Отпуск бойцовской курицы

Глава 3

Ялта, как, наверное, и любой город Крыма, плавился на солнце и медленно стекал в море. Но несмотря на то что было уже пять часов, солнышко не собиралось сдавать своих позиций. Когда теплоход причаливал к берегу, тот же гундосый голос объявил, что у нас в запасе целый час и мы можем употребить это время, как нам заблагорассудится. Кто-то полез вверх, желая посмотреть на «Ласточкино гнездо», кто-то бросился к лавкам в надежде приобрести ялтинские сувениры. Мы же дружной компанией направились на пляж. Как обычно в это время дня, море слегка штормило. Совсем чуть-чуть, и купаться можно, но не хочется: весь песок и водоросли со дна моря поднялись на поверхность. Мы уселись под деревянным навесом на берегу Сестрица предложила ребятам перекинуться в картишки, а я, по причине своей нелюбви к азартным играм, принялась наблюдать за странным персонажем, появившимся на пляже. Это был старичок лет, наверное, ста, седой как лунь, невероятно иудой и загоревший до черноты. Скорее всего, дед спустился с гор, чтобы окунуть свои мощи в морскую водичку. Аксакал аккуратно снял с себя пиджак, брюки, шляпу, сложил весь гардероб на песочке и, оставшись в красных семейных трусах, засеменил к морю. Там он опустился на четвереньки, повернулся лицом к берегу, а пятой точкой соответственно к морю и принялся ждать, когда волна накроет его. При этом у него было такое по-детски счастливое выражение лица, что я невольно засмеялась.

— Ты чего, Жень? — поинтересовался Штифт.

Я указала на старичка:

— Смотри, какой забавный!

— Дикий народ! — пожал плечами Бизон — кстати, у него оказалось очень нежное имя — Петя. — Дитя гор! Если бы я жил в каком-нибудь местном ауле, то каждый день бы приходил купаться. С утра до вечера.

— Сам ты дикий! — обиделась я за аксакала. — А работать за тебя жена будет?

— А какая в горах работа? — совершенно искренне удивился Петечка. — Сиди себе да вино пей!

— Ну да! А виноград растить, скотину пасти…

— Это какая же в горах скотина? Козлы, что ли? — хохотнул Штифт.

— Козлы, к сожалению, с гор давно спустились. — Я печально вздохнула и добавила: — Ладно, пошли уже на пароходик, а то уплывет без нас.

Мы подходили к причалу, когда наши кавалеры стали проявлять заметное беспокойство. Они суетливо оглядывались, подталкивали друг друга локтями, строили страшные рожи и, кажется, потеряли к нам всякий интерес. Дуську такое положение вещей устраивало: она протрезвела и теперь страдала от головной боли. Меня же терзало любопытство: что произошло?

На берегу, покачиваясь на волнах, стояла красавица яхта. Такие в Судаке дают напрокат по триста долларов в час вместе с экипажем. По трапу спускался элегантный мужчина под руку с молодой длинноногой девушкой.

— Дуська, кажется, твой жених прибыл! — толкнула я в бок сестру.

Она моментально забыла о терзавшем ее похмелье и принялась усиленно крутить головой.

— Где? Покажи? Это точно он? Откуда ты знаешь?

— Интуиция плюс дедукция!

Бизон и Штифт сильно нервничали.

— Девчонки, — наконец промолвил Штифт, — вы очень обидитесь, если мы вас покинем?

— Как это? — притворно удивилась я, тайно радуясь в душе.

— Я случайно вспомнил: у нас тут дельце одно небольшое. Друг наш, понимаете, просил тетку больную навестить, если в Ялте случайно окажемся, — вдохновенно врал Денис.

— A-а! Конечно, раз тетка больна, тогда понятно! Дело важное. Так, может, мы с вами пойдем? — я не отставала от несчастных парней.

— Ты что, Жень! Во-первых, тетка жутко вредная и молодых девушек терпеть не может, они ей напоминают об ушедшей молодости, а во-вторых, она заразная. — Штифт крутил головой, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

Тем временем пассажиры яхты подходили к стоянке такси. Бизон не спускал с них глаз и подпрыгивал на месте, готовый сорваться при первой же возможности. Видя их нетерпение, я из вредности продолжала допрос:

— А чем же тетушка больна? Может, ей какие лекарства дефицитные нужны? Могу помочь. У меня мама в аптеке работает. Можно ей позвонить и…

Денис досадливо сморщился:

— Ей уже никакие лекарства не помогут! У нее проказа, вот! Ну, Жень, мы пошли, ладно?

