Пацифист

- А мне интересно было что ему надо.

- Вы ошиблись, господа офицеры, я обычный боец из минского гарнизона, - сообщил я, но видно, что убедить не удалось.

Пришлось переходить к импровизации. Да у меня тут всё на импровизации держится, и как видно, не помогло. Мощный толчок в плечо унтера, тот ожидал от меня какой пакости, но обычного толчка явно нет, полетел кувырком, а я уже прыгнул к лейтенанту, схватив перо, коим он ранее писал, отбив попытку захвата, и укрывшись за его телом, прижав острый кончик пера к шее, сказал ему:

- Прикажите своим людям выйти.

Уже и солдат забежал, держа на прицеле карабина, и унтер пистолет достал из кобуры, вот и укрывался за телом офицера.

- Что вы хотите? - сдавленно спросил тот.

- Как и вы, я очень хочу жить, и на свободе. Предлагаю сделку. Мы вместе покидаем лагерь, пусть приготовят машину. Я удаляюсь на ней, и отпущу вас.

- Я могу вам верить?

- Поверьте, мне проще отпустить, чтобы потом ваши солдаты, злые как осы, искали меня. А так вслед кулаком погрозите, поругаете, и вернётесь в лагерь, передав постам мои данные. А от них уйти легче.

После недолго молчания, когда уже и начальник лагеря в просвете выхода мелькнул, тот всё же сказал:

- Договорились.

- Отлично, теперь я убираю одну руку, вы повернётесь ко мне, отстегнёте свой ремень с кобурой и застегнёте на мне. Это будет ваш прощальный подарок. Мы столько времени проведём вместе, хотело бы что-то оставить на память.

- Юморист, - нервно хмыкнул лейтенант, но повернулся, я убрал перо, хотя держал наготове, так что тот отстегнул свой ремень, и действительно застегнул на моей талии. Крепко застегнул.

Дальше тот покричал своим, капитан без страха зашёл в палатку, изучая с интересом нас, выслушав к каким договорённостям мы пришли, молча кивнул и вышел. Вскоре послышалось тарахтение и рядом остановилось авто. Да легковое. Ха, наша же «эмка». За палатками стоянка техники была, но они тут в два ряда, не видел, чтобы наше авто было. Впрочем, мы под недобрыми взглядами солдат, капитан приказал им опустить оружие, синхронно двигаясь с лейтенантом, дошли до открытой двери. Я поглядывал чтобы ловушки какой не было, рядом никто не прятался. Так что первым залез на место шофёра и держа офицера за плечо, помог сесть на место водителя, сам перебираясь на сиденье пассажира. Так что лейтенант сам повёл машину. Я велел в сторону Кобрина рулить. Вот так мы выехали на дорогу и покатили по ней. Пыль сзади поднималась, но смог рассмотреть, что отстав километра на три, за нами катил грузовик, и вроде мотоцикл с коляской. Сопровождали. Уехали мы километров на семь. А тут опушка, и довольно солидного леса. До Кобрина по этой дороге ещё километров десять оставалось, а там перекрёсток на Пинск.

- Ну что, вы выполнили свою сторону договорённости, я выполняю свою. Можете ехать обратно.

Так что я открыл дверь, и бегом скрылся в лесу, а лейтенант, развернувшись, да видимо на нервах перегазовав, с пробуксовкой погнал обратно, навстречу своим. Я же шатаясь уходил в лес. Да у меня на всё что было ушли все силы. Я там от боли чуть не зубами скрипел, но не издал ни звука. Травмы сказывались, и это важно. Да я от опушки метров на пятьдесят отошёл, когда услышал вопрос:

- Ну и кто ты такой?

Остановившись, шатнувшись сначала вправо, потом влево, держась за бок, я рассмотрел командира, со старыми окровавленными повязками на плече и правой руке. Та в косынке была. Старлей стоял, прислонившись к дереву метрах в пяти от меня. Рядом два бойца, и что важно, все трое пограничники.

- Лётчик, - с трудом ворочая языком, сказал я. - Сержант Антонов.

- А чего тебя немцы катают? А, сержант?

- С лагеря бежал. Из плена. Сказал, что важные сведенья имею, а когда к офицеру привели, схватив перо со стола и к шее, и договорился, что меня вывезут, а я его отпущу. Оба слово сдержали. Вон, ремень с пистолетом прихватил. Сейчас сюда злые немцы подъедут, мстить за лейтенанта хотят.

- Лихой ты парень… - договорить старлей не успел, прибежал ещё один пограничник и сообщил:

- Немцы подъезжают, грузовик, наша «эмка», что раньше тут была, и мотоцикл с пулемётом. В грузовике солдат много.

- Байбаков, остановишь их и за нами. Уходим.

Мне помогли, оба бойца подхватили под руки, поняли, что не бегун, правда ремень с кобурой забрали, и понесли, быстро перебирая ногами. Сзади вдруг перестрелка началась, несколько раз отработал пулемёт, «ДП» был, звук не спутаешь, но потом всё стихло. Думаю, показали, что тут окруженцы, и немцы скорее всего рисковать не будут, уйдут. А через километр где-то, меня вынесли к ручью, где я жадно напился. Ну и голову в воду сунул, в себя прийти, а то сознание плавало. Я же говорю выложился, всё поставил на этот побег.

- Скажи, сержант, - рядом тяжело дышал старлей, только он и я, бойцы куда-то убежали. - Ты какие самолёты водишь?

- Воевал на «чайках», а так все могу. Они особо и не отличаются.

- Понял. Как в плен попал?

- На разведке был, возвращался, зажали. Таранил истребитель противника, остальные меня подожгли. Вот и прыгнул с парашютом.

- Погоди. Это не три дня назад было?

- Четыре.

- Точно, четыре. Так мы видели этот бой, издали. Молодец, герой. Что дальше было?

- А там как раз внизу лагерь для военнопленных. Охрана очень долго меня била. Лётчик-то их погиб. Так била, что я память потерял, очнулся на следующий день, никого не узнаю. Сейчас многое восстановилось, что-то помню, но не всё. Раз часть восстановилась, надеюсь и остальное вернётся.

- А бежал зачем?

- Так добьют же! Я гимнастёрку скинул, но всё равно узнавали, когда раздача еды была. Недолго бы мне осталось. Видел, как выводили бойцов НКВД, политработников, выявляли евреев, и расстреливали. Там у лагеря целый ров, больше двух сотен расстрелянных. Поиздеваться ещё любят.

- Даже так? Потом рапорт напишешь, что видел. А евреев как выявляют?

- Так обрезанные или нет. Парни с Кавказа, которых с евреями постоянно путали, возмущались, что с ними так ошибаются.

- Ну да, такое может быть… Вот что, тут недалеко самолёт стоит, вроде цел. Надо глянуть. Может сможем к нашим перелететь?

- Да там не только от самолёта зависит. А от площадки где стоит. Не везде где смогли сесть, потом можно взлететь.

- Разбираешься, это хорошо. Самолёт двухмоторный, бомбардировщик. «СБ». Сколько может людей на борт взять?

- До предела?

Уже темнело, почти ничего не видно было, но мы продолжали сидеть у берега ручья и общались.

- Да.

- На месте штурмана двое. На месте стрелка-радиста человек шесть, но стрелять, отбиваться, уже не выйдет. Если отсек для бомб пуст, там ещё шесть-семь. Ну и одного на место пилота, сяду на колени, мелкий же, и всё.

- Нормально, - явно мысленно подсчитывая, сказал старлей. - Умещаемся. А самолёт должен взлететь, сержант, всё сделай, но подними его в воздух.

- А что такое?

Чуть помедлив, старлей всё же признался:

- Раненый генерал у нас, плох он, к врачам нужно, вся надежда была на самолёт. Мало ли лётчик сбитый встретится, искали, а тут ты вышел. Судьба.

- Ха, а я ещё на километр думал дальше проехать и там машину покинуть.

В этом время к нам подошли. А факелы горели, два, ими освещали, рассмотрел носилки с генералом. Всего было тут полтора десятка бойцов, да похоже разных родов войск. Двое танкистов точно. Так что задерживаться не стали, и двинули похоже обратно в сторону Бреста. Видимо там был самолёт. Перед тем как покинуть лес, факелы потушили и шли при свете луны. Меня один боец поддерживал. Я устал конечно, но собравшись с силами упорно шёл. Шанс на спасение, его я упускать не желал. Лишь к полуночи мы вышли к самолёту. Сверкал остеклением кабины. С этой стороны вышли к нему.

- Это не «СБ», это «Ар-два», - озвучил я, подходя к самолёту.

- И в чём разница? - спросил не старлей, а старшина с пулемётом, видимо тот самый Байбаков. Больше такого оружия в группе не было.

- Это не бомбардировщик, а пикировщик. Бомбовый отсек меньше. И дальность полёта тоже. Фиг его знает сколько у него топлива осталось. Нам километров на двести и у своих будем.

- Так, Антонов, займись самолётом. Вы двое ему помогать, остальным отдыхать.

- Костёр разведите, свет нужен, и пару факелов, - сказал я.

- Немцы увидят.

- И подумают, что свои, кто ещё так нагло костры будет жечь?

- И возразить нечего. Так вы трое, за дровами. Вы...

Старлей командовал, отправляя людей кого по дрова, кого на охрану. Всем дело нашёл, только один сидел у тела генерала, присматривал за ним. Я же смысла не видел заниматься самолётом. Как без света? И амулета ночного виденья не имею, так что ждём. Дрова нашли где-то, притащили, и развели костерок в ямке, факелы сделали, но вплотную к машине не подносили, тут всё очень легко горит, вот я и занялся машиной, пока остальные терпеливо ожидали. Десяти минут мне хватило чтобы вынести вердикт.

- Не понимаю. Самолёт в порядке. Место пилота цело, следов пуль и крови нет, в баках топливо имеется. Половина где-то… Хм, зачем на посадку пошёл?

- Так что, можно лететь? - спросил старлей.

- С чего это? На рассвете полетим. Я в темноте ничего не вижу, а на аэродромах затемнение, тем более лететь нужно на крупный аэродром, где врач и рядом госпиталь. Думаю, подойдёт Гомель. До него отсюда часа полтора лететь.

- И что ты предлагаешь, отдыхать?

- Отдых нам только снится, товарищ старший лейтенант. С самолётом что-то не так. Я даже сомневаюсь, что мы моторы запустим. Явно же аварийная посадка произошла. Думаю, проблемы с топливом. Значит, бензопровод. Проблема редкая, если по недосмотру залили грязное топливо, но такое бывает.

- А на одном моторе?

- На одном моторе и лётчики бы долетели до базы, тем более пустые. Скорее всего оба мотора встали, а значит, проблема в центральной магистральной топливной системе.

- Значит, чистить надо, - решил старлей.

- Чем? У меня инструментов нет. В самолёте тоже. Проволоки нет для прочистки.

- А от автомобилей инструменты подойдут?

- Думаю да, можно поискать подходящий ключ, чтобы открутить гайки трубопроводов.

- Байбаков! - окликнул старлей старшину. - Видел тут в километре мы брошенные машины проходили? Берёшь двух бойцов и бегом туда.

- Под сиденьями водителя смотрите, они обычно там инструмент держат. Может проволоку найдёте. Всё тащите, - подал я голос.

Те убежали, я же взял факел, этот свежий, только разожгли, и сообщив что хочу посмотреть поле, мало ли рытвина или овраг, и направился в ту сторону куда смотрел передок самолёта. Старлей рисковать не стал, со мной одного бойца с карабином отправил. Тут сразу нет, метров сто прошли и ложбина. При разгоне влетим, сложиться передняя стойка и разобьёмся. Это я и озвучил бойцу. Вернулись и по следам самолёта прошли. На четыреста метров прогулялись. Вот тут более-менее, потрясёт конечно, но взлетим. Причём, старлей бросать своих людей не собирался, лететь так всем. Это вызывало уважение. Пока же вернувшись, я стал открывать капоты, чтобы иметь доступ к двум выходам трубопровода. Остальное скрыто в фюзеляже. А вскоре и старшина вернулся, причём нашёл три сумки в разных машинах. Порядок. Сразу нашёл нужный гаечный ключ, и стал откручивать гайку, где трубка подходила к распределительному узлу. Открутил и снял, покапало и всё.

- Кран открыт, а топливо не течёт. А должно течь. Говорил же магистраль.

Дальше перекрыл кран, у бака, и отвинтил верхнюю гайку. Проволоки нашли четыре мотка. Три сразу нет, мягкие, один вообще из меди, а вот четвёртый, тонкая и сталистая проволока, подходила. Откусив кусачками три метра, дальше Байбаков снизу совал и заталкивал в трубку, а другой боец сделал на конце загиб и крутил проволоку, чтобы она вращалась, двигаясь в трубке. Я это всё объяснял и показал, как делать. Встало уже через тридцать сантиметров, а трубка длиной метра два. Так что отколупывая типа гудрона, снова совали, очищали конец проволоки, я ту загнул кусачками чтобы гудрон срывать с места. И вот так отколупнули немного, вытащили, очистив, и дальше. Почти два часа возились. Бойцы иногда менялись, пока не прошла, резко проволока пошла вверх. Отлично. Но прочистили место зазора ещё несколько раз, вытаскивая этот гудрон. Даже на мягкую резину больше похоже. Но прочистили. Так что присоединил верхний фланец, и открыл кран.

- Течёт, - почти сразу же крикнул Байбаков, так что я кран перекрыл, и спустившись, минут десять устанавливал трубку на место, а это неудобно.

Думаете всё? Как же, открутил трубку к мотору, сначала к левому. Дальше работал ручным насосом. Потекло. Закрутил фланец, и правому открутил, потекло. Порядок. Проверил на утечки и закрыл все люки и капоты. Сообщив, что самолёт может лететь. Бурной радости это не вызвало, все смертельно устали. Вот и я лёг и сразу уснул. При этом у нас пополнение, вышла девушка, военфельдшер, помогала идти капитану госбезопасности, раненый. С трудом шёл. Третий день в пути, пришлось покинуть дом где их прятали, обыски шли. А тут при отсвете огня опознали своих по форме. Не смотря на голод, а еды ни у кого не было, бойцы все на подножном корму были, все уснули. Только двое часовых охраняли.

Очнулся я от того что меня потрясли за плечо. В желудке пустота, пить хочется, хотя тут напоили из фляжек. Наполнили их тогда у ручья. Всё допили. Уже светало, вовремя подняли. Сначала я провёл все процедуры и запустил оба мотора. Пока прогревались, всё штатно было, открыл бомболюки из кабины, бойцы там устраивались, подвешивались. Удивительно, но аж восемь вошло. Генерала смогли затащить в узкий люк, и на место штурмана, мелкий боец помогал, первым снизу залез и затаскивал. В ногах устроился этот самый боец и старлей. Его фамилия Маркелов, как оказалось. Я не знал, тот не представлялся. Остальные на месте стрелка-радиста. Туда и девушку, и капитана, там чуть не на головах друг друга сидели. Байбаков в кресло пилота, а я ему на колени. Сил нет от недоедания, а вдвоём полегче будет.

