Отвергнутая невеста для верного дракона

Глава 8

— Я сейчас умру, — пискнула Камилла, когда нас обеих вытолкнули на сцену к разъяренному мужчине.

— Мерзавка! — верещал обиженный супруг. — Ты, предала нашу любовь!

— Ой, мамочки, — вновь подала голос Камилла.

— А ты, — указал рукой на мою служанку главный герой, — ты, все это время покрывала ее похождения. Убью!

Камилла слилась с цветом постельного белья.

— Нет… — упала на колени прислуга, — Я бы никогда… не посмела… Что вы… — Камилла, неожиданно вошла в роль, стала хватать мужчину за ноги, и заискивающе смотреть в глаза.

Но именно в этот момент, момент унижения женщины, перед тем, кто решил спустить всех собак не разобравшись…

Необычайной силы жар, прилил к моим щекам, а мое возмущение нарастало с удвоенной силой.

— Не смей перед ним пресмыкаться…

Я не смотрела в зал, да оно было и ни к чему… Там были одни драконы, надменные личности, не ставящие своих женщин ни во что. Полигамные узурпаторы, недальновидные мужланы, и вообще…

Меня основательно понесло, опыт прошлого больно бил в подреберье напоминания о том, что даже тот, кому ты доверяешь и любишь может предать, причем в самой изощренной форме.

И вот пожалуйста, представление разыграно в самой что ни наесть публичной демонстрации всей этой несправедливости.

Обидно.

В зале прошла волна негодования. Еще бы. Все ожидали увидеть настоящее унижение, двух женщин: уродливой сестры и неверной жены.

А тут надо было разобраться, кто был неверен.

И я решительно подалась вперед:

— Встань с колен, сестра, — обратилась я к Камилле, а затем перевела взгляд на испуганного муженька.

Суфлер на авансцене был вне себя от ярости.

— Мой любимый супруг, — подсказывал в пол голоса раздосадованный работник театра.

Четко по тексту и можно было бы прислушаться, не привлекая к себе излишнего внимания, но не смогла. Накатило. Измена жениха просто вулканической лавой, с примесью дурных воспоминаний, выплескивалась наружу.

— Ты столь наивен, — начала я, — что решил меня обвинить в том, чего я не делала?

Руки по бокам легли сами, а носком туфли я стала постукивать по полу.

— Ты, неверная! — вскричал обеспокоенно актер, игравший роль моего благоверного.

— Я? — сдвинула брови на переносице, и сложила уже руки на груди. — Или все-таки ты, подлый дракон!

По залу полетели недовольные выкрики:

«Что она себе позволяет?»

«Уберите ее со сцены!»

«Она в своем уме?»

И были правы. В их идеальном мире, жена была жалкой тенью, дорогой обслугой при состоявшемся драконе, с титулом и прочими благами.

И это невероятно меня нервировало. Захотелось отыграться, пускай и в шуточной форме.

— Я видела тебя, не отпирайся?

Суфлер:

— Прости меня мой дорогой, Арлаун.

Имечко то, какое некрасивое.

— С Нарланой ты был покладист и доброжелателен, а что же я?

Мой сценический муж вскинул удивленно брови:

— А что же ты? — повторил он, как бы спрашивая, что моя дурная голова надумала еще высказать.

— Те целовал ее руки, каждый пальчик! — при этом я скривилась, вспоминая картинки своего унылого прошлого, в котором не было меня, сильной, уважающей себя женщины…

Так размазня, с детскими комплексами. На что потратила драгоценный год своей жизни? Правильно, на оборзевшего изменщика.

— Я? — снова удивленно моргнул супруг.

— Ну не я же! А что ты ей говорил?!

— Что говорил?

— Называл ее любимой, страстной, и самой благоразумной… А что говорил обо мне, твоей жене? Напомнить?

— Напомни, — захрипел муженек и обезумевшим взглядом стал рыскать по сценической обстановке нашей импровизированной спальни. — Дай воды, — бросил небрежно в сторону Камиллы.

Надо сказать, моя служанка умела отойти от страха и в нужное время включить голову. Камилла быстро сориентировалась, нашла графин и одиноко стоящий на картонном окне фужер.

— Что я страшная, как жаба на болотах, — и тут я расправила плечи, грудь дернулась под красной тканью, намекая на довольно заметные красоты моей новой фигуры. — Смотрел на нее, и признавался в своих чувствах, а когда ты в последний раз говорил о них мне?

— Ты неправильно все поняла, — нашелся актеришка и даже приосанился от своего великолепия и сообразительности.

Суфлер вонзил свои зубы в листы текста исписанным убористым почерком. Бедолага. Но что поделать, сегодня явно в театре премьера, неожиданная.

В общем гнев мой настиг лгунишку. Пламя немного обожгло камзол муженька.

