Пацифист

Достав из аурного хранилища нож, начал резать стропы, особенно те, что сильно натянуты, отчего провисал на остальных ниже, зависнув в метре над землёй. Тут уже перерезал остальные, приняв землю на не травмированную ногу, заваливаясь на бок. Чуть сознание не потерял, но к счастью обошлось. Пошарив в листве, не сразу, но нашёл амулет, и оставшиеся шестьдесят процентов маны, потратил на удаление травмы, зарастил полностью кость и убрал внечерепные повреждения. Маны на лечение повреждение кожи уже не хватило. Там ещё текла сукровица. Сменив накопитель, рядом уже работал амулет зарядки, тот камень что с личной защиты, заряжал, я начал сращивать кость на ноге, мне подвижность нужна, и срочно. От немцев побегать придётся. Похоже плотно ищут. А это значит одно, купол парашюта в темноте, кто-то рассмотрел и знали, что есть спасшийся с уничтоженного самолёта. Это не очень хорошо. Это ещё не знают кого те сбили. Накопитель улетал влёт, но кость срастил на девяносто процентов. Вставил следующий накопитель, и продолжил. Закончил полностью с ногой. А я ещё активно жевал, пополняя материалом желудок, для лечения. Ну и с головой закончил. Нет, у меня хватало синяков и травм, чёрт, да моё тело сплошной синяк, но самое сложное и важное убрал, так что встал на ноги, прихватив амулет зарядки, и быстрым шагом направился прочь. В той стороне чисто, сканер показал, что солдат нет. Ну и вот пока иду, опишу что было за этот месяц. А рассказывать есть что.

Надо сказать, передали мне командование с заметным облегчением, не знали, что делать и ждали приказов сверху, хотя несколько генералов были выше по должности, но так рисковать карьерой те не хотели. Около часа я входил в курс дела, распространяя вонь горелой плоти, от меня несло. Я хоть и переоделся в форму генерала, но не мылся, врачи запретили, бинты на шее, так что попахивало от меня заметно. И кстати, на это не обращали внимания, и вообще поглядывали с заметным уважением. То, что я утром сбил пять самолётов противника, и сам горел в кабине своей машины, уже было хорошо известно. К тому же Политуправление штаба округа, в газете об этом дало статью. Так что разобравшись что происходит, от меня посыпались приказы и неповоротливая махина управления ВВС округа, начала работать. Убедившись, что всё заработало, связь с частями есть, посыпались доклады, передавались приказы, я проверил что у меня там в дивизии происходит, вот там порядок, ну и по ВЧ-связи, вышел на Москву. На Шапошникова, соединили быстро:

- Добрый день, Борис Михайлович. Генерал Шевченко беспокоит. Птухина с командования сняли, управление парализовано, я принял командование ВВС Киевского округа, пока замены нет. И верните Птухина, нормальный же командир. А то что аварийность высокая, значит, учил лётчиков. Без учёбы такого бы не было. Вон, время два часа дня, а по последним данным, авиация округа уже сбила сто тридцать шесть самолётов противника. Из них сорок восемь моя дивизия. Нанесли два удара по вражеским аэродромам. Это что-то да значит.

- Понял вас, Владимир Илларионович. Что смогу, постараюсь сделать. Пока же добро, согласен на временную замену. Командуйте. Есть какие свежие новости?

- Нет, всё штатно, истребительные части осуществляют прикрытие передовых подразделений, там похоже каша, хотя кое-где отбивают атаки противника. Я выслал три высотных разведчика, опытные лётчики на «мигах». Надеюсь скоро будут свежие данные. Да, есть личная просьба, думаю вы сможете её решить.

- Говорите, слушаю.

- У меня знакомец, в наркомате иностранных дел, и я через него сделал заказ, купить внедорожные легковые машины, раз наша промышленность никак не разродиться. Для дивизии нужны. Тот потратил деньги, деньги народные, я ничего не говорю, и приобрёл двадцать два «Доджа», новые, причём в патрульных версиях, с радиостанциями и крупнокалиберными зенитными пулемётами. Технику я уже получил, она тут в лесу укрыта, под охраной. Проблема в том, что сделка насквозь незаконная, подкупили майора британской армии и тот списал их как уничтоженные, и продал нам. Техника до сих пор носит тактические знаки британской армии, я не перекрашивал. Личный гешефт майора, это понятно, но мне как их в свою дивизию вводить? Как трофеи с немцев? А тут стал временным исполняющим обязанности командующего, и понял. Эти машины отличное средство для наших постов наблюдения на передовой. И рации, и мобильность, и пулемёты, отбиться от противника. Я желаю пяток передать своей дивизии. Остальные именно постам наблюдения. Вот и хочу попросить вашего разрешения этого сделать. Чтобы мне потом по шее не надавали за такую аферу. А это афера, глупо отрицать очевидное. Деньги народные, так и машины в армию идут. Мы же тоже народ.

- Да, я вас понял, Владимир Илларионович. По «Доджам» пока ничего не скажу. Нужно поинтересоваться у профильных специалистов, вечером с вами свяжусь, там всё и решим. Пока же командуйте дальше. Любая важная информация, немедленно доклад к нам.

- Полные сводки вечерами так и так будем отправлять. Однако если что важное, сразу сообщим.

- Отлично. Кстати, поздравляю с пятью сбитыми за один вылет.

- И вы уже знаете? - вздохнул я. - Спасибо.

- Знаем. Отбой.

На этом мы наше общение и прекратили. Ну а дальше я управлял войсками ВВС округа. Вечером маршал связался со мной лично. Велел передать две машины майор Круглову, завтра прибудет ко мне, насчёт остальных получил добро, можно перекашивать и использовать. Ввести в штат подразделений. Да, посоветовал ему, если будут англичане из посольства возбухать, скажите им что машины взяты у немцев в приграничных боях, а те трофеями в Африке. Так что я вызвал начальника штаба своей дивизии, приказ письменный уже есть, и шесть «Доджей» передал своей дивизии. Пять, это командирам полков, чтобы всегда на связи были, и шестая в штаб дивизии. Для меня, чтобы я на связи был, но ездить и дальше стану на своей «эмке», на «Додже» охрана и мой связист. Остальные четырнадцать оформили, их сразу начали перекрашивать и наносить тактические знаки ВВС РККА, а там набрав радистов, бойцов в охрану и командиров, передали постам ВНОС. И надо сказать, не пожалели, перехват вражеских самолётов стал осуществляться проще и легче, это заметили. Правда, за месяц боёв уже шесть машин потеряли, в основном от ударов авиации, тем более внедорожники примелькались в наших войсках у передовой, и командиры требовали себе такие же. Генералы особенно. Есть, раз лётчики пользуются. А командовал я до первого июля, без нареканий, даже благодарности шли от войск. Кстати, из штаба фронта, что переформировали из округа, приказали передать в войска авиадивизии. Моя теперь поддерживает напрямую, Пятнадцатый механизированный корпус генерала Карпезо. Представители штаба дивизии уже там, взаимодействие наладили. А передал я управление ВВС округа, генерал-лейтенанту Астахову, что за два часа принял всё, и отбыл в дивизию. О как я рад был.

А я неделю не спал, усталость снимал амулетом лекарским, потому как днём управляю авиацией и ночью провожу разведку, кстати, разведданные добытые мной, очень ценились, и навожу свои бомбардировочные части. Потери немцы несли тяжёлые. А тут Ермак дивизией днём управляет, я выспался наконец, а ночью веду разведку, и бомблю крупные скопления противника. Ковровые бомбардировки, иногда сразу три полка использовал. Обычно по два вылета за ночь. Немцы если не выли, то сильно злы на нас были. То-то ловили меня так с прочёсыванием, им нужен пленный из тех, что совершает такие налёты. О да, за месяц потерь мы не понесли. Кроме аварий при ночных посадках. Да и было это всего три раза. И так всё длилось до вот этой ночи, пока мой самолёт не уничтожили. Золотое попадание.

- Это ещё кто? - остановившись, я прислушался, но сканер уже показал точно, что над лесом летал немецкий самолёт-разведчик, да «Шторьх», и купол моего парашюта, бросил как есть, там уже заметили.

Сейчас воздушный наблюдатель стал наворачивать круги, так что выбежав на полянку, я достал последний «Додж», тот самый, что с патрульными взял, привёл пулемёт к готовности, и как самолёт показался, срезал его кроткой очередью, разбив кабину. Тот и рухнул в лес. Будет он тут ещё летать. Да, эту машину я нашим не передавал. Оставил себе в запас. Всё патроны к пулемётам передал, а его нет. Так что пополнив боезапас, тут под скамейками были ленты, я направился дальше. Понятно, что я не всё описал, поэтому пока иду к озеру, закончу начатое. Для начала за тот бой с пятью сбитыми, меня наградили орденом «Боевого Красного Знамени». Через неделю, как раз сдал командование, летал в Москву. В Кремле получил, Ирина присутствовала, жаль сразу обратно, задержаться не дали. Да и моих лётчиков тоже осыпали наградами. Чёрт, да двое моих лётчиков уже Героев по сбитым получили, у одного уже семнадцать, а у другого тринадцать. Ещё трое лётчиков посмертно, за проявленное геройство. Наградами осыпали и бомбардировочных полков лётчиков. И истребительных. Дело делаем. Я пока командующим был, начал формировать службу АСС и по другим частям, Астахов, не стал менять, тем более служба нужная, даже поддержал. И да, ко мне бравые парни из АСС не прилетят, наверняка списали как погибшего. Так вот, сам я воевал, и воевал хорошо, благодарности часто получал. В газетах про меня только и писали, про моих лётчиков. Ещё трижды по заявкам Генштаба на «СБ», у него дальность выше, облетал передовую от Чёрного моря, до Балтики. Дозаправку делал на наших фронтовых аэродромах. Это чтобы те владели свежей информацией, её сразу в Москву, и такая разведка ценилась. Ну и для штаба фронта каждый день свежая разведывательная информация. Я поэтому не всегда водил полки в бой, там командиры полков по разведанной мной информации сами водили, скидывали осветительную бомбу и дальше бомбили. Тоже в опыт. За месяц, все три полка получили изрядный боевой опыт ночных бомбардировок. Да всё, мы столько летаем, у меня запасы топлива к концу подошли, пятьдесят тонн НЗ, и всё.

А сколько я отбивался от попыток забрать у меня полки и выдать другие, сильно потрёпанные? И горжусь тем, что смог это сделать. Все пять полков, с которыми начал войну, до сих пор в моей дивизии. Поэтому я и торопился к озеру, достану «Каталину» и свяжусь с нашими. Там рация мощнее, по сравнению с «Доджем». Могу не докричаться, дальность великовата. Нужно сообщить, что я жив, и вызвать бойцов АСС, для вывоза, иначе мою дивизию, в которую я столько сил вложил, раздёргают по частям. Это факт. Да, ещё скажу, что никуда я не летал, в Белоруссию тоже. Да мне охрану прислали из Москвы, и та постоянно при мне. Кроме вот таких вылетов. А была попытка нападения диверсантов на штаб ВВС, это было двадцать седьмого июня, я ещё командовал, вот и озаботились. Шапошников приказал. Да и не нужны нам самолёты пока, своими силами справлялись, хотя все запасы, в основном в истребительной технике, уже ввёл в дело. Сейчас бы рванул за добычей, но чую дивизии без меня хана. Итак ворчат, что три бомбардировочных полка только ночами летают, днём не задействуют, а надо. Ничего, от нас немцы несут огромные потери, это уже и наши признают. А там где мы наносим удары, скидывают одного-двух бойцов АСС, те или собирают информацию, или берут пленного. Особенно через два-три дня, когда немцы, а бывало и румыны, сами подсчитают потери. Вызывают самолёт, и доставляют пленного в штаб дивизии. А это уже источники информации. У меня два командира полка к Героям представлены. Как и ещё два десятка лётчиков. Там такие потери немцы несут, и есть подтверждение этому, живые источники информации. Правда, звание или наград, я больше не получал. Не знаю почему. Сейчас бы в Белоруссию рвануть, набрать там добра нужного, есть куда убирать, но из-за беспокойства о своих полках, и желаю вернуться побыстрее.

Вскоре вышел на берег лесного озера, и осмотревшись, разделся, скинул себя комбинезон, что превратился в тряпьё, да он на брюках по шву лопнул, со стонами блаженства войдя в воду. Тело оплывало, опухало, синяки раскрашивали его. Вот так отплыл, и достал в центре «Каталину», переждал мощную волну, и через боковой люк, он открыт, поднялся на борт. Дальше наушники на голову, голышом на сиденье сидел, и вспомнив свой позывной на сегодня, он новый, стал вызывать штаб своей дивизии:

- Гнездо Восемь, ответьте Чижу, приём. Повторяю, Гнездо Восемь, ответьте Чижу, приём… - покрутив штурвал настройки, вроде волна верная, слал я запрос, и почти сразу уловил ответ радиста.

- Неизвестный, покиньте эту волну.

- Степанов, ты охренел?! Два наряда вне очереди, и не на кухне, как ты любишь, а у Михайлова.

- Товарищ комдив. То есть, товарищ Чиж, вы живы?! - радостно затараторил радист, вот теперь узнал, паршивец.

- Жив. Весь в синяках. Два часа назад очнулся, на стропах висел в лесу. Ничего не помню, что произошло. Узнаю, как вернусь. Нашёл тут наш сбитый «СБ», смог рацию реанимировать и вот вышел на вас. Лови координаты… Как стемнеет, пусть бойцы меня подберут.

- Принял координаты, товарищ Чиж. Всё будет сделано.

- Добро, и передай там, я жив, и пусть только попробуют что в моей дивизии натворить или какой из полков забрать. Я их не для того создавал, чтобы у меня их отбирали. Тому, кто приказ отдаст, руку в задницу засуну и выверну наизнанку.

- Есть, товарищ Чиж, мы вас ждём. Всех известим.

- Отбой.

Ну вот, своим отправил послание, так что проверил сам самолёт, и прыгнул за борт. Ух, хороша водичка. Машину убрал обратно, и доплыл до берега. Через камыши выбрался, тут заросло всё. Натянул горелое и рваное тряпьё, что ранее носил, в этом виде и вернусь к своим, и поспешил дальше. Нужно покинуть лес, в полночь на дороге между двумя деревнями. Эти координаты дал, меня и подберут. Скорее всего «К-5» будет. И да, тут не только в лесу немцы были, несколько групп окруженцев, как я думаю, вот и направился к одной, трое было взрослых и двое детей. Добрался быстро, обнаружив что у костра сидели люди, двое в военной форме, девушки, медички, судя по званиям, сержанты. Потом молодая женщина, к которой жались двое белобрысых детишек, мальчик и девочка. Вот и вышел к ним. Женщина ахнула, а сержанты с удивлением смотрели на меня, онемев. Ну да, лицо ещё то, мало того, что опухло, расцветало синяками так, я бы сказал, диагноз, синяк всего тела, поэтому пришлось мне всё брать в свои руки.

