Плохое время для чудес

Глава 6

Глава 6

В которой Фейри Грин отправляется в путешествие.

Даже сейчас, на рассвете, полускрытый утренним туманом воздушный корабль выглядел очень внушительно. До этого дня мое знакомство с покорителями неба было весьма ограниченным в размерах. Пожалуй, верхнюю строчку списка там занимал миноносец «Гром», вторую — воздушный паром до Кринана, прочую же часть заполняла мелочь вроде нашего конторского катера или останков его предшественника, на которых мне с Алланом как-то выпало пролететь сквозь бурю. Более крупные военные корабли над столицей обычно появлялись только по праздникам и даже в эти дни плыли над разукрашенными улицами, не опускаясь ниже полумили.

Теперь же я могла оценить их настоящие размеры. Даже подвешенные на балках шлюпки выглядели больше нашего катерка, сам же корабль был настолько велик, что я с трудом воспринимала его как нечто, способное подняться в небо. Стальная гора, на склонах которой самонадеянные людишки понастроили дома и даже храмы, не подозревая, что дымный столб на вершине сулит им беду. И чем ближе подъезжала наша коляска, тем огромнее становился этот рукотворный монстр.

— Как тебе «Сборище несуразностей»? — встретив мой недоуменный взгляд, Марилена пояснила: — Так этот корабль называют наши маль… некоторые мои знакомые офицеры.

— Он… впечатляет.

— И я так считаю, — согласно кивнула Марилена. — Все эти рассуждения про неудачную расстановку пушек в казематах, отсутствие вертикальных углов обстрела и что для современного воздушного корабля вовсе не нужно такое количество медных и бронзовых деталей… наверное, так и есть. Но для меня «Собор святителей» выглядит очень внушительно. Пусть его и называют «морально устаревшим» наши любители считать заклепки, но вид его грозен и устрашающ. Наглядное воплощение величия и мощи Арании.

К моей радости, проезжать непосредственно под «устаревшей» громадиной, ощетинившейся во все стороны разом кучей пушечных стволов, мы не стали. Посыпанная гравием дорожка, вильнув, подвела нас к сооружению из стальных балок — нечто вроде железнодорожного моста, только вставшего на дыбы. Кроме нескольких лестниц, у основания этого «моста» стояла также решетчатая кабина, при виде которой я живо вспомнила давешнюю клеть гномского подъемника. Эта штука выглядела побольше, но запахи — угольной сажи, пара, смазки, а также жуткой смеси каустической соды, дубового экстракта и чего-то фосфатного — очевидным образом подсказывали, что без коротышек и обожаемых ими паровых машин здесь тоже не обошлись.

Однако если гномы и присутствовали где-то поблизости, то пребывали в недрах «моста». Снаружи безнадежную борьбу с утренней сыростью и подступающей сонливостью вели четверо матросов и офицерик — назвать это юное создание с цыплячьей шеей иначе я просто не могла. При виде нашей коляски «цыпленок» встрепенулся, попытался принять «грозный и внушительный вид», став еще более смешным и выдвинулся навстречу.

— Прошу остановиться. Здесь…

Тут он разглядел, наконец, кто именно находится в коляске и утратил дар связной речи.

— Мисс… прошу вас… это территория военного порта…

— Все в порядке, мичман, — сжалилась над «цыпленком» Марилена. — Мы со старшим инспектором летим на вашем корабле вместе с комиссией Адмиралтейства. Вот проездной лист.

— И-инспектором? — офицерик озадаченно посмотрел на протянутый ему документ, затем снова на коляску, очевидно, стараясь понять, какая из пары лошадей совмещает и без того нелегкую работу тягловой скотины со службой в полиции.

— Старший инспектор Фейри Грин — это я.

— П-понятно… п-подождите немного, — с этими словами «цыпленок» попятился назад, развернулся и галопом умчался за подъемник.

Мы с Мариленой переглянулись.

— Пять минут? — предположила я, доставая трубку.

— Скорее десять, — Марилена, прищурившись, глянула вверх, а затем откинулась на сиденье и достала из дорожной сумки небольшой альбом и пару карандашей. — Ради нас прерывать священнодействие не станут.

— Обязательную утреннюю молитву? Я еще довольно много не знаю о ритуалах вашей религии.

