Отпуск бойцовской курицы

Глава 9

Утро следующего дня началось необычно. Во-первых, памятуя о ночной прогулке, я спала долго и упорно. Разоспалась настолько, что Дуське пришлось применить уже знакомый способ побудки в отношении меня. Теперь уже я, сопровождаемая удивленными взглядами тети Веры, вывешивала мокрую простыню. А во-вторых, ни Ромки, ни Олега дома не было, и сначала я было подумала, что вчерашний день мне просто-напросто приснился. Однако животные оказались на месте, причем Федор на правах доброго знакомого елозил по мне и уполз только тогда, когда Дуська опрокинула на меня литр воды. Сумка Ромашки тоже оказалась на месте, да и легкие брючки, в которых он приехал, висели на спинке стула.

Евдокия, как всегда, суетилась на кухне, ляпая фирменные бутерброды. Вот за что я люблю иногда сестренку, так это за то, что она самостоятельно, безо всяких напоминаний, готовит завтрак и мой любимый кофе со сливками. Но сегодня Дуська почему-то хмурилась.

— Полковник денег просил, — мрачно поделилась она со мной местными новостями.

— Зачем? — усаживаясь за стол, поинтересовалась я.

— За мужиков твоих и за зверей!

— Дала? — откусывая солидный кусок дусьбургера, подняла я глаза на сестру.

— А то! Сто баксов! От себя, можно сказать, оторвала! Почему я должна за твоих мужиков расплачиваться?

— Дусь, чего ты злишься? Ты же Маргошины деньги отдала! Садись лучше завтракать и поведай, куда народ делся? — Я подвинула сестре чашку с ее любимым чаем каркаде.

— А я почем знаю? — пожала плечами Евдокия. — Я проснулась, смотрю: мужиков нет. Ты дрыхнешь, по тебе Федя ползает, Дездемона мне прическу поправляет… Собачки, кстати, тоже нигде нет. Я думала, парни нам завтрак готовят, вышла и на полковника нарвалась… О, вон он, мздоимец, сюда идет!..

В самом деле, семеня толстыми ножками, Петрович гордо нес свой живот на кухню. Следом за животом появился и остальной дядя Саша.

— Добрый день, Евгения! — поздоровался полковник, обдав нас запахом алкоголя. — А у нас новый жилец!

— Кто такой? — поинтересовалась я из вежливости.

— А, — махнул рукой Петрович, — то ли кореец, то ли японец… А может, и вовсе, узбек. Сегодня утром прибыл.

— Ты с ним по-японски объяснялся? — усмехнулась Евдокия.

— Зачем? Он по-русски лучше меня говорит! Комнатку снял рядом с вами. Илья-то с супругой съехали вчера…

В доме, где мы сейчас жили, рядом с нашей комнатой, соседствовала еще одна. До вчерашнего дня в ней жила пожилая семейная пара из Мурманска. Они приехали на два дня раньше нас и собирались пробыть здесь целый месяц. Видимо, планы у них переменились. Возле калитки раздался скрип тормозов.

— Кого это нелегкая принесла? — проворчала Дуська.

Нелегкая принесла Захара, Ромку, Олега с Зайкой и моего чернокожего брата Ивана.

— Отлично! — буркнула Евдокия. — Вся компания приперлась! Сейчас твой супруг, Евгения, воспитывать начнет. Так что давай побыстрее его переселяй, а то весь отдых загубит.

Что верно, то верно: воспитывать Ромашка любит. Я глубоко вздохнула и решила, что сегодня же отселю Алексеева к Черному. Процессия гуськом прошествовала через двор. Полковник с достоинством поздоровался с каждым из мужчин, включая юнгу, и нетвердой походкой удалился.

— Привет! — весело поздоровался за всех Ванька.

— Здрасте! — без энтузиазма ответила я.

Дуська только хрюкнула и уткнулась носом в чашку. — Где это вы все повстречались?

