Парторг 4

Глава 12

У меня в буквальном смысле чесались руки самому поучаствовать и в монтаже первых коробок, и в проведении их испытаний. И пришлось приложить некоторые усилия, чтобы заставить себя уйти со стройплощадки. Хотелось остаться, вникнуть в каждую деталь, проконтролировать каждое соединение панелей. Но разум подсказывал, что это неправильно.

Дальнейшая демонстрация своей «гениальности», большая глупость, может вызвать какие-нибудь нездоровые вопросы и мысли у тех же чекистов. Да и для пользы дела лучше, если опыт и знания будут нарабатываться, а не преподноситься на блюдечке с голубой каёмочкой. Главное я сделал, обозначил общую идею и показал магистральную дорогу. Теперь пусть люди сами идут по ней, набивая собственные шишки, получая собственный опыт. Один я никак не смогу в огромной стране в одиночку двигать такое дело.

Наш экспериментальный завод вне всякого сомнения уже отправился в автономное плавание. Как только начатые испытания подтвердят все мои якобы «расчеты и предположения», а наш главбух положит на стол все экономические расчёты, за будущее проектов крупнопанельного домостроения можно будет не беспокоиться. Цифры скажут больше, чем любые слова и обещания.

Правительственная комиссия, которая приедет в начале июля, вне всякого сомнения откроет зелёный свет перед моим проектом. На базе нашего завода будет построен первый в стране домостроительный комбинат и создан головной проектный институт. И через два года, к окончанию войны, всё уже будет готово для быстрого разворачивания масштабного жилищного крупнопанельного строительства по всей стране. Война рано или поздно закончится, а людям нужны будут дома. Миллионам людей миллионы квадратных метров.

И мне лично теперь, в первую очередь, надо заниматься другим: ускорением восстановления города и своей учёбой, вернее срочным получением корочек о наличии полного среднего, а затем и высшего образования. Уверен, что через год, когда вопрос «кто кого» в повестке дня стоять уже не будет, а на первый план выйдет «когда», восстановление Сталинграда станет одной из задач, стоящих перед страной, а не приоритетной, как сейчас. Поэтому мне надо спешить, чтобы по максимуму себя показать. Время работает против меня, мне надо успеть закрепиться на нынешних позициях.

В нашем местном партаппарате уже идут разговоры, что грядёт реальное и полное разделение руководства города и области. Чуянов скорее всего будет куда-нибудь переведён, и Виктор Семёнович вполне может занять его место, что безусловно откроет передо мной перспективы продвижения по партийной лестнице. Поэтому вопрос получения корочек становится критическим, так как вне всякого сомнения моя кандидатура на должность первого секретаря горкома естественно будет рассматриваться. Без образования в нынешних условиях это невозможно, как бы хорошо ты ни работал.

Кроме этого мне надо активно заниматься общегородскими делами и конечно подшефными хозяйствами Сталинградской области, в первую очередь опытной сельскохозяйственной станцией. Американцы, надеюсь, реально помогут нам. Я хочу получить от них племенное поголовье для начала развития напрочь отсутствующего сейчас в СССР промышленного птицеводства, производства бройлерной курицы и индюшки. Мясо нужно стране не меньше, чем дома.

То, что задача эта не менее сложная, а возможно даже более, чем создание крупнопанельного домостроения, я отлично знаю. Но попробовать очень хочется. Сергей Михайлович достаточно много занимался строительством именно промышленных объектов, в том числе нескольких крупных птицеводческих комплексов, и я отлично представляю все проблемы этого дела. Особенно создания одной из главных составляющих успеха, производства достаточного объёма не просто комбикорма, а именно нужных птичьих кормов. Но начать нужно с обзаведения поголовьем нужных птичек.

