Педагогика творческой личности

I. Общая характеристика нравственной деятельности. Основная проблема этики

Что такое этическая или нравственная деятельность? какова ее природа и какова ее естественная цель, вытекающая из самой природы этой деятельности, а не навязанная ей извне и потому самому чуждая ее природе или даже идущая с ней вразрез? Чтобы ясно понимать природу этой деятельности, надо помнить, что этической деятельность человека может являться только в той мере, в какой она носит сознательный волевой характер, в какой мы здесь имеем сознательную постановку со стороны человека тех или других целей и сознательное стремление к их достижению. Поскольку же деятельность человека носит автоматический, непроизвольный характер, постольку нелепо было бы прилагать к ней и эпитет «этической». Она является тогда не более этической по своим качествам, чем падение какого-нибудь камня на землю или движение крови в артериях и венах.

Но всякая ли сознательная волевая деятельность тем самым, что здесь имеет место сознательная постановка цели и сознательное стремление к ее достижению, становится деятельностью этической? Нет, этого одного условия еще недостаточно. Этическая деятельность — это есть высшая форма сознательной волевой деятельности, это есть та ее форма, при которой воля человека поднимается на высшую возможную ступень развития и совершенства, это есть непрерывное движение человеческой воли в направлении к этому все большему и большему совершенству, путь к которому определяется и намечается самою природою ее. Вместе с тем нетрудно и определить, в чем заключается естественное совершенство воли. Чем больше целей она может достигать и наряду с этим, чем больше гармонии между этими целями, чем в большей степени они составляют одну систему, чуждую всяких противоречий внутри, тем большей высоты достигает развитие и совершенство человеческой воли. Это последнее условие, т. е. наибольшая гармония, является одновременно и фактором, обусловливающим наибольшее количество целей, наибольшую возможную широту той системы целей, которые преследует человек, так как чем больше гармонии между целями жизни, чем меньше между ними противоречий, тем меньше пропадает волевой энергии бесплодно, тем больше ее сберегается для новых целей более сложных и более высокого порядка. Беспредельное возможное расширение системы целей человеческой жизни и постоянное стремление внести гармонию, единство, цельность в эту непрерывно расширяющуюся систему целей и составляет то, что придает человеческой деятельности этический характер.

Человеческая деятельность становится этической в той мере, в какой она руководится идеей внесения гармонии в беспредельно расширяющуюся систему целей человеческой жизни. Выше этой идеальной цели нельзя себе представить никакой другой. Всякая другая цель, которая предлагалась или могла бы быть предложена в качестве высшего критерия нравственности, включается в эту самую высшую возможную цель человеческой жизни и занимает по отношению к ней подчиненное и служебное положение: она является только частью или составным элементом этой высшей цели.

Если иметь в виду не те субъективные цели, которые ставит себе человек в своей деятельности, а те, соответствующие этим последним, объективные результаты, которых он достигает при посредстве этой деятельности, то можно сказать, что человеческая деятельность тем в больших размерах принимает этический характер, чем более она стремится стать плодотворной по своим результатам. Наиболее же плодотворной она делается в той мере, в какой она объединяется, становится цельной, единой, в какой отдельные ее части стремятся составить одно гармоническое целое. Каждый сознательный поступок человека, каждое его дело в этом смысле может приобрести этический характер, поскольку при его совершении человек имеет в виду всю свою возможную деятельность, поскольку это дело является только составною частью громадного дела всей его жизни. Стремление из всех маленьких частных обособленных дел нашей жизни сделать одно дело поднимает эти маленькие дела до степени одного великого громадного нравственного дела и дает каждому из них нравственную окраску. Таким образом, вся наша деятельность может и должна становиться этической, если только она двигается в направлении все к большему и большему совершенству, т. е. все к большему гармоническому объединению и вместе с тем расширению до пределов возможного.

Здесь мы должны обратить внимание еще на одну очень важную сторону дела, выражающую ту же истину, только в несколько другой форме. Нравственная деятельность есть деятельность, заключающаяся в сознательной постановке целей и в сознательном стремлении к их достижению. Следовательно, это есть деятельность творческая в высшем ее значении и вместе с тем это есть деятельность, путем которой реализуется свобода человеческой воли, та реальная и фактическая свобода, которою располагают люди, хотя и в различной степени, и которая состоит не в чем ином, как в способности ставить сознательно цели и стремиться сознательно к их достижению. И чем более человек в постановке целей освобождается от соображений минуты, чем более он становится на точку зрения всей своей жизненной сознательной деятельности, чем более он имеет в виду все возможные цели своей жизни при совершении того или другого отдельного поступка, тем в большей мере и воля его становится свободной.

Таким образом, чем более деятельность человека принимает этический характер, тем больше воля человека подвигается на пути к свободе. Рассматриваемый с этой точки зрения процесс этизиро-вания человеческой личности и ее деятельности есть процесс ее растущего самоосвобождения для творческой сознательной работы, становящейся все более широкой, плодотворной и гармоничной. Личность все более освобождается в своей волевой деятельности от всех форм внутреннего и внешнего принуждения и все более становится свободным сознательным творцом своей собственной жизни. Конечно, абсолютная нравственность и абсолютная свобода недостижимы, но каждый человек может в большей или меньшей степени подняться по направлению к ним, и чем больше мы прилагаем усилий к гармонизированию целей жизни и наших деятельностей, тем более мы и успеваем в этом.

Из этой общей характеристики этической деятельности человека нам нетрудно теперь определить и ту главную проблему, над разрешением которой должна работать этика. Этика как практическая научная дисциплина должна облегчить человеку выполнение им его этической задачи, его этической миссии, которая заключается в том, чтобы гармонизировать все цели жизни, чтобы слить их в одно целое, чтобы всей человеческой деятельности придать характер единства, чуждого всяких внутренних противоречий. Как она может этого достигнуть? Для успешного выполнения этого выпадающего на ее долю дела она должна собрать и систематизировать весь тот богатый фактический материал, который ей доставляет исторически развивающееся моральное сознание и опыт всего человечества и который только в состоянии помочь отдельному человеку или более или менее широкой группе солидарно действующих людей в деле уяснения ими выпадающей на их долю этической задачи.

