По расчету. Цена мира – наследник

Глава 4

Я нахожу ее в пустом, высоком зале с колоннами, примыкающем к часовне. Она стоит у огромного окна, смотрит в серый, замытый дождем сад. Поза все еще прямая, но в одиночестве видна тонкая дрожь в плечах, которую она так яростно скрывала на людях. Она похожа на изящное, треснувшее стекло, готовое рассыпаться от одного неверного прикосновения.

Идеально.

Мои шаги по каменному полу звучат отчетливо, объявляя о моем приближении. Она вздрагивает, почти не слышно, но не оборачивается. Узнала по звуку. Хорошо.

– Мои соболезнования, – говорю я, останавливаясь в двух шагах. Голос звучит ровно, как всегда. Это деловая формулировка. Констатация факта, не более. – Антонио был… значимой фигурой.

Она медленно поворачивается. Лицо бледное, глаза – два озера темного льда. В них нет слез. Только глубокая, бездонная усталость и что-то еще. Что-то острое.

– Ваше присутствие здесь – оскорбление, Вектор, – ее голос тихий, но не дрожит. Он режет. – Не притворяйтесь.

Меня это не задевает. Напротив. Прямота облегчает дело. Я делаю легкий жест, принимая удар.

– Практичность – не притворство. Смерть создает вакуум. На рынке их не терпят. Акции «Аурелии» падают. Управленческий кризис. Доверие на нуле.

Я произношу это безжалостно, намеренно, наблюдая, как с каждым словом лед в ее глазах раскалывается, обнажая пылающую внутренность.

– Через три месяца ты не узнаешь свою компанию. Через полгода она перестанет существовать.

– Такова ваша экспертиза? – она бросает слова с презрительной усмешкой. – Пришел на похороны, чтобы прочитать мне отчет аналитика?

– Я пришел предложить выход. – Я свожу разговор к сути, как всегда. – Продай «Аурелию» мне. Сейчас. Пока у нее еще есть имя, которое я могу выгодно использовать. Ты получишь хорошие деньги. Сможешь уехать, забыть обо всем этом, жить безбедно.

Я ожидаю слез. Ожидаю сломленности. Ожидаю, что она начнет кричать или, наоборот, сожмется от осознания неизбежного. Это естественные реакции.

Я не ожидаю того, что происходит.

Она делает шаг ко мне. Не назад, отступая, а вперед, сокращая дистанцию. Ее глаза расширяются, и в них закипает такая чистая, неразбавленная ненависть, что это на миг кажется физическим ударом.

– Продать? Тебе? – ее голос срывается на низкое, хриплое шипение. – Ты смеешь произносить это вслух? Ты, который довел его до этого? Ты забрал у него последнего партнера, Сингха, сманил его своими грязными обещаниями! Его сердце не выдержало этого предательства! Ты знал это. Ты рассчитывал на это!

Это не логичное обвинение. Это вопль раненого зверя. Но он полон такой убежденной ярости, что на секунду я теряю нить. Она искренне верит, что я – убийца.

– Твой отец был болен, – говорю я холодно, отстраняя эмоции. – Деловые решения…

– Не говори мне о его болезнях! – она почти кричит, и эхо разносится под сводами. – Ты пришел поживиться на его могиле. Ты думаешь, я сломаюсь? Думаешь, я отдам тебе все, что он строил, на что положил жизнь?

Она снова делает шаг вперед. Теперь мы почти касаемся друг друга. От нее исходит жар, дрожь сдержанной ярости.

– Слушай внимательно, Логан Вектор. Я никогда не продам тебе ни акра, ни патента, ни даже имени на дверях уборной «Аурелии». Никогда. Я уничтожу тебя. Я разорю «Вектор». Я найду способ, я перерою каждый твой грязный контракт, каждую сделку, и я свалю тебя. Пусть это будет последним, что я сделаю в жизни. Теперь катись отсюда к черту.

Она закончила. Дышит часто, грудь вздымается под черным платьем. Она не отводит взгляда. В ее глазах – не истерика, не отчаяние. Там сталь. Настоящая, закаленная в этом гневе.

И что-то внутри меня… смещается. Легкий, почти незаметный сбой. Я видел сопротивление. Видел страх, гнев. Но эта… эта бескомпромиссная, самоубийственная сила духа. Она не вписывается в расчеты. Она иррациональна. И потому опасна.

Я смотрю на нее. На эту разъяренную, прекрасную, абсолютно несгибаемую девушку, которая клянется меня уничтожить. И вместо раздражения, вместо холодной злости, я чувствую… интерес. Острый, непрошеный, раздражающий интерес.

Я медленно киваю, больше себе, чем ей.

– Хорошо, – говорю я тихо. – Я тебя услышал.

Я разворачиваюсь и ухожу. Мои шаги снова гулко отдаются в пустом зале. Но теперь в голове звучит не план дальнейшего давления, а отголосок ее голоса: «Я уничтожу тебя».

И самое нелепое, самое непрофессиональное? Я ей почти верю. И это чертовски интересно.