- Генерал Шевченко. Кто такие?

Ух те и обрадовались своему. Мне ещё и кормить их, те вторые сутки на подножном корму, дал десяток пирожков, мол, поделился грибник, встретил недавно. Так что выяснив кто такие, сержанты из медсанбата стрелковой дивизии, что попала в окружение, женщина и дети, из семьи командира РККА, не успели эвакуироваться. Ну я семьи своих бойцов и командиров давно эвакуировал, в первые дни войны, Политуправление этим занималось. Так что забрав с собой, так до опушки и дошли, обойдя очередную цепь прочёсывания. Там на опушке и устроились. Как стемнеет, двинем дальше. Назначил одного сержанта на часы, велел не спать, остальные тоже набирались сил. Ну а я сразу уснул.

Возвращение моё было встречено с фурором. Командиры переставали улыбаться, когда я выходил на свет. Кто-то изумлённо присвистывал. Тут и Астахов был, командующий ВВС, известили что я жив, скоро вернусь. Ошарашенно на меня смотрел. Кстати, с этим проблем не было, мы свои координаты используем, если немцы нас и слушали, то не поняли. Так что, когда темнеть начало, меня разбудили, пробежка на восемь километров, и стали ждать. Сканер показал, что опасности рядом нет. Когда шум моторов появился, прилетели те на «ПС», я пустил ракету. Так выпрыгнул боец с парашютом, тот меня опознал и дал сигнал фонариком остальным. Ничего, сели на дорогу. Бойцы высыпались, проверили меня, тут сам майор Андреев был, недавно повысили в звании, за месяц тот уже орден «Красной Звезды» заработал. Лично прилетел за мной, с десятком бойцов. Предполагали радиоигру немцев. Ничего, забрали всех, на взлёт, и вот вернулись к своим. Меня вообще по голосу только и узнавали. Ещё и Астахов тут с некоторыми генералами. Убедившись, что я это я, выслушали мой доклад, как самолёт погиб сказал, что не помню, просто темнота, очнулся висевшим на стропах в лесу. Меня счастливчиком посчитали, что есть, то есть, сам согласен. Без амулетов бы мне не жить, как экипажу. Политуправление про этот необычный случай со мной решило в газетах осветить. Я публичная личность, не отказал. Тех девчат, что со мной прилетели, на проверку. Ну и определят куда-то. Семью командира в тыл, известив главу семейства. Если он жив. Узнал по полку, который я вёл. Пусть те были подавлены моей гибелью, но нашли цель, и точно отбомбившись, благополучно вернувшись. Даже вылетели и разбомбили вторую цель, согласно полётному графику. Повреждений самолёты от взрыва моей «пешки» не получили, я летел чуть впереди, вёл за собой, хотя тряхнуло всех.

В дивизии порядок. Нет, уже подбирали нового командира, когда узнали, что я погиб, это тоже оформляли, Ирине собирались сообщить, но по счастью я вовремя вышел, ничего сделать не успели. И дивизию по частям раздёргать тоже. А вот что дальше было, мне жуть как не понравилось. Я уже у медиков был, в санчасти аэродрома, голышом стоял, медики меня осматривали, врач и медсестра. Только головами качали. Моя шутка стала пророческой, действительно ушиб всего тела. Астахов с нами был, один, без свиты. Вот так изучив как я выгляжу, приказал отправить в госпиталь. В таком состоянии, управлять дивизией, и уж тем более командовать и летать, мне нельзя. И медики, гады такие, подтвердили. Нет, я рассчитывал на передышку, но что меня снимут с дивизии… Хотя нет, ошибся. Не снимали, Ермак, так и будет командовать дальше, тем более вполне неплохо справлялся, получая дополнительный опыт. То есть, он будет замещать меня, пока я лечусь. А как врачи скажут, что готов, вернусь обратно. В принципе, приемлемо, тем более готовили самолёт, в сопровождении врача меня в Москву, в кремлёвскую больницу, Астахов уже связался, договорился, будут ждать. Я успел пообщаться с Ермаком, теперь он будет всем командовать, Астахов обещал его к званию полковника представить. Тем более я наградные уже на зама оформил. На орден «Ленина». Остальным штабным «Боевиков». Скоро должны получить. Велел днём посылать на разведку истребители, под вечер, опытных лётчиков, те будут искать цели, а ночные полки бомбардировщиков, им дали такие названия, станут бомбить. Опыт уже кое-какого набрались, справятся. Днём использовать не сметь. Ну и с Андреевым пошептался, под подозрительным взглядом Астахова, со стороны. Велел майору взять лучших бойцов, на «ПС» вылететь в Москву, через неделю, оформив командировочные, заберёт меня, и на дело. После этого меня отвезли на опушку леса, а мы так и базируемся у Тернополя, и я там незаметно достал и передал бочками сорок пять тонн топлива, теперь это НЗ дивизии, остальное пока оставил. Уже там на самолёт, вещи личные, и вот вылетели в сторону столицы.

Забыл рассказать, что вообще в мире происходит, как сами боевые действия идут. В Белоруссии всё плохо. Минск сдали пятого июля, уже идут бои за Борисов, Могилёв и Жлобин. Рвутся к Смоленску. Вроде уже на окраинах его. В Прибалтике задница, уже к Риге подошли. На юге окружили Одессу, там ожесточённые бои идут. Флот вроде поддерживает. От Одессы те недалеко ушли, оборона наша трещит, но держит. Получается наш Юго-Западный фронт оказался выдвинут глубже к противнику. Огромная дуга. Да, у нас более-менее. Немцы тут кровью умылись, отойдя от границы где на сто, где на сто пятьдесят километров. Танковые бои у Ровно и Луцка и тут шли, бессмысленные и беспощадные. Там не моя дивизия работала, но слухи о боях страшные ходили. Такое впечатление что я как в колодец аукнул, описывая как немцы будут наступать и какие потери мы в бессмысленных контратаках будем нести. Ничего не изменилось, всё также идёт. Разве что немцы двигаются чуть медленнее и потери несут более существенные. Несколько котлов удалось избежать, но это не особо большие успехи. Зато моя дивизия выполняет свои задачи от и до. Воздушное прикрытие моторизованного корпуса, разведка. Его не дёргали бессмысленно, и парни-танкисты точно знали где противник, сколько у него сил и откуда лучше бить, поэтому приграничные бои шли жёстко, с потерями, но немцы умылись кровью, это факт. Прикрываем корпус истребителями, не всегда успеваем прибыть, немцы отбомбились, но такое бывало редко, и работаем по наземным силам штурмовой авиацией. Три эскадрильи было, почти сточились. Да, три бомбардировочного полка должны были работать по задачам корпуса, помогать ему. Ну в принципе так и есть. Хотя не всегда. В основном в дальнем тылу работаем. Например, обнаружу я пехотный полк, на полевой стоянке, ночует, и представляете, что такое ковровая бомбардировка целого полка «СБ»? «Су-2» тут пожиже будет, на то они и лёгкая авиация. Поэтому «СБ» я в основном использую по пехоте, а «сушки» по технике и артиллерии, штабам. То есть, если полк «СБ» двигаясь строем, отбомбиться, от полка Вермахта ничего не останется.

У меня как раз корреспондент столичной газеты брал интервью, за два дня до трагедии с «пешкой», так ему привели официальные данные нашего штаба. За месяц мы уничтожили порядка сорока тысяч солдат и офицеров противника. Правда, это цифры убитых и раненых, и подтверждённых свидетелями. Плюс уничтожено порядка двухсот орудий, в основном тяжёлые, около трёх тысяч грузовых автомобилей, порядка ста танков и других бронемашин. То есть, полк «СБ» у меня работал чисто по пехоте, штабам и складам, а «сушки» по технике и артиллерийским дивизионам. По передовым войскам где наш корпус воевал. Правда, не всегда летали, когда погода не позволяла, когда обслуживание шло, или бомб не завезли. Но вот столько набили. Не зря же нас считали самой результативной дивизией. О нас часто пишут, и вот столичная газета нами интересуется, это ли не результат? Астахов также понимал, насколько моя дивизия выбивалась из общего строя, подготовлена и уникальна, и сводки по нашим действиям внимательно читал, эти сводки в Москву уходили, я точно знал. Именно он, когда через его голову передавали мне приказ о переводе одного из полков, было разок сразу два полка, в другие дивизии, бил по рукам тем, кто это делал. Ну да, в других местах стачивали свои полки в ноль, оглянулись, у Шевченко потерь нет, а давайте отожмём какой полк, и его в ноль сточим? Так что с этой стороны я был прикрыт. Сразу Астахову звонил, когда такой приказ получал. А там уже он разбирался.

Ну и по Северу. Финляндия в войну тоже вступила, бои идут, будет тут блокада Ленинграда или нет, предсказать не могу, время покажет. Хотя я писал аналитические записки, их по секретной части отправляли в Генштаб, там о такой возможности описал. Как и о возможном большом голоде в городе с тысячами смертей гражданских. Ну в принципе всё. Хотелось бы снова посетить англичан в Африке, да в Белоруссии побывать, на захваченных бывших аэродромах ВВС РККА, на их складах и топливных базах, набрать нужного, пока немцы это всё не утилизировали, но пока не получается. Вот на этих мыслях и уснул, лёжа на носилках, врач так велел. Укачало.

А так, по прибытию в санитарную машину занесли, тут мой врач передал всё встречающим, тоже двое в халатах были, меня на носилках вынесли, как будто я присмерти и сам ходить не могу. Бойцы выносили, в машину и дальше около часа везли. Часто крутились по улочкам. Ну и наконец занесли в здание и в палату. Кстати, было уже светло. Шесть утра примерно. Действительно Кремлёвская больница, одноместная генеральская палата. Ирине сообщили, прибежала к одиннадцати дня, когда меня уже осмотрели врачи, и даже несколько снимков сделали, рентген. На предмет повреждений внутренних органов. Ну я понимаю их озабоченность, но мой диагност показал, что там всё в норме. Та только охнула, когда меня на койке увидела. Долго плакала. Пришлось успокаивать, говоря, что я в порядке. Это врачам просто мой вид не нравится. Та оставляла детей на соседке, и ухаживала за мной. Так потихоньку и восстанавливался, особо я лекарский амулет не использовал, зато за пять дней зарядил два накопителя, и третий пока на зарядке. За пять дней было немало новостей. Дивизию у меня всё же отобрали. А всё просто, представили к званию генерал-лейтенанта, и я был повышен в чине, а генерал-лейтенанты дивизиями не командуют. Ермак принял, ему полковника дали. Тот дивизию от и до знает, кому ещё как не ему? Ну и награда меня нашла. Вторая Золотая Звезда Героя, получу, когда восстановлюсь. А пока в резерве нахожусь, и куда назначат, когда из больницы выпустят врачи, пока не знаю.

В общем, я с Ириной под ручку гулял по парку в больничном халате, всё же свежий воздух, да и физически деградировать не хочу, пусть врачи и прописали постельный режим, когда сканер показал Андреева. Майор с одним бойцом, подходил к ограде. Я сделал вид что не вижу их, так майор, заметив меня через кованные прутья ограды, и явно обрадовался. Вряд ли у него вышло бы попасть в больницу через охрану, она тут серьёзная. Тот посвистел, а когда я обернулся, махнул рукой. Вот так с женой и подошёл к ограде, глянув на наручные часы, ношу на руке, сказал майору:

- Вовремя вы, молодцы.

- Здравия желаю, товарищ генерал. Прибыли согласно вашему приказу. Остальная группа на аэродроме. Полковник Ермак дал добро, в командировке мы.

- Отлично, этой ночью тогда и вылетаем. Идём ко входу, я выпишу пропуск. Да, вы без машины?

- На аэродроме получить не удалось, все в разгоне, добрались попутным транспортом.

- Понял. Во дворе больницы моё личное авто стоит, награждён был, пока будем использовать его. Ну и ко мне в палату. Сразу поставлю задачу, чтобы знали к чему готовиться.

Вот так и двинули к воротам на территорию, мы по тропинкам внутри, а те по тротуару снаружи. Кстати, машину я ещё позавчера достал, мне разрешили покидать территорию. Да и кто запретит генералу? Дважды на квартире бывал, душ принимал. Правда, детей напугал своим видом, синяки уже расцвели, скоро желтеть начнут. Хорошо опухоль спадать начала. Вот так пропустив своих людей на территорию, провёл Андреева, и сержанта Борисова, знаю его хорошо, лично награждал двумя медалями «За Отвагу», в палату. Кстати, я не ошибся, называя их своими людьми. Андреев службу наладил в дивизии как надо, заберу его, с теми, кого он хочет забрать. Один из его замов возглавит дивизионную службу АСС, а майора с собой, куда бы меня не направили. Вот так и прошли в мою палату. Вполне неплохая. Осмотревшись, попросил Ирину:

- Организуй нам чайку, и желательно побольше, придётся пообщаться.

Та вышла, где что уже знает, передаст персоналу, я же спросил у парней:

- Вы сами как, ели?

Время было полвторого, я вот после обеда прогуливался, так что спросить нужно. Майор кивнул, отвечая:

- На аэродроме покормили, пока я там своих людей устраивал в казарме. Лётчиков тоже.

- Хорошо. Да, я тут сейчас подумал, операция в тылу противника, дело серьёзное, как бы боком не вышло. Командованием не одобрено. Вот что, попробую вызвонить одного спеца, такая работа как раз его специализация. Да и знакомство нужное. Если получится, может присоединится, или что дельное посоветует. По самой операции, ваша задача, тихое и незаметное уничтожение охраны на захваченных наших аэродромах в районе Минска и вообще в Белоруссии, с целью вывоза всего что наши бросили. Вывозить не ваша задача, там другие будут этим заниматься, ваша чисто силовая акция. Также уничтожение охраны нескольких лагерей для военнопленных. Забираем лётный и технический состав, и тут уже вывозим сами. Остальные пусть своим ходом до наших идут. Пока ожидайте тут и прикиньте что вам нужно.