Но при этом надо всегда помнить, что этические задачи людей неодинаковы и разнятся от человека к человеку и от группы к группе. Этика не дает готовых решений: каждый человек и каждая группа людей должны самостоятельно найти эти решения — это дело их свободной творческой работы, их свободной творческой мысли индивидуальной или коллективной. Но этика может облегчить эту свободную творческую работу мысли, собрав все то, что в этом смысле уже накоплено этическим опытом и этическою мыслью всего человечества, так чтобы каждому отдельному человеку не приходилось начинать и сызнова с громадною, но непроизводительною затратою энергии проделывать ту работу, которая уже проделана человечеством в лице многих поколений, живших до него. Усвоив при помощи этики с наименьшею затратою духовных сил результаты этой многовековой этической работы всего человечества, отдельный человек может начать эту работу с того пункта, на котором она остановилась, достигнуть более быстрым и легким путем уяснения себе своей этической задачи и таким образом сберечь духовные силы для ее реального выполнения.

Этика должна указать нам все возможные цели человеческой жизни, насколько они намечаются уже накопленным моральным опытом человечества, должна подробно описать, классифицировать, систематизировать их и показать то взаимное отношение, которое существует между ними, их связь и зависимость друг от друга, их соподчинение или противоречие, — другими словами, то место, которое выпадает на долю каждой особенной группы целей в этом ряду всех возможных целей, до сознания которых достигло этически развивающееся человечество. Но она не в состоянии указать отдельному человеку его системы целей, той особенной системы целей, выполнение которой составляет задачу его жизни — это дело его личного творчества, это дело его свободной мысли, это дело освобождения его воли. Самое большее, к чему этика как практическая научная дисциплина о целях человеческой жизни, рассматриваемых в их совокупности, в их взаимном отношении друг к другу, может стремиться, это к тому, чтобы эти цели свести к единству, объединить их в одно целое, чуждое противоречий, создать из них одну гармоническую систему, которая могла бы иметь общее значение, поскольку люди имеют между собой общего, предоставив затем каждой личности индивидуализировать эту систему путем творческой работы мысли, поскольку каждый человек является индивидуальностью, резко отличающеюся от остальных людей.

Из того определения задачи этики, которое здесь сделано, естественно вытекает и определение того отношения, в каком стоит этика к другим практическим дисциплинам. Этика исследует цели общечеловеческой жизни во всей их совокупности; более детальное специализированное исследование каждой однородной группы целей составляет предмет отдельных научных практических дисциплин — педагогики, политики и т. д. То, чем является теоретическая философия по отношению к отдельным областям теоретического знания, тем является этика по отношению к различным областям прикладного практического звания. Этика есть практическая философия всего прикладного практического знания или искусства, как называют его, понимая слово искусство здесь в самом широком его смысле. Она все отдельные искусства, практикуемые человеком, стремится свести к единству, стремится обнять и охватить их в одном гармоническом целом, стремится каждому искусству указать его место и роль в человеческой жизни, стремится все искусства гармонизировать между собой, как составные части одного великого, громадного и самого важного искусства — искусства наиболее совершенной человеческой жизни. Отдельные искусства преследуют цель улучшения тех или других сторон человеческой жизни, этика ставит своею целью улучшение всей человеческой жизни, рассматриваемой в ее целом. Все науки и все искусства несут свою дань этике в разрешении этой самой великой, важной задачи.

Из всего предыдущего становится ясным, в каком отношении педагогическая и политическая деятельность стоят к деятельности этической и какое положение занимают соответствующие им научные дисциплины — педагогика и политика — по отношению к этике. Мы видели выше, что этический идеал и для отдельной личности, и для однородной группы их, составленной из личностей, этические идеалы которых в общем совпадают, охватывает все цели их жизни, только сведенные к единству. Таким образом и цели педагогического, и цели политического характера, и цели, предметом которых являются воспитательные задачи, и цели, предметом которых является реорганизация общественной жизни в том или другом отношении, входят в состав этического идеала. Вместе с тем из этого следует, что педагогическая и политическая деятельность составляют только часть более широкой всеобъемлющей этической деятельности.

Вся деятельность человека должна носить этический характер, т. е. должна быть гармонизирована, а следовательно, в том числе и деятельность педагогическая и деятельность политическая; к этому неизбежно ведет естественное развитие как индивидуальной, так и коллективной человеческой воли, поскольку оно совершается в соответствии с ее природой. Другими словами, деятельность педагогическая и деятельность политическая, как имеющие в виду только часть целей человеческой жизни, должны быть согласованы со всею системою целей человеческой жизни. В этом смысле можно сказать, что они должны быть этизированы. И вместе с тем и педагогика, и политика должны занять, таким образом, по отношению к этике подчиненное положение, должны приобрести в этом смысле этический характер (этическая педагогика, этическая политика). И в этом ничего нет страшного и опасного для этих наук, если только этика понимается в том широком и научном смысле, в каком мы здесь употребляли это слово, если только она разрывает самым решительным образом всякую связь с теологией и метафизикой и становится практической дисциплиной о совершенном человеческом поведении, рассматриваемом во всем его целом, поскольку это поведение согласуется с природою человеческой воли, как ее открывает нам научная психология.

