10

Оставив своих мучителей далеко позади, огромное животное плавно рассекало воздух. Гигантское тело содрогалось от медленных и мощных вращений плавников. Казалось, что кит исследует источники боли. Сквозь полупрозрачную кожу Рис видел, что тройка глаз повернута назад, как будто кит рассматривал свои внутренности.

Плавники стали вращаться быстрее. Кит рванулся вперед. Вскоре он уже вышел из гравитационного поля планетки, и если прежде Рису казалось, что он подвешен к потолку, то теперь он был как бы приколот к мягкой стене.

Юноша с любопытством рассматривал тело кита. У животного не было кожных покровов, а плоть казалась нежно-розовой. Тело кита было рыхлым, как густая пена. Кровеносной системы Рис не обнаружил, хотя заметил, что его руки и ноги покрылись какой-то жидкой субстанцией. Он вспомнил, что Костяшники охотились на кита, чтобы раздобыть пропитание, и, погрузив лицо в мягкую плоть, набил ею полный рот. Вкус у нее был острый, с налетом горечи.

Внезапно молодой человек почувствовал голод и с жадностью стал отрывать зубами куски китового тела.

Рис съел добрых тридцать дюймов мягкой плоти (обнажив при этом сухожилие животного) и почувствовал себя сытым. Да и жажда тоже прошла. Значит, кит и в дальнейшем позволит ему кормиться таким образом.

Рис осмотрелся. Мимо проплывали облака, вдали сверкали звезды. Кит плыл по прекрасному небу в неизвестном направлении, и не оставалось ни малейшей надежды на то, что Рис когда-нибудь снова увидит человеческое лицо. Эта мысль не испугала юношу, скорее навеяла легкую грусть. По крайней мере он вырвался на свободу, избежал участи Горда, медленно деградировавшего на планетке Костяшников. Если ему и суждено умереть, то уж лучше так — с глазами, открытыми навстречу новым чудесам.

Рис устроился поудобнее. Держаться на месте было нетрудно, от мерного покачивания клонило в сон. А что, если Рису удастся прожить некоторое время, прежде чем он ослабеет и упадет?..

Вскоре начали болеть руки. Рис переменил позу, но тогда заболели спина и плечи.

Неужели он так быстро устал? Усилия, затраченные на то, чтобы удержаться в условиях, близких к невесомости были минимальными. В чем же дело?

Рис оглянулся через плечо.

Мир вокруг него вращался, зависал над бездной, рискуя в любой момент сорваться.

Он чуть не разжал пальцы, потом зажмурился и еще крепче вцепился в сухожилие. Конечно, Рис должен был это предвидеть. Вращение тела должно компенсировать вращение плавников и стабилизировать туловище при движении. Все совершенно логично…

Ветер бил Рису в лицо и развевал волосы. Скорость вращения увеличивалась, пальцы сводило. Если ничего не удастся придумать, он сорвется.

Ноги потеряли опору и Рис повис на руках Сухожилия растягивались, как резиновые, боль в мышцах нарастала. А центробежная сила все увеличивалась — одно, полтора, два «же».

А что, если попробовать добраться до оси вращения? Например, до места соединения плавников с телом? Рис оглянулся. Сквозь слой полупрозрачной плоти виднелись сухожилия.

С таким же успехом они могли оказаться на другой стороне Туманности.

Вращение ускорилось. Звезды слились в яркие полосы, в глазах у Риса потемнело. Рис понял, что кровь отливает от головы и скапливается где-то в области ног. Рук он почти не чувствовал, но взглянув вверх, увидел, что пальцы левой начинают разжиматься.

С криком ужаса Рис из последних сил вцепился в кита. Руки свело судорогой.

И тут сухожилие кита треснуло и разошлось, как ткань по шву. Из чрева животного вырвалась струя зловонного газа. Рис закашлялся, на глазах выступили слезы. Сухожилие начало отгибаться. Скоро под брюхом кита свисал большой лоскут, за который держался Рис.

По брюху кита прокатилась волна в полметра высотой. Нервная система животного реагировала замедленно, но, несомненно, рана была болезненной. Волна достигла места разрыва. Сухожилие задергалось. Рису показалось, что у него отрываются руки.

Пальцы вновь начали разжиматься.

Разрыв в китовом теле походил на узкую дверь.