— А… — начал было Захар, но Ромка его перебил:

— На базаре! Жень, поговорить бы надо!

— Ну, так я и знала! — тоскливо протянула Дуська. — Сейчас воспитывать начнет. Я, пожалуй, пойду.

— Останься! — велел Алексеев. — Тебя:-то тоже касается.

Я обвела взглядом компанию, силясь угадать, чего можно ожидать в данный момент от супруга и его приспешников, однако лица у всех были непроницаемые. И только у Ваньки прыгали в глазах веселые чертики.

— Евгения! — повернулся Ромка ко мне. — Ну, и ты, Дусь. Учитывая сложившуюся ситуацию, я хочу предложить вам следующее. Женька, разумеется, не согласится уехать отсюда… — вопросительный взгляд в мою сторону.

Я гордо кивнула.

— А дело настолько серьезное, что… — Ромка выдержал многозначительную паузу. — Ну, сами понимаете! Вчера по заданию моей супруги Евдокия и Олег проследили за двумя… ммм… подозреваемыми. И что выяснилось? Первое. Семен, телохранитель Хоботкова, работает не только на своего хозяина. Он напрямую причастен к смерти Ионовой Маргариты Георгиевны…

— Это кто ж такая? — удивилась Дуська.

Я толкнула ее в бок локтем и прошипела:

— Да Марго!.. Не мешай, Дусь! Кажется, у главнокомандующего есть план!

Ромка продолжал:

— Во время сегодняшних следственных действий гражданином Федосеевым были опознаны две личности, принимавшие участие в его избиении и похищении фотографий гражданок Зайцевой и Моревой из фотолаборатории…

Дуська снова влезла:

— Чего-то у твоего супруга с головой! Смотри, как шпарит! Как по писаному. А кто такой Федосеев?

— Олег!.. Дусь, ну не мешай, что-то мне все это не нравится!

Однако моего Ромку трудно сбить с толку. Он, метнув злобный взгляд на сестрицу, продолжал:

— Эти самые личности встретились с Сеченом на рыночной площади в девять ноль-ноль, видимо, с целью получения дальнейших инструкций. Эту встречу гражданину Федосееву удалось заснять на фотопленку.

Мы с Дуськой с уважением посмотрели на Олега. Тот покраснел и опустил глаза.

— Ромочка. — я подняла руку, как хорошая ученица. — А можно я скажу?

Алексеев кивнул.

— Сегодня ночью мы с Евдокией выяснили, где живет собеседник Семена, Черный. Дуська поинтересовалась о наличии у его хозяйки свободной комнаты. Жилье есть. Придется кому-то из вас переселиться поближе к объекту. Нам с Евдокией нельзя. Олегу тоже. Захар с Ванькой не в счет. Остаешься ты, Роман. Сегодня же собираешь вещи, и Захар отвезет тебя. Думаю, подозрений ты не вызовешь, а вот относительную безопасность обеспечить сможешь. Желательно произвести обыск в комнате Дмитрия Владимировича — так зовут Черного. И постарайся сделать вид, что мы с тобой вовсе не знакомы!

Дуська одобрительно двинула меня ногой. Несколько мгновений все молчали. Неожиданно вылез Ванька:

— А давайте в милицию пойдем?

— С чем? — удивилась я. — Труп Марго вчера Хобот с Семеном убрали. А у ментов есть золотое правило: нет трупа — нет убийства! Или мы придем и скажем, что за нами следят, помогите, пожалуйста? А нам в ответ: девушка, вы просто очень понравились молодым людям, и они жаждут с вами познакомиться! Какой криминал мы можем предъявить?

Я, конечно, была права, поэтому никто возражать не стал. Мы еще немного посидели, составляя план дальнейших действий, и разошлись. Ромка отправился собираться и инструктировать Олега, оставшегося присматривать за нами, Ванька пошел знакомиться со зверушками, а Захар потопал к машине. На кухне остались мы с Дуськой.