II. Общая характеристика педагогической деятельности. Основная проблема педагогики

Перейдем теперь к детальному рассмотрению педагогической деятельности и тех основных проблем, которые возникают в области педагогики. Что является главною основною целью педагогической деятельности, не той целью, которую педагогическая деятельность во многих (вернее сказать — в большинстве) случаях преследует фактически, но той, которую она должна бы была преследовать, той, которая естественно вытекает из природы существа, являющегося объектом воспитания, того маленького человека в зародыше или ребенка, на которого главным образом устремляются все усилия как профессиональных, патентованных педагогов, так и тех естественных педагогов, педагогов по необходимости, каковыми являются родители? В настоящее время педагогическая деятельность сводится к дрессировке, пропитана характером догматизма, авторитаризма и принуждения и имеет своей задачей не столько создание совершенного человека, сколько приспособление личности к жизни в существующем несовершенном обществе, — но истинные задачи воспитания остаются почти в полном пренебрежении. Над педагогическою деятельностью, как она практикуется в настоящее время и в особенности у нас в России, все еще тяжелым гнетом висит влияние той средневековой педагогики, которая, как ее характеризует Летурно в своей книге «Эволюция воспитания», заботилась главным образом о том, чтобы «внедрять в юные умы догматические доктрины и изуродованную науку, внушать им уважение к словам и презрение к фактам, возиться до одурения с мертвыми языками и бредить со старою схоластикой». «Устранено ли наконец это зло?» — спрашивает он. «Имеем ли мы основание думать и говорить, что это устарелое воспитание, поставившее своей задачей не освобождать и подстрекать, а порабощать и обременять умы, — что оно скончалось наконец и исчезло навсегда? Увы, слишком рано еще торжествовать победу. Да! зло ослаблено, но еще далеко не исчезло»⁴⁰.

В чем же заключаются истинные задачи воспитания? Прекрасно одна по крайней мере сторона этих задач формулирована в книге Л. Вольтмана «Система морального сознания», и я позволю себе привести это место. «Воспитывать — значит развивать, — говорит Вольтман. — И как цель истории заключается в свободе, к которой она приводит, так целью отдельной жизни должно быть самоосвобождение. Воспитывать — значит освобождать... Воспитатель, поскольку он развивает и освобождает, должен вести воспитанника к самоосвобождению... Воспитатель не должен быть господином и правителем, он должен занимать место руководителя и указателя. Он должен воспитывать к самовоспитанию. Воспитанник должен сознавать свой рост и развитие как свое собственное дело, по отношению к которому воспитатель стоит в стороне как советник и помощник»⁴¹.

Это прекрасное определение Вольтманом истинного характера педагогической деятельности должно быть только восполнено указанием на те цели, на которые естественно направится самовоспитание, на ту задачу, которую себе естественно поставит двигающаяся в направлении к большей и большей свободе воля ребенка. Освобожденная от всякого внешнего стеснения и гнета, воля ребенка устремится в направлении все большего и большего совершенства, в направлении расширения сферы своей деятельности и внесения в нее больше гармонии. Но этот естественный путь и есть тот путь, который ведет к нравственному совершенству, к подготовке в выполнению своей этической задачи. Таким образом, педагогическая деятельность, ставящая своею целью освободить волю ребенка, открыть широкий простор для его свободной творческой активности, тем самым ставит своею задачею и сделать его возможно скорее способным к нравственному самовоспитанию, к усовершенствованию себя в нравственном отношении, к выполнению выпадающей на его долю этической задачи. Содействие в этом смысле воспитаннику в осуществлении его этической задачи составляет одну из важных целей воспитания. Дополняя определение Вольтмана, мы можем сказать, что в педагогической деятельности главная основная цель заключается в содействии освобождению ребенка и вообще личности, являющейся объектом воспитания, для свободной творческой работы над своим собственным воспитанием, для самовоспитания, которое будет иметь своею целью сделать из себя совершенного человека, способного стать в наибольшей возможной степени свободным творцом и плодотворным работником в деле выполнения выпадающей на его долю этической задачи.

В связи с этим и основная проблема, над разрешением которой должна работать педагогика, имеющая в виду облегчить человеку его истинную педагогическую деятельность, — это проблема освобождения ребенка для подобной творческой работы. Педагогика должна нам указать все условия, необходимые для этого освобождения, все условия, которые дают возможность жизни ребенка свободно развертываться в направлении все большего совершенства и все более успешного выполнения своей этической миссии; она должна нам указать способы для избежания всякого гнета и насилия, которые могли бы стеснить свободное развитие ребенка и направить его по пути, идущему вразрез с его индивидуальною природою и теми требованиями, которые ему ставит плодотворное выполнение этической задачи. Истинная педагогическая деятельность будет стремиться упразднить всякий гнет и всякое насилие со своего пути, потому что гнет и насилие, в каких бы смягченных формах они ни выступали, по существу своему антипедагогичны и антиэтичны и ведут не к развитию, а к задержке развития, не к развертыванию духовных сил, а к их искажению и умалению. Эволюция воспитания в истории человечества должна будет привести в конце концов к такой системе воспитания и воспитательных и образовательных учреждений, в которых элемент принуждения будет устранен или совершенно, или сведен к минимуму.

Но это устранение принудительного начала, это признание полной свободы за личностью ребенка, эта забота о том, чтобы его развитие совершалось свободно, самопроизвольно, вследствие побуждений, исходящих из внутренней природы ребенка, а не вследствие давления извне, чтобы оно являлось результатом сознательных и планомерных усилий самого ребенка, нисколько не означает отказ воспитателя от активного вмешательства в дело воспитания, нисколько не ведет к практике laissez faire, laissez passer в этой области. Напротив того, для активной деятельности воспитателя здесь открывается даже более широкое поприще, но только перемещается центр тяжести ее. Вместо того чтобы действовать прямо на воспитанника, воспитатель действует на окружающую воспитанника среду, стараясь, чтобы она была тем чистым воздухом и той здоровой почвой, благодаря которым его свободное самопроизвольное развитие пошло бы нормальным путем. Метод прямого, непосредственного воздействия на ребенка, которое граничило часто с насилием, с дальнейшим ходом развития человечества, все более будет заменяться методом косвенного воздействия. Конечно, до каких пределов удастся свести это прямое воздействие к косвенному — это вопрос, который в каждом частном случае будет решаться различно, но идеалом, к которому в своем дальнейшем развитии должна стремиться педагогическая деятельность, является, во всяком случае, сведение, если это возможно, без остатка прямого влияния к косвенному, т. е. устранение всего, что имеет хоть какую-нибудь тень принуждения.