Рис дрожащими руками подтянулся к ране, но левая рука не выдержала и разжалась. Юноша чуть было не сорвался. К счастью, правой он все еще держался за сухожилие и теперь опять ухватился левой за край раны. Потом на мгновение отпустил правую. Левая рука, более слабая, тут же скользнула, но Рис мгновенно ухватился за край отверстия. Потом переждал несколько секунд. Мышцы отчаянно болели, пальцы скользили.

Рис из последних сил подтянул ноги и проскользнул в чрево кита.

Тяжело дыша, он повалился на спину. Под ним сквозь полупрозрачную плоть нечетко сверкали вращающиеся звезды, а высоко наверху виднелись органы кита, похожие на гигантские механизмы.

Рис провалился в черноту, и боль исчезла.

Рис проснулся от жажды.

Он оглядел чрево кита, похожее на гигантскую пещеру. Кажется, стало темнее. Наверное, кит углубился в Туманность.

Воздух был горячим, сырым, но вполне пригодным для дыхания. Рис осторожно приподнялся. Руки отчаянно болели, но все пальцы были на месте и целы.

Рис с опаской встал на ноги.

Поле тяготения здесь казалось постоянным, по величине близким к двум «же». Опустив взгляд, Рис заметил, что его ноги сантиметров на пять погружены в какое-то вязкое вещество, но это не мешало ему ходить.

Пить хотелось страшно.

Рис направился к отверстию. Рана уже почти затянулась, в оставшуюся щель с трудом протискивались плечи. Юноша не мог определить, сколько времени он был без сознания, но, без сомнения, понадобилось не меньше смены, чтобы процесс заживления зашел так далеко. Рис облокотился на теплый, влажный ковер китовых внутренностей и приблизил лицо к отверстию. Снаружи на него повеяло свежим воздухом. Рис увидел свисающее сухожилие, за которое он недавно цеплялся в отчаянной борьбе за жизнь. Оно уже сморщилось и потемнело. Вероятно, со временем сухожилие атрофируется и отвалится.

Рис уцепился одной рукой за край раны, а другую высунул наружу и отодрал от брюха кита побольше сочной мякоти.

Проскользнув обратно, он тут же принялся за еду.

Утолив голод, он запихнул остатки пищи в карманы комбинезона.

Насытившись и удовлетворив свои естественные потребности, Рис принялся с любопытством разглядывать внутренности кита. Юноше казалось, что он находится внутри огромного корабля со стеклянными стенками. Через все тело кита вдоль оси вращения проходила широкая труба, сужающаяся возле задней части стенки. От нее ответвлялись своего рода кишки, похожие на жирных, белесых червяков, обвивавших главный пищевод. Вокруг осевой трубы висели какие-то мешки, способные вместить четырех человек. Они были наполнены темными предметами. Другие, огромные и непонятные органы, были прикреплены к внутренней стенке желудка.

Сзади виднелся хвост, а за ним — огромные плавники, равномерно и мощно разрезавшие воздух. В слабом сиянии звезд органы кита отбрасывали пляшущие тени, и от этого казалось, что все внутри находится в постоянном движении. Рис читал о больших земных соборах и помнил, как разглядывал древние картинки. Теперь он гадал, что ощущает человек в таких огромных тихих сводчатых залах. Наверное, примерно то же, что и он во чреве китовом.

Осторожно шагая по скользкой податливой поверхности, Рис направился к голове животного. Путь ему преградила сплюснутая матовая сфера в два человеческих роста. Рис даже ощутил ее слабое притяжение. Приложив ладонь к упругой бугорчатой поверхности, он почувствовал, как внутри движется какая-то горячая жидкость. Нагнувшись, юноша увидел, что орган прикреплен к стенке желудка упругим морщинистым кольцом. Кольцо было довольно прозрачным и в нем тоже пульсировала жидкость.

Из органа торчало копье. Рис взялся за древко, осторожно вытащил копье и, прислонив его к складке в сухожилии, двинулся дальше. По мере приближения к оси вращения подъем становился все круче. Под конец Рис карабкался почти по отвесной стене. Центростремительная сила все уменьшалась, зато сила Кориолиса оставалась постоянной.

Рис остановился, чтобы передохнуть и оглянулся назад. Органы кита напоминали загадочные машины. Труба пищевода проходила над самой головой Риса и сразу позади китовых глаз была окружена объемистой губчатой массой. Похожие на веревки волокна соединяли эту массу с глазами — зрительные нервы? А что если это — мозг кита? Если так, то отношение массы мозга к массе тела у кита почти такие же, как у человека.

