Песнь Первого клинка

Глава 5. Шаска

Дэл уткнулся Шаске в плечо и зарыдал.

– Не бойся, Дэл. Все будет хорошо. – Она гладила его по спине, чувствуя пальцами каждое ребро. – Ты будешь служить в армии, там тебя будут лучше кормить. Лорд Куинтан сказал, что тебе нужно набрать вес.

Дэл вяло улыбнулся, потер глаза, но тут же снова всхлипнул:

– Я не хочу умирать, Шаска.

Она вновь заключила его в объятья и крепко стиснула.

– Не умрешь. Король просто укрепляет армию. Тебя берут в резерв, в сражениях ты участвовать не будешь.

Дэл еще пару раз всхлипнул, а потом взял себя в руки. Он был выше ростом, но казалось, будто он все равно смотрит на нее снизу вверх.

– Думаешь?

– Не думаю, а знаю. Говорят, это война, но там же не по-настоящему воюют. Так, стычки на побережье. Не переживай, ты будешь далеко от всего этого.

Он кивнул и вытер слезы.

– Может, ты и права. – Дэл громко шмыгнул длинным носом, утер его и слегка приободрился. – Может, меня научат стрелять из лука. Я уже немного умею. Ты видела. Так что, даже если я буду участвовать в битве, я буду… не в первых рядах.

– Точно, – улыбнулась девушка. – Ты действительно отличный стрелок. – Они часто вместе ходили на охоту, правда, обычно лук был у Шаски, а не у Дэла. – У других ребят, скорее всего, не будет такого опыта. Так что у тебя небольшое преимущество. А когда вернешься, сможешь ловить кроликов для забавы. И будешь стрелять даже лучше меня.

Дэл усмехнулся. Шаска провела рукой по его щеке, стирая последнюю слезинку.

– Ну все, хватит плакать. Ты же не хочешь испортить себе прощальный ужин?

Когда они выходили из его комнаты, он не произнес ни слова, пытаясь собраться с мыслями. Внизу Ллана готовила еду, а по звукам, доносившимся из кухни, можно было понять, что мастер Оррин накрывает на стол. Какая щедрость с их стороны – устроить для Дэла такой ужин. Хотя это и неудивительно: Оррин был очень добрым человеком, а Дэл жил в доме с самого детства и стал Оррину почти сыном. За несколько лет, которые они провели вместе, Шаска тоже стала Оррину дорога. Хоть небольшая, но все же семья. Единственная семья, которая когда-либо была у Шаски. И та скоро сократится до трех человек.

Они сели за стол. Ллана принесла печеного кабанчика – редкое блюдо, в лесах ведь почти не осталось дичи. К мясу подали вареную картошку, хлеб и зелень с огорода. Даже пирожки нашлись. Все ели, разговаривали и пытались отвлечься от невеселых мыслей, но обед все равно был омрачен грустью.

– Давайте веселиться! – предложил мастер Оррин. – Я понимаю, что сейчас тяжело, но нужно, чтобы Дэл ушел с полным желудком и улыбкой до ушей.

Он широко ухмыльнулся, демонстрируя пожелтевшие зубы, и предложил остальным последовать его примеру. Ллана и Шаска попытались вспомнить что-нибудь веселое, но безуспешно. Тогда инициативу взял сам Оррин, как отважный командир, ведущий в бой свою армию, и предложил вспомнить что-нибудь занимательное из жизни Дэла.

– Помнишь, как он упал в реку, пап? – хихикнула Ллана. – Он же не умел плавать! Его унесло к Двоеречью, и мы чудом его спасли.

– Помню, только для Дэла это, пожалуй, не очень веселая история, – заметил Оррин. – Забавно было, когда за ним гнался гусь. Помните? Щипал его за зад и гонял по всей деревне!

От этой истории Дэн был тоже не в восторге.

– А помните, как он пытался поцеловать дочку торговца? Помнишь, Шаска? Она продавала яблоки из тележки своего отца. Дэл просто подошел и попытался поцеловать бедную девочку. – Ллана расхохоталась. – Это было так на него непохоже!

Этот случай Шаска видела сама. О других историях она слышала много, но все они произошли до ее появления.

– Да, это было неожиданно, – поддержала Шаска с улыбкой, похлопав Дэла по плечу.

– Я был пьян, – смущенно пробормотал Дэл. – И это твоя вина, Ллана. Ты дала мне чашку и сказала, что это сок из ежевики. Откуда я мог знать, что это вино? Мне ведь было всего четырнадцать!

– Но вкус-то другой, Дэл! Дурачок, ты действительно думал, что это ягодный сок?

– Конечно. Я ведь никогда раньше не пробовал вино. И на вкус оно похоже.

Ллана так смеялась, что почти не слушала.

– Бедная девочка! Только представь: какой-то долговязый мальчишка подбегает к тебе, а ты просто продаешь яблоки! Ты ведь вообще не красавец, Дэл!

