Пацифист

- Отбой боевой тревоги, это наша ПЛ, «Малютка».

Передав через радиста остальным, что это наша ПЛ, звук работы «малютки», а то те к нам дёрнули, и старший офицер, это зам Довженко с «БО-11», тоже капитан-лейтенант, велел проверить их. Так что приказал радисту железкой отстучать азбукой Морзе по корпусу, точнее по основанию моторов, корпус у нашего корабля деревянный, с пропиткой, запрос к команде «ПЛ». Мол, приветствуем. Запрос не успели. Отвечать те не стали, просто всплыли, так что мы подошли к их борту, ну и без рупоров, и так слышно, поприветствовав своих, вся моя команда на палубе столпилась, кроме акустика, пообщались. Рации им хана пришла, срок дежурства на дальних подступах к базе истёк, а рация не работает, да ещё проблемы с питьевой водой, и припасами. Мы кинули линь, и через него передали канистры с водой, их пустыми потом вернули, и немного свежих припасов. О том, что случилось написал докладную записку и радист, зашифровав, отправил её на базу. Причём внёс информацию по просьбе командира ПЛ, у них оказывается победа была. Потопили немецкое транспортное судно в три тысячи тонн. Ответ пришёл вскоре, мне приказано сопроводить нашу ПЛ. Они и шли в подводном положении, чтобы их не обстреляли. На запросы не отвечают, мало ли что? Ночью шли в надводном положение, это понятно. Так что сопроводили ПЛ, дальше те сами вошли в бухту, а мне было приказано вернутся к нашему звену, продолжили учения до утра, а там ближе к обеду, вернулись. По мне так неплохой выход, и здорово подтянул команду в опыте. Ночью дежурили с Зиновьевым по вахтам. Одну пару я, одну пару он. Хоть время поспать было. Да я теперь видел, что делать. Были мелкие ошибки, на которые я не обращал внимания, делая вид что так и надо. После этого снова встали у пирса. Раздал задания, корабль приводили в порядок, а сам в штаб, там сбор шёл, я как старпом, замещал Довженко. В принципе, признали выход удовлетворительным. Мне так вынесли благодарность, по поводу обнаружения и сопровождения нашей ПЛ. Та уже на ремонте, команда отдыхает. Пока всё неплохо и это радует.

Из важного, это то что вернулся из Москвы комиссар нашего дивизиона, и привёз мой орден. Он знал про него, летал в столицу по своим делам, и молодец какой, заглянул куда нужно и при нём всё было сделано, и награда и наградные документы в порядке, так что получил я орден Александра, ношу теперь на кителе. Приятный бонус. Отдарился комиссару двумя бутылками бренди и свёртком с тропическими фруктами, у того дети были, а это витамины. Удивился, но принял. Также я нашёл и катерок, отличный катерок, кабина, где пусть и с трудом, но вместятся четверо. Небольшой моторный катер. Мотор от нашей «полуторки», не больше восьми узлов даёт, но мореходность высокая, и закрытая кабина, да немного утеплена. Вот только купить я его не мог, хотя он единственный катер на базе, что мне подходил по всем статьям. А он числился за местным Морфлотом. Ну за рыбаками, если проще, в частных руках их держать запрещено. Шлюпку с парусом, или навесным мотором, это пожалуйста, а такие катера нет. Вот такие законы. Жаль. Я конечно купил шлюпку с мотором, большая, на двадцать человек. На тонну места заняла, мотор подвесной шестьдесят килограмм, с гребным винтом, в этот вес входил, но и всё. Можно тент натянуть над шлюпкой, но это всё же не катер с закрытой кабиной. Уже бюджетный вариант. Ну и незаметно прибрал шлюпку. Катер я добуду, факт, постараюсь у противника увести, если будет возможность, но до этого момента-то замена нужна, вот и добыл её.

Два дня стояли, когда мой корабль вдруг срочно задействовали. Нужно сопроводить до полуострова Рыбачий грузовое судно с припасами и боеприпасами, там наши держат оборону. Большой сторожевик, что должен был его сопровождать, в ремонт пошёл, один двигатель отказал, а мой корабль просто под руку попался. Тем более новички, учеба с боевой, тоже важно. Мы уже всё получили и поспешили на выход, куда уже направлялось судно. Местное каботажное, что призвали на флот для грузоперевозок, вооружив одной зениткой. В общем, рядовой рейд, но он сильно изменил судьбу команды и мою.

***

Мощные волны кидали наш утлый корабль туда-сюда, морской болезнью заболели даже те, кто этим вообще не страдал. Две недели прошло с того боевого выхода до полуострова Рыбачий, уже двадцать первое октября было, а столько изменений произошло, не передать. Вообще выход интересный, обошлось без потерь, но поработать пришлось изрядно. Причём, мне это настолько понравилось, что я получал просто огромное удовольствие. А на нашем пути, вдруг оказалась немецкая подводная лодка. Я уже изучил схемы описания всех подлодок в мире, должен же разбираться, тут без сомнений тип «Семь», причём, свежая, шноркель был. И подлодка замерла на глубине двадцати метров в ожидании, акустик её не слышал, что важно, на борту у той режим тишины, а я сканером засёк, поднимал голову голема раз в полчаса. Нас явно издали обнаружили, думаю по дыму, каботажник изрядно дымил, работая на дрянном угле. И похоже целью были мы, потом разобраться с каботажником немецкой команде не составит труда. Неплохо-неплохо. Я же не мог сообщить что вижу подлодку, поэтому разыграл целое представление, находясь на мостике, как раз Зиновьев вахту сдал, вот схватил бинокль с подставки, и всмотрелся, тут же закричав:

- Боевая тревога! Перископ вражеской ПЛ с северо-востока!

По кораблю звучала сирена, матросы, быстро собираясь, некоторые спали, их вахта ночью, занимали свои посты. Посыпались сообщения о готовности, так что ускорившись, пока минёры готовили мины, подлодка якобы погрузилась, я двинул в её направлении, и отвернув, задействовал бомбомёты, приказ ставить глубину в тридцать метров. Немцы уже поняли, что обнаружены, дали ход, начав погружение, акустик был на прямой связи, у меня наушники на голове, получал его доклады, так что управляя кораблём и бомбомётами, мы сделали первый сброс. Каботажник наш убегал в сторону, густо дымя. Я через радиста уже и на базу сообщение отправил, что обнаружил вражескую ПЛ, атакую. Первой серией бомб, очень удачно накрыл подлодку, отчего та потеряла ход, дальше развернувшись, используя оборудование бомбосбрасывателя, проходя над подлодкой, по направляющим скатил четыре бомбы. На пятьдесят метров глубина. Те на такую глубину успели погрузиться. Одна бомба рванула совсем рядом, да и другие сминая корпус гидроударом, наносили ей серьёзные повреждения. Не переломилась, как я надеялся, но начала экстренно всплывать, причём, кормой вперёд, как поплавок. Это не команда, а повреждения лодки поспособствовали, команда на борту пыталась спастись, перекрывая множество течей, уже поняли, что гибель неизбежна. Дав сигнал каботажнику чтобы подошёл, возможно его помощь потребуется, я развернул корабль и сбрасывая ход, приказал боцману вооружить десять матросов, наблюдал с открытого мостика как всплыла кормовая часть лодки, действительно как поплавок. Наружу выбежали все, даже механики и акустик, поглазеть на изувеченную часть подлодки, искорёженные рули, винты её.

