Подводная война Гитлера. 1939-1942. Охотники. Часть II

План «Драмбит» в действии. Япония наносит удар. Часть 1

Под руководством нового премьер-министра, сторонника войны Хидеки Тодзио, 5 ноября 1941 года японское правительство приняло решение начать военные действия против Соединенных Штатов, Великобритании и Голландии в Тихом океане и на Дальнем Востоке. В последующие дни японцы известили об этом решении Гитлера, ожидая от него письменного обещания поддержки, то есть объявления войны Соединенным Штатам. Гитлер приветствовал решение Японии начать войну, но поставил условием заключения договора начало Японией войны и против Советского Союза. Японцы были против включения этого условия в официальный договор, но они убедили Гитлера, что после того, как их действия в Тихом океане наберут ход, Германия может рассчитывать на их поддержку. Тем временем Япония поставит заслон американским (но не советским) судам, осуществлявшим поставки в рамках ленд-лиза Советскому Союзу через Владивосток.

Гитлер всегда избегал открытой войны с Соединенными Штатами, что неудивительно в виду возраставших трудностей в ведении военных действий против Советского Союза. Но, как утверждал адмирал Редер — и косвенно Дениц, — Соединенные Штаты уже вели войну с Германией на море. Они оккупировали Исландию, эскортировали североатлантические конвои, вооружали свои торговые корабли, позволяя им входить в зоны боевых действий, а также осуществляли поставки по ленд-лизу в Великобританию и Советский Союз. Вступление Японии в войну вызвало отвлечение значительных военно-морских сил и авиации стран антифашистской коалиции из Атлантики и Средиземного моря в Тихий океан, что в значительной степени увеличило возможность решительных военно-морских побед стран Оси в Атлантике и Средиземном море. Поэтому в интересах Германии было приветствовать вступление Японии в войну и, возможно, присоединиться к ней, отчасти координируя ведение военно-морских действий в отдельных районах, таких, как Индийский океан. Кроме того, полномасштабное партнерство дало бы Германии доступ к важным ресурсам оккупированных японцами территорий Юго-Восточной Азии.

Но были и другие соображения. Неудачные попытки немцев быстро захватить Москву и Ленинград, а также уничтожить советские войска привели к возникновению трудностей в немецкой армии. Новый военный партнер и эффектный ход — объявление войны Соединенным Штатам — должны были поднять военный дух немцев. Нападение японцев на Советский Союз на Дальнем Востоке повлекло бы переброску советских войск от Москвы, повышавшую шансы на победу Германии на территории Советского Союза с приходом весны.

Итак, было решено: после объявления Японией войны Соединенным Штатам Германия, а также Италия должны были к ней присоединиться. Возможно, для того, чтобы оправдать свое роковое решение (с которым были не согласны многие из его окружения), Гитлер начал беспрецедентную кампанию клеветы против президента Рузвельта и американцев.

Хотя японцы заявляли о своей дружбе и полном доверии к Германии, они искусно скрывали от Гитлера свои планы развязывания войны. А планы были широкими. Японские вооруженные силы должны были почти одновременно нанести удар по Тихоокеанскому флоту Соединенных Штатов в Перл-Харборе, Азиатскому флоту США на Филиппинах, американским военно-воздушным силам в Маниле, британской эскадре в Сингапуре (в основном, по линкору «Принц Уэльский» и крейсеру «Рипалс»), а также захватить американские острова Уэйк и Гуам, британские острова Тарава и Макин и британскую колонию в Гонконге. Во время второй фазы, которая следовала незамедлительно, японские вооруженные силы должны были вторгнуться и захватить Филиппины, Малайю, Борнео, Суматру, Яву, Бирму, а также другие владения Великобритании и Голландии в Юго-Восточной Азии.

Прикрываясь дипломатическими переговорами, проводившимися японским послом, адмиралом Кичи-сабуро Номурой, японцы пытались скрыть свои военные приготовления от Вашингтона. Но в Вашингтоне не поддались на эту уловку. Американцы знали японский дипломатический шифр. Обман был разгадан, и нападение со стороны японцев ожидалось в любое время. Трудность состояла в том, что незадолго до того сменился основной шифр военно-морского флота Японии (JN-25), а новый шифр еще не был раскрыт американскими дешифровщиками. В результате след военного флота японцев был потерян, и не было известно направление их удара. Предположительно японцы должны были пойти на юг — возможно, к Малайе. Перл-Харбор был наименее вероятным объектом нападения.

Главнокомандующий японским флотом, адмирал Ямамото Исороку, не одобрял войну. Он часто ездил за рубеж и уважал промышленный потенциал Соединенных Штатов. За кулисами он выступал против войны, заявляя, что «если мне прикажут воевать несмотря ни на что, моей ярости хватит на шесть месяцев или на год, но я совершенно не ручаюсь за второй или третий год». Его слова едва ли убедили Тодзио и других сторонников войны, которые считали, что в виду своих военных начинаний в Атлантике Соединенные Штаты едва ли будут вести военные действия в Тихом океане. Но даже если это и случится, то американцы скоро выдохнуться и пойдут на переговоры. Если события будут разворачиваться именно так, то одного яростного года было совершенно достаточно для Тодзио.

Находясь перед перспективой войны с Соединенными Штатами, Ямамото отверг старый план военного столкновения с американским флотом в открытых водах Тихого океана. Вместо него он задумал неожиданное нападение на тихоокеанский флот в Перл-Харборе силами авианосцев и вспомогательных кораблей. На протяжении почти всего 1941 года военно-морские силы в полной секретности беспрестанно отрабатывали отдельные детали этого плана. Тем временем японские инженеры разработали специальные авиаторпеды (с деревянными стабилизаторами), которые можно было сбрасывать в мелководной (глубиной всего сорок футов) акватории Перл-Харбора, а также бронебойные авиабомбы, переделанные из шестнадцатидюймовых снарядов орудий линкоров.

Собравшись в строжайшей тайне у отдаленного острова Эторофу, принадлежащего Курильской гряде[1], 26 ноября японская эскадра адмирала Нагумо вышла в море. Эскадра состояла из шести авианосцев, двух тяжелых крейсеров, трех подводных лодок и множества судов снабжения. Чтобы не быть замеченной торговыми судами, эскадра, борясь с неблагоприятными погодными условиями, уклонилась далеко на север. Все корабли хранили полное радиомолчание. Перед эскадрой шло двадцать пять больших японских подводных лодок, которые заняли заранее определенные позиции вокруг Гавайских островов. На борту пяти из них находились 78-футовые лодки-малютки с экипажем в два человека, которые после начала активной фазы операции должны были проникнуть в акваторию Перл-Харбора и атаковать главные корабли противника.

В воскресенье 7 декабря 1941 года эскадра адмирала Нагумо послала на Перл-Харбор 350 самолетов. Нанеся совершенно неожиданный удар, японские летчики потопили четыре линкора («Аризона», «Калифорния», «Оклахома», «Вест Вирджиния»), старый управляемый по радио корабль-мишень («Юта») и минный заградитель («Оглала»). Они вывели из строя четыре других линкора («Мэриленд», «Невада», «Пенсильвания», «Теннесси»), три легких крейсера («Релей», «Гонолулу», «Хелена»), авиатранспорт («Кертисс»), три эсминца («Кассии», «Шоу», «Даунис») и ремонтный корабль («Вестал»)[2]. Было уничтожено двести девятнадцать американских самолетов. К счастью для американцев, два авианосца Тихоокеанского флота, «Лексингтон» и «Энтерпрайз», вместе с судами снабжения были в море, а третий авианосец, «Саратога», — в Калифорнии. По необъяснимым причинам Нагумо не атаковал береговые хранилища нефтепродуктов, тем самым дав возможность остаткам флота, в том числе трем крейсерам, и в дальнейшем использовать Перл-Харбор в качестве своей базы. Японским подводным лодкам не повезло: все пять лодок-малюток были потоплены. Только один из десяти человек экипажа остался в живых.

Японская авиация уничтожила только одну из приблизительно сорока американских подводных лодок, базировавшихся в Перл-Харборе и Маниле. Во время нападения на Перл-Харбор Вашингтон отдал приказ остальным подводным лодкам, включая шесть старых лодок серии «S» в Маниле, «начать полномасштабную подводную войну против Японии». Большинство подлодок в течение нескольких дней ушло в самостоятельное плавание. Командиры американских субмарин, обученные вести боевые действия против военного флота, никогда не думали о том, что им придется сражаться против японского торгового флота. Для многих из них эта новая роль оказалась трудной. Более того, здесь тоже начались неприятности с торпедами. Подобно немецким, американские торпеды ныряли слишком глубоко, а также имели другие технические изъяны. В результате за первые шесть месяцев войны на Тихом океане американцы едва ли достигли какого-либо ощутимого успеха[3].

Внезапное нападение эскадры адмирала Нагумо на Перл-Харбор было классической, хорошо проведенной тактической операцией и, без сомнения, крупной военно-морской победой. Был нанесен урон американскому Тихоокеанскому флоту, что развязало Японии руки для проведения запланированных операций в Юго-Восточной Азии. И все-таки стратегически это нападение могло оказаться ошибкой. Вероломный характер нападения, стоившего жизни 2403 американским военнослужащим и нанесшего увечья 1178 военнослужащим, вызвал возмущение у американцев и породил такую ненависть к японцам, которая отвергала всякую возможность того, что американцы когда-либо оставят свои интересы в Тихом океане и пойдут на переговоры. Как сказал историк Рональд X. Спектор, «если бы [японцы] не тронули американских владений и сконцентрировали свои усилия на Британских и Голландских колониях, Рузвельт посчитал бы неуклюжей попытку оправдать объявление японцам войны необходимостью защитить отдаленные европейские колонии в Азии. Совершенно другое дело — поход со справедливой целью отомстить за Перл-Харбор».

Потеря американских военных кораблей в Перл-Харборе и увеличивающаяся японская угроза на Тихом океане вызвали необходимость быстрого перевода части американского Атлантического флота на Тихий океан. Первым предполагалось перебросить оперативное соединение 17, состоявшее из авианосца «Йорк-таун» и двух легких крейсеров «Ричмонд» и «Трентон». Оно покинуло зону Панамского канала 22 декабря. Четыре новых эсминца (постройки 1939–1940 гг.) «Хагес», «Расселл», «Симе» и «Уок» обеспечивали охранение. Это были единственные эсминцы, переведенные на Тихий океан в тот месяц. Опубликованная информация о том, что якобы в декабре 1941 года из Атлантики в Тихий океан было переведено до двадцати четырех эсминцев, не соответствует действительности[4].

В начале января 1941 года Вашингтон привел в состояние боевой готовности другие военные корабли Атлантического флота, чтобы подготовить их для от правки на Тихий океан. Главными среди них были старые линкоры «Айдахо», «Миссисипи» и «Нью-Мексико», находившиеся в Атлантике всего около шести месяцев. Их должны были эскортировать пять современных (1939–1940 гг. постройки) эсминцев Атлантического флота: «Андерсон», «Хамманн», «Моррис», «Мастин» и «О'Брайен». Все эти корабли отправились на Тихий океан в начале января, как и два других современных (постройки 1938 г.) эсминца — «Сэмпсон» и «Уоррингтон». Общее количество эсминцев, отправленных на Тихий океан в декабре — январе, составило одиннадцать: девять в составе 2-й эскадры и два в составе 9-й эскадры.

