Переплет розы

Со времен зарождения войны против тех, кто нанес нам зло, было заложено в самой основе истинной природы человечества. Жажда мести и возмездия всегда преобладала над желанием подставить другую щеку своим врагам. Создание хаоса и кровопролитие предпочтительнее, чем бессодержательные диалоги о ведении мирных переговоров.

Никто не хранит этот образ жизни более свято, чем люди.

Честь.

Преданность.

Мужество.

Таков кодекс поведения каждой мафиозной семьи.

Однако то же самое нельзя сказать об их врагах.

На протяжении последних десятилетий, в разгар гражданской эволюции, велась древняя война. С обеих сторон земного шара проливалась кровь во имя чести, но жестокая расправа, учиненная каждой семьей над другой, была отнюдь не благородной. Воины, родственники и невинные люди погибали со всех сторон, и неизбежное вымирание мафиозного образа жизни стремительно приближалось.

При самом маловероятном стечении обстоятельств шесть семей собрались в неизвестном месте, дабы подписать мирный договор. Будучи лидерами самых влиятельных преступных семей в мире, они понимали, что прекращение огня - единственный способ гарантировать их существование. В случае провала этой попытки, их уничтожение было практически, но неминуемым.

Договор был очень прост.

Каждая семья должна была принести одну из своих дочерей в жертву своим врагам. Брак был единственным способом гарантировать, что семьи не будут мстить друг другу. Это также гарантировало, что род следующего наследника будет навсегда изменен, создавая союз, который продолжит свое существование на протяжении многих поколений.

Не все присутствующие были довольны этим соглашением.

Глубокие шрамы, полученные за годы тяжелой жизни и ненависти, не так легко залечить или стереть. Однако даже самые циничные и недоверчивые понимали, что этот договор - их лучший шанс на выживание. Хотя неуверенность в успехе договора ощущалась каждым боссом мафии, одна за другой семьи давали клятву, которая навсегда свяжет их с договором.

И пока слова слетали с их губ, а в воздухе витал запах крови, они в последний раз убедились, что невинные жизни снова будут считаться сопутствующим ущербом в их мафиозных войнах.

Их дочерям придется заплатить цену за мир.

Независимо от того, хотят они этого или нет.

Семьи и территории в мафиозных войнах

Бостон ― Ирландская мафия

Семья Келли

Мексика ― Мексиканский картель

Семья Эрнандес

Нью-Йорк - Наше дело ― итальянская мафия

Семья Росси

Чикаго - Синдикат Наряд ― итальянская мафия

Семья Моретти

Лондон - Фирма ― английская мафия

Семья Батчер

Вегас - Братва ― русская мафия

Семья Волковых

Пролог

Тирнан

Десять лет тому назад

Чертов ураган.

Это дурное предзнаменование, что первый раз, когда самые влиятельные мафиозные семьи в мире встречаются лицом к лицу друг с другом, происходит при таких ужасных погодных условиях. Кому вообще пришла в голову блестящая идея встретиться на Бермудах в сезон ураганов? Мне плевать, что этот остров считается нейтральной территорией. Сам святой Брендан не захотел бы столкнуться с таким штормом.

Воющий ветер продолжает яростно биться о зеленые ставни, угрожая обрушить весь роскошный отель с каждым свирепым ударом по его стенам, а дрожащие оконные стекла делают все возможное, чтобы не разлететься вдребезги и не выпустить нас на свободу.

Как иронично, что при всей ярости матери-природы, она все равно не может сравниться с разрушениями, сотворенными каждым человеком, сидящим в этой комнате.

Что такое Божий гнев по сравнению с разрушениями, которые мы можем сотворить, если приложим к этому усилия?

Мы так долго убивали друг друга, что я не могу вспомнить время, когда мы не были в состоянии войны с той или иной семьей. Такого никогда не было на моем веку, во всяком случае, это точно. То, что я не могу вспомнить, когда началась наша вражда, не означает, что воспоминания о сожженной плоти, расчлененных телах и гробах, опущенных в землю с моими друзьями внутри, преследуют меня меньше. Все здесь потеряли не только простых солдат. Мы потеряли друзей, семью и любимых, все во имя гордости и чести.

Каждый босс, сидящий за этим столом, знает, что он несет ответственность за все смерти, спровоцированные этой кровавой войной. Груз этой уверенности и знание того, что если мы продолжим идти по этому пути, наш образ жизни, несомненно, устареет ― вынудили эту встречу быть неизбежной. Мир между семьями - единственный способ выжить. Если мы будем продолжать убивать друг друга одного за другим, то в ближайшее время не останется ничего, из-за чего стоило бы воевать.