— Дусь, — задумчиво начала я, — я вот что думаю: надо бы Вовке позвонить…

— Зачем? — удивилась Евдокия, — все же решили!

— А иконы? Это же Рублев! Хобот, конечно, нормальный дядька, но… Я не могу так, Дусь! Иконы Рублева продадут за границу! Моя нервная система этого не выдержит!

— Звони! — решительно приказала сестра, и я принялась тыкать в кнопки мобильника.

На том конце провода никто не подавал признаков жизни.

— Господи, вот тетеря! — воскликнула я после неудачных попыток связаться со следователем. — Сегодня же выходной. Надо звонить Венику. Вовка наверняка у него!

— Ульянов слушает! — бодро отрапортовал следователь.

— Слава богу, — облегченно вздохнула я. — Ты-то мне и нужен!

— Евгения Андреевна! Рад вас слышать! Как отдыхается? Ромка не помешал?

— Я тебе, Иуда, это еще припомню! — раздраженно заявила я. — Хуже бабы болтливой! А еще старший следователь, прости господи! Ладно, сейчас не об этом. Дело есть!

— Значит, Ромка не помешал, — сделал вывод Вовка. — Что за дело? Опять справка нужна? Так ведь у меня выходной, ты в курсе?

— У правозащитников выходных не бывает! Ты обязан охранять покой мирных граждан! — отрезала я. — А дело такое…

Я сбивчиво изложила его суть.

— Эх, Женька, — после непродолжительного молчания, сказал Владимир Ильич. — Твоими молитвами придется мне теперь в Питер ехать!

— Вот-вот! Заодно и проверишь, как там у нас дома ремонт продвигается!

— «Келдыш», говоришь? Н-да… Ну-ка, давай подробнее! И названия икон еще раз, я запишу!

— Некогда мне подробнее! Ромка идет! Ты, Вовка, давай дуй в Северную столицу, а я тебе на мобильник перезвоню. Ты его хоть подключи, не забудь! — Я торопливо простилась и, улыбаясь, выпорхнула навстречу мрачному Алексееву.

В руке у него была та самая дорожная сумка, с которой он приехал.

— Ты, Жень, того… осторожнее будь! Олег за вами присмотрит. Да и Ванька с Захаром тоже. Если что… — Ромка вздохнул. — А может, я останусь, Жень?

Это не входило в мои планы, поэтому я решительно отвергла предложение:

— Нет! Ты же знаешь, что наши жизни под угрозой. Только ты можешь предотвратить очередное убийство и обеспечить полную, или почти полную, безопасность. Так что иди, Рома, иди. Сам говоришь, Олег присмотрит. Как он тебе, кстати? Ему можно доверять?

— Парень в порядке. В Чечне воевал, в Карабахе… Профессиональный военный. По ранению мобилизовался. Теперь вот фотографирует отдыхающих. Кстати, Зайка его на взрывчатку натаскана!

— Вот эта мелочь?! — не поверила я.

— Да, эта, как ты выражаешься, мелочь, — ответил подошедший Олег. — В Грозном восемь мин-ловушек обнаружила. Если бы не она, неизвестно, разговаривал бы я с тобой сейчас или нет!

Мы с Дуськой уважительно посмотрели на собачку, вертевшуюся возле холодильника.

— А на кого остальные звери натасканы? — как можно наивней поинтересовалась я.

— На авантюристок, — буркнул фотограф. — Если бы не некоторые личности, снимал бы себе спокойно отдыхающих! А теперь вот сиди тут сторожем при королевской особе!

— А нечего было Федю на меня вешать! — не осталась я в долгу. — А будешь выступать, я его укушу!

— Ну, хватит! — резко прикрикнула Дуська. — Детский сад какой-то! Жень, поцелуй ты, наконец, Ромашку и пускай идет себе с богом! Не видишь разве, томится человек? А нам на пляж пора. Солнце уже высоко.

