Пацифист

- Да, очнулся в теле генерала, за три недели до начала этой войны. Второй раз в теле сержанта Антонова, забитого до полусмерти, в лагере военнопленных под Кобрином. Дальше выживал, используя свой огромный опыт и знания.

- И кто вы?

- В первой жизни, я её называю изначальной, был кадровым военным, последняя должность командующий авиакрылом. Капитан второго ранга. На авианесущем космическом крейсере «Князь Вандал». Был вынужден оставить службу, или бы статья и тюрьма. На меня пытались повесить вину за действо, что совершил сынок высокопоставленного офицера. Дальше жил, семья, пока космическую станцию на которой проживал, не взорвали диверсанты. Так и произошло первое переселение.

- В кого? Что за генерал?

- Генерал-майор Шевченко, Владимир Илларионович. Помогла автоавария, в которую он попал. Скрыв, что я ничего про него не знаю, принял командование Шестнадцатой смешанной авиадивизией, и зная время начала войны, доложил лично Сталину, когда она начнётся. Якобы информация получена агентурным путём. Не особо поверили, но войска готовить начали. Не сильно помогло. Впрочем, первый воздушный удар моя дивизия встретила просто отлично, из шестидесяти бомбардировщиков, что летели бомбить аэродромы моих полков, вернулись обратно три самолёта, остальные были сбиты. Там и самих немцев бомбили на их аэродромах. В августе был ранен, лечился в кремлёвской больнице, там получил звание генерал-лейтенанта, и направлен на Ленинградский фронт, что недавно образовали, командующим ВВС. Чуть позже соединения были преобразованы в Седьмую воздушную армию. А там в апреле сорок второго на две недели заменил командующего фронтом, и оп-па, Сталин сделал хитрый финт, назначил меня командующим, да ещё охрану личную ко мне направил, охраняли меня. А я этого жуть как не люблю. Чувствителен к чужим взглядам, постоянно чувствовал, как сверлят мне спину охранники. Я понимаю их важность, прикрыли, когда немцы пытались меня ликвидировать, налёт на штаб финских диверсантов в нашей форме отбили, но это невыносимо. Дважды чуть не утёк, думал сменю личность буду воевать как простой боец. Держался из последних сил, но сменил шесть фронтов, и командуя Вторым Белорусским фронтом, в феврале сорок пятого взял Париж. Берлин в то время был осаждён. Немцы капитулировали, Гитлер застрелился. Я как один из маршалов, четырежды Герой, был выбран командующим парада Победы, получив титул маршала Победы. Армию я не люблю, последствия подставы в изначальной жизни, с трудом, но смог выйти в отставку через год после окончания войны. Дальше жил, спокойно себе жил. В пятьдесят третьем, Сталина убили, а отравили, под видом инсульта. И к телу двое суток охрана, её специально заменили заговорщики, сразу как расстреляли Власика, якобы за измену, не подпускали. Я не сразу узнал, заметил движения солдат вокруг дачи, решил, что снова попытка ареста, было у меня такое, я потому Сталина и недолюбливаю, родных в подвал, и стал вызывать знакомых и друзей. Тебя уже арестовали, главного диверсанта Сталина, твой неофициальный титул. Убирали всех, кто мог им помешать. Берия был на Дальнем Востоке, срочно вылетел, но поздно, самолёт его сбили. Ну и я, пользуясь привилегиями, что у меня остались, пытался поднять войска. Спецсвязь не так и просто заглушить. Не дали. Меня брала рота осназа, слишком крепкие бойцы, а оружия на даче было достаточно. Полчаса вёл бой, взвод точно положил. Отбивался и гранатами. Снайпер думаю снял, почуял онемение на переносице и темнота. Очнулся в теле сержанта Антонова. Вот такая история… не самая приятная. Хотя жизнью Шевченко я был доволен, в наследство жена Ирина и двое детей, так я ей ещё четверых настрогал. Хотя та вообще не в моём вкусе. В память о Владимире жил с ней. Результаты, потери нашей стороны в людях, двадцать миллионов, убитых и пропавших без вести, а не двадцать семь как в изначальной истории было. Ленинград немцы и финны в осаду не взяли, моя армия не дала, мы бомбили всё что движется, особенно ночные налёты немцев в панику вгоняли. Сам водил, я тогда видел всё отлично ночью, целый полк «СБ» отрабатывал пехотный полк на ночной стоянке. Там мало кто выживал. Так что миллиона жителей, умерших от голода в Ленинграде, не было.

- Почему же вы к Сталину?..

- Для начала. Кто меня к нему пустит? И второе, ты знаешь почему не пошёл.

Тот несколько секунд сидел без движения, явно анализируя наш разговор, потом кивнул:

- Непереносимость чужих взглядов. Не хотите повторения.

- Именно так. Твои соглядатаи довели меня, решил уходить. Ну а эта информация тебе на память, оставлю хоть что-то. Буду воевать простым стрелком. Или вообще покину Союз, в тихое место переберусь. Хватит с меня этой войны. Или скорее всего буду в тылу у немцев диверсии устраивать, потому как если сбегу, потом совесть мучить будет. А война закончится, дороги на все четыре стороны свободны, вот и выберу ту, что по душе.

- А со мной как познакомились?

- В августе, сорок первого. Скучно в больнице лежать было, вот я разработал операцию. Проблема с нехваткой самолётов уже остро стояла, а немцы, окружив Минск, немало ценного захватили. Даже истребители в ящиках. Тебя привлёк, своих людей. Я у себя в дивизии службу АСС организовал, по сути осназ, задача спасение сбитых лётчиков. У них своя авиация, задач немало. Ночами ракетами наводят на цели, подсвечивают, когда бомбардировщики работают. Так что разработали операцию и вылетели. Успели за сутки немало сделать, так меня обратно дёрнули, командованию, и лично Сталину, сильно не понравилось моё своеволие. В больнице, до конца лечения, заперли, с запретом покидать территорию. Ну а дальше принял ВВС Ленинградского фронта и пополнил полки почти двумя сотнями самолётов, что мои люди добыли в Белоруссии. Так что неплохо вышло. Так и познакомились, а за войну часто решали совместные дела, там и сдружились.

- Ладно, допустим всё так и было, но ведь ты кладезь информации, такие объёмы. Это преступно, что ты держишь их в себе.

- Вот не нужно давить. Эту войну мы выгрызаем, дальше конечно не всё так радужно, но в принципе справитесь. Советский Союз развалится в девяносто третьем. Коммунисты и развалят. И не сравнивай их с теми, что сейчас у руля стоят. Там те, кто скурвился. Все лучшие погибают на фронтах, остаются крысы в тылу. Они по своим законам и детей вырастили, а те пришли во власть.

- А место командующего фронтом? У тебя же колоссальный опыт.

- Я свой срок отмотал, хочешь на меня новый повесить? Нет уж. Лучше уж действительно по тылам противника поработаю.

- Понял тебя. Что насчёт личной встречи с товарищем Сталиным?

- Забудь. У меня к нему много претензий, могу и в лицо их высказать. Я уже назвал его политической шлюхой, в прошлой жизни, меня конечно под домашний арест отправили, на год, но всё равно не сдержусь.

- Объясни.

- Объяснить? Знаешь такой анекдот? Посетила одна семья родственников, день рождения. На следующий день к ним эти родственники пришли. Мол, вы у нас были, и ложечка пропала. Больше не приходите. А те им, мы не брали вашу ложечку. Ложечку мы уже нашли, но осадочек остался. Вот и у меня осадочек остался. После войны, его человек, Абакумов, он возглавлял МГБ, реорганизованное НКВД, пытался меня арестовать. Две группы. Думали я добровольно дам себе наручники надеть и в машину их сяду. Их тела тихо прикопали. Потом роту осназа, из дивизии Дзержинского. Отбился, вся рота там и осталась. Тогда я уже сам нашёл того, кто ко мне бойцов отправил. Допросил подранков, прежде чем добить. Тут я чисто работаю живых не оставляю, сами ко мне пришли. Абакумов отдал приказ. Я смог его выкрасть из-под носа охраны и в лесу допросил. Костёр, угли, классика. Пока ноги обугливались на углях, тот и пояснил что это его личная месть. За время войны постоянно я не давал ему работать. Как будто я это знал. Абакумов командовал всеми Особыми отделами. Если моих людей арестовывали, я просто забирал их, да ещё люлей особистам раздавал. Не давал случиться подлости в сторону моих людей, когда выбивают признания у невиновных, а это излюбленная манера работы Абакумова, он и своих людей так заставлял работать. Главное результат. Только он личный человек Сталина. Понятно, что тут Сталин не причём, но осадочек остался. Ещё причина, когда мы начали гнать немцев, уже границу Польши перешли, Румыния и Финляндия заявили о выходе из войны, а потом объявили себя нашими союзниками. И когда мы победили, потребовали свою долю контрибуции, как пострадавшие от немецкой оккупации. Пойти на такое могла только настоящая политическая шлюха. Я так Сталина и назвал. В лицо. Простили финнам всё, все уголовные дела о страшных преступлениях запретили продолжать. Как румыны живыми закапывали целые деревни, с детьми, как пытали, как карателями работали. Шлюха он и есть. Финны на захваченных территориях устроили геноцид, тех кого признали своими, оставили, остальных под нож. Десятки тысяч мирного населения. Полная зачистка. Просто убивали. И это простили. Шлюха усатая. А я не простил. Не их, не его. И какими бы благими намереньями он на это не пошёл, то что англичане-союзники давили, пофиг. Так что совсем даже не вариант мне с ним контакт держать. Я ему и в лицо плюнуть не постесняюсь. При этом я сталинист. Бывает и такое. Да, перед уходом скажу. В Татарии, выше по реке Кама, от города Чистополь, километров на двести, с другого берега где Елабуга, самое крупнейшее месторождение нефти в мире. Можно так за Кавказ не держатся. В Якутии алмазы, тоже серьёзное месторождение. На какой-то реке, забыл название. Это так, прощальный подарок.

- Ты не закончил, не сказал кто устроил переворот и захват власти.

- В теле Шевченко я не успел это узнать, раньше убили. А вот в исходной жизни, это были Хрущёв, он потом государство и возглавил, злобный карлик, что играл шута. Он же и подготовил всё для развала страны в будущем, рассорился со всеми союзниками. Особенно китайцами. Мразь редкостная. Потом Булганин и Маленков. Помогал им Жуков, в изначальной жизни именно он был маршалом Победы. В истории жизни генерала Шевченко потерял ногу в сорок третьем. Мы с ним дружили. Вот только зная историю, когда был генералом Шевченко, я всех троих тихо устранил. Странно что в пятьдесят третьем, и снова переворот. Схоже всё с изначальной жизнью, и в теле генерала. Это меня до сих пор удивляет. И там, и там отравление под видом инсульта. Вот такие дела. И если в изначальной жизни тебя на пятнадцать лет в психушку, ты имитировал приступы, потом вышел старый, травмированный, после двух инфарктов, один глаз отказал и тихо скончался в девяносто пятом, то в истории жизни Шевченко тебя убили. Тем более я сильно изменил историю, пока генералом и маршалом был, с изначальной историей совпадений не так и много. Лучше с изначальной и ориентироваться, тут совпадения с этой историей, где мы сейчас, практически полные.

- Написать историю этой войны и последующей послевоенной поры, я могу попросить вас об этом? Моя личная просьба. По старой памяти.

- Мой друг, Павел, остался в том мире. Мы с тобой не друзья, не нужно давить с этой стороны. Хотя, просьба вполне в тему, тем более историю свою знать нужно. Особенно будущего. Вот что, как напишу, выйду на радиста штаба ПВО столицы. Позывной Беркут-семь. Сообщу где забрать посылку.

- Спасибо за это, от чистого сердца говорю. И ещё, подумай всё же о встрече с товарищем Сталиным. Погоди, я закончу. Я понимаю насколько ты зол на того Сталина, из другого мира, но почему ты эту злость на нашего перекидываешь? Он этого ничего не совершал.

- Да? Пристыдил, молодец. Я подумаю, - вставая, показывая этим что разговор закончен, сказал я. - Кстати, группа захвата ваша на улице. Вы их тела занесите в тепло, замёрзнут же. Не лето снаружи.

Тот внимательно на меня посмотрел, и ничего не сказал, лишь молча кивнул. Я беспрепятственно покинул комнату, в коридоре никого, и на выход. Даже шинель не прихватил, так в одном френче и покинул здание. Вскоре скрывшись в метели. А через десять минут, мой самолёт поднимался в небо, такая непогода конечно тяжела для него, но я уходил на юг, надеюсь там полегче будет. Увидим. А вообще всё что я сделал было осознанно. Окончательно рубил хвосты чтобы не возвращаться. Да давно надо было уйти на вольные хлеба, и снова работать в тылу у противника големами. Причём, только против румын и финнов. И до того, как те перебегут к нам в союзники, я хочу проредить их, до такого состояния, чтобы солдат не осталось. Это было бы отлично. Вот и начну с румын.

***

Очнувшись, да как-то резко, голова побаливала, но я был в полном сознании. Мысленно пробежавшись по телу, понял, что попал в раненое или травмированное тело. Голова, правое плечо и нога. В отдалении, серьёзно так постреливали, работал пулемёт, опытным ухом определяя, что это были винтовки «Мосина», карабины «Маузер» и редко работал «Максим». Значит, снова та же война с немцами.

Додумать я не успел. Тут меня резко перевернули с живота на спину, да ещё ногой подтолкнули. Аж голова закружилась. Два немца, в обычной форме и амуниции Вермахта. Недалеко, пачкая небо чёрным дымом, догорал немецкий панцер. Аккуратно шевелясь, я сел, осматриваясь. А оказался я на разбитой гаубичной позиции, где в укрытиях стояли гаубицы, три «М-10», на прямой наводке. На дороге перед позицией с десяток немецких танков, разбитых в хлам. Всё завалено телами защитников. Видимо я попал в одного из них. Хм, синие бриджи на мне, значит, командир, на рукаве френча не вижу звезды. Не политработник. Пока же меня обыскали, ремень сняли с кобурой, документы забрали, заставив встать. С трудом смог, в ноге пулевое или осколок, но кость не задета, и материя галифе остановила кровь, и вот шатаясь, двинул куда показывали немцы. Знание их языка я не демонстрировал. В плен взяли, не совсем та новость что порадует, но пока сделать всё равно ничего не могу. Один отвёл к группе пленных, с полсотни сидели под охраной пятерых солдат и пулемётчика. Много раненых было. Там я сел, и стал осматривать раны. На ногу платок, нашёл в кармане, наложил повязку. Плечо травмировано, думаю синяк будет, не ранен. А вот на голове скользящая пулевая рана. Над правым ухом. Мне один боец помогал, френч снял, плечо аж в чёрном синяке. Тот и описывал что видел. Помог голову перевязать, порвал исподнюю рубаху для этого. Мою порвал. Дальше снова френч надел и стал ожидать, потирая плечо. Кстати, судя по френчу, я попал в старшего лейтенанта-артиллериста, да ещё с орденом «Красной Звезды». Снял его и незаметно убрал в сапог. Однако и сам расспрашивал где я и что происходит, говоря, что ничего не помню. Это Седьмая танковая дивизия, бои на дороге Вылковыск-Слоним шли, сегодня двадцать седьмое июня. И попал я в командира гаубичной батареи, Седьмого гаубичного полка, старшего лейтенанта Петрова. Боец из его батареи, механик-водитель тягача, Горохов, всё что знал и описывал. Заслон тут был, им Петров и командовал.