И вместе с тем как педагогическая деятельность будет принимать этот характер, в сознание людей все более будет проникать та истина, что к педагогической деятельности причастны все люди и никто не может и не должен уклоняться от исполнения своей педагогической миссии, от выполнения тех воспитательных задач, которые имеют своим предметом освобождение молодого поколения от всякого гнета и принуждения в деле развития его физических и духовных сил и доставления ему здоровой нормальной среды, в которой бы эти силы могли свободно развернуться пышным образом во всей своей полноте до пределов возможного. Каждая личность будет чувствовать, что, независимо от своего желания, она является элементом той среды, в которой вырастает молодое поколение, и будет все глубже сознавать свою нравственную обязанность быть здоровым элементом этой среды и вообще содействовать оздоровлению ее в тех пределах, в каких только это допускают ее силы.

Истинная педагогическая деятельность станет общим делом всех людей, всего общества в его целом, она станет выполнением каждым из людей известной доли выпадающей на него этической задачи и вместе с тем, как общее дело всех людей, приобретет самый широкий социальный характер.

Но, ставши таким образом этической и социальной, эта педагогическая деятельность не будет преследовать ту цель, чтобы приспособить развивающуюся личность ребенка к существующему общественному порядку, но чтобы содействовать созданию типа высшей творческой личности, глубоко проникнутой идеальными началами общественности и могущей явиться одним из творцов идеального общества. Во имя возможности высших совершенных форм общественности будут стремиться ограничить влияние на ребенка и вообще на молодое поколение существующих несовершенных общественных форм, которые часто имеют тенденцию погасить в ребенке творческую мысль и творческую волю и сделать его единицей в стаде, не только не способной вести общество вперед на пути развития, но и упорно сопротивляющейся всяким изменениям к лучшему и пытающейся сохранить общественный строй в неизмененном виде.

III. Общая характеристика политической деятельности. Основная проблема политики

Мы переходим теперь к рассмотрению деятельности политической и тех основных проблем, над разрешением которых должна работать политика. Что является истинною целью политической деятельности, не той целью, которая в большинстве случаев преследуется фактически членами различных политических партий

или государственными людьми, стоящими у кормила политической власти, но той, которая должна бы была преследоваться, той, которая естественно вытекает из природы самого общества, являющегося объектом этой деятельности? Остановимся поэтому хотя бы в общих чертах на природе общественной жизни.

Среди многих социологов, начиная со Спенсера, существует тенденция сравнивать общество с организмом. Не оспаривая того, что многие явления в общественной жизни, по-видимому, допускают и оправдывают эту аналогию, мы тем не менее склоняемся больше к тому взгляду, который защищается американским социологом Гиддингсом, согласно которому, «общество есть нечто большее, чем организм», «есть нечто более высокое и более сложное, чем организм, подобно тому как организм выше и сложнее, чем неорганическая материя. Общество есть организация, отчасти создание бессознательной эволюции, отчасти результат сознательного плана. Организация есть сложное из психических отношений... Функция общества состоит в развитии сознательной жизни и в создании человеческой личности»⁴².

И с этим нельзя не согласиться. Общество, по крайней мере человеческое общество, общество в его высших формах существует и развивается только благодаря психическому взаимодействию, существующему между индивидуумами, составляющими данное общество. Без духовного общения, без непрерывного воздействия одного индивидуального сознания на другое мы не имели бы общественной жизни в высшем человеческом значении этого слова. Человеческое общество представляет нам факт существенным образом психического порядка, хотя это нисколько не исключает того обстоятельства, что в общественной жизни могут иметь место явления, представляющие сходство с механическими или органическими процессами, но в конечном счете и эти все явления имеют ту или другую психическую основу. Прежде всего и основным образом человеческое общество есть система индивидуальных сознаний, находящихся в процессе непрерывного взаимодействия друг с другом. Психическая связь, психическое взаимодействие представляются основными условиями для существования общественной жизни и там, где они прекращаются, там перестает существовать и общество в истинном смысле этого слова. Характер этого психического взаимодействия между личностями по существу своему не может быть вполне иным, чем характер того взаимодействия между психическими состояниями и элементарными психическими процессами, какое имеет место в индивидуальном сознании. То, что имеет значение для индивидуального сознания как одной из форм психической жизни, несомненно имеет значение и для коллективного сознания, для той системы сознаний, которую мы называем обществом, только оно обнаруживается здесь в более сложной форме и в более расширенном масштабе. Попробуем поэтому на основании того, что нам дает научная психология в деле понимания природы индивидуального сознания, уяснить себе более подробно природу общественной жизни, понимаемой как процесс взаимодействия между индивидуальными сознаниями.

Подобно тому как самая типическая форма ассоциации между психическими состояниями, согласно Гефдингу⁴³, есть ассоциация между целым и частью, подобно этому и самая типическая форма общественной связи есть связь между целым, т. е. обществом и отдельным членом его. И общество, и личность здесь реальны только в своей живой связи. Не существует отдельной обособленной личности, но и фикция общества, имеющего свое бытие будто бы независимо от составляющих его личностей, также лишена всякого значения. Общество есть больше, чем простая сумма составляющих его личностей, подобно тому как индивидуальное сознание есть больше, чем простая сумма тех элементов, которые мы различаем в нем. Как сознание есть живой реальный синтез или непрерывный процесс объединения психических элементов в одно цельное индивидуальное сознание, носителем которого является отдельная личность, так и общество есть никогда не прекращающийся процесс объединения индивидуальных сознаний или личностей все в более и более широкое целое. Пока продолжается этот процесс объединения, до тех пор и существуют общество и общественная жизнь в истинном смысле этого слова.