– Сама-то, – огрызнулся Дэл. – Вообще-то она была красивее тебя.

Ллана перестала хохотать.

– Забери свои слова обратно! Она не красивее меня. Правда, папочка?

Оррин вздохнул.

– Конечно, милая. Нет никого красивее тебя.

– Шаска, – ответил Дэл. – Она красивее.

– Дэл, не надо… – Шаска попыталась остановить парня, не желая участвовать в этом разговоре.

– Я просто говорю, – пробормотал Дэл. Он взглянул на Ллану, которая казалась немного расстроенной. Сегодня она принарядилась в честь приезда Куинтана, и Дэл понял, что был неправ. Он вздохнул. – Ты прекрасна, Ллана, – сказал он ей. – Прости, я беру свои слова обратно. Ты гораздо красивее той девчонки с яблоками.

– Ага! – торжествующе воскликнула Ллана. – Обманула! Будто меня волнует, что ты обо мне думаешь.

– Нельзя так. Это я ухожу, а не ты. Это должен быть мой вечер.

Ллана показала Дэлу язык, а он бросил в нее кусочек хлеба.

Оррин постоянно смотрел в окно. За последние полчаса все чаще: его мысли занимало скорое возвращение лорда Куинтана. Пока Ллана продолжала подшучивать над неудачным романом Дэла, Оррин встал, подошел к окну и выглянул в сгущающуюся темноту.

В конце концов он прервал их беседу.

– Довольно. Успокойтесь. Нам нужно убрать со стола и подготовить все для лорда Куинтана. – Он снова посмотрел на дорогу, ведущую на запад. – Лорд скоро вернется, и мне лучше его встретить. Но прежде чем я уйду, хочу произнести тост. Все эти разговоры о пьяном Дэле…

Оррин повернулся, улыбаясь и держа в руках глиняную бутылку вина – будто из воздуха ее достал.

Все разом просияли.

– Откуда она у тебя, пап? – спросила Ллана. Вино стало редкостью, особенно в последнее время, и его трудно было найти на фермах к западу от Двоеречья.

– О, я приберег ее для особого случая, – ответил Оррин, щедро разливая вино. – Будь я проклят, если оставлю лорду Куинтану хоть каплю, – сказал он с лукавой усмешкой. – Так что допивайте, а потом вытрите губы. Не хочу, чтобы он заметил следы.

Шаска взяла свою чашку и вдохнула аромат. Вино пахло фруктами и напоминало о лете.

– Это вино из южных краев?

Оррин гордо улыбнулся.

– У тебя острый нюх, Шаска. Вино из Соларии, так мне сказал торговец в Двоеречье. Я не знаток, но могу сказать, что оно с Летнего острова. – Он подмигнул девушке. – Там лучшие виноделы в мире.

– Земля твоих сородичей. Да, Шаска? – усмехнулась Ллана.

Шаска отвела взгляд от камина. Ее кожа была не такой бледной, как у северянок, скорее, светло-оливкового оттенка, но глаза не карие, как обычно у южанок, а голубые, словно летнее небо. Редкое сочетание для севера Тукора.

«Не сегодня, – сказала себе Шаска, вспоминая мрачные события. Камера. Кнут. Тень у двери. Она закрыла глаза, прогоняя наваждение. – Не сегодня».

– Итак, какой тост? – спросила она, обращаясь к мастеру Оррину. Его лицо было подобно очагу, огню, согревающему комнату. Это сразу ее успокоило.

«Как же мне повезло, что я его нашла, – подумала Шаска. – Хотя, скорее, он нашел меня».

– Что ж, медлить не стоит. Времени у нас не так много, – начал Оррин. Его голос был таким звонким и добрым, что все плохие воспоминания Шаски разлетелись, как осенние листья на ветру.

Оррин снова посмотрел в окно и перевел взгляд на ребят.

– За Дэла! – провозгласил он, поднимая чашку. – За лучшего работника на нашей ферме и на всех землях Тукора! С тех пор как ты здесь появился, ты стал мне как сын. А Ллане и Шаске как младший брат. Наша семья будет тобой гордиться. Когда мы встретимся в следующий раз, ты уже будешь одет в цвета Тукора. Из тебя получится отличный солдат, вот увидишь!

Дэл улыбнулся, глядя на Оррина, своего хозяина и названного отца. В его карих глазах читались благодарность и тревога, но в то же время, благодаря словам Оррина и Шаски, он был полон решимости.

«Все будет хорошо», – убеждала себя Шаска, когда они подняли чашки.

– Ну что ж, – сказал Оррин, допивая вино. – Надо убрать со стола. Лорд Куинтан хотел осмотреть новобранцев, но вряд ли он станет задерживаться. – Он повернулся к дочери. – Жди нас и проследи, чтобы рагу не остыло. И не вздумай его испортить, как бы ни хотелось.

Ллана фыркнула:

– Ладно, но только ради тебя, папочка. Ты же знаешь, я терпеть не могу этого человека!