— Утренние и вечерние молитвы являются обязательной частью распорядка на Флоте… — наставительно произнесла Марилена и, хихикнув, добавила, — исключений устав не усматривает и для воздушных кораблей от первого до четвёртого ранга. Но только лишь когда на палубе развернут полевой храм. Однако и на броненосцах первого класса, к числу которых относится «Собор святителей», места постоянно не хватает и посему часть времени храм пребывает в виде ящиков, закрепленных где попало.

— Типично для людей, — пробормотала я.

— Сейчас же, — продолжила Марилена,– дело в ином. Старшие офицеры пьют кофе или чай где-то в тепле. Мы явно будем в самом конце списка важных гостей, так что вряд ли они сорвутся в утреннюю сырость, бросив недопитую чашку. Поэтому — десять минут, не меньше.

Мне всегда было интересно следить, как Марилена рисует. Возможно, с красками эффект был бы иным, но карандаш или мелки в её руках порхая, словно сметали белый налёт, обнажая сначала контуры, а затем глубину и объем. Вот начал проступать воздушный корабль, вытянутая туша с дымовыми трубами, выпуклостями орудийных казематов, рядом появилась решетка «моста»…

— Мисс Нортвуд, мисс Грин.

Запахи пришли одновременно со словами. Чай с клубничным вареньем и овсяное печенье с изюмом и корицей. Плюс еще что-то сложное: ноты шиповника, розмарина, перечной мяты, тмин, мёд… и спирты. Довольно странный аромат и нет, это не духи. Скорее всего — настойка из тех, что люди обожают употреблять «для сугреву» в те редкие моменты, когда не желают поскорее вогнать себя в сумеречное состояние алкогольной интоксикации. Причем конкретно этот человек….

— Лейтенант Блант, прибыл сопроводить вас на борт.

Говорил Блант чётко и уверенно. Возможно, я поспешила с первой оценкой и краснощекость лейтенанта хотя бы отчасти являлась врожденной, а не последствием недавнего употребления горячительных напитков.

— Сколько матросов нужно вызвать для переноски багажа?

— Одного… если хотите. У нас две сумки на двоих.

— Всего две? — за удивлением в голосе Бланта маячил почти религиозный ужас. Конечно, я знала, что аранийские дамы даже в короткие поездки вполне могут дать фору искателям Восточного полюса. Обязательным атрибутом в таких случаях является специальный дорожный сундук, по размерам вполне подходящий, чтобы его владелица могла устроить внутри небольшое, не более пяти-шести гостей, чаепитие. Разумеется, сундука играет свита — не меньше дюжины, а обычно десятка два ящиков и коробок.

— Мы не планируем перегружать ваш милый кораблик, лейтенант, — с улыбкой сообщила Марилена. — Наш багаж и слуги отправятся к месту назначения поездом.

— Гм, — только и смогла выдавить я. Не то, чтобы моя спутница солгала… и да, брат Винсент в приступе вежливости пару раз именовал себя «ваш покорный слуга».

По крайней мере, клеть подъемника у военных моряков была значительно больше, чем у гномов. При желании мы могли бы просто заехать в неё на коляске — а судя по характерным миазмам и застрявшим тут и там остаткам навоза, периодически у кого-то такое желание возникало. К счастью, гулявший над полем ветерок уносил сквозь решетку большую часть запахов, даря взамен сложный букет осеннего разнотравья, приправленного утренней сыростью с нотами хвои от зелёного пятна Мерри-парка, одного из чудом сохранившихся островков леса близь столицы.

Должна признать, лиственницам вдали я уделила куда меньше внимания, чем стальной туше рядом. Борт, вдоль которого неторопливо ползла клеть подъемника, казался бесконечным. Граненые ряды заклёпок, изредка нарушаемые черным провалом амбразуры, из которого веяло теплом и доносился неясный гул — словно воздушный гигант был живым существом и сейчас дремал, урча во сне.

Вопреки моим ожиданиям, до края борта мы так и не добрались. Подъёмник, судорожно дернувшись, остановился напротив одного из черных провалов — чуть более широкого, чем прочие и без хобота пушки. Правда, нас разделяло почти два ярда пустоты, но эта проблема, как выяснилось, решалась просто. Блант лязгнул задвижками, ухватился за болтавшийся сверху обрывок цепи — и часть стенки с противным скрежетом откинулась, став мостиком. Дырявым и без поручней… конечно, для привыкшей бегать по древесным ветвям это все равно, что мостовая, но вот Марилена…

— Все нормально, — прошептала моя спутница, сжимая при этом ручку сумки до белизны в пальцах, — я смогу.