До конца пообщаться мы не успели, хотя боец на удивление много знал о своём командире. Вдруг усилилась стрельба, и у немцев, у двух повозок, куда те сносили оружие с позиции, встал разрыв. Да серьёзный, думаю пушка в семьдесят шесть миллиметров, не «сорокапятка» точно. Немцы забегали, залегли, а к нам приближался с тыла позиции, рёв танковых движков. Пленные расползались, чтобы под раздачу не попасть. Вскоре стреляя из пулемётов, совсем редко из пушек, появилось два «Т-26», и одна «тридцатьчетвёрка». Старая, начала войны. Я уже подполз к убитому солдату, и взяв его карабин, вёл огонь по немцам, подстрелив троих. Главное фельдфебеля, которому, как я видел, передали мои документы. Некоторые бойцы повторяли за мной, находили оружие и тоже стреляли по противнику. Впрочем, те тоже отвечали. А ремень с кобурой закинули во вторую повозку, заберу. Хорошо лошадь раненая билась на земле, не убежала. Два лёгких танка пошли дальше, постреливая, а около взвода стрелков брали в плен немцев. С десяток подняли руки. Я же, шатаясь, используя карабин как трость, дошёл до тела фельдфебеля. В вещевой сумке покопался, и забрал своё командирское удостоверение и партбилет. Кстати, в нём был письменный приказ на счёт заслона. Держаться до ночи. Потом взорвать орудия и уходить. Чем взрывать? Снарядов нет, ещё к обеду закончились. Из «тридцатьчетвёрки» выбрался танкист, подбежал ко мне, спрашивая:

- Петров, ты как?

В вороте комбеза я рассмотрел шпалы капитан, и не жарко ему в боевом отсеке машины? Впрочем, не стал мудрить, я прямо спросил:

- А вы кто?

- Не узнаешь меня?

- Товарищ старший лейтенант память потерял, я рассказывал даже как его зовут, - пояснил, тут же подскочивший Горохов.

Где только прятался? Только что рядом не было. Капитан же растерялся, сбив шлемофон на затылок, несколько секунд меня рассматривал, и потом мотнув головой сказал:

- Грузите раненых на танки, остальные пешим порядком за нами, мы отходим на новую позицию.

Тот стал командовать, я успел передать ему сумку с документами, прибежал командир стрелкового взвода, что пехотной поддержкой сопровождал танки. Я же, прихватив ранец фельдфебеля, фляжку его, успел из повозки забрать ремень с «ТТ», номер совпадал с тем, что в удостоверении было вписано, опоясался, кобуру над правой ягодицей и с Гороховым на позиции. Тот показал командный пункт, я там нашёл вещмешок с вещами Петрова. Его Антоном звали. Подобрал планшетку, ремешок через голову перекинул, полевой бинокль в чехле, его на грудь. Горохов нашёл фуражку, аккуратно надел и допрыгал до танков, те два лёгких возвращались, но мне место нашлось на «тридцатьчетвёрке». Вдали кого-то штурмовали шесть «Лаптёжников», там густые дымы подымались, а мы двинули в тыл, к своей дивизии. Кстати, просил капитана повредить орудия, и тот три снаряда потратил, бронебойными болванками по казённикам. Ещё и ворчал, что итак снарядов нет, одни бронебойные остались. Ну а там в движении, хотел поразмыслить, да не успел. Как-то быстро проехали передовую, а там и до медсанбата подкинули, всех раненых сюда. Там обработка, из ноги на живую осколок извлекли, почистили рану и забинтовали, шить не стали по моей просьбе. Рану на голове вот зашили, четыре шва, плечо осмотрели, мазью смазали и всё. Вердикт ясен, с амнезией и боевыми ранами, в госпиталь. Так что нас погрузили на повозки санитарного обоза, с десяток, реквизированных у населения, зачастую с хозяевами, и вот повезли в сторону Минска. Уже известно, что у нас по тылам шныряют моторизованные группы противника, скорее всего мы отрезаны, но всё равно послали, вдруг пропустят? Какие наивными были в это время. И вот сидя в телеге, так места меньше занимаю, и за воздухом наблюдение веду, ноги свесил, вещи рядом, я и размышлял, о том, как сюда попал.

Это произошло сознательно. Да я сам подставился под пулю, не покончил жизнь самоубийством, мне это претит, поэтому и подставился при бое с украинскими националистами в лесах у Львова. Это было летом сорок пятого, после окончания войны, и полтора года после того, как мелкий осколок от мины, попавший в спину, парализовал меня ниже спины. Да не хотел я жить калекой, вот и повёл бой с бандой, дальше дело случая. И повезло, меня убили. Вообще уйти на вольные хлеба, это было лучшее решение что я принял. Два года я бил финнов и румын, ох как это было здорово. Зимой по финнам работал, их стихия, летом по румынам. Просто смаковал это дело. Со Сталиным я не встречался, к весне сорок второго написал всё что помнил, вышел на радиста корпуса ПВО, передал координаты тайника. В Москве, в центре города он. Следил, приехали и изъяли. Написал и про бункер у Минска и про истребители внутри. Мало ли пригодятся? Ну и воевал. А тут финнов бил, один миномётный расчёт начал сыпать, да просто во все стороны, не понимая где противник. А я обычно пускал големов, сам занимал укрытие получше. Не помогло, получил осколок. Големов отлично за два года прокачал, пять штук уже шесть часов свободно использую. Впрочем, я и дальше продолжил бить, только вернул Эльзу в Хельсинки, заплатив, лекарского амулета нет, лечиться нечем. Чего их держать? Майю в Испанию, там устроилась. И так до сорок пятого, просто решил закончить до конца это дело. Финны запросили мира осенью сорок третьего, Румыны чуть дольше продержались, зимой, к Новому Году запросили мир. Наши им, только полная капитуляция, и те подписали. Я поработал, надавил так. Дальше работал по тылам немцев, по карателям, националистов прореживал, войска СС. Наши войну закончили в декабре сорок четвёртого. Да проредил големами порядка полутора миллиона солдат противника, не удивительно что быстрее шли.

Ладно, было и было, теперь мои планы по новому перерождению. А то тут столько событий после перерождения, времени нормально подумать и спланировать не было. Так вот, опыт в прошлом теле мне не просто понравился, а я от него в восторге. То, что осколок словил и парализовало, это было неприятностью, но я особо на этом не зацикливался. Война, всякое может быть. В общем, планы такие, подожду четыре дня, как оба хранилища запустятся, дальше пускаю кач и начинаю собирать нужное в личные запасы. За Эльзой в Хельсинки и двумя передвижными домиками, один из которых баня, это обязательно. В прошлой жизни пользовался, нарадоваться не мог. Так вот, раз в Минск едем, оказываюсь в Минском котле, выбираться не буду, устроюсь у немцев в тылу, потихоньку партизанить стану. Самолёт под рукой, это обязательно. Через два месяца как големы будут, уже начну плотно работать. Я столько опций открыл при интенсивном применении, о которых даже не подозревал. Да, переключить усилитель эмоций, Мик объяснил, как. Я за столько времени уже и подзабыть успел, еле нашёл где это всё отключается. Вот и тут сделаю. Обнулиться же всё. Ну а дальше такие планы, бью финнов и румын, мне лично всё понравилось и хочу повторения. Вот такие планы. Пока при мне вещмешок и ранец фельдфебеля, на который к слову не одобрительно поглядывали, но ничего не сказали. В кобуре «ТТ» с тремя патронами, да и всё. Фляжка, бинокль и планшетка это расходники, потеряю не жалко. Вот так мы и двигались, я строил планы с чего начать. Брест и Майя, это вторым после угона самолёта, дальше Финляндия. А так мы двигались где по полевым, где по лесным дорогам, скоро деревня, там заночуем. Лошадям тоже отдых нужен. А под вечер всё и случилось.

Мы уже видели окраины деревни, когда по нам стал работать пулемёт. Поспешили, лошади в двух первых повозках забились раненые, а остальных возчики спешно разворачивали, и настёгивая, уводили прочь. Я же, прихватив вещи, спрыгнул, застонав от боли, и ушёл в кустарник. Тут не север, высоких дорог нет, скат обочины отсутствует, просто накатанная дорога и всё. Так что устроил вещи в кустах, приготовил пистолет и стал ждать. Ожидаемо скоро появилось два тяжёлых мотоцикла с пулемётчиками, и грузовик, полный солдат. Перехватить обоз послали, немцы поняли, что ничего опасного там нет. Привстав, то что я делал, совершал с холодной головой, осознавая последствия, и произвёл три выстрела в не быстром темпе. Да тщательно целясь. И попал, с двухсот метров, что можно считать случайностью, я хороший стрелок, но возможности пистолета просто не дают произвести такой выстрел, поэтому попадание сто процентов случайное. Пулемётчик на передовом мотоцикле откинулся назад и обмяк, ствол пулемёта задрался, и водитель свернул, остальные тоже встали. Пулемётчик второго пулемёта садил, раненые с двух повозок расползались по кустам, вот и я, прихватив вещи, стал уходить, что с моей ногой очень сложно. Главное не дал перехватить остальной обоз, притормозил, надеясь смогут оторваться, тем более минут двадцать и стемнеет, а это шанс. Я потому и рискнул. А так я смог уйти, километра на два ухромал, шёл до упора, темнеть начало, но упорно шёл прочь, сильно хромая. Мало того, что рана в икру левой ноги, чуть выше голенища сапога, так ещё хирург распахал, пока осколок доставал. Долго заживать будет. Вот так найдя неплохое место лёжки, вроде хорошее укрытие, ранец под голову, снял с себя сапоги и ремень, и вскоре уснул. Пока не стоит рисковать, до запуска хранилищ мне умирать нельзя, перерождения не будет. Так что четыре дня поживу в этом лесу.

Выспался я так себе. Раны мешали, причём особенно травмированное плечо. Горохов сказал, что при рукопашной Петрову туда удар прикладом пришёлся. Верю, гематома этому соответствует. Впрочем, главное меня не нашли, и я в принципе отдохнул и выспался, так что стараясь двигаться поменьше, сбегал в кустики, потом из фляжки помыл руки, ополоснул лицо, экономя. Я не рядом с водоёмом встал. Не имея палатки, стоять рядом с открытой водой, это быть съеденным разной летающей нечистью. Нет, так рисковать не хочу. Вот теперь можно изучить вещи Петрова, да трофеи с фельдфебеля, а то ранее времени не было и много чужих глаз. Допив остатки воды в фляжке, да там осталось на два глотка, надо водоём найти, пополнить запас, а пока развязал горловину вещмешка. М-да, плечо ещё и опухать стало, хорошо не выбито из плечевой сумки, просто сильный синяк. Пройдёт со временем. Но из-за этого удара и ранения ноги я сильно ограничен в движении, так что четыре дня постараюсь особо не шевелится. Перейду к водоёму и там рядом встану. И всё зависит от припасов. Найду что в двух поклажах или нет? Ну вещмешок Петрова мне подарил полотенце с мылом, бритвенный прибор, даже зеркальце есть, две книжки, по методике артиллерийского боя, и вторая по расчётам для гаубиц, два мотка ниток, белая и синяя, иголка, два коробка спичек, круглый красноармейский котелок, кружка с ложкой, а я её за голенищем не нашёл. Главное было две банки рыбных консервов и четыре сухаря. Но хоть что-то. Перочинный нож у меня был, обшарил карманы фельдфебеля, нашёл такой, плюс часы наручные снял. В запас. От Петрова мне неплохие хронометры достались, и сейчас на руке, только подзавёл, когда проснулся. Да, орден на френч вернул ещё в медсанбате.

Вскрыл одну банку ножом, я позавтракал, пол банки на два сухаря. Достаточно. Сытость ощутил, пока хватит, стоит экономить. Теперь ранец фельдфебеля. Открыв его, первый же сюрприз, новенькая «лейка» в кожаном чехле и россыпью плёнка для фотоаппарата. Посчитал, восемь штук. Хороший трофей, но я бы предпочёл припасы. Фотоаппарат пока отложил, нужная вещь, можно фотодневник вести. Сам же продолжил. Отлично, солдатский котелок нашёл, закрыт крышкой. Открыл, внутри кружка, обычная ложка, и мешочек с солью. Отложил пока котелок. Нашёл банку с какао. Без напитка не останусь, хорошо, потом две пачки галет и две банки саморазогревающихся консервов. Стандартное НЗ солдата Вермахта. В общем, с трудом, но на четыре дня хватит, если серьёзно экономить. Тут рядом дорога, забитая нашей разбитой техникой, можно ночами будет походить, поискать что ценное. В основном на ощупь. А так находками я был доволен. Да, в ранце также было полотенце, надо будет постирать, коробка с душистым мылом, ромашкой пахнет, зубная щетка в чехле и зубная паста. О, даже рулончик, почти законченный, с туалетной бумагой. А вот бритвенного прибора не нашёл, странно. Зато бутыль оружейного масла и ветошь были. Так что всё вернул как было, всё нужное, надел и застегнул ремень, только сапоги нёс в руке, и двинул на поиски водоёма. Сначала почувствовал, как водой запахло, да, вода пахнет. Ещё тиной и лягушками. А потом вышел к затопленному берегу. Пришлось вдоль речки идти, пока на сухой нормальный берег не вышел, тут и сам напился, вода чистая, и во фляжку набрал, даже в котелки, оба, после этого снял и постирал форму от крови. Хорошо постирал, как и нательное бельё и портянки. Дальше оба полотенца постирал, одним, с немца, им протёрся, не трогая бинты, снова постирал, и направился вглубь леса. Я пояснил почему не встаю рядом с водой. Без палатки мне там делать нечего, комары съедят. Вот так подобрал отличное укрытие в кустарнике, там развесил сушится постиранное, сам устроился на земле, голышом не особо удобно, и задумался. Чуть позже из сухих веток развёл костёр и вывалил остатки содержимого из банки консервов. Получился рыбный бульон, а закипело, снял с костра, и с двумя оставшимися сухарями всё съел. Вот теперь сытость ощущаю.