Может быть, кит — разумный? Такая мысль казалась абсурдной… Но тут Рис вспомнил пение Костяшников. Чтобы кит мог попасться на такую приманку, у него должна быть довольно сильно развита нервная система.

Наконец Рис добрался до места соединения пищевода с лицевой частью кита. Над ним нависала тройка китовых глаз, напоминавших огромные лампы. Животное спокойно смотрело вперед. Юноша словно находился внутри какой-то гигантской маски.

Морда кита дернулась, и Рис, чуть не свалившись, покрепче вцепился в сухожилие. Взглянув вверх, он заметил, что середина морды раскрылась, обнажив пасть, переходящую прямо в гигантскую глотку.

Снаружи, прямо по курсу. Рис заметил движущиеся объекты, которые при ближайшем рассмотрении оказались косяком кружившихся в воздухе мертвенно-бледных дисков. В диаметре эти создания достигали не более полутора футов. Некоторые из них, вероятно, молодые, были и того меньше. Края этих созданий загибались вверх — несомненно, для улучшения аэродинамических свойств, и Рис заметил на поверхности дисков разветвленную сеть пурпурных вен.

Заметив кита, создания встревоженно заметались. Все три глаза сосредоточились на дисках, очевидно, кит оценивал расстояние. Вскоре диски начали сталкиваться с гигантской тушей, и сухожилие загремело, как гигантский барабан. Рис вздрогнул от неожиданности. Обреченные создания, беспомощно вращаясь, падали в челюсти кита и исчезали в пищеводе. Вскоре по гигантской трубе стали перемещаться серые вздутия. Рис представил себе, как диски, еще живые, отчаянно бьются о стенки. Спустя некоторое время первое вздутие достигло места, где начинали ответвляться полупрозрачные кишки. Мышцы кита сокращались, проталкивая полураздавленные диски все дальше и дальше. Диски начали потихоньку растворяться под действием пищеварительных газов или жидкостей.

Кит уже минут тридцать прокладывал себе путь сквозь облако дисков, как вдруг Рис краем глаза заметил какой-то быстро промелькнувший предмет. Он обернулся и присмотрелся.

По небу с бешеной скоростью неслось нечто непонятное. Оно было плотное, окрашенное в густо-красный цвет. Потом появилось еще одно, третье и, наконец, целый косяк пронесшихся, как ракеты, предметов. Они пикировали на стаю тарелок, подобно неистовому кровавому урагану, оставляя после себя облака крови и ошметки мяса…

И вдруг одно из пятен двинулось прямо на Риса. Он вскрикнул и отшатнулся, едва не разжав руки, однако удержался и начал рассматривать создание.

Оно остановилось в нескольких футах от юноши. Это была летающая пасть. Красный обрубок, двух футов в длину, лишенный конечностей, заканчивался круглой пастью. Бусины глаз окружали рот, заполненный длинными игольчато-острыми зубами, загнутыми внутрь. Потом рот, растянувшись, закрылся, образовав решетку из зубов.

Рису показалось, что небесный волк облизывается.

Кит посмотрел на волка с каким-то высокомерием, и после некоторой паузы тот присоединился к своим собратьям, нашедшим себе более легкую добычу в лице дисков.

Кит, судя по всему, утолил голод. Он величаво поплыл вперед. Оглянувшись, Рис увидел, что небесные волки продолжали угощаться беспомощными животными.

Небесные волки были чудовищами из детских сказок, и Рис еще никогда с ними не сталкивался. Без сомнения, как и другие бесчисленные представители флоры и фауны Туманности, диски и волки избегали мест обитания человека. Был ли Рис первым человеком, наблюдавшим это зрелище? И не погибнет ли Туманность прежде, чем человек сможет исследовать те чудеса, которые предлагает ему этот странный мир?

Последняя мысль подействовала на Риса угнетающе, и он прижался лбом к полупрозрачному сухожилию.

Кит все глубже погружался в центр Туманности, а снаружи становилось все темнее.

Рису приснилось, что он падает, и это разбудило его. Спиной юноша прижимался к внутренней поверхности морды кита, а руками обнимал складки сухожилия. Он с трудом расправил пальцы и размял онемевшие суставы.

Что его разбудило? Рис осмотрел огромное чрево. Лучи звезд по-прежнему, как отсветы фонарей в бурю, метались по стенкам… Но, несомненно, медленнее, чем раньше. Быть может, кит остановился отдохнуть?