— С ума сошла? — завопил актер и бросил взгляд полный мольбы и с призывом о помощи в зрительный зал.

Королевское ложе я не смогла сразу разглядеть, но, когда над ним полыхнул магический светлячок я натолкнулась на растерянный взгляд Элдрона и смеющийся господина Бельмунта.

Вот кого, кого, а секретаря принцев я не собиралась развлекать этим вечером.

— Антракт, — завопил из закулисья космач.

И тяжелый занавес скрыл меня от весьма заинтересованного взора секретаря, чего нельзя было сказать о принце.

Неужели снова промашка?

— Что будет?! Ты что это натворила, пакостница, — кинулся ко мне космач.

На на его пути выросла широкая спина секретаря принца Эдрона.

— Стоять! — отдал приказ господин Бельмунт. — Если вы ее только тронете, то стоять вам завтра на центральной площади, и без головы.

Космач схватился рукой за свое горло.

— Что вы… как можно, — в вежливом поклоне склонился космач.

— Мне хотелось бы поговорить с этой… актрисой, — хохотнул секретарь принца. — Наедине.

— Мой кабинет в вашем распоряжении….

А дальше я не успела ничего осознать, только заметила испуганный взгляд Камиллы, которой явно придется отдуваться за мою выходку перед космачем. Секретарь больно обхватил мое запястье и потащил.

Я спотыкалась в полах своего легкого красного платья. В какой-то момент, ткань натянулась, а затем послышался треск. Рукава сползли с моих плеч, в кабинете космача я стояла в самом неприглядном виде: растрепанная, с полуобнаженными плечами и разодранным платьем до самого бедра…

— Леди Кальдерон, — жесткий захват пальцев на моем подбородке, как бы напоминал о том, что сегодня я вышла за все дозволенные рамки. — Вы вообще понимаете в каком виде сегодня предстали перед принцем?

— В каком? — улыбнулась с вызовом, но ровно до того момента, как рука секретаря скользнула в разрыв ткани и легла на мое бедро.

Ой… этого не было в моих планах, и даже если бы было, то на месте господина Бельмунта должен был оказаться сам принц, но не оказался…

Ошибкой быть не могло. Секретарь даже не пытался как-то обставить все так, что подобные действия с его стороны шли в разрез с любыми правилами.

Чего я вообще хотела и ожидала? Достаточно было посмотреть на двух принцев и все понять — жители Горного королевства беспринципные чешуйчатые существа, а мораль…

Они про нее вообще ничего не слышали.

— Что вы делаете? — уместно все-таки было спросить о намерениях…

Ох, да какие там намерения… Самые такие прямые намерения.

И когда секретарь пробежал пальцами по моей коже, сердце рухнуло в пятки, встрепыхнулось и снова упало, заполошно забившись от всего происходящего.

— Исследую, — заявил наглый дракон.

— Что исследуете? — не переставала сдаваться.

Хотя и так все было очевидно. Он меня просто лапал. Бесцеремонное чудище.

Ответа не последовало. Дракон просто впился жестким поцелуем в мои губы, продолжая наглаживать бедро в разрыве ткани на платье, перемещаясь к филейной ее части.

Я бы возмутилась. Сильно так. Но что-то пошло совсем не по плану.

Дракон зарычал. Запустил пятерню в мою прическу, вернее то, что осталось от нее, и дернул волосы сильно вниз, заставляя меня вскинуть голову и смотреть исключительно на него.

— Больно, — я проблеяла не желая сдаваться.

Затем я попыталась развести локти и оттолкнуть дракона. Но нет же, нет… Он даже и не думал меня отпускать.

— Сладкая, — шепнул и снова впился жестким поцелуем.

Сердце так и не собиралась возвращаться на свое место. Оно билось в агонии от того, насколько мне… нравилось это бесчинство.

Стыдно как… Принцесса. Спасительница рода и вот…

Стоя расхристанная под пылким напором одного дракона и ничего не могу сделать. Даже не так, не хочу ничего больше делать.

Мне было очень хорошо. Осознание, что я могла подобным образом влиять на противоположный пол вскружило голову. Опьяняющее чувство накрыло с головой, и я, поддавшись испытываемой страсти, неожиданно для себя, издала громкое рычание в ответ.

Мать честная… Что же это со мной творилось? Люди помогите!

Разум. Не сразу, но все-таки очнулся. Запоздало, наверное, но лучше поздно…

Магия всколыхнулась неожиданно. Та самая, боевая.

Огонь вырвался из самого центра груди. Я ничего не могла с собой поделать. Это было сильнее меня. Пламя охватило нас двоих. Из удивительного во всем этом происходящем — я совершенно не могла причинить секретарю вреда…

— Вы попытались меня убить? — прервался в пылу страсти дракон.