Дальше, а что дальше? Дал реверс левому мотору, тяги, и он стал разворачивать машину на месте, и развернулась. Дав гари обоим моторам, под тряску, генерал начал стонать, даже я расслышать смог, кричал почти, но после разгона смогли оторваться от полосы, и набирая скорость и высоту, потянули на Гомель. Карт нет, больше по памяти. Я тут воевал, карту местности знаю. Хранил карты, с нанесёнными схемами движения армий моего фронта, иногда просматривал, вспоминал. Поднялся я на километровую высоту, порядок, скорость держал четыреста километров в час, это чуть больше крейсерской. И вот так ориентируясь на местности, с ностальгией вспоминая ключевые места для ориентирования, поднявшись ещё, на две тысячи метров, так и дотянул до Гомеля. Ну и сразу пошёл на посадку. А заранее стал скидывать скорость, аэродром знаком, закрылки открыл, выпустив шасси, полоса хорошая, видел ветряк, знак стоял что посадка запрещена, но мне плевать, у меня тут генерал помирает, так что сел, и покатил к зданиям, где и должна быть медсанчасть. Все они такие военные аэродромы типовые. К нам бежали, и немало народу. В форме мало, большинство не одетые, в нательном белье. Утро же, ещё сигнала подъёма нет, наш прилёт разбудил. В тени деревьев видел стоянки самолётов, даже истребители были, но глуша моторы, я лишь счастливо улыбался, добрались. Ну и показал пассажирам, что снизу, с места штурмана смотрели на меня, два больших пальца. Мы на месте. Вылезаем встречать хозяев, и обознаёмся. Желательно их загрузить работой чтобы не сразу о нас вспомнили.

Я первым наполовину вылез в открытую форточку фонаря, и крикнул:

- Срочно медиков, в машине раненый генерал.

Это остановило наших, командовал командир в форме капитана, похоже дежурный, так что последовали приказы, от медсанчасти уже бежал врач в халате, за носилками рвануло несколько бойцов, а мне задали вопрос:

- Ты кто?

- Сержант Антонов. Сто Двадцать Третий ИАП. Из плена бежал. Вон как меня отделали, на их глазах сбил «мессер», лётчик погиб. Командовал операцией по вывозу генерала, и разработал её, старший лейтенант Маркелов, ему тоже нужна медпомощь. Ещё есть раненый капитан госбезопасности. Фамилию не знаю. Нужно помочь всех достать, там как кильки в банке. И поесть бы, третьи сутки без еды.

Так что стали помогать, открыли нижний люк, Маркелову сначала, потом вылезти бойцу, у них в скрюченной позе всё затекло. Там Байбаков начал помогать с генералом. Отстегнул ремни, и подавал в люк. А внизу принимали. Также я открыл бомболюк, повернул нужный рычаг и последним выскользнул наружу. А из бомбового отсека парни вылезали. Ну и из места стрелка-радиста. Порядок. Парни разминали руки и ноги, медики занимались ранеными, ну и мной тоже. Уже сотрудник Особого отдела части, что тут стояла, командовал. Самолёт местные отбуксировали под деревья и накрыли маскировочной сетью, там им один из механиков с двумя помощниками занимался, а нас на допросы. Причём, начали с меня. Я честно описал что мало помню, последствия избиения, но что знал про Сашу Антонова, всё описал. За что избивали тоже. Особист уже запрос в полк отправил, знал куда его перебазировали из-под Пинска. Так что с меня сняли письменные показания, кстати, как расстреливали евреев, сотрудников НКВД и политработников, оформили отдельным протоколом опроса, их это очень заинтересовало, и сразу в госпиталь, минуя медсанчасть. Меня уже покормили, врач велел немного давать, дважды малыми порциями, но мне как-то плохо стало, вот и увезли на «полуторке». В госпитале уже занимались генералом и тем капитаном ГБ, а вот с Маркеловым работали на аэродроме прибывшие сотрудники контрразведки. У меня выявили две трещины в рёбрах, наложили тугую повязку страхующую, ворча, что это было нужно сделать ранее. А на ноге не трещина, а перелом, рентген показал, помыли аккуратно, обработав ссадины, и наложили гипс. Причём, всю ногу, не согнёшь. Зачем? Перелом же ниже колена? Чёрт. И как я ходил с переломом? Врачи тоже удивлялись. Да отсекал мысленно боль и шёл, на одной силе воле.

И знаете что? Обед был уже, меня как раз жидкой кашей покормили, в палате уже был, чай пил лёжа, вытянув обе ноги, накрытый простынёй, когда вдруг на сетчатке левого глаза, в верхнем левом углу, появилось два значка. Два значка аурных хранилищ! Какого чёрта?! Ровно четверо суток прошло с момента как я попал в тело Саши. Это что, не два, а четыре дня потому что произошёл конфликт интересов и запустилось не одно, а сразу два хранилища и потому был простой во времени? Вот жеж! Да откуда мне знать было? Впрочем, внешне я ничего не показал, изумился, но скорее обрадовался. А я думал всё, хана, без такой нужной штуки остался. Проверил оба хранилища, заходя по очереди, и запустил кач у обоих, пошёл штатно. Одно хранилище на тонну, видимо то что с опцией големов, и второе простейшее, но на две тонны. Ох и я рад был, ещё осознавал это и принимал, когда в палату зашёл старший лейтенант ВВС, с орденом «Красной Звезды» на груди, осмотревшись, в палате было восемь раненых, увидел меня и присвистнул.

- Ну Антонов тебя и отделали?

На этих словах в палату ещё зашёл незнакомый политработник, политрук, явно особист.

- Мы знакомы?

- Да, мне говорили, что у тебя с памятью проблемы. Я твой комэкс. Прилетел вот опознать, подтвердить, что это ты. И вот, вещи твои привёз, они в машине, потом принесу. Документы твои тоже при мне. На всякий случай взял.

- Они разве не при мне были?

- Нет, вы же сдали их в штаб, какие-то формальности уладить. Остальное в твоём вещмешке.

- Это хорошо. Кстати, товарищ старший лейтенант, пусть тараном, но «мессер» я сбил, поможете опросить свидетелей? Это пограничники, с которыми я прилетел, чтобы в учётную карточку внесли?

- Молодец, не теряешься. Сделаю, это же моя работа. Второй у тебя.

- Второй? - удивился я.

- И это не помнишь? В первый день сбил бомбардировщик. Весь боезапас выпустил, но в землю вогнал. «Дорнье» был. Горел красиво, сам видел.

- Ясно, кстати, в лагере я видел старшего сержанта Карпатского, из третьего звена. Он меня и опознал, когда у меня память совсем плоха была.

- Карпатский? - удивился старлей. - А мы всё думали куда группа попала? Значит они в плен угодили? Буду знать.

Тот ещё раз взглянув на меня и поморщился, вот я и объяснил, с извиняющей улыбкой.

- На солнце лежал, обгорел, кожа ещё слезает, так что вот такой вид.

- Ничего, главное жив.

Тут за дело взялся особист, что до этого молчал и всё внимательно слушал. Тут уже подробно всё описывал, хотя на большую часть говорил, что пока не помню. Старлей послушал и вышел. Тот все мои документы привёз, учётную книжицу лётчика тоже, так что тут в штабе местного полка внесли информацию о втором сбитом самолёте противника, порядок. Красноармейскую книжицу тот отдал врачу, оформляют меня, я уже слышал, ночью уходит санитарный эшелон, меня туда. Также старлей принёс вещмешок с пожитками Сани. После опроса, часа два шёл, когда политрук ушёл, я открыл и изучил содержимое. Да уж, очень бедно, но рублей запас был, почти сто сорок накопил. Документы об окончании восьмилетки, об окончании аэроклуба и лётного училища. Даже нашёл выписку о рождении, действительно из Киева, и водительские права. Молодец Саня, всё нужное имеет. Девятнадцать лет ему было, в декабре двадцать исполниться, но уже мне. Вещмешок я убрал в хранилище с опцией големов. Сдавать не стал, сказал, что передал знакомым, доставят с оказией в госпиталь. А лётную учётную книжицу, с правильно оформленными данными, я получил на руки. Тоже прибрал, следом за вещмешком. Мной больше особо не занимались, тело болело, жглось лицо, обгорел, есть такое, даже поспать успел, будили дважды. Ужином покормить, каша-сечка с рыбой, треска жаренная. Мне разрешили. Я даже кости схрумкал, мягкие. А второй раз на носилках, из-за рёбер сам ходить с костылями я не мог, донесли до машины, дальше уже эшелон, а потом нас отправили в тыл. Видимо был зелёный свет, быстро ехали. Через Смоленск проехали. А высадили часть раненых, меня в том числе, в Вязьме.

Кстати, Маркелов был в поезде, утром, за два часа до выгрузки в Вязьме, уже чистый, со свежими бинтами, зашёл в купе, где я лежал на верхней полке. Пообщались. Генерала в Москву отправят воздухом, там с ним ещё врачи работали, а мы трое, тот капитан ГБ тоже, на этом эшелоне. Так что нормально пообщались. Тот кстати поблагодарил, что смог вывести, всё ведь на волоске висело. Сам я ночью спал, постоянно слабость, в сон бросает, а утром было время подумать. То, что хранилище имею, даже два, этому я рад безмерно, счастлив не передать как. Качаются, и это хорошо. А вот то что хранилища пустые, вещей или трофеев нет, и я уже покинул тылы противника, причём, на удивление удачно, вот это расстраивало. Планы прахом полетели. Ни наложницы, ни запасов. А лечиться долго, минимум полтора месяца. Так что про многое придётся забыть. Так что лежим, лечимся и не вякаем. Ещё осложнений не хватало. Надеюсь кость нормально срастётся, а то наслушался тут про костную мозоль на месте перелома и остальное. Я вроде не так и много ходил, чтобы её заработать.

Месяц пролетел и не заметил, было второе августа, я уже вполне уверенно ходил. Рёбра подживали. Тело от синяков чистое, следы солнечного ожога тоже ушли, вполне симпатичный паренёк. Худой и востренький такой. Для истребителя слабоват, честно скажу, там нагрузки высоки, может и не выдержать, но это внешний вид, стержень и сила у Сани были, так что как пойдёт увидим. В основном я лежал, нагрузки запрещены пока кости не срастутся. Это недавно начал потихоньку ходить, приседание. Гантели нашёл, начал руки качать. В общем, старался вернуть физическую форму. А то чую пробегу километр и дыхание собью, а тело молодое, такого не должно быть.

Вообще лечили тут неплохо, в госпиталь переоборудовали бывшую городскую больницу. Всё оснащение и персонал есть, порядок. Палата правда на двадцать человек. Но ничего, живём вместе всем миром. Да, пятнадцатого июля, было посещение госпиталя высоким командованием. И генерал вручил мне награду, орден «Красной Звезды». А это за спасение генерала, не за сбитые, не думайте. Генерал кстати выжил, в Москве лечиться. Да и не генерал он, а корпусный комиссар, политработник. Звание соответствует армейскому генерал-майору. Порадовали конечно, лучше иметь награду, чем её не иметь. Хранилища штатно качаются, оба накачались на триста тридцать килограмм на данный момент, сверх того, что было при открытии. Однако бесит то, что хранилища почти пустые. Я такого не люблю. Мне наконец дали разрешение покинуть госпиталь, можно рынок городской посетить, но мне нужны вражеские тылы, особенно где Брест и армейские склады, и где сладкая Майя, первоклассная наложница. А тут в госпитале девчата недотроги, фиг сговоришь. Да и не я один такой ходок. Там перед каждой в очередь выстраиваются, и ладно бойцы, но и командиры, а они быстро меня в конец очереди перегоняют, так что я на сухом пайке. Успокаивало то, что и другие также, динамят тут всех. Даже орден мой новый не помогал кадрить. Поэтому и желал, уже остро, добыть Майю. Остальное это приятный бонус. Поэтому сегодня, утром получив от врача разрешение погулять по городу, справку дали на руки в секретариате госпиталя, я сразу к завскладу. Не медлил.

Формы у меня не было, как был в нательном белье и красноармейских шароварах, так и оставался. Хотя сапоги немцы не сняли, тоже мои, наследство от Антонова. Именно мне их и вернули, в мешке бирка с моей фамилией. Всё постирано, пятен нет, так что надел бельё, шаровары. Намотав портянки, сидя натягивал сапоги. Кстати, врач прав, рано мне ещё. Тужился натягивая тесные голенища, и это отдавало в рёбра. Это обычных стрелков уже можно было бы выпустить, и их выписывали, а то что лётчиков лечат подольше, нагрузки у нас большие, было известно и врач действовал по нормативам, излечивая военнослужащего ВВС. Ну а пока я формой занимался, старшина поискал и выдал мне гимнастёрку. Правда, без знаков различия, но зато мой размер. И ремешок, препоясаться. Всё временно, потом верну. Вот так покинув госпиталь, я лёгкой походкой направился на рынок. Где он, я знал, другие счастливцы, что имели разрешения покидать госпиталь, туда ходили, приносили заказы других раненых. Мне пару раз тоже. И да, мне сейчас такие заказы тоже выдали. Список на руках, деньги имею. Время девять утра, утренняя свежесть уходила, жара уже давила, но я шёл легко, улыбаясь всем вокруг. Ну настроение отличное, покинул надоевшие стены. Знаете, да я даже до рынка не дошёл. Приметив на перекрёстке улиц знакомую личность, чуть споткнулся и отвернул, подойдя к киоску, где была очередь за лимонадом. Трое, видимо шли от железнодорожного вокзала, он в той стороне был, я точно знаю. Три бойца, двое простые красноармейцы и старшина с медалью «За Отвагу», с вещмешками за спинами, уверено повернули из-за угла и двинули в мою сторону.

Узнал я сразу двоих, и старшину, и одного из бойцов. Диверсанты. Я с ними столкнулся осенью сорок первого под Ленинградом. Их группу туда перекинули, и там они работали уже под видом командиров РККА. Мои особисты их выявили. Интересовал их именно штаб моего соединения. Это было до налёта, устроенного финскими диверсантами. Те тоже в нашей форме были. Вот стою и размышляю, самому их взять, или сообщить тем, кто занимается подобными типами? Даже и не знаю, что и думать. Больно уж манят округлые бока трёх вещмешков, что у них были. Сам я отслеживал их боковым зрением. А тут недалеко остановилась «эмка», которую покинул лейтенант госбезопасности, встав у открытой двери, что-то ожидая. Эта тройка прошла мимо, только козырнули и всё. Как те завернули за угол, я быстро подбежал к лейтенанту, водитель читал газету за рулём, и прошептал:

- Товарищ лейтенант, сейчас трое прошли, я одного узнал. Вместе в лагере военнопленных сидели, под Кобрином. Тогда предлагали работать на Германию, этот и пошёл. Он рядом сидел на траве, я его запомнил.