Оррин улыбнулся.

– Дэл, тебе лучше пойти со мной. – Он быстро взглянул на мальчика. – И вытри рот. У тебя на губах осталось вино.

– И не вздумай целовать лорда Куинтана, – предупредила Ллана. – Он очень похож на ту девушку с тележкой для яблок, так что будь осторожен.

Дэл забурчал и вытер губы, но прежде чем он успел ответить, Оррин потянул его за собой. Ллана и Шаска остались наводить порядок. Они быстро убрали грязную посуду и накрыли стол заново, после чего вернулись на кухню. Ллана подошла к кастрюле, в которой кипело рагу из курицы и зелени, и начала помешивать его с таким видом, будто собиралась добавить свой особый ингредиент.

– Даже не думай, – предупредила Шаска, протирая кастрюли.

Ллана подняла голову.

– Что?

– Ты хочешь плюнуть в него, я вижу. Но ты ведь слышала, что сказал твой отец.

– Да ладно тебе, Шаска, я бы так никогда не поступила. – Она усмехнулась. – Я могла бы еще кое-что добавить, но сначала надо сбегать в уборную.

– Ллана, это неприлично. Леди так себя не ведут.

Ллана пожала плечами.

– Скорее уж ты тут леди, а не я. По крайней мере, ты была среди них и знаешь, как вести себя в их обществе. – Она лениво потянулась. – Хоть ты и не любишь об этом говорить. Кто был твоим хозяином до того, как ты сюда попала? – Ллана подняла глаза на Шаску, пытаясь понять, как лучше начать разговор. – Ты никогда не рассказывала.

Шаска почувствовала, как румянец исчезает со щек. Ллана уже давно не спрашивала ее о прошлом. Когда Шаска впервые появилась в деревне, измученная, израненная, одетая в лохмотья, все сразу поняли, что она будет молчать.

– Ты его не знаешь, – наконец ответила Шаска, как обычно, солгав. – До того, как я попала сюда, у меня было несколько хозяев.

– Но последний, – прошептала Ллана, – оказался просто мерзавцем. – На ее лице отразилась боль. – То, какой мы нашли тебя в поле… Я… – Она тихо вздохнула, словно переживая все случившееся заново. – Я даже представить не могу, через что тебе пришлось пройти.

– Все уже позади.

Глаза Лланы блестели от слез, отражая пламя камина. Глаза Шаски, напротив, были сухими, как песок. Она научилась скрывать свои чувства, не позволять им вырываться наружу. Говорить о прошлом – значит снова все пережить, а зачем ей это нужно? Шаска была не единственной, кто страдал от бывшего хозяина. Не единственной, кому приходилось сносить кнут и кулаки. Кто-то страдал сильнее, кто-то – дольше. Шаска находила в этом странное утешение, зная, что дело не в ней. Она просто была частью уклада, жестокого и беспощадного, где людей считали собственностью.

Как объяснить это им – доброму Оррину, милой Ллане, наивному Дэлу? Она не хотела и не собиралась перекладывать свои тяготы на других. Ее прошлое – ее собственный груз.

«По крайней мере, я смогла выжить, – подумала Шаска, стискивая кулаки. – И сбежать. А он не смог».

Снаружи послышался шум и голоса людей. Девушки быстро переглянулись и поспешили к выходу, пытаясь рассмотреть что-то через узкую щель. С юга к деревне приближался лорд Куинтан. Рядом шел Оррин, стараясь не отставать.

Ллана быстро окинула взглядом окрестности.

– Где Дэл? – спросила она, вглядываясь в темный переулок. – Неужели он останется на ночь с другими новобранцами?

Шаска кивнула.

– Это даже к лучшему, – сказала она. – Он будет на постоялом дворе с другими ребятами. Надеюсь, там он найдет себе друзей.

– Но он уже знаком с ними, – заметила Ллана. – Это же деревня, Шаска.

– Но он не знает тех, кого лорд Куинтан привез из Ледяного кургана. И я уверена, что с ним все будет хорошо. Дэл сильнее, чем ты думаешь. Ему будет полезно провести ночь с остальными. Мы можем попрощаться с ним утром, до того как они уедут.

Шаска отошла, не давая Ллане возможности возразить, и направилась к кастрюле с тушеным мясом, чтобы его помешать. Шаска была практичной и обладала холодным умом. У бывших хозяев она быстро усвоила, что проявления эмоций лишь подстегивают жестокость. Шаска не могла позволить себе роскоши свободно выражать свои мысли, как это делала Ллана.

Когда Куинтан и Оррин приблизились к дому, лорд тяжелой поступью пересек крыльцо и вошел внутрь без приглашения.

– Куриное рагу, говоришь? – раздался его громкий голос, надменный и властный. – Надеюсь, там достаточно мяса, чтобы набить желудок. Терпеть не могу слабый бульон.

– Да, конечно, милорд. Моя дочь Ллана приготовила его специально для вас.