Атлантический флот остался с девятью главными кораблями: тремя старыми линкорами, годными только для охранения конвоев («Арканзасом», «Нью-Йорком», «Техасом»), двумя новыми линкорами («Норт Кэролайном», «Вашингтоном») и четырьмя авианосцами («Хорнетом», «Рейнджером», «Уоспом» и конвойным авианосцем «Лонг-Айлендом»). Ударные силы Атлантического флота дополняли четырнадцать крейсеров (пять тяжелых, девять легких) в различной степени готовности. Были, конечно, и эсминцы, но речь о них пойдет позже.

Наконец Вашингтон отменил переход к Ньюфаундленду усиленной эскадры, состоявшей из примерно восемнадцати подводных лодок серии «S» и новой плавучей базы «Гриффин». Первоначально предназначавшиеся для усиления поддерживающих сил адмирала Бристоля (сомнительное назначение) два дивизиона, состоявшие из двенадцати лодок и «Гриффина», вместо этого были направлены на Тихий океан. Шесть лодок второго дивизиона были временно переданы военно-морским силам Великобритании[5].

Японский план военных действий осуществлялся с удивительной эффективностью и быстротой. Авиация японцев, базировавшаяся на острове Формоза, быстро уничтожила американские военно-воздушные силы на Филиппинах и вытеснила оттуда Азиатский флот, открыв императорским войскам путь для вторжения на остров Лусон. Десятого декабря японская авиация потопила в море «Принца Уэльского» и «Рипалс». Из 3761 моряка погибли 840. («За всю войну, — писал Черчилль, — я не испытывал подобного потрясения».)[6]

Острова Уэйк, Гуам, Тарава и Макин, а также британская колония Гонконг пали. Японцы вторглись в Малайю и готовились нанести удары по Борнео, Суматре и Яве.

В последние дни перед нападением на Перл-Харбор, лихорадочно добиваясь подписи Гитлера на договоре о партнерстве, японцы продолжали скрывать свои военные планы, говоря Гитлеру только, что «война может начаться быстрее, чем кто-то думает». Таким образом, нападение на Перл-Харбор стало полной неожиданностью для Гитлера. Считая себя главным партнером по Оси, Гитлер был смущен и раздражен тем, что японцы не посвятили его в свои планы — таким образом, в какой-то степени обманув его, — не спросили его совета, одобрения или даже помощи, как поступали итальянцы. Это была не просто пощечина, но и сигнал о том, что Токио намеревалось вести войну в собственных интересах, не консультируясь с Берлином и Римом.

Тем не менее Гитлер подавил обиду и выполнил свое обещание, данное японцам. 11 декабря он собрал своих марионеточных законодателей в Рейхстаг и объявил войну Соединенным Штатам, публично облив Рузвельта потоками грязи. В этот же день Гитлер, Муссолини и Тодзио вместе поклялись не складывать оружия, пока не будут повержены Соединенные Штаты и Великобритания, а также не заключать сепаратного мира. В ответ Рузвельт обратился к Конгрессу с просьбой объявить войну Германии. От Москвы никаких заявлений не последовало. Япония и Советский Союз сохраняли взаимный нейтралитет.

Нападение японцев на Перл-Харбор и объявление Гитлером войны Соединенным Штатам вызвали у Черчилля смешанное чувство радости и озабоченности. С одной стороны, полномасштабное вступление американцев в войну наверняка обеспечивало победу. («Таким образом, в конце концов, мы победи ли», — писал он.) С другой стороны, озлобленность американцев на японцев увеличивала неблагоприятную возможность того, что американцы могли пересмотреть одобренный стратегический план англо-американских военных действий и выступить сначала против Японии, а уже потом против Германии и Италии. В этом случае Великобритания продолжала бы терять людей и ресурсы на войне, а также терпеть лишения и подвергаться опасности у себя дома.

Чтобы убедиться, что американцы придерживаются принятого плана, Черчилль поспешил в Вашингтон на второй раунд переговоров с Рузвельтом. 12 декабря он с большой группой военных советников покинул залив Ферт-оф-Клайд на новом линкоре «Дьюк оф Йорк». Столкнувшись с жестокими североатлантическими штормами, линкор и его охранение повернули на юг и взяли курс через Бискайский залив, храбро проследовав в ста милях от французского Бреста и преодолев, как описывал это Черчилль, «поток» немецких подводных лодок, входивших и выходивших из французских баз. Зная из военных донесений о расположении немецких подводных лодок, Адмиралтейство повело «Дьюк оф Йорк» обходными путями через Бискайский залив. Переплыв Атлантику, 22 декабря линкор без происшествий прибыл в Норфолк, штат Виргиния. На следующий день Рузвельт и Черчилль при участии военных начали серию встреч по вопросам глобальной стратегии, известную как конференция «Аркадия».

Когда Гитлер объявил войну Соединенным Штатам Америки, большая часть немецких подводных лодок непосредственно или косвенно участвовала в поддержке войск стран Оси на севере Африки. Это задание уступало по эффективности тому, которое подводный флот, по мнению Деница, мог бы выполнять в океане, поставив заслон потоку товаров в Великобританию через Атлантику.

Немецкое военно-морское командование было радо формальному объявлению войны Соединенным Штатам. У Деница появились сильные аргументы в пользу сокращения опасных и малоэффективных операций в Средиземном море и возобновления полномасштабной подводной войны. Теперь можно было нападать на союзнические корабли в территориальных водах США еще до того, как происходило формирование конвоев и вступали в действие силы противолодочной обороны. Эти акции могли стать препятствием потоку военных материалов на восток.

Однако немцы испытывали острый недостаток в подводных лодках. К первому января 1942 года вследствие военных потерь, отвода части сил в Арктику и Средиземное море, а также замедлявшихся темпов производства немецкий атлантический подводный флот насчитывал всего лишь шестьдесят четыре океанские подводные лодки: девятнадцать IX серии, сорок четыре VII серии и лодка UA[7].

Атлантическому подводному флоту не хватало не только лодок. У него был и относительно маленький боевой опыт. Сорок четыре из шестидесяти четырех лодок (69 %) находились в Атлантике не более шести месяцев. Четырнадцать из сорока четырех недавно прибывших субмарин (32 %) пополнили флот только в декабре 1941 года. Шесть лодок VII серии были переведены из арктического флота и еще должны были принять участие в военных действиях в Атлантике.

Многие авторы говорят об усилении угрозы со стороны немецких подводных лодок в 1942 году. Двадцать лодок в месяц — таким, по их словам, являлся прирост немецкого подводного флота. Эти данные не далеки от истины, если речь идет о вновь укомплектованных лодках. В течение первых пяти месяцев 1942 года немцы укомплектовали и приготовили к плаванию 78 новых подводных лодок — в среднем 15,6 в месяц. В течение остальных семи месяцев 1942 года, когда фактическое количество подготовленных за месяц лодок слегка превысило двадцать (в среднем равнялось 21,1), общее их число составило 148. За весь год было введено в строй 226 подводных лодок, или в среднем 18,8 лодки в месяц.

Однако это еще не все факты. Некоторые из новых лодок предназначались для школы подводников или же для испытания на них морского оборудования и поэтому так и не приняли участие в боевых действиях. Несколько лодок подорвались на минах или получили повреждения на Балтике[8]. Вследствие всевозможных задержек около половины из 226 новых лодок, укомплектованных и подготовленных к плаванию в 1942 году, не смогли попасть на фронт раньше 1943 года. Около пятидесяти из них были потеряны в первых же патрулированиях. Многие же вообще не внесли какого-либо существенного вклада в развитие событий на фронте.

Наиболее важным здесь является показатель фактического роста немецких подводных сил в Атлантике. Это совсем не «двадцать лодок в месяц». Вследствие задержек на Балтике, отвода части сил в Арктику и Средиземное море, а также военных потерь в течение первых шести месяцев 1942 г., немецкие подводные силы в Атлантике увеличились только на тридцать четыре подводные лодки, или в среднем на 5,6 лодки в месяц. Получилось так, что этот рост произошел за счет равного увеличения количества лодок как VII, так и IX серии:

Из-за огромного расстояния между Францией и Северной Америкой — 3000 миль между Лорьяном и Нью-Йорком — только двадцать лодок IX серии были способны самостоятельно проводить операции у берегов Соединенных Штатов. Радиус действия старой U43 и восьми лодок IXB серии составлял 8700 миль, а скорость — 12 узлов. Радиус действия остальных одиннадцати лодок IXC серии составлял 11 000 миль, а скорость — также 12 узлов[9].

Когда Берлин дал разрешение на проведение операций у берегов Северной Америки, восемь из двадцати лодок IX серии не были к этому готовы. Лодка U43 получила приказ вернуться в Германию для прохождения капитального ремонта. U68, U124, U126 и U129 возвращались из Южной Атлантики и также требовали длительного ремонта. U67, U107 и U108 вышли из тяжелого боя с конвоем «HG-76» и должны были сначала вернуться во Францию для пополнения запасов топлива и торпед, а также для того, чтобы дать немного отдохнуть команде.

Лишь шесть лодок IX серии были готовы для ведения подводной войны у берегов Америки. Вопреки некоторым опубликованным отчетам, Дениц не стал сразу привлекать опытных командиров. Командирами шести лодок, находившихся на французских базах, были следующие люди:

Рихард Цапп, командир лодки U66 (IXC серии). Цапп прибыл на Атлантику в мае 1941 года и провел три патрулирования: одно в северной части Атлантики, прервавшееся вследствие механической поломки, и два продолжительных патрулирования в Южной Атлантике, во время которых он потопил пять судов.

Генрих Блайхродт, командир лодки U109 (IXB серии). Блайхродт был удостоен Рыцарского креста после того, как потопил четырнадцать судов и участвовал в потоплении еще одного судна во время двух патрулирований на знаменитой лодке U48 осенью 1940 года. После этого его назначили командиром лодки U67 (IX серии), которая на какое-то время была привлечена к испытаниям нового гидролокационного оборудования. Получив под свое начало лодку U109 в июне 1941 года, Блайхродт провел два патрулирования в Атлантическом океане, оба по стечению обстоятельств прерванных техническими неполадками. Ни на U67, ни на U109 он не потопил ни одного судна.

Рейнгард Хардеген, командир лодки U123 (IXB серии). Лодка прибыла на Атлантику в сентябре 1940 года под командованием Карла-Хайнца Моле, кавалера Рыцарского креста. С момента принятия командования в мае 1941 года Хардеген провел два патрулирования: одно у берегов Фритауна, одно у берегов Ньюфаундленда. Одно судно он потопил на «каноэ»

U147 и пять судов — на лодке U123 (причем все в первом патрулировании).

Ульрих Фолькерс, командир лодки U125 (IX серии). Лодка прибыла в Атлантику в июле 1941 года под командованием кавалера Рыцарского креста Гюн-тера Кунке, проведшего на ней одно неудачное патрулирование в Южной Атлантике. В качестве командира лодки U125, которым он был назначен 15 декабря 1941 года, Фолькерс не провел ни одного патрулирования и не потопил ни одного корабля.

Эрнст Кальц, командир лодки U130 (IXC серии). Выйдя из Киля на свое первое патрулирование, Кальц 10 декабря наткнулся на шедший на восток конвой «SC-57». Атаковав в одиночку, он выпустил шесть торпед и потопил три грузовых судна общим тоннажем 15 тысяч тонн. Пробыв в море всего семнадцать дней, Кальц получил приказ возвращаться во Францию для подготовки к операции против Соединенных Штатов. На базу он прибыл 16 декабря.