Всё это будет завтра, послезавтра и даже третьего дня. А сегодня, посмотрев, как наши прорабы, так я теперь буду называть Владимира Фёдоровича с сыном и зятем, с энтузиазмом приступили к монтажу второй коробки, а товарищ доцент с не меньшим рвением к началу испытаний первой, я направил свои стопы вместе с Гольдманом на завод. Всё шло своим чередом, без моего присутствия и контроля, что не могло не радовать.

Мне надо убедиться, что работа по проектированию домостроительного комбината и проектного института пошла. И после этого с чистой совестью ехать в горком, а потом и в трест. Дел накопилось множество, почти две недели я был оторван от текущих вопросов.

На заводе я увидел ожидаемую картину. Немногочисленные инженерно-технические кадры завода под руководством Петра Фёдоровича Савельева были заняты конкретнейшим и очень важным делом. Они занимались разметкой нынешней территории завода под будущее строительство. Кто-то стоял с рулеткой, кто-то вбивал колышки, кто-то делал записи в толстом блокноте.

Когда мы в горкоме разрабатывали проект панельного домостроения, то был составлен достаточно подробный план будущего завода, который даже привязан в общих чертах к конкретному месту. Поэтому доработать его труда не составило, и дело собственно за малым, всё это построить, оснастить и запустить в работу. Но дело это очень трудоёмкое и длительное.

Это конечно будет не большой домостроительный комбинат, который обеспечит своей продукцией всю область. Нет, это будет достаточно небольшой именно экспериментальный завод при проектном институте, который тоже должен будет появиться здесь же. Место для обкатки технологий, для испытаний новых решений, для подготовки кадров.

А уже на основе наработанного опыта в Сталинграде надо будет построить отдельный и большой типовой домостроительный комбинат. Разработать его проект должен наш будущий проектный институт как раз на основе полученного опыта со строительством опытного завода. Всё должно идти последовательно, одно вытекать из другого.

Наш экспериментальный завод во многом не является самостоятельным и критически зависит от Тракторного. У нас, например, общее энергохозяйство, транспортный цех и что очень важно, общее крановое хозяйство. Наше главное производство, непосредственное производство панелей, сейчас размещено так, что оно полностью обслуживается заводскими кранами. Это временное, но удобное очень и экономичное решение.

И сейчас надо просто полностью воплотить в жизнь наш план, разработанный в момент моего появления в Сталинграде. План, который тогда казался фантастикой, а теперь превращается в реальность.

Увидев меня, Савельев тут же подошёл ко мне. Лицо у него было усталое, но глаза горели энтузиазмом.

— Ну как тебе? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Мы с Константином Алексеевичем всё ещё раз просчитали и проанализировали наш разработанный план. На этих площадях невозможно развернуть масштабное производство панелей. Совершенно невозможно, даже если очень захотеть.

— Так такая задача сейчас и не стоит, — ответил я спокойно. — Мы должны к окончанию войны отработать нашу технологию до мелочей. Это раз. Доказать, что это значительно дешевле, а самое главное быстрее. Это два. И третье, разработать план разворачивания новой отрасли промышленности с тем, что, когда вопрос о масштабном восстановлении разрушенного встанет в практическую плоскость, были готовы все проекты, отработаны технологии и подготовлен минимум кадров. Вот и все наши задачи на ближайшие два года.

— Да это, Георгий Васильевич, понятно, — вздохнул Пётр Фёдорович. — Сложно только всё это, — в его голосе появились нотки усталости. — И самое главное, мне не совсем понятно, кто и что должен делать? Полностью всё мы или как? Какая у нас зона ответственности?

— Я, честно говоря, тоже не знаю на все сто, — признался я. — Думаю, всё окончательно решится, когда госкомиссия приедет принимать первые дома. Это конечно в случае успешности наших испытаний. Тогда и станет ясно, кто чем будет заниматься, какие у кого полномочия и ресурсы.

— А ты что, сомневаешься в их успешности? — удивился Пётр и даже приостановился.

