Плывут над нами облака

Трудные дети

Это был банный день. С утра наш отряд мылся в душе, и потому после завтрака мы никуда не пошли.

Мы меняли бельё на постелях, таскали узлы в кладовую к Валентине Ивановне и получали у неё чистые простыни. Заодно там можно было посмотреть всякую всячину, хранившуюся у Валентины Ивановны: карнавальные костюмы от прошлых лет, аккуратно развешанные под самым потолком, вороха разноцветной бумаги, краски, мотки проволоки, электрические лампочки всяких размеров, настольные игры… Чего-чего не было в этой кладовой!

Потом наши девчонки пошли с Олей в душ, а мы, мальчишки, оказались на свободе, потому что Анна Павловна в этот день была нездорова и не могла с нами заниматься.

Оля, уходя, строго-настрого велела нам не сходить с террасы, но, конечно, как только она с девчонками скрылась за углом столовой, мы все не сошли, а просто попрыгали через перила на землю и бросились к качелям.

Отряды уже ушли на прогулку или занимались своими отрядными делами, и качели были свободны. Обычно их занимали старшие ребята, и поди попробуй допроситься у них, чтобы пустили покачаться!

Мы раскачивались сидя и стоя, по двое и даже по трое. Раскачивались так, что ветер шумел в ушах и сладко замирало сердце.

Вот так мы когда-нибудь помчимся на Луну или ещё на какую-нибудь далёкую планету! И ветер будет свистеть в ушах!.. Вверх!.. Вниз!.. Ого!.. Ух!..

Ну, может быть, на планету и не так, если полетим в кабине на космическом корабле… Может быть, и не будет ветра в лицо… А вот когда будем прыгать с парашютом!.. Ведь каждый космонавт должен уметь обращаться с парашютом, и мы обязательно будем тренироваться…

…Вверх!.. Вниз!.. Ух, хорошо!..

Накачавшись вдоволь, мы стали бегать с каруселями, разгоняя их до скорости курьерского поезда и на ходу вскакивая на круг. Мы бегали до тех пор, пока Славка Смирнов на всём ходу не хлопнулся на землю и не ссадил себе обе коленки.

Пока он размазывал слюнями свои ссадины и прикладывал к ним листья подорожника (посмотрела бы Галка на такую «перевязку»!), мы с Мишкой забрались на стойки для баскетбола и там, на страшной высоте, проделывали всякие гимнастические упражнения, крутились колесом и раскачивались вниз головой. Наверно, получалось очень здорово, потому что все ребята хлопали нам и выли от восторга.

Словом, это был весёлый банный день. И как раз в это утро из «Дубков» пришёл Серёжка. От колхоза «Дубки» до нашего «Спутника» недалеко, рукой подать. Если бегом — за десять минут можно добежать.

Мы часто бывали в «Дубках» — пололи там кукурузу и поливали огурцы, выступали со своим концертом. И дубковские ребята тоже часто бывали у нас. Они приходили смотреть кино или играть в футбол и волейбол.

На прошлой неделе они влепили нашему второму отряду «всухую» 5:0! Правда, у них играли здоровые парни, гораздо старше наших. Потом сами дубковские решили, что эта игра «не в счёт». В общем, мы дружили с дубковскими ребятами.

Но Серёжка был особым другом нашего Славки Смирнова. Наверно, потому, что он, как и Славка, любит всякие тайны и секреты. Они уж как сойдутся вместе, так и шепчутся без конца, так и шепчутся.

И в этот раз Серёжка со Славкой сейчас же удрали в кусты.

…Когда девчонки вернулись из душа, Оля принялась нас отчитывать за то, что мы не сидим на террасе, а носимся по всему лагерю. Но видно было, что она не очень сердится, так как все мы были живы и здоровы, а просто так ворчит, для порядка, и мы весело отправились в душ.

Гроза разразилась вечером, когда мы уже улеглись спать. Гроза разразилась не на небе, а в нашем корпусе, в нашей собственной спальне.

Наверно, ничего и не было бы, если бы не Софья Львовна. Вдруг ни с того ни с сего ей пришло в голову осмотреть наши пятки и выяснить, чисто ли мы моем ноги на ночь.

Мы уже все лежали в постелях, и Оля потушила свет. Илька Пельцер громким шёпотом рассказывал историю о том, как Вовка Грушин построил подводную лодку «Архимед». Вдруг вошла Софья Львовна и зажгла свет. Оля тоже вошла с ней.

— Может быть, спят? — спросила Софья Львовна.

— Что вы, Софья Львовна, они ещё два часа будут сказки рассказывать. Ужасный отряд, ничего с ними не могу поделать! — пожаловалась Оля.

Софья Львовна велела всем высунуть ноги из-под одеял и пошла вдоль кроватей, надев очки и придирчиво осматривая наши пятки.

Время от времени она останавливалась и кого-нибудь начинала отчитывать:

— Валерик Осипов! Почему ты не изволил вымыть ноги на ночь?!

