Плохое время для чудес

Глава 4

Глава 4

В которой Фейри Грин ищет прошлогодний лист

— Общеизвестно, — герцог Молинари сделал паузу, давая всем присутствующим в полной мере насладиться оттенками интонации, с которой было произнесено слово. Ирония, жалость, презрение, немного снисходительного превосходства, пара крупиц доверительности…

— … означает: примитивная мысль, понятная так называемому «обществу». К обсуждаемой нами теме — кулинарии — это высказывание относится в полной мере. Общеизвестно, что гномья и наша эльфийская кухня значительно богаче людской, хотя на самом деле это утверждение весьма и весьма спорно.

Я старательно изобразила радостно-наивно-кукольное личико благовоспитанной юной эльфийки, с должным почтением внимающей старшему собрату-по-древу — пусть даже это и всего лишь вычеркнутый из клановых свитков изгнанник, вливающий в доверчиво распахнутые уши дикарей откровенную чушь. Спорить с Молинари⁈ Нет уж, спасибо, для таких подвигов мое жалование явно недостаточно. Одолеть парового гиганта, пролететь полстраны на обломке летающей лодки, влезть по уши в опаснейший заговор и даже спасти королеву — все это я согласна числить своими служебными обязанностями. А вот развлекалочкой для Молинари пусть поработает сам полковник… если не найдется другого дурака.

Разумеется, таковой нашелся сразу.

— Не вижу ничего спорного! — будь Том Тайлер чистокровным гномом, он сейчас наверняка бы выглядел как маленький паровоз, красный, пыхтящий и пускающий отовсюду струи пара.

— Поваренные книги только моего клана занимают целых тридцать два сундука в кладовой рядом с обеденным залом!

— Так мало? — приподнял бровь герцог. — Шучу-шучу… в том смысле, мой дорогой гном, что я охотно поверил бы и в пятьдесят сундуков с рецептами и даже в сто. Проблема в другом, мистер Тайлер, совсем в другом. Например… сколько стилей пива, этого дара от ваших богов своим любимым детям, вы знаете?

В первый миг я решила, что мы потеряли Тома на оставшуюся половину дня или даже до следующего утра. Поговорка про листья в лесу, звезды в небе и сорта гномского пива придумана так давно, что все три расы считают её своей. К счастью, герцог лучше меня представлял тему вопроса.

— Основных традиционных стилей гномского пива, разумеется, всего лишь двадцать, — ответил Тайлер. — Но, сэр, вы же понимаете, что…

— Разумеется, понимаю, — благодушно кивнул эльф. Судя по его довольному виду, наш бедный полугном заглотал наживку, и герцогу осталось лишь подцепить добычу сачком. — Конечно же, любой гном или эльф с первого глотка, да что там, с одного вдоха отличит «старую пещеру» от бревского лунного, хотя оба этих почтенных напитка относятся к овсяным стаутам. Еще можно припомнить способы приготовления шпината… нет-нет, мистер Тайлер, это не вопрос к вам. Можете спросить как-нибудь после у инспектора Грин, сейчас речь об ином. Как вы сами только что с гордостью произнесли «основных традиционных» стилей обожаемого вами напитка существует двадцать. С незапамятных, как говорят в таких случаях люди — да-да, я помню, что в ваших летописях зафиксирована и дата, когда Бобрин, сын Тьяго увидел свою таблицу во сне и все триста с ушками и хвостиком лет бурных дискуссий по поводу её принятия в качестве общегномской. Так вот, с этих самых времен любой гном, который попытается сварить пиво в нетрадиционном стиле, будет с позором изгнан из-под Горы.

— Только упорствующий, — глядя вниз, пробурчал Тайлер. — В случае же раскаянья в содеянном старейшины могут ограничиться временным наказанием. Из мастеров-пивоваров лет на двадцать вычеркнут… право на жену тоже…

— Между тем, — эльф изящным жестом указал на оконное стекло, традиционно являющее собой картину неизвестного и бесталанного художника «грязный дождь» она же «потеки воды и сажи», — у людей с подобными оригиналами поступают несколько иначе.

— Пивоварню сэра Алека из этого крыла здания не разглядеть и в ясный день, — фыркнул О’Шиннах. — Даже с эльфийским зрением.

— Некоторые жидкости, — запальчиво возразил Том, — только люди могут счесть хотя бы отдаленно похожими на пиво.

— А некоторые гномы, — в тон ему подхватил Аллан, — по слухам, до сих пор считают жалкой людской моч… водицей пиво, в котором ложка не стоит стоймя.