— Нет, — я решительно покачал головой. — Не сомневаюсь. Но нужна бумага, в которой будет сказано об их успешности и безальтернативности наших предложений. Без этой бумаги нам дальше никто не даст двигаться, как бы хороши ни были наши результаты.

— Но нам помощь нужна, к первому июля не справимся. Сложно на этой территории впихнуть всё необходимое, а если ещё и отделиться от Тракторного, то вообще невозможно. Площадей просто не хватает физически, — Петр вопросительно посмотрел на меня.

— Давай так поступим, — предложил я после короткой паузы. — По возможности я сюда направлю всех умных людей из треста и попрошу генерала оказать нам помощь силами инженерных частей группы войск. А вы с Константином Алексеевичем прикиньте перспективы использования правого берега Мокрой Мечётки сразу же за территорией Тракторного. Там как раз можно будет разместить проектный институт и всё необходимое, чтобы отделиться от Тракторного. Это без сомнения вопрос времени, рано или поздно придётся это делать.

— Хорошо, — кивнул Савельев. — Мы с Константином Алексеевичем съездим туда, посмотрим, что там и как. Прикинем варианты размещения. Может, действительно это решение.

Перед тем как уехать с завода, я попросил Гольдмана показать мне графики поставок цемента на завод и адреса поставщиков, если они известны. Меня в данном вопросе интересует только одно: начались ли обещанные поставки цемента с нового завода. Сегодня уже четвёртое июня, а обещали начать производство первого.

Оказывается, михайловские товарищи слово сдержали. Первую тонну продукции нового завода к нам привезли ещё поздним вечером первого. С ней они передали письмо, всего несколько слов, но каких! Обещание в течение месяца так нарастить масштабы производства, чтобы к началу июля полностью закрыть наши нынешние потребности. Если будет именно так, то многие текущие проблемы решатся в рабочем порядке, и можно смело работать на перспективу. Цемент сейчас для нас основа всего.

А сейчас мне надо проинспектировать всё, за что я отвечаю в городе. Всё-таки почти две недели был занят исключительно на заводе у Гольдмана. Конечно, мимо меня не прошло то, что происходит на Тракторном, но надо срочнейшим образом разобраться со всем остальным. Город большой, проблем множество. И первым делом я еду к Василию в Спартановку. Посмотреть, как там дела у наших поселенцев.

Это жук или имеет какую-то «агентуру», или каким-то образом предчувствует каждый раз моё появление. И вот сейчас, стоило мне только подъехать, как он вырос словно из-под земли. Будто и не было никаких дел, будто только меня и ждал.

— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант, — по-армейски приветствует он меня, вытягиваясь в струнку.

— Здравствуй, Василий, — отвечаю я. — Что это ты решил перейти на официальные рельсы? Мне как-то больше нравится общение на гражданский манер.

Хотя на самом деле мне всё понятно. Василий первый раз видит меня с Золотой Звездой на груди, и это определяет его поведение. Для него это знак, что передо ним стоит уже не просто начальник, а человек особого статуса.

— Не знаю, Георгий Васильевич, — честно и немного смущённо признаётся Василий, опуская руку. — Как-то само собой получилось. Звезду увидел и по привычке вытянулся.

— Хорошо, — предлагаю я и тут же меняю тему разговора. — Ты мне скажи, как у тебя дела, есть ли свободные места. Народ прибывает?

— Дела идут хорошо, — смущение Василия тут же проходит, и он бодренько начинает докладывать. — Лагерь в летнем варианте оборудован полностью, сейчас начали подготовку к зиме. К сентябрю должны везде быть печки. Уже заготавливаем кирпич для кладки, песок, глину. Есть почтовое отделение, медпункт, рабочая столовая. Думаем, как бы организовать детский сад и школу. Это сейчас самый больной вопрос, люди спрашивают постоянно.

— А сколько у вас детей? — тут же поинтересовался я. — И чем сейчас они заняты?