Я думал взять ту на буксир, утащить к берегу, наши потом изучат, кстати такой же приказ пришёл и с базы, но вскоре лодка погрузилась, и до того момента как подошёл каботажник, лодка ушла на дно. Самое удивительное, удалось спасти пятерых немцев. А они через люк рубки смогли выплыть, очень жить хотели, остальные погибли на борту. Подняли немцев на борт, напоили спиртным, на борту был фельдшер, в самое тёплое помещение, закутав в одеяла и там оставил под охраной двух матросов. А тут уже холодно, пару раз снег шёл, лёд пока не намерзал на леерах, но скоро у матросов будет серьёзный квест рубить лёд и сбрасывать за борт. Так что доклад мой ушёл на базу, ну и мне приказали дальше сопровождать каботажник, поздравив с первой победой. Это и изменило нас, мы стали командой победы. Потопить подлодку вообще не просто, но как же это здорово вот такая охота, мне очень понравилось. Я наградные писал, всё оформляя, а так мы дошли до цели нашего маршрута благополучно, разгрузились, получили раненых, какие-то грузы, и обратно. Пять дней занял этот поход. Вернувшись, сдали немцев, те даже не чихнули после купания, там уже представители контрразведки ждали на пирсе, тем более среди спасённых был один офицер. Я доложился в штабе устно, рапорты передал и наградные. А меня к Герою представили, такой бой, это очень серьёзно. В газетах о нас и той схватке немало писали. Фотографии кормы субмарины, это я сделал фото, даже в центральных газетах были. Вот только через одиннадцать дней, когда прошло награждение, всей команде «Красные Звезды», офицерам «Боевики», я получил орден «Ленина», новый, на колодке. Снизили награду, по неизвестной мне причине. Такое бывает. Главное я стал известным, репутацию поднял не только у команды, но и у других офицеров нашего флота.

Вторая новость, не самая приятная, умер Довженко. На следующий день после нашего боя с «семёркой», узнал уже когда вернулись на базу. А мне приказ, принять корабль под командование, и он уже подписан. Ещё пополнили команду одним офицером, совсем молодой, второе назначение, до этого тот командовал навигационным постом на побережье. Он и стал моим замом и штурманом по совместительству. Занял мою каюту, а я в капитанскую перебрался. Не сильно-то она и больше, зато санузел свой. Я протестировал, ну тему что знает в штурманском деле, но в основном плавает. Придётся подтянуть. Вот такие дела. Мой корабль ещё дважды в учебных выходах участвовал и в трёх боевых. В основном рядом с Полярным. А тут приказ, доставить припасы и воду одной из наших ПЛ, что находясь в дальнем патруле, запросила помощи, а вернутся на базу ей отказали. Восемьсот километров до неё, не совсем наша работа, но вот вышли, два дня в пути, а тут шторм налетел, что в этих водах может стать смертью, очень опасно, но пока держались. Вахтенные, которых окатывало брызгами воды, ломами сбивали лёд с лееров и палубы, иначе мы тяжелели, и это могло стать критической массой, ещё на дно бы не пойти. Сейчас Саблин на вахте, мой старпом, новый офицер, но пока ничего, штормуем удачно. Я же в каюте с Натальей развлекался. Правда, быстро убрал, укачало её. Ещё сканер, а раз в полчаса голема поднимаю, уже стало привычкой, обнаружил британца, ПЛ, пережидал шторм на глубине метров двадцать, медленно двигаясь на шум работы наших дизелей. Уже метров двести осталось, совсем рядом. Я же с недоумением наблюдал, как команда готовиться к торпедной атаке, пробормотав:

- Это чего это они удумали?

Подойдя к стене, снял рукоятку переговорного устройства, на сигнал ответил Саблин, что был на мостике, вот в микрофон и отдал приказ:

- Стоп машины, акустику слушать.

Почти сразу ответ - слышна работа электромоторов ПЛ.

- Полный ход!

Сам же одеваясь, сверху утеплённая штормовая одежда, хотя рулевой и Саблин на закрытом мостике, не открытый наверху, всем ветрам, и побежал на мостик. Корабль ускорился, а эти гады взяли и пустили торпеду. Акустическая, так что мы заглушили моторы, и торпеда прошла мимо, потеряв цель, я уже на мостике командовал, вот Саблин лично и отстучал азбукой Морзе по основанию двигателей, делая запрос о намереньях? Дав информацию кто мы. То, что это британцы я уже сообщил, послушав в наушниках акустика шумы работ подлодки. Британцы делали разворот, новая атака ожидалась. Поверили без сомнений, тут я уже считался экспертом, сам бывший подводник. Не сразу, но ответили. Извинились за ошибку, думали немецкий сторожевик штормует. Тут не так и далеко норвежский городок, там были сторожевики. Ну-ну, так я и поверил, ох и не люблю я британцев, но всю информацию по инциденту внёс в боевой журнал, да какие меры были приняты. На этом мы и расстались. Британцы ушли, ещё раз извинившись, а мы дальше штормовали. Особо топливо не тратили, против ветра не шли, хотя нам в ту сторону. На следующий день заметно лучше стало, команда вся вымоталась, тяжело мы пережили этот шторм, семь человек простыло, из тех что лёд кололи, часто на палубе были, медик лечил, но мы выжили, и двинули дальше. Несмотря на то, что по всем расчётам топлива на обратный путь нам не хватит, меня это не смущало. А на палубе увязаны пять бочек, соляра для ПЛ, мы ей не только воду и припасы везли, вроде сырость там испортила их, но и топливо доставляли. У нас тоже дизеля, из этих запасов пополним свои баки. Шли на десяти узлах, экономил соляру. Да и дальностью так выше.

В радиоэфир мы не выходили, соблюдали радиотишину. Да если немцы узнают, что мы тут, вышлют эсминец. Он нас на раз разберёт на запчасти, мы для него не соперники, чисто оружие против авиации и подлодок противника. Нашу ПЛ мы нашли, координаты точные, там в надводном ждали, приветствовали своих, и первым делом передали свежую почту. Погода не позволяла встать борт о борт, можно повреждения друг другу нанести, но перебросив штурмовку, по линю передавали воду, припасы. Это всё отработано, боцман командовал, справились быстро. Дальше бочки в сетку, и линь к подводникам, после этого бочку скидывали за борт и те подтаскивая к борту и поднимали на палубу. Ещё водой иногда их окатывало. Но ничего, так четыре бочки и забрали, одну я всё же оставил. Причём, пустые ёмкости потом вернули, слив соляру в свои баки. Почти весь день на передаче, наобщались, на этом и расстались. Соляру из пятой бочки уже слили в баки, и двинули поскорее к норвежскому побережью. Снова барометр упал. И солидно так, нужно укрытие, иначе чую этот шторм мы уже не переживём. Шли на максимуме, восемнадцать узлов, больше корабль не выдавал. Немного не успевали, уже шторм пошёл, всё скрыл снежный буран, я сканер голема использовал, хотя сигнальщики всматривались в то, что вокруг было. А видимость не больше ста метров. Саблин делал расчёты, ноя, что можем на берег выскочить, но я того успокаивал. По картам тут неплохая защищённая бухта, пусть с норвежской деревней, рыбаки жили, но ничего страшного, переждём. В открытом море для нас смерть, а тут хоть шанс есть, и вот двигаясь у берега, в четырёхстах метрах с правого борта был, наконец обнаружил вход в бухту. Не сильно ошиблись, начали заходить, как я крикнул:

- Стоп машины! В бухте немецкий эсминец!