— Как видите, — дождавшись, пока Том перестанет возмущенно пыхтеть, продолжил Молинари, — в случае с пивом гномы самостоятельно и добровольно установили себе границы для творческих поисков. В более же общем виде для гномской и эльфийской кулинарии данная проблема обусловлена скорее ресурсными ограничениями. Жители подземелий до сих пор вынуждены покупать на поверхности большую часть продуктов — а учитывая, — эльф улыбнулся, — свойственную гномам бережливость понятно их стремление получить как можно больше калорий на медяк. Что, как легко догадаться, налагает серьезные ограничения, как на выбор продуктов, так и на эксперименты по их обработке. В чем-то схожие трудности пришлось испытать и нашим с инспектором Грин сородичам. Хотя кормовая база далеких предков наших изначально была, во-первых, самодостаточна, а во-вторых, весьма разнообразна, поддержание гармонии между ростом численности населения и стабильностью экосистемы требовало изрядных усилий… и ограничений. Прибавьте к этому проблему огня…

— Но, — полугном в замешательстве оглянулся на меня, однако я по-прежнему изображала кукольного болванчика, — насколько мне известно, эльфы не очень любят использовать огонь для приготовления пищи. Все эти ваши знаменитые солнечные линзы…

— А почему? — вкрадчиво спросил герцог.

— Ну… это же огонь.

— Огонь. — Ласково-доброжелательно кивнул Молинари. — А дальше?

— Но… — взгляд Тайлера стал откровенно паническим, — это же общеиз… кха-кха, я хотел сказать, эльфы и огонь, они… ну, плохо совмещаются.

— Насколько мне известно, — с наигранным сомнением произнес Молинари, — представители всех разумных рас… да и вообще живые существа плохо совмещаются даже с кипятком.

Тайлер покраснел так стремительно и бурно, словно его макнули в гоблинский казан с упомянутым кипятком.

— Я вовсе не…

— … это имели в виду, — кивнул Молинари. — Конечно же, вы всего лишь пытались высказать общеизвестную идею, что мы боимся огня… как огня, уж простите за каламбур. Конечно, мы относимся к данному природному — и весьма опасному — явлению с должной осторожностью. Даже сейчас, когда наш Лес защищен куда лучше большинства людских городов. Но при этом результаты исследований, к примеру, высокочтимого Таэрлина показывают, что в Первую Эпоху термическая обработка продуктов питания была распространена среди Перворожденных даже шире, чем в наши дни.

Честно перекопав память, я так и не смогла припомнить названного герцогом исследователя. Из чего явственно следовало, что данный кей отнюдь не являет собой яркую звезду на небосклоне эльфийской археологии.

— И это, — продолжал вещать герцог, — вполне логично. Учитывая, что даже в наши дни у вольных зверей с окраины Леса различных паразитов находят с удручающей регулярностью. Но вернем нашу беседу на тропу. Полагаю, из сказанного мной уже, очевидно, какими преимуществами располагали людские кулинары.

— Не совсем

— Во-первых, та самая термическая обработка, — кончик трости герцога изобразил замысловатый ломаный узор, — огонь. Жарка, варка, тушение, копчение, запекание… широкое поле для пытливой натуры, которой нет нужды экономить дрова. Во-вторых — проблемы с хранением. У гномов имелись их замечательные пещерные кладовые, у нас — передовые методики консервации, людям же остались пряности со специями. А начав с попыток всего лишь приглушить факт, что вчерашнее мясо начало подванивать, человеческие повара быстро вошли во вкус — во всех смыслах этой фразы. Они тащили приправы со всего мира, пробовали, пробовали, пробовали… ужасающая какофония, но в ней весьма часто проскакивали очень интересные, а порой и совершенно изумительные нотки. Взять хотя бы суп из борщевика…

— О нет! — услышь Аллана режиссер в Королевской Оперы, главные роли в «Падшем Принце», «Истории о пяти дубах» и прочей классике «высокого трагизма» ему были бы обеспечены на три сезона вперед. — Только не борщ… моя тетушка так часто готовила его, что мы пропитались им сверху донизу. Это не шутка, я чувствовал его вкус, когда грыз ногти. Давайте поговорим о чем-то более приятном, скажем, о солонине или флотских сухарях. Добрый сухарь, знаете ли, не уступает по твердости граниту.

— Разумеется, — не отрывая взгляд от потеков на окне, произнес Кард. — Их же забивали в пушки вместо картечи.