— Детей у нас пока немного, сейчас человек двести, — ответил Василий, почесав затылок. — Школьного возраста человек сто пятьдесят. Сейчас народ выкручивается как может, в основном более старшие помогают. Кто-то из матерей сидит с малышнёй, но это неправильно получается. Женщине на работу надо, а тут дети.

— А что сейчас мешает организовать детский сад? — удивился я.

— Так ведь кто-то должен там работать, а это значит остаться без рабочей карточки, — вздохнул Василий. — А на иждивенческой прожить ох как трудно. Четыреста грамм хлеба в день, это почти ничего. Кто согласится добровольно на такое? Если только совсем отчаянные. Свободных мест немного, но человек двести еще можем принять, а если уплотниться, то…., — Василий развел руками.

— Понятно, — кивнул я. — С карточками обещать не буду, но попробую что-нибудь придумать. А теперь скажи, что ты придумал с организацией школы? — вопрос на самом деле риторический. Василий естественно хочет её построить основательно и капитально, а не устроить в какой-нибудь палатке.

Я естественно не ошибся. Василий заулыбался и с немного заговорщицким видом предложил:

— Пойдёмте, покажу. У нас там дело интересное намечается.

Рядом с полевым лагерем, который больше чем наполовину расположен на территории довоенной Спартановки, Василий со своими активистами приглядели перспективный участок. Он был прилично расчищен ещё армейскими сапёрами, и наш народ это дело продолжил. Свободной земли стало прибавляться, и Василий уже строил планы на её использование.

До войны здесь у Тракторного были какие-то дополнительные складские помещения, с которыми с завода шла узкоколейка. Всё это войной уничтожено, но от некоторых капитальных зданий правда остались фундаменты, а от узкоколейки частично разрушенная насыпь. Кирпича здесь, кстати, пригодного для повторного использования, валялось множество.

Василий был конечно в своём репертуаре и сразу же положил глаз и на насыпь узкоколейки, и на развалины складов. Естественно он решил для воплощения своих планов использовать энтузиазм масс и свой уже достаточно большой авторитет, приобретённый им в Блиндажном. Там он показал себя организатором, и люди ему доверяли.

Владимир Фёдорович по его просьбе осмотрел складские развалины, показал более-менее уцелевшие фундаменты и подробно расписал, как их доводить до ума. Узкоколейку конечно никто восстанавливать пока не собирается, хотя вполне можно её насыпь использовать под трамвайное полотно. Это дело будущего, но наверное достаточно далёкого.

Со стороны Тракторного ещё силами армии полотно было более-менее приведено в порядок, и военные восстановили мост через Мокрую Мечётка до состояния пешеходного. По нему можно было перейти через речук, но не более того.

Черкасовские бригады, созданные Василием в Спартановке, занялись дальнейшим восстановлением моста, насыпи, которая частично идёт через палаточный лагерь, и конечно восстановлением и укреплением фундаментов бывшего склада. Работа шла споро, люди трудились с охотой.

Я молча осмотрел почти полностью восстановленную насыпь и фундаменты склада. Тех, которые можно использовать, девять. Достаточно для того, чтобы построить приличный комплекс зданий.

— Что сказал Владимир Фёдорович? — спросил я, закончив «экскурсию».

— Он сказал, что эти фундаменты можно отремонтировать и восстановить до такого состояния, что на них можно смело возводить двухэтажные здания, — ответил Василий. — Запас прочности позволяет. Главное правильно укрепить, подлить где надо бетона.

— Два этажа, это конечно ответ на следующий прямой вопрос, — усмехнулся я. — По опыту Блиндажного. Ты там тоже хотел двухэтажный дом строить.

— Конечно, — Василий не смутился и прямо ответил мне. — А зачем мелочиться? Раз строить, так строить нормально. Детям школа нужна настоящая, не какой-то барак на скорую руку.

— Хорошо, что ты предлагаешь? — спросил я, понимая, что у Василия уже есть готовый план.