– Надо же! – воскликнул Куинтан. – Надеюсь, у вас и выпивка найдется.

Они вошли в столовую, расположенную сразу за кухней. Шаска услышала, как лорд тяжело опустился на стул, половицы заскрипели под его весом.

– Мы… у нас кончилось вино и эль, милорд, – напряженно сказал Оррин. – Мы не можем позволить такую роскошь…

– Роскошь? – Лорд хлопнул рукой по столу. – Это предметы первой необходимости!

Послышался грохот стула, ударившегося о стену, – это Куинтан поднялся на ноги.

– Ты пил вино, я чувствую его запах у тебя изо рта! – прорычал он. – Иди в таверну и принеси что-нибудь покрепче. И мне все равно, получишь ты там по носу от моих людей или нет. Мне нужно выпить, чтобы уснуть. Я плохо сплю в чужой постели.

После этих слов воцарилась тишина.

– Конечно, милорд, – наконец ответил Оррин дрожащим голосом. – Может, вы хотите поесть курицу прямо сейчас? Пока я схожу за выпивкой.

Куинтан тяжело вздохнул, взял стул и уселся обратно. Поерзал, устраиваясь поудобнее, и немного успокоился.

– Неси, – устало бросил он. – Я с утра ничего не ел, так что я не в настроении.

– Не нужно ничего объяснять, милорд, – сказал Оррин. – Трудные времена, вы напряжены. Я сейчас же добуду вам выпить.

Куинтан произнес в ответ что-то невнятное. Оррин пошел на кухню. Он быстро подошел к Ллане, которая так торопливо кинулась накладывать рагу, что чуть не положила его мимо тарелки.

– Он не должен так с тобой разговаривать, – прошептала она. – Он не имеет права быть здесь. Этот человек вообще никого не уважает!

– Он под большим давлением, дорогая. Разве просто забирать детей у матерей! Это не его идея. Говорят, приказ отдал сам король.

Ллана сердито фыркнула.

– Похоже, ему все равно. Ты видел, как он смотрел на Дэла? Как на ягненка на заклание. А потом еще и пригрозил для убедительности. Кажется, ему даже нравится.

Оррин вздохнул и замолчал, понимая, что сейчас не время для таких разговоров. Короткая пауза – вот что было нужно. Вспыльчивая Ллана легко отходила, так что он знал, как затушить ее гнев.

– Дорогая, пожалуйста, отнеси ему курицу и не говори ни слова. Нам нужно продержаться до завтра. – Он посмотрел на девушек. – Сделайте то, что он просит, и утром он уйдет.

Ллана неохотно кивнула.

– Шаска, сходи наверх и приготовь ему ванну. Если повезет, я найду выпивку, и он будет доволен. Но лучше подготовиться.

– Конечно, мастер Оррин.

– Ллана, помоги ей. И вскипяти еще воды.

– Можно я на него вылью, когда вода закипит? – спросила Ллана.

Оррин не обратил на нее внимания.

– Я скоро вернусь. У Мойры, кажется, что-то еще осталось.

Шаска целый час ходила к колодцу, набирала воду в котелок и кипятила. Все ради ванны для лорда Куинтана. Ллана знала, что это плохая идея. Чтобы нагреть воду для ванны, нужно как минимум три-четыре служанки. В какой-то момент Ллана не сдержалась и тихо выругалась.

Внизу, в столовой, Куинтан громко разговаривал с Оррином. Они обсуждали войну, и Куинтан нес какую-то ерунду о долге, службе и прочих вещах, в которых явно не разбирался. Он был пьян. Оррин отдал ему всю бутылку, но вместо того, чтобы успокоить, она лишь сильнее распалила его недовольство.

За дверью послышались шаги, и дверь в спальню открылась. Вбежала Ллана с горшком в руках. Это был уже третий горшок, но воды все равно было мало. Она быстро сунула руку в деревянную ванну.

– Вода едва теплая, Шаска! – заметила она с тревогой. – Лорд Куинтан будет в ярости.

– Ну, это лучшее, что мы можем сделать, – ответила Шаска, пытаясь не выдать своего беспокойства. Она понимала, что лорд привык к горячим ваннам, но здесь такую не приготовить. Шаска посмотрела на свой котелок и заметила, что в нем уже почти закипела вода. – Если у нас будет время еще раз или два наполнить его, то, может быть…

Но тут она услышала голоса и шаги. В комнату вошли лорд Куинтан и мастер Оррин. Ллана напряглась и спрятала горшок за спину. Шаска встала с табурета.

– Пришли, милорд, – сказал мастер Оррин. Он выглядел взволнованным после их спора. – Кровать заправлена, ванна подготовлена. Надеюсь, вам понравится.

Куинтан окинул комнату взглядом и скривил губы. Было видно, что он недоволен. В руке он держал бутылку, жидкость внутри плескалась при каждом движении.