Я же вышел в приёмную, загрузив подчинённых довольно серьёзно. Там телефон есть, и попросил постовую медсестру позвонить дежурному НКВД, та без удивления, как будто у неё это просят по несколько раз на дню, сделала это. Вскоре ответил дежурный, выслушав, как тот представился, сообщил:

- Генерал Шевченко, кремлёвская больница. У вас там служит майор Судоплатов, прошу связать меня с ним.

- Сделаем, товарищ генерал.

Тут раздались щелчки переключений, и вскоре ответил другой абонемент.

- Судоплатов, слушаю.

- Здравствуйте, товарищ Судоплатов. Вас беспокоит генерал Шевченко. Сейчас на излечении в кремлёвской больнице нахожусь. Я тут со своими ребятами задумал одно дело, как раз по вашему профилю, и может что посоветуете? Ночью вылетаем. Сможете к нам прибыть?

- Через полчаса буду.

- Благодарю, буду ждать.

Вернув трубку на аппарат, я поблагодарил медсестру и вернулся в палату. Там Ирина уже чаёвничала с моими людьми. Ситуация из тех, когда присутствие жены нежелательно, поэтому попросил её съездить домой и проверить пока детей. Та внимательно на меня посмотрела, но ничего не сказала, так что обнял ту на выходе и проводил. А вернувшись, стал узнавать у Андреева как дела в дивизии, что за пять дней было. Ну и прямо сказал, что собираюсь забрать его с собой. Пусть думает кого оставит на своём месте и кого с собой заберёт. Так и общались, пока в палату не зашёл Судоплатов, в форме майора ГБ. Его сопровождала медсестра. Убедившись, что привела кого нужно и куда нужно, та вышла, я же встал с кровати, и под любопытным взглядом главного диверсанта страны, в будущем, пожал тому руку. Так и познакомились, заодно представил своих людей.

- АСС? Слышал, - кивнул тот, садясь на свободный стул, в палате у стола их всего два было, я попросил ещё два принести. - Лихие парни. Сколько вы уже вывезли сбитых лётчиков с вражеской территории? Больше ста?

- Уже за двести, - ответил Андреев. - В основном других дивизий, наших меньше сшибали, но и своих вытаскиваем. Троих парней в этих операциях потеряли. Мы даже отбивали лётчиков у немцев, проследили куда их, дважды так тихо снимали часовых и выпускали из сараев, где их держали, уводя к точкам эвакуации.

В общем, парни быстро познакомились, явно оценивая друг друга, я же расстелил на столе карту Белоруссии, да, у меня была, причём немецкая, с их обозначениями, вот и начал вводить всех в курс дела:

- Значит так, мне нужны данные по всем бывшим аэродромам что захватили немцы. Я уже отправил запрос, и вчера он прибыл. В этом пакете вся информация, включая какие части там дислоцировались, и какие самолёты имели. Задача зачистить охрану аэродромов, и вывести оттуда технику на нашу территорию, включая неисправную. Ваша задача, как я уже говорил, чисто уничтожение охраны, вывозом другие займутся. Также уничтожение охраны лагерей военнопленных, выпустим их, но заберём всех кто служил в ВВС, самолёты для вывоза будут. На всё про всё, даю две недели. А начнём с аэродрома у Минска, людей по вывозу я туда уже направил. Итак, готов выслушать вас, как специалистов в своём деле, что и как делать.

Те уже открыли пакет из Управления ВВС РККА, оттуда всё, доставая карты, листы с информацией, кстати, я ранее изучал, хорошая подборка, вот и стали прикидывать, причём, Судоплатов, покрутив головой в удивлении, активно включился в дело. Он действительно дал немало дельных советов, и обещал помочь с нужным снаряжением. Хотел своих людей нам подкинуть, но тут уже я отказался. Ну и пока те занимались делом, поясню, зачем мне это всё нужно. Да прикрыть появление множества техники из Белоруссии. Была проведена операция, и вот добыли. По мне так стоящая идея. Теперь самое сложное, отпроситься у врача на несколько дней.

- О, не бывалый случай, товарищ Шевченко решил отпроситься у врача, - с сарказмом, явно обиженно сказал мой лечащий врач.

- А что не так? Вы же разрешили, - не понял я.

- Гулять по парку. А не разъезжать в машине по всему городу. И мыться не разрешал, рано вам ещё.

- Да? - удивился я. - Я думал остальное включает в себя. Впрочем, справка, позволяющая мне лечиться на дому, все же нужна. Выпишите мне её.

- В принципе вам только покой и нужен, всё само пройдёт, главное не напрягайтесь, - вздохнул врач, но справку всё же выдал.

Вот так собрав вещи, я со своими людьми и Судоплатовым направился к выходу. Да, снял больничную пижаму, и надел свой мундир, мне пошили, со знаками различия генерал-лейтенанта, на днях получил. Награды все на положенных местах. Судоплатов на своей машине был, с шофёром та, а мы устроились на моей, и поехали за его «эмкой». Тот на базу осназа нас. Сам я сзади сидел, Борисова за руль. Андреев рядом с ним. Так и доехали. Да, Судоплатов здорово нам помог, погрузили в мою машину некоторое специфичное вооружение. Две винтовки «СВТ» с глушителями, патроны, револьверы с глушителями. Два специальных арбалета с болтами. Всё для тихого снятия часовых. И всё же всунул нам двух опытных бойцов, оба лейтенанты, и оба из осназа. Теперь операция приобретала совместные действия. Ну пусть будет, я особо не возражал. Нам ещё машину выделили, туда перегрузили добытое. Я себе два неплохих пятнистых комбинезона разведчика добыл, Судоплатов подарил, ну и на этом на аэродром. Оставил своих людей, отбой, нам всю ночь работать, а сам скатался обратно в Москву, посетил Ирину. Ничего, детей к соседке и хорошенько повалял её в кровати. Уже можно, а за два часа до наступления темноты вернулся на аэродром. Машину вызвал из гаража Генштаба, я им мог пользоваться, личная «эмка» уже в медальоне была. И через десять минут наш самолёт оторвался от полосы и потянул на Минск. Передовую пересечём уже когда стемнеет.

То, что власти знали о моей скорой афере в тылу врага, я уверен. Однако ничего предпринимать не стали. Что по двум бойцам осназа, то когда Судоплатов о них сообщил, я попросил тех, что отлично говорят на немецком, и нужна гражданская одежда для них. Уже тут, когда самолёт был в воздухе, старшему из бойцов, лейтенанту Карпову, я и поставил задачу. На ухо громко говорил, шумоизоляция в салоне была никакая. Так вот, задача в гражданской одежде посетить Минск, и пройдясь по цепочке интендантов, найти того что занимается трофейной авиацией. Знать должен где и что складировано. Найти и доставить его мне. Ну или записи, где что складировано, особенно из новейших самолётов. Тот покивал, и начал о чём-то шептаться с напарником. Возможно определяли, как действовать. Я же размышлял. Пока той катастрофы с авиацией у нашей армии, ещё нет, но мы на границе. Да почти перешли её. В зоне действий Западного фронта, у немцев полное господство в воздухе. На Южном фронте недавно переломили. У Ленинграда и у нас пока паритет, но он ненадолго. Дополнительные силы с группы армий «Север» перекинули к нам на Юго-Западный фронт, и давят. У нас самолёты быстро выбиваются и пополнение идёт меньше. Так что полное господство в воздухе и у нас не за горами, моя дивизия там не поможет, только оттягивает неизбежное. Хотя мы аэродромы противника, как выявляем их, бомбили, при мне, и часто. Так что скоро недостаток самолётов и опытных лётчиков с нашей стороны станет критическим, вот я и хотел добыть побольше машин, чтобы иметь запасы. Возможно меня куда-то направят. Неплохо было бы в командующие авиаций одного из фронтов, опыт есть, хотя и небольшой, но вряд ли, скорее всего в замы. Там посмотрим, сейчас-то чего гадать?

Вздремнуть не получилось, шумно и трясёт, так что на подлёте к Минску прошёл в кабину и заменил штурмана. В отличии от него, я ночью вижу отлично. Мы сделали несколько кругов, явно напрягли зенитные части немцев на окраине города. Но ушли в сторону, сканер показал отличную поляну в лесу, и нам хватит для посадки и взлёта. И почва подходит, так что пустили ракету вниз, и ориентируясь по ней, лётчик отлично посадил машину. Не удивительно, опыта таких посадок у него хватает. Потрясло чуть, но ревя движками мы подкатили к опушке. Тут бойцы и высыпали наружу. Для начала заглушив двигатели, он уже не полетит сегодня никуда, и закатили его, пусть и с трудом, народу маловато, под деревья, и замаскировали срезанными ветками. После этого оба осназовца, оставив оружие, переоделись, и убежали в сторону дороги, я показал где она, идёт на Минск. При них только пистолеты. Вернуться с информацией сюда же на поляну. Работать разрешил жёстко, мы тут ненадолго, и тщательно трупы можно не прятать. Быстро сделали своё дело, и вернулись. На выполнение задания дал им два дня. Остальные, оставив лётчиков одних, ничего, у них автоматы, теперь тут наша тыловая база, за мной цепочкой побежали по лесу прочь. Первым делом аэродром у Минска, очищу от всего ценного. На эту ночь задача, и если останется время, то освободим какой из лагерей. Да, один из бойцов отлично знал немецкий. Я свои знания не афишировал, Шевченко знал только русский. Вот и я также. Допросим пленных, выясним что и где рядом из лагерей.

Надо сказать, сразу удача оказалась на нашей стороне. Через шесть километров выбежав из леса, ну да, большой лесной массив, мы побежали рядом с путями железнодорожной ветки, что шла на Минск, на его станцию. А там сканер, на дальности четыре километра показал ряд ящиков с самолётами внутри. Разобранные «Як-1», как я определил. Да, остановил бойцов, дал им отдышаться, за десять минут определил, что в ящиках двадцать восемь самолётов. Видимо железной дорогой доставили перед тем, как котёл вокруг Минска захлопнули. Охраняет один часовой. Сообщив Андрееву что мне дали сигнал, свои тут, велел ждать, сам же отошёл. Ну через пять минут вернулся, и сообщил, что тут действительно действует моя группа по вывозу, и они обнаружили на территории станции ящики с нашими самолётами, в разобранном виде. Нужно снять охрану для вывоза. Даже передал схему расположения трёх часовых и одного патруля, его маршрут, что могли нам помещать. Так что бойцы сработали быстро, на пять, испробовав арбалеты, которые привели их в восторг. И пока с тел охраны забирали документы, тут настоящие немцы, не полицаи, я незаметно прибрал все ящики, определив ещё вкусное для себя, а оно было. Например, снаряды для пушек истребителей. Набрал по две тысячи на ствол. Плюс три зенитки в тридцать семь миллиметров, для защиты аэродрома пойдут. Главное не дать прицельно бомбить, для этого те вполне годятся. Пусть будут, тем более у нас их мало и приходиться выпрашивать. Тут свои будут. Дальше сказал, что парни вывозить будут, а мы дальше.

Потом был аэродром. Кстати, до него на грузовике трофейном доехали, взяли этот «Опель» на станции, кузов пустой, и доехали. Машину на подходе укрыли, а сами к аэродрому. Сканер уже всё показал, так что сделал вид что отходил к своим людям, тем что вывозом будут заниматься, а потом вернулся к Андрееву и бойцам. Передав майору схему расположения охраны, где отдыхают, и где держат наших парней. В основном из авиационных техников и обслуги. Почти три десятка там. Задачу поставил немцев тихо уничтожить, документы понятно забрать, для отчётности нужно, освобождённых к нашей базе. На двух грузовиках к лесу, второй тут возьмём, и самолёт может сразу вылетать в сторону Москвы. Как раз полным будет. Так с Судоплатовым договорился, там встретят, коды опознания на подлёте, лётчикам известны. Завтра ночью вернуться. Вот бойцы, разбившись на группы, и начали работать. Это было не трудно, зная где каждый немец, а на аэродроме их было порядочно, тут у немцев тыловой аэродром, истребители прикрытия города дислоцируются. Однако всех нам уничтожать и не нужно, около взвода примерно, и тихо это сделать. Правда, парни копытами били, энтузиазм так и прёт. Ладно, этот взвод уничтожат, могут заглянуть в казарму к лётчикам и техническому персоналу. Работайте. Что ж, работа пошла, Андреев всех бойцов задействовал, я один остался, настоял на этом, ну а я на свалке, куда немцы всё стащили из нашей техники, выбирал самое вкусное, и сразу убирал в медальон. Да, свалка не охранялась.

Да, вкусного хватало. Для начала убрал ещё две вполне целые тридцатисемимиллиметровые зенитки, и три счетверённых пулемётных установок на базе «Максим». Потом две специализированных водомаслозаправочных машины. Кран на базе грузовика «ЯГ-6». Для ремонтных частей, замен двигателей, то что нужно. Три заправщика на базе «Зис-6», и всё на этом. Да достаточно. Ну и стал убирать самолёты. Вообще целых аппаратов особо не было, лётчики, когда котёл захлопнулся, перелетели к нашим своим ходом. Однако видимо были перебои с топливом. Потому что всё же целые машины были. Из новых, два «Миг-1», семь «Миг-3» на ходу, и шесть «Миг-3» повреждены. Как доноры забрал и их. Было девять «Як-1», плюс два двухместных «Як-7УТИ», но все повреждены, требовали ремонта. Восемь «СБ», причём все восемь в порядке. Странно найти их на этом аэродроме, тут в основном части ПВО сосредоточены, откуда «СБ»? Не фронтовой аэродром. Видимо вывели сюда, когда немцы приблизились. Ещё три «СБ» повреждены, забрал как доноры. Было также пять «Пе-2», тоже требовали ремонта. Забрал. Ну и старьё. Шестнадцать «И-16», из них восемь пушечных, плюс двенадцать в ремонте. Шесть «И-153», все требуют ремонта. Думаете что-то ещё? Ну да, три «У-2», четыре «Р-5», и два «ПС-84», причём, один в порядке. Почему на нём наши не улетели? Тоже топлива не хватило? Странно. Было шесть «ТБ-3», но они меня не интересовали от слова совсем. Было ещё разное старьё, истребители «И-15», или «И-5», но даже не посмотрел в ту сторону. Даже мне такое старьё не интересно.