Тревогу я объявлять запретил, приказал Саблину быстро и тихо поднимать людей, не шуметь, сам же напряжённо всматривался в показания сканера, хотя делал вид, что в бинокль изучаю что-то в том буране, что крутился вокруг.

- Они нас не видят, и не слышат, - понял я.

О да, пост акустика был пуст, и я нашёл его. Скорее всего тот, кто сейчас в гальюне дизентерией страдал, он и есть. Покинул боевой пост, что дало нам шанс. Да и шум волн, что окатывали берег, скорее всего заглушил бы работу наших машин. Поэтому я и приказал выдать людям оружие, даже простуженным, все идут в бой, вот что сообщил в кают-компании старшинам и матросам, Саблин на мостике, остальные тут.

- Идём все, кроме старпома, и младшего механика. Они отведут наш корабль от борта эсминца, как мы перейдём на него. Немцы о нас не знают, и это наш шанс взять его на абордаж. Распределим роли, кто какие объекты берёт. Я мостик и матросский кубрик. Мне десять матросов, с тремя пистолет-пулемётами. Зиновьев, берёте машинное отделение, и кормовой артпогреб. Мичман носовой артпогреб и офицерские каюты.

- Что за корабль? - спросил Зиновьев.

- Хороший вопрос. Тип «Z», с двухорудийной носовой башней.

- Так у них же триста тридцать человек в команде? В десять раз больше чем у нас.

- Неожиданность лейтенант, именно она на нашей стороне, и не стесняйтесь применять ручные гранаты. Корабль потом починим, но желательно взять его целым. Я желаю привести этот трофей к нам на базу. Главное захватить арсенал. Все знают где он?

Оказалось, никто не знал, вот и ответил, я-то сканером видел где он.

- Под мостиком, рядом с офицерскими каютами. Итак, время не тянем. Собираемся и выходим. Перепрыгиваем на борт эсминца с открытого мостика. Выходим.

Уже все снарядились, оружейку на борту опустошили, я тоже ручных гранат взял, и вот пошли вперёд. Я сам за штурвалом был, остальные проверяли оружие, многие стояли на трапах, готовясь сразу подняться и перепрыгнуть на вражеский корабль. Да, бухта пуста. Рыбачьи баркасы вытащены на берег, некоторые моторные, а эсминец в одиночестве стоял на двух якорях. Вот же свезло. И это не всё, пока мы готовились, в трюме моего корабля, в двух мешках была земля, использовал как балласт, но сделал вид что нужно для цветка моего, запас, мешки вспучивались, разрывались и встал голем. А вы думаете мы действительно сможем взять этот эсминец? Даже если сможем, то просто некому его потом будет вести, нет, я взять его собираюсь с минимальными потерями. Десять человек на мой корабль, остальные поведут эсминец. Я приму над ним командование, надеюсь меня оставят на этом посту, когда приведу его на базу, так что когда голем под рукой, шансы взять корабль целым, с минимальными потерями, повышаются в разы. Поэтому я и был так уверен. Сам же пристально следил за акустиком. Он уже вернулся на пост, послушал шумы, и сейчас пил чай, скинув наушники, что и позволило, сделав полукруг по бухте, зайти к немцам с кормы, и со скрежетом бортов, ну лёгким, вредить не хотел, встать к борту противника. И я первым прыгнул на палубу, с трудом удержавшись на ногах, да скользко, следом прыгали мои матросы, с матом катясь по палубе кувырком. Так что раздались команды, и мы рванули в разные стороны, группами. А Саблин отводил наш корабль прочь. Ну а вдруг те всё же эсминец взорвут, чтобы не пострадали. Вдвоём они, если поднапрягутся, смогут вернуться на базу. Голем перепрыгнул на борт первым, моя команда через мостик, он высокий, как раз на уровне палубы. А тот мощным рывком с кормы, и первым начал рубилово, где ножами, где работая «ППШ», это я его ему выдал. Так что шум пошёл, мои моряки тоже стреляли, маскируя работу голема. Там где было тяжело, в спины немцев бил голем. В основном из «ППШ» на расплав ствола, да и мои бойцы гранаты применять не стеснялись, как я и велел. Самое сложное было не засветить голема и похоже это удалось. Потом я его за борт скинул. На дно.

Да это бойня была, арсенал мы сразу захватили, те отбивались тем что под руку попадалось, редкие пистолеты их не спасли, так что мной было предложено сдаться, и немцы пошли на это. А куда им деваться? Восемьдесят семь, что не получили ранений, примерно столько же раненых, остальные убиты. Из офицеров уцелело двое, оба ранены. Наш фельдшер, и немецкий врач, стали заниматься ранеными. Мы же брали корабль под контроль, а я выяснял что и как. Потери мы понесли, двое убитых, и шесть ранены, из которых один тяжело, и двое легко. Однако все посты под охраной. Да мне едва людей хватало на всё про всё, на две вахты смогли всего разбить. Однако всё же справлялись. Тела выносили на палубу, укладывали на брезент, и пока укрыли второй стороной. Заодно допросив членов команды, мы их в матросском кубрике держали, предварительно всё обыскав, узнал, что это «Z-34», спущен на воду и введён в строй Кригсмарине в феврале этого года. Считай новый корабль, что достался нам по сути целым. Голема я уже деактивировал, отслеживал всё на борту и вокруг с помощь головы голема в цветочной кадке. Саблин уже поставил наш корабль с подветренного борта эсминца, метрах в двадцати, на оба якоря, так что пережидали шторм. И похоже норвежцы так и не поняли, что произошло, спокойно пережидали непогоду в домах. Вот такие дела. А пока шторм, нужно закончить, и считай трофей готов к выходу.

И надо сказать сил немало уходило, но мы смогли это сделать, за два дня, пока погода не стабилизировалась, и раненых обиходили, и уже привыкли охранять немцев. У котлов есть кого поставить, в машинном. Я Саблину четырёх матросов передал, чтобы он мог управляться на борту корабля, остальные со мной на эсминце. Рапорты написаны, даже наградные, всё описано было. Вещи свои забрал и в каюту капитана эсминца заселился, с цветком. А солидная каюта, двухкомнатные апартаменты со своим санузлом. Отлично, приятно даже. Комнаты маленькие, но две же. И вот когда погода более-менее была, ещё троих Саблину передал, с одним старшиной, и мы, подняв якоря, эсминец уже изучили, да и я не стеснялся спрашивать у пленных, и вот дав пары, эсминец мазутный был, покинули бухту и ушли прочь. Держали скорость семнадцать узлов, чтобы не насиловать дизеля нашего корабля. Мы прошли миль сто, когда мой радист отправил шифровку на базу, дальности вполне хватало. А что, наш позывной часто звучал в эфире, радист с базы упорно взывал к нам, но мы не отвечали. Думаю, нас уже считали погибшими, два серьёзных шторма было, один-то пережить тяжело, а два это только с большим везением. А тут мой радист вышел на связь. То, что это он, опознали сразу, у каждого радиста свой почерк, и руку моего, в штабе знали. Вот тот долго передавал мой рапорт в зашифрованном виде. В общем, доложился об удачном выполнении задачи, о встрече с немецким эсминцем, и его абордаже в бухте Норвегии, однако сил вести оба корабля по сути нет, запросил прислать гидросамолётом ещё матросов и офицеров, а также забрать раненых немцев, сняв с нас эту нагрузку. С базы флота подтвердили, что приняли шифровку. Я также передал координаты где буду ждать самолёт через четыре часа.