— В Сталинград уже начали прибывать пленные, — начал он осторожно. — У них скоро закончится карантин. Можно попросить направить часть из них к нам? Рабочих рук не хватает, а работы много.

— Можно конечно, а на каких работах ты хотел бы их использовать? — уточнил я.

— Мост пусть восстановят, чтобы по нему грузовой транспорт мог ходить, и насыпь полностью, да так, чтобы она была полноценной автомобильной дорогой, — перечислял Василий. — А дальше для строительства на восстановленных фундаментах. Конечно должна быть хотя бы одна бригада наших строителей. Одними черкасовскими бригадами построить здание школы к осени не получится. Не успеем физически, даже если будем работать день и ночь.

— Я тебе ничего сейчас не скажу ни да, ни нет, — ответил я после паузы. — Просто немного ситуацией не владею. Но обещаю, что завтра-послезавтра отвечу. Надо в городе узнать, как вообще с пленными дело обстоит, кто ими сейчас распоряжается. Ты кстати из чего планируешь строить?

— Из кирпича конечно, Георгий Васильевич, — ответил Василий. — Тут в Спартановке, как и везде, его много можно набрать. Мы уже этим занимаемся. Народ по вечерам кирпич перебирает, целый откладывает, битый на подсыпку пускаем.

Из Спартановки я уезжал в хорошем настроении. Василий без сомнения человек из породы тех, на которых вся Россия держится. Таких людей надо беречь и всячески поддерживать.

Две недели сейчас это очень много, и я по дороге в Кировский это очень хорошо вижу. Основные дороги уже расчищены. Водопровод уже пришёл на Тракторный, день-два, и коммунальщики закончат работы с восстановлением центральных коллекторов водоснабжения и канализации и массово начнут восстановительные работы по разводке в районах. Город оживает, это чувствуется во всём.

Просто по факту центральной улицей Сталинграда становится будущий проспект Ленина. Сейчас это развалины нескольких улиц, но уже видна перспектива. Вдоль всех трёх заводов всё хорошо расчищено, все воронки засыпаны и укатаны. От южной оконечности «Красного Октября» проезд расчищен до того места, которое в будущем станет площадью Сталинградской Победы. Затем развалины интенсивно разбираются до будущей Комсомольской улицы через площадь Девятого января. Здесь проезд уже есть, он просто ещё не такой, как вдоль заводов.

Конечно я заехал на «Баррикады» и «Красный Октябрь». Но директоров ни на одном из них не застал. Оба были вчера вечером срочно вызваны в Москву вместе с парторгами ЦК. Видимо какое-то важное совещание, раз обоих сразу вызвали.

Отвлекать кого-либо на заводах желания не было совершенно, и я направился на наш ремонтно-восстановительный завод, который в отсутствие Дмитрия Петровича продолжал успешно работать. Там хоть можно было узнать что-то конкретное.

На заводе стоял дым коромыслом. Из Москвы пришла телефонограмма, что в ближайшие дни прибудет важная и очень многочисленная комиссия, задача которой окончательно решить судьбу собранных нами европейских подшипников и другого инструмента и различной оснастки. Телефонограмма, подписанная наркомом станкостроения СССР Александром Илларионовичем Ефремовым, поступила сегодня ранним утром и удивила всех своей непривычной формулировкой «в ближайшие дни». А дальше всё чётко: предписание подготовить для проверки всё собранное при разборке трофейной техники противника, которое должно быть разобрано по видам и стране происхождения. Работа предстояла огромная.

Прочитав её, я подумал: «Вероятно, в Москве знают, когда примерно надо ожидать возвращения из Закавказья Дмитрия Петровича, поэтому и такая формулировка: в ближайшие дни».

Я немного походил по заводу, посмотрел на горы отобранного трофейного инструмента и различной оснастки и на аккуратно разложенные по сортам подшипники. Работа проделана колоссальная, и теперь оставалось только дождаться оценки из Москвы.