— Не убить, — запротестовала, — остановить. Вы хоть понимаете, что сейчас ситуация совершенно вышла из-под контроля? Мы с вами ни о чем подобном не договаривались… и потом, вы сказали, я не вызываю особо больших чувств. Еще тогда, за ужином.

— Не вызываете, — кивнул секретарь. — Хороших чувств не вызываете, а будите во мне самые дикие, плохие.

Тут я и ахнула.

— Тогда нам не стоило…

Нам не стоило стоять вот так прижавшись друг к другу, страстно целоваться и…

Я посмотрела на себя и с ужасом отметила, что стояла практически голая. Юбка задралась настолько сильно, что даже дракон с плохой фантазией мог выйти из себя и потерять самоконтроль.

— Не стоило, — согласился секретарь, но руку так с бедра и не убрал.

А я же была не против! Даже очень. Распутная принцесса… что сказал бы король Лесного королевства. Точно бы не похвалил.

Да и я сама себя не могла обнадежить. Миссия по охмурению принцев трещала по швам, судьба целого королевства катилась под откос, как и судьбы моих сестер. И мне даже было не стыдно!

Впервые, я позволила себе больше, чем когда-либо. Стояла в объятиях красивого мужчины и наслаждалась патовым положением.

Дура? Наверно.

Разве можно вот так, взять и влюбиться в того, в кого совсем было нельзя?

Ухватилась за страшную мысль и подвисла. Каково быть зависимой от другого? А сейчас?

Вопросы ворохом крутились в голове.

Но увы, ни единого ответа.

А так хотелось быть себе хозяйкой, во всем, даже любви.

Но где-то я просчиталась…

— Вам удалось привлечь не только мое внимание, Ванора, но и принца.

— Это же хорошо? — я заглянула секретарю в глаза, в них плескалось расстройство и злоба.

— Хорошо для принца, плохо для вас.

— Почему?

— Мне это перестало нравиться. Я почувствовал то, чего не чувствовал уже много лет.

— И что же это за странное чувство? — мне почему-то хотелось услышать его признание, вот только какое оно могло быть…

— Вседозволенность. Как далеко вы готовы зайти?

Признаться, я немного ожидала услышать другое. Признание мужчины к женщине. Это читалось в его взгляде, но секретарь говорил о другом…

— Настолько, насколько мне позволить совесть, господин Бельмунт, — он не отпускал, удерживал. — Но разве вы именно об этом хотели мне сказать?

— Не об этом. О том, что я испытывал сегодня ревность. Дважды!

— Дважды?

— Принц явно заинтересован в том, чтобы завтра предложить вам конную прогулку. Наедине.

— Разве это не удача?

— Не для меня, — плотно сжал губы дракон. — Я собственник, Ванора. Даже к тем, кого воспитывал с самого детства.

Он явно намекал на принца, на них двоих.

— Я не давала вам повода… — но договорить мне не позволили, заткнув меня в очередной раз поцелуем.

Я задыхалась в его объятиях от накатившей радости и волнении. Мне очень хотелось, чтобы секретарь рассмотрел во мне женщину. Для чего? Сама не понимала, только призывное чувство беспокоило и ранило, если секретарь отступал и был холоден.

И сейчас, когда он признался в ревности… Это хорошо или плохо? И что изменилось бы, например, завтра, между нами.

— Давали. Дважды. Сначала развлекая публику своим телом, едва скрываемым этой тряпкой.

Мужские крепкие пальцы сжали мое бедро с такой силой, что я только охнула.

— Моя, — неожиданно выдал секретарь.

И тут меня поразило как быстро дракон умело сдавал свои позиции, а сделка, а все прочие договоренности, а степенность хотя бы одного из принцев и будущее двух королевств.

Не знаю откуда, но волна недовольства поднялась из самых глубин моей затерянной души.

— Вы в своем уме! — наконец разум взял вверх над необузданной страстью.

Так возникшей некстати.

— А что не так?

— Все, — я оттолкнула дракона, сопротивляться секретарь не стал.

Смотрел исподлобья ожидая моего энергичного продолжения.

А у меня открылось второе дыхание. Кровь бурлила, разливаясь по венам, а язык больше не выбирал выражения.

— Господин Бельмунт, будьте так добры больше меня не преследовать… Ваша самодеятельность…

Дракон немного помрачнел. И, видимо, не все давалось ему легко, ведь некоторые словечки, выдаваемые мной он слышал впервые.

— Я не собираюсь все бросить вот так, не доведя все до той точки в которую шла преодолевая горный мрачный перевал. Я сменила отчий дом на чужие стены, не для того, чтобы интрижка…

И тут глаза дракона вспыхнули огнем.

Конечно, то, что происходило, между нами, двумя в этой комнатушке невозможно было назвать интрижкой. Так, детское баловство…

И меня почему-то не смущал тот факт, что как бы я не пыталась себя отделить от Фьори — выходило плохо.