– Уходи, – приказал Куинтан и махнул рукой. – На сегодня с меня хватит. Ты ничего не понимаешь в войне и политике. – Он еще что-то пробормотал, и Оррин опустил голову. – Разбуди меня через час после рассвета. Если разбудишь раньше, я утащу тебя с собой, чтобы ты почувствовал вкус войны.

– Да, милорд, – ответил Оррин и начал пятиться к двери, показывая Ллане, чтобы она тоже уходила. Шаска сняла котелок с огня, подошла к ванне и вылила в нее воду. Затем опустила голову и направилась к двери, стараясь не смотреть на лорда Куинтана.

– Нет, – раздался хриплый голос. – Ты останься. Кто-то должен помочь мне помыться.

Шаска замерла на месте. От этих слов внутри нее все сжалось. Она посмотрела на мастера Оррина. Он выглядел смущенным, но выбора у него не было – он лишь слегка кивнул Шаске.

Она сцепила руки за спиной.

– Я к вашим услугам, господин, – сказала Шаска. Ей уже доводилось обслуживать множество господ и дам, и она знала, как это делать.

Куинтан посмотрел на нее так, словно видел впервые, затем подошел к кровати и снял камзол.

– Ты еще здесь? – спросил он, начав раздеваться.

– Простите, господин. – Оррин с тревогой взглянул на Шаску и низко поклонился. – Добрых снов.

Он быстро покинул комнату, забрав с собой Ллану. Оба выглядели обеспокоенными, закрывая дверь и оставляя Шаску наедине с Куинтаном. Шаска улыбнулась, стараясь не показывать страха. Она покорно стояла и ждала, когда лорд начнет раздеваться.

– Ты здесь новенькая, – протянул Куинтан, снимая ботинки и стягивая с себя кожаную куртку. Шаска увидела его льняную нижнюю рубашку. Лорд схватил бутылку и сделал большой глоток. – Я тебя раньше не видел.

– Я здесь уже несколько лет, – ответила Шаска. Краем глаза она видела, как Куинтан снимает белье, но старалась не смотреть. Некоторые мужчины, на которых она работала, стеснялись и не любили, когда их видели обнаженными. Она надеялась, что и Куинтан один из таких, но сомневалась в этом, учитывая его состояние.

– Лет? – переспросил он. – Сколько?

– Три года, милорд.

Он приблизился к ванне, держа в руке бутылку, и начал скидывать исподнее. Шаска продолжала смотреть в сторону, хотя даже боковым зрением видела, как колышется дряблая плоть. Услышав всплеск воды, когда он устраивался поудобнее, Шаска приготовилась к неизбежному, и оно произошло.

– Тут холодно, как в Ледяных чащобах! – громко произнес лорд. – Вот как вы моетесь, девочка? В грязной, чуть теплой воде?

Шаске пришлось развернуться. Они разложили на подставке рядом с ванной несколько губок и мочалок. Лорд Куинтан схватил одну и принялся тереть ноги. Ему явно не терпелось поскорее покончить с мытьем. Недовольно кряхтя, он принялся за живот. По счастью, вода была далека от кристальной, и все, что оказалось под ее поверхностью, скрывалось от глаз.

– Нагреть воду нелегко, – сказала Шаска, осторожно намыливая спину Куинтана. Та была покрыта прыщами, тут и там несуразными пучками торчали темные волоски. Шаска изо всех сил старалась не разглядывать ее. – У нас нет столько слуг и добра, как у вас в Двоеречье. Это единственная ванна на всю деревню. Обычно люди моются в реке.

Куинтан усмехнулся, схватил бутылку и сделал еще один глоток. Затем он обернулся посмотреть на Шаску. Она стояла позади него, опустив глаза. Вода перелилась через край ванны.

– Ты раньше работала на богачей, – заключил он, и на его раскрасневшемся, полном похоти лице на миг отразилось любопытство. – Это очевидно. Откуда ты?

Шаска улыбнулась и продолжила тереть лорду спину.

– Я… я не знаю, господин. Наверное, под каким-нибудь кустом родилась.

– Сколько тебе лет?

Шаска ответила не сразу. Она продолжала нежно массировать его спину и плечи, надеясь, что тот расслабится и отвлечется.

– Не знаю, господин. Кажется, около восемнадцати. Год моего рождения мне неизвестен.

Куинтан тихо вздохнул. Его глаза скользнули по ее телу, отмечая изгиб бедер, грудь, шею, губы, кожу, волосы.

– В тебе есть что-то южное, – наконец произнес он, – что привлекает меня, хотя других бы оттолкнуло. У меня была служанка из Араматии. Похожая на тебя. Молодая, нежная, кожа как солнце…

Шаска кивнула, но ничего не сказала. Ее сердце зашлось в знакомом тревожном ритме. «Продолжай говорить, – строго приказала она себе. – Заставь его вспомнить о чем-нибудь другом».