Рис оглянулся, чтобы посмотреть сквозь китовую морду… и замер. С расстояния каких-нибудь десяти футов на него уставились три глаза другого кита. Второй кит прижался мордой к первому, и Рис заметил, что пасти двух гигантских созданий поочередно раскрывались. Можно было подумать, что они обмениваются информацией.

Потом другой кит, шевеля плавниками, отплыл в сторону и освободил передний обзор. И у Риса от удивления перехватило дыхание. За вторым китом следовал еще один, этот плыл боком, а за ним появлялись новые и новые киты. Вверху и внизу, насколько хватало глаз, по Туманности плыло огромное стадо китов. Оно, вероятно, занимало не одну кубическую милю. Самые дальние киты казались почти неразличимыми точками. Гигантский розовый поток тек в направлении Ядра.

Сзади послышался низкий гул, как будто заработала какая-то гигантская машина. Обернувшись, Рис увидел, что труба, соединяющая тело кита с плавниками, изгибается, и на ее поверхности вздуваются бугры мышц толщиной с туловище человека. Вскоре кит, искусно работая плавниками, уже описывал широкую дугу. Вращение ускорилось, и стадо слилось в одно огромное пятно Наконец кит занял свое место в гигантской волне миграции.

Час за часом стадо углублялось во тьму Туманности. Звезды здесь были старше и тусклее. По мере приближения к Ядру расстояния между ними уменьшались. Рис заметил две почти соприкасающиеся звезды. Их короны тянулись друг к другу огромными протуберанцами, а период обращения составлял несколько секунд. Позднее киты миновали массивную звезду диаметром в несколько миль. Она уже перестала излучать, но плотная железная поверхность испускала тусклое, мрачное свечение. Вокруг гиганта по орбитам с периодом обращения в несколько минут кружились более мелкие звезды, и Рис вспомнил планетарий Холлербаха. Здесь он видел еще одну модель «солнечной системы», сделанную не из металлических шариков, а из звезд…

Стадо подплыло к другой группе звезд, в которой не было центрального гиганта. Здесь вращался в сложном хороводе десяток небольших звезд, некоторые из которых еще горели. В какой-то момент Рису показалось, что две звезды должны столкнуться… Но нет, они прошли не более чем в нескольких футах друг от друга и разлетелись каждая в своем направлении. В движениях звездной семьи не было заметно ни порядка, ни периодичности, но Рис, в свое время изучавший аспекты проблемы трех тел, не был удивлен этому.

Темнота все сгущалась. Еще более темное пятно впереди подсказало Рису, что они приближаются к Ядру. Молодой человек вспомнил о путешествии в Туманность с помощью Телескопа, предпринятое им во время бунта вместе с этим юнцом. Ученым Третьего класса. Как его звали? Нид? Тогда он и мечтать не мог о том, что сам проделает весь этот путь, тем более столь фантастическим способом…

Рис снова ненадолго вернулся к мыслям о Холлербахе. Чего бы только не дал старик, чтобы увидеть все эти чудеса! Эти воспоминания согрели его.

Сейчас, как и в том путешествии, проделанном с помощью Телескопа, покровы, окутывавшие сердце Туманности, как вуаль, исчезали один за одним, и Рис начал различать оболочку диффузной материи вокруг самого Ядра. Сквозь разрывы оболочки виднелись розовые всполохи. Постепенно Рис осознал, что смотрит в лицо собственной смерти. Жесткая радиация черной дыры? Или сначала его разорвут приливные силы? Или, когда разрушатся органы кита, он задохнется в бедной кислородом атмосфере?

Но несмотря ни на что, чувство какой-то непонятной уверенности не исчезало, и теперь в голове у Риса звучала тихая, успокаивающая мелодия. Он расслабился и устроился поудобнее. Если ему действительно суждено было умереть — что ж, по крайней мере путешествие было интересным.

А потом, еще не факт, что смерть — конец. Рис вспомнил наивные верования людей с Пояса. Что, если каким-либо образом душа переживает тело? Если его путешествие должно продолжиться по-иному? Рис был поражен видением потока бестелесных душ, устремляющихся в пространство, медленное движение плавников…

Плавников? Какого дьявола?..

Рис встряхнулся, пытаясь избавиться от наплыва непонятных образов и звуков. К черту все это, он достаточно хорошо себя знал, он встретит смерть не с элегической улыбкой на устах и мыслями о загробной жизни. Он будет бороться до последнего…

Но если эти мысли не его, то чьи же?