Алексеев смущенно улыбнулся, а я повисла у него на шее.

— Ромочка, — довольно натурально всхлипнула я, — ты береги себя!

Проводив супруга до машины и убедившись, что он отбыл в известном направлении, я вытерла набежавшую слезу и бодро скомандовала:

— На пляж!

— Лицедейка! — оскорбился за Алексеева Олег.

Я наградила его презрительным взглядом и отправилась готовиться к приему морских и солнечных ванн. Небольшим табунчиком, состоящим из нас с Дуськой, фотографа и чернокожего Ваньки, мы вскоре покинули жилище и направились к морю. По дороге Дуська неожиданно попросила:

— Жень, а расскажи про иконы!

Подивившись любопытству сестры, я пообещала рассказать много интересного, но только после того, как окунусь в прохладную морскую водичку.

Вчетвером мы от души порезвились в море, а когда вышли, уютно расположились на песочке и с удовольствием съели по початку кукурузы.

— Жень, — напомнил Ванька, — ты обещала про иконы!

Олег недоверчиво ухмыльнулся, мол, что эта шмакодявка может знать об иконах, кроме того, что на них молятся? Я пожала плечами и начала рассказ:

— Если вы помните, когда-то славяне все были язычниками. У них существовали свои боги и символы, изображающие этих богов…

— А я знаю, — перебил Иван, — Перун, Ярило, Даждьбог! Нам училка в школе говорила!

— Молодец, — похвалила я юнгу и продолжала:

— Христианство на Руси было признано далеко не сразу, и, разумеется, языческая вера сопротивлялась и преследовала нововерцев. Именно поэтому до нас дошло много условных или символических изображений, а ясных и прямых, напротив, — очень мало. Это и понятно: во-первых, христиане боялись выдать себя этими изображениями язычникам, а во-вторых, тогда и сами христиане были против прямых изображений Бога, ангелов и святых.

В принципе, иконопись, как и христианство, пришла к нам из Византии и Древней Греции. Не буду сейчас говорить вам о византийской и греческой иконописи. По правде сказать, я мало что помню из институтского курса. Вот о русской знаю намного больше. Если верить преданиям, первым иконописцем был святой Лука, которому Бог явил свой лик, святилище и прочие атрибуты. Так вот, явив все это в качестве доказательства своего существования, Господь повелел создать рукотворные образы. Лука, конечно, подчинился и написал не только образ Бога, но и иконы Божьей Матери, святых апостолов Петра и Павла, а может, и какие-то другие.

У славян первым иконописцем считают святого равноапостольного Мефодия, епископа Моравского. Еще в летописи упоминается Алипий и его ученик Григорий. К сожалению, их иконы не обнаружены, поэтому судить, так ли это на самом деле, сложно.

А вот дальше уже можно говорить о подтвержденных археологическими раскопками моментах. К примеру, совершенно определенно известно, что с XII века иконописные мастерские располагались при монастырях. К тому времени, опять же согласно летописям, уже существовали мастера-иконописцы. Историки называют имя святителя Петра, митрополита Московского.

Переходим к XIII веку, — сказала я тоном строгого лектора. — Именно с этого момента можно считать, что наступил «золотой век» русской иконописи. Многие имена забыты, какие-то иконы остались, какие-то утеряны или пока еще не найдены… Но и тех, что известны, немало: Дионисий Глушицкий, Симон, митрополит Московский, Варлаам и Макарий, Пахомий Нерехтский… А в завещании преподобного Иосифа Волоколамского так прямо и сказано, что Андрей Рублев и Даниил Черный «зело прилежаху иконному писанию…». Правда, творили они много позже, уже в XV веке.

— Слушай, Жень, — неожиданно оживился Олег, — скажи, а как иконы реставрируют? Ведь современные краски легко отличить от старинных. Я слышал, старые мастера даже яичным желтком рисовали… Это верно?