Юрген фон Розенштайль, командир лодки U502 (ГХС/40 серии). Лодка провела одно патрулирование в Атлантическом океане с 29 сентября по 9 ноября, во время которого Розенштайль не потопил ни одного корабля, но нанес сильные повреждения плавучей китобойной базе «Свенд Фойн».

Эти шесть лодок IX серии составляли первый эшелон. Второй эшелон лодок этого же типа отправился к Соединенным Штатам около двух недель спустя. Третий эшелон таких же лодок вышел в море вскоре после второго для патрулирования у берегов Вест-Индии и в Карибском море. За этими лодками последовали и другие того же типа.

Несмотря на фактор внезапности, который был на стороне первого эшелона немецких лодок, а также на слабость американской противолодочной обороны, патрулирование в указанных районах было связано с серьезными опасностями и трудностями. Кроме огромного расстояния, отделявшего районы патрулирования от баз, главная трудность состояла в том, что вдоль почти всего восточного побережья Соединенных Штатов океан очень неглубок. Чтобы исключить всякую возможность оказаться запертыми силами противолодочной обороны на мелководье, большие и неуклюжие лодки IX серии должны были атаковать только ночью и до рассвета возвращаться на 200-метровую глубину (656 футов). Ради такой предосторожности приходилось жертвовать топливом. Поскольку существовала вероятность, что американцы привлекут к патрулированию все корабли, находившиеся у побережья, вместе с авиацией, а также отдадут приказ судам входить в порты восточного побережья ночью, последующие эшелоны немецких подводных лодок, на стороне которых уже не было фактора внезапности, могли столкнуться с гораздо более серьезными трудностями.

Выгодной особенностью подводного рельефа у берегов Америки являлись отмели у берегов Северной Каролины — у мыса Гаттерас. Здесь ширина континентального шельфа составляла не более тридцати миль. Немцы предполагали, что у этого мыса, надеясь на прикрытие с воздуха, сконцентрируется большое количество судов. После нанесения удара по ним немецкие подводные лодки, ориентируясь по маякам, могли легко достичь спасительных глубин. До них от мыса Гаттерас было всего два часа надводного хода на полной скорости.

Далее на юг вдоль побережья Флориды подводный рельеф был также благоприятен. Континентальный шельф между Палм-Бич и Майами выступал в море приблизительно на десять миль. Однако Флорида отстоит слишком далеко от Франции, к тому же прибрежные воды Флориды сильно фосфоресцируют. Поэтому ночью немецкие подводные лодки здесь могли быть легко обнаружены с воздуха по светящемуся следу.

Чтобы усилить эффект от нападения на Северную Америку, Дениц предложил осуществлять патрулирование у берегов Галифакса, Новой Шотландии и Ньюфаундленда группой подводных лодок VII серии. Помимо того, что эти лодки могли топить суда противника, их присутствие сковало бы союзнические силы охранения и силы противолодочной обороны в северной части Атлантики и у берегов Канады, мешая их переброске в территориальные воды Соединенных Штатов. Существовала даже возможность того, что немецкие подводные лодки заставят союзнические силы отменить конвои на восток, как произошло с конвоем «SC-52» в начале ноября. Если бы этот замысел удался, то суда, поставлявшие материалы в Советский Союз через Мурманск, могли бы задержаться или не прийти вовсе, что явилось бы серьезным ударом для Красной Армии в столь решающее время.

Не все немецкое военно-морское командование одобряло план посылки подводных лодок в территориальные воды Канады. Погода в северной части Атлантики — и в районе острова Ньюфаундленд — была плохой и, кроме того, препятствовала радиосвязи. В хорошую погоду, пользуясь одним дизелем, чтобы сэкономить топливо на проведение самого патрулирования, подлодки могли достигнуть Ньюфаундленда с немалым трудом. При самых благоприятных обстоятельствах лодкам потребовалось бы две с половиной недели, чтобы достигнуть берегов Канады, и столько же — чтобы вернуться. При этом у них должно было остаться достаточное количество топлива и продуктов на проведение десятидневного патрулирования, а также возможное преследование конвоя. Если по пути в Канаду субмарины попадут в шторм, время, отведенное им для патрулирования у берегов Канады, сильно сократится. Кроме того, континентальный шельф, выдающийся в море в районе Ньюфаундленда и Новой Шотландии ничуть не глубже и не уже, чем в территориальных водах Соединенных Штатов. Большая Ньюфаундлендская банка, имеющая средние глубины в 250 футов, простирается на расстояние около двухсот миль на восток от острова.

Кроме того, возражали критики этого плана, не было ли целесообразнее использовать подводные лодки VII серии против североатлантических конвоев ближе к дому? Вследствие отвлечения подводного флота в Средиземном море, осенью 1941 года нападения на североатлантические конвои осуществлялись редко. Тысячи судов, груженных оружием, нефтепродуктами и продовольствием, достигли Исландии и Британских островов, а часть их дошла даже до Мурманска. Действуя ближе к своим базам, субмарины куда успешнее могли бы справляться со своими заданиями, а физическая и психологическая нагрузка на личный состав была бы меньше.

Однако возобладала точка зрения Деница. Независимо от риска и эффективности действий, подводные лодки VII серии должны были усилить у берегов Америки лодки IX серии. Умело используя часть балласта и запасов воды, лодки VII серии могли увеличить свой радиус действия на тысячу миль и у берегов Канады быть более мобильными. От лодок IX серии, которые должны были патрулировать более отдаленные районы у мыса Гаттерас, мобильность не требовалась. Чтобы сэкономить топливо, они должны были почти весь световой день лежать на дне, надеясь на то, что суда пройдут рядом.

В результате десять подводных лодок VII серии, составлявших первый эшелон, должны были отправится к берегам Канады уже в декабре. Двумя из них командовали кавалеры Рыцарского креста Рольф Мюцельбург (лодка U203) и Эрих Топи (лодка U5 52). Пять лодок из десяти были новыми и отправлялись в свое первое патрулирование[10]. За ними должны были последовать другие эшелоны субмарин VII серии.

17 декабря Дениц представил военно-морскому командованию шестерых командиров подводных лодок IX серии первого эшелона, которому было при своено кодовое название «Паукеншлаг» («Драмбит»[11]). Начиналась новая война, и вместе с ней появилась возможность нанести сильный удар по неопытному[12] противнику. В свете серьезных неудач вермахта в Советском Союзе и на севере Африки решительная победа у берегов Америки помогла бы поднять моральный дух Германии и вновь обрести поддержку Гитлера и морского штаба в отношении подводного флота,[13] достигшего за вторую половину 1941 года в Атлантике весьма скромных результатов.

Тактически «Драмбит» должен был быть аналогичным сентябрьской кампании 1939 года. Подводные лодки должны были действовать не группами, а независимо друг от друга на большой территории, нанося одновременные удары по сигналу из штаба. Как и в 1939 году, цель состояла в том, чтобы нанести противнику максимальный физический и психологический урон. Генрих Блайхродт, командир лодки U109, и менее опытный Эрнст Кальц, командир новой U130, должны были патрулировать территорию между островом Ньюфаундленд и полуостровом Новая Шотландия, оказывая поддержку лодкам VII серии. Рихард Цапп, командир лодки U66, Рейнгард Хардеген, командир лодки U123, Ульрих Фолькерс, командир лодки U125, и Юрген фон Розенштайль, командир лодки U502, должны были патрулировать территориальные воды Америки между Нью-Йорком и мысом Гаттерас. Как и в 1939 году, необходимо было отдавать предпочтение наиболее крупным целям — желательно танкерам с нефтепродуктами, плававшим независимо. Следовало избегать эскортируемых конвоев. Для достижения максимального эффекта Дениц предложил, чтобы командиры подводных лодок вели торпедную стрельбу веерными залпами, а также разрешил использование при благоприятных условиях палубных орудий.

План «Драмбит» в действии. Япония наносит удар. Часть 2

Фолькерс и Розенштайль вышли в море 18 декабря. На выходе из Бискайского залива Фолькерс натолкнулся на конвой «G-76», но, доложив об этом, получил приказ командования не ввязываться в бой и следовать прежним курсом. У лодки, которой командовал Розенштайль, возникла утечка масла, оставлявшая заметный след на поверхности воды. 22 декабря Розенштайль вернулся в Лорьян. U123 под командованием Хардегена вышла в море 22 декабря. U66 под командованием Цаппа — в Рождество. U109 и U130 под командованием соответственно Блайхродта и Кальца вышли в море 27 декабря и взяли курс на Канаду. К этому времени все десять подводных лодок VII серии, предназначенных для патрулирования у берегов Канады, уже были в море. Таким образом, первый эшелон состоял из пятнадцати лодок, три из которых — U66, U123 и U125 — должны были атаковать торговые суда в территориальных водах Соединенных Штатов.

Некоторые историки утверждают, что британские дешифровщики смогли получить данные о выходе указанных лодок в море, что Лондон сигнализировал об этом Вашингтону и Оттаве и, наконец, что там сделанные предупреждения оставили без внимания. Однако эти утверждения справедливы лишь отчасти.

Основываясь на ежедневной информации, поставлявшейся Роджером Уинном из Службы слежения за немецкими подводными лодками в Адмиралтействе, военные моряки в Вашингтоне каждый день слали командующему атлантическим флотом доклады о местоположении немецких подводных лодок. Доклады не были обнадеживающими и носили расплывчатый характер:

24 декабря: Общая ситуация носит неопределенный характер.

25 декабря: Ситуация неопределенная. Активность противника в северной части Атлантики не отмечена.

26 декабря: Ситуация по-прежнему неопределенная. Признаки активных действий противника в северной части Атлантики отсутствуют, однако возможно наличие по крайней мере двух субмарин западнее сорокового градуса западной долготы.

27 декабря: Ситуация в Западной Атлантике неопределенная. Возможно наличие двух или трех субмарин западнее сорокового градуса западной долготы. Настоящее их местоположение неизвестно. В своем еженедельном докладе Адмиралтейству от 29 декабря Роджер Уинн писал, что «Существуют неустойчивые признаки того, что несколько немецких подводных лодок движутся в сторону Западной Атлантики для возможного осуществления операций в Карибском море или у берегов Канады». Упоминаний о возможной активности немецких подводных лодок у восточного побережья Соединенных Штатов не было. Эти расплывчатые доклады из Лондона перемежались известиями о катастрофических поражениях в Тихом океане и на Дальнем Востоке. Кроме этого, около десяти японских субмарин, действовавших в декабре у берегов Калифорнии и Орегона, потопили американские танкеры «Эмидио» и «Монтебелло», нанесли повреждения пяти другим танкерам и двум американским грузовым судам. Они также обстреляли нефтяное месторождение около Санта-Барбары, усилив слухи о том, что японцы собирались высадиться в Калифорнии[14].

Тем временем англичане предприняли еще одну десантную вылазку в Норвегию. Она состоялась 26–27 декабря силами двух групп. Ее целью был захват шифров к «Энигме» и других материалов. Главный удар должен был быть нанесен в заливе Вест-фьорд, в районе Нарвика, а второй — гораздо южнее, в заливе Норд-фьорд, около города Олесунн. Вследствие аварии, случившейся с одним из транспортных судов, и невозможности его дальнейшего участия в операции, высадка в заливе Вест-фьорд оказалась неудачной.