— Да, да, конечно! Пока, мальчики! — рассеянно кивнула Дуська, думая о чем-то своем.

Петечка с Денисом растаяли в знойном воздухе.

— Вот она, любовь! — патетически воскликнула я. — Ни тебе спасибо, ни мне до свидания! Даже не договорились о встрече! Ни за что не поверю, что любовь сильнее денег!

— Слушай, Жень, — задумчиво произнесла Дуська, — а как ты думаешь, у нас получится?

— Если ты о Петечке — то вряд ли. Они через неделю уезжают. А если о Хоботе — не знаю, честно говоря. Видела, какая у него краля? Впрочем, если ты хочешь, чтобы у твоего мужа была целая куча любовниц… А в общем-то, дорогая, ты не о том думаешь! За мной! — Я схватила сестру за руку и ринулась к пристани.

Она громко пыхтела где-то за моей спиной, но мужественно старалась не отставать и, за что я ей была особенно благодарна, не задавала вопросов. Вскоре мы уже прокладывали себе дорогу среди мирно прогуливающихся по пристани граждан. Сообразив, что мы не собираемся тормозить возле нашего лайнера, на котором предстояло отправиться назад в Судак, Дуська возмущенно крикнула:

— Стой, зараза!

Я остановилась, но продолжала попеременно поднимать ноги, готовясь снова сорваться с места.

— Объясни ты мне, за ради бога, куда это мы несемся? — переводя дыхание, простонала сестрица.

Я молча ткнула пальцем в направлении яхты.

— Ага… Понятно… А зачем? Ты собираешься вообразить себя супругой миллионера? Мне кажется, что Ромка…

— Дуся, не волнуй меня! А то я решу, что ты в одночасье поглупела, — схватившись за сердце, прошептала я.

— А я что? Я ничего! — стушевалась Евдокия. — Я вот о здоровье твоем беспокоюсь!

Виданное ли дело, чтоб после мартини так носиться?

Скорее всего, она беспокоилась о своем здоровье, но я не стала уточнять. Вместо этого я выдала решение:

— Вот что, Дуся. Я пойду пройдусь до яхты, с экипажем поболтаю. А ты двигай на наш лайнер и, если я опоздаю, попытайся его задержать!

У Дуськи отвисла челюсть:

— Я тебе что, якорь, что ли? Как задержать то?

— Не мне тебя учить, Евочка! Охмури капитана, затащи его в каюту, притворись трупом, наконец! Ну что ты как маленькая, ей-богу! Иди, родная, выполняй!

Я легонько подтолкнула сестру в нужном направлении, стараясь не реагировать на ее ворчание, а сама потрусила к белоснежной красавице.

Вблизи яхта выглядела еще шикарнее. Она была вся белая. Даже палуба из узких досок выкрашена в этот цвет. Сейчас, в лучах закатного солнца, она казалась золотисто-розовой, как ускользающая мечта. Поручни, ручки, перила лестницы, ведущей в трюм, покрыты какой-то золотой краской. Сама лестница украшена мягким пушистым ковром, глядя на который, хотелось пройти по нему босиком, впрочем, это желание возникало и при виде светлой палубы. На левом борту красовалась надпись «Ариэль». Теперь понятно, почему яхта такая белая. Как ни странно, трап не был убран, что существенно облегчало мою задачу по проникновению на яхту. Стараясь не производить шума, я легко поднялась на борт. Если бы кто-то меня сейчас спросил, зачем я здесь, вряд ли я смогла бы ответить что-либо толковое. Я и сама не знала. С чувством глубокого удовлетворения я сняла легкие туфельки и прошлась босиком по нагретой солнцем палубе. Внезапно за спиной раздался голос:

— Ты чего здесь делаешь?

Я оглянулась и со стоном «Мама!» стала медленно оседать. Прямо из пола торчала совершенно черная голова и зло сверкала белками покрасневших глаз. Вокруг головы наблюдалось какое-то подозрительное свечение.

Вот и настал, Евгения Андреевна, для вас судный день! В рай, по всему видать, час не примут, а в аду сковородочку уже разогрели! Вот ведь незадача, а у меня такие планы грандиозные! А может, договоримся?» — я с надеждой посмотрела на голову.

— Язык проглотила, что ли? — спросила голова. Вслед за ней появилось и остальное туловище. Я присмотрелась: ни тебе хвоста, ни копыт… Что ж, у них там, в аду, и черта нормального не нашлось? Прислали бракованного какого-то. Да и мелкий он, по правде говоря, с меня ростом.