— Я мыл, Софья Львовна. Честное пионерское, мыл! — уверял Валерик. — Это они у меня от загара чёрные!

— Расскажи своей бабушке, Осипов, а не мне. Смотрите, какая «девочка чумазая» выискалась! — сердилась Софья Львовна и стаскивала с Валерика одеяло. — Марш мыть ноги, и чтоб как следует!

Оля только вздыхала и красноречиво разводила руками.

Но вот Софья Львовна остановилась перед постелью Славки Смирнова.

— Ты что, спишь, что ли? — спросила она.

Славка не отвечал. Он лежал, укутавшись с головой в одеяло.

— Ты спишь или дурака валяешь? — уже сердито спросила Софья Львовна.

А все ребята замолчали и, вытянув шею, уставились на Славкину кровать.

— Смирнов, нечего притворяться, — сказала Оля и решительно сдёрнула одеяло. Под одеялом никого не было. Оно просто нарочно было сделано домиком, как будто под ним человек, а на самом деле там было пусто.

Софья Львовна подняла очки на лоб и посмотрела на Олю так, как будто это она устроила такую шутку.

Оля покраснела и громко спросила:

— Где Слава Смирнов? Говорите сейчас же, где Слава Смирнов?

Но все молчали. Наверно, никто не знал, где Слава Смирнов. Не знали и мы, его товарищи из первого звена.

— Первое звено! Я вас спрашиваю, где Слава Смирнов?

Конечно, кого же было и спрашивать, как не нас, первое звено! Но мы тоже молчали. Мы действительно не знали, куда девался Славка Смирнов.

— Давайте мы поищем… — довольно неуверенно предложил Мишка.

— «Поищем, поищем»! — с досадой проговорила Оля и выбежала из спальни.

За ней молча вышла Софья Львовна и даже не погасила свет.

Мы все притихли. Было как-то очень неловко. В самом деле, ну не свинья ли Славка, в конце концов? Так подводить и своё звено и весь отряд! И куда его понесло на ночь глядя? Опять, наверно, какое-нибудь «приключение»!..

Вовка Пичугин, точно отвечая на мои мысли, сказал вслух:

— Откуда он мог знать, что Софья Львовна надумает как раз сегодня проверять ноги?

— Всё равно, — ответил Мишка сурово, — раз режим — значит, всё. И уж сколько раз нам попадало за режим!

Это была правда. Уже попадало много раз. И не далее как вчера после ужина, Оля уложила спать весь отряд и не пустила на «Дон Кихота» за то, что мы в «абсолют» кидались подушками и никто не спал.

Ах, этот режим! Почему-то он никак не мог выработать у нас силу воли и характер!

Между тем время шло, а Славка не появлялся. В коридоре слышались чьи-то голоса, хлопала входная дверь.

Наконец Мишка не выдержал и на цыпочках подошёл к окну.

— Ой, ребята! Славку по всему лагерю ищут!

Мы все повскакали с кроватей и облепили окно. Среди ночной темноты там и здесь вспыхивал свет. Лучи скользили по зелени, на минуту освещали листья, траву, цветы и гасли. Совсем как маленькие прожекторы. Это были карманные фонарики.

— Смирнов! Слава! — негромко окликали вожатые, очевидно чтобы не услышали ребята в корпусах и чтобы тревога не охватила весь лагерь.

— Ребята, — сказал Мишка Бортников, — Славка, может, в колхоз дёрнул? Они с Серёжкой дубковским сегодня чего-то шептались!..

Мы вспомнили, что точно, сегодня утром, пока девчонки мылись в душе, прибежал дубковский Серёжка и о чём-то долго шептался со Славкой в кустах.

— Пойдём скажем, а? — спросил Мишка.

Мы с Вовкой не знали, стоит ли говорить, но другие ребята поддержали Мишку:

— Сказать, сказать!.. Видите, какой тарарам устроили!

— Ну, пошли, — сказал Мишка.

Ему одному, видно, не очень-то хотелось идти. Нам с Вовкой тоже не очень хотелось. Но всё-таки мы надели тапочки и пошли в комнату вожатых.

В коридоре перед дверью мы остановились. Из-за двери слышались громкие голоса.

Голос Оли жалобно говорил:

— Ты же видишь, я с работой не справляюсь, они меня не слушаются. Мой отряд самый плохой!

Нам показалось, что кто-то всхлипнул. Неужели Оля?!

Другой голос был сердитый и решительный. Это говорила Катя, старшая пионервожатая:

— Брось ерундить! Отряд как отряд, ничуть не хуже других. А трудные дети есть в каждом отряде. Надо работать с ними, а не опускать руки.

Мы стояли затаив дыхание и не знали, что делать. Это мы «трудные дети», с которыми надо работать… И за нас отчитывают Олю, а Оля плачет. Наша Оля!