Однако второму удару в заливе Норд-фьорд сопутствовал больший успех. Кроме удачного завершения операции на берегу, военно-морским силам англичан (состоявшим из крейсера «Кения» и четырех эсминцев) удалось потопить или захватить пять немецких торговых судов, два траулера и буксирное судно. Адмиралтейство придало гласности тот факт, что были также захвачены «криптографические материалы».

Немецкий Морской штаб зафиксировал, что базировавшиеся на берегу залива Норд-фьорд коммуникации полностью разрушены и «судьба секретных документов неизвестна».

Не нанеся особого урона, эти рейды тем не менее повлекли за собой серьезные последствия для «Кригсмарине» и немецкого подводного флота. Сначала Морской штаб временно направил пять новых субмарин VII серии из Германии в залив Норд-фьорд, чтобы помешать англичанам. Узнав об этом, Дениц пришел в ужас. Он направил протест в Морской штаб, аргументируя его тем, что все пять подводных лодок предназначались для посылки в составе второго эшелона к берегам Америки. Направить их к Норвегии означало зря потратить время и топливо, не говоря уже о том, что экипажи лодок еще не имели боевого опыта и всего лишь несколько дней как покинули Киль, уйдя в свое первое патрулирование. Более того, он в резкой форме выразил свой протест против предложений Морского штаба отправить к западному побережью Норвегии на постоянное дежурство девять субмарин для защиты от дальнейших нападений союзнических сил.

Рейды англичан совпали с усилением доходивших до Берлина из различных источников слухов о том, что вскоре грядет полномасштабное вторжение союзнических войск на север Норвегии. Предполагаемое вторжение должно было быть скоординировано с наступлением советских войск через Финляндию — возможно, при поддержке со стороны Швеции. Если бы события развивались именно так, Германия была бы отрезана от жизненно необходимых ей шведской железной руды и никеля и оказалась незащищенной от налетов базировавшейся в Скандинавии союзной авиации, а также нападения военно-морских сил с Балтики.

29 декабря всегда веривший слухам Гитлер потребовал от адмирала Редера исполнения плана «Вольфшанце». «Если англичане будут действовать так, как они действуют, — раздраженно кричал Гитлер (согласно стенографической записи), — они нанесут удар по Норвегии в нескольких местах». Это, продолжал он, «может иметь решающее значение для исхода войны». Поэтому «Кригсмарине» должен использовать «все свои силы для защиты Норвегии». Под этим Гитлер имел в виду аналогичный «Бисмарку» линкор «Тирпиц», линейные крейсеры «Гнейзенау» и «Шарнхорст», «карманный» линкор «Адмирал Шеер», а также тяжелые крейсеры «Принц Ойген» и «Хиппер». Редер высказал свои возражения. Он не верил ни в слухи о масштабном вторжении англичан, ни в советское наступление через Финляндию и Швецию. Базируясь на французские порты, «Гнейзенау», «Шарнхорст» и «Принц Ойген» вынуждали англичан держать в своих территориальных водах значительные силы, которые могли быть использованы где-либо еще — например, в Средиземном море. Поэтому присутствие во Франции вышеназванных кораблей косвенно помогало Роммелю. Более того, эти корабли слишком долго стояли во французских портах, поэтому для подготовки их к выступлению к берегам Норвегии потребовалось бы несколько недель.

Гитлер пришел в ярость. Возможно, находясь под впечатлением от Перл-Харбора и почти одновременной гибели на Дальнем Востоке «Принца Уэльского» и «Рипалса», он усомнился в необходимости линкоров в век господства авиации[15]. Закончив аудиенцию с Редером, Гитлер приказал ему быть готовым к выполнению его приказов. «Тирпиц» следовало перевести в Тронхейм в течение трех недель. «Гнейзенау», «Шарнхорст» и «Принц Ойген» как можно быстрее должны были покинуть французский Брест, чтобы присоединиться к «Адмиралу Шееру» и «Хипперу» и вместе с ними отправиться в Норвегию. Все масштабные передвижения кораблей требовалось обеспечить поддержкой военно-воздушных, надводных и подводных сил. Детального обсуждения того, как предполагалось развернуть подводные лодки для обороны Норвегии, не проводилось. В это время четыре субмарины VII серии должны были отправиться в патрулирование в Арктику для нападения на мурманские конвои[16], однако Морской штаб согласился с доводами Деница о том, что для защиты Норвегии не следовало посылать большое количество лодок. Тем не менее Гитлер настаивал на том, чтобы «Кригсмарине» использовал «все свои силы» для защиты Норвегии. Морской штаб интерпретировал понятие «все свои силы» как «все подводные лодки, кроме тех, что помогали Роммелю в Средиземном море», но масштабного развертывания субмарин до получения более подробной информации о ситуации вокруг Норвегии, а также детальных указаний от Гитлера, начато не было.

Таким образом, в отношении операции у берегов Северной Америки существовала большая неопределенность. В случае, если бы «норвежская паранойя» у Гитлера усиливалась, имелись все основания полагать, что пятнадцать субмарин, составлявших первый эшелон, были бы отозваны для того, чтобы помешать предполагавшемуся вторжению союзнических войск в Норвегию. Последующие эшелоны не были бы посланы к берегам Америки по той же причине. Поэтому, чтобы избежать еще одного бесполезного отвлечение подводных сил, Деницу был совершенно необходим сильный ход.

Когда 23 декабря в Вашингтоне началась конференция «Аркадия», в составе американской делегации присутствовало новое лицо: 63-летний адмирал Эрнест Дж. Кинг, бывший командующий Атлантическим флотом. После Перл-Харбора Рузвельт (30 декабря) назначил его на вновь учрежденный пост командующего флотом США, сравнимый с постом первого морского лорда Королевского флота Великобритании. Кинг осуществлял оперативное и административное управление Атлантическим флотом, командовать которым стал Ройял Э. Ингерсолл, Тихоокеанским флотом, которым командовал Честер У. Нимиц, сменивший на этом посту Хазбэнда Киммела, Азиатским флотом под командованием Томаса Харта, а также береговой охраной США, которую президент Рузвельт своим указом от 1 ноября 1941 года перевел из-под юрисдикции Министерства финансов в подчинение военно-морскому ведомству. К тому времени адмирал Гарольд Р. Старк получил должность начальника штаба ВМС США, но вскоре ему предстояло уйти в отставку, и его обязанности сводились к административным вопросам и «долговременному планированию».

Кинг был великолепным бойцом, морским волком, настолько решительным и неприхотливым, что, как говорили, «брился при свете фонарика». Сорок лет он служил на кораблях и подводных лодках, имел квалификацию летчика авиации ВМС и принимал участие еще в первых операциях, проводившихся силами морской авиации и авианосцами. Никто лучше него не знал сильные и слабые стороны военно-морского флота. Никто не таил в себе более сильную обиду, и никто столь же страстно не мечтал отомстить за Перл-Харбор, приведший военно-морской флот в состояние уныния и отчаяния. Несмотря на то, что возраст Кинга приближался к отставному, военно-морской министр Фрэнк Нокс рекомендовал его Рузвельту в качестве наиболее опытного адмирала, способного вывести военно-морской флот из состояния паралича.

Кинг только что прибыл в Вашингтон, занимался организацией службы и подбирал себе команду. «Ничего не было готово, — говорил он позже, — мне пришлось начать с нуля». Однако в августе он принимал участие в Атлантической конференции и, таким образом, знал большинство американских и английских военачальников. Он говорил мало, и у английской делегации, включая первого морского лорда Дадли Паунда, создалось впечатление, что мысли Кинга были больше заняты военными действиями на Тихом океане, чем войной в Европе и на Средиземном море.

Правдой это было только отчасти. Только что оставив командование Атлантическим флотом, Кинг знал атлантический театр военных действий так же хорошо, как и любой из членов английской делегации. В частности, так же, как и англичане, он был крайне озабочен возможностью выхода в Атлантику линкора «Тирпиц», к которому должны были присоединиться крейсеры «Гнейзенау» и «Шарнхорст», «карманный» линкор «Адмирал Шеер», а также тяжелые крейсеры «Принц Ойген» из Бреста и «Хиппср» с Балтики. Рейд названных шести немецких кораблей в Атлантику застал бы врасплох истощенный английский флот и американский Атлантический флот, а также поставил бы под угрозу военные и торговые конвои. Опасность еще более увеличилась бы, если военные корабли коллаборационистской Франции, базировавшиеся на острове Мартиника, приняли бы решение присоединиться к немцам или выступить против союзнических военно-морских сил самостоятельно.

На протяжении всей конференции «Аркадия» с Тихого океана и Дальнего Востока поступали тревожные донесения об очередных победах японцев. Поэтому участники конференции вынуждены были уделять много времени разработке срочных мер по оказанию помощи союзническим силам на указанном театре военных действий. Тем не менее они не забывали о главной цели конференции — выработать глобальную стратегию, направленную на достижение победы в этой войне, а также разработать план осуществления этой стратегии. Все делегаты, включая самого адмирала Кинга, снова подтвердили ранее достигнутые договоренности о том, что сначала необходимо сокрушить Германию и Италию, и только потом — Японию. Однако было много неясностей вокруг того, какими действиями нужно было добиваться этого, а также как должны были соотноситься друг с другом оборонительная и наступательная тактики союзников в Тихом океане, чтобы свести к минимуму успехи японцев.

Обсуждение этих вопросов было проникнуто всеобщим желанием как можно раньше развернуть наступательные действия против Германии. Черчилль предложил план («Гимнаст»), согласно которому союзники должны были вторгнуться во французскую Северо-Западную Африку с тем, чтобы окружить Роммеля и удовлетворить требования Советского Союза открыть «второй фронт». Начальник штаба армии Джордж К. Маршалл, скептически отнесшийся к «Средиземноморской стратегии» Черчилля и считавший, что союзники должны нанести удар непосредственно по самой Германии, предложил встречный план («Следжхаммер»), согласно которому союзники должны были вторгнуться в оккупированную Францию в конце лета 1942 года. Адмирал Кинг с энтузиазмом поддержал план Маршалла — в частности, и потому, что предполагал, что результатом этой операции может оказаться эвакуация немецких военно-морских баз из Франции и последующий перевод немецких подводных лодок в более уязвимые и неудобные базы в Норвегии и Германии.

Не желая откладывать развертывание американских сил против Германии даже на день, Рузвельт отверг план Маршалла и одобрил план Черчилля. Однако он дал разрешение на подготовительную операцию («Болеро») для осуществления плана «Следжхаммер» и запасного плана «Роунд-Ап». Другие участники конференции предлагали захватить Азорские и Канарские острова, а также Острова Зеленого мыса, но когда Кинг в резкой форме заметил, что «мы не сможем сделать всего этого», рассмотрение этих предложений отложили.

В конце концов, участники конференции сошлись на следующем плане действий:

— Осуществить максимально возможную поддержку Советского Союза, который, воспользовавшись необычайно холодной зимой, остановил немцев у ворот Москвы и Ленинграда. Помощь Советам должна была осуществляться по длинному пути через мыс Доброй надежды и Персидский залив, а также по короткому пути через Мурманск с помощью конвоев, идущих из Исландии при поддержке союзнических военно-морских сил.

— Осуществить план «Гимнаст», т. е. вторжение союзников во французскую Северо-Западную Африку, к 25 мая.