— Ты почему такой маленький? — спросила я чертенка, вместо того чтобы начать каяться.

— А сама-то? Метр с кепкой! А я еще вырасту! — обиделся чертенок и отошел в сторону. Теперь, когда закатное солнце не светило ему в спину, я поняла, что это всего-навсего черномазый мальчонка лет тринадцати-четырнадцати, проще говоря, негр. Хотя до настоящего негра ему далеко, так, негритенок пока еще.

— А ты кто? — задала я разумный, на мой взгляд, вопрос.

— Юнга! — гордо ответил негритенок. — А ты?

— А я Женька.

— А чего ты здесь делаешь? — Паренек подозрительно прищурился.

— Да вот, хотела яхту… это… черт, забыла, как это называется! В общем, в аренду взять.

— Зафрахтовать, — подсказал юнга и оглядел меня с ног до головы. — Ты? Ой, не смеши меня! Да у тебя и денег-то таких нет!

— Откуда ты знаешь? — огрызнулась я. — Может, я подпольный миллионер Корейко!

— Ха-ха-ха, миллионерша! — захохотал негритенок. — Вот у нас сейчас дядька отдыхает, вот он миллионер! Часы золотые «Ролекс», а баба у него, ну, чисто фотомодель! Перстень на пальце антикварный, дорогущий, страх, и пахнет от него здорово! А от тебя перегаром несет за километр!

Я устыдилась и потупила глазки. Что да, то да, запах от меня сейчас не ахти. Ну, Дуська, держись!

— Врешь ты все! — вздохнула я. — Если я есть дядька, то вовсе не миллионер, а так, мелочь! А часы китайские и перстень с тынка! Для тебя, наверное, любой москвич миллионером кажется. Темнота!

Юнга занервничал:

— Да ты что говоришь-то, а? Я, поди, не маленький, уже третий год в юнгах хожу! Умею в богачах разбираться! Уж различаю как-нибудь, у кого есть деньжата, а кто так, выпендривается! Да чтоб ты знала, дядя Гера и не москвич вовсе, а из Санкт-Петербурга! Он на целых десять дней яхту зафрахтовал. А теперь прикинь, сколько это стоит!

— Он что же, и живет на ней? — насмешливо поинтересовалась я.

— Ну да! Хочешь, покажу? — неожиданно предложил паренек.

Я неопределенно пожала плечами, мол, твое дело, а я и не интересуюсь вовсе.

— Пошли, — решительно сказал негритенок и схватил меня за руку.

Украдкой глянув на часы, я машинально отметила, что до отхода моего лайнера осталось пятнадцать минут. Ох, чует мое сердце, что придется Дуське труп изображать! Тем временем мы спускались по той самой ковровой лестнице в недра яхты. Внутренности «Ариэли» не уступали внешности: все было отделано красным деревом, и кругом царил идеальный порядок. Запах, витавший в коридорчике, действительно был приятным и очень дорогим. Правда, пахло женскими духами «Джой». Я насчитала всего четыре двери. Юнга услужливо распахнул первую, которая находилась ближе всех к лестнице.

— Вот, — горделиво произнес он. — Это наша каюта. Здесь экипаж живет.

Комнатка, или, как сказал пацан, каюта, ничего интересного собой не представляла. Три двухэтажные железные кровати, аккуратно застеленные полосатыми одеялами, обеденный стол, на котором стоял крохотный моноблок «Самсунг», плакат-календарь на стене с изображением полногрудой Королевой, умывальник в углу. Вот и все убранство. Оно и понятно: люди работают, зачем им пятизвездочный «Хилтон»?

Следующая комната — столовая-бар. Все то же красное дерево, барная стойка, на зеркальных полках которой расположились разнокалиберные и разноцветные бутылки. Был здесь и наш любимый мартини, подозреваю, что настоящий, а не тот суррогат, которым поили нас с Дуськой на теплоходе.

Третья дверь оказалась заперта.

— Кабинет, — пояснил юнга. — Там дядя Гера иногда запирается и работает. Ключ только у него.

— Понятное дело! — сказала я и распахнула последнюю дверь.