Черты моего лица остаются каменными, поскольку я вглядываюсь в открывшееся передо мной зрелище.

В извращенной Артуровской версии за круглым столом босс каждой семьи занимает свое место, готовый разработать соглашение, которое будет гарантировать, что больше не прольется невинная кровь.

По сравнению со всеми этими придурками в дорогих костюмах мой отец выглядит просто как очередной турист. В цветастой рубашке с цветочным узором, которая обтягивает его живот, Athair – отец похож на обычного рабочего, впервые отправившегося на пенсию в тропики. Никто и никогда не примет его за босса ирландской мафии.

За все годы, что я был человеком, мантра Athair’s ― отца ни разу не сбила меня с пути. Более того, проще выбросить проклятую футболку, чем заменить костюм от Тома Форда за пять тысяч долларов. Все эти свиньи из Братвы выглядят так, будто потратили изрядную сумму на свою дизайнерскую одежду, чтобы быть здесь сегодня. Я ожидал такого помпезного наряда от итальянцев, а не от этих засранцев. Но я полагаю, что повод требует от них быть на высоте, учитывая, где мы все собрались. Это был стратегический замысел Коза Носты – запланировать эту встречу в конференц-зале отеля на Карибах, а не на каком-нибудь пустующем складе, где у кого-то может возникнуть зуд разнести конкурентов в пух и прах.

И когда я говорю «кто-то», я имею в виду себя.

Для меня нет ничего приятнее, чем увидеть, как всех этих ублюдков разнесет в пух и прах. С чистой совестью я не могу сделать это, когда могут погибнуть и невинные жизни. Но, возможно, я единственный, кто рассматривал постоянных гостей и персонал отеля как объект неприемлемой ответственности. Близнецы Батчер еще не приехали, и с каждой секундой, пока парни из Фирмы не появились, мое нетерпение трансформируется в жуткое беспокойство.

Я в двух секундах от того, дабы забрать отца подальше от этого места, когда двойные двери в комнату распахиваются – Бенни и Дэнни Батчер, наконец, делают свой торжественный вход. Как только Бенни занимает свое место за столом, а его близнец встает во весь рост позади него, мы все замечаем, что их одежда покрыта засохшей кровью.

– Вы опоздали, ― раздраженно ругает Джованни Моретти ― босс синдиката Наряда.

– Мы здесь, разве нет? ― отвечает Бенни, и от скуки его густой британский акцент становится еще более отчетливым – откидываясь на спинку стула.

– Скажи спасибо, Джованни, что мы вообще приехали.

– Go n-ithe an cat thú is go n-ithe an diabhal an cat – Пусть кошка съест тебя, и пусть дьявол съест кошку, ― бормочет Athair- отец себе под нос.

Старая ирландская пословица, может, и не обижает этих придурков, но это шутливый способ моего отца сказать английским ублюдкам, чтобы они гнили в аду, и при этом на его лице была улыбка.

Будь моя воля, я бы не только близнецов Батчеров отправил в преисподнюю, где им самое место. Но опять же, весь этот гребаный стол заслуживает уголка в адском пламени, учитывая, как мы зарабатываем деньги.

Возьмем, к примеру, Братву. Подобно нам, они любят оружие и женщин, но на этом наше сходство не заканчивается. То, как мы ведем дела, не может быть более отличным от того, как это делают они. Мы обращаемся с нашими шлюхами с достоинством и уважением. Мы не привозим их в страну против их воли в грузовых контейнерах, как эти свиньи. Наши девушки получают кусок пирога за свою тяжелую работу, в то время как русские избивают и морят голодом своих девушек до полусмерти, если те даже подумают попросить о таких же правах.

Ходят слухи, что они любят держать своих шлюх высоко, как воздушных змеев, пока их джонсы - клиенты для шлюх имеют с ними дело, в качестве платы за их услуги.

Мерзкие подонки.

Но если мы, Келли, и ненавидим большую вещь, чем отношение к женщинам как к мусору, так это наркотики, которыми кишат наши улицы. И все эти поставки можно отследить по одной фамилии - картель Эрнандеса. Они сделали свою удачу на спинах наркоманов и на разорении их семей. Мексиканский картель ни разу не ударил в грязь лицом, превратив большую часть США в нервных зомби, которые готовы сосать член и убивать собственных бабушек, дабы получить свою очередную дозу наркотика.