— Сэр, вскинулся Том, — при всем уважении я сомневаюсь, что…

— Напрасно, мой юный гном, совершенно напрасно, — перебил его Молинари. — Когда речь заходит о смертоубийстве, людская фантазия воистину не знает пределов. Я уверен, что наш добрый друг полковник поведал нам чистейшую правду… и, — уже открыто усмехаясь, добавил герцог, — я лишь надеюсь, что ему не чуждо милосердие. Боюсь, истину о добавлении во флотский рацион огурцов и кабачков наши слабые лесные нервы попросту не выдержат.

— Ужаснее этих тайн, — подхватил игру Аллан, — разве что история о гороховом концентрате.

— Готово! — брат Винсент разогнулся и сдвинул на лоб очки, точнее гибрид обычных летных очков с лупами часовщика. — Ваша, без сомнения, очаровательная гномка, хвала Творцу, еще и мастер каллиграфии. Прекрасный, четкий стиль, три четверти типографских шрифтов должны расплавиться от зависти. Не в обиду присутствующим, но вряд ли кому-то из вас удалось бы разместить на этом крохотном лоскутке добрых две страницы, — Винсент помахал листом бумаги, — моего, как видите, отнюдь не размашистого почерка.

Краем глаза я увидела, как полковник сделал странный жест правой рукой — склоченными пальцами почти коснувшись оконного стекла.

— При случае, — произнес он, — я непременно передам достопочтенной мисс Сноррадоттир ваши комплименты. А теперь, когда вы воздали должное форме, нельзя ли перейти к содержанию?

— И заткните, наконец, пробку! — возвысил голос Молинари. — Не знаю, как вы, а мы с инспектором Грин едва держимся на ногах из-за этого… этого…

— Ацетона, — подсказала я, решив не заострять внимание на том, что Молинари уже в который раз подчеркнуто игнорирует мое новое звание. В конце концов, даже сам Кард регулярно забывает добавить «старший» к привычному «инспектор Грин».

— О, мои извинения, — Винсент торопливо притер на место фигурную пробку. — В самом деле, запах не из приятных… к тому же, тут не чистый раствор, а с примесями. Даже осадок выпал. Забавные кристаллы, не видел прежде…

С этими словами монах поднял флакончик перед собой, видимо, пытаясь лучше рассмотреть упомянутые кристаллы.

— Сейчас…

Я успела рассмотреть начал движения, которым Винсент собирался встряхнуть флакон. А вот удар трости Молинари оказался слишком быстр даже для меня. Флакон улетел к стене… но вместо звона разбитого хрусталя по ушам оглушительно хлестнуло… словно великан из сказок с размаху хлопнул в ладони.

— Кажется, — брат Винсент, чуть наклонив голову, внимательно смотрел на выбоину в стене, — я обязан вам, герцог.

— Пустяки, право слово, — отмахнулся Молинари. — Несколько пальцев, максимум, кисть… глаза, если уж очень не повезло. Голову вам бы точно не оторвало.

— Но… зачем? — пробормотал Том. — Я думал, она хотела нам помочь…

— Думаю, — Кард, отойдя от окна, осторожно коснулся края выбоины, — именно это и было сделано. Просто мисс Сноррадоттир не учла, что вскрывать ее посылку будут не подчиненные арквена Керуана или кое-кто из комиссии по налогам и сборам. Склонен полагать, что здесь имела место самая обычная мера предосторожности.

— Склонен с вами согласится, — кивнул химик. — Проделано по-гномски надежно, возможная улика обратилась в мельчайшую пыль, фактически в ничто в самом прямом смысле. Не будет грехом против истины предположить, что по бризантости этот, гм, осадок превосходит даже гремучую ртуть. Весьма, весьма интересно… стоит провести кое-какие опыты…

— Ставлю шелл против наггета, — тихо шепнул Аллан, — что в ближайшие дни даже простуженный гоблин учует запах этого вашего ацетона за полмили от конторы.

— Лучше молитесь Творцу, — прошептала в ответ я, — чтобы в ходе опытов наш монах не превратил в пыль весь квартал.

— В любом случае, — Кард развернулся к столу, — не думаю, чтобы это являлось частью нашей мозаики. Что с текстом? Он зашифрован?

— Не совсем, — брат Винсент прижал листик двумя пальцами, после чего наклонил голову едва ли не к плечу, словно пытаясь понять, под каким углом зрения его собственный почерк более читаем.

— Что значит «не совсем»?