Ну и пробежался по немецкой стоянке. Прибрал четыре новеньких «мессера», два «Шторьха», оба мне. Для малых дистанций, а то одна «Каталина» и всё. Был и связной «мессер», четырёхместный. Тоже забрал. Два «Юнкерса-52», и главное, высотные бомбардировщики «Ю-86». Скорее всего ими Москву и бомбят. Забрал все шесть. Придумаю для чего их использовать. Тем более только четыре оказались бомбардировщиками, два чисто разведчики, а это как раз то что мне очень нужно. Сделаю на борту пункт управления, и буду держать их в воздухе. Благо два имею, один отработал, второй взлетает. И никто не достанет на четырнадцати тысячах. Удачная находка. На этом всё, парни уже отработали, и главное притащили мне связанного офицера. Его уже допросили, и тот владел немалыми ценными сведеньями, и к слову, обещал передать их, если жизнь сохраним. Он и мне это сообщил, когда кляп выдернули.

- Конечно, отпустим, - пообещал я. - Слово генерала.

Кстати, как раз шум моторов удалялся, на грузовиках два бойца увозили освобождённых. Доведут до базы, и передадут лётчикам, чтобы сразу вылетали, и будут ждать нашего возвращения, или парней из осназа, на месте. И я не лгал немцу. Опустил. Через двадцать минут, когда тот показал на карте всё что знал, по сути обесценив возможную работу осназа, всё что нужно я узнал от этого офицера, что сопровождал важных чинов, показывая разную технику, захваченную у нас, и знал где и что стоит. Поэтому я дал задание Андрееву, на ещё одном грузовике, доехать до лагеря военнопленных, там в карьере держат полторы тысячи наших командиров, задача тихо снять всех часовых и патрули, и держа на прицеле пулемётов с вышек остальную охрану, что спит в палатках, тихо выпустить командиров и совместно уничтожить оставшуюся охрану. Дальше им двинуть к нашей базе, с освобождёнными. Ну и я туда прибуду. Потом. Даже выдал ему бумагу, мало ли в карьере окажутся выше званием командиры и постараются его построить. С такой бумагой, тот сможет их посылать далеко и надолго.

- А вы, товарищ генерал?

- Посещу часть обнаруженных площадок с нашей техникой. Не волнуйся, майор, охрана у меня будет. Всё, расходимся.

Приказ есть приказ, тот забрал своих людей и уехал, а я достал связной «мессер», он скоростнее, и взлетев прямо с аэродрома, с его полосы, потянул к границе. Связанный офицер остался на аэродроме, я слово сдержал. Поэтому и торопился, через два часа рассвет, и за день, мне нужно посетить всё о чём он сообщил, иначе засады будут ждать. Для вида с Андреевым поработал, уже есть на что списать вдруг появляющиеся самолёты, вот и летел один. Так и направлялся по первой точке. Удивительно, но факт. Всего в шести километрах от границы, в густом лесу, на поляне полевого аэродрома, дислоцировался наш полк, ИАП, вооружённый «Миг-1», пятьдесят единиц. Все машины, выстроенные на опушке, так там и стоят, сверкают лаком. Новенькие, так и захвачены были, стремительным ударом. По ним даже артиллерия не била. Их собирались вывозить, да трофеев много, всё времени не было. В сторону Белостока летел, пролетев его стороной. Там кстати тоже наш бывший аэродром, стоит посетить. На посадку пошёл уже когда рассвело, и штатно сел. На аэродроме всего десяток полицаев и один немец оказались, сканер показал. Для них мой прилёт и посадка оказались конечно неожиданным делом, но беспокойства не вызвало. Самолёт немецкий, лётчик, что покидал машину, в немецком лётном костюме, шлемофон на голове. Вот когда я повернулся к трём полицаям и немцу, что подбегали, остальные, как я понял, спали в землянке, вот тогда те вздрогнули. Ну да, синяки нескоро сойдут. Срезав их одной очередью из «ППД», добежал до землянки, где остальные на шум стремительно просыпались, полуодетые за оружие хватались, и закинул противотанковую гранату. Ну вот и всё. Как пыль улеглась, зашёл и добил двух подранков. Дальше пробежался, все «миги», их пятьдесят четыре было в наличии, прибрал. Ещё два отсутствовали, один разбили, второй на буксире увезли изучать.

Я же не задержался, заправил «мессер», но убрал его, заменив «Шторьхом», взлетел и направился к Белостоку. Там переоделся в гражданское и пока сонные немцы особо не смотрели в сторону свалки с советской техникой, прибрал шесть «СБ», есть шансы восстановить, а мне нужны бомбардировщики, обломки, что волоком дотащили, не брал. Также девять «И-16». Да, машина устаревшая, но эти были пушечные, а это важно, такие машины ценились. Вернём в строй. Новейших тут не было. Оттуда пролетел к Бресту. Тут небольшой аэродром был, добыл четыре «Як-1». Причём совершено целые, так и стоят в капонирах, их не выкатывали, двенадцать «Ил-2». Восемь целые, четыре повреждены, явно с воздуха кто-то по ним отработал, но ремонтопригодны. Остальное хлам, не брал, место держал. Возможно даже выложу те, что как доноры брал, заменив их новейшими машинами. Кстати, прогулялся до армейских складов у Бреста. Незаметно проник на территорию, сделал запасы формы, командирской в том числе. Но немного, чисто для себя. Тут столько разного оснащения, и главное для зимы. Даже утеплённые комбинезоны. Вот для зимы и набирал, включая несколько буржуек, зимние палатки, койки, спать не на земле, постельное. Из припасов всю наличную тушёнку, одиннадцать тонн, и три тонны ржаных сухарей, и всё. Если бы не сканер, я бы упустил, но тот показал в одном кабинете, здания правления складов, в шкафу, грудой сваленные советские награды. Я надел маску, их используют зимой, и в форме лётчика, да в комбинезоне, прошёл внутрь. Двух свидетелей убрал в медальон, шум могли поднять. Но награды, там одних орденов «Красной Звезды» ближе к пяти сотням, медалей полторы тысячи, и наградные книжицы к ним, прибрал.

После этого покинул окрестности Бреста. Также на «Шторьхе» полетел и посетил ещё два бывших наших аэродрома, у Кобрина и Барановичей, набрав ещё двенадцать «ЛаГГ-3», девять «Як-1», шесть «Миг-3», и восемь «Ил-2», и всё, свободного места нет. Так я выкинул те, что как доноры решил использовать, и набрал ещё девять «Як-1», тут пришлось слетать в Прибалтику. На два аэродрома там. «Мессер» использовал. Добыл ещё четыре «СБ» в полном порядке, семь «Як-1», и двадцать два «ЛаГГ-3». Их вообще не использовали, в боях те не участвовали, захвачены были в первый день войны. Вот теперь точно всё. Полон. Так и добрался до нужного леса, как раз вечер был. Усталость, кстати, снимал лекарским амулетом. Как раз темнеть начинало, когда мой «Юнкерс-52» совершил посадку на поляне. И да, сканер показал, что наш «ПС» уже вернулся, и тут изрядно освобождённых командиров в лесу, с тысячу точно будет, значит, Андреев приказ выполнил. А вот мне передали письменный приказ, Шапошникова, категоричный, немедленно вернутся. Так они не знали? Что ж, забрав в основном лётчиков, и авиаинженеров из освобождённых, на двух машинах мы вскоре и вылетели обратно к Москве. Благо стемнело. Остальные командиры получили приказ выходить к нашим, своими силами. Вот так и улетели. Да, обоих осназовцев забрал. А я достал связной «мессер», сам за штурвалом, сюда двух лейтенантов и Андреева. Вчетвером и летели обратно, нагнав оба транспортника. А я был всё равно доволен. Быстро сделал то, что планировал совершить за неделю. Не зря торопился. Так что возвращению был не против.

А там меня обратно в больницу, маршал поорал, и охране запретил выпускать. До особого распоряжения. Бойцов моих обратно в дивизию пока. У меня по действию в тылу не допрашивали, хватило рапортов от Андреева и его бойцов.

***

Скучно было, только Ирина скрашивала вечера. Кстати, у меня уже накачалось шестьсот килограмм в аурном хранилище. Это я к тому, что когда обносил армейские склады у Бреста, приметил очень миленькую помощницу главного интенданта. Его любовница и секретарша, как я понял. Вкусы у нас с тем майором совпадали. Ну и прихватил. На будущее. Пока в хранилище, я не в том был состоянии, чтобы производить на неё впечатление. Брал чисто как военно-полевую жену, до конца войны. Дальше домой отправлю. Ирина пусть детьми занимается. Тем более похоже та в залёте, потом врачи подтвердили, третьего ребёнка вот ждём. Похоже это я напроказничал. Впрочем, пока лежал в больнице, та даже пару раз со мной ночевала. Палата индивидуальная, почему бы и нет? А так общался с другими генералами, тут их хватало, гулял на парку, спортом начал заниматься, бегом, хотя бы медленно, подъёмом на турнике, врачи постепенно разрешали большие и большие нагрузки, и категорически отказывались выпускать с территории. Впрочем, я нашёл выход.

Подал рапорт выше, что готов провести лекцию о современном применении авиации с учётом нынешних боёв. А я считался довольно опытным лётчиком, и опытным командиром крупного соединения, заинтересовались, и вот шестого августа, синяки почти исчезли, только желтоватые следы от них остались, мне и назначили лекцию на два часа дня, в общем зале Академии Генштаба. Буду читать лекцию для курсантов Академии и желающих, что захотят посетить. Там будут открыты двери. Имею ввиду желающие, что могут подать заявку, от майора и выше. А за день до этого, пятого августа, меня вдруг приодели в парадное и нас с Ириной в Кремль, вторую Звезду Героя получил. Правда, куда назначат так и не узнал. Похоже сами ещё не знают. Ну а шестого августа, на машине, прислали за мной, уже к зданию Академии. Там встречали, ректор Академии был. Кстати, из-за того, что «Юнкерс» и связной «мессер» я потерял на аэродроме под Москвой, забрали как трофеи, у меня свободно в медальоне почти семь тонн. Прикидываю чем заполнить. Тут же пришлось отвлечься, меня провели в зал, переполнен, под две тысячи слушателей, генералов хватало, немало командиров от ВВС, треть от общего числа, точно есть. Удивило присутствие гражданских, в костюмах, с три десятка, что также присутствовали и занимали не последние места. Пока же положив папку с листами доклада на стойку, мне особо подсказки не нужны, но пусть будут под рукой, так спокойнее, и осмотревшись, поздоровался.

Ранее ректор представил меня, да и большинство и так знало из газет. Кстати, акустика в зале отличная, я чуть повышал голос, но не более. Меня слышали все, в зале стояла тишина.

- Что ж, не будем тянуть с вступлением, начнём нашу лекцию. Штурмовая авиация, или бомбардировочная, обсудим под конец лекции, и начнём с злободневной сейчас темы, истребительные части. Да, данный момент, у нас это больной вопрос. Как не крути, но мы потеряли контроль неба. Сначала немцы захватили небо на севере, потом на юге и недавно окончательно передали инициативу в руки вражеской авиации в центре, в западной части. Если недавно могли поднять бомбардировщики, даже под прикрытием истребителей, то сейчас стаи «мессеров» налетают, и как пираньи вырывают куски, оттесняя истребители прикрытия. Бывает, из наших из того вылета никто не возвращается. По сути девяносто процентов нашей авиации мы потеряли, из чего мы можем сделать вывод, что окончательно передали инициативу в руки противника. Однако и потери немцев тяжелы, и они пока не могут их восстановить. В Люфтваффе всё держится на профессионализме лётчиков, а не на количестве, и мы этих профессионалов немало проредили. А новых готовить, нужно время. Очень большой ценой немцы взяли контроль над небом, и по сути сейчас как колосс на глиняных ногах, подкинуть резервы, удар, и посыпятся. Впрочем, небо просто так они нам не отдадут. Сейчас же поговорим о наших истребителях. У нас есть устаревшие для современной войны истребители «И-шестнадцать», и три типа новейших машины, «Як-один», «ЛаГГ-три», и «Миг-три». Почему мы, имея солидное количество этих истребителей, замечу, что в два раза превышающие таково у противника, отдали небо, позволяя теперь им бомбить и штурмовать наши войска? Причина, конечно же в неправильной организации службы управления, тактики и использования машин. Всего три причины, отчего всё и рухнуло. Если проще, современные уставы и нормативы ВВС, это мусор, которым можно печи топить. Ни на что больше они не годятся. Горько это осознавать, но это так. Возьмём для примера мою дивизию, коей я командовал. Бывшую теперь дивизию, что недавно стала первой в ВВС, получившая звание гвардейская. Причина проста, я просто выкинул все эти нормативы, и воевал так как сам видел, правильно и толково, и учил своих командиров воевать правильно. Результат на лицо.

Взяв с подставки стакан с водой, сделал пару глотков, промочить горло, и продолжил.