Это единственное, что есть общего между Коза Нострой и Нарядом. Мы презираем наркотики. Продажу, торговлю, все, что связано с этим бизнесом – находим отвратительным. Не то чтобы это делало нас лучше, чем картель Эрнандеса. Мы можем воротить нос от наркотиков, но мы совершенно не против контрабанды оружия по всему миру, чтобы развязать гражданскую войну.

Потом у нас есть Фирма.

Двое английских болванов, которые только что вошли с таким видом, словно они провели три раунда с Майком Тайсоном и победили, не возражают против того, чтобы мы убивали друг друга на территории штата, лишь бы это не мешало их деловым операциям по ту сторону пруда. Тем не менее, довольно сложно утверждать, что они являются самой влиятельной мафиозной семьей в Европе, когда русская мафия продолжает играть на их территории, а мы, в свою очередь, отказываем английским ублюдкам в ведении бизнеса в Ирландии. Старые сицилийские гангстеры из Коза Ностры также не очень легко восприняли тот факт, что Лондон короновал себя боссом, поскольку они являются авангардной семьей, породившей первого крестного отца, не меньше.

Вся эта вражда привела к тому, что когда в начале недели стало известно о смерти отца Бенни и Дэнни, то никто особо не удивился. Вскоре распространился слух, что Тревор Батчер умер в туалете с больным сердцем, но мы все знаем, как легко манипулировали этим сценарием, чтобы скрыть истинную причину его смерти. Я знаю, что у каждого сидящего за этим столом есть свои излюбленные подозреваемые, но если бы мне пришлось выбирать, я бы поставил на Коза Ностру. Это была слишком чистая операция, чтобы за ней мог стоять кто-то другой.

Ад не имеет такой жестокости, как презренный сицилиец.

– Мы все понимаем, почему мы собрались сегодня вместе, ― объявляет Карло Росси, глава Коза Ностры. – Каждый глава семьи, сидящий здесь, осознал, что для сохранения нашего образа жизни необходимо пожертвовать всем. Мы должны отбросить прошлые обиды, чтобы гарантировать наше будущее.

При слове «обида» я чувствую, как взгляд Вадима Волкова сверлит дыру у меня во лбу. Я встречаю его полный отвращения взгляд, зная, что старый ублюдок все еще злится, что это именно я нанес удар по сыну, сидящему у него под боком. Я оставил маленький шрам на шее Алексея и полностью испортил его голосовые связки. Всякий раз, когда он будет открывать рот, чтобы заговорить, у него не будет выбора, кроме как вспоминать, как именно я его победил. Самодовольная улыбка, которую я дарю Волкову в ответ, становится только шире, когда я вижу, как он сжимает кулаки. Не думаю, что он что-то с этим сделает. Не здесь, и если эта встреча пройдет, как запланировано, то никогда.

– Этот мирный договор заключается за счет нашей гордости, но это жертва, которую мы все должны принести, чтобы обеспечить наше выживание, ― добавляет Росси, в то время как мы с Вадимом продолжаем наш маленький поединок взглядов.

– На что ты смотришь, Келли? ― Старый пердун хрипло рычит в мою сторону.

Моя ухмылка переросла в полноценную дразнящую ухмылку.

– Всего лишь оцениваю свою работу. Нечасто мне доводится видеть, как ее так гордо выставляют напоказ перед моим лицом.

– Тирнан, ― порицает мой отец, задыхаясь.

– Я только подтруниваю над ним, Athair – отец. Не помешает растопить лед небольшой подколкой, верно, Волков?

Я подмигиваю этому ублюдку, дабы подразнить его и его отца еще больше.

– Однажды, единственное, что я сломаю, это твои гребаные зубы, Келли! ― Алексей плюется с ненавистью, а его отец рычит от ярости.

– Цок. Цок, ― насмехаюсь я. – Это перечеркнет всю цель этой встречи. Ты ведь не так уж много здесь знаешь, не так ли, здоровяк? ― Я указываю на свою голову, чтобы донести эту мысль.

С того места, где я стою через стол, я вижу, как его ногти вонзаются в плоть его ладони, пуская кровь, в результате чего я смеюсь ему в лицо.

– Basta – довольно! ― восклицает Дон Росси, раздражаясь на нашей выходкой.

– Найл, скажи своему сыну, чтобы он держал свои язвительные замечания при себе, пока его рот не привел к смерти. А ты, Вадим! Как босс, ты должен знать лучше, что нельзя поддаваться так легко. Тирнан использует заблуждения молодежи, чтобы оправдать свое поведение. Тебе такая роскошь не светит.