Нельзя оспаривать того, что общество есть и механический агрегат, состоящий из частей, находящихся в постоянном движении друг к другу или друг от друга, и что некоторые стороны общественной жизни допускают подобную формулировку; нельзя оспаривать и того, что общество есть организм и что отдельные члены его могут быть до некоторой степени сравнены с органами, но главным образом общество нам представляет систему сознаний, аналогичную той системе элементарных психических процессов, какою является перед нами каждое индивидуальное сознание. Как здесь мы открываем наряду с никогда не прекращающимся процессом организации психических состояний и элементов процессы уже совершившейся организации, процессы уже происшедшего механизирования, т. е. находим уже известный образовавшийся организм психических состояний, известный механизм, который функционирует как бы самопроизвольно, потому что он повторяет только то, что было уже прежде, — так и общественная жизнь является нам одновременно и организмом, и механизмом известных общественных действий и в то же время процессом творческого реального синтеза, в результате которого является эта организация общественной жизни и механизирование ее. Но совершившаяся организация общественных элементов, созданный механизм общественных отношений являются только исходною точкою для еще более широкой творческой общественной деятельности, для еще более интенсивного процесса общественного синтеза.

И этот все более углубляющийся и расширяющийся процесс творческого общественного синтеза связан вместе с тем все с большим развитием личностей в смысле все возрастающего их индивидуального разнообразия, что вполне и объяснимо, если только развитие общества как системы сознаний, имеет черты сходства с развитием индивидуального сознания. Подобно тому как в индивидуальном сознании отдельные элементы тем более ясно и отчетливо выступают на его фоне, тем сильнее и интенсивнее сознаются, чем более, чем шире и чем сильнее они связаны с остальными элементами сознания, подобно этому и личность тем более является перед нами как сознательный, своеобразный и самобытный индивидуум, чем более она связана с остальными личностями в одно целое. Как в индивидуальном сознании чем шире и чем интенсивнее синтез, тем ярче и выпуклее выступают отдельные элементы и составные части сознания, так и в обществе — чем шире развита общественность, т. е. чем шире самая система индивидуальных сознаний и чем совершеннее она сливается в одно гармоническое целое, тем большего развития вместе с тем достигает и каждая отдельная личность, тем более вырабатывается ее индивидуальный характер. Богатство социальных связей есть условие наиболее пышного расцвета индивидуальности.

Мы видели выше, что процесс общественной жизни есть процесс непрерывного объединения индивидуальных сознаний в одну гармоническую систему таких сознаний, находящихся в непрерывном взаимодействии друг с другом. Попробуем выразить сущность этого процесса с несколько иной стороны, имеющей для нас очень важное значение и ставящей нас более прямо и непосредственно с конкретными общественными задачами. На всех ступенях неизменной основой сознательной жизни является воля. Деятельность составляет главное свойство сознательной жизни. «Если рассматривать волю в более широком смысле, как всякую деятельность, связанную с чувствованием и познанием, то можно сказать, что вся сознательная жизнь, как в фокусе, сосредоточена в воле»⁴⁴. Развитие сознания, рассматриваемое с этой стороны, явится развитием воли все к более и более высоким формам. Из низших форм активности вырабатывается мало-помалу та высшая активность, которая определяется ясным сознательным представлением цели. Имея это в виду, мы можем определить процесс развития общественной жизни как процесс непрерывного прогрессирующего объединения индивидуальных воль в одну гармоническую систему, как процесс сформирования и осуществления одной коллективной общей воли, причем эта воля все в большей и большей степени начинает определяться ясным представлением цели, имеющей быть достигнутой. И подобно тому, как человеческая воля, определяемая представлением цели, становится тем более совершенной, чем более она начинает руководиться не отдельною, изолированною целью, чем более, при ее постановке, она начинает принимать во внимание всю совокупность возможных целей жизни, гармонически связанных между собою, объединенных в одну цельную систему, чуждую всяких противоречий, подобно этому и коллективная общая воля достигает тем большей высоты развития, чем более при постановке той или другой общественной цели начинает приниматься во внимание гармоническая совокупность всех возможных целей общественной жизни, объединенных в одну систему, чуждую противоречий. При этом развитие общественной жизни связано не только с возрастанием гармонии между целями общественной жизни, но также и с расширением самой этой системы целей.

Здесь вместе с тем мы должны отметить одну очень важную и существенную черту всего этого процесса общественного развития. Процесс развития организованной коллективной воли и поднятия ее на все более и более высокие ступени в этом развитии отнюдь не означает порабощения индивидуальных воль или личностей, входящих в ее состав. Наоборот, чем большая гармония достигается в области коллективной воли, тем более свободной и независимой делается индивидуальная воля. Процесс объединения сознательно действующих личностей в одно планомерно и сознательно действующее коллективное целое, которое в конечном счете должно обнять все человечество, есть процесс все большего раскрепощения личностей, процесс все большего расширения сферы их свободной сознательной деятельности. Социализирование индивидуальной воли ведет не к рабству ее, а только все к большему и большему освобождению. Высшей формой общественной жизни, к которой, несмотря на все отклонения, не перестанет стремиться развитие этой жизни на земле, является организованная и объединенная воля всего человечества, в которой признается в самом высшем возможном размере ценность за каждой индивидуальной волей, входящей в ее состав. Чем более это будет достигнуто, тем более жизненной и устойчивой будет та форма социальной жизни, которую в конце концов осуществит гармонический союз всего солидарного человечества.