— Немедленно начать развертывание американских войск (операцию «Болеро») на Британских островах для осуществления плана «Следжхаммер» в 1942 году или, если он сорвется, для осуществления плана «Роунд-Ап» в 1943-м. Пять-шесть американских специально подготовленных пехотных и танковых дивизий должны были как можно скорее отплыть к Северной Ирландии и Англии. Эти силы могли также стать сдерживающим фактором для вторжения немцев на Британские острова.

— Встать на пути вторжения японцев в Австралию. Для этой цели американцы должны были держать постоянную связь между Гавайскими островами и юго-западными островами Тихого океана — Самоа, Фиджи и Новой Каледонией, а также начать там и в Австралии военные контрдействия.

— Заменить пятую пехотную дивизию америка нской армии американской морской пехотой и английскими силами в Исландии.

Решения конференции «Аркадия» потребовали наличия большого количества кораблей: транспортных судов, грузовых судов, танкеров, а также больших и малых десантных судов. Только для выполнения начальных пунктов плана американцы в январе и феврале должны были задействовать сто тысяч человек и отправить за океан миллионы тонн груза. Осуществление самих операций («Гимнаст», «Следжхаммер») требовало огромного количества военнослужащих, оружия, десантных судов и десятки миллионов тонн оборудования и продовольствия. Однако вскоре стало очевидно, что для быстрого выполнения всех этих операций катастрофически не хватало судов. Дуайт Д. Эйзенхауэр в своем дневнике описал ситуацию просто, но убедительно: «Корабли! Корабли! Все, что нам нужно, это корабли! Сущая головная боль!» Позже Черчилль изложил ту же мысль более красноречиво: «Недостаток судов держит нас мертвой хваткой. Это стратегическая проблема».

В качестве экстренной меры договорились использовать торговый флот, находившийся в распоряжении англичан и американцев. Хотя собственный британский торговый флот за двадцать восемь месяцев войны сильно поредел, потери в значительной степени восполнялись за счет строительства новых и приобретения зарубежных судов. Таким образом, коммерческий флот Британии все же представлял собой довольно значительную силу. Общий тоннаж судов составлял 20 миллионов брт. Что касается американского торгового флота, то в виду того, что в предвоенные годы ему уделялось мало внимания, он насчитывал приблизительно полторы тысячи судов общим тоннажем 8 миллионов брт. Около трети судов уже давно отслужили свой срок, а еще одну треть составляли танкеры, неприспособленные к перевозке людей и грузов. Тем не менее общий тоннаж двух торговых флотов (включая танкеры) составил почти 30 миллионов брт.

Совместные усилия хоть и улучшили положение, но были не в состоянии устранить острый недостаток судов. В результате военным пришлось отменить или отложить многие из тех операций, о которых договорились на конференции «Аркадия». Одной из первых жертв стал план «Гимнаст», касавшийся вторжения союзнических войск в Северную Африку. Его отложили на неопределенный срок. Пришлось также увеличить сроки развертывания американских сил в Исландии (план «Индиго») и Северной Ирландии (план «Магнит»). Кроме того, хотя американцы и поддерживали подготовительную операцию «Болеро» для осуществления вторжения в оккупированную Францию в 1942 году (план «Следжхаммер»), ее тоже пришлось отменить, заменив запасным планом «Роунд-Ап». На конференции «Аркадия» было достигнуто долгосрочное соглашение о широкомасштабном строительстве торговых судов. Комиссия по торговому флоту США была к этому готова[17]. Перед началом Аркадской конференции Рузвельт дал комиссии указание построить суда общим тоннажем 12 миллионов тонн; из них 5 миллионов — в 1942-м и 7 миллионов — в 1943 году[18]. 3 января, в ходе конференции, Рузвельт увеличил эту цифру до 18 миллионов: 8 миллионов — в 1942-м и 10 миллионов — в 1943 году. 19 февраля, после конференции, Рузвельт увеличил эту цифру уже до 24 миллионов: 9 миллионов — в 1942-м (750 судов) и 15 миллионов — в 1943 году (1500 судов). В случае успеха тоннаж англо-американского торгового флота увеличивался приблизительно до 50 миллионов тонн (без учета предполагавшихся потерь).

Переброска войск, обусловленная решениями конференции «Аркадия», подвергла военно-морской флот США тяжелому испытанию. Вслед за поражениями в Тихом океане и на Дальнем Востоке потеря транспортных судов не только стала бы тяжелым ударом для армии, но должна была серьезно отразиться на всем американском обществе. Поэтому Кинг настаивал на том, чтобы все транспортные суда отплывали в составе конвоя и тщательно эскортировались как линкорами и крейсерами, так и многочисленными эсминцами, в задачу которых входили гидролокационное наблюдение и формирование непроницаемой стальной стены вокруг транспорта[19]. Военно-морской историк Томас Б. Бюэлл писал, что новый командующий Тихоокеанским флотом Честер Нимиц «использовал почти весь Тихоокеанский флот» для охранения первой партии транспорта к островам Самоа, отправленной в середине января.

В Лондоне и Вашингтоне существовали разные оценки количества американских эсминцев, привлекавшихся для конвойного охранения в Атлантике в конце 1941 года и в 1942 году. Склонность различных авторов и даже военно-морских историков — особенно английских — принимать на веру утверждения той или иной стороны привела к появлению не соответствующих действительности данных. Факты же таковы. С момента начала войны в Европе американцы строили военные корабли так быстро, как только могли. Из-за нехватки времени Вашингтон распорядился построить в первую очередь десять новых линкоров, тридцать один авианосец типа «Эссекс», а также множество тяжелых и легких крейсеров и подводных лодок. Вскоре после Перл-Харбора, частично по требованию Лондона, в список первоочередных были добавлены эскортные авианосцы. Приоритет, кроме того, был отдан починке, модернизации и переоснащению английских военных кораблей, а также постройке шести английских эскортных авианосцев и около 300 других английских судов конвойного охранения[20]. Когда Америка объявила войну, в результате выбранных приоритетов в кораблестроительстве, а также перевода пятидесяти четырехтрубных эсминцев в Великобританию и Канаду, военно-морской флот столкнулся с их острой нехваткой. Всего в американском флоте насчитывалось 177 эсминцев, из которых только 100 были современными (постройки после 1934 года). Остальные эксплуатировались еще с Первой Мировой войны или были недавно расконсервированы и повторно введены в строй[21]. В декабре 1941 года американские эсминцы были разделены на три группы: девяносто два должны были действовать в Атлантике, семьдесят два присоединялись к Тихоокеанскому флоту и тринадцать — к Азиатскому.

В конце 1941 года эсминцы, находившиеся в Атлантике, выполняли различные боевые задачи. Повреждения, полученные в открытом океане, требовали починки и переоснащения кораблей. Поэтому на верфях постоянно находилось около четырнадцати эсминцев (15 %). Что касается задач, выполнявшихся в море, то они были следующими:

— Конвойное охранение в Северной Атлантике между Канадой и Исландией. Эту задачу всегда выполняло около тридцати эсминцев, часто сменявших друг друга. Около двадцати пяти из них составляли пять американских групп охранения; остальные находились у берегов Аргентины или Исландии.

— В декабре восемь эсминцев получили задание охранять особый военный конвой англичан «WS-12X», следовавший из Галифакса в Кейптаун. После этой операции, длившейся почти весь месяц, несколько кораблей поставили в ремонт.

— Шесть американских эсминцев, входивших в состав девятнадцатого экспедиционного корпуса, состоявшего из «Арканзаса» и «Нэшвилла», получили задание охранять конвой «ТС-16», следовавший из Нью-Йорка в Исландию. В связи с техническими неполадками два из трех американских транспортных судов были отстранены от участия в конвое. К конвою присоединились транспортные суда англичан, вышедшие из Галифакса.

— В декабре четыре американских эсминца получили задание охранять авианосец «Йорктаун», а также легкие крейсеры «Ричмонд» и «Трентон» во время перехода в Тихий океан.

— В январе пять американских эсминцев получили задание охранять три старых линкора во время перехода в Тихий океан. Туда же отправились и два других эсминца.

— Большому количеству американских эсминцев было дано задание охранять оставшиеся линкоры, авианосцы и тяжелые крейсеры, входившие в состав Атлантического флота. Часть из них должна была помешать выходу в море линкора «Тирпиц», а также других больших немецких кораблей, среди которых могли быть и военные корабли вишистской Франции, базировавшиеся на острове Мартиника. В последующие месяцы значительного увеличения количества эсминцев в Атлантическом флоте не происходило. Строительство новых эсминцев еще не приобрело широкого масштаба. В декабре 1941 года было введено в строй лишь два новых эсминца, а в январе 1942 — три. Еще два должны были быть введены в строй в феврале и три — в марте. Прежде чем быть введенными в состав флота, новые эсминцы в течение нескольких недель должны были пройти испытания на море. К тому же следует учитывать, что кроме эсминцев у американцев не было кораблей, способных осуществлять конвойное охранение в открытом океане. Президент Рузвельт, а позже военно-морской историк Сэмюэль Элиот Моррисон и другие винили в этом военно-морское руководство[22]. Однако в своих послевоенных мемуарах Кинг обвиняет во всем Рузвельта. Что же касается официальных документов того времени, то они категорически поддерживают точку зрения Кинга.

После начала войны в Европе группа высших военно-морских чинов, в число которых входил и Кинг, признала необходимость наличия большого количества кораблей, способных осуществлять конвойное охранение. Как писал Кинг, они согласились, что эсминцы «годились» для этой цели. Однако Адмиралтейство посчитало эсминцы чересчур мощными кораблями, слишком хорошо вооруженными и дорогостоящими, чтобы строить их в большом количестве для охранения. Поэтому, продолжал Кинг, были предприняты поиски альтернативных вариантов. Поскольку необходимо было «немедленно что-то строить», адмиралы рекомендовали в качестве срочной меры развернуть строительство показавших себя с хорошей стороны 327-футовых канонерских лодок береговой охраны типа «Трежери». Однако командование военно-морским флотом и Рузвельт отвергли это предложение. Несмотря на то, что у этих лодок были великолепные мореходные качества и они были удобны в управлении, командование посчитало их слишком большими, слишком дорогими и чересчур медлительными для конвойного охранения.

Тем временем в Лондоне группа военных под руководством адмирала Гормли и военно-морские атташе тщательно изучали попытки англичан создать идеальный корабль для сопровождения конвоев в океане, который мог бы заменить эсминцы Королевского флота Великобритании. Первая такая попытка — строительство эсминца типа «Хант» — потерпела фиаско. Вторая попытка — строительство 290-футового, 1100-тонного эскортного миноносца (по британской терминологии — фрегата), развивавшего скорость 21 узел, — была более многообещающей. Строительство должно было проходить в Канаде и США в рамках ленд-лиза. В начале 1941 года один из старших помощников группы американских военно-морских атташе в Лондоне Эдвард Л. Кохрейн, известный морской инженер, вернулся в Вашингтон, чтобы принять на себя руководство Главным управлением кораблестроения. 1 февраля того же года Кочрейн распорядился срочно подготовить чертежи чуть большего и улучшенного варианта английского фрегата. При длине 306 футов, водоизмещении 1400 тонн и скорости 23,5 узлов этот эскортный миноносец полностью удовлетворял требованиям, предъявлявшимся к кораблю, который должен послужить альтернативой обычному эсминцу[23].