- Да? - заинтересовался тот. - В машину, покажешь их.

Тот сам заднюю дверь открыл, я наклонился, чтобы залезть в машину, и тупая боль в затылке, что погасила мне сознание.

Очнулся я видимо не вскоре, времени немало прошло. Тупо ныла голова, затылок, ощущалось онемение, что не очень хорошо. Я и так травмирован, так мне ещё добавили. Мата не хватает. Думать с каждой секундой становилось легче, приходил в себя, и разобрался, да тут тупой поймёт, что и лейтенант, и те трое, из одной компании. Вот же попался. Даже не знаю, это везение, или неудача? А то что темно снаружи, понял по тому что хозяин дома, по виду обычная деревенская изба, старик в меховой безрукавке, что отодвинув занавески, по городу затемнение действовало, вглядывался в темноту. Так что ночь снаружи. Я поднял голову, стараясь не трясти ею, и поморщился, стал аккуратно осматриваться. Ещё и шея травмирована, почти не крутится. Сижу на стуле в центре кухни. Тут кроме меня ещё трое. Интересно, чем это меня? Это и спросил:

- Чем это меня?

Тут в комнате было трое, те два бойца, старшину и лейтенанта не видел, только этих двух бойцов, и хозяина дома, думаю, агента вражеской разведки. Тот мельком обернулся, глянув на меня, и стал поправлять материю на окне, а из другой комнаты, у меня со спины, вышли двое. Лейтенант, тот самый, в той же форме, и старшина. Они даже не переоделись, во всё той же форме были. Водилы вот не вижу. Хотя может там, откуда эти двое вышли?

- Очнулся, наконец, - с хмурым видом сказал старшина, похоже он тут старшим был, тот что в форме лейтенанта, явно подчинённый.

- Так чем меня?

- Кулаком? - усмехнулся «лейтенант».

- Он у тебя из бетона? Ты же мне чуть череп не раскроил.

- Жить будешь. Правда, не долго.

- Да, расскажи-ка, кого это ты опознал, и где видел, очень хочется знать, - велел старшина. - И вообще откуда ты? Документов в карманах нет, вообще пустой.

Конечно пустой, всё в хранилищах держу, однако отчаиваться я не стал. Пока же тянул время, посекундно строя планы побега.

- А вон тот с ножом, в лагере военнопленных был, пошёл немцам служить. А сейчас смотрю, похож, очень похож, а не он. Родинки на шее нет. Ошибся я.

Тут и верёвки убрал в малое хранилище, причём связали грамотно, кисти рук и у локтей, да ещё к спинке стула увязали, ну и прыгнул. На тех двоих, что сидели у печи. Один ножом строгал что-то. Убрал в хранилище. Те двое, в форме командиров, схватились за оружие. Старшина, под треск ниток рвал из кармана зацепившийся «Наган», пуча на меня глаза, а лейтенант за кобуру, но сразу к ним прыжок, и их убрал. А дальше к старику, и замер. Тот широким замахом ножа отбил попытку сблизиться. Отойдя, я подобрал два полена у печи и с силой швырнул в него. От одного старик на удивление шустро увернулся, а второй его снёс, так что ногой выбив нож, улетел в угол, тут кухня и есть, стол с объедками, я касанием убрал хозяина. Вот так потирая шею и затылок, осмотрелся и ругнулся. Дальше осмотрел дом, вещмешки диверсантов во второй комнате оказались, на столе лежали, распотрошённые. Да там взрывчатка оказалась брусками, и средства инициации. Взорвать что-то решили. Пока не стал их доставать. Вооружившись ножом, я скользнул в сени, там подождал пока глаза привыкли к темноте, потом выглянул на крыльцо. Это частное подворье, в полуоткрытых воротах сарая, что вели не на улицу, а во двор, были видны отсветы света, так что тихо шагая, сблизился. Собака не мешала, её похоже не было. В сарае обнаружил и «эмку», передком к выходу стояла, и шофёра. Что матерясь, копался в моторе. Капоты были подняты. Прыжок, и его убрал. Заодно глянул, что его заинтересовало в машине. А он резиновый шланг менял, масляный, старый весь в трещинах, пора менять. Машина меня не заинтересовала, старая, похоже первых годов выпуска, сильно побегала, хотя внешне не скажешь, выглядит прилично, сверкает лаком.

Времени мало, думаю сигнал патрулям подать и сдать всех в доме, тем более я из госпиталя пропал, искать уже должны, но перед этим соберу хабар, чем и занялся. Сначала этот гараж. Прибрал вполне справный велосипед, пыли на нём не было, явно часто пользуются. Фонарь спереди, надеюсь работает. Осмотрел углы, обнаружил три канистры с бензином. Явно для машины, мешковиной прикрыты. Прибрал. Ещё казан на сорок литров с крышкой, они требовали чистки, давно не использовали, но вещь нужная, чугун. Остальной хлам не интересовал. Хотя неплохой топорик снял с гвоздя на стене, и одноручную пилу, хорошо заточенную. На этом посетил другие строения. В соседнем сарае обнаружил крышку погреба. Впрочем, и до погреба интересное было. Сарай не пустой. Осмотрел содержимое, и прибрал две коробки свечей. Амулета ночного зрения больше нет, нужно освещение. Я потом одну из керосиновых ламп приберу, надо будет керосин поискать. По остальным вещам. Также коробку с коробками спичек прибрал. Похоже магазин обнесли, старик или скупщик, или просто хранит награбленное. Взял ещё коробку хозяйственного мыла, вторую с дегтярным, и подумав, прихватил два прорезиненных плаща с капюшонами и резиновые сапоги. Новое всё. Остальное не брал, да мне и не нужно, я не садовод. Потом спустившись в погреб, используя керосиновую лампу, что была в гараже, при её свете шофёр работал, и довольно кивнул, тут же поморщившись. В голову отдавало. Хорошо старик запасся. Полный. Да тут взводу месяц питаться можно, не экономя. Одной картошкой заполнены места хранения, поднятое высоко досками стенкой. С горкой. Причём, картошка-то свежак. Не прошлогодняя. Откуда?

Забрав две трети, из одной бочки огурцы с рассолом, из второй помидоры и огурцы, тут ассорти, также с рассолом, и в третьей капусты с яблоками. Никак тоже свежак? Полная. С полок брал банки с вареньем и грибами. Опустошил, всё деревенское, для себя делали. Покинув погреб и сарай, закончил осмотр остальных строений, нашёл два бидона с керосином, полные. По десять литров, ну и в дом. Тут осмотрел. В подполе нашёл коробки с макаронами, была и тушёнка, другие консервы. Всё прибирал. Немного овощей. В основном лук и чеснок. Тут всё забрал, да и мало было, корзина. Ну и из готовых припасов, заодно сам поел, набрал неплохо, две краюхи хлеба, таз с солёным салом, свежий, недавно засолили, ещё настаивается. Варёного мяса в кастрюле, в печи томились щи, тоже забрал. Утварь на одного и посуду. В большом зале патефон с пластинками, забрал, пару подушек, два одеяла. Поискал в шкафу, подобрал справный гражданский костюм. А у нас со стариком одна комплекция, сядет на меня как влитой. Жаль обувь разного размера. В общем, обносил я хату до конца, пока хранилище с опцией големами не заполнилось. В большое, простейшее, ничего не убирал, там только диверсанты. Это хранилище для техники и самолётов. Да в принципе всё интересное я уже собрал, даже постельное новое из шкафа перебрав, забрал. Одну керосиновую лампу, что в доме ранее стояла, она новее, тут же керогаз нашёл, справный, искать на рынке не надо. Из средств, нашёл в шкафу пачками рубли, около двадцати тысяч.

Дальше достал этих ушлёпков по одному, вырубал со спины, причём «лейтенанта» очень крепко звезданул, долго меня потом поминать будет, и связал. Кисти и у локтей. После этого всех обыскал, ценное прибирал, остальное на стол в зале. Я их в зале и доставал. Из оружия себе взял только один «Наган» с тремя десятками патронов, и две отличные финки. Остальное не трогал. Ну пара наручных часов, это мелочь. Вот так оставил тела, вышел с оставшейся лампой на улицу. Ворота открыл настежь, лампу поставил в воротах, с улицы хорошо видно, и используя оружие диверсантов, «ТТ» «лейтенанта», сделал три выстрела в небо. Подождал секунд десять, ещё три выстрела. Подавал сигнал таким образом. Вскоре послышался топот, и приблизилось несколько теней. Но на свет лампы те не выходили. Я кстати нарушал режим светомаскировки, но меня это не волновало:

- Кто стрелял? - услышал я оклик.

- Я стрелял, - отозвался я со двора, сам не выходя на свет ламп. - Сержант Антонов, орденоносец, прохожу лечение в госпитале. Днём был похищен диверсантами.

- Антонов? Да, вечером перед разводом была сводка, сообщали. В пять часов дня должен был вернутся, а пропал.

- Вы кто?

- Патруль.

- Старший ко мне, остальные на месте.

Вскоре в свет лампы зашёл молодой лейтенант-армеец, что слегка щурился, осматриваясь. Тот меня высмотрел сразу, у крыльца. Однако выходить я не спешил, на что лейтенант сказал:

- Что произошло? Докладывайте.

- Днём получил разрешение погулять по городу. На пути на рынок, опознал в одном из трёх бойцов, знакомца… - стал описывать я, и по сути рассказывал, как на самом деле дело было, кроме того, что ограбил подворье и как смог взять диверсантов, тут якобы смог развязаться, добыть оружие и вырубал по одному поленом, когда в дверной приём проходили. -… и самое удивительное, ошибся я, похож тот, но не он, что в лагере немцам служить пошёл. Товарищ лейтенант, меня бы побыстрее обратно, мне почти череп размозжили, травмирован я.

- Ладно, показывай, что тут и как. И оружие сдай.

Подворье заполнили бойцы. Я же описывал лейтенанту что и как было, показывая на месте. Так что и сарай осмотрели, строения, всех шестерых под охраной держали в зале, те ещё без сознания, но обыском не занимались, уже посыльного отправили, тут госбезопасность должна работать, ждали их следователей. А лейтенант за столом на кухне пока брал у меня письменные показания. Затылок тот у меня лично осматривал, присвистнул, и ничего больше не сказал. Кулаком меня били, как же. Я в кармане «лейтенанта» свинчатку нашёл. Да, справку что в госпитале выдали, я ему дал, изучил и вернул. Потом следователи прибыли, меня мельком опросили, поблагодарили за захват группы, и на их же машине увезли в госпиталь. Туда оказывается из комендатуры позвонили, уже сообщили что меня нашли, чуть позже привезут. Так что затылок осматривал дежурный врач, женщина была лет тридцати, бывший работник больницы. Долго с медсестрой работали, вскрыли, там гематома, кровь пускали, чистили, потом перебинтовали и вот медсестра довела до палаты. Парни уже спали, а время час ночи, так что лёг на кровать, на бок, и почти сразу вырубило. Интересно у меня день прошёл. Ну а что, культурно отдыхать умею.

С утра к завхозу, сдал форму, потрепало её, вернул себе больничный костюм. Ну и к лечащему врачу. А он, ворча на меня, осмотрел место травмы, повязку сняли, и велел лечиться дальше. Да ещё запретил посещение города. Сказал, что неприятности ко мне так и липнут. Пока не излечусь и не выйду из-под его ответственности, никакого города. А там живи как знаешь. Парней обошёл, вернул деньги, сообщив что задержали, не смог ничего купить. А теперь и выходить запретили. А у меня подписку взяли о неразглашении. Так что врач сдержал клятву, и до двадцать пятого августа, пока я не прошёл комиссию, мне не разрешали свободный выход из госпиталя. Впрочем, мне особо и не надо было. Да, дважды ещё со следователями общался, среди прочего заинтересовали почему мои показания, не сходятся с теми, что давали диверсанты. Я их поленом по голове бил, мало ли что они там говорят? Это видимо о том, как исчезали люди, когда я их касался. Да те и сами диверсантам не верили, так в форме шутки спрашивали.

Ну а дальше я получил форму, причём гимнастёрка та же самая, без знаков различия, мне их выдали, петлицы, сам сидел и пришивал. Оформил выписку, документы мне вернули. И с вещмешком, там мои вещи, к рынку. В комендатуру не нужно, капитан от неё выдал направление на новое место службы, тут же в зале, как прошёл всех врачей комиссии. Он и был за столом последним. В старую дивизию меня не возвращали, а получил назначение, в Двадцать Третью тяжёлую бомбардировочную авиадивизию, Тридцать Второй истребительный полк. Дивизия числится за Западным фронтом, прямого подчинения. И находится та не так и далеко, немцы рвутся к Вязьме, Смоленское сражение закончилось нашим поражением. В общем, мне сутки дали на дорогу. Да тут меньше ста километров, успею. Вот так на рынок. Молочку уже не купить, десять часов дня, всё распродано, но повезло найти сметаны крынку, взял. Пирожков накупил, немного, десятка три, но хоть что-то. Продал часть трофеев, я уже перебрал, мне особо не нужны, место занимают. Ну и на склады, надеюсь там если не нашего полка найти машины, то хотя бы дивизии. И угадал, как раз колонна из шести машин готовилась выйти, интенданты дивизии. Документы мои изучили, высадят по пути, им дальше, и вскоре выехали. Меня усадили в кабину замыкающей машины, остальные тоже не пусты были. Дорога особо не запомнилась, мы просто общались с водилой, молодой парень, анекдоты травили. При этом я внимательно наблюдал за небом. Тут обстановка опасная, налететь и штурмовики могут, и истребители.

К счастью, обошлось, меня высадили на перекрёстке, тут до полевого аэродрома моего полка километра три, и буду на месте. Так что двинул дальше, а те покатили по своему маршруту. Да, орден носил, на виду был. Жаль за диверсантов ничего не получил, кроме устной благодарности, но я там итак неплохо хапнул, поэтому не в претензии. На месте проверила охрана на подходе, и дальше сержант повёл в штаб полка. Пока шли я с интересом крутил головой, видел истребители «И-16», укрытые в разных местах, значит полк ими вооружён. Однако также смог рассмотреть «ТБ-3», тяжёлые бомбардировщики. Около десяти видел, но вроде их тут больше. Скорее всего мой полк их прикрывает в вылетах. Увидим, я тут пока рядовой лётчик, никто и звать меня никак. У входа в штабную полуземлянку встретил нас хмурый майор. Моему сопровождающему тот сказал:

- Свободны, возвращайтесь на свой пост. Ну а ты, сержант, кто такой? Сколько сбитых имеешь?

- Сержант Антонов, ранее служил в Сто Двадцать Третьем ИАП. Два сбитых. «Дорнье» и «мессер».