— Видите ли, сэр… мисс Сноррадоттир в самом деле постаралась дать максимум информации, для чего использовала, гм, ряд сокращений. Судя по структуре записи, я могу предположить, что первое число в строке означает дату… видимо, по гномскому календарю…

— Их, между прочим, четыре… — вставил Том, — и это лишь основные, а ведь каждый клан…

— … далее, видимо, идет цена партии, — продолжил химик, — затем количество, гм, товара и, наконец, получатель. И вот именно с последней, наиболее интересной категорией лично я испытываю некоторые сложности. Что, например, может значить Dr-ch Vex?

— Корпус драгунов-шассеров Вексена, разумеется.

Наверное, я бы меньше удивилась, вытащи Аллан изо рта белого кролика. И, судя по виду остальных — даже Молинари слегка приподнял бровь, — их впечатление было схожим.

— А что вы так на меня смотрите? — теперь уже удивленно выглядел сам О’Шиннах. — Обычные сокращения армейского телеграфа, давно уже не секретные, ими сейчас пользуются даже газетчики…

— Думаю, вэнда, вы согласитесь… чай — это едва ли не главный повод считать человечество не совсем безнадежным. Конечно, именно мы сделали это грубое ремесло подлинным Искусством. Но следует признать, что лежащая в основе идея проявлять вкус заварки горячей водой могла прийти в голову лишь человеку.

— Или гному.

— Возможно… но шансов значительно меньше. Во-первых, они рассматривают культурные растения исключительно с точки зрения калорийности на квадратный фут своих пещерных оранжерей. Во-вторых, лишний расход топлива для нагрева… нет, даже узнай гномы некоторые полезные свойства чайного куста, они бы сделали его тонизирующей жвачкой.

Спорить со своим почти-старшим-наставником — стараниями арквена Керуана меня приписали еще и к охране посольства «без определенных обязанностей», — мне совершенно не хотелось. Сначала Молинари, теперь вот Керуан… что-то моих знакомых эльфов потянуло на рассуждения о расово-кулинарных особенностях. Лично мне же хотелось просто утопать в мягких подушках чайной «Кривой кустик». И аранийцы и даже сотрудники посольства единогласно сократили длинное, в классическом стиле конца прошлой Эпохи название «Горная сосна, искривленная ударами ледяного ветра и злой судьбы, закинувшей семя на голый каменный склон…» и еще пять строф. По слухам, хозяин очень переживал… но на качестве чая это не сказалось. И сейчас я с наслаждением вдыхала почти-божественный аромат красного «копченого» чая. Толстая керамическая чашка остывала медленно, давая в полной мере ощутить, как меняется с понижением температуры… как там говорил брат Винсент? Спектр? — да, запах менялся. Первые дымно-горьковатые тона заменялись тягуче-медовыми, завораживающий танец чаинок на темнеющей поверхности становился все медленней и вот уже робко, как первые ростки по весне, появились фруктовые ноты.

Едва заметный даже эльфийскому зрению парок… или даже просто струи горячего воздуха расходились от чашки, обволакивая меня, заключая в уютный кокон, куда не проникал уже ни стук дождя по черепице, ни разбойничий посвист ветра…

— Жаль, что информация от гномов оказалась пустышкой! — после долгого молчания арквен Керуан все же соизволил подвести итог моего доклада. — Как вы сказали «лопнувшее ничто?» Очень… образно и уместно. Что ж, по крайней мере, вы увидели кусочек подземной жизни.

— Но почему же «пустышкой»? — удивилась я. — Эти списки могут вывести нас на след…

— Это не след, — вздохнул эльф. — Вернее, это след стада коров на булыжной мостовой. Вы знаете, что такое Брантвен, вэнда?

— Крупный город и порт в Северо-Западных провинциях. Аллан сказал, что многие заказчики, скорее всего, из Брантвена, но как…

— Это город торговцев и наемников, — не дал мне закончить фразу Керуан. — В Брантвене вы можете утром нанять целую армию, а к вечеру полностью снарядить её всем, от ножей из ржавой пыли на подкрашенной деревяшке до новейших гномских пушек. О да, торговцы ведут записи, но личность покупателя их не интересует совершенно. Главное — какой пробы его монеты?Брантвен — это заноза в… пятке у многих контор.

…куда более серьезных, чем наша опереточная лавочка, мысленно продолжила я. Смешно и грустно — формально в запутанной сословно-бюрократической каше аранийского управленческого хаоса полковник Кард «весил» больше, чем комиссар всей столичной полиции. Но вот когда речь шла о реальных делах, где требовались не «одолженные на время», а «свои» подчиненные — тут полковник мог бы позавидовать суперинтенданту любого из почти трех десятков дивизионов или даже многим старшим инспекторам.