– Я могу подогреть еще воды, – предложила она и повернулась к кувшину, который стоял на краю ванны. – Схожу к колодцу. Могу еще трав или цветов для запаха добавить, если хотите…

– Я не любитель ароматных ванн, – проворчал Куинтан. – И про воду забудь: мне не нравится долго мыться. Доктор говорит, от этого толстеют и слабеют.

Шаска взглянула на его дряблую фигуру.

«Судя по всему, ты его советам не следуешь».

Лорд залпом допил вино и о чем-то задумался. Потом поставил бутылку на место и снова посмотрел на девушку.

– Поезжай завтра со мной, – сказал он. – Такая прекрасная девушка не должна прозябать с таким неотесанным деревенщиной, как Оррин. Сколько он тебе платит?

Шаска напряглась.

– Он дает мне еду и кров, – наконец ответила она. – Плюс десять сиклей в месяц.

Это была ложь. Оррин пытался платить Шаске, но она отказывалась. Он ведь спас ей жизнь. Как ей после такого брать с него деньги?

Куинтан усмехнулся.

– Десять сиклей! Это же почти рабство. Я бы платил тебе вдвое больше. А если все сложится удачно, то и еще больше.

Шаска понимала, но не хотела даже думать о том, что он подразумевает. Вместо этого она просто продолжила растирать его плечи.

– Мастер Оррин платит мне сколько может.

«Меняй тему, Шаска, меняй тему».

– Ну конечно, – произнес Куинтан. – Я бы хотел взглянуть на твой договор. – Лорд пристально посмотрел на нее. – У тебя ведь есть договор, не так ли? Мне было бы неприятно думать, что все эти годы Оррин тебя просто использовал.

Шаска не знала, что ответить. Куинтан загнал ее в угол, и ее молчание говорило само за себя.

– Нет у тебя никакого договора, так? – самодовольно спросил он. – Ты ведь беглая, да?

Шаска замерла, с губки капала вода.

– Прошу прощения, милорд?

– Это же очевидно, – сказал Куинтан, пожимая плечами. – Оррин явно не может позволить себе такую служанку, как ты. Ты слишком ценный экземпляр. Умная, красивая. Многие, конечно, будут против твоего смешанного происхождения, но кто-то – нет.

Он улыбнулся какой-то своей мысли. Казалось, температура воды больше не беспокоила его, как и желание помыться.

– Ты сбежала от лорда, который плохо с тобой обращался, – спокойно говорил Куинтан. – Ты убежала и оказалась здесь. И добрый мастер Оррин тебя приютил.

Внезапно он вскочил и начал вылезать из ванны. На Шаску полетели брызги, часть воды просто выплеснулась на пол. Девушка быстро отвела взгляд от его жалкого достоинства, болтающегося из стороны в сторону, и бросилась за полотенцем. Куинтан взял его и начал угрожающе приближаться к Шаске нетвердой походкой.

– Полагаю, завтра я возьму тебя с собой, – сказал он, когда Шаска отпрянула к кровати. – У тебя ведь нет контракта с Оррином. Конечно, без контракта ты можешь работать где угодно, но… Мы же знаем, что все не так просто устроено.

Он снова усмехнулся и продолжил надвигаться на Шаску, пока та не уперлась в спинку кровати. Он остановился и навис над ней. Полотенце свободно болталось на его широкой талии и грозилось вот-вот упасть. Шаска в ужасе смотрела на Куинтана и не могла пошевелиться.

«Опять, – подумала она. – Это опять происходит…»

– Последствия расторжения договора будут серьезными, – угрожал Куинтан. Происходящее явно доставляло ему удовольствие, он наслаждался ощущением своей власти. – Завтра утром ты пойдешь со мной, и я закрою на все глаза. Раз договора нет, Оррин не сможет даже пожаловаться. – Лорд улыбнулся и снова окинул Шаску жадным взглядом. – Не бойся, девочка, тебе понравится работать у меня, – прошептал он, подойдя вплотную. – Я хорошо забочусь о тех, кто у меня работает. Особенно о тех, кто выглядит как ты.

Шаска увидела, как Куинтан протянул руку к полотенцу, намереваясь его сорвать. Она живо представила, что будет дальше. Годы насилия, побоев, унижений, которые за этим последуют. Избиения, порки и что-то хуже. Намного хуже. У прошлого хозяина ей чудом удалось не стать калекой. Это было не в его интересах. По крайней мере, до той ночи, когда он решил пересечь черту. В ту самую ночь он и умер.

Куинтан взялся за полотенце, и Шаска вздрогнула. Он наслаждался моментом. В районе паха ткань вздыбилась бугром.

– Тебе понравится в Двоеречье, – пьяно протянул он. – Тебе понравится жизнь в поместье…

Шаска убрала руку за спину, пытаясь что-нибудь нашарить, что угодно.

– Я буду о тебе заботиться, – прошептал Куинтан, наклоняясь вперед. Его рыхлое тело отвратительно колыхалось, изо рта смердело. – Я всегда забочусь о своих любимицах.

Шаска нащупала груду его одежды, в которой лежало что-то твердое… Она узнала короткий меч, который Куинтан носил на поясе, и вцепилась в рукоять.