Больше всего я опасалась порыва ветра. Меня и лейтенанта сдуть было сложно, а вот более традиционные для аранийских дам юбки Марилены обладали весьма солидной парусностью. Но, как выяснилось, основные проблемы с ними ждали нас впереди.

Внутри корабля сходство с живым существом пропало. Здесь царили обычаи муравейника, несмотря на ранний час, уже вполне бодрого и активного. Толпа людей, слегка разбавленная зеленокожими, куда-то бежала, тащила круглое или катила квадратное. При этом создатель внутренних коридоров явно не предусматривал, что в них можно будет разойтись иначе как прижавшись к стене спиной и медленно протискиваясь мимо встречного страдальца. Уже на втором коридоре лейтенант перестал изображать приверженца этикета и выдвинулся в голову нашей короткой колонны, дабы грозным видном и окриками — насколько я могла расслышать, не очень-то цензурными — хоть как-то расчистить нам дальнейший путь в темные глубины. Или вершины. Как общеизвестно, у эльфов безупречный «внутренний компас», мы просто не можем заблудиться… в родных лесах. Окружающая нас масса стали путала эльфийский «компас» ничуть не хуже обычного магнитного. Все, что я могла смутно чувствовать: мы скорее поднимается, чем опускаемся. После четвёртой лестницы я была уверена лишь в том, что лишь чудом не сломала обе ноги.А вот столкновения с внезапно прыгнувшей с потолка трубой избежать не удалось. Хорошо еще, что это была обычная, то есть холодная труба, ведь прямо за ней притаился пышущий жаром паропровод. И опять лестница, боги, сколько же нам еще блуждать?

— Вот мы и пришли! — судя по голосу, Блант, как и я, не был уверен в своих способностях проводника, — для вас приготовлена каюта номер, — лейтенант выдернул из обшлага рукава свернутую бумагу, — номер шесть. Прошу…

После тесных и низких коридоров я ожидала увидеть очередной закуток человейника. То есть вдвое меньше конуры уважающей себя псины, с парой гамаков: один под потолком, второй в паре дюймов от пола. Однако за дверью с цифрой шесть располагалось помещение, размером даже чуть побольше моей прежней съёмной комнаты. Зеленый «травяной» ковер на полу — гномской работы, коротышки любят устилать ими свои подземные норы. Под распахнутым настежь иллюминатором стоял небольшой диван из черного ореха, в стиле шеффермайер. Редкая птица, в Арании этот стиль не в моде, хотя в последние десятилетия эта не столь изысканно-вычурная, но зато практичная и удобная мебель начала появляться и здесь. А вот тяжелый круглый стол из дуба явно был родом из более раннего времени. Три коня на трех черепахах, красное дерево на бронзовых панцирях, янтарь по краю и сверху все это великолепие придавлено массивной столешницей из полированного «в зеркало» синего мрамора.

Более того, каюта номер шесть не ограничивалась одной комнатой. В стене слева от входа имелась дверь, открыв которую Марилена не смогла сдержать восторженный взвизг.

— Фейри, ты только посмотри! Тут есть ванна!

— Большая?

По-моему — и не только моему — мнению длительные попытки наших миссионеров донести до людей хотя бы самые основные и примитивные понятия о гигиене и санитарии закончились скорее неудачно, чем наоборот. Даже те вещи, что попали в человеческий обиход, подверглись значительным искажениям. Так, регулярное омовение в специальных водоемах аранийцы превратили в обычай поливать себя водой. Производится это действие в емкости, гордо именуемой «ванной», хотя большинство из них не заслуживает считаться даже тазиком для бритья. Но не эта…

— Огромная!

Восхищение в голосе Марилены звучало вполне искреннее. Если припомнить, что наша скромная по виду художница числит своим родичем Королевского Паука, то, решила я, обычный тазик вряд ли вызовет у неё столь бурные эмоции.