– Mne nasrat', chto ty dumaesh - Мне насрать, что ты думаешь. В тот день, когда я послушаю тебя, наступит день, когда ад замерзнет. Знаешь, что ты можешь сделать со своими снисходительными советами, Сволочь? Za cyun v shopu - засунь в жопу, ― рычит Волков, с отвращением сплевывая на пол.

Не обязательно свободно владеть русским языком, чтобы понять, что Волков только что сказал Росси засунуть свои советы туда, где не светит солнце.

Не самое лучшее начало этой чертовой встречи по мирному договору.

Все смотрят на своих врагов через стол, и невозможно ошибиться в том, что все мы испытываем друг к другу неприязнь. Здесь нет ни одного человека, который не хотел бы свернуть шею тому, кто сидит рядом с ним или напротив него.

– Мы пришли сюда, чтобы обеспечить мир, чтобы мы могли продолжать зарабатывать на жизнь. Это может произойти только в том случае, если эго и гордость будут отброшены в сторону, ― продолжает Дон Росси уже менее резким тоном.

– Непростая задача, старик, ― подхватывает Бенни.

– Это приказ, который обеспечит тебе старость, так же, как и мне. Или там, откуда ты родом, жизнь настолько бесполезна?

– Зависит от жизни. ― Бенни пожимает плечами, возвращаясь к своему скучающему облику.

– Мы так и будем сидеть здесь и исполнять все эти песни и танцы о том, у кого самый большой член в комнате, или мы придем к соглашению, где мы перестанем убивать друг друга? ― восклицает Джованни Моретти, расстроенный. – Мы все знаем, для чего мы здесь, что нужно сделать. Итак, кто мы - мужчины, которые хотят, чтобы наш образ жизни продолжался, бизнес как обычно, или мы должны просто убить друг друга и избавить себя от этих детских истерик?

– Насколько бы ни забавляла меня идея вспороть вам животы, как рыбам, Моретти прав. Бизнес должен быть превыше удовольствий, ― добавляет Мигель Эрнандес.

Конечно же, у El Jefe – босса картеля Эрнандеса на уме бизнес, и он не имеет ничего общего со спасением жизни его родственников. Хорошо известно, что южноамериканский босс живет за счет чужих страданий, и ему все равно, погибнет ли в этой войне кто-то из его собственных. Он заботится только о своей жирной нижней границе и о том, чтобы его наркотики продолжали распространяться по всему миру.

Я не игнорирую тот факт, что Картель - самые богатые придурки здесь. В то время как остальные семьи имеют в своем распоряжении миллиарды, а у этих ублюдков - триллионы. Достаточно денег, чтобы они никогда не смогли потратить их все, за свою жизнь. Однако жадность Мигеля Эрнандеса к большему не знает границ.

Это еще одно различие между нашими семьями. Мы не хотим мирового господства, но, черт побери, не собираемся уступать алчным амбициям любого человека. Я хочу, чтобы их наркота была убрана из Бостона и как можно дальше от наших владений. Я знаю, что этого никогда не произойдет, если этот договор не будет принят.

Одним из наших требований является то, что только небольшой процент их наркотиков попадает на территорию Ирландии. Я понятия не имею, каковы другие требования этих засранцев, да меня это и не волнует. Это единственное, которое для меня не подлежит обсуждению, и я знаю, что Athair - отец чувствует то же самое. Тем более, что мы не понаслышке знаем, что может сделать этот мусор с семьей.

– Прошел год с тех пор, как мы начали наши обсуждения, и настало время реализовать их на практике. Я признаю, что на привыкание к новой реальности уйдет некоторое время, но сопротивление бесполезно, ― говорит Карло Росси.

Мой взгляд падает на человека, который ровным тоном сказал нам, чтобы мы либо преклонили колено, либо умерли, ничуть не смущаясь угрозы, которую он положил к нашим ногам. Этот урод - представитель старой школы насквозь. Как и Наряд, он отличается холодностью и прагматизмом. До сих пор это служило ему на пользу. К его неудовольствию, единственная часть Нью-Йорка, которую он не смог подчинить своему железному кулаку, - это Адская кухня. И это потому, что там правим мы. У меня нет никаких претензий к Росси или его хорошо одетым головорезам, хотя я очень сомневаюсь, что они сказали бы то же самое. Коза Ностра считает нас, ирландцев, непокорной кучкой. Мы чересчур непредсказуемы, дабы доверять нам. Они предпочитают все аккуратное и правильное.

Организованным. А мы, Келли, всегда процветали в хаосе и беспорядке. Вы не можете контролировать свободную пушку, и тех, для которых контроль является ценным товаром - непредсказуемость семьи Келли настораживает. Тем не менее, Козa Ностра была в этой игре задолго до того, как слово «мафия» стало поводом для страха. Они заслуживают некоторого уважения, даже если это лишь малая толика уважения.