С базы поздравили с победой, и подтвердили, помощь будет. Я же постоянно поглядывал вокруг сканером. Тут не столько по авиации, сколько от наших же лодок. Надеюсь опознают силуэт моего противолодочного корабля, и не стянут атаковать трофей, но пока было тихо. Скоро второй кордон подлодок, в основном «малютки» стоят, вот там могут быть проблемы. А через три часа прилетело две патрульные «Каталины», наши по лицензии сами их строят, покрутившись, с трудом, но смогли сесть. Море заметно успокоилось, но волны всё же высокие. К ним Саблин рванул, спустил шлюпку и с помощью неё принимал на борт моряков. Надо же, чуть не на головах друг друга сидели, но на двух самолётах прислали тридцать одного матроса, пять старшин и двух офицеров. Это какой же бум вызвало моё сообщение? Думаю, не слабое. Один из офицеров был политработником, ну и ещё штурманом. В принципе обязанности комиссара выполнял мой судовой механик, мичман, он старый партиец, а тут уже профессиональный партработник прибыл. Так что Саблин принял их на борт, и подошёл к эсминцу. Он в дрейфе лежал. Встав к борту, мы матрасы вывесили, трапы кинули, и новички поднялись на борт, причём все до одного. А свою бывшую команду, как они сдали посты новичкам, всех вернул на борт своего корабля, к Саблину. Да всё просто, мои моряки знали этот корабль от и до. Дальше грузили раненых, включая моих матросов, так что Саблин вернулся к гидросамолётам. Сначала раненых на один борт, потом на второй, по восемь человек брали, не больше, передал, и те улетели, а мы двинули дальше. Политработника я старпомом назначил, это был капитан-лейтенант Якин, а второго офицера, лейтенанта Душенова, вахтенным офицером, так что осваивались те на борту, многие на эсминцах служили, знают их. Два кока было.

До наступления темноты, самолёты прилетали ещё раз, доставив нам пополнение, так что команда эсминца теперь была в семьдесят девять человек, со мной, два новых вахтенных офицера появилось, и особист в звании капитана НКВД. Забрав ещё раненых, те уже в темноте улетели. Имея полную команду, ну почти, Саблин вёл поиск и охранял трофей со всем своим, надо сказать, невеликим опытом. Впрочем, неприятностей не было, под утро нас встретили, пять тральщиков нашего флота, и сопроводили на базу, так что все с облегчением вздохнули, когда трофей, при оркестре, а встречали нас как героев, встал к пристани, и замер, наконец. Этот тяжёлый рейд подошёл к концу, а дел у меня ещё очень много, покой нам только снится. Так что я уже вскоре, в парадной форме стоял на пирсе и докладывал лично командующему флотом, о взятии трофея, тот же обнял меня, и сказал:

- Молодец, лейтенант, какой же ты молодец.

А дальше серьёзно закрутилось, отдохнуть нам всё же дали, сначала подробно всех опросили, рапорты приняли, то что я по наградным написал, и там сутки на отдых. Выспались. Политуправление всё это ярко освещало, снова моя команда прославилась. Общее фото в газетах было, или моё. Мне дали капитан-лейтенанта, тут же сразу, а через три дня после прибытия, нас на самолёт, и в Москву. Два дня мы там жили в казармах столичного гарнизона, награждение прошло, нас как диковинок показывали послам разных стран, особенно США и Британии с нами общались, тем более я хорошо знал английский, а ещё в пересыльном лагере спокойно подтвердил, что знаю их. Александр знал отлично английский, матушка научила, но вот немецким не владел. Списали что я полиглот и сам быстро изучил его в лагерях. Такое себе объяснение, слабое, но прошло. В общем, всей моей команде, живым, раненым, и погибшим, последним посмертно, дали звания Героев Советского Союза. Наградив соответствующими наградами, медалями Золотой Звезды и орденами «Ленина». Мне ещё дополнительно дали звание капитана третьего ранга, это соответствует майору. В общем, отлично отблагодарили за такое прославление советского военно-морского флота. Два дня всего в столице, даже в цирк нас водили, да там все на нас таращились, узнавая, чем на актёров. А после поездом, уже не самолётом, обратно. Так и вернулись за три дня. Порядок. Морской порядок. И Саблин принял мой бывший корабль, старлеем стал.

Меня назначили командовать трофеем. Пока формировалась команда, осваивался корабль, кое-какое вооружение менялось на наше, в общем с ним плотно работали, и сомнительно что до весны сорок четвёртого тот вернётся в строй. Это меня не особо расстроило. Я получил квартирку на берегу, пока корабль на модернизации, и жил, отслеживая как работы идут. Уже набрали двести членов команды, но пополнение пока шло. Многие офицеры подавали рапорты о переводе, послужить на известном корабле желали многие. Кстати, эсминец был введён в состав флота под названием «Проворный». Меня обучали, понимали, что я во многом плаваю, обучали опытные командиры эсминцев, я и даже ходил на боевые задания, в качестве офицера наблюдателя, но на самом деле меня обучали, сначала на «Гремящем», потом на «Урицкий», и надо сказать, получил немало нового. Так что уже в феврале сорок четвёртого, мой «Проворный» вышел в свой первый учебный выход. Совмещённый в боевой, тут такое обычное дело. Команда радовалась, а то одни тренировки, а тут уже настоящее дело. Задание было встретить новый арктический конвой, и довести до Архангельска. В принципе, конвой крупный, там есть кому вести, просто задание для тренировок команды. Отличный боевой поход для нас подобрали. Я находился на мостике, хотя сейчас вахта старшего лейтенанта Кириллова, одного из вахтенных офицеров, просто наблюдал, отчего офицер заметно нервничал. А тот из тех что напросился по переводу. Какие-то связи у того были, моряков среди родственников хватало, поспособствовали.

Вообще вроде всё начиналось отлично, корабль перекрашен в наши цвета, все тактические знаки нёс, флаг, часть оружия поменяли, орудия главного калибра тоже. На наш калибр, в сто тридцать миллиметров, команда в двести восемьдесят пять человек, вполне неплохо справлялись. На борту «Энигма» была, но её опечатали и под охрану взяли ещё до того, как трофей привели, потом увезли. Просто я стоял на мостике, в бинокль изучал тихое море, нас потому и решили выпустить, синоптики пообещали хорошую погоду на несколько дней. Не только нас можно выпустить в учебный поход, там и других выгоняли тоже. Сканер голема работал, тут я и заорал:

- Минное заграждение! Руль лево на борт, полный назад! Сигнал опасности для остальных кораблей!