Другое дело — медный бык в масштабе… что ж, если один к одному, прототипом стал весьма крупный экземпляр. Точнее, нижняя его половина, твердо упершаяся в керамические плитки цвета морской волны четырьмя могучими копытами. Наличествовала даже часть головы, увенчанная двумя упирающимися в стену трубами. Почти наверняка гномская работа, выполненная — не удержавшись, я заглянула быку под хвост — как и ожидалось, с присущим коротышкам вниманием к деталям. Повышенно натуралистичным…

— Надо полагать, горячая и холодная вода, — моя спутница коснулась штурвальчика на одной из труб, затем подняла руку выше, к деревянной полке с парой дюжин разнообразных флаконов, фиал и коробочек. — А это…

— Хвойный экстракт, — я не видела надписи, но цвет флакона и аромат настоя еловых и сосновых иголок нельзя было спутать с чем-то иным, — за ним розмарин, шалфей с маслом кипариса, лаванда, вербена, мелисса с мятой…

— Это ведь состав для успокоения нервов? — перебила меня Марилена. — Ох, после путешествия в ужасной скрипучей клетке и прогулке над бездной я бы не отказалась… но…

— Почему бы и нет? — я пожала плечами, а затем решительно взялась за шейный бант. — Мы приехали раньше остальных, можем позволить себе полчаса или даже час отмокания.

— Но так будет, — отворачиваться Марилена не стала, но её щеки определённо стали более розовыми, — не совсем прилично. Наверное…

— У нас в Лесу, — перегнувшись через край, я крутанула сначала один, а затем и второй штурвальчик. Впрочем, горячий пришлось все же чуть прикрутить, из трубы хлестнул самый настоящий кипяток, на грани превращения в перегретый пар. Невероятно, неслыханно, не по аранийски! Живя в Клавдиуме, я почти забыла, какой бывает настоящая горячая вода. Конечно, здесь и близко не чувствовалось букета земных глубин, приносимых геотермальным источником из недр, лишь металлический привкус и ноты котельной накипи. Но вода в самом деле являлась горячей! В трубах Клавдиума под этим наименованием обычно текла жидкость, с трудом заслуживающая эпитет «тепловатая».

— Для «Исторгнутых сердцем Земли…» то есть, гм, наших общественных купален считается допустимым нахождение особей противоположного пола.

Одна из попавшихся мне брошюрок из серии «О богомерзких нелюдях и мерзостях, им присущих!» почти целиком посвящалась этому обычаю. Увы, автор оказался довольно примитивен в своих фантазиях, начав повторяться уже на третьей странице.

— Об этом я слышала, но, — Марилена взялась за пуговицу верхней блузки, но замерла, нервно теребя петельку, — мне кажется, это как-то чересчур… смело? Но раз мы одни…

— Добавлю побольше пены, — пообещала я, с большим трудом удержавшись от язвительного комментария, что в некоторых отношениях люди совсем недалеко ушли от орков и гоблинов. Или даже не ушли вовсе. Насколько помню, тема наготы и совокупления у зеленокожих не обставлена таким количеством запретов и прочих табу. А учитывая, что происходит в некоторых заведениях… или даже за дверями обычных домов… тех же гоблинов некоторые вещи вогнали бы в краску, а некоторые и вовсе привели бы в ужас. Кей Молинари как-то обмолвился, что платит клерку в центральном департаменте столичной полиции за копии рапортов особо выдающихся случаев, для будущей монографии: «лицемерие, двойная мораль и прочие извращённые виды психической самозащиты».

Зато можно было в очередной раз порадоваться мудрости сородичей, при заключении Кенненвильских соглашений отдельно зафиксировавших одежду, ношение которой допустимо для живущих среди людей эльфов. Только благодаря им, хвала Лесу, мне совершенно не требовалось каждое утро путаться в слоях многочисленных нижних юбок. Вот и сейчас, я успела полностью разоблачиться, залезть в наполовину заполненную ванну, вылить с полдюжины наиболее симпатичных флакончиков и с блаженным стоном откинуться на край. Марилена же только-только закончила выпутываться из своего доспеха благородной аранийской барышни.

— Фейри, кажется…

— Залезай! — я приветственно махнула рукой, вернее, налипшей на ладонь пеной. — И побыстрее, пока не замерзла.