Следующие сутки я не покидал кустарник, если только в туалет, ямку выкапывал в песке, и потом закалывал. Четыре дня… не было четырёх дней. На следующий день как в кустарнике устроился, вдруг появился значок хранилища на сетчатке левого глаза. Один, и через два дня после вселения в тело. Большой, на две тонны. Я же когда сообразил, что случилось, а кач уже запустил, только тоскливо выругался. А всё, големов нет, похоже пошли в разнос два хранилища, и то, что с опцией големов, проиграло, вот следующим, как я теперь вижу, заработало именно простейшее. Действительно чёрт, все планы насмарку. Ну а что, теперь можно забыть о планах, дождаться запуска опции големов, и потом свободно работать в тылу противника. Придётся к своим выходить и честно воевать. А дальше, если повезёт, жить жизнью честного фронтовика. В принципе, личина Петрова меня устраивала, тем более орденоносец, а сейчас это очень ценят. Сам Петров воевал в Финскую, оттуда орден, молодым лейтенантом был, командиром огневого взвода, сейчас телу двадцать три года. В Финскую и в партию вступил. Не женат, родом из Пскова. Вроде родители есть. Это всё что узнал от Горохова. Планы меняются, я лучше в госпитале на белых простынях полежу, поэтому задерживаться не хочу. Убрал все вещи в хранилище, и аккуратно шагая, стараясь не напрягать раненую ногу, двинул к реке. Я уже пару раз ходил, пополнял запасы воды. Вообще лес не пустой, не раз видел движение. Слышал шум, выглядывал, наши разными группами двигались. Часто раненых несли, мелькали шлемофоны танкистов. Сегодня две группы видел, не выходил. Пока же дохромал до речки, напился, дальше развёл костерок, подвесил красноармейской котелок, и приготовил бритвенные принадлежности, строгая мыло в кружку, а то щетина уже.

За эти сутки тоже время не терял, с интересом читал книги по артиллерийскому делу. Не совсем та тема, что меня ранее интересовала, но подано всё толково. Заинтересовало. Кое-что даже заучивая, теперь точно артиллеристом буду воевать. А интересно новое попробовать, не лётчиком повоевать. Также зашил место повреждения осколком у галифе и кальсон, почистил пистолет, убрав нагар. Веточку срезал, вот и шомпол, хорошо почистил. Патронов бы добыть. А так и побрился, и полотенцем протёрся, натянул бельё, форму. Даже портянки и сапоги, на голову фуражку и ремень застегнул, ну и налегке, двинул в сторону дороги. Как стемнеет, гляну что там есть. Припасы теперь можно не экономить, добуду ещё. В общем, планы такие, ищу и добываю самолёт, в идеале связной «мессер», но можно и «Шторьх», запас топлива, и полечу за Майей к Бресту. Как не хотелось бы посетить Финляндию, прибрать к рукам передвижные дом и баню, Эльзу, оставлю это на то время, когда госпиталь покину. Да чтобы место накачалось. Самолёт с баками полных топлива – тонна, запас в бочке, двести килограмм. А домик четыреста и баня пятьсот. Ещё кило на двести оснащение и разное снаряжение. Не входят. Девчат и припасов некуда убирать. Было бы две с половиной тонны, я бы ещё подумал, а сейчас точно нет. То есть, после Бреста лечу к Гомелю, и там выхожу к нашим. Врачи осматривают и направляют в тыл, в госпиталь. Дальше уже определюсь. Вот такие ближайшие планы. Идти было тяжело, быстрее бы самолёт добыть, чтобы немалые расстояния довольно быстро преодолевать, и это первым делом добуду. А может ещё мотоцикл. Велосипед вряд ли, я пока не в состоянии им пользоваться.

Пока шёл морщился, часто смрад разложения доносился, где-то рядом лежат павшие. Один раз остановился, тут на сошках стоял ручной пулемёт «ДП», без запасных дисков. Да и тот что был, я проверил, без патронов. Прихватил, убрав в хранилище. Так и шёл. Добрался до опушки. Но выходить не стал, немцев на дороге много, движение идёт, устроился в кузове «полуторки», кто-то в глубину леса загнал, да гнал, врезавшись в дерево, передок разбит. А кузов пустой. Несколько вскрытых цинков для патронов, к винтовке «Мосина», и всё. Так что вскоре уже спал. А постоянно из-за ран и травм сонливость, так почему бы и нет? А ночью мне желательно бодрым быть. Насчёт выйти к немцам, даже не думал. Можно конечно заболтать, сообщив что ценную информацию им выдам, чтобы не пешком в тыл, а на машине увезли, время так экономил, но скорее всего включат в какую колонну, и иди, а я не ходок. Так что лучше сам всё.

Разбудили меня голоса рядом с машиной, уже темно, почти ничего не видно. Прислушался, и понял, что свои. Даже пошевелится не успел, как раздалась команда и неизвестные двинули прочь. Ну мне с ними встречаться не хочется, так что подождал, и выбравшись из машины, похромал к дороге. Тут метров двести до обочины. Есть хотелось, но решил потерпеть. Начал осмотр с разбитых машин, кабины открывал, сидушки сидений поднимал, пока глухо, интересных находок не было. Первая, в лежавшем на боку «Т-26», подобрал чистый запасной комбинезон. Я сразу снял всё с себя, аккуратно свернув и убрав в хранилище. Комбез на голое тело, сапоги натянул, и двинул дальше. Мало ли немцам попадусь? Так подумают, что танкист, особо мной не заинтересуются. В этом же танке нашёл два диска с патронами. Остальные у танка валялись, явно стрелки патроны лущили. Я тоже так сделал, и на ощупь зарядил диск пулемёта. В танке его не было, сняли. Теперь хоть какое-то оружие было. Чуть позже нашёл в держателе «Зис-5», карабин «Мосина». Заряжен. Там же шинель, а я часто вспоминал о ней, ночуя в лесу. Тоже прихватил. Так и шёл, пока меня вдруг неожиданно не осветили фонариком, и не окликнули на немецком:

- Стой! Руки вверх!

Да уж. Этот окрик стал для меня полной неожиданностью. Немцы в ночи никогда не стоят тихо в темноте, костры жгут обязательно. А тут тишина, и раз, фонариком осветили. Я поднял руки, морщась от боли в плече и пока один солдат быстро меня обхлопывал, голенища проверил, я определил, что это фельджандармы. Трое, мотоцикл «БМВ» на обочине, тут перекрёсток дорог, вот и стояли. Даже приметил, мазнули пятном света, потухший костёр и котелок висит на палке. Сделали распорки. Любопытно, кого это они ловили? А похоже так и было, а наткнулся я. Вот так закончив, солдат сообщил унтеру:

- Это не из наших дезертиров. Русский танкист.

- По времени оба беглеца должны быть тут.

Общение немцев дало мне понять, что произошло, видать двое солдат дёрнули из части, всех подняли, вот и жандармам сообщили, и те вот так ждали беглецов. Да уж, попался в сети поставленные на других. Удивило, что солдаты дезертировали, Вермахт побеждал, обычно не бегут. Унтер же сказал солдату, третий страховал их:

- Русский нам не нужен, отведи его в сторону и тихо убей штыком.

- Слушаюсь, господин унтер.

Мне конечно такой приказ не понравился, но я пошёл с солдатом, что взмахами руки показывал куда идти. Ударить себя ножом не дал, просто убрал его в хранилище, достал пулемёт и короткими очередями срезал двух оставшихся. Дохромав до унтера, что пытался открыть кобуру, хрипя пробитыми лёгкими, присел осторожно и спросил:

- Что за дезертиры?

Оказалось, те убили офицера, конфликт на бытовой почве, и дали дёру. А-а-а… а я-то думал. Ну такое может быть. Ловили теперь этих солдат. Даже премию объявили, унтер на неё настроился, поэтому к поимке отнёсся серьёзно. Дальше достал того третьего, он пулемётчик, одна кобура с «Парабеллумом» была, и штык-ножом уничтожил. Дальше снял ремни, оружие собрал, по карманам прошёлся, часы ручные у двоих были, всё забирал. Грузовой отсек коляски обшарил, нашёл запасы провизии, три ранца. Пока всё в хранилище прибрал, и запустив движок, покатил по дороге дальше в глубь захваченных немцами территорий. Я так в комбезе и был, на груди бляха жандарма, на голове шлем с очками. Их на глаза опустил. Ремень с унтера с пистолетом и подсумками к «МП». Вообще трофеи из оружия, такие, «МГ-34», снял с коляски и перезарядил, убрал банку на пятьдесят патронов, зарядил лентой на двести патронов, две таких ленты у жандармов были. Потом «Парабеллум» и «МП-40» с унтера, карабин «Маузер» со второго солдата, и «Парабеллум» с третьего. Он точно пулемётчик, их пистолетами и вооружают. Остальную добычу пересчитаю позже, ещё изучить надо, не в темноте же это делать. Всё оружие привёл к бою, на случай огневого контакта. А так вообще отлично катил, войсковые стоянки проезжал, подсвеченные кострами. Там часовые маячили. Остановить меня никто не пытался. Бляха отсветы давала, понимали кто едет, а тут это серьёзно, связываться с дорожной полицией никто не желал.

Так что укатил от места захвата техники километров на тридцать. Понятно я по сторонам самолёты искал, мало ли кто сверкнёт остеклением, в свете моей фары, но пока ничего не попадалось. А тут проехал такое расстояние и остановил мотоцикл, заглушив пока движок. Да устал, управлять такой тяжёлой машиной, мне травмированному сложно. Дам себе десять минут, вот и размял седалище, попил воды, немного отдохнул и чуть позже покатил дальше. У унтера была карта со многими обозначениями, я определился где нахожусь. Отметив два значка Люфтваффе, вот и катил к ближайшему. Как раз километров тридцать пять и было до него. В районе Волковыска. Точнее за ним. Скорее всего аэродром подскока или связная авиация там. На последнее и надеюсь. Объехав населённый пункт, убрал мотоцикл в хранилище и дальше своим ходом. Бляху и ремень с подсумками снял, снова изображаю раненого танкиста. Тут мне повезло, взял немца, часовой, живым, связав, привёл в чувство и допросил. В Волковыске стоял штаб армии, даже не корпуса, так что рядом на окраине связные и разведывательные самолёты. Я прав был, они. «Шторьхи» там точно были, три, а насчёт связного «мессера» тот не уверен, не особо разбирался в них. Добив того ножом, большей частью по-пластунски, добрался до стоянки самолётов. Шесть их тут. Ну и начал осмотр на ощупь. А был «мессер», нашёл, так что его убрал в хранилище, и поискав, хотел убрать бочку с бензином, а не хватает три килограмма. Подумав, достал «МП», нёс в руках, и ушла бочка. Дальше так же тихо покинул территорию, и подобрал подходяще место, да луг, смог взлететь, нога ныла, много ходил, рукой массируя, и потянул к Бресту. Был на месте уже когда светало, короткая ночь, но главное на месте. Там сел на дорогу, обслужил, и прибрал самолёт. Заправить нечем было, шланга я не имел. Ну и отъехав на мотоцикле подальше, лесок неплохой нашёл, и там устроился. «БМВ» убрал. И с шинелью, накрывшись, спать оказалось куда лучше. Вырубило сразу. Да умотало.

Выспался я отлично, даже раны не мешали особо. Наши из этих мест давно ушли, никто на меня не наткнулся. Так что сходив в кустики, полив водой на руки, лицо омыл и развёл костёр. Вскоре два котелка висели над огнём. В одном хочу какао сделать в другом похлёбку. Жидкого захотелось. Пока вода закипала, достав мотоцикл, стал разбираться с трофеями. Мотоцикл мне не нужен, тут брошу, но канистру с бензином с держателя коляски снял, заберу. Сначала перебрал припасы, часть отложил, позавтракаю ими, остальное в хранилище, мне тут одному ну от силы на неделю не экономя, потом остальное перебирал. Все ранцы, даже тот что раньше заимел, с фельдфебеля, оставил на поляне рядом с мотоциклом. Лишний вес. Да и не нужны они. Вот свой котелок бросил, а взял два немецких, три в запасе буду иметь. Отличный бритвенный набор взял, разное интересное. Два фонарика с запасными батарейками, планшетка, бинокль, ракетница, рация переносимая, с запасом батарей. Из трёх мотоциклетных плащей взял один, непромокаемый он. Даже керосиновая лампа была с бачком керосина на три литра. Видимо, чтобы костры не жечь или сигнал ею подавать ночью. Поди знай. В общем, всё прибрал, ненужное оставил. Позавтракал, и стал готовиться посетить склады. Надеюсь начальник Майи уже тут и работает.

Доехал на мотоцикле, бросив его на подходе. Оставшийся километр дошёл сам. Шумом не хотел привлекать внимания. Тут дощатая ограда, убрал кусок и проник на территорию, двинув к зданию общежития. Там несколько отдельных квартир, одну и занимает теперь начальник этих складов. У них сейчас инвентаризация идёт. Кстати, сегодня уже вечер тридцатого был. Шума не было, часового я обошёл, спокойно прошёл в здание, начальник смены проверял как спят солдаты, а я поднялся выше, к жилым квартирам. Они на втором этаже. Дальше убрал кусок двери с замком в хранилище. И сразу достал, отложив. Проверка квартиры показала, что тут проживал офицер, но не тот, кто мне нужен. Странно, в прошлый раз Майю я тут застал. Ликвидировал хозяина, квартиру обыскал на ценное, мне после войны в разрушенной стране жить, там на всё дефицит был. Отличный патефон с пластинками забрал, деньгами немного, ну и так мелочью. Ну и изучил остальные квартиры, их четыре тут. Именно в четвёртой и проживал тот, кто мне нужен. Закон подлости. Тяжело без сканера. Майю в хранилище, та даже не проснулась, вещи подобрал её. Халатик, тапочки, из её личных вещей. Начальника её убил ножом, и покинул здание. Склады без офицеров остались, все интенданты, судя по форменным кителям. Дальше тихо снял часового, а он спал, и на продовольственный склад. Забрал сто килограмм тушёнки, люблю её, две пачки ржаных сухарей, они по десять килограмм, соли мешок, сахара две головки, две пачки чая, консервов разных, даже большие с томатной пастой, бутыли с маслами. Пачки макарон, круп, а овощей вот не было. В общем, на триста пятьдесят килограмм припасов. Хватит мне одному надолго. Потом вещевые склады. Даже часового не снимал, в стене отверстие проделал и проник.