План «Драмбит» в действии. Япония наносит удар. Часть 3

Когда чертежи были готовы, Чарльз Эдисон (будущий военно-морской министр, сын изобретателя Томаса Альва Эдисона) и адмирал Старк представили их Рузвельту на утверждение. К их недоумению, Рузвельт удовлетворил требование англичан, касавшееся строительства пятидесяти фрегатов, однако запретил строить эскортные эсминцы для нужд американского военно-морского флота. Как вспоминал Кинг в своих мемуарах, когда он как командующий Атлантическим флотом спросил Старка, почему «ничего не было сделано для обеспечения флота соответствующими кораблями охранения», Старк ответил, что «не удалось получить согласие президента». Более того, до вступления Америки в войну Рузвельт продолжал отвергать просьбы о строительстве эскортных эсминцев, исходившие и от преемника Эдисона — Франка Нокса и от самого Старка. У Рузвельта было несколько оснований придерживаться выбранной позиции:

Во-первых, как писал Кинг, Рузвельт «достаточно реалистично оценивал угрозу, исходившую от подводных лодок». Из Первой Мировой войны Рузвельт вынес «пристрастие к малым противолодочным кораблям», которые, в случае необходимости, могли быть построены быстро и с минимальными затратами[24]. По его требованию руководство военно-морского флота подписало контракт на строительство двух таких судов: 110-футового противолодочного корабля, имевшего деревянный корпус и развивавшего скорость 14 узлов, и 173-футового сторожевого катера, имевшего стальной корпус и развивавшего скорость 22 узла. Однако и тот и другой оказались не способными охотиться за современными немецкими субмаринами в Атлантическом океане[25]. Преемник Кинга на посту командующего Атлантическим Флотом Ройял Ингерсолл рассказывал об этом так:

Противолодочные корабли, которых у военно-морского флота со временем стало предостаточно, ничего особенного собой не представляли. Они были одной из причуд Рузвельта, который любил малые корабли и сам плавал на таких. (Например, яхта президента «Потомак» была длиной всего 165 футов.) Так или иначе, корабль ПЛ О был не тем средством, которое могло противостоять подводной лодке в открытом море.

Во-вторых, в Вашингтоне глубокие корни пустила необоснованная теория, созданная Джерри Лэндом из Комиссии по торговому флоту США и иже с ним. Она гласила, что одержать победу в подводной войне можно якобы только одним способом: строить торговые корабли быстрее, чем немецкие подводные лодки смогли бы их топить. Поэтому в начале войны Рузвельт отдавал предпочтение строительству торгового флота в ущерб кораблям конвойного охранения (кроме противолодочных кораблей и сторожевых катеров).

В-третьих, стремясь как можно раньше стравить американских и немецких солдат, и в то же время будучи озабоченным ситуацией на Тихом океане, Рузвельт отдавал особое предпочтение строительству десантных плавсредств. Их число было огромным: от восьми до двадцати тысяч больших и малых судов для выполнения плана «Следжхаммер» и не меньше четырех тысяч для решения задач в Тихом океане. В 1942 году строительство этих средств приняло куда большие масштабы, нежели строительство фрегатов в Англии, а также эскортных миноносцев в самой Америке.

Когда Соединенные Штаты вступили в войну, Рузвельт отдал приказ немедленно начать массовое строительство кораблей противолодочной обороны и сторожевых катеров. Эта программа именовалась «Шестьдесят кораблей за шестьдесят дней». Военно-морское руководство не возражало. Как ожидалось, малые корабли ПЛО должны были стать учебными судами для десятков тысяч резервистов, поступавших на службу в военно-морской флот, а также служить для конвойного охранения во внутренних водах, в Мексиканском заливе и в Карибском море. Однако, как следует из официальных докладов Нокса, Кинга, Старка и Ингерсолла, военно-морское командование было глубоко возмущено упрямством Рузвельта, все равно не дававшего разрешение на массовое строительство эскортных миноносцев, необходимых для ведения боевых действий в открытом океане. В одном из своих писем Старку Нокс зло и метко назвал поведение Рузвельта «слепым безрассудством»[26].

Из этих и других документов того времени совершенно ясно, что военно-морские силы США остро нуждались в кораблях конвойного охранения. Военно-морское командование неоднократно обращалось к Рузвельту за решением этой проблемы. И не оно, а президент нес ответственность за промедление в строительстве английских фрегатов и американских эскортных миноносцев. Рузвельт сильно недооценил угрозу, исходившую от немецкого подводного флота в Атлантике, и санкционировал строительство только малоэффективных противолодочных кораблей и сторожевых катеров, за что не был подвергнут критике ни тогда, ни позже. Утверждения о том, что именно адмирал Кинг не придавал большого значения эсминцам охранения в Атлантическом океане или откладывал их строительство, предпочитая заниматься проблемами Тихого океана, не соответствуют действительности. Хотя основная задача американской береговой охраны в предвоенные годы заключалась в патрулировании водной границы, в двадцатых годах она занималась и охотой на контрабандистов. Поэтому 30 тысяч человек личного состава (25 тысяч военных, 5 тысяч гражданских) и 168 кораблей ста и более футов длиной были хорошим подспорьем военно-морскому флоту. Большинство из этих кораблей вместе с несколькими большими яхтами должны были принимать участие в охранении конвоев. Характеристики 68 крупных кораблей береговой охраны, базировавшихся в Атлантическом и Тихом океанах, были следующими:

Самыми большими из этих кораблей были, как видно из таблицы, семь 327-футовых канонерских лодок типа «Трежери», носившие имена тех людей, которые в разное время занимали пост министра финансов[27]. Являвшиеся модификацией снятой с производства канонерской лодки типа «Эри», корабли типа «Трежери» (или «Секретари») развивали скорость 19,5 узлов и имели дальность хода 7 тысяч миль при крейсерской скорости 13 узлов. Изначально разработанные для того, чтобы нести на борту патрульный самолет, эти корабли имели большую ширину (41 фут) и поэтому были весьма вместительны. Некоторые из них были вооружены двумя пятидюймовыми орудиями, другие — тремя. Все оснащались бомбосбрасывателями.

Офицер военно-морских сил Эндрю Шепард считал эти семь кораблей незаменимыми в конвойном охранении. «Они значительно более вместительны, поэтому могут взять на борт большое количество раненых и оказать им медицинскую помощь. Мореходные качества у них лучше, чем у эсминцев, и они лучше приспособлены для проведения спасательных операций».

Пятнадцать немецких подводных лодок, направившихся к берегам Америки, столкнулись с плохими погодными условиями: пронизывающим холодом и штормом. Хорст Деген, командир лодки VII серии U701, доложил, что его первый вахтенный офицер, находившийся на наблюдательном посту без страховочного пояса, был смыт в море и погиб. Несмотря на плохую погоду, Деген и две другие лодки участвовали в атаках на транспорт, встречавшийся на их пути. Между 2 и 7 января Деген выпустил одиннадцать торпед по «скоплению» судов и по двум одиночным судам. Девять торпед прошли мимо, но две других попали в цель, потопив 3700-тонное английское грузовое судно «Барон Эрскин». Йоахим Бергер, командир лодки U87, отправил на дно 8200-тонный английский танкер «Кардита». Петер Кремер, командир U333, выпустил четыре торпеды по американскому танкеру в 10 800 тонн, но промахнулся. В такую погоду невозможно было загрузить торпеды с палубы. Деген опустошил торпедные аппараты и не смог атаковать два другие встретившиеся ему судна. Восьмого января Деген, Бергер и Кремер, а также остальные лодки попали в ураганный шторм. Кремер вспоминал:

Волны были величиной с дом. Они лавиной обрушивались на палубу и смывали в море все попадавшееся на их пути. Поручни ломались как спички. Согласно показаниям креномера в рубке, лодка кренилась на шестьдесят градусов. С мостика можно было достать рукой до воды, не нагибаясь… Лодка буквально карабкалась по вздымавшимся волнам, замирая на мгновение на гребне с повисшей в воздухе кормой, и вновь устремлялась к их подножию. Когда ее нос зарывался в воду, гребные винты на корме, казалось, вращались в воздухе. Корма падала вниз, гребные винты исчезали в водовороте, и звук выхлопа с бульканьем обрывался. При сильных ударах U333 дрожала всем корпусом, как стальная пружина.

Деген писал, что пытался организовать вахтенное наблюдение, но когда гигантская волна сорвала с крепления палубное орудие и оно, развернувшись, тяжело ранило второго вахтенного офицера, он оставил эту попытку. Как и Кремер, Деген задраил люк боевой рубки и переждал шторм. Почти всю неделю U701 шла под водой, проходя двадцать или тридцать миль в день, всплывая ненадолго на поверхность один или два раза в сутки, чтобы проветрить отсеки и перезарядить аккумуляторы. Наконец шторм ослабел и Деген смог возобновить наблюдение с мостика, загрузить торпеды и впервые за десять дней сориентироваться по звездам.

Штормы нанесли урон и лагерю союзников. Они разметали шесть направлявшихся на запад конвоев: «ON-51», «ON-52», «ON-53», «ON-54», «ON-55» и «ON-56». Охранявшие конвой «ON-55» американский эсминец «Майо» и английский эсминец «Дуглас» столкнулись друг с другом и, получив тяжелые повреждения, вынуждены были вернуться на базу. Из Исландии передали, что ветер дул со скоростью 100 миль в час. Это был «сильнейший шторм за последние пятнадцать лет». Сильные ветры вынесли на мель американский крейсер «Уичита» и шесть других судов, вывели из строя пять американских гидросамолетов «каталина», повредили минные поля и противолодочные заграждения, а также разрушили радиопеленгаторные станции и казармы. Кроме того, из Исландии передали, что «охранение [конвоя] «ON-56» не [могло] выйти в море». Штормы нанесли серьезные повреждения «Бруми» и «Дикерсон», двум из пяти эсминцев, входивших в группу охранения.

В то время, как немецкие лодки первого эшелона приближались к североамериканскому побережью, был принят сигнал бедствия от греческого судна, которое в связи с поломкой руля отстало от конвоя в 180 милях к востоку от Ньюфаундленда. Дениц уведомил об этом Рейнгарда Хардегена, командира U123, и дал распоряжение направиться к поврежденному судну при условии, что разделявшее их расстояние не превышало 150 миль. Хотя Хардеген находился более чем в два раза дальше, он игнорировал наложенное ограничение и направился к греческому судну с тем, чтобы добить его. Однако когда Хардеген обнаружил цель, она оказалась в окружении буксирного судна и двух эсминцев противника, охладивших его пыл. Хардеген отказался от проведения атаки и, сожалея о зря потраченном топливе, продолжил плавание в сторону Нью-Йорка на одном дизеле.

Чтобы скрыть передвижение подводных лодок на запад, Дениц отдал приказ тридцатидвухлетнему Герхарду Файлеру, командиру лодки VII серии U653, имитировать радиосигналами большую концентрацию немецких субмарин на северо-западных подходах к Великобритании. Однако англичане не попались на эту удочку. Второго января Роджер Уинн через Вашингтон уведомил командование Атлантическим флотом о том, что «пять или шесть [немецких субмарин] движутся в западном направлении в район Ньюфаундленда» и что «вскоре там следует ожидать проявления их активности». Два дня спустя из Вашингтона командованию Атлантическим флотом пришло сообщение: «Местонахождение не определено, однако шесть [немецких подводных лодок], вероятно, продвигаются на запад». В своем еженедельном докладе Адмиралтейству Уинн отмечает обманную тактику лодки U653 и считает, что в ее задачу входит сокрытие факта «концентрации шести немецких субмарин у берегов Ньюфаундленда». На следующий день, шестого января, Вашингтон передает командованию Атлантическим флотом информацию следующего содержания: «Предполагавшееся движение немецких субмарин в западном направлении подтверждается, однако их количество, видимо, больше, чем считалось первоначально. Несколько [немецких субмарин], вероятно, уже находятся вблизи Ньюфаундленда, и еще семь приближаются с востока».