Это черт знает что, граждане! Нельзя жить в такой вызывающей роскоши! Теперь я прекрасно понимаю, почему пролетариат сверг дворян: беднягам тоже хотелось богатства. В зеркальном потолке отражалась огромная, орехового дерева, кровать, застеленная кремовым шелковым бельем. На спинке кровати небрежно висел тончайший пеньюар, брошенный хозяйкой. Возле туалетного зеркала стоял мягкий пуфик. А на зеркале, мама моя! Целый косметический салон! Среди дамских игрушек я обнаружила и духи «Джой», не удержалась и провела ими у себя за ушами и на запястьях. И тут среди всего этого великолепия я разглядела фотографию. Молодая длинноногая девушка с распущенными волосами цвета спелой пшеницы, весело хохоча, обнимала невысокого, плешивого, но довольно симпатичного дядьку. При этом глаза у девицы совершенно не смеялись и были какими-то холодными и пустыми.

«Ну, здравствуй, Хобот!» — мысленно поздоровалась я, засовывая снимок в шортики.

— Везет тебе, юнга! — обратилась я к негритенку, который во время экскурсии по спальне дипломатично остался за дверью. — Каждый день в море, места разные! Не знаешь, куда завтра поплывешь! Романтика!

— Как раз знаю! — важно надул губы негритенок. — Сегодня мы в Ялте ночуем, а завтра в шесть утра снимаемся с якоря и в Новый Свет пойдем. Там и заночуем.

— Ой, пора мне! — заторопилась я, взглянув на часы. — Спасибо за экскурсию. Видать, не судьба мне на вашей яхте покататься!

— Ты не огорчайся! Женись на миллионере, зафрахтуйте другую яхту и в путь!

— Сам-то откуда? — улыбнулась я парнишке.

— Из Судака. Там живу, там и яхт-клуб наш. А то приходи, может, возьмут тебя моим помощником. Я бате давно говорю, что несподручно одному-то…

— Нет, спасибо! У меня морская болезнь. Пока, юнга. — Я махнула пареньку рукой и сбежала по трапу.

До отплытия кораблика в Судак оставалось пять минут, поэтому я сразу взяла довольно интенсивный темп.

«Хороши бы мы были с Дуськой, — думала я, активно работая руками и ногами, — если б остались следить за Хоботом здесь! А эти-то два придурка, Петюня с Денисом… ха-ха-ха! Помчались! Тетка, видишь ли, прокаженная! Умора! А все-таки интересно, почему это дядю Геру Хоботом прозвали?»

Размышляя таким образом, я едва не опоздала на родной «Крым 58»: матросики уже убирали сходни, когда я подлетела к теплоходу.

— Ой, а чего это вы раньше времени на целую минуту отчаливаете? Ну-ка, перекиньте даме трап! — приказала я ребятам.

— А у дамы есть билетик? — весело подмигнул конопатый матросик.

Вот тебе раз! Билеты-то у Дуськи! Я набрала побольше воздуха в грудь и заорала во всю силу легких:

— Дуська, выходи! Меня не хотят брать на борт!

Пассажиры на теплоходе с интересом наблюдали, как я пытаюсь перекрыть мощный теплоходный гудок. За их спинами я разглядела лицо сестрицы. Она пробиралась к выходу, подняв вверх руку с какими-то бумажками. Я догадалась, что это наши билеты.

— Пропустите девушку! Она со мной! Вот наши билеты! — надрывалась Евдокия. В общем, сцена напоминала мне погрузку Кисы Воробьянинова на теплоход «Скрябин». «Бред!» — решила я и благополучно миновала веселых матросов.

— Я уж собралась за борт прыгать, смотрю — ты несешься как угорелая. Фу, чем это от тебя воняет? Ну, рассказывай! — велела Дуська.

— Ага, сейчас. И вовсе не воняет от меня, а пахнет обалденно дорогими духами «Джой». Ты, Дусь, поесть бы чего принесла. А то у меня, кроме твоего дусьбургера и мартини во рту ничего не было!

— Чего врешь-то? А шашлык? — почему-то обиделась сестра.

— Да ну, какой это шашлык? Его даже собака есть не стала. А помнишь, Дусь, Ромка с Венькой шашлык делали? Вот это был шашлык! — Я даже зажмурилась, вспоминая сочные куски хорошо прожаренной нежнейшей свининки, замаринованной особым способом, с лучком и помидорчиками. Перед мысленным взором один за другим проплывали шампуры с шипящим мясом. Чуть позже к ним присоединился и кетчуп с бутылкой красного вина. Подумав, вино я отвергла. Вместо него я представила ароматную зелень, свежие пупырчатые огурчики и хлебный квас. Застонав, я открыла глаза. Передо мной, источая умопомрачительный запах, стоял глиняный горшочек с тушеным мясом. Сверху, в бульоне, плавала петрушка с укропом, морковкой и картошечкой. Рядом стоял запотевший стакан с холодным пивом. Точно такой же набор устроился возле Дуськи.