Тут затарился хорошо, один котёл на сто литров, на ножках, с крышкой, два на тридцать литров. Форму красноармейскую моего размера, пять комплектов, столько же командирской. Один комплект зимней формы. Палатка командирская. Матрас и постельное бельё в двух экземплярах. Подумав, всё же взял армейскую койку, на земле не всегда спать комфортно, она вполне войдёт в палатку, две койки и столик между ними, рассчитана на это. Столик и три стула тоже взял. Уже чуть больше по весу вышло, но ничего. Там на склад вооружения. Из оружия, один зенитный «ДШК», запасные ленты, машинка для заряжения, и запас патронов, почти три тысячи. В прошлой жизни я такой «ДШК» часто использовал, страшное оружие в руках големов. Может и тут пригодиться. Потом два «ППД», две «СВТ» с оптикой, пять «ТТ» и пять «Наганов». Ну и патроны к ним. Запасные диски к «ДП» и цинк с патронами к нему, все трассирующие. Из ручных гранат, десять «Ф-1», я их обычно для растяжек использую и десять противотанковых гранат. Ну и всё на этом, потому как в хранилище свободного места не осталось. На этом покинул территорию складов и вскоре поднявшись в небо, полетел в сторону Пинска. В районе города ещё бои идут, там и выйду к своим. И действительно уже через два часа, хромая, в своей форме, с вещмешком за спиной, я вышел на дорогу, и как раз остановил санитарную колонну. Так что врач меня осмотрел и принял, оформляя. Документы взял для этого. А везли нас в Мозырь, на сортировку.

***

Я сидел за столом, держа карты в руке. На плечи больничный халат накинут, и вот с соседями по двум палатам, забивал козла. Эту игру я хорошо знаю, так что играл уверенно. Две недели прошло с момента как я вышел к своим. Да меня так в Мозыре и оставили, при сортировке, местных контрразведчиков заинтересовало как я тут оказался. Где моя армия, а где мы. Вот и описал как напали на санитарный обоз, смог уйти, и добыть машину, ночами на трофейном грузовике, присоединяясь к немецким транспортным колоннам, двигался к нашим. Я не виноват, что они в эту сторону в основном ехали. Первая колонна меня вообще к Бресту увела. Так и добрался. Да, сдал документы трёх жандармов, часового у аэродрома, и четырёх офицеров-интендантов, написал рапорт как добрался до этих мест. Так что сняли подозрения, в принципе всё логично описал, вполне может быть такое. Хотя моей наглости, на угнанной машине ехать за немцами, подивились. Так что оформили в госпиталь в Мозыре и вот лечили. Пару раз бомбили совсем рядом с госпиталем, стёкла выбивали, а так в принципе нормально. Потихоньку восстанавливался, плечо подживало, обе раны. Про амнезию врачи знали, так и говорил, смотрю, знаю что это, как пользоваться, а своей памяти ни имею. Особисты кстати выяснили что в окрестностях Пскова, не в самом городе, действительно проживают родители Антона. Я им уже написал. Настоятельно советовал покинуть деревню, и перебраться в Москву. Не в Ленинград. Позавчера мне сообщили о родных Антона и позавчера же отправил письмо. Ну и описал что ранен, голову задело, память немного повредил. А так нормально, лечусь.

Вот так две недели и пролетело, госпиталь я не покидал, да особо и не разрешали, кормили хорошо, вот и восстанавливался. Синяк на плече уже пожелтел, не так больно двигать. Почти сошёл. Рана на ноге подживает, швы сняли, на голове та же ситуация, так что порядок, лечимся. Про эти две недели особо и рассказывать нечего. Читал книги по артиллерии, уже несколько раз перечитал. Гулял с тросточкой вокруг здания. Правда, недавно начал, дней пять, мышцы разрабатывал повреждённые, чтобы растянулись, спаек не было. Врач велел, не сам же. Больно, но дело шло. Сам видел. Сегодня было шестнадцатое июля, обед уже прошёл час как, вот в карты играем, тихий час в здании скоро, когда в палату к нам зашёл полковник-стрелок. Мы раненые, никто, не вскочил, как положено, такое послабление разрешено, только с интересом посмотрели на того, продолжая игру.

- Кто тут Петров?

- Мы? - поднял руку я и сосед, напротив.

А он тоже Петров, только Сергей. Лейтенант-танкист.

- Старший лейтенант который.

Мы снова оба подняли руки, оба старлеи.

- Артиллерист.

- Тогда это я, - заканчивая игру, подтвердил я, покидая стол, прихватив трость, моё место сразу же заняли, на выбивание, а меня выбили. - Что хотели, товарищ полковник?

- Полковник Гуров, начальник штаба Семьдесят Пятой стрелковой дивизии. Мне нужен командир гаубичной батареи, на тяжёлые установки «М-двадцать».

- И какое это отношение имеет ко мне?

- Сегодня их разгрузили с платформ, и попали под налёт. Орудия и трактора не пострадали, но одна из бомб накрыла командовании батареи. По сути его нет, одни бойцы. Ищу замену. Решил через госпиталь поискать желающих.

- Меня имеете ввиду? Про амнезию вам сказали? И что долго ходить не могу, рана ныть начинает? Какой из меня командир? Мне ещё недели две лечиться минимум.

- Да, с потерей памяти согласен, проблема. Я вам предлагаю стать заместителем командира батареи. Может память вернётся, или опыта наберётесь. Командира я уже нашёл, капитан Славуч, из соседней палаты. Тоже гаубичник. Поделится опытом. И выдам вам «полуторку» для разъездов. Эту батарею дивизии выдали из состава тяжёлого полка РГК. Очень надо, старлей.

- Ну что ж, послужим родине. Я согласен. Но с врачами сами договаривайтесь.

Договорился тот мигом, меня выписали, форму вернули, оружие и документы, и выдали медицинскую справку. Медик батареи будет сопровождать восстановление. Никаких нагрузок. А так полковник не обманул, выделил «полуторку», правда она штабная, пользуются те, кому нужна, но в основном я ездил. Батарею тяжёлых орудий придали дивизии временно, так что познакомившись с подчинёнными, капитана Славуч я итак знал, мрачный холерик из соседней палаты, больше командиров не было, только мы двое, так что до вечера готовились, знакомились с личным составом и материальной частью. А ночью двинули в сторону позиций дивизии. Днём двигаться опасно, налёт штурмовиков, и нет батареи, а штаб дивизии явно желал использовать её по полной. Причём, оформили нас не в эту батарею, штаб дивизии не мог этого сделать, мы считаемся исполняющими обязанности, управляя, а записали нас в личный состав Двести Тридцать Пятого артиллерийского полка. Он в состав дивизии входил. Меня как начальника штаба второго дивизиона, Славуч, начальником разведки. А на самом деле мы командовали этой батареей. Да, в штаб полка, за которым числиться это подразделение, сообщили о потере командного состава, но замену вышлют не скоро, а гаубицы нужны уже сейчас. Надо сказать, Славуч действительно оказался прекрасным артиллеристом и учителем, и обучал меня охотно, его это, видно, что получает удовольствие. Да и я схватывал на лету. Обучение хорошее, математикой владею, расчёты научился делать. Две недели мы воевали в составе дивизии, пока не прибыл новый командир батареи, с двумя лейтенантами. Дальше уже они. Да и от батареи три орудия осталось, одно потеряли при контрбатарейной борьбе.

Вообще мы под утро прибыли на место, развернули позиции, копали капониры. Да не успели, с утра уже начали работать по координатам, что давали нам, бросив телефонную линию, из пункта управления артиллерийским огнём. А вообще в составе ударной группировки советских войск, дивизия наступала на Бобруйск. Однако, не смотря на тяжёлые потери, как с нашей стороны, так и у немцев, всё же выполнить свои задачи не смогли, дивизия попала в окружение, благо смогли выйти и орудия вывели, и дальше уже немцы наступали, а мы откатывались, огрызаясь. Займём оборону, держим, нас сшибают за пару дней и снова откатившись, занимаем оборону. Вот так и отходили. Нас использовали в основном против артиллерии противника. Воевали, пока не встали намертво, да и немцы утратили наступательный порыв. Передышка у них, что позволило нам хорошо окопаться. Я сам уже не раз управляя огнём батареи, что и как знал, на разведку ходил, давал по радиостанции координаты целей, накрыв штаб пехотной дивизии Вермахта, опыт рос. А тут прибыли новые командиры, батарею у нас забирали. Её вообще запросили для уничтожения наших же бывших бетонных укреплений, на старой границе, что заняли немцы. Гаубицы в принципе справлялись. Правда, постоянная нехватка снарядов, этот снарядный голод, бесили, но шесть укреплений мы разрушили, сковырнув, наступала дивизия. А как прибыл новый командир, и забрал батарею, её отзывали обратно в полк, нас направили на пополнение командного состава Двести Тридцать Пятого гаубичного артиллерийского полка, где мы и числимся. Я там занял должность начальника штаба первого дивизиона, не второго, а Славуч стал командовать вторым дивизионом.

Неплохо вышло. Уже четвёртое августа было, за два дня я освоился на месте начальника штаба дивизиона, и прикинул что делать. Да от дивизиона вместо двенадцати орудий, пять осталось. Активные бои сказались, а пополнения не было, по сути сильная батарея, но воевали неплохо. Правда, и тут со снарядами беда. Имеем НЗ на всякий случай и всё. Ладно, активные бои подошли концу, где присесть времени нет, теперь опишу вообще зачем я на это подписался. Для начала мне нужно движение, и побольше, от спаек, так что за эти две недели находился и набегался так, что рана поджила хорошо, никаких спаек. Плечо зажило, вообще я восстановился. Это первое. В госпитале просто скучно, это второе. Ну и третье. Я не мог заняться добычей, а тут находя свободное время, без лишних глаз всё перебрал, что-то выбросил, отмыл котлы и сготовил. В большом котле на сто литров, отварил щей. Купил свежего мяса у деревенских. И две крынки сметаны. А готовить в таких котлах я умел. Овощи тоже приобрёл. В одном котле на тридцать литров макароны с тушенкой, отлично получались, во втором лапша с курицей. Также деревенских купил курочку, как и домашней лапши. Отлично всё вышло. А напитки, тот же чай или какао, в солдатских котелках заваривал. Запасы еды есть. У меня мешок муки был, выдал деревенским, где мы стояли, и две бабушки пекли пироги и пирожки с разной начинкой в печках. Всё забирал, честно оплачивая работу. Полмешка потратили, и неплохо напекли в запас. Я бы больше заказал, весь мешок бы ушёл, но нас переводили, так что отбыли. Перебрал всё, всё оружие почистил и снарядил. «ДШК» теперь есть. Правда, пришлось его в нашей батареи использовать, других зенитных средств не было, укрывались от авиации только с помощью маскировки. Батарею забрали, а зенитку нет, её уже оформили на мой дивизион. Ничего, новую добуду. Патроны тоже отдал. Так что за прошедший месяц у меня уже накопилось триста сорок два килограмма, плюс то, что изъял за счёт «ДШК», с патронами. А это ещё триста двадцать шесть килограмм. У меня свободно семьсот двадцать кило.

Это я к тому что можно слетать за Эльзой и добыть домик с баней. Я знаю, что не хватит места. Тем более оснащения для бани и дома немало понадобиться, но я продумал этот момент. Я просто избавлюсь от «мессера». Имея всё что нужно, он мне пока не требуется, занимает нужное место. Вот то что от него освободиться и эти семьсот килограмм, я и заполню. Помимо этого, с Майей в нормальных отношениях, уговорил в наложницы, так что активно с ней ночью развлекался. Хотя вспоминал Эльзу с ностальгией. От неё реально голову сносило, потому и хотел снова с ней встретится. А тут под вечер четвёртого августа, вызвали в штаб полка, и командир лично выдал бумагу, меня отзывают в распоряжение Главного Артиллерийского Управления Красной Армии. В Москву. На дорогу двое суток. Маловато что-то, но сдал дела, передал сменщику, и вскоре, ещё засветло, уже летел в сторону Хельсинки.

-… постой, а можно мне с тобой?.. - напевал я, управляя машиной.

А люблю петь во время полёта. Вот и сейчас особо не сдерживался. Уже темнело, я пролетел между Бобруйском и Могилёвым, направился в сторону Балтики, чуть доворачивая вправо. Баки полные, порядок, как раз ночью буду на месте. Причём, лечу сначала за Эльзой, спрячу самолёт на окраине, потом к базе егерей. Помню там неплохую площадку для посадки. Настроение было хорошим, да тут активные бои шли, в редкое свободное время уходил перебирать содержимое хранилища, приготовить разные горячие блюда. Не присядешь. Однако, справился же. Почему мне приказ отбыть в Москву выдали, я прекрасно знал. А мы с командиром полка на ножах. Зенитку у меня отобрать захотел. А ты её добывал? Как узнал, что я ввёл в штат, не оформляя, этот крупнокалиберный пулемёт, назначив в расчёт двух бойцов посмекалистей, из артиллеристов, сразу примчался. Отдай. Я старлей - он майор. Послал его по матушке. Ты добыл? Нет, моя работа. Для себя. А в полку зенитных средств вообще не было, то что было штурмовики раздолбали, подчищали перед тем, как по пушкам работать. Вот и результат. В дивизии тоже лишних зенитных систем нет, мол, воюйте с чем что есть. Так и не смог забрать, даже приказы я игнорировал. А тут батарею забрали, в прямом подчинении у майора, всё равно посылал, в моём дивизионе зенитка. Вот тот меня просто и убрал с глаз долой. А терпеть он меня не мог, тем более на место начальника штаба был свой человек. Мог бы перед уходом прибрать орудие, и смыться, но для начала, «ДШК» уже оформлен, и пусть я сдал дела и материально не ответственный, ответят те, за кем он числился. Да и что уж говорить, полку зенитки нужны. Просто тот же для штаба отбирал, не орудия прикрывать, на что уже я не собирался пойти.