Вздрогнув, Рис обернулся и взглянул на китовый мозг. Могло ли животное быть телепатом? Что, если странные образы навеяны этой огромной массой, находившейся в нескольких ярдах от юноши?

Рис вспомнил, что Костяшники приманивают китов пением. А что, если этот заунывный мотив привлекает китов, сбивает их с толку? Он вдруг с удивлением осознал, что навязчивая мелодия, звучащая у него в голове, обладает той же структурой, тем же однообразным ритмом, что и пение Костяшников. Она должна была прийти к нему на ум извне, хотя Рис и не мог понять, как именно: через уши или с помощью телепатии. Так что, наверное, Костяшники случайно отыскали способ заставить китов поверить в то, что они плывут не навстречу мучительной смерти от рук маленьких злобных человечков, а навстречу…

Навстречу чему? Куда мечтают попасть эти киты, и почему они так счастливы, направляясь туда?

Существовал только один способ выяснить это. При мысли о том, чтобы еще раз подвергнуть свой мозг таинственному вторжению воли кита. Рис испугался, но, покрепче обхватив сухожилие, закрыл глаза и попытался снова вызвать необычные образы.

И вновь он увидел несущихся по воздуху китов. Рис попытался разглядеть детали, словно перед ним лежала фотография. Были ли эти создания действительно китами? Несомненно. Но каким-то образом их тела разительно изменились, так что теперь они походили на ракеты в форме карандаша, обеспечивающей минимальное аэродинамическое сопротивление на пути… куда?

Рис напрягся, прикрыв глаза тыльной стороной ладони, но ответ не приходил. Что ж, где бы ни было это место, «его» кит ощущал только радость от перспективы попасть туда.

Но, если он не может определить пункт назначения, то как насчет отправного пункта? Рис наклонился. Картина в его мозгу панорамировала вниз, словно он вел по небу Телескоп.

И тут Рис увидел исходную точку путешествия китов. Это было Ядро!

Рис поднял воспаленные веки. Так, значит, эти создания вовсе не стремятся к смерти. Каким-то образом они собираются использовать Ядро для того, чтобы набрать немыслимую скорость и вылететь из…

…из самой Туманности! — внезапно осенило его.

Киты знали, что Туманность гибнет. Поэтому они мигрировали, покидали умирающую Туманность и искали себе новый дом. Вероятно, они уже проделывали это десятки, сотни раз. Наверное, они сотни тысяч смен путешествуют из туманности в туманность.

А то, на что способны киты, несомненно, может сделать и человек. Риса захлестнула волна надежды, лицо его разгорелось.

Ядро было уже совсем близко. Сквозь оболочку дезинтегрированной материи проникали лучи адского света. Ученый увидел, что летящие впереди киты начинают выпускать из себя воздух. Их тела сморщивались, как медленно сдуваемые надувные шары.

Кит замедлил вращение. Скоро он войдет в область мощного гравитационного поля… И Рис, вне всякого сомнения, погибнет. Мыльный пузырь надежды лопнул. Юноше оставалось жить, возможно, несколько минут, а ведь он единственный знал тайну — как спасти человечество.

У Риса вырвался вопль отчаяния, и он вцепился в сухожилие.

Кит вздрогнул.

Рис недоверчиво посмотрел на руки. До сих пор кит уделял ему не больше внимания, чем он сам — какому-нибудь микробу. Но если раньше его физические действия не беспокоили кита, то, может быть, поток его отчаяния воздействовал на огромный, медленно реагирующий мозг?

И может быть, спасение все-таки возможно?

Рис открыл глаза и вызвал в памяти знакомые лица. Холлербах, Джаен, Шин, Паллис. Всю свою муку при мысли об их неминуемой смерти, все стремление вернуться и спасти свой народ он постарался свести мысленно в один узкий, направленный луч боли. Рис даже физически вцепился в кита, как будто пытался грубой силой повернуть гигантское создание в обратную сторону.

На Риса вдруг накатила чудовищная волна тоски, мольба о том, чтобы человеческий микроб покинул кита и этим предоставил бы ему возможность последовать за стадом к спасению. Юноша чувствовал, что тонет в этой скорби, но сосредоточился на одном образе — удивлении, написанном на лице молодого Третьего, Нида, наблюдающего на экране Телескопа за красотами края Туманности. Кит снова вздрогнул, на этот раз гораздо сильнее.

Загрузка...