Кириллов тут же дублировал мои приказы, передавая их дальше постам. Корабль чуть на бок не лёг, на двадцати узлах шли, когда руль на бок положили, то тут же выправился, мы стали отрабатывать задним ходом и флажковым семафором предупреждая команды других кораблей, некоторые также шли к выходу, о минной опасности. Тут сигнальщики заорали о торпедной атаке, засекли пенистые следы. Ну да, вражескую субмарину я не видел, дальности сканера не хватило, а вот идущие на нас торпеды, когда немцы поняли, что мин мы избежали, увидел, вовремя отработали назад. Те мимо пошли, и вскоре глухо рвануло на берегу, не нанеся потерь. Три подрыва, три торпеды было.

- Средний вперёд, - продолжал я командовать. - Штурвал прямо держать.

Эсминец двинул вперёд, набирая скорость, тут недалеко крутого берега сопки, прямо на него шли, но недалеко от скал мы повернули, и пройдя мимо минной банки, на фарватере же поставили, и сторожевое судно не засекло, я направил эсминец в сторону откуда пустили торпеды. А минёры наши пока готовили бомбомёты. У трофея сбрасывателя на борту не было, но инженеры поставили, наше оборудование. Так что и эти глубинные бомбы готовили, снаряжая. Акустик искал чужую субмарину, связист, что был на связи с постом акустика, сообщил:

- Есть, засекли шум электромоторов впереди по курсу. Уходит влево по нашему движению.

- Принято, - подтвердил я, вскоре и сам рассмотрев субмарину.

Не ошибся акустик, только это не привычная «семёрка», а довольно большая ПЛ океанского класса, модель «десять». Немцы остановили электромоторы, и тишина на борту, решили переждать на глубине. Я же командовал. На базе паника, минное заграждение у входа, это какой же удар для сторожевых сил, по сути красивая диверсионная операция, и могла сработать, я даже уверен, что цель именно мой эсминец, а это значит у врага на базе есть агент, что сообщил о нашем выходе загодя и немцы успели поставить якорное заграждение. Ну да, захват был болезненной оплеухой Кригсмарине, там и Гитлер брызгал слюной, и командующий флотом обещал если не вернуть эсминец, то потопить его. Видимо это та самая операция по выполнению того обещания. Красиво исполнено, я в восхищении. А пока отдавал приказы:

- Глубина подрыва двести метров, - передал я минёрам, и когда подошёл к замершей подлодке, скинул шесть глубинных мин со сбрасывателя и сделав полукруг, отстрелил ещё две с правого бомбометателя, крутясь над местом залегания ПЛ.

Причём, отметил, что те силы что выходили следом, прошли по проверенному мной фарватеру, возвращаться не стали, а у минного заграждения уже работали тральщики. Два подрыва было, тралом зацепили. Сейчас продолжали. Бомбомёты я больше не задействовал, не было нужды. Такая точность, когда шесть бомб опустились точно у ПЛ. Они просто развалили её. Мощный пузырь воздуха поднялся, мусор и масляное пятно. Так что и мы спустили лодки, и два больших сторожевика, собирали всё для отчётности. Потопление субмарины было зафиксировано, подтвердили. Впрочем, задания с нас никто не снимал, после шифрованных сообщений с штабом флота, я разогнал эсминец до предельных тридцати семи узлов, что он мог дать и уходил прочь, держа в полной боевой голема. Мало ли тут две немецкие ПЛ, или больше, а от пуска торпед защитит скорость. Но нет, и ходовые качества корабля проверил, и обошлось без проблем. Так что мы убегали прочь. К вечеру встретили конвой, даже чуть раньше, чем должны были, и командующий конвоем, британский командор, отправил мой эсминец вперёд, в качестве разведчика. И правильно сделал, я обнаружил «семёрку», сканером. Та меня раньше засекла и погрузилась, но стрелять явно не собиралась, видимо не опознав трофей. Стало ясно что немцы ждут именно конвой. Однако пуск всё же был, с другого места, за дальностью сканера, похоже там другая лодка, и её капитан, через перископ опознал мой корабль, а насчёт него был чёткий приказ, увидите, топите несмотря ни на что. Да немцам теперь плевать на конвой, им бы меня на дно пустить.

Я сбежал? Да даже и не думал, крутился, часто работая то бомбомётами, то скидывая их с помощью направляющих сбрасывателя. Одну лодку разорвало. Вторая подорвалась на своих торпедах. Мина рванула рядом, вызвав их детонацию, но подлодок было пять, и все пять вели охоту на меня, уже шесть раз пропускал мимо залпы по мне торпедами. И то что уже глубокая ночь, нам не мешало. Конвой подходил, сюда уже неслись эсминцы охранения, я сообщил что веду бой со стаей ПЛ противника, две потопил, но три других атакуют. Приказ командующего Кригсмарине. Британцы не дураки и поняли причины. Утопить трофей любой ценой. Как раз третью мы достали, причём бомбомётами. Эти штуки больше по квадратам работать, чем для точечной, как сбрасыватель, но тут одна мина разорвалась прямо над рубкой, отчего лодка переломилась и пошла ко дну. Тут едва смог уйти от очередного залпа. Четыре торпеды, похоже полный носовой залп был. Веером пустили. Еле ушёл, прямо у борта одна прошелестела, а вот британскому эсминцу попали в корму. И тот занялся своим спасением, а мы с другим работали по оставшимся субмаринам. Загоняя их на предельную глубину, в двести метров. Всё, те уже отказались от мысли потопить мой корабль, теперь занимались своим спасением. Не помогло, я-то их видел, минёры ставили мины на нужную глубину, и я точечно работал пятёркой мин. Сначала одну достал, четвёртую, а потом и пятую. Правда, британцы, не смотря на всплывшие солярные и масляные пятна, мусор, освещая их прожекторами, отказались признать их потопление. Я же внёс в журнал, с описанием, что и как сделал, и как одно из грузовых судов взяло на буксир повреждённый эсминец, своего хода тот лишился, ладно пластырь подвели под пробоину, и направились дальше.

Вот такие дела, вернулись на базу через несколько дней. Мне подтвердили две ПЛ, одну, что потопил у базы, диверсантов, и вторую при сопровождении конвоя. Две те записали на себя. Вот такие дела. Впрочем, всё равно дали награды. «Боевик» за первую, диверсантов, орден «Отечественной войны» второй степени, за вторую. И знаете что? Британцы одну подлость совершили насчёт меня, а я такое прощать не собираюсь.

- Нет, - подумав, сказал я.

- Что значит нет? - не понял капитан первого ранга, что и вызвал меня в штаб, и ставил задачу. - Это приказ.

- Вы собираетесь отправить эсминец, которым я командую, в Архангельск, чтобы я вошёл в охрану конвоя, идущего в Англию за следующим ленд-лизом, по запросу британцев. Тех самых британцев, что не подтвердили мне потопление пяти вражеских субмарин, да ещё две записали на себя, а одну мне бросили, как кость с барского плеча? Поэтому нет, я с ними работать не буду. И я понимаю, что приказ есть приказ… Они затребовали меня, или «Проворный»?

- Эсминец, - чуть улыбнулся морской полковник, сообразив о чём я.

- Отлично, прошу принять мой рапорт о переводе. Тут немало достойных офицеров, что давно выслужили себе место в капитанской должности эсминца. Я же буду служить там, где вы мне подберете место, меня всё устроит, главное подальше от британцев. Ненавижу их. Я им помогать не собираюсь, и если их будут атаковать, сделаю вид что этого не вижу. Не нужно провоцировать такую ситуацию и стоит просто убрать занозу. Меня. И ещё, товарищ капитан первого ранга, я сильно разочаровался в службе, не того я ожидал, поэтому стоит сказать, что после войны военную карьеру я продолжать не желаю, и сразу подам рапорт об отставке. Просто чтобы вы имели в виду и не строили планов насчёт меня.