До 12 января доклады Уинна остаются такими же расплывчатыми. В этот день в своем очередном еженедельном докладе Адмиралтейству он констатирует: На настоящий момент общая ситуация в какой-то степени прояснилась. Поражает большая концентрация кораблей у берегов Северной Америки, растянувшихся от Нью-Йорка до мыса Рейс.

Уже сформированы две группы. Одна из них, состоящая из шести кораблей, уже находится на исходной позиции у мыса Рейс. Вторая, состоящая из пяти кораблей, по-видимому, подходит к американскому побережью между Нью-Йорком и Портлендом. Известно, что пять немецких субмарин выйдут на исходные позиции 13 января.

Пять других приближающихся с востока немецких подводных лодок находятся между тридцатым и пятидесятым градусами западной долготы. Позже к ним могут присоединиться еще пять идущих в том же направлении лодок. Таким образом, общее их число будет составлять двадцать одну единицу. Доклад был почти точен. К 12 января первые лодки достигли берегов Северной Америки и, как ожидалось, должны были ударить одновременно 13 января. Однако не «пять», а только три лодки приближались к «американскому побережью между Нью-Йорком и Портлендом»: U66 под командованием Цаппа, U123 под командованием Хардегена и U125 под командованием Фолькерса. Остальные лодки, о которых докладывал Уинн, были первыми лодками «второго эшелона».

Двенадцатого января Хардеген находился в территориальных водах Канады приблизительно в 110 милях к юго-востоку от мыса Сейбл в Новой Шотландии. Он преследовал 9100-тонное английское грузовое судно «Циклоп». Несмотря на то, что Хардеген опаздывал на исходные позиции у Нью-Йорка и ему было запрещено топить суда тоннажем меньше 10 000 тонн, командир U123 не мог позволить, чтобы от него ускользнула такая заманчивая цель, как «Циклоп». Он приблизился и выпустил две торпеды. Радируя SSS (атака субмарины), «Циклоп» пошел ко дну. Погибло 10 из 181 человека экипажа. Не окзывая помощи тем, кто еще держался на плаву, Хардеген продолжил путь к Нью-Йорку.

Когда стала известна сделанная Уинном оценка развития ситуации к 12 января, конференция «Аркадия» все еще продолжалась. Первый морской лорд Дадли Паунд выразил глубокую обеспокоенность. Кроме как при переходе из Канады в Исландию, суда в Северной Атлантике в конвои не организовывались. Конвои, направлявшиеся из Великобритании на запад, обычно благополучно достигали 55 градуса западной долготы без охранения. У судов, следовавших из Карибского моря или с восточного побережья Соединенных Штатов и соединявшихся со следовавшими на восток конвоями у Сидни или Галифакса, охранение также отсутствовало. Если не предпринять срочные меры, эти морские дороги, так же, как и пути между портами Атлантического побережья США, окажутся беззащитны перед немецкими подводными лодками.

Очевидно, все торговые суда только выиграли бы, если бы конвои организовывались у восточных берегов Соединенных Штатов и в Карибском море. Никто из военно-морского командования не оспаривал эту точку зрения, но вопросы, как и когда это делать, вызывали жаркие споры. Обсуждая эту тему, большинство историков — особенно английских — глубоко заблуждаются, когда изображают американцев недалекими людьми, к тому же преступно пренебрегавшими интересами своих союзников. Опираясь на тенденциозные источники, историки в особенно сильно искажают способности и взгляды адмирала Кинга. И этим искажения давно пора положить конец.

Наиболее вопиющим искажением фактов является утверждение, что адмирал Кинг якобы не вынес ничего из английского опыта войны с немецкими подводными лодками или что он будто бы настолько сосредоточился на тихоокеанском театре военных действий, что не смог оценить или намеренно проигнорировал угрозу, исходившую от немецких субмарин в Атлантике. Кинга обвиняли в том, что он якобы «отказывался» организовывать конвои или даже «был против» их организации.

Ничто не может более явно не соответствовать действительности. Весь год, с декабря 1940-го по декабрь 1941, сначала в качестве командующего Атлантическим флотом, а затем в качестве главнокомандующего военно-морским флотом Соединенных Штатов Америки Кинг гораздо пристальнее, чем кто-либо еще из высшего военно-морского командования, изучал операции, проводившиеся немецкими подводными лодками. Он организовал военно-морские базы для борьбы с немецкими субмаринами в Арджентии, на Бермудских островах и в других местах, отдал приказ об оккупации Исландии и строительстве там военно-морских и военно-воздушных баз. Он выслал в Арджентию и Исландию эсминцы, военно-морские и военно-воздушные эскадры для охранения конвоев. Один из посланных им эсминцев, «Ниблэк», стал первым американским военным кораблем, атаковавшим немецкую подводную лодку глубинными бомбами. Другой эсминец, «Грир», первым участвовал в ближнем бою с немецкой субмариной. Еще один эсминец, «Кирни», стал первым военным кораблем, подбитым немецкой торпедой, выпущенной с подводной лодки, и понесшим потери среди личного состава. Эсминец «Рубен Джеймс» стал первым американским военным кораблем, потопленным немецкой субмариной. Основываясь на первом полученном опыте, на непосредственных контактах с военно-морским флотом Великобритании, на потоке донесений от адмирала Гормли и американских военно-морских атташе в Лондоне, Кинг имел необычайно четкое представление об угрозе торговому флоту, исходившей от немецких подводных лодок[28]. Находясь в должности главнокомандующего флотом, Кинг не только организовывал конвои, но и торопил командование на берегу организовывать формирование конвоев на восточном побережье Соединенных Штатов. За три недели до Перл-Харбора Кинг в своем рапорте писал командованию военно-морскими силами:

Мне кажется, что недалеко то время, когда нам придется начать формирование наших собственных конвоев у Бостона, Нью-Йорка, Хэмптона… В каждом из этих пунктов необходимо создать штаб по организации конвоев, таких, как сейчас действуют в Галифаксе и Сидни в Новой Шотландии.

Мне доложили, что таких полноценных штабов пока не существует. Позволю себе сделать предложение немедленно предпринять шаги — если они еще не предприняты — по организации соответствующей работы в указанных портах на основе опыта Галифакса.

В это время Кинг предложил начальнику штаба ВМС США адмиралу Старку произвести несколько важных изменений, чтобы улучшить систему конвоев на севере Атлантики. Эти предложения были направлены на устранение зависимости союзников от Исландии как промежуточной базы для кораблей охранения. Причины — неблагоприятные погодные условия, неадекватные условия расквартирования личного состава и отсутствие четкости в передаче конвоев от одной группы охранения другой, особенно в зимний период.

План Кинга предусматривал также участие американских эсминцев в конвоях у восточного побережья Соединенных Штатов. Эти корабли должны были помочь ликвидировать «слабость наших сил береговой охраны», как писал Кинг, и приготовиться к «неминуемой возможности нападения подводных лодок [Оси]». Эти документы характеризуют Кинга как старшего офицера, весьма заинтересованного в конвоях, делавшего все возможное для улучшения существовавшей системы и призывавшего всех организовывать конвои в прибрежных водах Соединенных Штатов.

Ввиду того, что многие историки чернили или игнорировали роль ВМС Канады в защите союзнического торгового флота, здесь будет уместно восстановить справедливость. Из всех кораблей, которые должны были выполнять план Кинга, около сорока процентов были канадскими. Кроме того, до тех пор, пока не подключился военно-морской флот США, организация охранения североатлантических конвоев велась из Оттавы[29].

Военно-морское командование в Вашингтоне и Лондоне сделало ряд предложений по изменению плана Кинга, однако его стержень остался неизменным и послужил предметом развернутой дискуссии на конференции «Аркадия». Черчилль и Паунд считали, что на севере Атлантики должно быть единое командование конвойным охранением, а не три отдельных, как предлагал Кинг. Единственным командующим сил охранения должен был стать командующий Западным округом адмирал Перси Ноубл. Согласно существовавшему плану, Кинг командовал всеми американскими и канадскими силами охранения на западе Атлантики. Из соображений целесообразности он не хотел отдавать «стратегический контроль» и американские корабли какому-либо из британских военачальников. Непреклонность Кинга в вопросах командования сильно раздражала англичан. Они без энтузиазма уступили американцам, хотя уже становилось очевидным, что ВМФ Великобритании выдыхался и во всех морях уступал ВМС США. Однако англичане продолжали настаивать на обладании стратегическим контролем над конвойным охранением на севере Атлантики. Некоторые американские историки выдвигают предположение, что англичане намеренно критиковали Кинга и действия американцев против немецких субмарин, имея в виду оттеснить США от руководства североатлантическими конвоями и усилить свой контроль за этим регионом, а английские историки, умышленно или нет, принимают эту ложь за чистую монету.

Конвойный план Кинга стал предметом интенсивной дискуссии 22 января в Вашингтоне на «Конвойной конференции», последовавшей за конференцией «Аркадия». Англичане снова настаивали на едином командующем североатлантическим охранением и призывали к формированию конвоев на восточном побережье США. В конце обсуждения они подтвердили сделанное Адмиралтейством предложение: для ускорения формирования конвоев по завершении ремонта передать Соединенным Штатам десять английских корветов. Кинг, как и прежде, отверг идею единого командующего, но с готовностью принял предложение, касавшееся передачи десяти корветов, поскольку прилагал все усилия для наращивания сил охранения у восточного побережья США[30].

В течение сорока восьми часов — к 24 января — участники «Конвойной конференции» внесли в план Кинга изменения и утвердили его. В результате существовавшая система многонационального командования сохранилась, а база в Исландии не должна была впредь использоваться кораблями охранения. Был утвержден новый путь, намного южнее прежнего. От пути, который должен был проходить через крайние северные широты, отказались. Согласно плану, в охранении североатлантических конвоев должны были участвовать 200 военных кораблей (70 эсминцев, 130 корветов). Американцы должны были предоставить около тридцати эсминцев, англичане — около двадцати восьми эсминцев и шестьдесят один корвет, канадцы — тринадцать эсминцев и семьдесят корветов или минных тральщиков.

Кроме того, планом Кинга предусматривалось выделение около двадцати четырех эсминцев на осуществление других охранных функций. Четырнадцать эсминцев (десять английских, четыре американских) должны были использоваться для охранения военных конвоев; остальные десять эсминцев (все американские) должны были участвовать в формировании новой конвойной схемы у восточного побережья Соединенных Штатов.

Полученная Дадли Паундом копия соглашения о конвойном охранении весьма огорчила его. Пять дней спустя, 29 января, он телеграфировал в Вашингтон, сообщив, что «лично» изучил план и что у него есть замечания по нескольким разделам. Вот содержание его комментариев:

— Он «серьезно обеспокоен» продолжительным обсуждением плана и тем, что «в результате, введение объединенных сил конвойного охранения не удалось осуществить в наиболее рациональные сроки».

— На восточном побережье Соединенных Штатов должна работать конвойная система. Более того, «важно срочно найти такую схему, которая высвободит необходимые для других мест силы».