Причины этого, как я поняла из путаных объяснений Тайлера, были как раз в древности и «знатности» Ночной Гвардии. «Освященные временем традиции», которые аранийцы чтят порой на зависть гномам, предполагали, что гвардейцы решают любую проблему самостоятельно — ведь любой из них в случае нужды может призвать на помощь «всю королевскую конницу и всю королевской рать». Возможно, четыре-пять столетий назад эта практика и работала — у примитивных обществ и преступления обычно не самые головоломные. Но во второй половине четырнадцатого века…

— Готов допустить, — продолжил тем временем Керуан, — если очень постараться… и людской Творец явит своим созданиям толику чудес… даже в Брантвене можно найти отпечаток прошлогоднего листа на первом снегу. Но сколько трудов и времени уйдет на это?

— А что делать? — вздохнула я. — Это наш единственный след.

Ответной реплики пришлось ждать довольно долго. Страж леса счел, что содержимое чашки уже достигло нужной температуры и достойно первой пробы. А некая вэнда — и все прочие не столь возвышенные предметы — могут и обождать. В иной момент я могла бы заподозрить, что арквен дает мне время найти отгадку самостоятельно, как любил один из моих наставников. Но здесь и сейчас первый же глоток чая окончательно расставил все по местам — в самом деле, наши зловещие преступники за пять минут никуда не денутся… а вот чай может остыть.

Но вот чай закончился… а Керуан смотрел в сторону, на разноцветные стекляшки витражей. Прошло еще… не знаю, сколько, пока он наконец, не заговорил — медленно, словно подбирая слово за словом, чтобы нанизать их на тонкую нить мысли.

— Понимаю, что испытали вы… да и Молинари… при всех его… странностях… он такой же сын Великого Леса, как и любой из нас… и ему, так же, как и любому эльфу, мучительно лишний раз думать об участи одного из великих деревьев. Но все же…

В глубине памяти лениво и сонно заворочалось что-то зеленое, солнечное… летний день на одной из верхних галерей, лучи сквозь листву колышутся в такт песне-рассказу. Лишь недавно я перешла из «ростков» в «листки», от обилия новых тем захватывало дух, это был один из дней «познания жизни растений»… и говорили там о героях, что ходили средь людей и гномов, разыскивая следы древних, изначальных лесов.

— О нем есть записи!

Страж леса согласно кивнул.

— Последний ботанический атлас Арании составил восемнадцать лет назад тогдашний… глава охраны нашего посольства. Возможно, в ближайшие годы его потребуется обновить. В любом случае, — арквен чуть нахмурился, — на территории королевства лишь три дуба старше тысячи лет и еще восемь перешагнули за пять сотен. Все они занесены в реестр главного лесничего, более того — должный уход за ними, равно как и надзор с нашей стороны, прописан в особом приложении Кенненвильских соглашений.

— Но это дерево…

— Конечно же, росло не в Арании. — Керуан легким взмахом ладони заставил опустевшую чашу крутануться на ребре донца. — Надо будет запросить у Молинари образцы, но шансов мало… последние несколько сотен лет внимание наших «знатоков жизни» притягивает заморский юг. Новые биоценозы, активные, практически неисследованные… тысячи новых видов живых существ. Слишком сильный соблазн для настоящего ученого, не так ли, вэнда?

Надеюсь, я не покраснела. Стать одним из легендарных первопроходцев мечтает каждый второй эльф. Бесстрашно плыть через моря и океаны, идти сквозь дикие джунгли, с каждым шагом добавляя великой Книге Жизни не строчки, а целые страницы. И какой избранник устроит перед той, что назвала в его честь прекрасную ночную бабочку или орхидею… а не жалкий очередной подвид хвойных тлей.

— Но другие, — продолжил мой «почти-старший-наставник», — уделяли пространствам в глубине континента значительно больше внимания. Проблема в том…

— … что просто взять и спросить мы не можем! — закончила я.

Увы, но единство и сплоченность нашей расы таковым выглядит лишь в глазах короткоживущих существ, с их куцей памятью и привычкой даже в архивах писать по большей части собственные нелепые выдумки. Но корни вражды между Древами залегают глубоко. Даже когда угроза от иных рас была осознана в должной мере, некоторые правители пытались руками дикарей «с окраины Мира» решать старые споры. А уж для гномов подкинуть людишкам немного железяк и натравить на «этих длинноухих выскочек» всегда считалось удачной сделкой.