- Хорошо, буду иметь ввиду. Насчёт рапорта, садись и пиши, я с командующим сам поговорю, объясню мотивы.

Так что подлянка со стороны британцев не прошла, эсминец принял другой офицер, и тот через сутки ушёл в Архангельск, а я принял командование звеном противолодочных кораблей, да тех же типов, с которых начинал тут службу. Звено сформировано недавно, пять единиц, команды ещё осваивают, два нашей постройки и три тоже по ленд-лизу поставили, и вот я принял командование этой группой. Так что порядок, я с изрядно хорошим настроением с головой ушёл в круговорот дел по формированию отряда. Действовать в основном вместе будем, но возможны для разных кораблей одиночные задания. Всё привычно и всё знакомо. Так служба и потянулась. К некоторой информации я доступ имел. Помните ту нашу ПЛ, которой мы доставляли припасы и воду, в строжайшей тайне, а потом эсминец захватили? Непросто так её там держали, в том месте должны были пробегать наши эсминцы. На каком-то задании были, и если за ними погоня, отсечёт их. И получилось. Четыре германских эсминца, тип «Z», гнали два наших, торпедный залп стал полной неожиданностью для немцев, отвернули, наши эсминцы ушли. Немцы потеряли один эсминец, две торпеды для него стали фатальными, долго охотились на ПЛ со злости, но та всё же пусть побитой, но не побеждённой вернулась на базу. Отлично проведённая операция. Капитан ПЛ Героя получил. Потом тот конвой, куда мой эсминец затребовали. Летом от знакомого капитана разведки узнал подробности, хотя в немецких газетах итак освещалось это. Наши особо не писали. Я узнал почему британцы так засуетились, их агенты сообщили, что немцы стягивают все возможные подлодки на север. А они про «Проворный» узнали. Это месть. А так как британцы отлично видели результат моей работы, нет не видели, слышали, подтверждали уничтожения вражеских ПЛ акустики, слыша разрушения корпусов, то и захотели такое прикрытие. Фигу им с маслом.

Да уж, про тот конвой долго в газетах писали. Трофейные тоже попадались. Да и радио германское ловили, слышали. Британская разведка не всю информацию получила, там работали у Кригсмарине как подводные силы, так и надводные. Ночью сначала конвой попал в засаду подводных сил. Полтора десятка подлодок били именно боевые корабли, тяжёлый крейсер с командиром охраны отправили на дно, шесть эсминцев, тральщик, а под утро пришли карманные линкоры и добили конвой. Полный разгром. Призы те не брали, хотя команды грузовозов и сдавались. Они сюда не для этого пришли, всех на дно. И да, «Проворный» стал одной из жертв ночной атаки. Выжило на трёх шлюпках треть команды. Чуть позже их нашли сначала патрульным самолётом, нашего флота, там шлюпки и с других кораблей конвоя, а потом подошедшие эсминцы, немцы давно ушли, спасли тех, кто выжил. Наших и британцев. Не так и много их было. И нет, совесть меня не мучает. Я эсминец к британцам, в руки немцев, не посылал, кто приказ отдал, на его совести гибель команды и корабля. Ко мне вопросов не было, почему рапорт подал и покинул пост капитана корабля, получив другое место, перед таким смертельным заданием. Да и не до того было, активно наши начали работать, немцы скоро стали покидать северную часть Норвегии, и большая работа пошла. Так пролетел сорок четвёртый, про меня снова газеты писали, в одном бою мои корабли, четыре, пятый был занят в другом месте, загоняли и потопили две вражеские ПЛ, а третью принудили сдаться, и трофей привели на базу флота. Вторая Звезда Героя мне упала, и погоны капитана второго ранга. Для моего возраста карьера просто шик и блеск. Однако, когда война закончилась, я сразу же подал рапорт. Война закончилась Девятого мая Сорок Пятого, никаких изменений я похоже не внёс. Это немного удивило. Впрочем, и фронт боевых действий далёк от тех, где делалась история. Да я свою историю делал, и вполне доволен этим.

Поначалу мне рапорт не подписали, но через два месяца, я всё же был отправлен в отставку. Да просто подкупил кого нужно, и всё было сделано, сдал последнюю должность, командир дивизиона противолодочных кораблей, преемнику, и стал собираться, готовя Ксюшу к поездке. Кто такая Ксюша? Ну Изольда конечно девушка очень страстная, с южным колоритом, но сколько мы с ней не кувыркались и какие позы не принимали, та не залетела, видимо несовместимость у нас. А Наталья залетела легко и быстро, и в конце зимы Сорок Пятого родила мне дочку. Пять дней как той полгода исполнилось. Я её официально оформил, записав, что мать умерла при родах. Ксения Александровна Савельева. Прошу любить и жаловать. Причина в решении оставить дочку себе, в матушке Александра, я забрал по сути у неё сына, оставлю хоть внучку в утешение. Да, она о внучке не знала, приеду, сюрприз будет. А так мы переписывались часто, по два-три письма в неделю шло. Что по дочке, росла та у нанятой кормилицы, что ещё своего ребёнка содержала, я щедро выдавал продовольственные пайки, фрукты, так что та охотно заботилась о девочке, и судя по её цветущему виду и довольной улыбке, вполне справно. Народу немало разъезжалось, еле достал билеты до Ленинграда. Война уже два месяца как закончилась, середина июля, но ничего, с дочкой на руках и одним чемоданчиком отбыл на поезде. Трёх дней мне хватило чтобы понять, маленькие дети для меня одного, всё же слишком. Убрал Ксюшу пока в хранилище. В Ленинграде я не задержался. Нет, не поехал сразу на юг, а сначала на попутках до Выборга, а там на самолёте ночью в Хельсинки. На том самом, что полтонны весит. Причина в Наташе. Я до сих пор откладывал тот момент объяснения, что мы в другом мире. Ну а вдруг тут с её копией что-то случилось, и можно мою Наташу воткнуть на её место? Пусть дальше живёт, та своё отработала.

Где её дом, родители живут и ребёнок, я помнил, нашел. Одет в гражданское был. Нет, надежда не оправдалась, Наташа тут жила, да ещё с мужем. Новый видимо. Как раз утром со вторым ребёнком в парк пошла, погулять. Отец работал охранником в банке, уже не сторож, карьеру делает, муж водитель фургона. В общем, я достал Наташу и всё описал, честно, в лоб, показав её копию, с новым ребёнком, ну и остальных. Шок, это по-нашему. Та два дня взяла на раздумья, и пока я делал запасы кондитерки, следила за местными родными ей людьми. А я сразу ей предложение сделал, в качестве извинений устрою в США, документы сделаю, дом, машину куплю, доходный бизнес. Могу ребёнка сделать, или мужа найдёт, он постарается. Вот та и взяла время на раздумья. Примерно в том же ключе прошло общение с Изольдой. Эта сразу согласилась и на США, и на обеспечение её всем. Жива ли тут её копия, пусть сама выясняет. В общем, Наташа выбор сделала, остаётся при мне и ребёнка я ей делаю, так что вернулся в Ленинград, снова в гражданской одежде, да много внимания привлекаю, я известный. Узнают быстро. А так добрался до Туапсе, там на машине по адресу, что хорошо знал. Машину добыл в Финляндии, угнав у владельца, не зря же там побывал. Новенький «Шевроле», американцы захватывали европейский рынок. А меня ждали, я телеграмму дал. Так ладно матушка, пионерская дружина школы, где Саша учился, и его матушка работает, устроила торжественную встречу. Да, и опять шок в глазах. В этот раз в глазах матушки, что смотрела на девчушку, которую я достал с переднего сиденья, и держал на руках, в детском комбинезончике. В Хельсинки закупил изрядно, для девочек до трёх лет. Вот та на сгибе локтя сидела и с интересом крутила головой, всё рассматривая. Для такой мелочи, вполне уверенно себя вела, голову держать могла, хотя и быстро уставала.