Но чем более организованная и объединенная коллективная воля будет составляться из соединения свободных личностей, воля которых является свободной в наибольшей возможной степени, тем более свободный характер будет носить и сама эта коллективная воля, тем более будет плодотворна ее работа. И в этом смысле процесс развития общественной жизни есть процесс все большего освобождения коллективной воли, есть процесс завоевания ею все большего простора, все большей свободы для творческого создания все более совершенных форм самой коллективной воли, коллективной деятельности, для создания таких форм, при которых бы эта деятельность могла сбросить с себя всякий гнет, где бы ни был его источник — внутри ли самого общества или вне его, и стать наиболее плодотворной по своим результатам.

Здесь надо обратить внимание и еще на одно обстоятельство. Чем более будет сознаваться, что высшая цель общественного развития заключается в создании свободной и сознательной гармонической коллективной воли, проявляющейся в планомерной, чуждой всяких противоречий, коллективной деятельности, тем более будет расти и убеждение, что каждый человек должен принять участие в деле создания такой коллективной гармонической воли и в деле придания ей возможно более широкого характера. Общественная или политическая миссия все более будет сознаваться как такая, от которой никто из людей не в праве устраниться, но в которой каждый должен принять участие сообразно его способностям и имеющемуся у него запасу духовных сил.

Из только что сделанной характеристики природы общественной жизни, которая много имеет общего с природой психической жизни, так как она покоится основным образом на взаимодействии индивидуальных сознаний, становится ясной и та основная проблема, над разрешением которой должна работать политика — это проблема освобождения общества для свободной творческой работы над собственным усовершенствованием. Определить условия свободного самопроизвольного сознательного роста общества в направлении к формам наиболее совершенной идеальной общественности и способы достижения этих условий — вот задача, разрешением которой должна заниматься политика. Мы должны констатировать тот факт, что общество, как оно существует теперь, каковы бы ни были те разнообразные формы, которые оно принимает, не свободно. Оно поднимается к высшим формам жизни в значительной степени не путем свободной творческой деятельности, а путем насилия и принуждения. Но насилие и принуждение только тормозят и задерживают нормальный ход развития общества. Надо стремиться упразднить всякое насилие и всякое принуждение из общественной жизни, надо сделать развитие общества самопроизвольным, свободным и сознательным. Теоретическое разрешение этой проблемы должна поставить себе главной задачей политика, а к практическому ее разрешению мы должны стремиться путем политической деятельности. Таким образом, истинная политика ставит своей целью создание свободного общества, освобождение общества от всех форм гнета и насилия. Чем свободнее будет общество, тем быстрее оно будет подниматься к высшим формам идеальной общественности, тем солидарнее оно будет и тем высшие формы получит солидарность его членов между собою, тем более оно будет переходить от форм механической, принудительной, насильственной солидарности к формам солидарности свободной и сознательной.

Таким образом, целью политической деятельности является такой порядок вещей, при котором бы люди могли свободно и сознательно, без всяких помех, творить новые формы идеальной общественной жизни. Целью политической деятельности должно быть не стремление навязать людям какой-либо общественный строй, хотя бы этот общественный строй и казался нам самою совершенною формою общественного устройства, а стремление создать такие условия, при которых бы новый совершенный строй общественной жизни мог создаваться и твориться свободною сознательною волею всех людей. Как целью воспитания является создание наиболее благоприятных условий для самовоспитания, так целью политической деятельности должно являться создание наиболее благоприятных условий для свободной сознательной самопроизвольной эволюции общества. Как в области воспитания всякий авторитет должен быть устранен, а его место должно занять свободное, широкое, пропитанное творческим характером общение с людьми и природой, так и в области политической деятельности надо стремиться к упразднению начала власти и к замене его свободно согласованной творческой солидарной работой более или менее широкого коллективного целого. Политическая деятельность все свои усилия должна направить на создание таких условий, при которых бы эта свободная согласованность могла осуществляться наиболее быстрым и легким способом и могла бы иметь возможно более широкий характер. Таковы должны быть конечные задачи истинной политической деятельности, практикуется ли она государственным человеком или членом какой-нибудь политической партии.

IV. Взаимное отношение, существующее между этической, педагогической и политической деятельностями

Мы сделали беглый обзор этической, педагогической и политической деятельности человека, причем рассматривали каждую из них отдельно и независимо друг от друга, теперь постараемся определить то взаимное отношение, которое существует между ними. Для этого нам придется снова вернуться к тем определениям этих деятельностей и их задач, которые были даны выше, и восполнить их теми чертами, которые указывали бы на связь, существующую между каждою из этих деятельностей и каждою из остальных.

Выше мы определили этическую деятельность как деятельность самоосвобождения для творческой сознательной работы над созданием гармонии во всем обширном царстве целей человеческой жизни. Но можно ли остановиться на этом определении? Нет, оно является совершенно недостаточным. Оно оставляет в тени один очень важный существенный момент этической деятельности, а именно — ее социальную обусловленность. Предыдущее определение исходит, по-видимому, из того предположения, что сознание личности, что воля ее и что сама личность, как целое, есть нечто независимое от социальной жизни, нечто существующее само по себе, нечто самодовлеющее. Предыдущее определение слишком пропитано, если можно так выразиться, индивидуалистическим характером, слишком подчеркивает точку зрения отдельной изолированной личности. Но отдельный изолированный индивидуум, как мы уже видели, это не более как фикция. Каждая индивидуальность насквозь пропитана социальными элементами и только благодаря им и может стать вполне развитою индивидуальностью и может подняться до высших возможных ступеней индивидуального совершенства. Вне социальных связей, вне социального общения личности не существует и не может существовать. Самосознание развивается только благодаря социальному взаимодействию индивидуальных сознаний и точно так же воля человека становится творческой и свободной и приобретает этический характер только благодаря социальному взаимодействию индивидуальных воль.

Что же из этого следует? Из этого следует, что и этическая задача не есть только задача данной индивидуальной личности, не есть только ее личное, частное дело; этическая задача есть по существу своему и основным образом социальная и социальна она в двух отношениях. Она социальна по своему предмету, потому что высшею ее целью является совершенное общество; она социальна по способу достижения этой цели, потому что последняя может быть достигнута только путем коллективной деятельности, в которую деятельность отдельных личностей, какой бы самобытный творческий характер она ни носила, входит только как составная часть.