– Для того чтобы кровь перестала литься, нам нужно объединить семьи, ― продолжает он свою тираду. – Мы должны убедиться, что каждый из нас как-то связан, так что никто не станет думать дважды, прежде чем начать войну против нас.

– Согласен, ― синхронно отвечают главы каждой семьи.

– У нас у всех есть дочери, а причина существования женщины всегда заключалась в том, чтобы ее использовали в союзнических целях, поэтому вполне уместно, чтобы именно они были принесены в жертву здесь, ― продолжает дон Коза Ностры.

Я прикусываю внутреннюю щеку от этого самоуверенного комментария, думая о том, как маленькую Айрис дома бросают на съедение львам, чтобы положить конец нашим общим конфликтам. К сожалению, другого выхода я тоже не вижу.

– Как только девушки достигнут совершеннолетия, они должны выйти замуж за лидеров своих семей или тех, кто скоро станет донами и боссами. Этот обмен должен быть произведен в одни и те же сроки. Мы не хотим, чтобы кто-то отказался, потому что струсил и больше не заинтересован в союзе. Можем ли мы договориться об этих условиях?

Никто не говорит ничего противоположного, заключая молчаливое соглашение.

– Хорошо. Так как моей дочери всего восемь лет и она самая младшая из девочек, я предлагаю, чтобы брак состоялся только через десять лет, когда она достигнет совершеннолетия.

– Это абсурд! ― восклицает Мигель, покраснев от ярости.

– Моя дочь уже совершеннолетняя. Как ты можешь ожидать, что Роза будет ждать замужества, пока ей не исполнится почти тридцать? Люди подумают, что с ней что-то не так.

– С каких это пор общественное мнение нас волнует? ― Бенни самодовольно отвечает, выгнув бровь.

– Это будет насмешкой над моей семьей. Это опозорит мою дочь. В таком возрасте, кто знает, будет ли она вообще достаточно плодовита, чтобы рожать детей!?!!

Господи, этот мудак - женоненавистническая свинья.

Мигелю Эрнандесу плевать на репутацию своей дочери.

Его волнует только то, как на него будет смотреть двадцатилетняя незамужняя дочь.

– Моя мать рожала детей вплоть до своего сорокалетия. Я уверен, что она будет достаточно зрелой, чтобы размножаться, когда придет время, не говоря уже о том, что мой отец в этом возрасте наплодил больше ублюдков, чем ты можешь себе представить, ― хмуро отвечает Волков.

– Значит, ты забираешь ее!

– Никто не будет требовать ни одну девушку. Это должно быть справедливо для всех заинтересованных сторон. Поэтому будет проведена лотерея, ― терпеливо объясняет Росси.

– Лотерея?! Что это за решение? Предполагается, что моя Роза будет присуждена тебе, как скот?!

Мой отец, устав от возмущения Эрнандеса, отталкивает свой стул и поднимается на ноги. Все присутствующие в комнате мужчины немедленно хватаются за оружие. Athair - отец, не встревоженный такой реакцией, - невозмутимо идет к столу для завтрака, накрытому в углу комнаты. Я вскидываю брови, наблюдая, как отец берет большую миску с фруктами и возвращается на свое место. До того как сесть обратно, он бросает фрукты через плечо и ставит миску в центр стола. Все молча наблюдают за каждым его движением, гадая, что он будет делать дальше. Athair - отец берет желтый лист бумаги, вырывает кусок, рисует на нем имя Келли и бросает его в миску.

– Выбираем имя. Если выбранное имя будет именем нашей собственной дочери, мы выбираем снова, пока у нас не появится новое имя.

– Слегка по-детски, но, полагаю, это соответствует нашей цели, ― ехидничает Дэнни за спиной брата.

Ублюдок.

– Да, но я считаю, что простота всегда доводит дело до конца. Зачем делать из мухи слона, я говорю так всегда.

Я ухмыляюсь, представляя, как Athair - отец преподает урок этим британским засранцам.

– Сойдет, ― добавляет Росси, бросая в миску свою бумажку.

Один за другим, каждый босс пишет свою фамилию и имя дочери на листках бумаги и бросает их в чашу отчаяния, выглядя при этом не слишком счастливым.

Да и с чего бы им быть довольными?

Чаша символизирует соответствие там, где когда-то царила свобода воли.

И все же это единственный способ гарантировать, что мы проживем еще один день в этом беспорядочном нашем мире.