Угостив всех пионеров конфетами, у меня были, пока матушка Саши качала на руках внучку, те знакомились друг с другом, ну и загнав машину во двор, ворота были, стал с помощью пионеров переносить вещи в дом, а потом фотосессию устроил, я же в форме был, при наградах. Китель от этого ух и тяжёл. В общем, обустраиваемся. А дальше будем жить. Вот только как бы сказать матушке Саши, что я тут задерживаться не буду, оставляю ей внучку и исчезну надолго? А сказать придётся. Ничего, я что-нибудь придумаю.

Эпилог.

Сдержав стон, я открыл глаза, изучая голубое небо, запачканное дымами горящей техники. Да и по шуму боя и вони понял, что снова на войну вернулся, горела техника, с людьми внутри, горелым мясом тоже воняло. Ну а что я скажу, в теле Саши Савельева я прожил почти восемьдесят лет. Ну да, столетний рубеж преодолел. Умер в возрасте ста четырёх лет на окраине Туапсе, где проживал последние годы. Вообще я много путешествовал, но часто бывал в Туапсе, дом у меня там. Чуть позже семью завёл, все же матушка Саши нашла ту, на которую у меня сердце дрогнуло. И ведь долго прожили вместе, троих детей народили. Ксюша уже взрослой к тому моменту была, школу закончила, второй курс пединститута. Отличная послевоенная жизнь, ни одного не убил человека, я слово держу, война закончилась, и всё, не убиваю. О, калечил, инвалидами делал, это много и часто, но все они остались жить. Тут порядок. Самая долгая моя жизнь из всех. Впрочем, ладно, воспоминания хорошие, приятные, но не буду об этом, смысла не вижу, главное я прошлым доволен, этого достаточно, вернёмся к настоящему. Пока же я мысленно пробежался по состоянию тела. Ныли голова и нога. Подняв руки, изучая их, почти чёрные от пороховой гари, в масле, каёмка чёрная под ногтями, снял шлемофон с головы, и стал ощупывать место повреждения. То, что шлемофон танкиста был, я отметил мимоходом. Вполне логично. Лётчиком был, осназовцем, пусть и недолго, был, артиллеристом, стрелком и моряком тоже. Остались танкисты.

На голове не рана, гематома, скорее всего чем-то прилетело по макушке, даже шлемофон не спас. А вот ноге досталось серьёзнее, я сел, в траве, осматриваясь, заодно ощупывая мокрую от крови штанину комбеза, и тут же лёг обратно. Немцы приближались. Не Вермахт, с закатанными по локоть рукавами френчей, и автоматами, как их любят показывать в фильмах. Нет, танки двигались, лёгкие «чехи», видимо так не боялись подрывов боеприпасов нескольких горевших советских танков. Четыре коробочки рассмотрел, что ревя движками к нам катили, стреляя на ходу, в прикрытии две или три самоходки, я не понял. Вообще приятно вернутся в молодое тело, лет двадцати, из старого немощного, энергия так и била из меня. Отсутствовали хранилища, опция големов, к которым привык также, как имею привычку дышать. Как-то пусто без них, но буду ждать, когда запустятся. Одно или два. Как повезёт. Инопланетян в этот раз нет и всё с нуля придётся начинать, что меня скорее радует, чем огорчает. Итак, пока я поискав по карманам, найдя платок, бинта не было, перевязывал ногу, а рана пулевая, кость не задета, по сути в бедро попали, платка хватило перевязать, большой, ну и опишу где оказался, что успел понять из мимолётного взгляда и ощупывания себя. Это сто процентов сорок первый. Для начала под комбинезоном гимнастёрка оказалась, в такую-то жару, тут металл плавиться, с петлицами, в которых сержантские треугольники. Потом лёгкие «чехи», к сорок второму их выбили, и немцы их у чехов больше не брали, те стали самоходки выпускать и спецмашины, тягачи. Потом самоходки с коротким стволом, «окурком», как говорится. Тоже знак. Ну и советские танки, на поле стояло и часть горело, восемь «Т-26». Вдали дымил город, окраины видны, редкие рощицы и посадка. А город я сразу узнал. Брест, за ним пожары в Крепости.

Как видите, мои дедуктивные способности ясно дали понять, что сегодня идёт начало войны, двадцать второе июня сорок первого. А ещё жопа подаёт сигнал, что стоит отсюда убраться подобру-поздорову и где переждать. Когда заработают хранилища, я даже предполагать не желаю, потому как те у меня работают не пойми как, и в принципе могут одно, или два, запуститься через два дня, или четыре дня, а могут и через два месяца. Я не жалуюсь, просто описываю. Полз недолго, приметив воронку, и солидную, тут похоже гаубицы работали, сполз в неё, и замер на дне. Всё, я в домике. Немцы сюда не сунуться, пока не прогорят все танки, их сюда не заманишь. Вот и надеюсь до темноты продержатся. Хотя без воды будет тяжело. Шлемофон я прихватил, так что сев в воронке, глубины хватит, но привстать не получится, уже видно будет, и стал стаскивать сапоги и комбинезон, сняв повязку. Красноармейских шаровар я не обнаружил, нательное бельё, гимнастёрка и сапоги, с шлемофоном, да и всё. Ну ремень с «Наганом», это тоже. Кстати, оружие приготовил, даже откопал ямку, сделал нычку, туда в него из карманов всё прибрал и засыпал землёй. Если вдруг меня обнаружат. Платок на рану снова наложил, остался в нательном белье. Хотя и в нём жарко было, подложил по голову шлемофон, лежал и размышлял. Обезвоживание, и сильное, да слабые позывы голода не особо мешали. Выживать конечно буду, я же по сути теперь бессмертный, постоянный перерожденец, что только радовало, люблю новое, хотя то, что меня постоянно на эту войну отправляют, без сбоев, уже немного досадно было. Что-то нового хочется. Впрочем, я прожил немало времени, эта война уже почти стёрлись из памяти, поэтому не прочь снова её пройти. И без планов, с моряком Савельевым сработало, плыл по течению, вот и тут также поступлю.

Чуть позже я заставил уставшее тело уснуть, нужно силы для ночи, и смог это сделать, тем более шум боя сдвинулся и уже не так мешал. Действительно уснул.