- Конечно, так не все могут поступить, это мне на карьеру наплевать, после войны планирую подать в отставку, поэтому и теряют полки. Они стачиваются в ноль. Вот и обсудим причины почему это происходит. Про бестолковость, отправлять туда, где нет немцев, бессмысленно рубить винтами воздух, говорить не буду, вы итак знаете. Везде, хоть наземные силы, хоть воздушные, самым главным является разведка, вот по ним и работают. У меня в дивизии разведка была на высоте. Вернёмся к истребителям. Да, «И-шестнадцать» устаревшие машины, однако высокоманёвренные, и если не играть по правилам немецких лётчиков, на что идут многие из наших пилотов, то бой может идти на равных. Если же следом за немцами на вертикаль, где немцы сильны, то горят наши «ишачки» только так. Вернёмся к моей бывшей дивизии. У меня было два полка, что имели как раз «ишачки» в составе. Так я вдалбливал лётчикам, сначала командирам, потом простым пилотам, не сметь на вертикаль. Немцы туда уходят, и плевать, отходите, перестраивайтесь, и ждите их атаки. Уходят, отлично, задача выполнена, повезло кого сбить, хорошо. Нет, главное оттянули внимание на себя. Почему потери в этих полках низкие, хотя там как и в других частях много зелёных лётчиков было, сержанты, недавно из училища. Для начала, ещё до войны, я приказал сформировать звенья из четырёх самолётов, летать парами. И лётчики успели освоить это, что здорово подняло управление частей в бою. В одном из полков была сформирована, за счёт четвёртой эскадрильи, отдельная, асов. Задачи ей не ставили, только свободная охота, куда я собрал лучших лётчиков, выдав им сначала шесть «Миг-3», потом добыв ещё, доведя до тринадцати. Последняя машина досталась мне. Может кто помнит, мой бой, за один вылет в первый день войны, сбил пятерых, бомбардировщик и четыре «мессера». Правда и сам горел, прыгал с парашютом. Так вот, у лётчиков был строгий приказ. В маневренный бой не ввязываться, бить противника с высоты, набрав скорость, и сразу уходить вверх, искать нового. Как качели. Сбил не сбил, тактика такая. В бои на малых и средних высотах не ввязываться, на больших высотах, на усмотрение командира. И мои «ишачки» выступали приманкой, «миги» наверху, когда начинается свалка боя, парни следят, и если «мессер» вывалился или вышел, сев на хвост нашему «ишачку», атакуют сверху парами и сбивают. Мой командир эскадрильи Евсеев, недавно получивший майора, ставший дважды Героем Советского Союза и имеющий на своём счету тридцать семь сбитых, прямое доказательство этому. Рабочая тактика, рабочая. И он там не один такой, кто больше тридцати сбил. Но применяется такая тактика только в моей дивизии, потому как не по уставу и не по нормативу. Теперь по новейшим самолётам, хочу объяснить по пальцам, в чём с ними дело, и почему их так ругают командиры. Кстати, правильно товарищ Сталин обиделся, когда ему сказали, что лётчиков заставляют летать на гробах. По делу обиделся. Вернёмся к довоенной поре. Наше командование постановило инженерам от авиации, построить три типа самолётов. Для боя на малых высотах, для средних и для больших высот. Конкурсы выиграли, как вы знаете, «Як-один» для малых высот, «ЛаГГ-три» для средних, и «Миги», для больших. Наши инженеры, и промышленность справилась с поставленной задачей блестяще, красавцы, молодцы, по-другому и не скажешь. Они молодцы, факт, самолёты хорошие. Но ведь их нужно уметь применять. В бою на малых высотах от «мига» или «ЛаГГа» никакого толка нет, они на это не рассчитаны. Даже в руках опытных лётчиков. Однако, если у командиров соединений под рукой ничего нет, пяток «мигов», то они и посылают в бой, что есть. Их сбивают, горят на земле, вот этот командир и кричит в отчаянье, там погибли его лучшие лётчики, что их заставляют воевать на гробах. Виноваты они тут? Сложно сказать, я думаю нет, всё это стечение обстоятельств…

- Можно спросить? - прервали меня из зала, один из тех, кто в костюме.

- Вопросы ожидались в конце лекции, но пожалуйста, спрашивайте.

Стоит сказать, что в стороне, где виднелись балконы, за шторами одного, сидел на стуле сам Сталин. Его было не видно, один, только охрана рядом, и он внимательно слушал. Видимо это тема по авиации его тоже очень интересовала. Меня же слегка удивило его появление. Сканер показал, с самого начала присутствовал. Я отметил это, но саму лекцию не изменил, просто подавал так чтобы меня хорошо понимали. Тут же разрешил задать вопрос, и услышал его:

- Так в чём причина потерь?

- По современным истребителям?

- Да.

- Я как раз к этому подходил, но поясню. В ошибке определения важности значений. Если проще, наше командование делало ставку на «ЛаГГи» и «миги», предполагая, что бои будут на средних и больших высотах. А надо было на «яки». Основной массив боёв с немцами идёт на малых и сверхмалых высотах, где лучше всего «яки», ну и вполне тянут «ишачки». «Миги» вообще стоило бы убрать с передовой, это чисто истребитель ПВО, да его и создавали именно для ПВО, они должны крупные города от налётов охранять. Думаете создавая эскадрилью охотников я бы вооружил их «мигами»? Всё по бедности, что дают, тем и вооружал. Идеально для охотников идёт «ЛаГГ», со средними высотами. Ещё до начала войны я пытался подкупить нужных людей, обменять «миги» на «ЛаГГи», но там такие цены загнули, плюнул и на «мигах» вот воюю. В идеале, как должно быть. «Яки», самый массовый по выпуску истребитель, основной царь воздушного боя, фронтовая авиация с аэродромами на передовой. Не дальше тридцати километров от передовой. Именно на них вся тяжесть воздушных боёв, прикрытие наших войск, сопровождение штурмовиков, и перехват самолётов противника. «ЛаГГи» же желательно использовать для сопровождения наших бомбардировщиков, и для перехвата вражеских. Аэродромы в тылу на шестьдесят и сто километров. Ну а «миги» как ПВО. Только это сказка ничего с реальностью не имеющая. Из-за острой нехватки самолётов, всё что есть, с заводов сразу отправляют на фронт, и те сгорая, быстро исчезают в горниле войны. Применять их ведь тоже уметь надо. Там где умеют, они долго воюют. Думаю, на этом по истребителям закончим, три причины таких потерь, неправильно применяемое управление, неправильно применяемая тактика и неправильный устав. Есть вопросы?

А вопросы были, почти полчаса потратил, отвечая на них, пока наконец шум обсуждения не превысил пределы и ректор Академии не призвал к тишине. Так что я снова взял слово.

- Что ж, пора перейти к штурмовой авиации, царице переднего края. Из штурмовиков у нас пока один тип самолётов, «Ил-второй». Машина откровенно удачная, но с сильными недостатками. Нет стрелка, что защищает заднюю полусферу. Знаете, в первоначальном виде, у прототипа, место стрелка было, но кто-то приказал убрать. Вроде как облегчить машину. Хотелось бы узнать кто это сделал, выдернуть ему руки, и пришить к заднице. Потому как руки у него точно из неё растут. Чтобы соответствовал своей природе. Ладно, закончим с шутками, и вернёмся к штурмовикам. У меня всего десять «Ил-два» было в дивизии, и я сформировал отдельную эскадрилью, пришлось выделить шесть «ишачков», чисто для их сопровождения и прикрытия. И надо сказать, новая тактика применения и этих машин себя оправдала. Штурмовка артиллерийских батарей, колонн противника. Работа по переднему краю, и везде «илы» показали себя с отличной стороны. Однако, как не крути, десяти машин мало. В полках истребителей у меня были «Чайки», почти три десятка, машины устаревшие, но для штурмовки наземных сил, вполне годящиеся. Их вооружали мелкими бомбами и на направляющих подвешивали эрэсы. Правило применения, введённые в закон, в этих эскадрильях, только одно. Работать на малых высотах, и всегда только один заход, даже если остались цели. Это не «илы» с их бронёй, сбиваются легко даже стрелковым оружием. Дело в том, что работали они в основном по колоннам противника, боевым или обеспечения, а такие колонны хорошо защищены зенитками. Второй раз атаковать они просто не дадут. Поэтому «Чайки» уходили на дополнительные цели, отрабатывали там одним заходом, и пустые возвращались на базы, что и позволяло им продержаться долго. Сейчас из трёх эскадрилий существует одна, машины в неё свели, да и осталось их там меньше десятка. Но опыт лётчики получили огромный. Как видите, у штурмовиков своя специфика применения. Теперь по бомбардировочной авиации. Использовать её днём при господстве противника во воздухе, не просто нельзя, это преступно, поэтому те части что остались, желательно переформировать в ночные полки. Днём разведчик на скоростном истребителе ищет цели, ночью их отрабатывают бомбами. Так и никак иначе. Тогда эффект от их действия будет значимым. Пока нашего полного господства не будет, использование бомбардировочных частей, это бесполезная трата ресурсов. И прежде чем перейдём к вопросам, объясню концепцию применения авиации, на данном этапе с большими у нас потерями. Для начала наличные фронта, слишком большая масса войск, их нужно раздробить, на три-четыре фронта. Например, отказаться от корпусов, три-четыре дивизии, две-три стрелковых, и танковая, и вот армия. Пять-шесть армий, общевойсковые и танковая. Фронт готов, с названием по месту базирования. Такими фронтами легче управлять, и реагировать на внештатные ситуации. Далее, отказаться от ВВС фронта, а сформировать воздушные армии, номерные понятно, где сосредоточить не смешанные дивизии, а по типу самолётов. Истребительные, штурмовые и остальные. Отдельные разведывательные эскадрильи или транспортные. А если оставлять смешанные, то по типу, бомбардировщики плюс истребители, или штурмовики плюс истребители, чтобы командиры могли их задействовать для прикрытия. Потому что истребителей не допросишься, а тут свои. Обязательно вывести авиацию из подчинения армии, они не умеют применять её, и не хотят учиться. Первые месяцы войны это наглядно доказали. Нужно создать отдельный род войск. Армии придавать фронтам, дальше армейские командиры дают цели, и командиры воздушных армий, сами готовят операции, определяя какие потребуются силы, и выполняют. В принципе, это всё. Что по моему решению, что смешанные дивизии нам не нужны. Скажу так, на своём опыте убедился, что при грамотном управлении смешанные дивизии как раз очень неплохо можно использовать против противника. На начальном этапе войны многие командиры дивизий это тоже поняли. Хотя может и не все. Дальше ожидается долгая война, и если сформируют воздушные армии, а всё к этому идёт, скорее всего в следующем году, то там смешанные дивизии уже не потребуются. Будут только мешать. Сейчас же они нужны, потому что дивизии передали войскам, и чтобы выполнять заявки нужны разные типы самолётов. Моя дивизия поддерживала механизированный корпус, и хорошо это делала. Комкор часто благодарил. Война будет долгой, кровавой, с большими потерями. Но мы победим, в этом сомневаться не приходиться. Взять меня, я имею уникальный дар, в следствии автоаварии, хорошо вижу в темноте, немцы думают, что советский самолёт, пролетающий ночью, ничего не засёк, а я лично летая над ними, наносил на карту все свежие данные по продвижениям войск противника, и не только искал цели для своих ночных бомбардировочных полков, но и передавал свежую информацию в штаб фронта, где с нею работали, что улучшало управление войсками и позволяло отбивать атаки. Взять для примера попытку немцев создать котёл, ударив в середине июля на стыке Южного и Юго-Западного фронтов, моя дивизия, как самое боеспособное подразделение, принимало участие в тех боях. Как вы знаете, Юго-Западный фронт дугой уходит в сторону противника. Немцы желают его срезать. Ударят в районе Рославля и из-под Умани. Однако, чтобы захлопнуть такой большой котёл, на что у них силы и возможности есть, нужно создать котёл, куда попадёт масса войск Южного и Юго-Западного фронтов. Именно что под Уманью. Уманский котёл. Силы те задействовали немалые, но мы отбились. Представьте себе ночь, пехотный полк Вермахта на полевой стоянке, спят под открытым небом или в палатках. Обычно состав в три тысячи человек в полку. И ковровая бомбардировка полка «СБ», где чуть больше пятидесяти машин. Тысячи мелких бомб в полсотни килограмм. Точно, в линию, оставив на месте полка фарш? Представили? А я, всё видя, сам наводил этот полк на такие заманчивые цели. В полной темноте. И полк успевал за ночь сделать по два вылета. Именно по пехоте. Ещё у меня было два полка «Су-два», лёгкие бомбардировщики, неплохие в своем классе, я их тоже лично водил, но по ближним тылам противника, что стоял против механизированного корпуса, который мы поддерживали. Уничтожали артиллерийские батареи, тылы, стоянки бронемашин, или грузовых, склады и штабы. Даже работали по эшелонам на железной дороге. Для этого даже была выделена отдельная эскадрилья «сушек». Немцы почти на пятьдесят километров продвинулись, вскрывая нашу оборону, именно поддержка авиации тогда помогла сдержать натиск, и противник понёс просто огромные потери, потеряв все подвижные части. Именно по ним мы и били, а без них прорыв в глубину невозможен. Это и остановило их. Однако противник от своих планов не отказался, перебрасывает резервы, думаю скоро вы услышите и про Уманский котёл и то как попал, вместе с Киевом, в котёл весь Юго-Западный фронт. Сил у них для этого хватит. А теперь готов ответить на вопросы. Кто первый?

Почти час отвечал на вопросы. Сталин уже ушёл. Потом посиделки в кабинете ректора, застолье небольшое было, и меня отвезли в мою темницу. В смысле, в больницу.

Следующее девять дней про меня как будто забыли власти. Ну то что с лекцией я как в колодец аукнул, понимал заранее. Уже имел опыт такой. Нет, про лекцию говорили часто, двое из моих соседей по палатам оказывается присутствовали в Академии, мы часто обсуждали сами самолёты, применение и взаимодействие с войсками, что зачастую хромало. Хоть так развеивал скуку. Зато спортом стал активнее заниматься. По тропинкам каждый день пробегал порядка десяти километров, лёгкие и сердечную мышцу прокачивая. Уже с гирей играл, у Шевченко крепкая фигура, тот невысокий, вот и подтягивал себя. Заодно лекарским амулетом помогая, повысив свои физические возможности. Да и вообще тело отлично подлечил, зубы восстановил, неплохо вышло. А пятнадцатого августа, наконец, пройдя врачебную комиссию и был выпущен на волю, с приказом явится в Кремль. Через час Сталин принял меня. Мы почти полчаса общались, тот долго выспрашивал подробности как шли бои по отражению атак прорывающихся войск противника. Те что котёл хотели нам устроить под Уманью. Описывал. И да я уже в курсе что там задница, прорвались в этот раз, хотя и с потерями. Ну а тут, мне и выдали приказ, назначили меня командующим ВВС Ленинградского фронта. Этот фронт, как и его ВВС, были образованы два дня назад путём разделения Северного фронта на два, Карельского и Ленинградского.

Я изучил какие соединения теперь в моём подчинении. В Генштаб заехал, там всю информацию и выдали, включая где те сосредоточены и какие самолёты имеют. Да сколько. Было два истребительных полка, один штурмовой, передали из ВВС 23-й армии. Потом Седьмой авиационный корпус ПВО, в котором одиннадцать полков. Две истребительных дивизии и одна смешанная. То есть, всего самолётов едва за двести. Фронтовые полки по сути пустые. Меньше десяти самолётов, латанных-перелатанных. В основном машины сохранили полки ПВО, и похоже уже их используют для помощи фронтовой авиации у Пскова, где идут бои. В штурмовом полку всего восемь «Ил-2» на ходу, и четыре в ремонте. В смешанной дивизии был свой штурмовой полк, там всего шесть «илов». Все в стадии ремонта, запчастей нет. Полк не боеспособен. Плюс три бомбардировочных, где на всех тридцать одна машина, и истребительный, где всего двенадцать истребителей, из которых летают восемь. М-да, жалкие остатки. Жаркие летние бои. Есть ещё авиация у моряков, но на неё можно не рассчитывать, у тех свои задачи. Хорошо я запасы сделал и никому не передал, буду доводить свои подразделения до штата. Ещё я хотел свою бывшую дивизию выдернуть к себе под Ленинград, даже оставив всю технику, только личный состав, поговорил с штабными, с Шапошниковым, тут он мог решить вопрос, но получил отворот поворот, воюй с теми силами, что уже получил и не вякай. Так что отправил через секретную службу сообщение, что прибуду через два дня. Да, с момента образования фронта, командующего авиацией там не было, я первым заступаю на место.