Он схватил ее за лицо и попытался поцеловать. Шаска изо всех сил сопротивлялась, но лорд только крепче стиснул ее. Его движения становились все более резкими и грубыми. Шаска попыталась закричать, но Куинтан зажал ей рот. В его глазах плескалась похоть, вторая рука поползла к ее груди и забралась под рубаху.

Шаска резко выхватила клинок из ножен и ударила Куинтана по челюсти позолоченной рукоятью. Послышался хруст костей и ломающихся зубов. Лорд отшатнулся, споткнулся и с грохотом упал на деревянный пол. Его полотенце слетело.

Шаска повернулась к лорду. Она уже не отводила взгляд, ее грудь вздымалась, глаза горели. Шаска покрепче ухватилась за клинок.

– Ты и пальцем меня не тронешь, – прорычала она, чувствуя, как ярость наполняет ее тело.

Голый, с кровоточащим ртом, Куинтан поднялся на ноги. На его лице читались злоба, ужас и недоумение. На мгновение лорд словно потерял дар речи – лишь смотрел на Шаску и моргал. Затем он начал осознавать произошедшее, и оцепенение сменилось гневом.

– Тебе конец, – произнес он, выплевывая слова вместе с кровью и слюной. Один из его зубов выпал и со стуком покатился по полу. – Тебе конец, южная дрянь.

Он повернулся к окну, распахнул ставни и посмотрел на деревню. На юге горел свет, из гостиницы доносились смех и песни. Там были его солдаты, пятеро человек.

«Он убьет меня, – поняла Шаска, пытаясь справиться со страхом. – Сейчас он меня убьет».

Внезапно она услышала шаги. Кто-то быстро поднимался по лестнице. В дверь громко постучали.

– Лорд Куинтан, с вами все в порядке? – раздался голос Оррина.

Куинтан резко обернулся.

– На меня напали, Оррин! – крикнул он срывающимся голосом. – Твоя дикарка на меня напала!

Оррин распахнул дверь и быстро оглядел комнату. Шаска стояла у кровати с мечом в руке, на золотой гарде виднелись следы крови. Лорд Куинтан с разбитой челюстью и окровавленными губами в чем мать родила замер у окна.

– Прикажи этой твари бросить оружие! – прорычал Куинтан. – Останови ее! Я должен идти к своим людям.

Оррин не двигался. Он смотрел на Шаску, пытаясь понять, что произошло. Шаска воспользовалась моментом, чтобы оценить ситуацию и решить, что делать. Она глубоко вздохнула. Другого выхода нет.

Лорд Куинтан должен умереть.

– Ради всего святого, Оррин! Чего ты ждешь?! – закричал Куинтан. Он шагнул к хозяину дома, подставив Шаске мясистый бок.

Шаска выждала миг в надежде, что другой выход все же есть. Но это был единственный путь, который она знала. Не теряя ни секунды, Шаска нанесла удар мечом прямо в бок лорда Куинтана. Лезвие вошло как в масло. Изо рта лорда хлынула кровь, глаза расширились от боли и удивления.

На мгновение время замерло. Из горла Куинтана вырвался приглушенный крик. Он пытался закричать во весь голос, но не смог. Его люди развлекались выпивкой и песнями о славе и войне. Они не знали, что происходит на ферме к северу от деревни. Они не знали, что их господин мертв. Что все изменилось.

Шаска посмотрела в испуганные глаза Куинтана. Он стоял, покачиваясь, и в конце концов рухнул на колени. Она одним движением вытащила меч, и Куинтан с глухим стуком повалился на пол. Из раны обильно хлынула кровь, растекаясь по полу и просачиваясь сквозь щели в досках.

Из глаз лорда потекли слезы, смешиваясь с кровью, забрызгавшей его лицо. Он смотрел на Шаску как загнанный олень. В его взгляде больше не было ненависти – только страх перед бесконечной тьмой, которая ждала его. С последним хрипом Куинтан испустил дух.

Наступила глубокая тишина. Ее нарушали только далекие звуки песен и радостных возгласов, совершенно не подходящие картине, развернувшейся в фермерском доме. Мастер Оррин оцепенел.

– Мастер Оррин, – тихо позвала Шаска. Он медленно повернулся к ней. – У меня не было выбора.

Оррин кивнул и снова посмотрел на Куинтана.

– Что произошло?

– Он напал на меня, – ответила Шаска. – Я просто защищалась.

Она быстро подошла к кровати и вытерла меч одеждой Куинтана, затем вложила клинок в ножны. Сняла его с кожаного пояса и быстро обыскала комнату в поисках чего-нибудь ценного.

Оррин стоял у двери и наблюдал за происходящим. Шаска знала, о чем он думает. Знатный лорд убит в его доме, в его собственной спальне. Все это ему аукнется. Разрушит и его жизнь, и жизнь Лланы.

«Я не позволю этому случиться», – подумала Шаска.