— Не совсем. Писали красками, в которых связующим веществом была эмульсия из воды и яичного желтка. Такая техника называлась желтковой темперой. Реже использовали растительный или животный клей, разведенный в воде, с добавлением масла или масляного лака. Кстати, иконы, написанные желтковой темперой, гораздо дольше сохраняли свою яркость и свежесть. А насчет реставрации… — я пожала плечами. — Существует несколько видов реставрации и у каждой свои методы и приемы. Что же касается коммерческой реставрации… Были, да, наверное, и сейчас есть, такие мастера подделки, так называемые подфурники, которые не только «подстаривали» собственную реставрацию, но и делали из жалких остатков «древнюю икону», а то и вовсе ляпали полный новодел.

— Да-а, — протянула Дуська, — и такими вот махинациями занимается Хобот, за которого я чуть было не вышла замуж! Жень, а как ты думаешь, он продает подлинники или искусные подделки?

— Откуда ж мне знать? Я у Германа Максимовича икон не видела. Кстати, иногда бывает очень трудно отличить настоящую икону от новодела.

— Жень, — не унималась сестрица, — а ты говорила, что Хобот Рублева продает. Откуда узнала?

— Так ведь у Марго в книжке был записан канон Андрея Рублева. К тому же упомянуты названия. Звенигородский чин, к примеру. Его только Рублев писал. Опять же деисус Владимирский… Сомневаюсь, правда, что его можно вывезти. Картинки-то по три метра высотой! А там, кто знает!

— А про Рублева расскажи? — попросил притихший фотограф.

— Хватит на сегодня. Потом как-нибудь, ладно? А сейчас пойдем искупаемся и обедать, а то у меня в горле пересохло и живот к спине прилип, — для убедительности я похлопала себя ладонью по животу.

Вскоре мы, разомлевшие от солнышка и сытного обеда, вернулись домой. Ванька убежал, пообещав завтра с утра вернуться, Зайка ушла в комнату к своим приятелям делиться впечатлениями, а мы втроем уселись в тени деревьев и не торопясь принялись попивать пивко, предусмотрительно купленное по дороге домой. Хлопнула калитка, и перед нами возник новый жилец, о котором утром сообщил полковник.

«Действительно, на корейца похож!» — подумала я, окинув пришельца взглядом.

Невысокого роста, но жилистый и крепкий, как молодой дуб, паренек лет двадцати пяти. Впрочем, у азиатов сложно определить возраст, им легко можно дать и двадцать, и тридцать, и даже сорок. Только глубокие старики отличаются от остальной части населения.

— Здравствуйте, — улыбнулся кореец, — я ваш новый сосед.

Его слегка раскосые глаза внимательно оглядели всех нас.

— Меня зовут Чен. Разрешите, я присоединюсь к вашему пиру? Узнаем друг друга поближе. Вам долго еще отдыхать? — улыбка не сходила с лица Чена.

— Больше недели, — ответила Дуська и пригласила: — Присоединяйтесь, будьте любезны!

— Минуточку, пожалуйста. — Кореец скрылся на кухне, громыхнул дверцей холодильника и вернулся к нам. В руках он нес двухлитровую бутылку пива и пакет соленых орешков, которые в Судаке продавали вразвес.

— А вы сами откуда? — поинтересовалась Евдокия, когда церемония знакомства была окончена.

— Давайте на «ты», а то неудобно как-то… — предложил Чен. — Вообще-то я из Сеула, но сейчас учусь в Киеве, в университете, на экономическом факультете. А ты?

Дуська вкратце пересказала свою биографию, при этом забыв упомянуть обо всех своих мужьях. Правда, весьма туманно намекнула на несчастную любовь. Кореец внимательно слушал с неизменной полуулыбкой на лице, однако глаза его не улыбались, а настороженно ощупывали каждого из нас. Помнится, Вениамин как-то рассказывал про одного корейца, то ли друга, то ли приятеля. По его словам выходило, что эти самые корейцы очень умные, хитрые и осторожные. Лучше, как сказал Веник, иметь пять врагов русских, чем одного корейца. Они редко прощают нанесенные обиды и крайне неохотно идут на компромисс, но зато и друзья корейцы верные и преданные. Что ж, будем дружить, подумала я, обращаясь к Чену:

— А почему ты один? Без девушки?