— Евочка, солнышко ты мое крымское, как же я тебя люблю! — пробормотала я, и некоторое время была недоступна для окружающей действительности.

Насытившись, я отхлебнула пивка, икнула и уставилась на Евдокию слегка осоловевшими глазами:

— Так о чем это мы?

— Мы о моем женихе, о Хоботе. Удалось что узнать, Жень? — закидывая горсть фисташек в рот, напомнила Дуська.

— Ха! Или ты меня плохо знаешь? — Я принялась копаться в шортиках в поисках фотографии. — Черт! Да где же она? Неужели потеряла?!

Евдокия с интересом наблюдала за моими манипуляциями.

— Интересно, чего это ты в штанах могла потерять? — хрюкнула она. — Может, во время бега по причалу выпала? Ищи лучше, а то, не ровен час, теплоход придется вертать взад. Без этой детальки разве ж жизнь?

— Ха-ха! — передразнила я сестру. — Вот она, нашла!

— Ну, слава тебе господи! — с облегчением вздохнула вредина и даже перекрестилась.

Бросив парочку молний в сторону ехидной Дуськи, я все же протянула ей фотографию, похищенную на яхте.

— Это Хобот? — спросила она, вглядываясь в снимок. — Господи, опять этот запах!

Дуська поднесла фотографию к носу и поморщилась:

— На «Красную Москву» похоже. Сколько, говоришь, духи эти стоят?

— Баксов четыреста, — я пожала плечами.

— Я б такие и за рубль не купила. Слушай, а Хобот-то ничего себе дядька. Мой любимый размерчик! Смотри: плешивенький, невысокий, животик… Прямо специально под меня! А симпатичный-то, а, Жень? Все, я согласна! — шмякнула по столу рукой Дуська.

— А? — подпрыгнула я от неожиданности. — На что ты согласна, Дусь?

— Замуж за Хобота!

— Вот и славно! Осталось только его уговорить!

— Ерунда, — махнула рукой сестрица, — он просто не догадывается, сколько счастья ему привалит вместе со мной.

Честно говоря, я сильно сомневалась в этом, зная нрав сестрички, но спорить не решилась: привалит так привалит, ему же хуже!

— Между прочим, его Гера зовут. Он за-фрах-то-вал, — я по слогам произнесла умное слово, чтобы Дуська его хорошенько запомнила, — яхту на десять дней. Сегодня ночуют в Ялте, а завтра рано утром отправляются в Новый Свет.

— И все это ты узнала за какие-то пятнадцать-двадцать минут? — подозрительно покосилась на меня Евдокия. — Не иначе, капитана совратила.

— Не было там капитана. Вся команда в городе! — Я обиженно насупилась. — Я с негром говорила. Он мне все и доложил.

— Негр, говоришь? И что, симпатичный?

— Ой, Дуська, ты все-таки озабоченная. Тебе точно замуж пора! — подвела я итог и направилась на корму. Во-первых, интересно наблюдать за бурунчиками, а во-вторых, если и случится приступ морской болезни, чтоб не испачкать палубу. В скором времени Евдокия присоединилась ко мне, и мы, весело болтая ни о чем, благополучно прибыли в Судак уже под покровом ночи.

Ах, эти южные ночи! Как же они волнуют молодую кровь! Так или примерно так воскликнул бы какой-нибудь классик вроде Гоголя. Темнота, россыпь звезд на черном небе, нежный шелест волн и стрекот цикад. Даже воздух напитан ароматом романтической любви! Я хоть и замужняя дама, но и мне было как-то неспокойно: хотелось большого и чистого чувства, благородного рыцаря и чего-нибудь еще не менее романтичного. Хорошо бы здесь Ромка оказался! Вспомнив про мужа, я засуетилась:

— Дусь, а Дусь, мне же сегодня звонить надо было! Почему ты не напомнила?

— А? — Евдокия перевела на меня томный взгляд.

Мама моя, как же ее колбасит! Гормоны так и скачут! Махнув на сестренку рукой, я тешила связаться с супругом завтра с утра. Едва я донесла многострадальную голову до подушки, как моментально провалилась в глубокий сон. С этого момента меня перестали интересовать яхты, Хоботы, Штифты, собственный муж и Дуськины гормоны.