Так что в данной ситуации в выигрыше я был. И время свободное появилось, и может что интересное получу по назначению. А то я уже себе командировку на несколько дней хотел оформить, чтобы у финнов побывать. Подумав, прикинув всё так и эдак, я повернул машину влево, и направил её на Брест. Знаете, когда я ещё тут буду, а хотелось бы получить должность повыше. Например, командир пулемётно-зенитного дивизиона, это неплохо. «ДШК» на складе было с два десятка, заберу сколько смогу, самолёт оставлю в стороне, почти тонна восемьсот. Один ДШК в сборе на треноге сто тридцать килограмм. Где-то столько и уйдёт с лентами и машинками снаряжения. Лечу под Москву, выгружаю в лесу, спрятав, и лечу в Хельсинки. Там по старому плану, забираю что нужно и возвращаюсь в Москву. Дальше в Управление, и делаю предложение, есть двенадцать «ДШК», можно дивизион сформировать, но меня командиром. Тем более в принципе гожусь. Надеюсь всё успею и всё получится. Увидим на деле. А так добрался до Бреста, самолёт оставил рядом с дорогой, заправил и бегом к складам. Даже часовых не снимал, заднюю стенку убрал и подсвечивая фонариком нашёл что нужно, убирая в хранилище. Двенадцать пулемётов с треногами, на каждый по четыре ленты, две машинки заряжения, я обвязал их верёвкой, ту на шею, и нёс машинки сам, потому что хранилище уже полным было. Даже патроны не брал. Думаете это всё? Нет, убежал в лес, километр от складов, выложил добычу, и выкопал схрон с помощью хранилища, скидывая землю в речку. Она рядом. Как сделал, обратно на склады, и все «ДШК» что остались, тридцать два станковых и двадцать два зенитных, в схрон. Плюс двадцать одну зенитных установок счетверённых «Максимов». Патронов немного для «ДШК», пять тысяч. Шесть раз туда-обратно пробежаться пришлось, зато если потребуется, есть. Немцы и вывезти могут. Так забрал те двенадцать, что у схрона лежали, вернувшись к самолёту, машинки на заднее сиденье и взлетев, направился к Москве. Где спрятать оружие я знал, схрон бандитов с Гражданской, в тридцати километрах от окраин Москвы, в лесу. По вещам, что там нашёл в прошлой жизни, сканером големов, понял. Да случайно наткнулся, если уж быть честным. Тем более рядом дорога и от неё до схрона километра два. Успел и добраться до Москвы, и схрон посетить, пулемёты ушли, рядами сложил, крышку плотно закрыл, чтобы не отсырели. Ну и маскировку проверил, подсвечивая фонариком.

Вернувшись, снова заправил машину и… убрал её в хранилище. После чего быстрым шагом, в темноте не побегаешь, двинул в сторону Москвы. Удивлены? А топливо всё. Мне впритык хватило бы до Хельсинки, посетить базу егерей и до Москвы. Ещё не факт, что хватило бы. Хотя по расчётам должно. А тут посетил Брест, до Москвы долетел, и залил остатки топлива. У меня его осталось едва на шестьсот километров, и всё. Бочку пока не выкидывал, в хранилище держу. Мало ли где смогу пополнить? А идея с зенитками отличной была, вот всё и провернул. Да, получение Эльзы, и домика с баней откладывается, хотя до холодов получить их на руки всё же хочется, но потерпим, пару месяцев у меня есть, там решу вопрос. А пока уходил прочь. За час на три километра, быстрым шагом, ушёл, когда светать начало. Искать место для днёвки не стал, повезло поймать попутку, на рассвете колхозная машина ехала в Москву, кузов в принципе полон, много деревенских, но мне место нашли, так и доехали. На одном из постов остановили, меня особенно проверяли, но придраться не к чему, всё правильно оформлено, самое главное машина шла на одну из баз, рядом с Колхозным рынком. А мне туда и надо. Так что сошёл, поблагодарив за доставку, вещмешок за спину, и двинул ко входу на рынок. Он уже работал, и посетителей было немало. Да, забыл сказать, я всё в той же форме, в которой очнулся в теле Антона, поистрепалась конечно за такое время, но в принципе терпимо, тем более я ещё щёткой почистил, сапоги надраил.

Это ещё не всё. Мы как-то поддерживали один из стрелковых полков, и там командир его кинул клич, мол, нужен офицер, для допроса. Награды не пожалею. Вообще он своим стрелкам говорил, а заинтересовался я, сбегал ночью и притащил офицера, аж целого майора. Да я просто сдался, отвели к командиру батальона, дальше дело техники. Шестерых солдат и двух офицеров ликвидировал. Прихватил его, бумаги, и вот сдал комполка. Пожалел награду, медаль «За Отвагу» дал. Хотя конечно тоже награда неплоха, и мной честно заработанная. Поэтому на френче две награды. Осмотревшись от входа, я двинул в сторону едальных рядов, где всякое продовольствие продавали, овощей купить надо. У меня мало. Тем более помидоры и огурцы пошли, сметаны добуду у финнов, знаю где ферма нужная есть, но овощи тут возьму. В глазах как будто песок насыпали, мне выспаться нужно, прошлая ночка тоже была беспокойной, дважды огонь открывали по немцам, какая-то у них суета стояла. Теперь уже не узнаю причину, отбыл с того участка фронта. Ладно, было и было, закуплюсь, сниму квартиру, тут и поищу тех, кто сдаёт. Причём, сниму на двое суток. Мне не сегодня прибыть нужно, и не завтра, а послезавтра крайний срок, до двух часов дня, вот и потусуюсь в Москве, раз время есть. Рынок не сказать, что богат был, но интересного немало. Тем более раннее утро. Я покупал огурцы и молодые помидоры, корзинами. А деньги были. Забрал их из кабинета начальника складов в Бресте. Я помнил про ордена и медали, зашёл забрать, а то грудой свалены в шкафу. Заодно нашёл и пачки банкнот. В сейфе. Там же и марки. Тоже прихватил. Почти пятьдесят тысяч марок и сто тысяч рублей имел. Так что купил две корзины, наполнял их, иногда покидая рынок, но часто прямо на территории, где чужих глаз нет, убирал в хранилище, и снова за покупками. Молодой картошки нашёл, купил два мешка. Другие свежие овощи.

Один дедок-пасечник мёд продавал, отличный мёд, были в горшках и соты. Почти всё выкупил. Солёной рыбки, в основном малосол, тоже покупал разной. Варенье брал, грибочки трёх видов, плюс два вида маринованных, а я их любил. Купил подсолнечного масла и чеснока свежего, потом солёные грибы приготовлю к потреблению. Хлеба купил несколько буханок, пирожки. До десяти дня пробыл, закупившись на двести килограмм. Нормально, на зиму хватит. Туалетную бумагу девять рулонов, зубные щётки и пасту, всё что нужно. Главное нашёл отличную комнату, как мне обещали, в коммуналке. Ну не было на сдачу полноценных квартир. Прогулялся с женщиной, недалеко оказалось. В принципе, пойдёт, и санузел неплохой, ванная. Так что заплатил за два дня, и та ушла, дороговато, но уплатил. Достал Майю, сообщив, что мы в Москве. Потом посмотрит на неё. А пока в душ, показал, как горячую включать. Полотенце выдал. На рынке купил большие банные. Дефицит, из подполы продали. Потом Майя отдыхала, около двух часов, я ей кровать панцирную уступил, лежала, маникюрным набором ноготки приводила в порядок, покачивая точенной ножкой, а потом спать. Этот набор я через интендантов в Гомеле купил, сколько мне это встало, вспоминать не хочу. Конечно глядя на красотку желание было, но раз решил дать ей отдохнуть, немного заездил, то пусть отдыхает. Покормить не забыл, выдал и средства гигиены. А сам на большом столе занимался закупками. Грибы промывал, маслом залил, и мелконарезанным чесноком, да кольцами лука засыпал, перемешав. Потом ещё партию, промыв, сметаной залил, перемешав. В солдатских котелках приготовил, у меня их с десяток. Вот в пяти грибы солёные разных типов и в двух разные маринованные сделал. Вкусно.

Дальше салаты резал, немного сметаны было, заправил. Вся сметана ушла. Тоже в запас. Яиц накупил, на кухне отварил в крутую. Около полусотни. Также прибрав. Резал сало, копчёное и солёное, выкладывая на тарелке, солёные огурцы. В тарелки варенье или мёд. То есть доставал из ёмкостей, и когда надо, достал тарелку и использовал. Раз время есть, то сделал. Часа три потратил на это. Майя уже час как уснула, вот и сам на тахте устроился, чтобы девушке не мешать, и вскоре сам уснул.

Я сидел и терпеливо ждал, когда меня примет нужный командир, ответственный за распределение командиров. Время час дня, у дежурного на входе я направление уже отметил, что вовремя был, вот сидел и покачивая ногой, закинул ногу на ногу, размышлял. Отлично это время мы провели в Москве. Много гуляли, Майе всё нравилось, я ей лёгкое платье купил и туфли лодочки. При этом саму не тронул. Да у неё как раз женское недомогание пошло, за бортом оказался. Потому и нужно две-три наложницы иметь в запасе. На второе утро снова на рынок, на пятьдесят кило вкусностей разных накупил, молочки, порядок. Вечером гуляли. А вот когда настало время прибытия, привёл форму в порядок, надраил всё, прибыл и вот ожидаю. Наконец и меня окликнули, дверь открылась, и майор сказал:

- Петров, зайдите.

В коридоре ожидало порядка десятка командиров, в основном артиллеристы. Майор со мной общаться не стал, просто выдал новое направление по службе. Я же желал сначала узнать, что за место и должность, а потом можно и пообщаться. Увидев, что мне выдали, я возмутился:

- Товарищ майор, тут какая-то ошибка. Я гаубичник, и начальник штаба дивизиона, а меня направляют командовать батареей «сорокапяток». Это противотанковые пушки. Тем более такое понижение. За что?

- Заслужил, раз получил, - хмуро бросил тот.

- А-а-а, так вы задницу вылизываете моему бывшему комполка? Вон откуда ветер дует.

- Лейтенант! - взревел тот, вскакивая на ноги.

- Ну и что ты мне мурло сделаешь? Иди дальше вылизывай чужие задницы, жополиз.

Хмыкнув, я прихватил бумагу с направлением и двинул на выход. А на выходе меня задержали, и на гарнизонную гауптвахту для командиров. Похоже майора я серьёзно разозлил, нажал на все рычаги какие мог. В принципе, мне особо и не важно это назначение. Оно было в Шестьдесят Третий стрелковый корпус, Сто Пятьдесят Четвертая дивизия. Пятьсот Десятый полк. Корпус генерала Петровского, скоро он попадет в окружение, если уже не попал, и весь сгинет, вместе с генералом. Там и с комдивом договорюсь. Добуду зенитки и остальное, поставят на дивизион, тем более корпуса и войска ПВО, зенитные, это отдельный род войск по сути. А вот мелкие зенитные системы, уже в подчинении стрелковых командиров, там и школы есть, что обучают будущих зенитчиков, миномётчиков и пулемётчиков. Так что я выйду из управления артиллерии, и перейду в стрелковые войска по сути. Что, впрочем, меня не особо волнует. Какая разница где? Гаубичником я уже был, вот зенитчиком стану. А так двое суток держали в камере, водили к следователю. Когда тот описал претензии майора, я ответил:

- Не было такого. Товарищ майор начал орать, потом бормотать что-то бессвязно, ловить невидимых бабочек, извините, описался, и рухнул на стул со странной улыбкой. Или под алкоголем был, или под наркотой, я не понял, вышел чтобы не смущать командира. А тут меня задержали на выходе. Видимо решил за свой позор так отомстить.

- А он утверждает, что вы его назвали такими словами как мурло, и другими эпитетами.

- Прошу показать лист опроса свидетелей.

- Вы вдвоём были в кабинете.

- А я не помню такого. Что ему там привиделось в его галлюцинациях, не могу сказать.

- На своём будете стоять?

- Там другого и не было, товарищ следователь.

Ну и вот так допросы шли, очной ставки не было, на третий день отвезли в здание военного суда, и без моего опроса или чего, просто сняли два кубаря, стал младшим лейтенантом. Даже адвоката не было, беспредел. Слова мне не дали, но я встал и сказал:

- Знаете, я посмотрел на вот это клоунское выступление и мне есть что сказать. За то, что я стал свидетелем как майор Красной армии под кайфом, скорее всего наркотиками, делал непотребные вещи, что мне к слову неприятно было видеть и я ушёл, с меня сняли два кубаря. За что?! У меня не стоит вопрос сколько вам за это заплатили, занесли в конверте, так сказать. Я уже понял, что вы пассив. Как там таких как вы называют? Гомосексуалисты? Мне это слово не нравится, пусть будет пи*ор. Так вот, похоже вы гражданин судья, любовник майора, он вас задействовал в своих интригах. И вы выполнили его приказ. Я не хочу знать, как вы с ним долбитесь, под хвост друг другу даёте. Судя по вашим манерам, именно вас и долбят. Пассив и есть. Или ртом работаете, это ваше дело. Мне говорили, что в Москве таких много, не ожидал встретить аж двоих. У меня богатое воображение и я не хочу об этом даже думать, но вот то что вы тут творите, по велению левой пятки вашего любовника, вот это судейский произвол.

В зале суда было с десяток человек, помимо судьи, даже несколько человек вроде присяжных. Следака не было, но присутствовал военный прокурор, и боец конвойных войск, что меня привёл и охранял. В Союзе секса нет, так людей воспитывали, а тут я такое говорил, у всех лица вытягивались, не удивлюсь что уши в трубочку сворачивались. Судья застыл в ступоре с выпученными глазами, в уголке губ потянулась ниточка слюны, видимо прекратил контролировать процессы организма, чем я не преминул воспользоваться.

- Видимо воспалил ваше воображение, вы даже слюну пустили, так своего любовника хотите.

Все синхронно повернули головы к судье и тот поспешил вытереть подбородок, чем только подтвердил мою версию, три женщины в зале на него стали откровенно брезгливо смотреть. Я снова слово взял, пока у всех ступор:

- Не понимаю, как можно мужику с мужиком любится. Вот у меня две первоклассные любовницы, дойки третьего размера, бритые киски, фигуры обалденные. Они вызывают желание, а это ваше противоестественное природе…

Договорить я не успел, судья наконец вышел из ступора, столько визга, брызг слюней и воплей давненько не слышал. От него даже секретарь отодвинулась подальше. Тот принял новое решение, и приказал занести секретарю в протокол, постучав молотком. С меня сняли звание, лишили партбилета, я теперь простой красноармеец. Лишили наград, и дали пять лет лагерей. Мол, хочешь видеть брутальных мужиков, узнаешь, чего стоит их любовь. По-моему, передёрнуло всех в зале. Даже боец пробормотал, что уж лучше расстрел.

- Я же говорил, только настоящий пи*ор мог такое решение принять. А вы сомневались.