— Она приедет через три дня, — улыбнулся он. — Просто у меня практика раньше закончилась.

Пиво постепенно подходило к концу, темы для беседы постепенно иссякали, и я, сославшись на усталость, отправилась отдыхать. Следом за мной в комнате возник Олег. Он являл собой воплощение суровости и неприступности.

— Чего хмуришься? — лениво поинтересовалась я у фотографа.

— Не нравится мне он. — Олег мотнул головой в сторону двора. — И зачем только здесь появился?

— Брось, — отмахнулась я, — нельзя же всех подозревать? Вот и девушка к нему скоро приедет. Ты познакомишься с настоящей корейкой, или как там их называют?

— Корейка — это мясо такое, а девушки — кореянки, — пояснил всезнайка.

— Мясо-то, оно, конечно, лучше, но все равно! Познакомишься с кореянкой — и вся твоя подозрительность улетучится!

— А почему прежние соседи уехали? — не унимался Олег.

— Не знаю. — Я пожала плечами. — Может, поближе к морю жилье нашли, может, дешевле… Брось ты свои военные штучки, нельзя же в каждом иностранце видеть врага!

По-моему, я не смогла убедить фотографа, он по-прежнему хмурился и что-то неразборчиво продолжал бормотать себе под нос.

— Ребята, сегодня гуляем! — в комнату ворвалась Дуська.

Вообще-то, это неправильно, когда ураганам, цунами, торнадо и прочим стихийным бедствиям дают мужские имена. Разве может какой-то там Фред сравниться с Евдокией?! Для меня лично в природе существует только одно стихийное бедствие, и имя ему — Евдокия.

— В каком смысле? — поинтересовалась я.

— В смысле, что Чен приглашает нас всех в ресторан. И не куда-нибудь, а в Ялту, в «Ласточкино гнездо»! Обещает угостить корейскими блюдами и напитками!

— Хорошо живут бедные корейско-хохляцкие студенты! — присвистнул Олег, а я обеспокоилась:

— Дуся, ты же знаешь, у меня морская болезнь! Еще одной экскурсии на теплоходе я не переживу!

— Ерунда, — отмахнулась Дуська, — мы на машине поедем. Так что собирайтесь! Отбываем через два часа! Чен пошел звонить. Закажет столик и машину. Чур, я первая в душ!

Сестрица схватила полотенце и, чмокнув на радостях Дездемону, умчалась, роняя по пути разные предметы.

— Пойду Зайку прогуляю, — мрачно сказал фотограф и вышел.

Я осталась одна. Признаюсь, как я ни убеждала Олега в дружественности корейца, слова фотографа запали мне в душу. Вспомнился его настороженный взгляд и постоянная полуулыбка на лице. Вместе эти качества вызывали некоторое недоумение. «Береженого бог бережет!» — подумала я и отправилась в соседнюю комнату. Дверь была не заперта. С бешено колотящимся сердцем я осторожно приоткрыла ее и просунула голову внутрь. Никого! Тогда я протиснулась следом за головой. Обычная комната. Две кровати, аккуратно застеленные, причем было непохоже, чтобы хоть на одной из них сидели или лежали. Платяной шкаф, по-моему, еще довоенного образца, но еще крепенький и очень величественный. Я осторожно приоткрыла створку — ничего. Пусто! Тогда я распахнула оставшиеся две дверцы — тоже хоть шаром покати. Интересно, а где же у этого Чена вещи? Оглядевшись, я обнаружила букетик цветов на столике, оставшийся, видимо, от прежних жильцов. Ни Мужских туалетных принадлежностей, ни второпях брошенной футболки — ничего, что могло бы свидетельствовать о том, что здесь кто-то живет. На всякий случай я заглянула под кровати. Пусто. Только небольшой слой пыли. В полном недоумении я покинула жилище Чена и уселась на лавочку во дворе. Теперь и мне показалось подозрительным появление Чена по соседству с нами. Олег все-таки профессиональный военный, у него на диверсантов нюх не хуже, чем у Зайки на взрывчатку.