Дальше посетил квартиру, попрощался с детьми и Ириной, пять тысяч рублей выдал на непредвиденные расходы, немного продуктов в запас. На полгода не экономя им хватит. Тропическими фруктами поделился, вообще я ими уже кормил детей, знают, что такое, и на своей «эмке» покинул столицу, вскоре заправил, обслужил новую для меня машину, и взлетел с полевой дороги на «ЛаГГ-3». А у него дальность тысячу сто километров, мне точно хватит. Машина первой серии. Вооружена машина тремя крупнокалиберными пулемётами. Причём, у одного ствол через мотор проходил, и два пулемёта винтовочного калибра. Так что один в моторе и четыре в крыльях. Машина оказалась своенравной, но пока добирался до базы А дивизии, освоил. Штаб дивизии отошёл от Тернополя, перебазировались, немцы наступали, на передовой хаос, танковые клинья уже километров на двести углубились в наши тылы, я и собирался найти всех нужных мне на Базе. А узнаю где они. Встретили неплохо, с интересом изучая машину, для них не новую. Наши эвакуаторы подбитой техники, однажды эвакуировали такой самолёт, подбитый, в поле нашли, на базу, отремонтировали тут, и потом на нём летал один из командиров полков, так что машина знакома, но только с этой стороны. Главное меня дозаправили, сообщили в штаб дивизии, что я вылетаю, координаты её дали, и через час уже обнимался со своими бывшими подчинёнными. Дистанцию не держал. В общем, хорошо пообщались. Скрывать куда меня назначили не стал. Ну и велел построить бойцов Андреева. Смурной Ермак, он в курсе что я его грабить буду, построил бойцов АСС. К сожалению, за прошедшее время двух бойцов потеряли, из тех, что со мной у Минска были. Однако наградные оформлены, я дал нужное количество орденов и медалей, и штабные работники всё написали как надо. Так что за то дело, всё же награды нашли героев. Андреев второй орден «Красной Звезды» получил. Командир транспортника и его штурман тоже, а стрелок медаль. Многие бойцы медали получили. Так что распустил строй довольных бойцов.

Андрееву я уже шепнул чтобы собирались, отбирал кого возьмёт. Экипаж «ПС» точно брал, они потеряли машину, сбили два «охотника». В общем, я брал двух штабных командиров, двух опытных лётчиков-штурмовиков, один на «илах» летал, второй на «чайках», оба капитаны. Старлея из эскадрильи охотников. У него больше двадцати сбитых, Герой, у меня в соединении станет комэском, тут он звеном командовал. Мне его рекомендовали, грамотный тактик. Двух командиров бомбардировщиков. Всем обещал повышение. Двух неплохих инженеров, связиста опытного. В общем, почти два десятка командиров, и два десятка простых бойцов. Из людей Андреева последние. А Ермака я подкупил. Выдал ему десять «Миг-1» для охотников, пусть осваивают. Что дальше, документы о переводе оформлялись. Астахов не стал возражать, я посетил его штаб, так что на поездах, на Ленинград мои люди отправились, а я на «ЛаГГе». И успел вовремя, был представлен командующему фронтом, им стал генерал-лейтенант Попов. Вроде нормальный генерал, хорошо пообщались. Был представлен управлению штаба авиасоединения, и дальше начал посещать подразделения, от тылов, до боевых частей. За двое суток я понял, что подразделения вымотаны и им нужен банальный отдых. Один из командиров полков, штурмового, делал вид что все самолёты в ремонте, давая так людям отдыхать. Поругал конечно, но кар не было.

Дальше пошла работа. Всех своих людей я стал вводить в разные подразделения, чтобы поделились своим опытом, данные дал, оформляют. Через четверо суток те прибыли, и сразу были оформлены по тем местам, что я указал, пятеро заместителями командиров полков по строевой. Один в мой штаб. Я вывел в тыл один штурмовой полк, прямого подчинения, не из смешанной дивизии, один истребительный, тоже прямого подчинения, один бомбардировочный, и один полк ПВО. Всю технику те передали другим полкам, и вот стали получать новое вооружение. Фронтовому истребительному полку я выдал тридцать восемь «яков», для трёх эскадрилий по двенадцать штук. И два в управление штаба полка. И лётчики, что ранее летали на «ишачках», начали их осваивать, а техники собирать и сразу ремонтировать. Машины с откровенно плохой сборкой пришли, переделывали напильником. Полку ПВО ушли все наличные «Миг-1», так что там тоже освоение шло, получали пополнение. Бомбардировочному полку, что я вывел из состава смешанной авиадивизии и подчинил напрямую своему штабу, отдал все «СБ». Из этого подразделения формировали ночной полк. Я планировал бомбить Финляндию, немецкие тылы ночами, мне этот полк позарез нужен. А штурмовому все «илы». Причём четвёртою эскадрилью в полку сформировал истребительную, выдав двенадцать пушечных «ишачков», чтобы не клянчили в других полках. Собственное прикрытие. И да, я мог так всё делать. Как раз до штата всё и доводил. Вот все четыре полка были на отдыхе, осваивали технику, пополнялись. Остальные воевали.

Тут всё по старой схеме, летали тройками, службы АСС даже в зачаточном состоянии нет. Я много приказов писал, создать службу, возглавил её майор Андреев, он уже мотался по частям, по разведбатам, подбирал людей. Ему нужно роту головорезов сформировать, служба прямого подчинения моего штаба. Я сформировал транспортную эскадрилью, куда передал два «ПС-84», один неисправной, но его вернули в строй, один «Юнкерс-52», два «Шторьха» и три «У-2». Также гидросамолёт «Каталина», его перекрасили и оформили. Решил отдать. Мы летать будем в Финляндию, часто над водами залива. Гидросамолёт, свой, обязательно должен быть, для спасения с вод сбитых лётчиков. Все машины уже ввели в штат. Оба советских транспортника выполняли полёты на Москву по заявкам штаба фронта, остальные введенье службы АСС. Это ещё не всё, много нововведений было. Приказ летать звеньями в четыре самолёта, разбившись на пары, тактические приёмы, всё это внедряли в истребительную авиацию быстрыми темпами, сразу испытывая на практике. Дело пошло. Передал все оставшиеся «ишачки» для пополнения одной из истребительных дивизий. Она против немцев в районе Пскова воюет. Сформировал разведывательную эскадрилью, куда ввели в штат шесть «Юнкерс-86» и пять «Р-5», правда два «Юнкерса» приказали отдать, приказ из Москвы шёл. Я их послал, надо, у немцев берите. Там позвонил Шапошников, и вежливо попросил уступить машину. Ладно, забрали одну. Так вот два, имея мощную фотоаппаратуру, специалистов нашли, летали и делали снимки передовой, тылов. Даже стали выполнять заявки Карельского фронта. А три оставшихся «Юнкерса» мои инженера переоборудовали в пункты управления, на них назначили командиров штаба, и те днём летали, изучали обстановку, и будучи на связи, поднимали самолёты на перехват. Они имели такие полномочия. Даже охотниками командовали. Массированные налёты на Ленинград отбивали всеми силами. Управление войсками сразу скакнуло на семьдесят процентов. То есть, улучшилось в разы. «Р-5» как разведчиков не использовали, на них мои штабные гоняли в дивизии, доставляли корреспонденцию, приказы. По сути связными стали.

Что по эскадрилье асов. Ну тот старлей, я его уже к капитану представил, начал тренировки, лётчики, он их лично отбирал, осваивали «Миг-3», двенадцать штук. Вообще безлошадных хватало, но с тем пополнением, что я выдал, лётчиков уже стало не хватать. Впрочем, я создал ещё три эскадрильи охотников. Одна на «Яках», две других на «ЛаГГ». Описал что такое сэндвич в авиации, когда встречаешь немца на разных высотах. Он вниз, там «яки», выше, там «ЛаГГи» ждут, ещё выше. Привет «миги». Лётчики заинтересовались и начали рисовать схемы перехвата. Всё формировал за счёт местных ресурсов. Причём, три эскадрильи разных типов самолётов прямого подчинения моего штаба, а одну на «ЛаГГах», в одну из истребительных дивизий. Командир её попросил, обещая, что использовать на передовой не будет, чисто охотники. А чуть позже и командиры двух других обратились с этим, но машин новейших уже стало не хватать, так что пока передал немного, на полноценные эскадрильи уже не хватало, но с чего-то же надо начинать. В одной пять машин, в другой шесть. Также в БАО передал кран, спецмашины и топливозаправщики. Плюс все зенитки. Батарею сформировали за счёт выздоравливающих раненых из госпиталей, наша, уже выпрашивать не нужно, все пять тридцатисемимиллиметровых поставили на охрану нашего главного аэродрома с бетонными полосами, у Ленинграда. А пулемётные установки на один из полевых аэродромов, там зениток вообще не было. Хоть так прикрыли. Вспомнив про четыре «мессера», и их передал, причём под режимом секретности, в разведывательную эскадрилью. Мало того, что эти машины изучали наши лётчики, многие в кабинах посидели, редкие счастливцы полетали, в основном «мессеры» я использовал для разведки. Под видом самолётов противника, опытные лётчики летали и приносили интересную информацию, задействовали их за эти две недели, как я вступил в должность, редко, всего пару раз.

Причина в погодных условиях. «Юнкерсы» на высоте можно применять, когда небо чистое, без облаков. А когда облака всё скрывают, чем ближе осень, тем их больше, их боевая ценность приближается к нулю. Главное только-только начало всё налаживаться, и оп-па, закончилось топливо, а два эшелона, что нам отправили, сгорели в огне. Явно навели вражескую авиацию. Я отдал те пять тонн НЗ, пока эскадрильи охотников продолжали тренировку. Если налёты на город были, участвовали в отражении. Учёба с боевыми стрельбами, как говорится. По сути и я всё отдал, только личные запасы остались. Даже та «эмка», которую взял у группы захвата, что меня арестовывать пришла, ушла Андрееву, его разъездная машина. «Додж» последний, моя охрана на нём ездит. Остался один «ЛаГГ», и всё. Для боя он годится, но для перелётов на дальние дистанции, не особо. Нет, самый главный плюс, он скоростной, однако это невелировалось сложностью подбора подходящих мест для посадок. Однако я оформил себе командировку на пять дней и с центрального аэродрома, где в основном полки корпуса ПВО стояли, взлетев, направился на запад. Надо подчистить у немцев то, что осталось, прибрать захваченную технику, пока те не сообразили, что я так пополняю своё соединение и банально не уничтожили их. Ну и запасы топлива добуду. Пофиг на октан, и с ним хорошо летать те будут. Насколько я знаю, немецкое топливо, авиационный бензин, единственное, что не эрзац. И да, вопросы ко мне были, откуда это всё взялось? Объяснил просто, операция изъятия у Минска и окрестностей была выполнена в полной мере. А так как я её проводил, всё добытое в моё соединение и ушло. А вот подробности сообщать отказался. Их вообще какое дело? Главное техника у наших и воюет. И командировку объяснил, также добытой техникой. Пока погода хорошая стоит, был вечер четвёртого сентября, нашу передовую уже в темноте пересёк, нужно пользоваться возможностью.

Вот так и улетел. Задачи поставлены, вернусь, узнаю, как выполнены. Работы идут, и это хорошо. А пока начну с Прибалтики, все аэродромы там подчищу тщательно, потом Белоруссия. На Украину летать смысла нет, там таких успехов как на Севере у немцев не было, и встретить захваченные в первый день аэродромы, не то что сложно, по сути невозможно. Да котёл немцы образовали, и весь Юго-Западный фронт там оказался, но если наши самолёты и оставляли на аэродромах, из-за отсутствия топлива, то сжигали уходя. Нет, только Белоруссия и Прибалтика, спасибо расстрелянному Павлову. Его и тут шлёпнули. Так что я был в предвкушении. Также настроение поднимала наложница. Я уже пообщался с нею, нашёл время, так что та приняла расклады и уже как неделю моя постоянная любовница, а та хороша в постели. Из тех, что в будущем получают титулы секс-бомб. Вот так весело насвистывая, и управляя самолётом, прикидывал планы на будущее. Авторитет мой в авиации был просто огромный, в газетах часто писали, главное не оступиться, против власти не пойти, остальное решаемо. Главное, похоже я достиг своего потолка и думаю до конца войны буду командующим ВВС или дальше воздушных армий. Меня это вполне устраивало. А пока делом займёмся.

***

«МГ-42» работал, ручной, на сошках, длинной очередью я срезал трёх перебегающих к укрытию бойцов НКВД, из дивизии Дзержинского те. Сканер показал, что с другой стороны дачи, а я отстреливался со второго этажа, перебежками сблизились семеро бойцов НКВД, прижавшись к стенам, поэтому перебежал и закидал их ручными гранатами. Пять трупов, два тяжёлых подранка. Недолго им без медицинской помощи. Рота уже потеряв около взвода бойцов, начала отходить. Работать пытался снайпер, защита уже две пули отбила, но я его снял, изрешетив, так что постреляв вслед солдатам, я только зло сплюнул, и сказал:

- Кого брать вздумали? Я Шевченко!

Несмотря на то, что я был одет в гражданский костюм, а уже месяц как вышел в отставку, подписали всё же, а то тянули, это не значит, что меня можно вот так приехать и арестовать. Сорок шестой год, весна, кто-то чтобы себя прославить завёл «авиационное дело» и меня решил прицепом прихватить. Две группы захвата сгинули, и вот роту осназа прислали, но и она с потерями отошла. Родных и близких, горничную, я убрал в аурное хранилище, что принимает живое, когда понял, что дело серьёзное. Сканер показал. Причём, это не значит, что я отстал от роты. Как те отошли, выбежал во двор, достал полковой миномёт, и сверяясь с данными сканера, стал бить по ним, выпуская мины сериями по три, превратив отход роты в паническое бегство. Кого брать вздумали? Маршала Советского Союза? Я вас гады наизнанку выверну. Однако эта настойчивость бесит, нужно найти тех, кто отдаёт приказы, и зачистить, вплоть до их главного начальства. Не отстанут же. Авторитет я имел огромный, Маршал Победы всё же, войну закончил командующим Вторым Белорусским фронтом. Ну вот так. Из лётчиков в армейцы, редкость небывалая. Это меня летом сорок второго перевели, дав генерал-полковника, тем более давно заслужил, и командовал разными фронтами. Четыре сменил за время войны. Кстати, Андреев так всегда при мне был. Я-то в отставку ушёл, а он служил дальше, служака до мозга костей. Генерал-майором был на момент окончания войны зимой сорок пятого, командующий спецвойсками моего фронта. В феврале закончили, капитулировали немцы. Мы успели половину Франции захватить, и отдавать и не подумали, тут Тегеранская встреча по-другому прошла, наша зона ответственности. Да и изменений в истории было множество.