Проснулся ночью. Проверил рану, ныла, но пока не кровит, однако главное вокруг темнота, яркие звёзды на небосклоне и меня не обнаружили, что радовало. Дальше натянул гимнастёрку, комбинезон, сапоги надел, морщась, в рану отдавало, шлемофон, ремень застегнул, но револьвер, проверил, заряжен, сунул в карман. Пять запасных патронов и всё. Вот так встав, выбравшись из землянки, похромал, и довольно сильно, к советским танкам. Подбитым. До своих долго идти, нужна техника. Поиск начну с этих восьми бронемашин, кучно подбитых на перекрёстке полевой дороги. Ну и пока изучал, и осматривал, три танка горели, пять на вид целые, но это надо проверять, размышлял. Так вот, документы я изучил. Они были на имя сержанта Луки Ивановича Мартынова, командира танка. Тридцатая танковая дивизия РККА. Шестидесятый танковый полк. К моему удивлению я действительно нашёл целую бронемашину. В смысле, на ходу, просто башня прострелена и пушка повреждена. Нашёл и фляжки, жадно напившись, обезвоживание ушло. Потом у танка запустил двигатель, машина знакомая, достал такую из болота в семидесятых, восстановил и хранил, и развернувшись, покатил в сторону наших войск, куда и выехал уже через десять километров. Остановили, светя фонариком, уверенно, видно, что свой. А когда командир осветил пару бойцов рядом, и сам понял, свои. А то до этого вроде немцев проезжал. Дальше опознался. Машину сдал, как раз моя дивизия тут, повезло, меня после опроса к медикам, рану промыли, зашили и в тыл. Амнезию разыграл, так что уже через два часа с санитарной колонной, на шести грузовиках нас в тыл. Накопилось столько раненых. Да, эта была ночь с двадцать второго на двадцать третье, я был прав.

Отвезли в Кобрин, тут был госпиталь армейского подчинения и стали распределять по койкам. Надо сказать, их мало осталось, за день боёв много раненых было. Вот тех, кто ранен легко, меня таким признали, оставили, а тяжёлых грузили и увозили к железнодорожной станции, там вроде формировался санитарный эшелон, что на Минск идёт, но это под вопросом, где-то дорога разрушена и дойдёт ли он, поди знай. А на следующий день паника в городе, стрельба на окраине. Штаб Четвёртой армии эвакуировался. Это ближе к вечеру, часть медперсонала разбежалась, но оставшиеся, выдавая документы и справки о ранении, советовали своими силами уходить, так что я забрал красноармейскую книжицу, справку, мне шаровары выдали, и я ещё попросил в гардеробе шинель и вещмешок. Не отказали. Не в комбезе же ходить, а без шинели ночью тяжеловато, и сильно хромая, покинул город. Да, я на кухню госпиталя заглянул, мешок с хлебом приметил, в вещмешок три буханки убрал, кочан капусты, пучок моркови, нашёл немного консервов, прибрав, небольшую кастрюльку, соли, и покинув госпиталь, двинул на выход. К наступлению темноты я укрылся в густом кустарнике на берегу мелкой речушки, тут до окраин города километра два было, подобрал ветки для костра, кастрюльку поставил на два камня, между ними развёл огонь, спички и складной нож остались от прежнего владельца тела, ну и сварил овощной суп, потом с хлебом поел. Слушая гул моторов, немцы заканчивали перегонять технику в Кобрин, взяв его под контроль, я раскинув руки лежал на песке пляжа, и любовался ярким звёздным небом.

Знаете, если кто-то спросит, а какая твоя цель в жизни? Я отвечу просто, моя цель, жить. Именно жить, и чтобы было интересно и увлекательно. С опцией усиления эмоций, такое точно возможно. Да я дожил до столетнего рубежа только за счёт неё, иначе бы давно окочурился. Удивительно, но факт, эта опция поддерживает тело в тонусе и по сути даёт долголетие. Да я умер-то не сам, а когда на машине с рыбалки ехал. А что, ночь, тут на развязке фура вылетает с второстепенной дороги, вроде «Скания» была, светя фарами. Разминулись чудом. Водила, которому хотелось все ноги переломать, усвистал, я остановил машину, сердце громко билось, и всё. Я от испуга умер, разрыв сердечной мышцы. Ну я так думаю. Только об одном жалею. Не нагнал дальнобойщика, и с помощью големов не отправил его на всю жизнь на инвалидную койку. Всегда в подобных случаях так поступаю. Не он первый, не он последний. Хотя да, тут холостой выстрел, обошёлся без наказания, я умер. Ну да ладно, новое молодое тело, наверное, даже должен быть благодарен тому дальнобойщику. А так планы прожить тут четыре дня, если за два одно или за четыре оба хранилища запустятся, граблю склады у Бреста, набираю нужное, угоняю самолёт, и лечу в Финляндию за домиком и баней. Ох как они мне в прошлой жизни службы на Севере пригодились. Да я баньку там чуть не каждый день топил, да каждый день и топил, у меня девчата были, им для гигиены помыться, первое дело, а без спальника зимними ночами тяжело спать.

Что по девчатам, мне старые поднадоели, хотя я даже их лиц не помню, так что никаких Май, Наташ и Изольд, в предвкушении новеньких набрать. Причём, решил брать всех стран, что против нас воюют. По одной. Немок, финок, румынок, итальянок, и всей Европы, от коих добровольцы воюют. И чтобы один врач был, это обязательно. Опыт с Карен показал, что нужен врач. Все планы зависят от того, два хранилища откроется или одно. Если одно, то какое. Так что ждём, место я нашёл тихое и безопасное, разложением тут не пахнет, как там, где в воронке пережидал, по сути в комфортных условиях ожидал. Все вещи закопал в песок, на случай если меня найдут, оружие тоже, «Наган» мне вернули, вот и жду. И ничего менять не желаю, мне всё радует и всё устраивает. Повоюю танкистом, пусть идёт как идёт, и живу в послевоенной жизни. Чёрт, как же мне это всё нравится. И знаете что? Я был прав, с хранилищами у меня чёрте что творится, и надо сказать, что пусть и дальше творится, потому как стандарт меня уже не устраивал. Ну запустились те через четыре дня с момента вселения в тело, днём двадцать шестого июня. В общем, норма, и запустилось два, я сразу кач поставил. Только не это важно, а то что пусть хранилища почему-то пустые, но они имели именно тот же размер, когда я умер в прошлом теле столетнего старика. Одно с опцией голема двести восемьдесят девять тонн и триста шестьдесят килограмм. Второе двести девяносто восемь тонн и сто двадцать два килограмма. Те самые. Ну вот как так? Впрочем, я этому только рад, жаль, что всё то, что я там хранил, не сохранилось, но объёмам оставшимся рад и уже был в предвкушении их заполнить. Я люблю тебя жизнь! И Артёма Райнова, что всё это создал и запустил в жизнь. Спасу и тут Марию из лагеря, за такой подарок, обязательно.

Конец книги.

Продолжение следует.

Для всех желающих отблагодарить за работу автора, читающим книгу у пиратов, размещаю координаты: Яндекс-деньги: 410011540428880 Карты Сбербанка: МИР 2202 2061 7497 0942 МастерКард 5469 9801 5433 1074 Виза 4276 6200 3341 5567 PayPal Poseliagin Vladimir vladP27@yandex.ru или afftor.p@gmail.com Киви-кошелёк +79274076534 Вебмани кошелек Z263892255791