За два года службы при королевском дворе я обзавёлся не только доброй сотней врагов, но и несколькими полезными знакомствами. Прежде не пользовался связями — незачем. Сегодня — другое дело. Найти в Альвахалле глубоким рождественским вечером хорошее вино, набор продуктов, ёлку и украшения к ней — задача почти невыполнимая.
— Господин Бо-Хбо? — стоя в будке связи, прижимал к уху холодную телефонную трубку и наблюдал, как рыженькая разглядывала что-то в тёмной витрине закрытой сувенирной лавки.
— Господин Дрэго, неожиданно.
Патик Бо-Хбо лукавил, неожиданности для него просто не существовали. Я трясу приближённых ко двору великой и многорукой— проверяю, вынюхиваю, делаю выводы, а Патик глаза и уши Фретрики в городе. Этот пухлый мужик таскается по злачным заведениям Альвахалла, собирая самые свежие и сочные сплетни. Если коротко — ест, пьёт и занимается непотребствами за счёт королевской казны на вполне законных основаниях.
Обрисовав коллеге ситуацию, я услышал в ответ короткое — «сделаем». Через час ко мне в квартиру на улице Белых слив доставят набор для празднования Рождества. Платоническая прелюдия так платоническая прелюдия.
— Господин Дрэго, мне нужно домой. То есть я хотела сказать — в квартиру. Заберу чемоданы и поеду ночевать на вокзал, — заявила красавица, как только я вышел на улицу.
Поднял глаза к небу итолкнул тростью дверь телефонной будки. Человеческие женщины иногда просто невыносимы. Их тонкая душевная организация только на первый взгляд кажется хрупкой, если приглядеться — это самый настоящий таран, способный сломать любые аргументы.
— Тогда нам нужнотакси, — я указал взглядом на чёрный, отполированный до блеска автомобиль у обочины.
— Пожалуй, — согласие вышло не слишком уверенным.
Распахнул дверцу машины и жестом пригласил Эсперанту сесть. Снова неуверенные движения красавицы — чувствовала, что свернула не туда, но признавать не торопилась. Удобно устроившись на заднем сиденье, сообщил водителю адрес. На этот раз молчание не приносило никакого удовольствия, только раздражало слух. Между мной и рыженькой расстояние всего ничего — ладонь еле втиснется, а по ощущениям — на разных континентах.
— Господин Дрэго, хотите, я заплачу вам? — Эсперанта выдала гениальнейшую из идей, что вертелись вголове.
— Сколько? — едва сдерживая улыбку, повернулся к ней.
— Не знаю, — пожала плечиком. — Сколько нужно?
— Во сколько вы себя оцениваете?
— Я не себя оцениваю, — фыркнула, отсев подальше от меня, — а вашу помощь.
— Неужели? Помнится, мою помощь вы оценили в «спасибо», а едва речь зашла о симпатии, предложили деньги.
— Вздор! — Эсперанта поджала губки.
— Сегодня любая из дорог приведёт вас ко мне в постель, и поверьте, вам будет хорошо.
— Это уже слишком! — её голос сорвался. — Остановите!
Водитель затормозил. Резкий хлопок двери и мелькнувшая в свете жёлтых фонарей стройная фигурка разъярённой красавицы поставили многоточие в нашем вечере.