Да, стоит описать их. Сделаю как свободная минутка будет. Поэтому отбившись, убрал миномёт, и пробежался, допросил и добил подранков. И ничуть не жаль, они сюда не за пряниками приехали. Пусть дальше на улице горит их разбитая минами техника, не важно, получили что заслужили, а жалкие остатки роты всё же ушли. Быстро бегают. Да достали, намёков не понимают, что меня арестовывать чревато? Ну и вот показал. Чуть позже пришёл переговорщик, не из НКВД, офицер столичного гарнизона, и я разрешил забрать тела. Вынесли всё же. От дачи мало что осталось, вся испятнана пулевыми отверстиями, стёкла повыбили, досталось моей подмосковной даче. А наградили ею за крупный котёл, где мой фронт, осенью сорок второго, переварил триста тысяч немецких солдат в Прибалтике. Теперь ремонт проводить. Однако, я ещё дом в Ялте купил, пока переберусь туда. Ещё есть квартира, не та что войну встретила с семьёй, нам другую дали, в Доме на Набережной. Пока опасно там находится. Так вот, пока я сначала тропками по хвойному лесу двигался к дороге, потом на трофейной машине в город, кто виновен в попытках моего ареста уже выяснил, Абакумов, за ним ехал, ликвидирую по-тихому, и стоит вспомнить как война прошла. Да скучно для меня лично. Нет, мне интересно было дирижировать, управляя войсками, переигрывать противника, наносить удары там, где он не ждёт, наступать. Но лично воевать стоял запрет от Сталина. Ты командующий? Вот и командуй. Я и командовал. Кстати, довёл свой личный счёт, пока был в авиации, до двадцати двух. Третья Звезда Героя капнула на грудь. Была и четвёртая под конец войны. А пока ехал на неприметном «Опеле», всё возвращался мыслями к попыткам ареста. Знаете, а ведь не ко мне одному вот так приходят. В основном прославленные полководцы были. Похоже на зачистку элиты властью. Я выясню.

Знаете, по этой войне, я скажу так. Управлять войсками конечно интересно, но понял одно, разобрался в себе, что я больше контактный боец. Мне важно самому бить врага, видеть, как поражаю его. Однако, на это со всех сторон стояли запреты. Как в клетке был. Отдушиной были воздушные бои, в которых я участвовал. Я своё соединение довёл до идеала. Хорошо пополнил самолётами, часто выводил полки на ротацию, одни отдыхали, приходя в себя, технику приводили в порядок, пополнение получали, другие воевали. Были возможности для ротации, и я делал это. Да ещё у меня пытались забрать полки, выдать другие. Не давал. Именно усилиями моей армии кольцо блокады так и не замкнулось. Я даже второй бомбардировочный полк пополнил «СБ», две эскадрильи, и третья на «Ар-2», нашёл их полтора десятка. И управляя ночами, двумя полками, вбивал в землю немцев. Все силы бросил в основном на запад, сдерживая противника, несли те потери от ударов сумасшедшие. И сбил всё же наступательный порыв. Встали в оборону, тем более осень, дожди и слякоть. Я неделю дал полкам отдохнуть, на ремонт, а там занялся финнами. Кстати, обратился к инженерам оборонных заводов в Ленинграде, и попросил сделать решетчатые панели, накидав на бумаге как они выглядеть должны, и даже когда грязь пошла, мои полевые аэродромы работали, истребители и штурмовики взлетали с этих панелей, стыкованные во взлётные полосы. Правда, успели сделать всего две, но нам и этого хватило. Этими панелями очень заинтересовались в верхах, и заводы начали клепать для других частей. Им их в план включили. А мне, как автору идеи, неожиданно за неё Сталинская премия капнула. Второй категории. Слякоть не только у нас была. Зимой я вбивал финнов в землю, ковровые бомбардировки. Те в крупных налётах на Ленинград тоже участвовали. Вот и я ковровой бомбардировкой сразу двух полков, прошёлся по центру Хельсинки, сплошные пожары внизу. Око за око. Мне правда за тот налёт влетело, по гражданским скидывал, запретили повторять подобное, тем более финны шум подняли за варварские методы ведения войны, но я уже точечно работал, поразив личный дом и резиденцию президента. Он там с семьёй и погиб в развалинах. Андреев навёл на цели, он за это Героя потом получил.

Флот Финляндии потопил. Конечно финны сопротивлялись, даже авиацию свою задействовали, те остатки что были. Да, прежде чем работать сначала я выявил все их аэродромы и уничтожил, старался поразить именно личный состав, уничтожать, уже потом по целям у них в тылах работал. Так что зима вышла насыщенная. Часто летал на ночную разведку, приносил свежую информацию в штаб фронта, и водил бомбардировщики. Да, днём управлял соединением не я, а группа командиров, куда входило два генерала. Ночью уже управление на мне. Рабочая схема, я ещё на своей бывшей дивизии это отработал. И тут одна дивизия и пять полков получили наименования гвардейские, было за что давать. Две отдельные эскадрильи охотников переформировал в полки. Истребители пошли с заводов новые, было чем пополнять. Два ордена успел получить до весны сорок второго, «Боевик» и «Ленина», участвуя в отражения налётов на своём «ЛаГГе», хорошая машина, чего её хают? Сбил троих. Внесли в учётную карточку. Чуть позже ещё одного заземлил, бомбардировщик «Лось», финские ВВС. А тут мне бросили вызов. Немцы вышли на связь, и лучший их ас, предложил подраться, один на один, над передовой. Прикрытие в стороне будет находится. Бой без правил, но без подлянок вроде засад или зениток. И я согласился. До того, как из Москвы запрет пришёл. Доложили уже. Бой был жаркий, этот полковник, действительно серьёзный специалист, и машина у него явно не серийная, доработанная. Когда я вернулся на аэродром, пришлось на брюхо садиться, изрешечена, система выпуска шасси не работала. Однако, победа была за мной, тот опускался на парашюте. Выпрыгнул, из горевшей машины. Ветер дул в их сторону, так что избежал плена. И знаете, как поветрие, мне начали кидать вызовы, разные асы, а для меня такая отдушина, это как глоток живительной воды. Тот полковник второй раз вызов кинул, через месяц после первого, погиб в этот раз. Однажды, даже сам предложил сразу двум парам против меня одного выйти. Не отказались. Я хотел проверить себя, тренировался же. Трёх сбил, один ушёл с дымами. Но и мой самолёт рухнул в снег у нас в тылу у передовой. Сам цел, но машина в хлам. Восстановлению не подлежала. Посчитали что ничья. Ну не знаю, я троих сбил. Мне запрещали участвовать, а я участвовал. Ещё дважды будучи командующим фронтом, пока Сталин лично не запретил. Знал уже, что многие приказы из Генштаба я просто игнорирую.

Кстати, среди тех, кто бросал вызов, было и двое финских лётчиков. Забавно, один вышел на меня на трофейном «ЛаГГ-3». Этот погиб. Однако такая рулетка видимо доставляла немало удовольствия не только мне, но и немцам, вызовы не прекращались. Но после запрета от Сталина, я сначала в газетах это дал, и когда новый вызов был, мой переводчик по рации пояснил, причину отказа. Не обиделись, поняли, что такой запрет не обойти. Хотя сбить меня была мечта многих вражеских лётчиков. Так что к тому моменту у меня уже было двадцать два сбитых, да подтверждённых, при множестве глаз происходило. Вот так бои и шли. До Москвы немцы не дошли, на Ржеве застряли, на подступах к Калинину. Крым взяли, до Кавказа так и не дошли, ну а дальше уже мы их погнали. За штурвалом я не сидел до конца войны, под охраной был постоянно, меня возили. Как под конвоем всё. Да конвой и был, я его так и называл, под смешки штабных. Так что нет, управлять войсками было интересно, но не особо радовало. Я лётчик, и мне с сорок второго подрезали крылья, какие уж тут хорошие воспоминания? После окончания войны, Парада Победы на Красной площади, я управлял группировкой войск во Франции, почти год, пока наконец не получил разрешение на отставку. Войны с бывшими союзниками так не случилось, как многие опасались из наших. А вот две ядерные бомбы на Японию, это было. Так долго не давали, а я закидывал Генштаб рапортами. Всё же смог получить что хотел. Ну а тут такое, арест. Выясню откуда ветер дует.

А пока по улочкам Москвы крутился, продолжил вспоминать. Аурное хранилище уже накачалось на восемнадцать тонн, с мелочью. Много что там держал. Свободного много, трофеев мало добыл, медальон тоже почти пустой. Я вот после выхода в отставку, получив пенсию уровня маршала, собирался провести до лета время с семьёй, а потом за границу. Добывать нужное. Голодно в Москве и всё дефицит. Страна восстанавливалась после войны, продуктовые талоны действовали. И начну с финнов. Слишком легко те соскочили, став нам союзниками. В сорок третьем, осенью, подписали перемирие. А тут первый арест, пятеро было, двое ещё держали меня на прицеле. Видимо знали, как я в сорок первом такую же группу уничтожил. Дал себя взять и касаниями убрал в медальон, потом также позволил себя арестовать второй группе, и снова в медальон. Ну а дальше знаете, рота прибыла. Всё это было в течении двух суток проведено, кто-то спешил с моим арестом. Так вот, аурное хранилище, медальон, они пустые, и буду добывать, но позже. А так у нас с Ириной родилась дочка в сорок втором, а в сорок четвёртом ещё один сын. Четверо у меня уже. Майя, так звали любовницу, уверен, что не настоящее имя, отработала своё прям отлично, и перед отставкой я её отпустил во Франции. Устроил даже, обеспечив. Заслужила. Ну и всё. Общие потери в войне подсчитываются, но около двадцати миллионов точно есть. Да уж, война проклятущая, надеюсь в следующих перерождениях будет попроще, чем сейчас. Груз ответственности давил на плечи.

Ладно, пока не об этом. Выкрал я Абакумова на лестничной площадке дома где он жил. Привезли с Лубянки. Дом под охраной, но я сканером нашёл возможность проникнуть незаметно, и касанием со спины, он меня не видел, убрал его в аурное хранилище. Тем же путём и покинул здание, и уехал за город, в лес. Тут не везде снег сошёл, апрель же ещё, так что развёл костёр, нашёл сухое дерево, достал Абакумова, вырубив и связав, приготовив всё для допроса. И приведя в сознание, сначала ноги в костёр сунул, очень я был зол на него, а потом выдернув кляп, серьёзно допросил. Да он визжал как поросёнок, сразу всё выложил. Боль терпеть не умел. Да личная месть это. Сталин приболел, вот тот и решил воспользоваться ситуацией, подпись под признанием вины, сейчас железные доказательства. Меня бы «убедили» подписать. Да, во время войны мы не раз входили в конфронтацию. Выдёргивал своих людей из кровавых лап его мясников, один раз Андреев был, сильно не любил тот меня. По остальным военачальникам, о которых я слышал, где от Сталина приказ был, где также личная месть. Пользовался гад своим положением в личных целях. Вот так и держал головой в костре пока дёргаться не перестал. Говорил же, что зол был. Вот и повторюсь. Так что тот получил всё что заслуживал. И да, последствий не будет, тот уже всё подчистил. Не мой зад, а свой прикрывал. Решил затаиться на время. Тело пока в аурное хранилище, избавлюсь на территории Финляндии, заодно подкинув им проблем. Как будто их это работа. Пока же на личной «эмке», да, я её сохранил, в отличном состоянии, заехал на квартиру, и принял душ, сменив одежду, а то воняла горелым. Достал родных и горничную. Сообщив что вывез с дачи сюда. Так что разошлись по своим комнатам, ужин стали готовить.

К слову, недолго мне квартирой владеть, я уже не действующий военный, скорее всего скоро отожмут, намёки были. А пока решил прокатиться к Жукову. Он в сорок третьем ногу потерял, сейчас на даче должен быть. Мы общались, приятельствовали, не смотря на разницу в возрасте. У него много связей, надеюсь бригаду подскажет для ремонта дачи. А дальше буду жить, меч над головой убрал, и ничего не мешало. А лет через двадцать сменю личность, Шевченко официально умрёт, а я, изменив внешность и омолодившись, буду жить дальше, такие вот планы.

***

Приходить в себя было тяжело, но я смог это сделать. Кто-то приподнял мне голову и дал напиться. Воду я пил жадно, новое тело явно страдало от обезвоживания. Подняв веки, я зажмурился, солнце било прямо в глаза. Тут Солнце заслонил чей-то силуэт и прищуривавшись, я рассмотрел незнакомца. Хм, в красноармейской форме, со споротыми знаками различия. В пилотке звёздочки нет. На вороте ещё видны следы и обрывки ниток, недавно, и скорее всего даже оторвали петлицы. Думать было тяжело, но сразу предположил, что это лагерь для военнопленных. Всё тело болело, голова. Но не контузия, слышу хорошо, как и гул голосов вокруг, поэтому и предположил, что лагерь.

- Где я? Как меня зовут?

- Что, ничего не помнишь?

- Вообще ничего.

- Ну судя по знакам различия ты сержант. Молодой совсем лётчик.

- Лётчик?

- Истребитель, - подтвердил неизвестный. - Да ты у нас на глазах сбил «мессер», на своей «чайке», а другие тебя сожгли. Прям над нашим лагерем бой шёл, прыгнул с парашютом. А тут тебя охрана наша встретила. Долго били. Их лётчик погиб. Потом сюда затащили, а сегодня вот очнулся. Так что только по петлицам вижу, что сержант, а кто ты, не знаю.

- А день какой? Где мы?

- Да уже двадцать пятое июня. А лагерь наш в поле, рядом с городом Кобрин. Надо объяснять где Кобрин?

- Белоруссия вроде.

- Верно. Вот мы между Брестом и Кобрином. Погоди, там насчёт тебя один лётчик интересовался, капитан вроде. Сейчас позову, раз очнулся. Может знает тебя. Это он мне приказал за тобой приглядывать.

- Воды бы.

- С водой у нас беда, уж извини, что было, уже дал. Вечером ещё раздача будет, попробую набрать.

- А вы кто?