Правда, она готова пилить нас целый день и вчера не пустила на «Дон Кихота», но зато, когда Оля не сердится…

Оля бегает с нами в «горелки» и играет в «казаки-разбойники». Оля замечательно придумывает шарады… А как она читает вслух! Недавно она читала нам «Гулливера» от самого завтрака до обеда, без передышки — мы не позволили ей остановиться ни на одну минутку…

А когда Вовка Пичугин расколотил целый поднос чашек в столовой, Оля первая бросилась его утешать и сказала, что это ничего и что это «со всяким бывает».

А теперь, оказывается, Оля плачет из-за нас, её бранят, а нас называют «трудными детьми». Мне было ужасно совестно. Я посмотрел на Мишку и Вовку и по их красным физиономиям понял, что им тоже стыдно.

А Мишка, как только я взглянул на него, шагнул к двери и громко постучал.

— Войдите! — недовольно отозвалась Катя.

Мы чуть не застряли в двери, потому что сначала никто из нас не шёл, а потом мы протиснулись все трое сразу.

— Оля… — начал Мишка, но так как Оля смотрела в окно, Мишка обратился к Кате: — Катя, пожалуйста, не сердитесь на нас… и Оля тоже пусть не сердится. Мы правда не знаем, где Славка Смирнов. Но вы не беспокойтесь, он обязательно, обязательно найдётся!

— Конечно, найдётся, — подтвердили мы с Вовкой, и я прибавил: — И ему от нас здорово влетит…

— И вообще мы больше не будем… — Мишка смутился. — Не будем… ну… трудными… Будем слушаться и не будем выдумывать… и нарушать… — Мишка совсем замолчал, как будто подавился кашей.

— Позвольте нам поискать Славку! — умоляюще закончил он.

Катя почему-то тоже стала смотреть в окно, хотя там было темно и ничего не было видно.

— Оля, — сказала она, и голос её на этот раз мне не показался сердитым, — в самом деле, пусть поищут. Разреши им.

— Где же это вы собираетесь искать его, интересно? — с досадой спросила Оля и обернулась к нам.

Я ясно увидел, как самая настоящая большая слеза ползла у неё по щеке.

Мы часто ревели — мало ли что? Иногда что-нибудь очень больно (например, если болит зуб), иногда заревёшь от обиды, а иногда и от злости. Мы ревели, и никто не обращал на это внимания. Но видеть, как плачет взрослый человек, — это ужасно. А если ещё знаешь, что он плачет из-за тебя, то просто хочется провалиться сквозь землю. По крайней мере, тогда мне очень захотелось…

— Я думаю, — тихонько сказал Мишка, глядя в пол, — его надо искать в «Дубках»… Они с Серёжкой, наверно, что-нибудь выдумали…

— Ещё не хватало, в «Дубках»! — Оля всплеснула руками. — Ты слышишь, Катя, — в «Дубках»!.. Ну чего же вы стоите? — накинулась она на нас. — Одевайтесь живо, пойдём в эти ваши «Дубки»…

Через пять минут мы были готовы и в сопровождении Оли вышли на крыльцо.

Кто-то предлагал взять машину, кто-то говорил, что лучше идти пешком и заглянуть по дороге в карьер, где берут глину, как будто мы могли обнаружить там засыпанного землёй Славку!..

Но только мы двинулись в путь, освещая тропинку карманными фонариками, как вдруг издалека послышались крики:

— Нашёлся!.. Нашёлся!..

Мы бросились к четвёртому корпусу. Лучи нескольких карманных фонарей, направленные на одно место, образовали яркий круг. И в этом кругу стоял Славка с… Анной Павловной!

Анна Павловна держала его за руку и смущённо улыбалась.

— Он совсем не виноват, — говорила она, — ведь он так и сказал: «Я к вам на минуточку»… Это я его задержала, потому что стала расспрашивать, как прошёл день… А потом я показала ему виды Сингапура, которые давно обещала показать ребятам… Право, я думала, что прошло минут пятнадцать, не больше… И вдруг оказывается — без четверти одиннадцать!.. И такой переполох!.. Ах, это всё я виновата! — сокрушалась Анна Павловна.

Славка тоже был смущён и испуган таким всеобщим вниманием. Он явно старался выскользнуть из лучей прожекторов и попасть за спину Анны Павловны.

— Так ты не был в колхозе? — озадаченно спросил Мишка.

— В каком колхозе? — удивился Славка. — Ты что, с ума спятил?

— А о чём же ты с Серёжкой договаривался?

— С Серёжкой? — Славка немножко замялся. — Ну, чтобы бумаги на змей достать и вообще…

А Анна Павловна объясняла Оле:

— Он забежал ко мне на минутку, узнать, как я себя чувствую, и сказать «спокойной ночи»… Он совсем не виноват.

— А зачем же ты «домик» сделал? — удивились мы.

— «Зачем, зачем»… — растерянно пожимал плечами Славка. — Ну, сделал, да и всё. Подумал, может, вы на меня налетите — раз! — а там и нет никого! Ну, и просто забавно…

В конце концов Оля схватила Славку в охапку и расцеловала его, как маленького.

— Нет, — сказала она, — если я останусь с вами жива до конца лета, это будет просто чудо!