Десять лет.

Это все, что мне осталось.

Десять лет блаженной свободы, до тех пор, пока я не буду прикован к женщине, к которой буду испытывать ненависть по одному лишь принципу. Что еще хуже, ей придется рожать детей моей крови, заботясь о том, чтобы каждый раз, когда я буду смотреть на них, я увидел только врага, который готов занять мое место. Полагаю, я переброшу этот мост, как только придет время.

Прямо сейчас меня больше волнует участь моей младшей сестры, а не собственная.

Айрис не заслуживает этого.

Она свободная натура, но это лишит ее свободы и посадит в позолоченную клетку нашего собственного изготовления. Глядя на мужчин вокруг меня, я думаю, кто из них будет меньшим злом, если примет Айрис в свой дом и даст ей хоть какое-то подобие той жизни, которой она сейчас так дорожит. К сожалению, каменно-холодные лица сидящих за столом не говорят ни о чем, и уж тем более не внушают никакой надежды.

Любят ли они своих дочерей так же сильно, как Athair - отец любит Айрис?

Любят ли они своих сестер так, как я люблю свою?

Или они видят в них лишь пешки, которыми можно воспользоваться в этой жалкой игре?

Сомневаюсь, что кого-то из них хоть немного волнует, что эти девочки без их согласия вступят в отношения, которые, скорее всего, будут токсичными, возможно, даже жестокими. Что они будут вынуждены жить во враждебной среде до конца своих дней только для того, чтобы обеспечить соблюдение договора. Одна только мысль об этом заставляет меня желать, чтобы прямо сейчас я мог потребовать, чтобы Athair - отец отказался от этой сделки. Лучше нам всем умереть сегодня, чем завтра подвергнуть Айрис такой жестокости.

У меня есть десять лет, чтобы придумать план спасения моей сестры. Если я не смогу придумать ничего, что в итоге поможет ей, то, по крайней мере, у меня будет достаточно времени, чтобы научить Айрис защищаться. Использовать ее ум. Ее мозги и при необходимости кулаки. Как и мой младший брат Шей, Айрис всегда любила ножи, поэтому я делаю пометку подарить ей острый кинжал в качестве свадебного подарка.

Кто бы ни был этот ублюдок, который в итоге назовет ее своей женой, он дважды подумает, прежде чем причинить ей боль, когда у нее в руке такой кинжал. Ничто не держит мужчину начеку лучше, чем подозрение, что женщина, лежащая рядом с ним в постели, может перерезать ему горло, когда он находится в самом уязвимом положении.

Как только все письма оказываются в чаше, Джованни Моретти встает со своего места и берет со стола выброшенную ручку. Затем он проводит ею по своей ладони, образуя уродливую рану. Я откладываю эту информацию на будущее. Джованни Моретти может выглядеть как любой другой солидный бизнесмен, не желающий пачкать руки, но при желании он может убить своего врага, перерезав артерию на шее человека одним лишь кончиком ручки. Капельки крови стекают на пожелтевшие бумаги в миске, пока он по очереди смотрит в глаза каждому присутствующему.

– На своей крови я клянусь защищать и заботиться о женщине, которая обеспечит жизнь Наряда. Пусть ее самоотверженность принесет семье союз.

Я впитываю его слова, вникая в их смысл.

Моретти в основном молчал на протяжении всего сегодняшнего разговора. Не то, чтобы я был удивлен его поведением, поскольку общеизвестно, что Джованни предпочитает держать свои истинные мысли поближе к жилету. Ему нравится наблюдать за окружением и составлять каталог слабых мест своих врагов, просто слушая их болтовню. Это черта великого лидера, как по мне.

Но клятва, которую Моретти решил принести сегодня, говорит о его беспокойстве. Как и мы с Athair - отцом, он не желает зла своей дочери. Мое уважение к этому человеку возрастает в десятки раз по мере того, как продолжает капать его кровь, и я начинаю молить самого Всевышнего, чтобы если Айрис и нужно попасть в такую преступную семью, то пусть это будет Наряд. Моретти берет бумагу и читает ее - у меня подкатывают камни к животу, когда с его губ срывается не имя моей милой сестры.

– Валентина Росси.

Он показывает нам бумагу и подталкивает чашу к следующему человеку, сидящему сбоку от него. Не секрет, что Коза Ностра и Наряд ненавидят друг друга.

Избрание девушки Росси - это удар по обеим семьям.