- Орден за это получил?

- Нет, вывез из вражеского тыла на «Ар-два» раненого корпусного комиссара. Бежал из плена тогда.

- А-а-а, что-то слышал про это. Идём, оформим тебя, заодно расскажешь, что там было. Да, я командир полка, майор Жуков.

Оформление долго времени не заняло, учётную карточку лётчика передал, её оформили тоже, теперь до моего перевода она в штабе будет, выдадут, если куда отправят с концами, или по ранению. Ну и описал что и как было, с тем побегом из лагеря, и что за этим последовало. Надо сказать, впечатлил многих. Слушало с десяток командиров и бойцов.

- Как летаешь? - спросил Жуков.

- Хорошо.

- Прям так хорошо? «Ишачки» знаешь?

- Хорошо я летаю, товарищ майор. Вас на раз сделаю. Могу поспорить.

- О как? Поспорить желаешь? На что?

- Чтобы нормальную машину дали. Пушечную.

- Хм, как раз прибыло двадцать «ишачков» из Центральных округов. Там шесть пушечных. Если победишь меня во воздушном бою, один твой.

- Товарищ майор, - вклинился в разговор начштаба, капитан Соколов. - Они же уже обещаны лучшим лётчикам.

- Свой отдам. Да и то вряд ли. Готовьте две дежурных машины. Отработаем в шестом квадрате. Давай сержант, покажешь, что умеешь. Или хочешь отдохнуть с дороги?

- Да не устал я, товарищ майор.

Новость о пари, быстро облетела аэродром, появилось множество людей, техники и лётчики, наблюдали. Вещмешок я оставил у штаба, меня кстати во вторую эскадрилью, в третье звено оформили, левым ведомым. Командир, младший лейтенант Лопаткин. Так что получил шлемофон, очки, механик машины помог застегнуть парашют, и забраться в кабину, описывая что за машина, слабые и сильные стороны. Да тип «17» это, пушечная. Две пушки в крыльях, и два пулемёта «ШКАС» синхронизированы над двигателем. Мотор уже запущен был, прогревался, так что машина командира полка, такой же тип, и мотор, первой пошла на взлёт. Следом, поднимая пыль, и моя машина. Что произошло, я понял не сразу. Вдруг машина Жукова завиляла, от неё отлетели куски обшивки, и та рухнула на землю, сломав стойки шасси. Дальше не видел всё пыль скрыла. Я же резко ручку в бок, и чуть не зацепив крылом землю, ушёл от очереди второй пары «мессеров», что на высокой скорости пронеслись мимо. Первая срезала комполка. Надеюсь жив, шансы были. Я же, набирая скорость, как же медленно это происходит, стал крутиться, накручивая круги над аэродромом, набирая скорость. Почему тут? А зенитки, что наконец подали «голос», давали мне время и высоту, и скорость набрать, а то едва смог от полосы оторваться, рано ручку на себя, но там другого выхода не было. Хорошо мотор вытянул. Немцев зенитки не остановили, атаковала меня одна пара, а я опытный лётчик. Очень. Амулета сканера нет, личной защиты, но бой принял, и головой крутил во все стороны. И завертелась неразбериха воздушного боя.

А я понял, что за «мессеры». Расчистки воздуха они, скоро тут будут или бомбардировщики, или штурмовики. А потому что две пары. Если бы охотники были, работали бы одной. «Ишачки» очень манёвренные, что я на деле и показал, как немцы не пытались увести меня на вертикаль, где у них немалое преимущество, а я не делал этого, а просто отлетал, нарезая круги, набирая ещё скорости и высоты. Уже за пятьсот километров в час было, высота километр. Тут и вторая пара присоединилась, вот ведущего её я и подловил на вираже, смог сесть ему в хвост, и когда он пытался уйти в пике, врубил под хвост пушечную очередь. Впервые открыв огонь, до этого не стрелял, не видел возможности, да и боезапас экономил. И вращаясь, тот рухнул в лесу. Я же ушёл от атаки другой пары, и вот тут уже началась натуральная свалка, озверевшие немцы, на трёх оставшихся «мессерах» атаковали меня как безумные, причём, бой шёл по моим правилам, никаких вертикалей. Видимо думали, что смогут меня свалить, беря своим опытом. Три тройки «ишачков» полка, разгонялись для взлёта, немцы это тоже видели, пытались помешать, но я не давал, связывая их боем.

- Ещё хотите?! - радостно орал я. Вот это я люблю, ух и драйв. Разница с жизнью генерала Шевченко и сержанта Антонова, всё же имеется колоссальная.

Впрочем, я не особо-то и против, что прожил под видом Шевченко. Это опыт, который многое мне дал, и позволил после второго перерождения быстро адаптироваться и натянуть на себя личину Антонова. А так я срезал второй «мессер», и с дымами стал уходить третий. Четвёртый сам вышел из боя, и стал нагонять повреждённый. Уходили немцы. Я же продолжил набирать высоту. Тем же занимались три тройки «ишачков» нашего полка, но они пока ниже километра на два. Если я прав и тут скоро будут бомбардировщики, то атаковать стоит, имея преимущество по высоте. Да всего на полкилометра поднялся, а с момента взлёта и десяти минут не прошло, как рассмотрел стайку самолётов, что шла на аэродром. Определил сразу кто это, по не убирающимся стойкам шасси. «Лаптёжники». Сближаться не стал. У тех высота километра два, я уже выше, но продолжал набирать. У меня не было рации, один передатчик, в котором только шумы, но у немцев со связью порядок, скорее всего те лётчики, что вели со мной ранее бой, сообщили штурмовикам, что задачу свою те не выполнили, и их уже ждут русские. Впрочем, немцы не отказались от своих планов, а строем шли к аэродрому. «Мессеры» ушли, я поглядывал. И первым атаковал я. До того, как первый «Юнкерс» должен был уйти в пике, причём немцы напряглись, сомкнули ряды, видели мою атаку, но мне это не помешало сбить ведущего, всё же пушки куда лучше обычных пулемётов винтовочного калибра, и стрелял я по кабине. Закрутившись вокруг своей оси, ведущий устремился вниз. Всё, хана поросёнку. Я же пронёсся мимо, и ручку на себя. На тело навалились перегрузки, пятна в глазах пошли, но вышел я из пике как раз у замыкающего «Юнкерса», дав по нему очередь, прямо в брюхо. И тот взорвался, видимо по бомбам попал, снеся ещё один «Лаптёжник, тот дымя, крутясь вокруг своей оси, крыло сломало ударной волной, тоже вниз стал падать.

Впрочем, немцы показали немалый опыт, снова сомкнули строй, и высыпав бомбы куда придётся, явно передумав атаковать аэродром, начали уходить. А тут и остальные «ишачки» подоспели и началось рубилово. А у меня же боезапас ноль, даже пулемётный расстрелял, так что отвернул и вскоре заходил на посадку, ревя мотором, подгоняя к капониру, где ранее стояла эта машина. И встречало меня немало людей. Даже Жуков был, с обнажённым торсом, и перевязанным плечом. Значит, зацепили, но жив. Хорошо. Выдернули меня из кабины, и начали кидать в воздух. Парашют не дали снять, даже очки на глазах. Пока майор не навёл порядок, так и издевались надо мной.

- Пятерых сбил? - спросил Жуков.

- Четверых, товарищ майор, пятый развалился от взрыва четвёртого.

- Неважно, твоя работа, всех пятерых на тебя запишем. Идём в штаб, оформим всё.

В общем, в полку я стал сразу известным, и меня легко узнавали. Да, вернулись все девять истребителей, хотя трое с повреждениями, один так дымил. Сбили ещё три «Юнкерса», остальные бросились в рассыпную и ушли. Пока же закончил оформление, свою машину я получу через три дня, комполка обещал выигрыш отдать, те двадцать «ишачков» на московский аэродром перегонят, а наши лётчики их заберут и сюда, пополняя полк. А то всего пятнадцать машин осталось. Также посетил снабженца, получил комбинезон, свой шлемофон с очками, кобуру с пистолетом «ТТ», ну и всё что нужно. Да, Жуков приказал мне новую форму выдать, а то в старой как шаромыжник. Ну да, пятна не все отстирались. Старую форму я прибрал, для грязных работ, где пригодиться, в новой хожу. Пилотка, фуражки нет. Ну а дальше знакомство с лётчиками эскадрильи, с механиком, что будет моим самолётом заниматься, красноармеец Игнатьев. Одним словом, я обживался в полку. И да, теперь у меня семь подтверждённых сбитых, о чём было доложено в штаб дивизии, наградные оформлялись. Я же рапорты писал, и на пальцах объяснял, что и как делал. Ну и последствия этого были, вечером появились армейские корреспонденты, сняли на «лейку» у борта истребителя, улыбался, приятная у меня улыбка. Взяли интервью, обещали завтра статья будет. За один бой пятерых, большая редкость, такое освещают. А на следующий день получил звание старшего сержанта. Вот такие дела. Да уж, ярко я выстрелил, попав в полк.

Дальше пошла служба. Много безлошадных в полку было, нам и пойдут те самолёты, что обещали, пока же я изучал карты местности, для ориентирования, командир звена проверял. В звене вообще один самолёт, как раз у лейтенанта, так что завтра выезжаем на машинах в сторону Москвы, за новыми аппаратами, вернёмся уже воздухом. А до этого поговорил с командиром звена, младшим лейтенантом Лопаткиным.

- Товарищ лейтенант. Вы же сами видите, что летать тройками, и неудобно, и при повороте один из ведомых всегда опаздывает, и приходясь нагонять. Во время боя это скажется, так вести его звеном, почти невозможно.

- Хочешь парами летать? Ходят такие разговоры.

- Никто нам это понятно не даст сделать. Однако, можем разделится. Например, отправили нас куда звеном, вылетели тройкой, а там вы парой летите. А я поднимаюсь выше, на полкилометра и буду сверху прикрывать, если бой, атакую, постараюсь сбить противника и ввязываюсь в бой, но как одиночка. В этом случае и нас и шансы выше и возможности. А вернёмся также тройкой, как и положено. Вроде как устав не нарушаем.

- Любопытное предложение. Знаешь, а попробуем. Проверим твоё предложение в действии.

- Отлично. Вы не пожалеете, товарищ лейтенант.

- Надеюсь на это.

А через два часа погрузились в «Зис», мест хватало, и покинув аэродром, покатили в сторону Москвы. К вечеру будем, тут в принципе километров двести пятьдесят, и на месте. Я сидел рядом со старшим сержантом Кавериным, вторым ведомым нашего звена. Поездка прошла без нареканий, а вот на нужном аэродроме нас ждало большое разочарование. Самолёты перегнали раньше, и они ушли уже в другие полки. Ушлым командирам, которые просто договорились с теми, кто передаёт. И вообще зачем нас было посылать именно в тот день, когда самолёты должны были быть доставлены перегонщиками? Меня это сразу насторожило. Обычно за несколько дней, чтобы ждали, и чтобы вот такой ситуации не было. Или Жуков лох, а он не похож на него, или тот в курсе что тут за афера происходила, и заранее списал эти самолёты. Теперь понятно почему тот так легко на пари пошёл, он знал, что самолётов не будет. Впрочем, пари есть пари, сказал отдаст свой, значит отдаст свой. Я напомню. Вот так мы переночевали в казармах у аэродрома и с утра обратно, нас даже покормили с местного котла. Кстати, вот кухню на аэродромах я любил, там всегда готовили здорово. Это не в окопе, прикрывая котелок от сыпавшееся сверху земли, пока тебя обстреливают, быстро работать ложкой. Тут столики на четверых, белые скатерти, приборы, официантки и смена блюд. Как в ресторане. Но не всегда, всё зависит от начальника БАО, но в основном именно так, заведено такое правило. Так и вернулись. Доложившись что и как было своему командиру, я про Лопаткина, пошёл на поиски комполка. Тот в штабной землянке был, что-то мурлыкал под нос, просматривая бумаги, которые ему начштаба подавал.

- Товарищ майор, разрешите обратиться?

- А, Антонов. За своим выигрышем пришёл? Не волнуйся, вместо «ишачков» нам дадут «ЛаГГи», десять штук. Один тебе дам, обучим заодно.

Ну вот и вскрылась схема, которую провернул Жуков, вместо устаревших машин, новейшие, пусть и в половину меньше. Я что-то такое и подозревал. Сам же ответил:

- Не совсем так, товарищ майор, я по другому поводу. А обучать не нужно, я эту машину немного знаю.

- Знаешь? Откуда?

- Доводилось полетать. Своенравная машина, с узкой специализацией.

- Не универсал?

- Точно нет.

- Так, объяснись, меня заверили, что эти машины лучшие в своём классе.

- И вам сказали правду, даже скорее принизили. Они не лучшие, они восхитительные. Однако всегда есть это НО.

Общались мы в землянке, Жуков, что проходил лечение на аэродроме, серьёзных травм тот не получил, решил не скрывать от штабных тему нашего разговора. Поэтому внимательно меня слушали все присутствующие. Ещё и комиссар полка зашёл, сел на стул и слушал.

- Говори уже, если начал.

- Это долго, в двух словах же не объяснишь. Может я перейду к той теме, из-за которой пришёл, товарищ майор?

- Твоя тема меня мало волнует, говори, что с «ЛаГГами» не так.

- Тогда кратко. Наше командование дало задание сделать три типа самолётов-истребителей. Для малых высот, средних и больших. Наши инженеры и промышленность сделали, тут они молодцы. Для боя на малых высотах «Як-один», для средних «ЛаГГ-три» и для больших, «Миг-три». И командование сделало ставку на два последних, но немцы в основном ведут бои на малых и сверхмалых высотах, где для них серьёзный противник именно «яки». А вот «лагги» и миги», для этого не подходят, становятся дубовыми, они на это не рассчитаны. И даже в руках опытных лётчиков воевать с ними на равных с «мессерами» на малых высотах, мало у кого получается. Вот и горят они массово на земле. А вот на тех высотах, на которые они рассчитаны, те очень неплохо ведут бои. В чём-то даже лучше «мессеров». Вот и получается, что «ЛаГГ», это узкоспециализированный истребитель, задачи которого сопровождение наших бомбардировщиков, или перехват вражеских. У них и дальность чуть больше тысячи километров. «Миги» вообще истребители ПВО и под это созданы, им на переднем крае делать нечего. Фронтовые истребители, это «яки», да «ишачки». Вот и всё.

- Ну да, разложил по полочкам, - кивнул задумчивый Жуков. - Так «ЛаГГи» из всех трёх машин нам как раз и нужны, получается. Мы и сопровождаем, и перехватываем.

- Получается так, - согласился я.

- Ладно, убедил, машина стоящая. Что за тема, по которой пришёл?

- Есть возможность получить двадцать восемь «яков». Часть ещё в ящиках, собирать нужно.