Появилась Дуська.

— Ты чего такая? — Она плюхнулась радом со мной и закурила.

— Какая — такая? — вытаскивая сигарету из ее пачки, уточнила я.

— Будто не в себе? — Евдокия хлопнула меня по руке, и сигарета упала на землю.

— Дусь, — вздохнула я, — дай сигарету, и я тебе кое-чего скажу!

— Шантажистка! — сделала вывод сестрица, но сигарету дала. — Ну?

— Дуся, кореец — засланный! Не просто так он здесь появился. Вот и Олег говорит…

— У Олега после побоев разум помутился. Ему теперь везде засады мерещатся! Мы когда за Семеном и Черным шли, он все оборачивался и проверял. Не могу, говорит, отделаться от ощущения, что за нами следят! А теперь еще и ответственность за наши хрупкие жизни на его плечи легла… перестраховщик!

— Дуся, Олег — военный! Он в Чечне воевал! — пыталась я сбить сестру с ее позиции. — Сама знаешь, лучше перебдеть, чем недобдеть! У Чена в комнате ни одной вещички нету! И кровать не смята!

Евдокия хотела что-то ответить, но появился Чен, неся в руках огромную спортивную сумку. Дуська больно толкнула меня локтем и метнула укоризненный взгляд, мол, человека обидеть легко!

— Ева, — обратился улыбчивый кореец к Дуське, — машина скоро будет, столик заказан. А я вот зашел за багажом своим. Оставлял в санатории под присмотром администратора, пока жилье не найду. Вы готовы, девочки?

Дуська расцвела, как майская роза, на которую наконец-то прилетела пчелка для опыления.

— Нам нужно еще полчасика! — сладким голосом пропела она. — Женька, за мной!

Я нехотя поднялась с лавки и, провожаемая насмешливым взглядом Чена, поплелась за сестрой.

«Смейся, смейся, морда нерусская! Я тоже еще посмеюсь!» — я украдкой показала язык корейцу.

Вернулся Олег, таща за собой на поводке упирающуюся Зайку. Фотографу прогулка, видимо, пошла на пользу, он заметно оживился и вроде даже повеселел. А вот собачка наоборот: она беспокойно вертела головой и жалобно поскуливала.

— Ты почто животину тиранишь? — грозно спросила я у фотографа.

— С чего бы мне ее тиранить? Ей-богу, если бы мы были в Грозном, я бы подумал, что здесь где-нибудь есть взрывчатка или, на худой конец, оружие! Может, она сожрала что-нибудь? — Олег недоуменно пожал плечами.

— Автомат Калашникова, например, — хрюкнула Евдокия и выгнала Олега из комнаты под предлогом переодевания.

Я тоже вышла, направляясь в душ. На пороге сидел Олег и курил.

— Э-э… ммм… — я нагнулась к нему, — кажется, ты был прав насчет Чена.

Олег поднял на меня изумленный взгляд, но промолчал.

— Ладно, — махнула я рукой, — потом разберемся.

Когда я вернулась из душа с тюрбаном из полотенца на голове, Дуська уже облачилась в легкий брючный костюм бежевого цвета, который шел ей необычайно, наложила макияж и теперь крутилась перед небольшим зеркальцем, стараясь уместить себя в нем целиком. Зряшная затея! Видя страдания сестры, я посоветовала:

— Ты сходи к соседу, у него есть зеркало на дверце шкафа во весь рост. Чего тебе мучиться?