И тут бы разобраться и понять?

Но сейчас я не понимала, а была сильно огорчена тем, что мне приходилось доходчиво ставить на место секретаря, с которого он внезапно сорвался и совершенно был не в себе.

— Вы ошибаетесь, Ванора. Во всем ошибаетесь.

— Так откройте мне глаза и укажите… Чего же вы молчите и ничего не говорите сейчас.

Говорить он не мог, и даже если бы сильно захотел вероятно не стал бы. Магическая клятва могла убить любого… даже если это симпатичный дракон во служении у короля Горного королевства.

Кстати, о короле… Что-то я так его и не увидела. К чему бы это?

— Не в моей компетенции…

Еще бы! Не в его. Я и не сомневалась в ответе секретаря.

— И все-таки, вы, посягаете, на чужое? — кажется это было похоже на вызов с моей стороны, ну что же не видела смысла скрывать свои мысли.

— На чужое?

— Да. Я не готова быть ничьей любовницей, если собираюсь замуж.

— А минутой позднее… — сдвинул брови Фьори.

— Вам показалось, господин Бельмунт. Скорее, это я должна настаивать на вашем упорстве и совсем неподобающем поведении.

Да-да.

Я не сдавалась и гнула активно свою линию и видение всего произошедшего.

— Показалось? Что именно, Ванора? То, что вы отвечали на поцелуи, или то, как дрожали от моих прикосновений?

Ох, эти ласки до сих пор ощущаются так, как будто все еще происходит наяву, а не в моих воспоминаниях.

— Все, показалось. Не думаю, что принца устроит такое положение дел. Ведь, вы, являетесь самым приближенным лицом короля и его сыновей. А кажется рассчитываете отломить часть пирога, испеченного не в вашу честь?!

Плохое сравнение. Неразумное. Задевающее.

Но отступать, в подобном споре, было бы глупо с моей стороны.

— То есть, для вас все случившееся шутка? — глаза секретаря блеснули зловеще.

Ох, он мне отомстит. Точно, отомстит.

— Не понимаю, о чем это вы? Элементарное беспокойство, о моей чести, в стенах театра, предназначенного исключительно для мужской публики. Я должна вас поблагодарить, — Воспользовавшись его минутной растерянностью я оттолкнула Фьори.

Его власть окончена, а вот моя…

Я надеялась, что принц не передумает насчет меня. Поэтому вскинула голову и невозмутимым тоном проговорила:

— Не знаю, чтобы я делала без ваших услуг и заботы, господин Бельмунт.

Хочешь наказать мужчину и оттолкнуть от себя, поблагодари, как родного отца, и намекни на сестринские чувства…

И я сделала то, что должна была сделать. Присела в книксене, взялась за руку секретаря, и поцеловала тыльную часть его ладони.

Господин Бельмунт вздрогнул.

— Я вас услышал, леди Калдерон. Я распоряжусь о лучшей одежде для вас и вашей служанке, а с директором театра мне придется все-таки объясниться, пока он не надумал вас впихнуть в более камерные представления.

— А что есть и такие? — я удивленно сморгнула представляя, чем могли заниматься одинокие драконы и не очень на подобном спектакле.

Затем зажмурилась и поморщилась. Мне точно не хотелось бы быть участницей подобного.

Моя карьера актрисы была недолгой, но головокружительной!

И это головокружение я ощущала прямо сейчас, не сходя с этого места.

— Вам плохо?

— Нет, — с поразительным упрямством, я продолжала ни в чем не признаваться. — Все хорошо. Обычная усталость. Это пройдет.

— Хорошо, — кивнул секретарь. — Ждите здесь.

Ждать пришлось не очень долго. Через некоторое время, в гримерку влетел раскрасневшийся директор, бросился мне в ноги, со словами благодарности, и принялся целовать носки моей обуви.

— Вы, сумасшедший?

— Я счастливый… Вы же спасли представление, а заодно и мою жизнь.

— Я?

— Вы, вы. Господин Бельмунт мне все доходчиво объяснил.

А после… в гримерку влетела Камилла, заплаканная и сильно расстроенная.

— Что случилось?

— Ой, что вы, Ваше Высочество. Ничего. День сложный выдался!

— И имя его Фьори Белмунт? Верно?

Камилла не признавалась, но я прочитала ответ в ее взгляде.

Секретарь решил раздать по первое число всем причастным, кроме меня. Я же, сегодня, его унизила своими словами и поступком.

Я еще не понимала, что чувствовала сама по этому поводу. Но кажется в моей душе давно поселилась пустота, которую ничем не возможно было заполнить.

Кто в этом виноват?

Бывший жених? Правила этого магического мира, или же те обстоятельства, которые я никак не хотела принимать…