- Да? И где такое богатство есть? А то сколько заявок не отправляем, ждите в очереди, или вон устаревшие с других округов перегоняют.

- Мои знакомые, когда Минск окружали, угнали эшелон, и прорвались с захваченных территорий, мосты целыми были. Ночь скрыла их. Потом вагоны загнали на запасную ветку и разгрузили. Срочно грузовой состав потребовался. Только тогда глянули что там было, двадцать восемь разобранных истребителей в ящиках. Ничейные.

- Вот оно как? Почему раньше не сообщили?

- Так я с ними встретился вчера у Москвы. Пожаловался на несправедливость, без машин остались, и вот. Так отдают, они им просто не нужны.

- Ладно, разберёмся… А ну идём за мной Антонов, поговорить нужно.

Так мы и двинули на выход, отошли, без свидетелей. За нами только комиссар пошёл, встал рядом. Жуков же с интересом меня изучая, спросил:

- А ты кто?

Вопрос конечно с подвохом. Я конечно старался держать себя как обычный девятнадцатилетний парень, но видимо всё же что-то где-то прорывалось, и вот эти двое поняли, что со мной что-то не так. И скорее всего комиссар, его цепкий взгляд я часто ловил на себе. Понятно говорить правду, что генерал Шевченко, командующий Вторым Белорусским фронтом, погиб, например, летом сорок четвёртого, и не подумаю. Я ту золотую клетку еле выдержал, чуть не утёк. Тут если узнают, что я из будущего, основная версия, мне вообще хана будет. Держать за закрытыми дверями, взаперти. Нет, такое я даже под страхом смерти не скажу никогда. Однако и врать не стоит, эти сразу поймут, что им лгут, тогда совсем отношение будет другим. Можно сказать, паду в их глазах. Поэтому стоял, мысленно ругаясь, нашлись же проницательные, и несколько удивлённо поглядывал то на одного, то на другого.

- Я лётчик Антонов, этого достаточно, что вам нужно знать.

Те несколько секунд пристально на меня смотрели, переглянулись и развернувшись, молча пошли обратно. Не понял? Я или не подтвердил их мысли, или наоборот, что-то у них сошлось. Не понял по выражению глаз. Подумав, двинул обратно к землянкам нашей эскадрильи, плановое изучение навигационных карт, никто не отменял. История с «яками» вряд ли заглохла, но сейчас явно было не до них. Я подожду.

***

С трудом управляя машиной, моторное масло кидало на козырёк, я перевернул «ишачок», и вывалился под тяжестью своего тела. Изувеченная машина, вращаясь последовала к земле, а я следом, делая затяжной прыжок.

Да уж, ситуация. Две недели прошло с момента как я тогда поговорил с комполка. Про меня как будто забыли, но начала шнырять контрразведка, пару раз меня по надуманным предлогам вызывали и допрашивали. Вообще, «ишачок» пушечный я получил. «ЛаГГи» ушли в другую эскадрилью, их действительно использовали для сопровождения «ТБ», хотя эти тихоходы ещё то мучение, работа адова. «Ишачки» их старые передали нам, так что звено моё полное. Я уже совершил семь боевых вылетов, провёл четыре воздушных боя, в основном на прикрытие войск наше звено отправляли, или мостов, и сбил трёх, но официально мне подтвердили двоих, внесли в учётную книжицу. А тут из штаба фронта, немцы прорвались, срочно разбомбить понтонный мост, что они как раз наладили. Если те кинут дальше свои подвижные силы, хана, снова их любимый котёл, с ударами по флангам. Летели днём, восемь «ишачков», «ЛаГГи» в другом месте заняты были, сопровождали пять «ТБ», что важно, смогли довести, и те отбомбились, в большинстве по войскам, что на берегу стояли, но и переправе хана. Вот только мы их прикрывали для этого, сначала дежурное звено «мессеров» на нас сверху свалилось, мы связали их боем, потом ещё шесть пар откуда-то взялись. Дрались мы с отчаяньем обречённых, при этом старались не допустить немцев к нашим бомбардировщикам. Это и есть наша работа. Три обратно возвращались. Двух приземлили зенитки. Их тут очень много оказалось, хотя передовое звено «ишачков» атаковали зенитки, надеясь проредить, чтобы «ТБ» спокойно работали. Не особо получилось.

Потери, пять «ишачков» и два «ТБ». Свой я считаю. А что делать было, «мессер» выходил в атаку на замыкающего, а у меня боеприпас закончился, вот и таранил. Самолёт получил повреждения, винт разлетелся, ну я и прыгнул. А высота метров пятьсот от силы. Бой на малой высоте шёл. Получается трёх я сбил в воздушном бою, одного таранил. Четырёх сшиб. Тараненный, потеряв крылья, с разбитой кабиной рухнул в лес. Тут вообще заболоченные места, я вот на семидесяти метрах дёрнул за кольцо, парашют штатно сработал, и опускался явно не на сухое место, водичка в траве блестела. Чёрт. А всего в двухстах метрах дорога, где немцы были, стояли у своей техники, и в меня пальцами показывали. Тринадцатое сентября, не лето, осень, хотя ещё пока тепло, но купаться я не хотел. А тут эти гады начали по мне палить. Ногу дёрнуло, бок, и я понял, что меня сейчас банально расстреляют, поэтому отстегнул ремни, и выскользнул из них, с двадцати метров рухнув в болото, пробив верхний слой, и уйдя на глубину метра на два, не меньше. Удар ошеломил меня, чуть не потерялся, но к счастью смог взять себя в руки. Как бы не хуже сделал, утону ещё. А поступил я просто, убрал весь торф вокруг себя, на две с половиной тонны, потому как я не дёргался, а погружался ниже, но достал под собой, объём увеличился, и мощным толчком, меня вытолкнуло наверх и я, ухватившись за траву, откашливаясь, хрипло дышал. По краешку прошёл. Правда, это ещё не конец. Выбравшись по мягкую почву, что колыхалась подо мной, я прополз дальше. Тут дерево, в мёртвой зоне, немцы меня не видят, вот и стал стягивать с себя сапоги, отложив ремень с кобурой, и планшетку, потом комбинезон и форму. Выжал пока, но отложил. Да стал осматривать рану, потом промыл, и достав битны, к счастью все раны сквозные, начал перевязывать. Бок и правую ногу.

Ну а пока занимался этим, размышлял. Сейчас у меня есть время, я и могу добыть то что нужно в тылах у немцев. Первым делом к Бресту, за Майей, потом остальное. Ну и вернусь обратно. К слову, меня так заинтриговало за кого меня приняли комполка и комиссар, даже про «яки» не вспоминали, они моё любопытство, самое важное у меня чувство с которым я как не боролся, не совладал, так раздразнили, что я ночей не сплю, размышлял, что там вообще такое было? Да уж. И ведь узнал, подслушал ночью разговор, как раз обо мне коснулись. А меня приняли за сынка кого-то из высших чиновников, которого в полку спрятали под чужой фамилией. Им намекнули что у них будет служить такой. Хоп-па, и вот он. Ага, был сынок, вычислил, на «ЛаГГе» летает. А ведь я честно собирался самолёты по одному доставлять и передавать полку. Пусть на них воюют, немцев бьют, чем они там у Минска гниют. А тут всё заглохло, я тоже эту тему больше не поднимал. Кстати, за два дня до этого вылета, одиннадцатого сентября, было построение полка, награды вручили. Немного наград, но я свой орден получил. А это за тех пятерых сбитых в день прибытия. Орден «Боевого Красного Знамени». Так что тут порядок. Пока же выглянув, я ругнулся. Двое немцев, срезав ветки под шесты, проверяя почву, искали пути к моему островку. Засекли всё же. Главное, чтобы минами не сыпали, достать могут. А так мне нужно дождаться темноты, а до неё ещё пять часов.

- Что ж вы в меня такие влюблённые?! - зло проворчал я, иногда выглядывая, и видя, что немцы не оставляют попыток пробраться к моему островку. Половину пути уже прошли за полчаса.

Да ещё деревья по обочинам дороги росли, явно берег так укрепили корнями. На дерево залез солдат и наблюдал за мной. Вот от него холмик не скрывал. А мне его снять нечем, из оружия табельный «ТТ» и «Наган» с диверсанта. Тогда как немец легко меня мог подстрелить из своего карабина, тут дистанция плёвая, метров двести между нами. Скорее всего так и сделают, когда не смогут добраться. А то уже кричат, предлагая сдаться. Поначалу добренькими голосами, а сейчас точно злыми. Навешают люлей, что сразу не сдался. Оно мне надо чтобы меня целый взвод бил? И ситуация, западня, поди пойми, что и как выбираться. В общем, я сдался, крикнул что сдаюсь, что ранен, перевязывался. Вещи, что снял с себя, давно в хранилище убрал, хорошо документы там всегда держу, сухие остались, ну и выбравшись из-за холма. Скользил на животе, бинты немного мешались, задирались, и добрался да тех двоих, а уж они про проторённой тропке отвели к дороге. Да не били особо, так, пара затрещин. Представился сержантом Ильиным, назвал выдуманную часть, так что меня в машину, и к дороге. Дали грязное одеяло завернуться, шофёр грузового «Опеля» его подстилал под машину, когда чинил её. В масле. Мост нами разрушен, множество пожаров с разбитой техникой, ещё дымились, так что на лодочку, пока сапёры восстанавливали мост, и на ту сторону. На другую машину, и повезли дальше. Как я понял, интересовал их мой полк, видимо решили, что новый перекинули. Местоположение хотели знать. Так что мой план сработал, и болото покинул, и меня везли в тыл к немчуре. Иначе самому бы тут бежать пришлось до их ближайшего аэродрома, добывать самолёт, что с полученными ранами не хотелось бы. Подвижности я заметно лишился.

К сожалению, привезли меня на место до того, как начало темнеть, поэтому сразу к начальству. Это было крупное село со следами боёв, штаб соединения разместился в бывшей школе. И это не штаб танковой дивизии, что тут наступала, повыше. Скорее всего штаб корпуса. Механизированный, или пехотный, пока без понятия. А я надеялся, что запрут в сарай до утра, дадут мне время сбежать, добыть самолёт и улететь к Бресту. Не выходило пока. С другой стороны, штаб вполне крупный, тут рядом с селом могут сделать площадку для взлёта разведывательных и связных самолётов? Вполне. Это тоже шанс, который нужно учитывать, а у таких штабов своё авиазвено обычно имеется. Так что пока не всё так плохо. Допрашивали меня два офицера, майор и капитан, солдат, что завёл в комнату, остался снаружи, за дверью. Я же спокойно подошёл к ним и убрал в хранилище. То, что простейшее, оно у меня пустое. Велосипед только. Для техники же держу. Запасной план тоже не сработал, думал переоденусь в немецкую форму, и под их видом сделаю что хотел, и как стемнеет улечу. Форма не моего размера, майор тучный, капитан высокий и сухой как палка, солдат здоровый, плечистый. Ничего не подходило. Хотя… Я достал из своих запасов новый лётный комбинезон, выменял у старшины, сойдёт для вида. Сначала поменял бинты, уже подсохли, но в тине, отрывал на живую, потом натянул комбез на голое тело, достал и вырубил капитана, со спины был, когда доставал. Также с майором. Забрал ремни с пистолетами, застегнул с капитана, кобура на животе, с «Вальтером». С него же сапоги, мой размер. Фуражка с майора. Ну вот, типичный офицер-лётчик, всё немецкое, должно сойти. Дальше крикнул на немецком, чтобы солдат зашёл, тот и зашёл. Убрал в хранилище, сам закрыл дверь, достал и ударил ножом. А у того каска, вырубить сложно. Так что снял карабин «Маузер», с патронами, подсумки не брал, лишний вес. Всё ценное с трёх тел, спокойно вышел и двинул к выходу.

Пока светло нужно найти стоянку самолётов. Да я сделал просто, осмотревшись от входа, а вышел нагло через центральный, и приметив бегущего мимо солдата, с деловым видом куда-то спешил, приказал:

- Рядовой, ко мне.

- Да, герр офицер, - подскочил тот.

Какое у меня звание солдат не понял, на комбезе знаков различия не было. По фуражке ориентировался, выбрав нейтральное обращение.

- Отведи меня на аэродром, а то я кажется не в ту строну пошёл.

- Но герр офицер…

- Бегом.

- Есть.

Дальше тот повёл меня на окраину села. Я же говорил тут своё авиазвено. А рассмотрев дальше самолёты, отпустил солдата и тот сразу исчез. Ну а я нагло двинул вперёд. На поле открыто стоял «Шторьх», его явно готовили к вылету. Мотор уже работал, копался под капотом техник, рядом скучал лётчик. Это значит, машина скоро улетит. Дальше, в тени деревьев, ещё две машины. Кажется, связной «мессер», и ещё один разведчик на базе «Шторьха». Так я подошёл к этим двоим, лётчик за мной с интересом наблюдал, убрал в хранилище, и забравшись в салон, просто пошёл на взлёт, и улетел, направившись в сторону Слуцка. Да вот Марию Райнову решил освободить. Дань уважения к Артёму. Топливо понятно не хватит, но добуду. Главное сбежал и техники добыл. Такой наглости от меня не ожидали, вот и получилось всё провернуть. А тут высунув руку в форточку, и по очереди достал лётчика и техника, высота всего триста метров, может и повезёт, те махая руками стали падать, но что дальше было, я уже не видел. Что по Райновым в разных мирах, то я не забывал про них. Знаю, как Артём упорно помогал по сути своим однофамильцам выживать в этой войне. Будучи в теле Шевченко, я не забывал про них. Отслеживал. Степан не погиб в первый день войны, под завалами казармы, как должен быть. Но погиб летом сорок второго в боях под Великим Новгородом. А Мария Райнова не попала в плен, тут история по-другому шла, и служила в моей воздушной армии, до конца войны, в полку асов, в медсанчасти. После войны вышла замуж за лётчика, двое детей. В этой истории я попал в тело Антонова уже после того как Степан погиб. Конечно это стоит проверить, но не сейчас. А вот Мария уже должна быть в плену. Впрочем, подумав, решил её освобождение, как и других девчат, возложить на государство. Там есть нужные специалисты, донесу эту информацию, пусть выручают. Прям так и скажу, сами не захотят, угоню у наших самолёт и сам полечу спасать, если они не мужики и яиц не имеют. Посмотрим, что будет.