Мужчине было лет сорок, но форма красноармейская, сидит справно, на мобилизованного тот не похож. Скорее всего из кадровых, и тот подтвердил мои предположения.

- Ротный старшина я. Лавкин фамилия. Всё жди давай.

Старшина ушёл, я лёг на бок, со стонами, вроде тело не сильно травмировано, и стал вспоминать прошлую жизнь. Надо сказать, вспомнить было чего. Насколько мне не понравилось время пока шла война, и настолько я был счастлив в послевоенной жизни проживать. Жаль погиб через тридцать шесть лет. Уже и личность сменил. Бывший маршал Шевченко официально погиб, тело кремировали, как он и хотел. А я проживал в США, уехал туда, просто изучал как там живут. Года три, потом купил яхту, и путешествовал, посетил почти все страны. Мне такая жизнь очень нравилась. Погиб банально, в шторм разбило яхту о скалы. Мыс Доброй Надежды. Рискнул там пройти. У меня парусно-моторная яхта, но не повезло. Что по тому как я воевал. Почему не рад был, поясню. В принципе, я всем доволен, глупо отрицать очевидное, маршал Победы, сплошные почести, приглашения посетить разные организации или школы, много общественной работы. В основном зимой. Летом меня в Союзе не было, хотя официально я уходил на долгую рыбалку. Детей вырастил, жену богатой вдовой оставил. Шесть детей у нас, почему бы и не сменить личность? Долг Владимиру отдал, что занял его тело, дальше жил для себя. Наложницы разные были. Две последних со мной и погибли, в аурном хранилище находились на тот момент. Так вот, всё отлично было по началу, пока я не принял ВВС Ленинградского фронта. Там случай был, я финнов сильно достал, и по мне диверсанты работали, если бы не личная защита, достали бы. Мне снова прислали охрану, специалисты высшего класса. Я не смог отказаться, даже летал в Москву, личный приказ Сталина. Он меня очень ценил и не хотел потерять. Ладно они, но за мной присматривали со стороны. Контрразведка работала. Если бы не сканер, и не понял бы. То есть, по сути меня лишили радости жизни, оторваться от души на этой войне.

То, что я вызовы на воздушный бой принимал, отдушина, и то запретили. Да всё, заперли меня как в клетке. И ничего, совсем ничего не изменилось, когда командующим фронта стал. Только охрана больше, и всё. Немцев бить нравилось, но такой присмотр, действовал на нервы. А я на это очень чувствительный. Дважды по краю прошёлся, чуть не сбежал и не сменил личность. Внешнее наблюдение так и не снимали до конца войны, я постоянно был под присмотром. Я конечно пытался дёргаться, считалось что у меня крутой характер, препятствий не вижу, всё сношу. Но вот так. А я свободолюбивая личность. Когда меня выгнали из армии, в первой жизни, устроился на станции у Артёма Райнова, вот тогда я и оценил, что такое свобода и жил полной жизнью. Ну, когда траур по погибшей семье прошёл. Думаю, вы понимаете, что для меня такой контроль, для моего психологического состояния, это очень тяжело. Держался, и довоевал из чистого упрямства, но радость была только когда в отставку вышел. Остальное всё обрыдло. А вот послевоенная жизнь, там всё отлично, ну просто смаковал её. Если бы не известность, по улицам пройти нельзя, узнают, вечерами с Ириной гулял, когда темнело, ещё больше бы радовался. Поэтому я не особо расстроился, что на перерождение ушёл. В планах было пожить подольше, но раз судьба так повернула нить моей судьбы, то чего печалится? Больше удивляет, что снова в лётчика попал, да молодого. Отчего даже рад, что не в генерала. Надеюсь тут до того беспредела, что в прошлой жизни был, не дойдёт. Жду, когда хранилище запустится, двое суток. С тонну для начала откроется, дальше кач.

Успел всё обдумать, когда Солнце снова заслонили, я открыл глаза и рассмотрел троих, двое в командирской форме, внимательно вглядывались в моё лицо, и знакомый старшина, что раннее за мной ухаживал.

- Нет, не узнаю, - сказал один из пленных командиров, тот что светловолосый, по старше. - Не из моего полка.

- И не из моего тоже. Да и не было у нас «чаек». Надо других лётчиков сюда направить, может кто узнает беспамятного? - сказал второй. - Ладно сержант, лежи, время лечит, восстановишься.

Те ушли, а старшина рядом присел, да так, чтобы тень от него падала мне на лицо. Действительно легче стало. За следующий час, около меня побывало порядка десятка лётчиков, лагерь был крупный, огороженный в открытом поле. На пять тысяч. А узнал меня молодой старший сержант, из свежей колонны пленных, что привели. Тоже лётчик-истребитель. Уже под вечер подошёл, когда услышал про беспамятного, и сходу опознал, не смотря на синяки и чуть опухшее от избиения лицо:

- Так это Антонов, лётчик из нашей эскадрильи. Правый ведомый в первом звене. Только в этом году из училища. Мы из разных звеньев. А жили на соседних койках в казарме.

- А что за часть? - спросил я.

- Сто Двадцать Третий ИАП, Десятая смешанная авиадивизия. Тоже не помнишь? - присаживаясь рядом, спросил тот.

- Не помню. Расскажи, что знаешь обо мне. Может что вспомнится?

Тот меня сходу порадовал, сообщив, что Саня Антонов сирота. У Шевченко было множество родственников, проходу от них не было, то одного пристрой куда, то другого. В общем, тяжело было. Поэтому новость для меня действительно прекрасная. И не женат. Вообще красота. А так тот из Киева. Там же закончил аэроклуб и сразу поступил в военное лётное училище в Ейске, которое и закончил в этом году, прибыв в полк шестого июня. Вошёл во вторую эскадрилью, правым ведомым. Всего два тренировочных вылета, даже по конусу пострелял. Повезло, как раз стрельбы были. Да в принципе всё. Тут война началась, активные бои, немало техники потеряли на земле от ударов с воздуха. В полку осталось пятнадцать машин, перебазировались под Пинск, и две «чайки» отправили на разведку к Бресту, вылетели командир звена лейтенант Панин, и сержант Антонов, в прикрытие. Что произошло, уже не известно, но драпал Саня, судя по направлению полёта летел к Пинску, очень шустро. Однако немцы нагнали, и завязался бой. Я думал Саша сбил его в бою, а он таранил «мессер», скорее всего боезапас потрачен был. Ну а дальше известно. Вот такая история. Закончил рассказ, уже когда стемнело. Сам сержант попал в плен, когда его с группой техников отправили за подбитой машиной, эвакуировать. Безлошадных лётчиков было много, на всех машин не хватало, вот и находили дело. А тут комполка с воздуха приметил стоявший в поле «ишачок», явно сел на вынужденную, и послали «Зис». Даже не доехали, попались группе мотоциклистов. Мы так вместе и устроились, поговорить не вышло, вскоре меня вырубило. Поел вечером две моркови сырой, два зуба шаталось, но к счастью не выбили, поесть смог. И воды попил, старшина принёс. На этом и уснул, как в чёрную яму рухнул.

Утром, когда на завтрак выдали еду, также сырые овощи и воду, на телегах привезли и кучами вывалили. Нам повезло получить капусты, и в котелок воды. Также подозвали медика, уставший парень меня осмотрел, пришлось раздеться, ощупал, и определил две трещины в рёбрах, возможно трещина в левой ноги, ниже колена, и избит, ушибы мягких тканей. Били конечно Саню долго, голове досталось, что видимо и помогло меня заселить в его тело, но в принципе ничего критического, всё само восстановиться. Нужен лишь покой и хорошее питание. Не такое как тут в лагере, с ним быстрее загнёшься. Кстати, в обед давали похлёбку на брюкве. Мне тоже немного досталось. Только после обеда, многих вывели из лагеря, колонна большая получилось, и увели. Меня как пострадавшего, и других раненых, оставили. Я кстати гимнастёрку ранее скинул, чтобы снова не побили, опознав. Обезличил себя. Так что вечером, сильно хромая, сам ходил на раздачу к воротам. Получил воду, просто дали напиться из черпака, ёмкости у меня не было, и выдали варёной картошки. По две штуки на руки. Так что жуя, есть очень хотелось, да и для восстановления травм нужно, вернулся. Там вскоре уснул, когда стемнело. Жду, что я ещё скажу? Немцы вон вышки ставят, топоры только и стучат, лагерь похоже долго собираются использовать, уже наладили прожектора, это они быстро, сбежать сложно, тем более мне травмированному. Поэтому я лежал на вытоптанной траве и строил планы. Будет хранилище, уже шанс сбежать есть. Да выйду к охране, немецким владею в совершенстве, скажу, что их агент, там уже за территорией, убирая в хранилище тех, кто рядом, достаю и вырубаю. Переодеваюсь и под видом немецкого солдата ухожу. Желательно всё вечером перед темнотой провернуть, чтобы она скрыла.

На самом деле с побегом я особо проблем не видел. Ничего сложного. Планы в основном строил что дальше делать. А я отлично помнил про ящики с истребителями «Як-1». Помнится, их там двадцать восемь было. Поверьте, иметь, в запасе такие машины дорогого стоит. Тонна в хранилище, самолёт в полной загрузке почти три тонны, но там в ящиках, разобранный, можно убирать по ящику и уносить. Спрятать в надёжном месте. Забавно, но у меня такое надёжное место было, и совсем рядом с Минском. В девяти километрах, в лесу. А мой фронт наступал там и Минск брал. Мощный бункер. Наши сделали, сто процентов, и видимо все, кто о нём знал, были мертвы, я и после войны заглядывал пару раз, пыль и никаких следов. Правда, он пустой, в три уровня, оснащения не завезли, но это даже хорошо, ящики там встанут. Чёрт, да там ящики и для сотни истребителей встанут. Жаль собранные, целые не убрать в хранилище будет. Тоже бы туда убрал. Ладно, спёр всё у станции, придётся побегать, и уберу в бункер, снова закрыв его. Там замаскировано всё, но как открыть я знаю. После этого к Бресту. Для начала Майю в наложницы, эта секс-бомба и мёртвого заведёт, и потом набрать припасов. Ну и вспомнив про награды в шкафу, думаю и их прихватить. Пару недель на излечение, восстановлю какой истребитель и на нём до наших доберусь. Дальше проверки, уверен, что они будут, про плен сообщу, смысла скрывать не вижу, потерю памяти изображу. Ну а дальше как судьба повернётся, буду воевать. Вот такие планы. А самолёты пригодятся. Между прочим, это серьёзное платёжное средство в первый год войны, за пяток таких истребителей можно многое получить. Так что пусть хранятся, найду куда пристроить. Да скорее всего сам же на них и буду летать, по мере того как потеряю очередной «як». Правда, без личной защиты, опасно всё, но Госпожа Удача при мне, и я на неё надеюсь. Вот такие планы.

Вот так и этот день пролетел, а я ждал обеда следующего, там откроется хранилище. Обед прошёл, и ничего, к вечеру время, уже нервничал, и нет его. Хранилище так и не запустилось. А в голове табун мыслей бегал. Как так? А я вспоминал слова Мика, что хранилища в конфликт не войдут, плетения амулета-жука сильнее и задавит те, что простейшие, оно развернётся. Вот тебе и эксперимент, проведённый надо мной. Рискнул и проиграл, задавили друг друга эти свёрнутые хранилища, вот что обидно. Лишился немалой ценности. Аж слеза в уголках глаз выступила. Тогда и ждать смысла нет, нужно валить. На этой кормёжке я ещё больше слабею, за каждый пропущенный день теряю шанс на побег. На третий день, к обеду также пустота, поэтому под вечер, я поднялся, и хромая, держась за бок, рёбра ныли, к воротам. Ужин уже был. Всего одна брюква досталась, уже съел, варёная, и вот подошёл к выходу.

- Господин унтер, - обратился сидевшему на стуле солдату, тот себя в службе явно не ограничивал. - Я имею важную информацию, хочу её сообщить.

Тот покривился. Охрану, в отличии от нас, сегодня кормили рагу с мясом, ковырялся спичкой в зубах и не хотя отвлёкся, посмотрев на меня. Говорил я на чистом немецком, берлинское произношение, я там жил полгода. Берлин полностью на нашей стороне был, в зону оккупации союзников не входил. Вот так изучив меня, тот также не хотя встал, и подозвав одного из солдат, тут двое из патруля вокруг лагеря вернулись, и велел меня выпустить. Не отказал, это хорошо, ну и повёл к палаткам. Одна штабной была. Лагерь явно планировали на лето, к зиме его ликвидируют, поэтому немцы себя не утруждали постройками зданий, жили в палатках, дымилось шесть полевых кухонь. А лагерь снова заполнялся, колонн по две-три приводили в день, вот и готовили разную бурду. Ну и себе. Иногда от мясного духа, когда ветер на нас дул, аж скулы сводило, так хотелось. Слюнями исходили. А тут на травяной диете точно загнёмся. В палатке что-то писал молодой лейтенант. Начальник лагеря капитан, я его издали видел, с травмированной рукой, не гнулась, а это видимо зам, на дежурстве. Вот когда унтер меня завёл в палатку, даже заранее докладывать не стал, то лейтенант поднял голову, с интересом нас изучая голубыми и несколько водянистыми глазами, сам тот рыжим был, и унтер сообщил:

- Этот русский что-то хочет важное сообщить, герр лейтенант.

- Знает немецкий?

- И очень хорошо, - подтвердил тот и повернула ко мне. - Говори, что там хотел. Если обманул, мои ребята с тобой повеселятся.

- Бункер у Минска, для высшего политического состава республики, - сказал я, что первым в голову пришло, анализируя ситуацию на возможности побега. - Если Минск захватят, партизанское движение будут организовывать. Я в бункере был, в охрану должен был войти.

Шансы были не велики, солдат снаружи ждёт, тут сержант и лейтенант, до которого метра три, ещё и стол между нами. Поэтому решил заговорить зубы, может куда в другое место отправят и там будет шанс для побега. Тут его, честно скажу, не очень много.

- НКВД? - спросил лейтенант, что с интересом меня слушал.

- Нет. Минский гарнизон, тут сопровождал важного командира, бомба рядом упала, вон весь в синяках, и вот в плен попал.

- Да врёт он, - с ленцой в голосе сказал унтер. - Я его ещё у ворот узнал. Думал скинул френч и его не опознают. Это тот лётчик, что нашего сбил над лагерем. Мы его потом отделали, отсюда и синяки.

- Вон оно как? - лейтенант с интересом меня стал рассматривать. - Меня тогда не было, не видел.