Подняв голову, с прямой спиной судья покинул зал. А что ему ещё оставалось? Решение принято, так что всё оформили, награды сдал, не стал скрывать, партбилет тоже, и дальше уже по этапу готовились отправить. Я же, пока меня выводили, был в недоумении. А что вообще на меня нашло? Нет, я повеселился, позабавился, но вот это, очень странно. Всё не в моём характере, вот и недоумевал. Впрочем, через восемь дней, я на тюремном эшелоне отправлялся к месту отбытия наказания. Пусть я показал суть судьи, это не дало мне избежать наказания. Он судья и делегирован правом выносить такие приговоры. Да уж, повеселился. Да особо гадать и не пришлось о причинах таких моих поступков. Да первое же предположение, и в точку. Да просто нет других причин, только оно. Аурное хранилище с опцией големов. Та хитрая штука, усилитель эмоций. Что воздействует на носителя, заставляя его совершать разные поступки, ранее не свойственные. Как раз про меня, всё так и есть. Пока меня с другими осужденными везли в сторону Казани, где срок буду отбывать сам не знаю, в какую сторону везут случайно-то узнал, сосед подслушал разговор охраны, я и прикидывал всё. Ну то что случилось, было и было, поразвлёкся, в принципе не переживал и не был огорчён. Эти два типа, майор и судья, словесно получили от меня то, что заслуживали. Если раньше я бы сдержался, то сейчас рубил правду матку в глаза. Правда, большую часть безбожно врал, но мне это даже понравилось. А я зануда, по жизни такой. А тут раскрылся, раскрепостился, чёрт, и мне это нравится.

Потом обдумаю это, пока же размышлял насчёт аурного хранилища с опцией големов. Получается, значка нет на сетчатке глаза, но само хранилище при мне, я просто им пользоваться не могу, но усилитель эмоций работает штатно. Вот к таким выводам я и пришёл. Вполне всё складно выходит. И самое интересное, не имея доступа к рабочему столу управления аурного хранилища, я не могу отключить этот усилитель эмоций, вот в чём дело. Впрочем, не скажу, что я имел такое желание. А мне интересно было пожить под таким усилителем, раскрепостится, поэтому не факт, что попробовав запретное, я бы отключил его. Жизнь играет яркими красками. Вот такие дела. Насчёт приговора, отбытия срока, вообще не переживал. Летом сорок второго будут добровольцев отбирать в штрафные части, и если опция големов заработает, раз усилитель эмоций работает, есть шанс что и он запустится, то у меня будет восемь месяцев на подготовку, прокачку. Хранилище накачается ещё, так что не скажу, что я сильно расстроился. Только то что без баньки и домика остался. Но терпимо, до лета следующего года потерплю. Вот с такими моими мыслями наш поезд и уходил вдаль. Пролетел Казань, мы там всего шесть часов стояли, потом Свердловск, и так до Иркутска. Поезд шёл дальше, а вот меня и ещё два десятка бедолаг ссадили. Вскоре нас довели под конвоем до ворот исправительного лагеря, оформление, и вот устраиваемся в одном из шести бараков. Проверку прошли. Что ж, будем обживаться. Поэтому я решил начать знакомство со смотрящего.

***

Надо сказать, я был во всём прав. Это действительно опция усилителя эмоций. По мне так здорово. Плюсов стало больше чем минусов. Эта опция ещё и интеллект разгоняла. Я стал умнее, легко расчёты делал, планы строил, да и вообще язык стал здорово подвешен. Были и минусы, агрессивность, желание выделится, мелочность, но я особо не обращал на них внимания. Почти год пролетел, до момента появления первых вербовщиков. Это было шестого августа. Как-то особо не торопились. Да я особо и не переживал, прибудут и прибудут. Ну и среди первых сделал шаг вперёд. Так что меня вывели и поставили первым в будущую шеренгу добровольцев, которая кстати вполне быстро пополнилась. Так стоял и прикидывал всё.

Я был прав, третьего сентября появился значок опции големов. Заработала она. Как раз в Иркутск прибыли, осваивался в лагере. Дальше прокачка. Тратил всё свободное время, в основном ночами, гоняя големов и отрабатывая разные приёмы. В основном за пределами колонии. На данный момент держу трёх в течении часа и двадцати минут, или четыре сорок минут. А пять, двадцать пять минут. Очень неплохо за такое время. Правда в бою прокачка идёт быстрее, так и рубились големы, в основном в рукопашной, против друг друга, потому так быстро и шло. В планах, когда нас выведут на передовую, големами там всех уничтожить заранее, они же за пулемёты и встанут, встречая нашу атаку. Ну и начнут отбиваться. Потери постараюсь особо не наносить, штурмовые части штрафников возьмут оборону, но меня из пулемёта ранят. Для голема это не сложно. Всё, искупил вину и свободен. Потому я особо не переживал, как пережить свой первый бой. Постановка будет. Это о планах на будущее, тем более как сообщил вербовщик в звании майора, искупление всех грехов и возращение потерянного, тут обязательно. Правда, это касалось тех, кто пять лет сидел. У кого больше, лишь снятие судимости. Так что я в плюсе. Ладно это, дело конечно интересное, прокачка, но делаю. Как я жил в лагере? Да отлично жил. Смотрящего нашёл, он в соседнем бараке проживал, и хорошо жил. Так вот, просто описал за что меня сюда. Ржал тот минут десять, и договорился, что буду платить, а тот тихую должность мне подыщет. И тот справился. Мне эта резанная бумага особо не нужна, а тот знал через кого можно потратить и закупить с воли нужное. В общем, устроил тот меня в Красный уголок. Я получал свежую газету, вёл собрания, сообщая о политической обстановке в стране, и следил за порядком в комнате. И самое главное, у меня была своя комната отдыха, с койкой. Сам смотрящий работал в библиотеке, тоже одно из самых спокойных и дорогих мест в лагере.

Да, в бараке я не жил, начальник лагеря разрешил. А я попросился с ним поговорить, и когда мне пошли на встречу, пояснил майору:

- Гражданин начальник лагеря, у меня психическая не устойчивость, иногда бывают приступы агрессии. Это после ранения в голову. Я бы не хотел после очередного приступа очнуться посреди десятка трупов с травмами не совместимыми с жизнью. Ну зачем нам такие проблемы? Я прошу повесить во дворе мешок с песком, буду на нём агрессию сбрасывать, тут и вам плюсы, и мне. Спишите это на спортивное направление, вам же наверняка присылают приказы устраивать разряды на спортивные достижения.

Тот взял время на подумать. Я же смотрящему докинул, десять тысяч рублей, и он договорился, так что мне не только разрешили жить при Красном уголке. Но и мешок подвесили, крепкий, считай боксёрский. Каждое утро, и вечер, даже в дождь или метель, я там отрабатывал удары. Кстати, это действительно приглушало негативные эмоции, ну и жил с Майей в отдельной комнате со своей койкой как падишах. Я вообще редко её убирал. Лишь тайком водил в баню и в туалет. Чтобы не засекли. Тут уличные сортиры. Да так прижилась при мне, что на данный момент пузо её выпирало, показывая, что та на шестом месяце. Так что в лагере мне всё нравилось, вообще всё отлично, но не хватало своей бани, домика и ещё пары-тройки любовниц. А так всё шикарно. Одной Майи для моей активной жизни, я ещё и как любовник серьёзно в выносливости поднялся, спасибо опции усилителя эмоций, всё же не хватало. Жалел, что ещё набрать не успел. Припасов у меня немало было, дефицитных тоже, у меня всё отлично. Чёрт, да я жил в десятки раз лучше даже тех, что на воле живут. Так чего мне печалиться? Однако у меня накачалось четыре тонны, всего шесть тонн и сто шесть килограмм на данный момент, из них занято тонна девятьсот. Хранилище с опцией големов так и не открылось, что печально, и думаю уже не откроется. Да что это, я весной прокопал хранилищем подземный ход, с территории лагеря, и ночами не раз бывал в Иркутске. Покупал там разное у местных, тут особенно рыба и икра с Байкала шли отлично, омуль, хариус или муксун, разные вкусности. Нанял несколько старушек, те мне пекли хлеб, пирожки и пироги. Ночами забирал, благо гражданская одежда имелась, как и зимняя. В лесу, в стороне от лагеря, разводил костёр и готовил в котлах разные блюда, я своим кормил Майю, да и сам питался. Всё что было на нас двоих ушло, пополнял запасы горячей пищи. Жарил рыбу, медную сковороду купил. Разнообразил деликатесы, но к проверке, всегда был на месте. Раз пять мне устраивали внезапные ночные проверки, всегда один был и на месте. Но и всё.

Я помню про свои приготовления, зенитки как прятал, станковые пулемёты крупного калибра. Сейчас с зенитными системами конечно получше, не как в сорок первом, но всё равно нужны, востребованы, так что после штрафбата найду кому предложить, получив таким образом хлебную должность. Вряд ли снова в артиллеристы пойду, уже навоевался по этой специальности, хочу другие попробовать. После штрафбата, как получу искупление грехов, и направление на новое место службы, с восстановлением всего потерянного, то это время что требуется потратить на дорогу, потрачу на добычу топлива для самолётов, там от выделенного времени зависит, если ещё есть, лечу в Хельсинки, за Эльзой, ох как я о ней вспоминал, потом на базу егерей, там по старым планам. Ну и к месту службы. Это пока все планы, а хочу так довоевать до конца войны честным фронтовиком и выйдя в отставку, наслаждаться мирной жизнью. А мне нравился послевоенный Союз, да, нравился. Правда, я как небожитель в теле Шевченко слабо его прочувствовал, надеюсь тут будет получше. В это время закончив отбор, почти две сотни набрали, нас хотели направить к выходу, когда я попросил у вербовщика дать сказать мне речь остающимся, а начальник лагеря на это, только покачал головой:

- Ну, Петров.

Ну а что, тот меня неплохо узнал за этот год, вполне догадывался что я снова выдам что-то не совсем по теме. Однако вербовщик остановил строй, и разрешил мне сказать пару слов. Вот так сделав пару шагов из строя, изучая коробки остающихся заключённых и громко, чтобы все слышали, выдал:

- Граждане, помните, что лучше всех работает в колхозе лошадь, но ей никогда не стать председателем. И ещё, не трогайте сердце девушки, оно у неё одно, лучше трогайте её сиськи, их у неё две.

Начальник лагеря, прикрыл лицо, трясся от беззвучного смеха, он подобное от меня не раз слышал, но тут новое выдал, из коробок выстроенных зека, тоже ржач слышался, только вербовщик глянул на меня квадратными глазами, спрашивая:

- Вы о чём сейчас, заключённый?

Ответил не я, меня конвоир в строй возвращал, а начальник лагеря, тот и пояснил:

- Петров сюда уже не вернётся, как он надеется. И теперь его точно запомнят.

- А, юморист? Ну-ну.

Впрочем, мой экспромт вышел удачным, по мнению вербовщика, ещё около десятка желающих подняли руки, их выводили из коробок и включали к нам в строй, так и покинули через распахнутые ворота стены лагеря. Вербовщик остался, ему ещё оформлять наши дела и делать выписки из них, чтобы знать кто и по какой статье сидел. Местные помогут. И помогли, пока вели, пока эшелон ждали, нас в складском пакгаузе держали при железной дороге, прибыл сопровождающий, с сумкой, там наши дела, или выписки из них. И вот ночью подошёл состав, откуда-то с Востока был, четыре вагона нам выделили, еле вместились, параша, нары, закрытые створки, и двинули на запад. Вот такие дела. Хранилище качается, опция големов тоже. А даже в движении, те бежали рядом, главное не выходить за дальность километра, и на ходу вели бой друг с другом. По ночам, чтобы не засекли. Так что дорога вышла для меня вполне продуктивной. Пролетели часть пути, но не доезжая Москвы, повернули на юг. Неужто бои в районе Сталинграда? Немцы скоро на окраинах будут, если уже не там. Вон значит где воевать будем? Ну да, там штрафные части нужны. Ну посмотрим, что из всего этого выйдет, так что я продолжал кач, как хранилища, так и големов, и играл в карты с другими добровольцами. В Иркутске немало всего накупил, карты в том числе. Чёрт, да я в городе и днём бывал. Проверку утром прошёл, закрыл Красный уголок, повесив табличку что идёт уборка, и шмыг наружу. К обеду возвращался. Так что порядок. Вот так и прибыли на место. Одни степи вокруг, пустой полустанок. Куда, где воевать, никто же ничего не говорил, и под окрики конвоя, провели шесть километров и загнали на огороженную территорию, в бараки. Вышки стояли, как будто и не покидали наш лагерь под Иркутском. Ну а дальше начали формировать подразделения, назначать командиров. Неожиданно одним из взводов поставили командовать меня, мол, ты бывший командир, орденоносец, гордись доверием. Пришлось выполнять приказ, тренировать пять десятков штрафников. Треть вообще не служила.

Нам дали две недели, поверьте это очень мало, но взвод я неплохо сбил, тренировались с палками, имитирующими винтовки, кололи ими чучела, учились ходить в штыковую атаку, и громко кричать «Ура-а-а». И всё. Остальное в теории, как кидать гранаты, которые многие в глаза не видели и в руках не держали, как пользоваться разным оружием. Тактику окопного боя я начал преподавать, но всего несколько уроков, когда нас стали выстраивать в роты, и поротно выводить с территории. За две недели нас успели обмундировать в красноармейскую форму, без знаков различия, но и только. А так погрузили в вагоны, и повезли. Причём, хватило одного эшелона, хотя его и удлинили, тянул мощный паровоз. Я в щель и в дырку от сучка изучал округу. Долго везли. Сначала голубые воды реки увидел, зашумел мост, проезжали Волгу, виднелись окраины крупного города, где на одной стороне были видны дымы. Все старались посмотреть на это, возбуждены были, даже доносился гул канонады. Это был Сталинград, и бои шли на его окраине. Высадили нас прямо на узловой станции, явно очень спешили. В вагоны грузили раненых, гражданских и какие-то вещи, мешки и папки в один из вагонов, под охраной бойцов милиции. Видимо какой-то архив эвакуируют. Почти сразу эшелон двинул обратно, даже на крышах люди сидели, мост кстати был под огнём, иногда разрывы там стояли, но вроде ушёл благополучно, а нас повели куда-то в сторону, там начали выдавать оружие, у крайних складов. Винтовки «Мосина», многие после ремонта, оружия не хватало, одна винтовка на троих, редкие ручные пулемёты вообще можно не считать. На нашу роту всего один. Патроны так и не выдали, и повели в сторону шума боя. Обстановку знали командиры, посыльные к ним были, вот им доложили, а так вели по улицам. Только один раз залегли, был налёт. Нам не досталось, но город крупно пострадал. И мост разрушили. Думаю, потери жители города понесли огромные. Я мстительно прищурился, найду аэродромы, откуда взлетают эти скоты, и уничтожу. Потом. Город итак сильно разрушен налётами, а эти продолжают летать и убивать.