На самом деле я маршрут держал пусть в сторону Бреста и Слуцка, они у меня на одной линии, но к бывшему нашему аэродрому, где сейчас дислоцируются немцы. Мы их бомбили разок. Мне топливо нужно и нормальный скоростной самолёт. На «Шторьхе» летать можно на малые расстояния, а на дальние нужно что поскоростнее. Тот же связной «мессер» вполне подходит. Он на средние расстояния неплох. На дальние… Можно только мечтать о «Каталине», не скоро накачаю место для этого гидросамолёта. Уже стемнело, когда я пошёл на посадку. А прямо на пустой дороге сел, не имея амулета ночного зрения для меня теперь любая ночная посадка опасна. К счастью, место подобрал удобное, так что сел без проблем. Заглушил машину, убрав в простейшее хранилище, и побежал к аэродрому. Тут километра три до него. К слову, простейшее хранилище уже накачалось на две тонны семьсот двадцать девять килограмм, а то что с опцией големов, на тонну семьсот двадцать девять. И да, наконец-то заработала опция големов. Две недели уже как. Через месяц должна была запустится, но видимо из-за слияния двух аурных хранилищ и тут процесс шёл с опозданием. Два месяца прошло, когда запустилось. Это произошло первого сентября, и с тех пор я активно тренируюсь в этом направлении. Когда свободное время бывает. Опция големов действительно устаревшая, там где не больше пяти смогу управлять после полной прокачки, и вид имеют каменных воинов. Пока же прокачал за две недели слабо, одним управляю сорок минут, двумя двадцать. Это пока все успехи. Человекоподобные големы, но имитировать полностью людей те не могут, воины чисто для ночи.

Да, взять площадку у штаба корпуса, откуда сбежал, угнав самолёт, думаете я там не мог использовать големов? Да конечно мог, но это след. Там не меня одного сбили, и наверняка кто-то из парней попал в плен. Меня опознают по внешнему описанию на раз. А тут захват аэродрома, пропажа техники, не понятные боевые машины, слегка похожие на людей. Оно мне надо так подставляться? Да меня все искать будут, включая наших. И найдут, опознав. Нет, големов я смогу использовать только если это не свяжут со мной, и ночью, чтобы никто ничего не понял. Потому сбежал, как я считаю, вполне чисто. Убил офицеров, угнал самолёт, такое вполне возможно, спишут на это. А вот уже тут, на фронтовом аэродроме, я могу смело использовать големов. Кстати, поднял одного из земли, и используя его опцию ночного виденья, отлично всё видел вокруг. У него и сканера опция есть, удобно. Не имею своих амулетов, но могу использовать подобие того, что у големов есть.

- Ну что, начинаем? - пробормотал я, изучая через показания сканера големов, систему охраны и что ценного там есть. А ценное было.

Знаете, скажу так, задаюсь вопросом, почему я раньше не имел подобных воинов? Десять минут, и полностью зачищен аэродром. Да на нём живых вообще не осталось. А работали те клинками, что я дал. Тихо, уверенно, и смертельно. Два голема за десять минут уничтожили фронтовой аэродром на пятьдесят машин, за десять чёртовых минут! Сам поверить до сих пор не могу. Три сотни немцев ушли в свои адские чертоги, а я ошалело соображал и анализировал увиденное. Нет, я тренировал големов, прокачивал их, видел, что это свершенные боевые машины, потом ещё проверю как с огнестрельным оружием они смогут обращаться, но что с четырьмя ножами устроить бойню, шустро перебираясь по территории, это на практике мне показало, чем я владею. Сначала охрану и дежурных, потом зачистили тех, кто спал. Всё, сканер показал, что живых не было. Забрал я немного, две бочки с бензином, канистру с моторным маслом, и… задумался. Воевать мне немало, а топливо нужно. Тут было топливо запасено, почти сорок бочек. Часть штурмовая, несколько истребителей и связной «Шторьх». Так что взял «Ситроен», загрузил в большое хранилище бочками с бензином, и в малое вошло ещё две, и остальное с помощью хранилища ранее загрузил в грузовик. Дальше прокатился по дороге километров на пять. Тут неплохое место, холм. И дорога рядом, на которую сесть можно и с неё взлететь. Речка рядом. Так что выгрузил всё, и начал в холме копать схрон, используя хранилище. Убирал туда, а землю скидывал в речку. И все бочки в схрон. Час всё заняло. Ну и заткнул вход пробкой, с дёрном сверху. Отлично, следов нет. Всё топливо оставил, запас солидный, всего триста тридцать километров от Москвы, дальность полёта «Шторьха». Надо будет полнить, заберу. Вернувшись на аэродром, сжёг всю технику, кроме одного «мессера», на нём и взлетел, направившись к Бресту. Дальности хватит, истребитель скоростной, скорость держал пятьсот пятьдесят километров в час, на высоте двух километров, стараясь не ошибиться с маршрутом. За полтора часа доберусь.

Ну и пока управлял машиной, время экономил немало, используя именно скоростную технику, заодно обдумывал что делать дальше буду. Для начала Майю получить, решить с этим вопрос, а то и в полку гоняли, мол, куда поперёк батьки лезешь, да ещё к красавицам. Тут и до тебя есть охотники. А места глухие, с женским полом, кроме девчат нашего полка, беда. Так что Майю край как нужно. Десантники вообще после перерождения до баб охочи, уши в трубочку сворачиваются. У меня с этим беда, и ещё в молодого парня попал, ну вот так постоянно ситуация складывалась, что не мог проблему решить. А сейчас твёрдо решил, добуду себе наложницу. На складах потом добуду кило двести нужных вещей и оружия. Пару «ППД», пару «СВТ» с оптикой, гранат, по мелочи, припасов, в основном тушёнку. И лечу к финнам. В прошлой жизни я у финских егерей добыл избушку на санях. Вообще видел это в записях одного десантника, и запомнил. Классная штука, готовое жилище. Достал и можно с наложницей там заняться очень важным делом. А ещё он утеплён и внутри буржуйка. Мало ли где метель или пурга застанет? Как без него? То есть, передвижной зимний домик всегда готовый к использованию. И брать лучше офицерский домик. На одного он, койка шире, и лучше всё сделано. Пользовался в прошлом мире именно офицерским, не нарадовался. Зима на носу, может свободного времени добыть и не будет. Да, на аэродроме взял два «МГ-34», у охраны, по пять двухсотпатронных лент. Чисто для големов, вооружать буду перед боем. Проверю как они с этим оружием. Сканер с прицеливанием должен помочь, там есть такая опция. Так вот, в большом хранилище «Шторьх», пока хватит, две бочки с топливом, канистра моторным маслом, это всё заняло полторы тонны. Тонна двести пока свободно. Связной «мессер» брать не буду. Самолёт уже есть, достаточно и его. Пусть хранилище качается, в следующем году может что добуду интересное. Например, гидросамолёт на поплавках, «Ар-95», у него полторы тысячи дальность и может садиться на воду. С поиском мест для посадки мучится не нужно. Замена «Каталине» на долгое время.

Да, забыл сказать. «Шторьх», что у меня в хранилище, это не тот что угнал от штаба корпуса. Это с аэродрома, где штурмовая часть стояла. Угнал я старый и латанный, а у штурмовиков свежая машина, да в санитарной комплектации. С носилками. Машина заправлена и обслужена. Так что тот первый «Шторьх» бросил в лесу, да не у аэродрома, след, по номеру двигателя пробьют откуда он. Подальше в лесу спрятал, законсервировав машину. Найдут, не жалко, нет, может в будущем пригодиться. Оставил в двух километрах от схрона в холме. Так вот, четыреста килограмм в малом хранилище, ну примерно, и тонна двести во втором, побольше. Те четыреста заполняю Майей и хабаром со складов в Бресте, до полного. Может те ордена и медали прихвачу, пригодятся. Потом лечу к финнам. Добываю домик, спальник, зимнюю одежду, запасы офицерских пайков, это вино, сыры и колбаса. Качества высокого, и тоже до полного, но второго хранилища. Ну всё, к зиме готов. А вот как возвращаться к нашим, ещё думаю. Идей много, какое на реализацию возьму, без понятия. Где в прошлый раз домик брал у финнов, я отлично помню, искать не надо, сразу туда. Это пока все планы на ближайшее время. А так не ошибся, вышел точно на Кобрин, а дальше к Бресту. Как раз топливо подходило к концу, так что перевернул машину и выпал, а та вращаясь полетела дальше. Парашют открыл низко, и вполне мягко приземлился в поле. Бросив парашют, у меня пара в запасе, от немцев, добежал до полевой дороги, достал велосипед и нажал на педали. Минут десять и на месте.

Големам три минуты потребовалось чтобы убрать охрану и захватить в жилых зданиях, старшего интенданта, остальных уничтожить. К сожалению, это был не тот, кто мне нужен. От него и узнал, что прошлый интендант получил повышение и ушёл в Минск. Там служит. Заведует всеми складами в городе. Секретарша понятно с ним. Поругавшись, вскрыл нужные склады, добыл что хотел и на «Шторьхе» вылетел к Минску. Отказываться вот так от желания обладать Майей, что у меня уже трансформировалась в навязчивую идею, я не собирался. И взял контакты нового места службы интенданта. Минск большой, где я их искать буду? Так что туда полетел. Насыщенная у меня ночь. Ну да ладно. Да, на складах набрал, из оружия, зенитный «ДШК», шесть лент к нему и боеприпасов. Всего на сто пятьдесят килограмм. В большое хранилище убрал. Два дисковых «ППД», по три запасных диска, две «СВТ» с оптикой, по цинку на каждый ствол оружия. Ручных гранат два десятка, десять противотанковых. Форма на меня по пять комплектов красноармейской и командирской, сапоги, валенки, зимний комплект командирской формы. Медали и ордена забрал. Их кстати меньше стало, видимо часть отдали кому-то. Остальное место припасами. Двести килограмм тушёнки, сухарей немного, разных круп, масла в канистрах и бутылях. Быстро хранилище заполнил, так я ещё сто килограмм тушёнки во второе. Запас нужный, тем более мало осталось, немцы и сами его использовали. Сам путь до Минска прошёл без проблем. Добрался на последних каплях, парах, горючего. Сел на дорогу, заправил и обслужил машину, и на велосипеде в город. Интендант тут должен быть известен, возьму часового, допрошу, и узнаю где живёт. Остальное дело техники. Задерживаться я не желал и собирался затемно вылететь в Финляндию. До рассвета меньше часа осталось. Думаю, бомбардировщик угнать с аэродрома, те дальние, дальности хватит. Вот такие планы.

Тут дальше как-то повезло, и всё пошло так как я желал. Часовой на складах оказался из наших предателей, полицай, немцы их уже активно использовали. И он отлично знал где главный интендант живёт, несколько раз его с записками туда посылали. И да, секретарша, на которую все тут слюни пускали, ночевала с ним. Ну а что, вдовец, мог себе позволить такие отношения. Полицай меня вёл по тёмным улочкам, я хорошо его связал, только ноги свободны, и кляп во рту. Я положил ему на плечо руку и тот довёл меня до нужного дома. Интендант занимал часть особняка. Поднял из земли одного голема и тот проник в дом. Убил всех, местных там не было, а Майю я убрал в хранилище. Большое, в малом места нет, всё занял. Буду ждать пока накачается. Потом перекину туда. Полицай остался лежать в канаве с отрубленной головой. А я на складах взял ещё оружие, забыл сказать, четыре казацкие шашки из Златоуста, посмотрим, как големы с ними будут работать в ближнем бою. Самому интересно. Пока же убедился на примере полицая, что и с шашкой тот управился замечательно, порядок. Так и доехал на велосипеде до аэродрома, дважды чудом патрулей избежав, дальше снова достал двух големов, я их не использую до конца возможности, понемногу, поэтому могу за ночь несколько раз использовать. А изучив что находится на аэродроме, убрал големов, и вскоре взлетев с дороги, на «Шторьхе» летел в сторону Балтики. А у меня план сформировался как вернутся к нашим, и не хотелось бы его испортить таким налётом, с зачисткой. Это след.

Мотор гудел ровно, уже светало, когда я взлетел. Угоняю какой самолёт на берегу Балтики и к финнам. Пока же отлетев километров на двести, уже границы Латвии рядом, пошёл на посадку, обслужил самолёт, заправил и устроился в лесу, хорошая лёжка, и вскоре уже спал. А ведь сутки назад я ещё спал в землянке и даже не подозревал о скором вылете, что закончится для меня вот так. Не жалею, но парней что погибли или попали в плен, вот их жалко. Да, по аэродрому Минска, там стояли высотные бомбардировщики «Юнкерс-86», думаю прилететь на таком к нашим, а это секретная техника, там много новинок, которых нашим учёным стоит изучить, может сами начнём клепать высотные машины, в прошлой жизни, когда Шевченко был, начали. Правда, все они уходили в дальнебомбардировочную авиацию, но и славных дел на них было немало. Так что решено, угоняю «Юнкерс», без зачистки аэродрома, не хочу светить работу големов, вообще вряд ли кто поймёт, что самолёт угнали, экипаж вырублю и сам буду взлетать, присоединившись к общему строю, благо машину хорошо знаю. Ну а дальше по ситуации. Конечно на Москву полечу, там свяжусь с нашими по рации, чтобы встречали. Пока такой план по возращению.

Выспался я отлично, даже начавшийся затяжной дождь, что может на мои планы повлиять, не помешал. А я видел низкие тучи, поэтому не под открытым небом или навесом устроился, а развернул палатку. Небольшая, командирская, взял один тюк на складе Бреста.

Вот так снаружи умывшись, дождь помог, в кустиках уже побывал, довольно сильный шёл, позавтракал в палатке и достал Майю, что сразу задёргалась, и завизжала. В принципе, когда голем застал её в постели с интендантом, они просто спали, но та успела проснуться, даже повизжать, пока я не убрал её. Да и сейчас визжала. Мощная оплеуха привела ту в чувство, убедившись в этом, я объяснил расклады. Это вчера я так вымотался, что мне просто не до неё было, а тут желание, и очень много, так и пёрло. Договорились. Девушку я отлично знал, и на что нажимать в уговорах тоже знал. Алчная она, десять килограмм золота к окончанию войны, вывоз в нейтральнее государство, и до этих пор та моя любовница. Сразу и скрепили сделку. После интенданта как-то не приятно было, но я накинулся на ту как голодный лев. Шесть заходов, и очень неплохих, вышло. Так что вот так познакомившись, расслаблен, сжатая в душе пружина расслабилась, так что общались. Велел обращаться ко мне Хозяин. А что, она нанята, так что имею право. Да и привык, Майя, в прошлой моей жизни, также ко мне обращалась. В принципе, если бы не дождь, всё развезло, я бы и сейчас вылетел, чтобы добраться до Риги, именно там я собирался угнать какой самолёт, не хочу тратить ресурс «Шторьха», но раз погода мешает, то вот знакомился заново с наложницей. А та со мной.