– Что ты делаешь? – прошептал Оррин.

Девушка нашла мешочек с монетами.

– Послушайте, – сказала она. – Вы должны сделать то, что я вам скажу. Никто не знает, что здесь произошло. Если поторопимся, вы с Лланой не пострадаете.

– Я… я не понимаю, Шаска. Почему ты… – Он снова посмотрел на тело.

– Он хотел лишить меня жизни, – ответила Шаска, подойдя к телу Куинтана. – Я сделала то, что должна была. Но я не допущу, чтобы с вами или Лланой что-то случилось. Дайте мне пару минут, и я уйду. Потом отправляйтесь к солдатам в гостиницу и расскажите, что произошло. Скажите, что услышали шум и обнаружили лорда Куинтана мертвым. Скажите, что меня уже тут не было.

Оррин все еще выглядел озадаченным.

– Мастер Оррин, – твердо произнесла Шаска. – Вы меня поняли?

Резко выдохнув, он вышел из оцепенения и кивнул.

– Чем скорее вы предупредите солдат, тем лучше, – сказала Шаска. – Если они найдут тело уже остывшим, то поймут, что вы помогли мне сбежать. Времени мало.

– Но… куда ты пойдешь? Что ты теперь будешь делать?

– Не беспокойтесь об этом. Я убийца, и за мной будут охотиться. Но вы здесь ни при чем, вас не должно это коснуться.

Шаска остановилась и посмотрела Оррину в глаза, стараясь сохранять спокойствие. Все произошло так внезапно. После трех лет мирной жизни прошлое все-таки ее настигло. Ей придется начинать все заново. И оставить единственную семью, которая у нее была.

– Мне так жаль, мастер Оррин, – прошептала она. Ее глаза наполнились слезами, но она сдержалась, чтобы не расплакаться.

«Будь сильной, Шаска. Ты должна быть сильной».

– Мне так жаль, что я втянула вас в это, – продолжила она.

– Это не твоя вина, – грустно покачал головой Оррин. – Я проявил слабость. Я должен был противостоять ему. Я знаю, что он за человек… был. – Его взгляд упал на тело Куинтана. – Мне не следовало оставлять тебя с ним. Прости.

– Нет, – твердо ответила она. – Вы подарили мне жизнь, о которой я не могла и мечтать. Не вам извиняться передо мной. Только не вам.

Она заключила Оррина в объятия и прильнула к его исхудавшему телу. С каждым мгновением ей становилось все больнее, а решимость таяла. Оррин был единственным мужчиной, который проявлял к ней доброту, и, вполне вероятно, больше она никогда его не увидит.

«Беги, Шаска, – сказала она себе. Это говорила другая часть ее души, очерствевшая от суровой жизни. – Скорее!»

Собравшись с силами, Шаска разжала объятия, развернулась и выбежала из спальни. Она рванула прямиком в свою комнату, скидывая с себя одежду так быстро, как только могла. Надела охотничий костюм – добротный, из кожи и шерсти, как раз подходящий для выживания в лесу – и схватила сумку. Натянула простой кожаный пояс, прицепила к бедру короткий меч, как раз по руке. Взяла бурдюк с водой, охотничий лук и нож, закинула за спину полный колчан стрел. Через пару минут она была готова. Повернувшись к двери, она увидела Оррина. В руках у него оказались завернутые в тряпицу хлеб, сыр и сушеное мясо.

– Возьми, – сказал он.

– Я же могу охотиться. Вам еда нужнее, чем…

– Бери, Шаска! Я не отпущу тебя в чащу без припасов.

Оррин уже пришел в себя, и теперь голос его зазвучал уверенно. Шаска кивнула и сложила еду в сумку.

Вокруг было тихо. Их дом стоял в стороне от деревни, одинокий, темный и страшный. Шаска посмотрела вниз, на лестницу, ведущую в комнату Лланы. Она явно не слышала шума. Или просто боялась выйти?

– Передайте Ллане… – Шаска закрыла глаза, сдерживая слезы. – Скажите ей, что я буду скучать. И Дэлу тоже.

– Я передам, – мягко ответил Оррин, положив руку ей на плечо. Шаска опустила голову. Ее решимость вновь пошатнулась. – Тебе нужно идти, Шаска. Я дам тебе минуту, а потом пойду за солдатами. Не волнуйся, с нами все будет хорошо. – Он посмотрел в сторону спальни. – Знаешь, он это заслужил. Ты поступила правильно.

Она молча кивнула в ответ.

– Беги, – прошептал Оррин. – Беги и не оглядывайся.

Шаска посмотрела на него в последний раз, стараясь запомнить каж-дую черточку, каждый шрамик, каждую родинку, встряхнулась и, спустившись по лестнице, вышла за дверь. Солдаты наверняка уже успели прилично выпить, и она легко сумеет скрыться в темноте.

Холодный ветер обжег щеки. Шаска вздохнула, развернулась к полям и побежала.