Дальше к ящикам с боеприпасами. Бой шёл уже в нескольких сот метрах, за дальними домами, выдавали патроны, ручные гранаты, но снаряжать оружие пока запретили, дальше разбившись на взвода, к крайним домам, похоже в них занимали оборону защитники, тут был приказ снарядить оружие, и нас погнали в атаку. На танки, потому как многие слышали шум движка, и не одного. Выбегали мы из-за домов толпой, в три людских ручья, и вопя неслись на противника, явно став полной неожиданной неприятностью для немцев. А на фига я тактику преподавал? Мы тупо неслись на него, спотыкаясь о мусор или проваливаясь в воронки. Стрелять не сразу стали, да и честно говоря, некому, захлестнули позиции, что мои големы уже отработали. Пятерых использовал, трое дальше, двое захватив танк, «тройку», и расстреливали из его пушки пять других, убрав тут эту проблему. Осталась пехота, в районе мотопехотного батальона. И да, меня ранили точными выстрелами. В бок две скользящих и в шею. Или точнее на границе шеи и плеча. Тут уже не скользящая, а довольно серьёзная. Причина банальна, в бок это один из моих големов постарался, а в плечо недобитый немец откуда-то вылез. Его загасили, но шкуру тот мне попортил. Так что меня перевязали в укрытии, правую руку в косынку, мы отбросили немца, дальше командуя десятком штрафников, перевитый бинтами, я развернул два захваченных орудия, в пятьдесят с чем-то миллиметров, это «Пак 38», рядом расстрелянный грузовик со снарядами, мы катили их вручную, и вели огонь, выбивая как пехоту и пулемётчиков, так и бронетехнику, выбив немцев с окраин. Потери мы серьёзные понесли, но и враг отступил, тут похоже целая танковая дивизия была, хорошо размазана по окраине, и на нашем участке был тактический успех, те потеряли двенадцать танков, десяток орудий и миномётов и около двух батальонов мотопехоты. Две трети на счету моих големов. На глаза штрафников те старались не показываться, а вот немцы видели, и видели хорошо, что вызывало у них панику. У выживших в этой встрече.

Трое суток мы сдерживали атаки противника, под налётами авиации и ударами артиллерии, все снаряды к пушкам расстреляли, да и осталось одно, второе было разбито, пока не подошла свежая стрелковая дивизия, тоже чугункой перебросили. Ей и сдали позиции. Тех, кто на ногах мог стоять осталось меньше сотни, и около двухсот раненых эвакуировали в тыл. Остальные погибли. Так что нас отвели, приказав сдать оружие, работал военный суд. У многих, как и у меня, до первого ранения статья была. Кстати, я все трое суток командовал всей захваченной артиллерий и миномётами, и довольно неплохо, подобрав знающих специалистов, включая из местных армейцев, что тут воевали, наши ряды смешались, немцы от нас несли немалые потери, это отметили. Мне командование остатка стрелкового полка, что тут оборону держал, дважды благодарности выносили, хотя это и не принято. Так что всё, я реабилитирован искупил вину кровью. Вот только раны мои признали лёгкими. Их все промыли у медиков, зашили, особенно на плече, и ввели в штат, того полка, с которым мы воевали. Да туда всех бывших штрафников, кто искупил вину. Пополняли его так. В моём случае, я стал командовать батареей «сорокапяток», три орудия, всё что осталось от артиллерии у полка, больше не было. Два батальонных миномёта, без мин, и всё. Да и орудия в батальонах по одному, так что командир я номинальный, больше при штабе полка, там меня приставили к делу, помогал начальнику штаба.

Форму мне выдали новую, красноармейскую, но со знаками различия старшего лейтенанта. Да, вернули звание, награды пришлют из Москвы, запрос отправили, я проследил, а вот партбилет не вернут. Его отправили в Политуправление и там свой суд, провели по лишению. Так что только через них. Да я на него забил, не особо и нужная вещь, от произвола судьи не защитил, так что никаких попыток вернуть его делать не собирался, хотя комиссар полка подходил поэтому вопросу, тот в курсе что я бывший коммунист, видимо личное дело читал. Обещал поспособствовать, но я вежливо отказался. Не смотря на малую численность личного состава полк не отводили с передовой и ожесточённые бои на окраине, где немцы всё же зацепились и перекидывали резервы, не закончились. Когда количество бойцов в полку доходило до четырёх сотен, но его пополняли за счёт добровольцев из городских жителей, разбитых подразделений, что выходили к городу. Один раз личный состав дошёл до полутора тысяч. Пушки у меня выбили, я командовал дальше стрелковой ротой, потом стал начальником штаба одного из батальонов. Две недели ожесточённых боёв, третья к концу подходила. Кстати, отлично прокачал големов. Только на нашем участке немцы ночами теряли целые подразделения. За две недели около двадцати тысяч. Днём големов я всё же не использовал. Благодаря им захватил шесть противотанковых пушек со снарядами. За эту ночную операцию, мне, и ещё шести бойцам, дали медали «За Отвагу», хотя всю работу сделали големы, мы на подхвате. Две пушки в нашем батальоне остались, нашлись артиллеристы, остальные по полку разошлись, и активно применялись.

Награды мне вернули, письмом пришли из Москвы, там тоже всё оформили по искуплению вины. Так что орден и две медали носил. Бои за Сталинград шли страшные. Я уже стал комбатом, сменил убитого, назначили, видя, что я справлюсь и на моём участке успехи. В документы информацию тоже внесли. Ещё бы, немцы тут потери сумасшедшие несли. Уже двадцатое сентября было, и я понял, долго это длится не может, уже раз пять был на грани жизни и смерти, везло что жив остался. Рано или поздно удача мне изменит, и я это отлично понимал. Поэтому я подставился под пленение немцев. Точнее не так, якобы пленение. К нам в полк прибыли корректировщики, с той стороны Волги целый тяжёлый полк гаубиц РКГ был, а я бывший артиллерист, и отличный корректировщик, вот и стал помогать вести огонь. А тут мы с двумя бойцами выдвинулись вперёд, чуть позже радиста ранили, и второй потащил его в тыл, а я, управляя огнём через рацию, полк работал двумя дивизионами, и довольно точно, сообщил, что окружён ротой пехоты, веду стрелковый бой, дав свои координаты, и вызвал огонь на себя. Два полных залпа двух дивизионов затребовал. Накрыли отлично резервы немцев. Сам я уже в полукилометре, в стороне был. Отбежал, когда бойцов отправил, так что полк накрыл скопление немцев рядом с тем местом, где ранее был. Алиби подтверждал. Выходить на связь больше не стал, по понятным причинам. К своим вернусь, ещё подумаю, как объяснить. Например, заваливало под разрывами снарядом, немцы откопали. Или сам откопался, через пару дней только, впереди немцы, к нашим не вернёшься, рация разбита, пришлось выбираться из города. Ещё придумаю сказочку. Причина почему так поступил, что или тут полягу, или выберусь. Я выбрал жизнь. И ещё, Финляндию посетить надо, осень уже, это не в тёплой комнате с койкой проживать, тут надо своё иметь. Ночь уже была, дальше големы расчистили мне путь, захватили «Ганомаг», уничтожив штаб пехотного полка рядом с которым тот стоял, на нём и укатил к ним в тыл, а с поля взлетел на «мессере», с прошлого года не использовал, и полетел прочь. Рядом сидел голем, использовал его сканер для поиска аэродромов, мне топливо нужно. Добуду, и можно лететь в Финляндию. Пока закончу с делами там, потом вернусь. Такие планы пока.

Эльза лёгкой походкой шла по улочке, дальше поворот, и будет дом где на втором этаже квартира, там она проживает с семьёй. Со вчерашнего вечера слежу. Да как прилетал в Хельсинки. Вообще найдя аэродром, големами всех там уничтожил, слово я держу, часть бомбардировочная, и сделал запас топлива. Всё что было, в бочках, забрал. В степь улетел, найдя ориентир, сделал два схрона, землю в реку, и на «Шторьхе», что добыл на аэродроме, тремя рейсами всё топливо вывез и спрятал в схронах, убрав проблемы насчёт него. На долгое время. При себе всего две бочки с топливом оставил. «Шторьх» убрал в схрон, большой получился. Всю ночь потратил на аэродром, в схрон вывозил награбленного. Ну и себе трофеев немного, там много ценного было, богато немецкие лётчики живут. Рассвело, хорошо покупался в речке первым делом. Да я грязный как чурка был, кто нас из окопов помыться выпустит? Воду приносили только попить и всё, даже умыться не было. Мы смердели. Слой грязи чуть не в сантиметр. Лица чёрные от порохового нагара, грязи. Жара ещё стояла. Потели часто. А тут хоть отмылся, форму постирал, потом убрал, и задерживаться не стал, взлетел и полетел в Хельсинки ещё днём. И с одной дозаправкой благополучно добрался, как раз темнело. Дальше на мотоцикле, трофей взятый с аэродрома, доехал до окраин, и там пешком. Уже в гражданское был одет. Где примерно живёт Эльза я знал, начать решил с неё. Нашёл сразу, но оставил на завтра встречу нашу. В гостиницу заселился. Так что раскрыв объятия, и широко улыбаясь, я шагнул той навстречу:

- Эльза, сколько не виделись!

Та тоже от неожиданности широко улыбнулась, красивая улыбка, дала себя обнять, ух как грудки пружинят, и вздохнул её аромат.

- А ты кто? - всё же спросила та, когда я её отпустил.

- Мы же в месте учились в школе. Я на два года тебя младше.

- Да? - ещё шире заулыбалась та. - Встретить знакомого по школьным годам в другой стране, это редкость. Только напомни, не могу тебя вспомнить.

- Я Эрик, у меня ещё сестра на год старше тебя, Марта Каух.

- Нет, не помню.

- Да мы в Стокгольме постоянно в парк бегали, на аттракционы. Я на лыжах первое место занял.

- О, вы ошиблись, я жила не в Стокгольме, в другом городе.

- Ах, какая досадная ошибка. Но вы так похожи на Эльзу Ольсен, не передать.

- Вы действительно ошиблись.

- Извините меня, от чистого сердца прошу. Эх, жаль что вы не Эльза, я на неё слюни пускал. Такая красотка. О, а что вы делаете вечером? Как насчёт ресторана? Я тут номер снял с отличной кроватью, не скрипит, предлагаю проверить.

- Я замужем, - уже холодно сказала та.

- Муж не шкаф, можно и подвинуть. Если передумаете, вон та гостиница, номер сорок два. Я лучший любовник в Швеции, это все женщины признают.

Так мы и разошлись, я в номер, завтра ночью полечу на базу егерей, тут сделал немало заказов по кондитерскому делу, буду забирать раз в два часа, благо немецкие марки тут принимают охотно. Время обед, не мало успею заказов забрать, а ночью граблю банк. Золото возьму и деньги разных стран. Перед встречей с Эльзой я посетил парикмахера, причёску хорошую сделал, армейскую, за месяц волосы подросли, надушили одеколоном. Почему я не забрал Эльзу? Помните, я вздохнул аромат её тела и волос? Никакого удара по мозгам, когда ферменты выжигают все мысли. На это тело, новое моё, её запах так не действовал. И молоком от него не пахло, похоже та перестала быть кормящей матерью, а это второе по важности значение, почему я снова хотел её прибрать к рукам. Так что для меня она лишь красивая девушка с отличной фигуркой, но опустилась на уровень Майи, секс-бомбы, мозги с ней больше не плавятся. Наверное, это хорошо, неправильно я сделал, что детей матери лишил. Пусть тут она их растит. Так что поищу других девиц из финнок, я на охоте. Главное, чтобы пахли приятно, волнующе. Ну а дальше посетил две кондитерские, забрал заказы, тортов шесть было, конфеты и разные пирожные, и в номер. К вечеру, когда я собрался грабить банк, на сегодня закончил дела по кондитерке, завтра с утра продолжу. Заказов много, а сладкое я любил, опция усиления эмоции усилила и вкусовые рецепторы, так что я реальный кайф получаю, поедая вкусности. Так вот, я готовился двинуть в банк, как постучали в дверь, открыл, а там Эльза в облегающем платье. Неожиданно, но поправимо. Так что на руки её, закрыв ногой дверь и на кровать, пискнувшую удивлённо. Сама же пришла, и точно не в карты ночью играть, так чего тянуть время?

Ох и буйство страстей было, ох и мощным. Заходы делал один за другим, та тоже оголодавшей на это дело кошкой оказалась. Да царапалась. А так всё при ней. Тут и узнал, что муж в начале лета погиб, вдова, так что измены нет, просто решила словить своего счастья на стороне. Тут уснула усталая, я по быстрому душ посетил и выскользнул из номера. Уже через полчаса вернулся, грабить банки, вскрывая их хранилищем, это быстро, и пристроился под боком у красавицы. Да, в этот раз взял все советские рубли, золото, слитками сто килограмм, монетами десять кило, и валюты других государств, и вернулся. У меня две с половинной тонны свободного, ну да, немало занял за последние недели, оружие припасы, снаряжение и техника. Я про мотоцикл-одиночку. В общем, запасы есть. Тут я домик беру, баню, оснащение для них, зимнее снаряжение, летнее. От спальников до хорошей одежды, у диверсантов на складах всё было, потом посещаю ферму. Сливочного масла, а то свои запасы подъел, сметаны, молока, может сливок. То есть, после посещении базы остальное место заполняю, посетив ферму. Ну и лечу к нашим. Хочу генерала немецкого скрасть и получить Звезду Героя. Знаю, что усиление эмоций влияет, но хочу и всё. А по фигу на последствия. Тщеславие, на него давление идёт. Это пока все планы. Так что уснул, обнимая Эльзу.

Утром мы пообщались с девушкой, после утреннего секса, та как раз из душевой вышла, но она отказалась ко мне в наложницы идти, хотя я предлагал солидные суммы.

- Ты действительно отличный любовник, лучше тебя у меня никого не было, хотя кроме мужа и сравнивать не с кем, но у меня дети и мама, я их оставить на долгое время не могу, - пояснила та.

- Да и грудного молока у тебя нет, - не произвольно чмокнув губами, сказал я. Ну мой фетиш и страсть, есть такое. Та задумчиво на меня посмотрела, явно мысленно что-то прикинула, и сказала:

- У меня есть подруга, красотка хоть куда, думаю она пойдёт на такую сделку. Тоже из вдов. Ребёнку год, оставит с родителями.

- Посмотреть надо, - с деловым видом собираясь, мне три лавки кондитеров посетить нужно, уже слегка опаздываю, сказал я. - Просто одной мне мало, три-четыре нужно. Знаешь, найдёшь мне тех, кто согласен до конца войны в наложницы ко мне пойти, сама видишь, постоянно хочу, то за каждую по тысяче марок тебе дам.