Впрочем, я не задержался, с поля, дорогу развезло, а тут дёрн спасал, смог с трудом взлететь, дождь в затяжной перешёл и сколько будет идти, я не знаю, а пока сильно землю не промочил, шанс взлететь был. Палатка и Майя в хранилище, порядок, так что потянул в сторону Риги. Через сто километров и тучи ушли, чисто, там сел на окраине, сухо было, уже стемнело, и угнал «мессер» из двух пар прикрытия города. Истребитель. На нём к Хельсинки. Чёрт, и тут дождь стеной, большой фронт. До Хельсинки я добрался, и прямо над городом, перевернув машину, выпал из неё под своим весом. Парашют открыл на малой высоте, мягко приняв крышу одного из зданий на ноги. Моё прибытие для местных частей обороны похоже осталось тайной, дождь скрыл. Мокрый парашют убрал пока в хранилище, спустился, и дальше накинув рыбацкий плащ, пошёл искать себе гостиницу. Пережидать ненастье, так с комфортом. А тут на меня натолкнулась, в буквальном смысле. Девушка в плаще. Куда-то торопилась под дождём. Я аж пошатнулся от её запаха, дыньки упругие о грудь с амортизировали. Думал сначала показалось, а потом присмотрелся и понял, что та ещё и красивая, и фигурка обалденная. На актрису похожа, Наташу Хенстридж, не знал, что это мой тип. Да эта девушка сто очков вперёд даже Майе даст. Так что убрал ту в большое хранилище. Дальше добежал до гостиницы, на немецком спрашивал где она, у редких прохожих, и был в гражданском костюме. Ну и в гостиницу. Просто заплатил в два раза больше, деньги из кассы штаба той части штурмовиков, марки взял, запас имею. Вот и заселили в лучший номер, одноместный. Свой санузел с душем. Пока Майя, удивившись смене обстановки напевая принимала душ, я достал ту красотку в плаще. Не ошибся, она и есть. Эротичность и сексуальность просто отшибала мозги, так что я тут же и взял её, прямо на полу. Мой трофей.

Блин, неужто изнасилование? Я конечно четыре раза довёл ту до бурного оргазма, видно, что голодная, мужичин не было давно, но вот полные молока грудки настораживали. А та умолял отпустить, дети ждут. Младшей уже больше года. Узнал, что те с её мамой, их бабушкой, и оставил девушку. От таких красоток не отказываются, у меня силы воли на это не было. Немного переступил через себя из-за этого. А понял, что девушка полностью мой идеал, а от идеалов не отказываются. Просто сообщил, что теперь та взята на работу, будет моей наложницей, и плачу десять килограмм золота, как закончится война. М-да, не люблю слёзы. Ничего, привыкнет. Тут и Майя вышла. Долго мылась, почти час тёплой водой наслаждалась. Познакомил их. Дальше Эльзу, так звали девушку, она шведка, ей тоже двадцать пять было, как и Майе, жена финского егеря, уже узнал, отправил в душ, и я следом. Ох и намыл её хорошо. Вообще мозги напрочь улетают, когда Эльза рядом. Да, идеал. Ранее мне не встречались те, на кого у меня мозги отказываются, я про две прошлых жизней, вот повезло встретить. Откажусь ли я от неё? Конечно нет. И вряд ли отпущу её после войны. До конца думаю со мной будет. Хотя, время покажет. Так что отлично в душе провели время. Фигуру оценил ещё раз. Идеал. Сам старался раны не мочить, но не особо получилось. Ещё пока с Эльзой на полу проводили разные позы камасутры, кровь пошла, сам испачкался, её испачкал. Так что после душа, снова одевшись, тампоны наложил на раны, узнал у портье где частный практикующий врач живёт, и дошёл до него. Заплатил много, за молчание, но тот всё аккуратно заштопал, и перебинтовал. Велел не напрягаться.

Дальше вернулся в гостиницу, я на два дня заплатил, и терпеливо ожидал, когда закончится дождь, проведя время с девушками. Эльза дважды пыталась бежать, выпорол хорошо, чтобы таких попыток не было. Да и дойки её вкусные, молоко замечательное, я отпускать не хочу. На молоко я подсел. Сам понимаю, как звучит, но что есть то есть. Два дня так в гостинице и прошли, дождь уже закончился, подсыхало всё, главное, что под прикрытием дождя, я ограбил банк. Взял пятьдесят килограмм золота слитками, денег разных, даже советские рубли нашёл. Ну всё, запас средств имею. Даже выдал по слитку Майе и Эльзе, аванс. Успокоил их. Халатики и тапочки купил девчатам. Другой одежды им не надо и не будет нужно. Ну и как стемнело, а уже было семнадцатое сентября, скоро перевалит на восемнадцатое, вылетел на «Шторьхе» к базе егерей, тут километров двести будет, в сторону передовой. Взлетал с дороги, всё же тут вроде укатанное покрытие, щебёнка, не сильно высохло, но взлетел. Добрался благополучно, големы отлично поработали, уничтожив всех, кто был на базе. Я сразу прибрал новенький и свежий домик, офицерский. Со склада оснащение для дома, от постельного белья, до утвари и посуды. Лампа осветительная подвешивалась под потолок. Потом спальники, две штуки, тёплую одежду, нательное бельё. Унты моего размера. В общем, готовился к суровой зиме. И ладно это, под навесами, где на брёвнах стояли передвижные домики, я обнаружил нечто такое, что меня и поразило, и удивило, и обрадовало. В прошлой жизни мне они не встречались. Баня. Ну или сауна, но на лыжах. Двое спокойно там помыться могут. Для егерей сделали четыре штуки, чтобы на передовой как дома могли в сауне побыть. Из двух небольших помещений, парилка с полкой и помывочная. Печка железная с каменкой. Офицерский домик весил четыреста килограмм, а банька все пятьсот. И что вы думаете? Убрать всё убрал, но у меня полностью заняты оба хранилища. Даже то что освободилось за счёт потраченного топлива или накачаться успело, занято было. Вот по мелочи пришлось выложить самое не важное, чтобы баня вошла. Пулемёты и боезапас. Да уж. Однако такой добыче я был только рад.

Впрочем, всё, мне тут делать было нечего. Для домика-бани оснащение тоже набрал, шайки, мыло, полотенца, простыни. Всё что положено, всё это на складах отдельно было сложено. Сжёг всё, ну и угнав у финнов с аэродрома, его големы полностью уничтожили, наш «СБ», видать трофеи начального периода войны, уже ввели в строй, и до Минска на нём. Добрался. По старому способу, самолёт дальше полетел, а я прыгнул с парашютом. Не успел. Как раз группа «Юнкерсов» вернулась с задания. Я убедился, что этой ночью, за остатки её, те никуда не полетят, поискал и нашел подходящее место, безопасное, старый бункер, куда я хотел убрать ящики с «яками», и вскоре спал в офицерском домике, обнимая Эльзу. Ей тоже отдохнуть надо, малость заездил. Ждём следующей ночи.

***

Моторы «Юнкерса» гудели ровно. Я же поглядывал по сторонам. Сейчас был не вечер восемнадцатого, и не ночь на девятнадцатое. А было утро двадцать третье сентября. На пять не полных суток я задержался у Минска. Да всё эти ящики с «Як-1», целые стоят и мокнут, покоя мне не дают. У немцев всё времени вывезти их не было, на утилизацию. Да и не мешали они. Я в бункере освободил все хранилища, только наложницы и то что приготовлено из блюд, горячая пища, оставил, и убирая в хранилища ящики с деталями самолётов, уносил в лес. Там всё складировал. А то понемногу буду забирать ночами, засекут ещё. А потом три ночи из леса до бункера перемещался, спускал вниз, складируя. Этим и был занят. Потом всё добро вернул на место, перебрал тщательно, что-то выкинул, в основном укупорки, и сто тридцать килограмм свободного оказалось. То, что за четыре дня накачалось у обоих хранилищ, тоже учитываю. Свободное место я заполнил свежими колбасами с немецкой коптильни, вязанками сосисок. Килограмм на семьдесят вышло. Посетил и ферму. Разведку уже провёл, что где, нашёл в тридцати километрах от Минска. Там добыл сливочного масла сорок кило, и сметаны двадцать литров. Сыр тут, к сожалению, не делали. Но и так неплохо. И вот на аэродром. Два лётчика в экипаже, пилот и наблюдатель. Попасть на борт под видом пилота, перехватил его у будки туалета, мне удалось, но наблюдателя, он в центре фюзеляжа, взять не смог. Крайний в ряду самолёт, так что поднялся в воздух, и потянул к Москве. Через големов в курсе что за задачу поставили экипажу этого разведывательного самолёта. Подслушал. Как раз на рассвете будем над Москвой, и погода там ожидалась безоблачной, как раз для разведки. Аэрофотосъёмку передовой требуется провести.

Я уже поднялся на тринадцать с половиной тысяч метров, вот-вот рассветёт, так что настроив рацию на нужную волну, о да, в этой машине рация была у пилота, и стал вызывать ПВО Москвы. Их частоты я знал. Да любой лётчик, что воюет в Московской битве, она уже началась, знает. Уловив морзянку на этой волне, довольно кивнул, отключив пока наблюдателя от связи, тут тумблер такой был, и стал вызывать нужный штаб.

- Старший сержант Антонов, Тридцать Второй ИАП, вызываю ПВО Москвы. Ответьте, приём.

Так и бормотал я ларингофон, пока наконец не ответили:

- Это Земля-два. Сержант Антонов, покиньте эту волну, перейдите на запасную.

- А я знаю какая у вас запасная? Я двое суток как из плена бежал, и лечу к вам на трофейном самолёте, чтобы приняли безопасно. К кому там обращаться чтобы меня не сбили и сообщили место посадки? Техника секретная, нужен закрытый аэродром.

- Принято, ожидайте. Отбой.

- Мой позывной Енот. Отбой.

Да минуты три, и снова вышли на связь, по моему позывному:

- Енот, ответьте Земле-шесть. Приём.

- На связи. Приём.

- Доложите, что за машину угнали? Приём.

- Высотный разведчик. «Юнкерс-восемьдесят шесть». Разрешите доложить, Земля-шесть? Приём.

- Докладывайте. Вопрос с местом посадки решается. Кто будет сопровождать, тоже. Приём.

- Принято. Докладываю, тринадцатого сентября мой полк был срочно поднят для сопровождения бомбардировщиков, «ТБ» третьей серии. Немцы прорвались, требовалось разбомбить понтонный мост. Задача была выполнена, противник понёс серьёзные потери в технике на берегу. Два «ТБ» было сбито зенитками, как и пять «ишачков» из девяти, в бою с истребителями. Свой посчитал. В боях, прикрывая бомбардировщики, я сбил три «мессера», у меня пушечный «ишачок» был, официально сбитых имею девять самолётов противника, с новыми тринадцать. Хотя их вряд на меня запишут без подтверждения наших наземных сил. После окончания боезапаса, таранил четвёртый «мессер», что атаковал «ТБ», другого выхода не было, их защита наша задача. Кровь из носу, но не дать противнику до них добраться. Обе машины потеряли управление, рухнули в лес. Пришлось прыгать с парашютом, раненый, две пули поймал, в бок и ногу. А там дорога и немцы. Как раз на них и опустился. Хорошо видели ранен, не сильно били, как в первый раз было. У меня это второй таран, первый был на «чайке», двадцать четвёртого, в начале войны у Кобрина, Сто Двадцать Третий ИАП, и на парашюте опускался на лагерь военнопленных. Охрана потом долго била, до состояния котлеты. Половину памяти выбили. Не восстановилась и сейчас. В этот раз перевязали, и на допрос, я назвался вымышленным именем, и вымышленный полк. Немцы решили, что новая часть и хотели узнать где базируемся. Врал как мог, но раскрыли ложь. Меня опознали два других лётчика из моего полка. Тоже сбитые и в плену. Побили и отправили в тыл. Бежал с эшелона с другими пленными, ночью вскрыли створку двери. Везли в Польшу. Около Минска оказался. Дальше два дня подбирался к самолётам. Я лётчик, мне пешком возвращаться лень, тем более опыт перелёта с вражеской территории, на «Ар-2», был, вывез пограничников и раненого корпусного комиссара, за что потом наградили. А тут лётчик в туалет пошёл, вырубил его, переоделся, очки на лицо, и под его видом к самолёту. Дальше взлетел, как разрешение дали, и вот направляюсь на Москву. Проблема со вторым членом экипажа. Он в центре фюзеляжа, с разведывательной фотоаппаратурой. Нужно будет как-то уговорить его сдаться, чтобы тот ничего не попортил. На этом доклад закончил, старший сержант Антонов. Прошёл Вязьму. Время прибытия минут сорок. Высота тринадцать с половиной тысяч метров. Приём.

Меня не раз пытались остановить, выдаю в эфир секретную информацию. Ну прям сейчас, это мой шанс сделать себе имя. А то засекретят всё. Так что выслушал, где меня встретит сопровождение, в нужном квадрате снижаюсь до пяти тысяч метров, дальше шесть «мигов» поведут, канал для связи сообщили, и сказал:

- Принял, Земля-шесть. Разрешите запрос сделать. Получил от пленного в вагоне особо важную информацию, а по её решению есть только один человек, что может справиться. Спец из раненых сообщил, тоже в вагоне перевозили. Из Лубянки, некто майор С, Павел Анатольевич. Там его знают. Пусть пришлют на аэродром, очень важная информация. В эфире выдать не могу, но скажу так, если не договоримся, я угоню у наших самолёт и сам отправлюсь выполнять её. Даже несмотря на запрет командиров. Там ситуация такая, что выбора и нет, или поступаешь как велит честь и совесть, или ты слизняк конченный. И да, я понимаю последствия, чего мне это будет стоить, но другого выхода нет. Поэтому вся надежда на майора С. Его специфика работы. Это всё. Приём.

- Я Земля-шесть, принято, - усталым голосом сказал тот, кто со мной общался. Не радист, явно из командиров. - Отбой.

- Земля-шесть, - сразу вышел я на связь. - Вижу шесть «мигов», на высоте восемь тысяч метров, поднимаются и пытаются нагнать. Это моё сопровождение? Приём.

- Да рано ещё, только взлетели. Сейчас выясню. Отбой.

Через три минуты, я уже окраины Москвы видел, вышел на связь, сообщив:

- Это не наши, им уже дали приказ с запретом вас атаковать. Приём.

- Да, вижу, ушли. Наблюдаю ещё одну шестёрку «мигов». Приём.

- Теперь это ваши, спускайтесь на пять тысяч метров, и на аэродром. Переходите на их волну. Отбой.

- Принято. Отбой.

Я покрутил штурвал наводки, перейдя на волну истребителей, и подтвердив, что это те, кто нужен, продолжая лететь кругами над Москвой, зенитки не стреляли, стал снижаться до пяти тысяч метров, а там и меньше, «миги» меня повели к аэродрому:

- Енот, твой пассажир покинул тебя. Приём, - вышел на связь командир сопровождения, с позывным Молот.

- Чего? Приём.

- Наблюдатель выпрыгнул, вон уже на парашюте опускается. Приём.

- Ну и фиг с ним. На земле примут, тут есть кому. Приём.