Чаша продолжает свой обход, и когда приходит очередь Athair’s - отца выбирать имя, он удивляет меня, хватая за руку и притягивая к себе. Затем мой отец демонстративно разрезает ручкой наши ладони и сжимает их вместе, прежде чем капли нашей смешанной крови падают в злосчастную чашу, которая должна решить судьбу моей сестры и мою собственную. Я затаил дыхание, когда отец произносит клятву, а затем смотрит на меня, чтобы я повторил ее слово в слово. Как его наследник, я следую его примеру и выполняю свой долг. Все в этой комнате знают о намерениях моего отца - что символизирует этот обдуманный шаг. Даже после его смерти я должен выполнять его клятву, как свою собственную.

Мужчины, сидящие за этим столом, слышат нашу клятву и ждут с затаенным дыханием, чтобы узнать, кто будет избран.

Когда появляется имя Розы Эрнандес, на меня сразу обрушивается огромное количество эмоций.

Вот оно.

Это та женщина, к которой я буду прикован.

И хотя я только что пообещал не причинять ей вреда, я уже ненавижу ее.

Удар продолжает пробивать себе дорогу через мое тело, мое сердце бьется со скоростью мили в минуту от осознания того, что мое будущее теперь связано с принцессой картеля. Единственное, что выводит меня из задумчивости, - это имя моей младшей сестры.

И Господи, помоги мне, никогда еще мне так не хотелось взять в руки пистолет, чтобы просто убить Волкова, который только что с ухмылкой произнес имя Айрис.

Братва.

Моя младшая сестра должна выйти замуж за русских свиней, которые рассматривают женщин как одноразовую собственность.

Они вытравят дикий дух моей сестры.

Айрис станет пешкой в их извращенных играх.

Они не остановятся, пока не сломают ее.

– Нет, ― кричу я. – Выбери другую.

– И где же тут дипломатия? ― Вадим зловеще улыбается.

– Ты не можешь получить ее.

– Могу, и я это сделаю.

– Тирнан, ― тихо бормочет Athair - отец, но в отличие от всех мужчин здесь, я слышу дрожь страха в его голосе.

– Я сказал, блядь, выбери другую! ― Я хлопнул кулаками по столу.

– Нет. Теперь она принадлежит моему сыну. ― Его глаза сверкают триумфом, а Алексей смотрит в пустоту, не шевелясь. – На самом деле, Айрис будет принадлежать всем моим сыновьям. Я вижу, что вы нужны моей семье так же, как и вы все нуждаетесь в моей. Таковы мои условия. Ирландка станет принцессой Братвы для всех моих мальчиков.

– Только через мой труп!

– Это можно устроить.

Я бросаюсь на него через стол, но две пары рук оттаскивают меня назад. Я смотрю налево и вижу, что Джованни качает головой, приказывая мне остыть, но именно человек справа от меня заставляет меня задуматься и останавливает меня на месте. Алехандро Эрнандес смотрит на меня своими темными глазами, безмолвно приказывая мне отступить. Никогда в самых смелых фантазиях я не мог представить, что однажды Алехандро придет мне на помощь и помешает развязать войну. Но тем самым он уже дает понять всем присутствующим, где находятся его союзы, учитывая тот факт, что я стану его семьей.

Блядь.

Это полный пиздец.

Настолько хуево, что я не могу понять.

Я стряхиваю с себя их руки, все мое тело дрожит от ярости.

– Карло, ― начинает протестовать мой отец, вставая и упираясь ладонями в стол. – Это абсурд. Ты не можешь позволить, чтобы мою дочь делили, как какую-то обычную шлюху.

– Она ведь женщина, не так ли? Я еще не встречал ни одной, которой бы не понравилось, когда ее трахают тремя членами, ― добавляет Вадим, его глаза сверкают триумфом, упиваясь нашими страданиями. – Кроме того, это старая русская традиция. Самые почитаемые цари практиковали такие способы в старой стране. Это знак преданности. И это способ моей семьи показать, насколько мы будем чтить этот договор.

Больной черт!

– Карло, ― повторяет Athair - отец, его голос умоляет о пощаде. – Не допусти этого безумия.

Карло Росси морщит лоб, напряженно обдумывая такой поворот событий. Мы с Athair - отцом затаили дыхание, ожидая его решения.

– Господа, мы все знали, что в стремлении к миру придется пойти на жертвы. Если семья Волковых желает сохранить свои традиции, которые обеспечат повиновение этому мирному договору, то пусть никто из присутствующих не опровергает их волю. Это дело морального кодекса каждой семьи - поступать так, как они считают нужным.

Athair - отец опускается на свое место, на его лице написано поражение.

Я с ужасом наблюдаю, как Вадим достает из внутреннего кармана нож и приказывает Алексею встать.