Перебраться через бортик у моей спутницы получилось только со второй попытки. Все-таки довольно сложно всего лишь двумя руками пытаться прикрыть все «стратегически важные» точки на теле, удерживать равновесие на скользкой плитке, при этом нарочито не глядя в мою сторону. Когда же она все-таки перевалила через край ванны, то почти сразу же погрузилась в пенное облако почти до бровей. При этом оставшаяся видимой часть лица покраснела почти моментально — явно быстрее, чем от воздействия горячей воды. Хм… если добавить в картину еще и участившееся дыхание…

— Ну-ка дай руку, — подплыв к девушке, я перехватила её запястье. — Постарайся дышать ровнее, расслабься. В груди ничего не болит?

Пульс, насколько я помнила характерные для людей показатели, хоть и повышенный, все же оставался в пределах допустимого.

— В груди, — Марилена покраснела еще сильнее, но все-таки высунула нос из пены. — Фейри, я не… прости, понимаю, что это совсем уж личная и вообще…

Бессвязная речь у людей, да и у эльфов считается одним из явных признаков инсульта. Ну и алкогольной интоксикации, но эту причину можно смело исключить. Добавленные мной экстракты также не могли дать подобную картину. Какие там еще были признаки? Внезапная слабость или онемение, потеря равновесия, проблемы с координацией. Стоп, но ведь как раз их Марилена только что и продемонстрировала. А я-то, дура, списала все на избыточную стеснительность.

Великий Лес, что же там дальше? Сильнейшая головная боль?

— Попробуй улыбнуться.

— Что⁈

— Улыбнись и подними руки вверх! — неожиданно для самой себя рявкнула я, привстав и нависнув над девушкой. Марилена что-то испуганно пискнула, еще глубже вжавшись в пену, но руки подняла. Обе. Синхронно и без малейших видимых проблем.

— Ничего не понимаю, — расстроено булькнула я, опускаясь обратно. — Точно голова не болит? — Марилена тут же начала крутить головой так энергично, что головная боль едва не началась у меня, от одного вида. — Тише, тише, а то у тебя вся прическа растреплется.

А я такое чудо куафюрного искусства точно не соберу без посторонней и очень квалифицированной помощи. В смысле, могу только стоять в стороне и подавать шпильки с заколками.

— Я просто хотела спросить… Фейри, твоя грудь… они…

— Что не так? — на всякий случай я глянула вниз.

— Она… они… мне казалось, были больше, — тут Марилена окончательно смутилась и погрузилась в пенное море так, что на поверхности осталась лишь макушка.

— А? Ну это просто, — я попыталась найти в аранийском нужное слово и осознала, что некоторые названия, похоже, никогда не переводились на язык людей. — Что-то вроде верхней половинки корсета. У меня просто соски повышенно чувствительные.

Из глубины пены донеслось какое-то невнятное бульканье.

— К холоду, — на всякий случай уточнила я.

Бульканье снова повторилось, но мое внимание уже привлекли другие звуки. Кажется, кто-то самым наглым образом открыл дверь в нашу каюту. Поставил на пол что-то тяжелое. Два голоса, слов не разобрать, только интонации — взволнованно-почтительная и вальяжно-уверенная. Вот один из говоривших вышел за дверь, а второй прошелся по ковру к иллюминатору, что-то проворчал… и направился… сюда?

Сесть, вернее, шлепнуться, больно ударившись о медное дно, я успела. Но Марилена как раз решила привстать — как раз в тот миг, когда на пороге ванной комнаты возник седовласый джентльмен. Судя по треуголке, обилию всякой золотой мишуры и сверкающим медальонам затейливой формы на мундире, это был явно не простой матрос. Аллан О’Шиннах мог бы назвать его звание точно, но его-то с нами не имелось… может и к лучшему.

А еще через мгновение Марилена завизжала. Правда, я поняла это не сразу — поначалу меня просто оглушило и вообще это больше походило на паровую сирену, чем нечто, исходящее из живого существа. По идее, для извлечения подобных тональностей и горло не очень приспособлено, да и легкие даже при максимальном вдохе не могут поддерживать звучание столь продолжительное время. Но визг не умолкал, наоборот, к нему добавился еще залп метательными снарядами — всеми, что стояло на полочке у ванны.

Что ж, по крайней мере, часть своей золотой мишуры и орденов этот офицер заработал вместе с боевым опытом — оказавшись под мощным обстрелом, он тут же ретировался, так что последние флаконы разбились об уже захлопнувшуюся дверь. За которой почти сразу раздался более низкий, чем у Марилены, но сравнимый по мощности рев.

Похоже, спокойно принять ванну и расслабиться у меня не вышло.