— Да ладно, и так сойдет! — Евдокия перевела взгляд на меня. — Ты еще не готова?

Я заметалась по комнате, собираясь на званый ужин. Нужно заметить, что, в отличие от сестры, я ехала на юг отдыхать, а не демонстрировать наряды. Поэтому никаких вечерних туалетов в моем гардеробе не было. Покопавшись в вещах, я остановила свой выбор на длинном легком сарафанчике глубокого жемчужно-серого цвета. Косметикой я не пользуюсь, украшений не люблю, поэтому через минуту была уже готова. Дуська окинула скептическим взглядом мой прикид, но промолчала. В дверь постучали.

— Вы готовы? — раздался из-за двери голос Олега. — Кавалер ждет. Нарядился, как на именины.

Мы с Евдокией гордо выплыли из комнаты. При виде Дуськи Олег пошатнулся и, мне показалось, с трудом удержался от восхищенного возгласа. Спасло его лишь то, что следом за сестрой семенила я, и возглас восхищения застрял где-то в области гортани. Фотограф закашлялся и сквозь кашель выдавил:

— Я сейчас, только переоденусь! Подождите на улице.

— Дуська, ты произвела на него впечатление! — Я решила сделать сестре комплимент, чтобы добавить уверенности в себе.

Евдокия многозначительно подмигнула, мол, то ли еще будет! Вышел Олег, и мы дружно прошагали к машине. Возле белого лимузина, похожего на небольшой корабль, прохаживался Чен. При виде него у меня возникла мысль о приеме у какого-нибудь миллионера. Белый клубный пиджак с золотой окантовкой на рукавах и такие же идеально белые брюки наводили на мысль о молодом яхтсмене. Это впечатление усиливала и фуражка цвета свежевыпавшего снега, украшенная золотой кокардой на черном околыше. Завершали костюм черные лаковые ботинки. Чен галантно подал руку сначала Дуське, удостоившей его величественным кивком, а потом и мне. Олег загрузился в машину самостоятельно. Дядя Саша, возвращавшийся откуда-то в приподнятом настроении, стал невольным свидетелем этой сцены. Его небольшие глазки расширились до пределов, отпущенных природой, рука взметнулась в приветственном салюте, а нижняя челюсть, напротив, опустилась почти на грудь и никакими усилиями Петровича не могла быть возвращена на место.

— Можно ехать, — сказал Чен водителю, одетому, как и положено, в черную форму.

— Стойте! — завопила я. — Я кое-что забыла! А без этого я никуда ехать не могу. Вы подождите, я буквально через минуту вернусь!

— Тебя проводить? — поинтересовался кореец.

— Спасибо, не стоит. — Я обворожительно улыбнулась. — Извини за задержку, но, сам понимаешь, женщины…

Чен понимающе кивнул, и я не слишком грациозно вывалилась из машины. Петрович, сумевший к тому времени справиться с потрясением, вернул челюсть на место и вполне членораздельно произнес:

— Женька, или забыла чего?

Я отмахнулась от полковника и влетела в дом. Так и знала! Комната Чена заперта. Придется через окно. Я обошла дом, горячо благодаря Петровича за его любовь к садоводству: зелень деревьев была настолько густая, что можно было не опасаться быть замеченной с улицы. Створки окошка в комнате корейца были плотно закрыты, но я знала, что никакой щеколды там нет, дядя Саша только собирался ее ставить по окончании курортного сезона. Обломав ногти на обеих руках, я торопливо забралась на подоконник и спрыгнула внутрь комнаты. На полу возле кровати стояла сумка Чена. С замиранием сердца я расстегнула «молнию»: никакой одежды внутри не оказалось! Сумка была набита какими-то тряпками, а под ними я обнаружила… пистолет и коробку с патронами. Все ясно! Олег был прав, кореец появился здесь не просто так.

— Господи, — захныкала я, — ну почему как неприятность какая — так обязательно со мной? Что я такого сделала?!