– На моей крови и на крови моего законного наследника, Алексея, мы клянемся защищать и заботиться о женщине, которая обеспечит жизнь Братвы. Пусть ее самоотверженность принесет союз каждой семье здесь.

Его демонические глаза смотрят на сына, безмолвно приказывая ему произнести те же слова вслух.

– На моей крови и на крови моих братьев мы тоже клянемся защищать и заботиться о женщине, которая обеспечит жизнь Братвы. Пусть ее самоотверженность принесет союз всем нам.

Слова звучат машинально, как будто ему все равно, что он только что официально подтвердил, что Айрис будет не только его, но и для братьев его.

Алексей садится обратно на свое место, а Вадим пьет свою победу над Athair - отцом и мной, как будто это лучшее сладкое вишневое вино, которое он когда-либо пробовал.

– Не волнуйся, Келли. Мои ребята позаботятся о ней. Мы теперь одна семья. Разве не в этом смысл всего этого? ― Волков подначивает, пытаясь добиться от меня ответа.

Я не знаю, что меня больше бесит.

Торжествующая усмешка Вадима или полное безразличие и пренебрежение Алексея.

– Он прав. Все кончено, ― ровно бормочет Алехандро напротив меня, в его тоне нет ни капли эмоций.

– Скажи мне, Келли. Хочешь ли ты пойти на войну из-за одной маленькой девочки?

Вадим обращается с вопросом к моему отцу, который сидит и смотрит так же хладнокровно, как и всегда.

– Если ты причинишь ей боль, я убью тебя, ― отвечаю я, когда мой отец отказывается признать насмешки Волкова.

Его надменная ухмылка леденит мне кровь.

– Мы можем все это отменить, если хочешь? Мы более чем готовы продолжать эту войну, если хочешь.

– Эта война закончится здесь. Тебе это может не понравиться, Тирнан, но если ты помешаешь этому, то мы все сделаем так, что твой последний вздох увидит каждый из присутствующих, ― предупреждает Росси. – А ты, Волков, если мы услышим, что с девушкой обращаются менее уважительно, чем с матерью твоих будущих наследников, тебя постигнет та же участь. Подумайте хорошенько, господа, потому что вот что на самом деле означает этот договор. Теперь мы все связаны. Один неверный шаг, и вам придется воевать уже не с одной или двумя семьями, а со всеми нами.

– Мы понимаем, ― мрачно говорит Athair - отец. – Волков, для нас большая честь, что ты принял нашу Айрис в свой дом и семью. У вас не будет от нас никаких проблем. Я даю вам свою торжественную клятву.

Слова отца прожгли дыру в моей груди.

– А ты, Тирнан? ― спрашивает Росси.

Скрипнув зубами, я киваю, не в силах словами выразить согласие с мрачной судьбой моей сестры.

– Хорошо. Это... господа, ― начинает Росси, кладя ладони на стол и глядя в глаза каждому из присутствующих, – это начало нового рассвета. Где мы процветаем и преуспеваем в бизнесе, зная, что старые вендетты оставлены в стороне ради общего блага. У вас есть десять лет, чтобы освоиться в новом образе жизни и выполнить свои требования. Мы все это выполним. Теперь это наше будущее. Наше выживание. И если здесь есть человек, который поставит это соглашение под угрозу, то смерть не только постучит в его дверь, но и поприветствует каждого члена семьи, о котором он когда-либо заботился.

Другими словами, покорись или умри.

Моя семья может пережить войну с двумя семьями, может даже с тремя. Но со всеми пятью? Мы все были бы мертвы в течение недели. И то же самое можно сказать о каждой семье здесь, если они тоже против. Я просто надеюсь, что угрозы смерти будет достаточно, чтобы все они сохранили честь. Если нет, то предыдущие мафиозные войны будут меркнуть по сравнению с возмездием в будущем.

Какой бы ни была наша судьба, сегодня здесь никто не выиграет.

Но настоящее поражение будет означать наше исчезновение.

Десять лет.

Это все, что есть у нас с Айрис.

Только время покажет, будет ли у нас еще много лет после этого.

И пока внешний ветер продолжает дуть, а буря набирает новые обороты, я даю клятву самому святому Брендану, прося его дать мне силы и стойкость, чтобы сразить каждого человека здесь, если судьба, которая нас ожидает, будет наполнена кровью Келли.

Если моя жизнь и жизнь моей сестры будет заплачена за мир, то мне жаль того глупца, который попытается его нарушить.

Его смерть будет кошмаром.

Я позабочусь об этом.