- Точно. Давай заходим с левым разворотом на аэродром, снижайся до километра. Там ждут. Отбой.

- Да полосу вижу. Отбой.

Дальше зашёл на посадку, и к слову очень хорошо посадил, так что снимая маску с лица, даже с облечением рассмеялся, глуша двигатели, и останавливая тяжёлую машину. Уже бежали люди, бойцы НКВД, так что открыл люк, и стал выбираться. А был я в своей форме, со следами крови и пулевых отверстий, но поверх всё немецкое. Сапоги мои в хранилище, а скажу якобы сбросил у туалета, где оставил тело пилота. Так что доложился старшему по званию, полковнику ВВС, и меня к медикам, знали о ранах, повели под шум движка. Самолёт трактором куда-то буксировать стали. Именно в санчасти, где старший политрук, главный особист на этом аэродроме, брал у меня показания, дверь вдруг открылась и зашёл Судоплатов, с интересом меня рассматривая. Я в одних кальсонах на кушетке сидел, быстро кашу наяривал, пока врач чистил рану на ноге. Покраснела, воспаление шло. Вовремя успели. Кстати, заметил, что за дверью толпятся командиры госбезопасности, видать с Лубянки прибыли для моего допроса, но Судоплатова пустили первым.

- Я, Павел Анатольевич, вы меня искали, сержант. И были очень настойчивы. Все это слышали и теперь знают.

- Я вас примерно так и представлял, - сдавленно сообщил я, отложив пустую тарелку, в это время врач физраствором промывал рану, нога над тазиком была.

Тот раствором, под напором, смог промыть рану. Сгустки выпали и кажется гной. Судоплатов на это мельком глянул. Пока же я добавил:

- Лично я вас не знаю. Документы посмотреть можно?

- Конечно.

Тот дал изучить открытое удостоверение, и я кивнул, мол, всё точно. Далее врач зашил рану, и наложил бинт, на мой взгляд, туговато. Всё это время я продолжал описывать что со мной было. То, что врач и медсестра тоже слушают, особо никого не волновало. Меня тем более. И да, у особиста были мои красноармейские корочки. Описал их сохранность тем, что когда опускался на парашюте, отстегнул планшетку и зашвырнул подальше, в болото у дороги. Немцы это видели и особо не обыскивали, я им сказал, что документы в планшетке были. А так я всегда перед вылетом заворачиваю их в платок и убираю за голенище. А ордена снял, уже когда везли в штаб на допрос. Тоже припрятал. Удавалось скрывать, ну а там бежал. Так что тут порядок. В часть сообщили, и то, что я не вернулся из боя тринадцатого сентября, подтвердили. Обещали вещи прислать. После медсанчасти, уже к особистам. Кстати, двое суток меня тут держали, постоянные допросы шли, всё новые следователи работали. А потом в госпиталь. Вещи мои привёз комиссар полка, прилетел на связном самолёте, заодно опознал меня. Так я узнал, что из того вылета никто не вернулся, как сгинули. То, что задание выполнено узнали, выслав разведчика, тот подтвердил, дымы, сгоревшая техника и ремонт моста шёл. Потом парни начали где по одному, где группами выходить. Мой командир звена вышел, с членом экипажа одного из бомбардировщиков. Так что ещё и комиссар взял с меня рапорт о том, как налёт на мост и бой шёл, подтвердив, что эти четыре сбитых записать на меня не смогут, ужесточили правила.

С Судоплатовым я пообщался сразу после медсанчасти. В отдельном кабинете, был он и капитан госбезопасности, явно помощник майора. Вдвоём опрос и вели. Да первый вопрос и был задан так:

- Что вы хотели сообщить, сержант?

- Двое пленных в моём вагоне, их в бою взяли у Слуцка, окружили, вся группа полегла, их ранеными взяли. Неделю назад где-то. Так вот, убивались парни, они узнали, что в Слуцке, на территории хлебозавода, там бомбёжками повреждения нанесли, организовали лагерь для военнопленных. Наши девчата там, пять сотен. Подкупить смогли полицая из охраны, вышли на контакт. Через Марию Райнову, сержанта медицинской службы, военнопленную. Узнали, что старшей в бараке военврач второго ранга Светлова. Это всё что мне известно, слушал как парни обсуждали. Там один, осназовец раненый, и сказал, что такая работа только для спецов, а такой спец в Москве, по разработке операций, всего один. Я потом с ним пошептался, он мне ваши данные и сообщил. Не сильно желая, но дал их.

- Его данные? И тех двоих, что у Слуцка попали в плен, - велел капитан, что всё записывал.

- Ну откуда мне знать? Там отношения были, друг другу волк, а не товарищ. Уверены, что подсылы были в вагоне, так что языки за зубами держали. А девчат надо выручать. Охрана там так себе, снять её не трудно, главное вывезти к нам. Вывести из города, четыре «ПС», если переполненными, возьмут по сорок пять девчат, четыре борта, это сто семьдесят примерно. Ещё два рейса и вывезут всех. Девчата, это матери наших детей, их обязательно нужно выручать. Причина, узнал от раненых пленных, там отбирают фигуристых и красивых, психологически ломают их и отправляют в бордели, в основном офицерские. До сих пор колотит, когда об этом думаю. Отдельное здание на территории, куда отобранных отправляют и держат до вывоза.

Судоплатов, что стоял у окна, за чем-то с интересом следил, повернулся ко мне, и вздохнул:

- Тут Юго-Западный фронт рухнул, окружили, дыра в обороне, а вы сержант о девчатах беспокоитесь.

- Да, время не самое удачное подобрал, но девчата есть девчата, они надеяться и ждут, что их спасут. Вы мне прямо тут скажите, чтобы я не питал иллюзий. Мол, сержант, сам их спасай. Не хочу время терять, надеясь на вас.

- Не дави, Антонов. Подумать надо. Такие задачи я могу и без приказа командования решать. Думать надо, может быть ловушка.

В принципе на этом всё, те ещё пару раз пробежались по тому что я знал, и отбыли. Ну а дальше на меня накинулись следователи. Почему не увезли на Лубянку, так и не понял. Только вечером отвели в ангар, где «Юнкерс» стоял, и я опытному лётчику-испытателю, показывал, что тут и за что отвечает. А вечером «Юнкерс», своим ходом, под охраной истребителей, угнали куда-то. Думаю, в Казань, там мощный авиационный завод, плюс свои учёные, есть кому разбираться с этой машиной. И следующий день я провёл на аэродроме, именно из-за постоянных допросов, а утром следующего дня уже отвезли в госпиталь, устроив в одной из палат. Лечусь, я раненый. Да, наш аэродром бомбили, немцы узнали куда их самолёт перегнали, два ангара пострадало, хотя немцы тринадцать самолётов потеряли, истребительная ловушка была, но нанесли разрушения. Ночью работали, с двух мест ракетчики подсветили цели. Я пережидал бомбёжку в укрытии, с медиками. Ночевал-то в медсанчасти. Ещё того наблюдателя, что над Москвой прыгнул, взяли. Он девушку-зенитчицу ранил, отстреливался, тоже подстрелили, но взяли живым. То, что самолёт угнан, тот не знал, думал командир борта сам сдаться решил. Хотя никаких намёков на это ранее за ним не замечал. Поздно прыгнул, он это понимал, но надеялся уйти в городе. Из фанатиков тот. Сильно поразился тому, что его пилот убитым остался на аэродроме у Минска, а перегонял самолёт угонщик. Он не понял этого, только тут узнал. И да, всё фотооборудование было целым, не успел тот его повредить, это хорошо. Всё оборудование сняли тут, до перегона «Юнкерса». Мне несколько раз вынесли благодарность за такой трофей. Его ценность отлично понимали.

Отблагодарили меня быстро. Для начала дали звание младшего лейтенанта, документы уже сменили. Хотели лейтенанта, но припомнили как я немало ценного выдал в эфир, это считали причиной почему немцы узнали и устроили налёт на аэродром, вот и оставили приставку младший. Это мне потом объяснили, чтобы иллюзий не строил. Также написали наградные на орден «Ленина», и получил его уже на третий день, как в госпитале находился. Столица, тут это быстро решалось, тем более дело то громкое вышло. Думал снизят награду, «Боевик» дадут, но нет, оставили «Ленина». Награждали в Кремле, я там с тростью ходил, в новенькой форме лейтенанта, с двумя орденами. Теперь третий прибавился. Так и лечился, раны постепенно подживали. С наложницами старался встречаться почаще, но и им отдых нужен, однако снять квартиру в городе и оставить их, и не думал. Пустую квартиру потом найду. Сбегут, причём обе. Время шло, я лечился и не дёргался особо. Судоплатов дважды меня в госпитале навещал, пошептались. Подписок о неразглашениях у меня итак немало вязли, так и он тоже взял. В общем, операция по освобождению девчат в активной фазе, и действительно через шесть дней во всех газетах славили бойцов осназа НКВД, что и освободили девчат, и вывезли воздухом сюда, в Подмосковье. Сейчас там идут проверки. Трём бойцам Героев дали. Судоплатов на улице, на прогулке остановил, пообщались, у него новенький орден «Ленина» появился. И удалось это сделать без потерь, повезло с погодой. Шесть транспортных самолётов задействовали, но за ночь вывезли, двумя рейсами, всех. Моё предложение видимо посчитали стоящим.

Вот в принципе и всё. У меня был свободный выход в город, получил его через две недели, когда раны поджили, врач даже сказал побольше ходить, ногу разрабатывать. Я и ходил. Снимал квартиры, с девчатами время проводил. Не всегда секс, чаще ванная, и просто отдыхали. Причём бывал приём пищи или сон. Отсыпались те. Рынок посещал несколько раз, закупался припасами. Я люблю рыбку солёную, сделал запас. Нашли туалетную бумагу, дефицит, восемь рулонов. Зубные щётки, пасту, вот она иностранная. Амулета лекарского нет, нужно о себе заботиться. Я и стоматолога посетил в госпитале, поработал немного с зубами, кариес убрал. А на рынке хорошо закупился, сала там разного, всякие деревенские вкусности, заказал два тазика холодца, и ведь привезли. Так что выписали меня четырнадцатого октября. Уже прохладно, без шинели не походишь. Да, я уверен был, что за мной наблюдение ведётся, сильно по покупкам не наглел, как и со встречами с наложницами. А после комиссии получил направление на повышение квалификации, в Первый запасной авиационный полк, и мне требуется прибыть туда в течении трёх дней. Полк базируется в городе Арзамас. Не ближний свет. А поближе ничего не было? Видать подальше решили отправить, с глаз вон. Это же у Горького где-то, в той стороне. Пока же собравшись, простившись с парнями-соседями, меня в командирской держали на шесть коек, поблагодарил врачей, от души, даже мелкие подарки сделал, две коробки с шоколадом добыл в Минске, всё ушло. Ну а там задерживаться не стал, всё имею на руках, на Казанский вокзал, где военный комендант уже через три часа посадил на попутный состав. Это грузовой был, но несколько вагонов прицепили, купейные, вот и занял одну полку в третьем купе первого вагона. Хватало народу в этих двух вагонах, много гражданских, хотя состав чисто военный. И знаете, как груз с плеч сбросил. Это наблюдение со стороны, хотя всего пару раз наружку засекал, давило на нервы, а сейчас надеюсь всё.

***

Метель снаружи стояла, всё же уже двадцать восьмое ноября, полтора месяца я тут, все полёты запрещены, так что в зданиях находились курсанты, теорию получали. Обучали в запасном полку летать на «ЛаГГ-3», их тут рядом, на авиационном заводе в Горьком и делали. Обучение шло легко, я дважды в обычных боях инструкторов делал, да так, что меня назначили инструктором по пилотажу. Возражений не принимали. Уже две недели как тут служу, обучаю новичков. Действительно много даю, опытом делюсь. Только знаете, что, как камень на плечах был, так и остался. Не отстали от меня, и тут я постоянно под наблюдением. Народу уже поменьше. Двоих точно вычислил, что постоянно маячат, да и големов поднимал, сканером их пользовался, только убедился, что прав. Ещё трое на подозрении. Скорее всего тоже участвуют.

Я пил чай в кабинете инструкторов, горячий, парок так и шёл, только что вернулся с самоволки, в овраге достал домик, буржуйка раскочегарена, хорошо там поразвлёкся с Эльзой. Потом в баньке с ней были. А немцы наших девчат в бордель отправляют, мщу, это успокаивало совесть, хотя и сейчас её сильно грызёт. Ещё и у детей мать отобрал. Уже осознаю это, раньше до мозга эта информация не доходила, всё на инстинктах было. И пофиг что та шведка, замужем за финским егерем, для меня все враги. Так что вернулся вот, после посещения наложницы, с улыбкой слушал спор трёх других инструкторов, пил чай с конфетами, мои запасы из Хельсинки, когда дверь открылась и зашёл Судоплатов. Я без удивления встретил его появление. А гоняю двух големов по территории, дальность управления у них километр, отрабатываю захват аэродрома, но так, чтобы их не засекли, благо метель скрывала, уже сорок минут двух держу, так что те сканером показали его появление. Из города приехал на «эмке», погода нелётная, не прилетел. Скорее всего железной дорогой прибыл. Выслушал доклады по наблюдению за мной и вот зашёл в кабинет. Я лишь отсалютовал ему бокалом.

- Товарищи, не оставите нас с лейтенантом Антоновым наедине?

Лётчики, с интересом на нас поглядывая, поспешили покинуть кабинет. Кружки с чаем недопитые оставили. Судоплатов, не чинясь сам налил себе в кружку из чайника напиток, сел напротив меня, свободных стульев тут хватало, и сказал:

- Ты ведь не Антонов. Мы отличную работу провели, всех знакомых опросили. Ты совершенно другой человек, даже ходишь теперь по-другому. Как боец. Я тобой ещё при первой встрече заинтересовался, общаешься и смотришь в глаза как с равным, как человек моего возраста. Даже старше. Чёрт, да я себя рядом с тобой мальчишкой ощущаю. Ты кто, двойник настоящего сержанта Антонова?

- Ты Павел всегда был очень проницательным, я потому и с неохотой обратился именно к тебе. Только других вариантов не имел. Не к Старинову же обращаться? Да и не знал я его, в отличии от тебя.

- А мы знакомы?

- Старые друзья, пятнадцать лет не разлей вода, - кивнул я. - Не с тобой лично, с твоим двойником.

- Не понял?

- Давай опишу некоторые моменты. Ты этого можешь не знать, к вере в бога это не относиться, оно есть, я этому пример. Когда человек умирает, душа его отправляется, ну там в чертоги, или на очищение, и память обязательно стирается. Со мной же произошёл уникальный случай, умер, но всю свою память, и опыт, я оставил при себе.

- Вы переродились со своей памятью? - приподнял тот брови в удивлении, а когда я молча показал два пальца, знак «виктори», поднял ещё выше. - Дважды?!