Это ту заинтересовало, обговорили подробности и разбежались, я по лавкам, та по своим делам. Домой, как я понял. Встретимся тут под вечер. Вот так я до вечера и был занят. А Эльза пришла не одна, видимо та самая подружка. Шикарная девушка, красивая, тоже вполне секс-бомба, черноволосая, в стиле женщина-вамп, не в теле, скорее худенькая, как я и люблю, так что быстро познакомились, тройничок это сделал полностью. Действительно грудки с молоком, пусть и двойки, и мы ударили по рукам. К сожалению, Эльза только Наташу, так звали её подругу, уговорить смогла. Ничего, выплатил той её тысячу, и отпустил, а мы с Натальей на кровати более плотно познакомились. Дальше сдал номер, и мы вместе прогулялись до её дома. Аванс я ей выдал, пять тысяч марок, родителям передала, а то те с трудом выживают, источник дохода один, её отец, сторожем работает в порту, он без ноги, там нашёл место. А за погибшего мужа выплаты та не получает. Отказали по какой-то причине. Тут продержатся пару лет хватит точно. Так что убрал ту в хранилище, и вскоре покинув город, взлетев с дороги, добрался до базы. Там порядок, домик новый, этим летом сделанный прибрал, не использованный, и баньку. Их тут уже полтора десятка, видимо понравилось новинка, и начали больше делать. Причём эта чуть больше, модернизированная, но вес тот же. Тоже взял свежую. После этого на склады. Отбирал оснащение и всё важное. Големы уже не оставили живых на территории, всех замочили. И пустили огненного петуха.

Потом полетел к ферме. Даже хозяев не будил, тихо всё вскрыл и забрал, что нужно. Сливочное масло, только сделали, почти сто килограмм, сметаны сто литров, с сыроварни два вида сыров, тридцать кругов, подготовлены к вывозу, значит готовы, можно есть. Две свиных половинки и одну говяжью, свежий забой на леднике. И всё, литров тридцать молоком холодным с ледника залил, и всё занято, так что достал «мессер», заправлен и обслужен, и полетел в сторону Бреста. Хочу забрать часть вооружения. А мотоцикл выкину, один пулемёт забрать смогу. Вещь очень нужная, особенно если им пользуются големы.

В Бресте я спрятал в схроне с пулемётами одну бочку с авиационным бензином и взял один станковый «ДШК» и второй с зенитной треногой. Ну и весь запас патронов, пять тысяч штук. Да тут и вторую бочку пришлось выложить и мотоцикл. Передневал и оставив самолёт у леса на опушке, побежал к городу. Даже скорее на велосипеде доехал. А поясню. Свободного осталось кило сорок, пока лечу до Сталинграда потрачу ещё топлива. Место освободиться, и самолёт хватит убрать, и ещё одну наложницу. Вспомню лагерь в Иркутске и вздрогну. Всего одна Майя. Конечно лучше с ней чем без неё, но я хотел побольше наложниц. Гарем. Я решил военнослужащую для этого поискать. Изучу все госпитали что на территории Бреста имеются, там персонал тоже женский используется, вот и выберу себе по вкусу. Наверняка чья-то любовница, не дадут тем без крыши жить, всё равно заставляют под кого-то лечь, но меня это не волновало. Майя тоже была такой любовницей, и наложницей стала отличной. Взял сначала одного полицая, потом второго, на охране были, допросил жёстко. После этого ликвидировал. Один ничего не знал, он сюда со своим начальником прибыл, охранял их машину. Второй уже местный, на охране здания. Он и сообщил что в городе три госпиталя, два немецких, и вот неожиданность, третий итальянский. У итальянской армии на Восточном фронте свои медицинские службы были в усечённом составе, в основном немецкие использовали, так что один госпиталь в тылу тут их. Понятно с немецких начал, я знаю немецкий, а итальянский точно нет, кроме расхожих слов как турист. И знаете, всех изучил, сканером одного из големов пользовался, ну вот нет ни к одной, из-за которой бы в душе что-то дрогнуло. В обоих госпиталях проверил. Они специально таких страшилищ набирали?

Посетил и итальянский. А вот тут два звоночка, фигуристые, грудастые, и очень красивые. Главное стройные, они по выносливости очень хороши. Обеих и скрал. Покинув город, добрался до самолёта и полетел в сторону Сталинграда. Ничего, подожду, время накачается. Главное при посещении Бреста, проверил схрон, в порядке, не нашли, зиму пережил достойно, особо ничего не отсырело. А вот со складов всё вывезли, теперь там немецкое снаряжение и вещевое довольствие хранится. Вывезли наше. Половину пути пролетел, когда светать начало. Много времени потратил в Бресте, но ничего, совершил посадку в пустынной местности, на берегу озера, пофиг что сентябрь и вода холодная, искупался, пока банька топилась. Дров немного было. Ящики для пулемётов изломал. Достал Майю, приготовив домик к проживанию, та изучила его и обустроилась, своим большим животом застревая в проёме двери. А нечего боком вылезать. В общем, пока та осматривалась, отдых той нужен, палатку поставил, внутрь столик и три стула, навес между домиком и баней, тут жаровню, на ней начал готовить в казане шурпу. Всё для этого было. Место для туалета оборудовал. Тут и забарабанило. Да дождь готовился начаться, я потому и снизился, на посадку пошёл. Вот и дождался, пошёл, да сразу сильный. Ну и дальше я проживал в домике, вход под тентом, как и вход в баню. Посещая баньку, с четырьмя своими наложницами. По очереди понятно, друг о друге те если только подозревали. Ну две итак были согласны, Майя и Наташа, а вот две итальянки, Карен и Изольда, вот им пришлось показать кто тут круче. Да выпорол, потом отымел, во всех смыслах. Так что теперь у меня четыре наложницы, вот и отрывался с ними, мне они нравились.

Кстати, итальянкам я обещал заплатить, тут или бесплатно подо мной лежат, или платно. Понятно, что те выбрали. А когда согласие есть и отдача идёт, то в постели те слаще, так что более-менее договорились. Те вполне немецкий знали, говорили с сильным акцентом, но понятно. Мы понимали друг друга, а это главное. Карен столичная фифа, врач из Рима, двадцать шесть лет, Изольда, какое русское имя, из северной провинции, медсестра. Теперь и врач есть, со склада госпиталя я лекарства, перевязочные и хирургические инструменты набрал, а врач под рукой, это важно.

Ненастье длилось четверо суток, но простоял в том месте все шесть. Хранилище качается, теперь и всех девушек, и самолёт смогу убрать. Ну и подсохло за эти два дня, пока солнце светило. Время было, всё оружие почистил, привёл «ДШК» в порядок, снарядил ленты и зарядил, можно использовать. Баню я убрал через три дня, всё равно топить печку нечем, а вокруг дров нет, сухая трава в степи. Надо будет позже запас дров сделать. Или угля. Буржуйку в домике тоже топить нечем, и делать это в стужу лучше углём. Я перебрал добычу, на двадцать пять килограмм освободил, всё что могло гореть из упаковок, ящиков, уже сжёг, так что вопрос насчёт дров уже стоял остро. Ну а так всё прибрал, надо же, двадцать три килограмма свободного, и поднявшись в небо, почва держала, не тонул самолёт от сырости, потянул в сторону Сталинграда. За два часа до заката вылетел, так что как стемнело, как раз и был на месте. Тут и оставалось километров пятьсот от силы. Дальше я двое суток присматривался, вёл разведку. Правда, раз десять големов использовал по полной, уничтожая за раз целые пехотные полки. Резервы к городу подходили, шесть дивизионов тяжёлых орудий в ноль стёрли. У них почерк работы характерный, в основном ножевые раны, или травмы несовместимые с жизнью, особенно там, где нужно работать тихо, а я в основном так и работал, зачастую немцы обнаруживали что их части уничтожили, только утром или днём. Главное выследил штаб той пехотной дивизии, что против моего полка воевала, это была Семьдесят Пятая пехотная дивизия.

Стемнело, было четвёртое октября, сработал я тихо, под видом работы разведки советских войск, а не так как големы. Мне такой след не нужен. А искали советский осназ, те множество групп что тут работали по Вермахту и румынским дивизиям, жёстко и кроваво всё делали. Сначала немцы, потом от немецких пленных и у нас разошлось. Нашим тоже интересно было кто это тут так здорово поработал, а они не знают. Не хочу, чтобы след ко мне привёл, раз решили, что советский озназ работает, пусть и дальше на него думают. Генерала взяли тихо, когда он из сортира выходил, вырубили и вынесли, пробежка на шесть километров, и спустили его через верхний люк в боевое отделение танка модели «четыре», что захватили только что, так что я катил в степь и големы, двоих использовал, бежали впереди и подчищали, чтобы не мешал никто. Обойдя Сталинград, я выспался в балке, скрытый ото всех, заперся изнутри, а генерал кстати очнулся раньше, от его шевеления и осторожной попытки развязаться, и очнулся. То, что он в плену, тот понял, я в своей полевой форме был, при наградах, пилотка на голове. «ППШ» с которым был на задании, при мне, рядом. Правда ни к нему, ни к пистолету патронов нет, якобы расстрелял. Так что пошевелившись, потянулся, и спросил у него:

- В туалет не хотите?

Тот без кляпа, на месте командира сидел, я ниже, на месте мехвода прикорнул, всё тело затекло, поэтому кивнул, и видимо на всякий случай вслух подтвердил:

- Да, желаю.

Вот так помог ему выбраться, руки у того впереди связаны, сам расстегнул галифе и справился. Ну и я тоже сходил по маленькой. Размялся, зарядку лёгкую, руки обоим помыл, из фляжки вода, ну и покормил слегка, бутербродами с чаем из термоса. Дальше снова в танк, повернул башню вправо, закрепил древко с белым полотном, и запустив движок, выехал из балки и набрав максимальную скорость, что тот мог выдать, рванул к нашим. Тут километров пять будет. Причём, немцев тут было мало, опорными пунктами на вершинах стояли и всё. Там заволновались, видимо думали кто-то из их камрадов дезертировать решил, даже стрелять начали. А вот наши не стали, видимо командиры приказали, поняли, что могут трофей такой получить. Так что проехал я позиции советской дивизии, спустился в низину и вот она, Волга, тут тылы дивизии, штаб её. Дальше на берегу видно замаскированные лодочки, но сейчас река пуста. Это ночью на реке жизнь, всё перевозят. Мне вышли навстречу показали куда свернуть и встать, всё так и сделал. Открыв люк, я выбрался наружу, осматриваясь. Народу ко мне бежало изрядно, все с оружием и в форме, но ничего, опознали, как своего. Обнаружив полковника, тоже бежал к танку, как и свита из командиров и политработников, и двинул навстречу, придерживая «ППШ» у бока, а как тот подбежал, доложился:

- Товарищ полковник, командир второго батальона Сто Шестого стрелкового полка, старший лейтенант Петров. Во время боёв за Сталинград, при проведении артиллерийской разведки, оказался окружён немцами. Принял бой, и вызвал удар артиллерии на себя. Оказался завален обломками в подвале здания. Три дня откапывался. Когда выбрался, долго пытался выйти к нашим. Вон, помылся и постирался, а то сплошной кусок грязи, коркой покрыт был. Несколько дней искал выходы, ночевал в балках в степи, нападал на одиночные машины или посыльных, документы их имею. Продукты так добывал. Обнаружил в сортире генерала, без охраны, выкрал его, вырубив, потом угнал танк и выехал к вам. В танке командир Семьдесят Пятой пехотной дивизии Вермахта, генерал-лейтенант Роденбург, прошу принять. Доложился, старший лейтенант Петров.

А тут меня обнимать стали, по плечам хлопать, пока бойцы генералу помогали выбраться, да развязывали, тут он уже не опасен, документы при нём были, понятно начали сообщать наверх, связь с другим берегом была. Танк я дивизии передал, подарил, им такое усиление пригодится, показав бойцам что и как, мол, разобрался, так что порыкивая мотором тот укатил. Машина новейшая, с удлинённым стволом пушки. Опытный мехвод, быстро разобрался, а артиллеристы с пушкой. Надеюсь дадут прикурить немчуре. Там дальше закрутилось. Самое удивительное, это был первый генерал, попавший в плен, поэтому его берегли. Пока шёл его допрос, меня опрашивали, и я писал рапорты. Насчёт меня информацию тоже дали, проверить. Чуть позже подтвердили, я считаюсь пропавшим без вести. Всё же писать, что погиб, не стали, так что мою личность подтвердили, да и документы мои при мне, вот и велись опросы, оформлялись рапорты. Забавно, но мой полк, его остатки, вывели в тыл на отдых и пополнение через два дня после моего побега, но я не жалею, приобрёл много чего нужного. Немцы видимо что-то поняли, перекинули сюда силы и серьезно наступали, пытались сбить дивизию с позиций, но до ночи, понеся немалые потери, бойцы удержали свои позиции. Да и немцы большие потери понесли, больше двадцати танков им сожгли. А ночью, как немцы не пытались осветить Волгу, нас на бронекатер, специально его прислали за ценным грузом, и на тот берег, а дальше эвакуировали в тыл, сначала в штаб фронта, а оттуда и в Москву. Ну и меня с ним прицепом. Как же без героя, что генерала пленил?

В Москве, после череды опросов, даже допросов, тут и на Лубянку возили, всё чуть не под микроскопом изучали, я проживал в общежитии для командиров, что числиться за обычным Управлением. Не артиллерийским, хотя я продолжал носить чёрные петлицы. По документам я комбат, стрелок, вот и проживал в общежитии для стрелков. Мне это так объяснили. Насчёт этого я до сих пор в шоке. Сколько готовить артиллериста и сколько стрелка? Да там колоссальная разница. И артиллериста легко переводят в стрелки. В общем, медлить не стали, на третий день в Кремле я был награждён медалью Золотая Звезда Героя, с орденом «Ленина» и повышением в звании, до капитана. В принципе, стандарт. Похоже комбатом я так и останусь. Ну посмотрим, я в принципе не сильно против. Просто удивлён как командиров из разных родов войск тасуют туда-сюда. Понятно я постоянно встречался с прессой, с момента прибытия, о пленном узнали ещё пока мы в штабе фронта были, включая иностранную. Меня привели в порядок, новенькая форма, но на лице ещё остались ссадины. Старые, но поджившие. В городских боях, от рикошета прилетает кирпичной крошкой, от этого защитится сложно, так что побито оспинами моё лицо, но я уже говорил, всё подживает. Так что общение с прессой вполне достойно проходило. Вот так план выполнил, засветился, если тут есть другие десантники, могут выйти на меня. Я жду. Жаль в сорок первом не спас Марию Райнову, по независящим от меня обстоятельствам.