Чтобы выразить этот социальный характер этической задачи, мы должны внести поправки в то ее определение, которое было дано выше. Этическая задача отдельной личности не ограничивается установлением гармонии между целями ее жизни, в нее входит как важная составная часть установление гармонии между теми целями, которые ставятся обществом, начиная с того маленького общества, которое называется семьей, и кончая тем большим обществом, которое называется человечеством. И в той мере, в какой в нее входит эта последняя цель, этическая задача перестает быть индивидуальной задачей, а становится социальной и в конечном счете общечеловеческой задачей. Таким образом, этическая задача естественно и самопроизвольно расширяется до высоты политической задачи. Политическая задача — это есть высшая форма этической задачи, над разрешением которой работает все более расширяющийся круг людей; это есть этическая задача, которая выпадает на долю каждого из людей, поскольку каждый сознает и чувствует себя как член более или менее широкого общественного целого. Нравственная и политическая деятельность в этом смысле по существу своему составляют одно и то же, только в одной на передний план выдвигается индивидуальный момент, а в другой — социальный, но та и другая в равной мере пропитаны и индивидуальными, и социальными элементами и в реальной жизни и та и другая являются и должны являться нераздельными.

Одновременно с этим этическая задача вырастает и до высоты педагогической задачи. Каждый индивидуум не только составляет невыделимый член более или менее широкого целого, но вместе с тем он находится и в процессе непрерывного развития. Каждый момент его жизни представляет невыделимый член в ряду целой жизни, является переходом и подготовительною ступенью от его прошлого к будущему. Каждый акт нравственной деятельности нас только подготовляет и воспитывает для этой деятельности в более расширенном масштабе в будущем. Этическая деятельность по существу своему имеет педагогический характер, является актом самовоспитания. И чем более отдельною личностью сознается это ее педагогическое значение, и чем более планомерно и сознательно личность стремится в силу этого, чтобы этическая деятельность приобрела для нее всю ту педагогическую ценность, которую она только может приобрести, тем более выигрывает от этого и самая этическая деятельность в своей широте и в своей плодотворности.

Но этическая деятельность приобретает педагогический характер и в другом отношении. Мы видели, что этическая задача отдельной личности все более получает социальный отпечаток и становится политической задачей, по мере того как личность все сильнее и интенсивнее начинает себя сознавать как часть более или менее широкого общественного целого. Но наряду с этим личность вместе с другими личностями, живущими с ней в одно время, представляет звено в целом последовательном ряде поколений, которые сменяют друг друга в процессе развития человечества в направлении все к высшим и высшим формам существования и жизни. Этическая задача каждой отдельной личности, входящей в состав современного поколения, составляет только часть той общей задачи, которую решает ряд следующих друг за другом поколений людей. Этическая деятельность современного поколения должна облегчить будущим поколениям людей более совершенное, полное и широкое разрешение этой общей этической задачи всего развивающегося человечества. Это понимание этической деятельности как деятельности непрерывного ряда поколений, причем каждое поколение несет свой вклад в уяснение и разрешение беспредельно растущей и расширяющейся этической задачи всего человечества, прокладывает путь к сознанию педагогического характера этической деятельности еще в больших размерах, чем те соображения, которые были приведены выше. Настоящее поколение в своей этической деятельности влияет педагогически на будущее поколение в смысле облегчения ему той расширенной и углубленной этической задачи, которая выпадет на его долю впоследствии. И чем яснее будет сознавать это настоящее поколение, тем более его этическая деятельность будет принимать педагогический характер в смысле планомерного содействия будущему поколению в более лучшем, более широком и глубоком понимании своей этической миссии и большей подготовленности к плодотворному ее выполнению. Здесь находит свое объяснение и та «любовь к дальнему», которую проповедовал Ницше, и становится понятным его страстный призыв к современному человечеству направить свои стремления, свои поиски на еще неоткрытую, еще неизвестную «страну детей наших»⁴⁵.

Как существует тесная связь между этикой и политикой и этикой и педагогикой, так не менее тесная связь существует и между политикой и педагогикой, и сознание той связи все более и более прокладывает себе путь среди современного человечества. Все более и более растет и будет расти то убеждение, что политические задачи должны быть координированы с задачами воспитательными, что на политический строй, на государство и вообще на систему общественных отношений должно смотреть как на громадную школу, в которой воспитывается новое человечество. И только подобный взгляд на задачи политики дает возможность поставить ее на правильную почву. «Пример римского права, — говорит Людвиг Штейн в своем сочинении “Социальный вопрос с философской точки зрения”, — весьма убедительно доказывает, что правовым системам присуща воспитательная сила... В последовательно устроенном правовом государстве право есть педагогия для взрослых». И несколькими страницами далее этот проповедник «правового социализма» пишет: «Римское право прямо воспитывало эгоистическую личность, а правовой социализм своими учреждениями воспитает высший тип человека, человека социального. Педагогическая способность, присущая государственным учреждениям, оказывается иногда действительнее теоретической школьной педагогии. Школа и церковь тщетно старались победить в нас ветхого Адама, а общественные учреждения могут победить его в течение немногих десятилетий. Рожденные в социализированной среде люди гораздо легче победят свои естественные личные интересы, чем мы, современные люди».