Утро выдалось суетливым и чересчур хлопотным. Я решила не будить многострадальную сестричку, а в гордом одиночестве отправиться на рынок и по дороге заглянуть на почту, чтобы сделать контрольный звонок мужу.

— Слушаю! — сонным голосом просипел Алексеев.

— Ромочка, любимый, здравствуй! — сладким голосом пропела я в трубку.

— Ну? — не очень-то любезно отозвался супруг.

Я растерялась:

— Как это — ну? Ты меня не узнал, Ром? Это же я, Женька! Между прочим, жена твоя.

— Моя жена, девушка, — строго сказал Ромка, — должна была позвонить вчера вечером! А в это время она еще спит. Поэтому мой вам совет, девушка, перестаньте заниматься телефонным терроризмом. Я вот сейчас разбужу старшего следователя, и мало вам не покажется!

Здорово! Видать, и Вовка там обитает! Отрываются, стало быть, по полной программе.

— Я тебе сейчас устрою терроризм, придурок! Значит, собрал дружков своих, пользуясь тем, что жена на юге, и развратничаете?! Чему ты учишь нашу собаку?! Ну, погоди! — возмутилась я.

— Ой, Женька! Привет! Это и правда ты? — Алексеев окончательно проснулся. — А я думал, кто-то прикалывается! Тут Венька вчера такое учудил! Кстати, а почему ты вчера не позвонила?

Ну, началось! Лучше бы он спал, ей-богу.

— Так мы с Дуськой вчера в Ялту ездили — совершенно честно призналась я, — поздно приехали. Я думала, что ты уже спишь, вот и… Ром, слушай, а ты не мог бы Вовку разбудить, а? У меня к нему дело есть.

На том конце провода повисла напряженная тишина. Я просто видела, как Алексеев медленно краснеет, потом бледнеет… Сейчас орать начнет.

— Домой! — рявкнул муж. (Пожалуйста, а я что говорила?) — Немедленно! Где Дуська? Где эта подлая душа?! Обещала! Клялась! Божилась!

Я вытянула в сторону руку, в которой Ромкиным голосом верещала трубка. Потом что-то упало, и наступила зловещая тишина. Неужто Ромашка чувств лишился?!

— Ульянов слушает, — официальным голосом проговорила трубка.

— Привет, — мысленно перекрестившись, бодро приветствовала я следователя.

— Ромка сказал, что у тебя дело какое-то опять? Выкладывай.

— Вов, помнишь, ты говорил, что преступление легче предупредить, чем раскрыть? Ну, вот я и…

— Понятно, — вздохнул Владимир Ильич, — что на этот раз? Утопленник?

— Типун тебе на язык! Что ты! Я только предупреждаю, а не раскрываю, я ж тебе сказала!

— Короче, Склихосовский! — поторопил Вовка.

Я зажмурилась и выпалила:

— Ты не мог бы узнать, кто такой Хобот, Штифт и Бизон? Только это не у нас, а в Питере.

Минута молчания. Я понимала, что в следователе сейчас происходит жестокая борьба. Чувство долга взяло вверх.

— Ты можешь позвонить мне вечером, часиков в семь?

— Да, — обрадовалась я.

— Только на службу звони, — предупредил Вовка. — И не так, как вчера.

— А что вчера? — удивилась я.

— Ты же должна была домой позвонить… Зная тебя, Ромка, не дождавшись звонка, меня вызвал. Пришлось звонить в Судак и запрашивать у дежурного по городу справку обо всех ЧП, обо всех случаях утопления, авариях… Слава богу, тебя среди них не было!

— Ага, и вы решили хорошенько отметить это событие? — закончила я рассказ следователя.

— Ну, Жень, надо же было стресс снять? — стушевался он. — Как отдыхается?

— Отлично! Если б еще вы не мешали… Ладно, пока. Ромке привет. И еще… Ты, Вов, успокой его, ладно? Чего-то он в последнее время нервный стал!

Я повесила трубку. «Что ж, все не так уж плохо! — я неторопливо вышагивала в сторону рынка. — Вечером у меня будет информация об этих троих типах. Надо еще к Олегу зайти, взять все-таки фотографии. А забавный он, ей-богу! Один Федя чего стоит! А Дездемона? Ловко она мне в лоб залепила, ничего не скажешь! Еще неплохо бы в Новый Свет прокатиться! Там-то я Хобота и предупрежу!»