И вместе с тем, чем более будет проникать в сознание людей эта идея о педагогическом значении правовых и других общественных учреждений и отношений, тем более будет падать и разрушаться вера в то, что путем декрета, путем акта законодательной власти можно создать в один миг новый идеальный порядок вещей, так чтобы сразу наступило идеальное совершенное состояние человечества. Декреты и законодательные акты имеют только воспитывающее значение. И надо, чтобы эта воспитательная их роль была ясно сознана. Они сами воспитывают, как источник новых идей, новых мотивов, но в то же время и своим предметом они должны иметь это воспитание. Они не должны задаваться целью создания окончательных идеальных учреждений, но целью создания таких форм жизни, которые воспитали бы людей для этих идеальных учреждений. Когда под влиянием этих форм жизни общество получит новое воспитание, тогда родятся самопроизвольно и естественно, путем свободной творческой деятельности составляющих общество новых идеальных личностей, а не путем декрета правительственной власти, и новые идеальные учреждения. Направляемая этикой и имея в виду воспитательные задачи, политическая деятельность получит то громадное плодотворное значение, которое она только может приобрести. Истинная политическая наука, разорвавшая связь со всякими политическими иллюзиями, как бы привлекательными они ни представлялись, и должна нам указать и осветить пути этой новой политической деятельности.

Сознание тесной связи между политикой и педагогикой, с другой стороны, проникает и в самую педагогику. И здесь все более прокладывает себе место тот взгляд, что исключительно только индивидуалистическая точка зрения в области воспитания имеет свою ограниченную ценность и должна быть в конце концов преодолена. Педагогика имеет тенденцию все более решительным образом стать социальной педагогикой и все в большей и большей мере проникается общественными элементами. «Понятие социальной педагогики, — говорит один из видных ее провозвестников П. Наторп, — выражает принципиальное признание того факта, что, как воспитание индивидуума во всех существенных направлениях обусловлено социально, так, с другой стороны, и преобразование социальной жизни в смысле большей человечности основным образом зависит от соответствующего ему воспитания тех индивидуумов, которые должны в нем принимать участие»⁴⁶.

Но становясь социальной, педагогика не перестанет себе ставить великую задачу освобождения ребенка и вообще молодого поколения для свободной творческой работы и жизни. Знамя свободы только еще пышнее и горделивее будет развиваться на ее фронте. Верховною целью педагогической деятельности социальная педагогика, если только она пойдет по истинному, а не ложному пути, не перестанет ставить раскрепощение ребенка и вообще молодого поколения путем тесного сплетения их жизни и их развития с формами раскрепощенной общественной жизни. Она указывает только на создание раскрепощенной общественной среды, как на то великое условие, которое только и даст возможность каждой личности путем самовоспитания стать личностью в истинном смысле этого слова — свободной, сознательной, самостоятельной, самобытной и вместе с этим наиболее глубоко и интенсивно чувствующей свое родство с человечеством и в освобождении всего человечества для беспрепятственного и плодотворного осуществления той этической, педагогической и социальной задачи, которая выпадает на его долю, видящей высшую задачу своей собственной жизни. Путь общественной солидарности, путь тесных интимных общественных связей, на великую роль и значение которого в деле воспитания указывает социальная педагогика, будет также и великим путем к свободе, к той свободе, которая освободит личность от тяжелого груза лежащих на ней внутренних и внешних цепей и даст возможность пышно и богато развернуться индивидуальной жизни во всей ее могучей красоте, обеспечит ее непринужденный и ничем не стесняемый рост к формам высшего существования. И социальная педагогика не боится этого могучего роста великого дерева индивидуальной жизни, потому что ясно и отчетливо сознает, что в то время, как это дерево вырастает только на почве истинной солидарной общественной жизни, так и рост его ведет только к развитию, укреплению и расширению истинных форм идеальной общественности, к созданию тех высших форм социальной связи, социального общения, социальной гармонии, расширенной на все человечество, о которых современный человек имеет только смутное предчувствие.

На каждого взрослого сознательного человека нашего времени, ставшего твердо и крепко на свои собственные ноги, ложатся три великие задачи, над разрешением которых он должен работать всю свою жизнь в тесном солидарном союзе с другими людьми. Освобождение ребенка или молодого поколения, освобождение самого себя и освобождение общества — вот эти три великие задачи. И все эти три задачи находятся в теснейшей связи друг с другом и все эти три задачи могут быть разрешены только одновременно, потому что разрешение каждой из них предполагает разрешение остальных. Освободить ребенка может только свободный взрослый человек и свободное общество. Пока взрослый человек — раб в духовном, нравственном отношении и пока не существует свободного общества, а есть общество принудительное, общество насильственное в его разнообразных видах, до тех пор не может быть свободен и ребенок. Ребенок не может быть освобожден без посторонней помощи, но те, кто его должен освободить, находятся в цепях. Как раб может помочь другому сделаться свободным? Но, с другой стороны, и взрослый человек, и общество не станут свободными в истинном смысле этого слова ранее того времени, когда будет достигнуто освобождение ребенка. Из ребенка, воспитанного под игом принуждения и насилия, какие бы скрытые формы оно ни носило, может выйти только раб, а общество, в котором преобладающим элементом являются рабы, не может быть свободным обществом. Где же выход из этого заколдованного круга? Выход только один, выход в том, чтобы все три поставленные задачи разрешать одновременно. Взрослое поколение должно работать над своим нравственным самоосвобождением и одновременно с этим над освобождением молодого поколения и над освобождением общества. Оно должно слить все эти три работы в одной гармонической работе, и в какой мере это ему удастся, в такой мере ему удастся достигнуть и практического разрешения тех проблем, над теоретическим разрешением которых работают этика, педагогика и политика.

Симптомы, указывающие на то, что упомянутые выше задачи, стоящие перед каждою сознательною личностью, начинают сливаться и в скором времени будут слиты тесно и неразрывно друг с другом, мы видим в нарождении социальной педагогики и социально-педагогических стремлений. Эти социально-педагогические стремления, вдохновляемые высшим этическим идеалом, эта социальная педагогика, стоящая в тесной и неразрывной связи с истинной научной этикой, служат нам ручательством того, что недалеко то время, когда человеку удастся устранить конфликты между этической, педагогической и политической деятельностью и слить их в одну гармоническую, чуждую всяких противоречий, единую и нераздельную деятельность.