— Существовавшая система «раздельного контроля» над силами охранения «распыляет наши ресурсы». Больше всего Паунд призывал к тому, что Западный округ должен был «как можно раньше» получить «стратегическое руководство». Он подчеркивал, что такое «стратегическое руководство» ни в коем случае не подразумевает «единый контроль англичан над Атлантикой».

К тому времени Адмиралтейство считало — или делало вид, что считало — что США подготовили к выходу в Атлантический океан пятьдесят один эсминец. Таким образом, согласно новому плану Кинга, оказывалось, что, предоставляя тридцать эсминцев для охранения североатлантических конвоев, Вашингтон высвобождал двадцать один — а не десять, обещанные Кингом. Именно эти эсминцы Адмиралтейство намеревалось использовать в организации конвоев у восточного побережья США. Так, в своем послании в Вашингтон Паунд предложил использовать «двадцать один эсминец в конвоях на восточном побережье США», из которых «приблизительно двенадцать эсминцев» должны были по возможности «немедленно начать работу на американском побережье».

Следует подчеркнуть, что при обмене посланиями Кинг ни в коем случае не соглашался с допущением англичан, будто для организации конвоев у восточного побережья будет выделен «двадцать один» американский эсминец. Наоборот, Кинг постоянно настаивал лишь на десяти эсминцах, отведенных для этой цели. Тем не менее последующие отчеты Адмиралтейства утверждали, что фактически у восточного побережья находятся десять эсминцев, и «несоответствие» (т. е. отсутствие одиннадцати американских эсминцев) могло «быть объяснено только предположением, что недостающая часть используется где-то в другом месте»[31].

В результате этих продолжительных и напряженных переговоров план Кинга изменился и включил в себя следующие основные моменты:

— Канадцы должны были организовать шесть групп для охранения североатлантических конвоев. Эти группы следовали от Галифакса до 45 градуса западной долготы — западной точки встречи в открытом океане (то есть около 1100 миль), после чего поворачивали обратно. Силы охранения должны были состоять из сорока семи кораблей: пяти канадских и восемнадцати (данных «взаймы») английских эсминцев, а также тридцати корветов — в основном, канадских[32].

— ВМС Великобритании должны были организовать такую же, но меньших размеров группу для охранения североатлантических конвоев на пути от Северной Ирландии и Шотландии до 22 градуса западной долготы — восточной точки встречи в открытом океане, а затем поворачивали обратно, минуя базу в Исландии. Эта группа должна была состоять из восемнадцати английских эсминцев.

— Что касается 1800-мильного перехода между западной и восточной точками встречи, то союзники должны были создать многонациональные силы, состоявшие из четырнадцати групп охранения: пяти американских, пяти английских и четырех канадских. В них должны были войти 143 корабля: пятнадцать американских эсминцев, пятнадцать английских эсминцев, двенадцать канадских эсминцев и сто один корвет — пятьдесят два английских, сорок девять канадских. Кроме того, американцы должны были создать группу из пяти эсминцев, базировавшуюся в Исландии, которая бы курсировала между проходившими мимо Исландии конвоями, многие из которых направлялись в Мурманск или, наоборот, шли из него. Группы океанского эскортного соединения должны была двигаться «напрямик» через Атлантику от западной точки встречи до Лондондерри в Северной Ирландии и в обратном направлении — от восточной точки встречи до Сент-Джонса на Ньюфаундленде. Американские эсминцы из состава океанского эскортного соединения должны были проделывать путь с запада на восток к Лондондерри и с востока на запад в Канаду и затем возвращаться в Бостон или Портленд для восстановления и ремонта, а также отдыха команды.

После дальнейших обсуждений между Вашингтоном и Лондоном и принятия незначительных поправок, 4 февраля Кинг и Паунд одобрили конвойный план. Кинг остался противником единоличного «стратегического контроля» над трансатлантическими конвоями, поскольку существовавший контроль со стороны Соединенных Штатов (над американскими и канадскими силами) был «удовлетворительным».

Паунд выразил свое «несогласие» по этому поводу, поскольку «увековечивалась система двойного контроля со всеми [вытекавшими] из нее негативными последствиями». Но англичане «сделают все, чтобы эта схема работала», продолжал Паунд, «хотя я оставляю за собой право вновь поднять этот вопрос, если посчитаю, что наше дело страдает».

В качестве одной из мер, направленных на то, чтобы ускорить перевод американских эсминцев из северной части Атлантики, адмирал Кинг распорядился, чтобы шесть канонерских лодок береговой охраны типа «Трежери» постоянно осуществляли в этом секторе конвойное охранение. Пять из них («Бибб», «Кэмпбелл», «Дуэйн», «Ингхэм», «Спенсер») гораздо больше подходили для выполнения этой задачи, чем американские эсминцы.

Вследствие необходимости перевода в декабре и январе одиннадцати эсминцев из Атлантического на Тихоокеанский флот, а также вследствие непредвиденной нехватки эсминцев для целей охранения в Атлантике, адмирал Кинг был не в состоянии перевести обещанные пятнадцать американских эсминцев силам океанского эскортного соединения, а также отправить пять эсминцев в Исландию. Постепенно почти все американские эсминцы на севере Атлантики приходилось отзывать для охранения военных конвоев, а также для других срочных целей, включая помощь британскому флоту.

Английские и канадские историки, демонстрируя незнание или непонимание американской политики по обеспечению охранением военных транспортных судов, критикуют Кинга за то, что он отдал охранение грузовых или невоенных североатлантических конвоев канадцам и англичанам. Например, канадский историк В. Ланд писал, что «когда США вступили в войну, все американские эсминцы были немедленно переведены на другие театры военных действий, и к февралю 1942 года только два малых корабля ПЛО береговой охраны США были способны осуществлять конвойное охранение».

Эта оценка полностью игнорирует тот факт, что в 1942 году количество эсминцев в Атлантическом флоте оставалось практически неизменным[33]. Кроме того, эсминцы постоянно присутствовали на этом театре военных действий и в основном осуществляли конвоирование военного транспорта и главных кораблей; многие из них действовали по распоряжению британского командования. Ввиду невозможности — из-за ограниченности ресурсов — одновременно охранять грузовой и военный транспорт, Кинг выбирал последний, поскольку для него жизни солдат были важнее военных грузов. Как писал американский военно-морской историк Роберт Лав, «защита военно-морскими силами американского военного транспорта была одной из неоспоримых побед во Второй Мировой войне».

План «Драмбит» в действии. Япония наносит удар. Часть 4

К исходу дня 13 января три субмарины IX серии первого эшелона вышли на позиции у восточного побережья США. U1123 под командованием Хардегена вышла к восточному окончанию острова Лонг-Айленд; U125 под командованием Фолькерса — к побережью штата Нью-Джерси; U66 под командованием Цаппа — восточнее мыса Гаттерас. В ночь на 14 января Хардеген приблизился к груженому 9600-тонному панамскому танкеру «Норнесс» и выпустил пять торпед. Три их них попали в цель, и «Норнесс» затонул на мелководье, задрав нос на сто футов над водой. На следующий день американский эсминец «Эллисон» поднял на борт двадцать четыре оставшихся в живых человека.

Отлежавшись на дне в течение всего дня, дав команде отдохнуть и сэкономив топливо, вечером 14 января Хардеген подошел к нью-йоркской гавани достаточно близко, чтобы различить огни Манхэттена. Неожиданно Хардегену в голову пришла мысль, что члены команды U123 были первыми немецкими матросами, которые увидели эту картину. Хардеген пригласил наверх остальных, включая фотографа Альвина Толле. Но для фотосъемки было слишком темно, да и лодка находилась слишком далеко[34].

Закончив осмотр достопримечательностей, Хардеген взял курс на восток, подальше от мелководья, так, чтобы Лонг-Айленд все время оставался у него с левого борта. В ночь на 15 января вахтенный заметил огни — со стороны кормы приближалось судно. Это был груженый 6800-тонный танкер «Коимбра», принадлежавший Великобритании и направлявшийся в Галифакс. Хардеген приблизился на расстояние 900 ярдов и выпустил две торпеды. Одна или обе из них попали в цель, и танкер превратился в гигантский огненный шар. Задрав нос, судно затонуло на мелководье. Погибли тридцать шесть человек; шестерых раненых удалось спасти.

Для отражения атак немецких подводных лодок на торговый флот вблизи побережья требовалось задействовать новые военно-морские округа. Введенные перед войной «прибрежные военные округа» в административном смысле подчиняли себе старые военно-морские районы. Офицеры, командовавшие этими округами, отвечали за передвижение военных и торговых судов у берега и в случае возникновения опасности принимали на себя руководство действиями по защите судоходства, а также по оказанию поддержки Атлантическому флоту, армии и другим силам, действовавшим в пределах границы того или иного округа.

Первым и самым важным был Североатлантический военно-морской прибрежный округ. Вскоре его переименовали в Восточный морской округ. Его территория простиралась от канадской границы до Северной Каролины и занимала прибрежную полосу шириной в 200 миль вдоль восточного берега США. Командовал округом однокурсник Кинга по Военно-морской академии, 63-летний Адольфус Эндрюс, энергичный адмирал и друг президента. Он расположил свою штаб-квартиру в Манхэттене по адресу: Чёрч-стрит, 90. В штаб-квартире находился командный пункт. На стене помещения висела огромная карта, на которой была отражено местонахождение всех торговых судов в пределах округа.

Вследствие недостатка новых боевых кораблей у ВМС США Эндрюс под своим началом не имел ни одного из них. Предполагалось, что в случае нападения на Восточный морской округ Эндрюс вызывал на помощь корабли Атлантического флота. Ввиду того, что Атлантический флот должен был охранять военные конвои и выполнять другие задачи, реальная возможность помощи с его стороны в случае нападения немецких подводных лодок сводилась к нулю — по крайней мере, до утверждения нового конвойного плана Кинга. Поэтому Эндрюс мобилизовал и привел в боевую готовность то, что один официальный военно-морской историк метко назвал «флотилией старых калош». Эта флотилия состояла из двадцати кораблей: семи малых кораблей ПЛО береговой охраны (один из них, «Дайони», имел 165 футов в длину, остальные шесть были 125 футов длиной), четырех довоенных 110-футовых морских охотников, трех 200-футовых кораблей ПЛО типа «Игл» времен Первой Мировой войны, двух старых (1905 года) канонерских лодок и четырех больших (от 170 до 245 футов длиной) переоборудованных яхт. Из всех этих кораблей лишь один «Дайони», имевший на вооружении одно трехдюймовое носовое орудие и бомбосбрасыватели на корме и развивавший скорость до 16 узлов, был в какой-то степени способен вступить в бой с немецкой подводной лодкой. Кроме того, лишь «Дайони» и два других корабля были в относительно хорошем состоянии.

Эндрюс также не имел в подчинении ни одного военного самолета наземного базирования. Словом, все с точностью до деталей повторяло ситуацию 1939 года в Великобритании, когда Адмиралтейство еще не имело оперативного контроля над береговым командованием. Эта ситуация — по-видимому, так и не понятая многими историками, описывавшими подводную войну с немцами, — требует дополнительных пояснений. С позиции 1990-х годов она выглядит интересной, хотя и слегка абсурдной.

Между Первой и Второй Мировыми войнами, когда стало очевидно, что авиация играет важную роль в проведении боевых операций, между командованием армией и ВМФ США возникли жаркие споры о том, кому должен принадлежать стратегический контроль над военной авиацией. В этой бюрократической войне армия одержала важную победу. Вся авиация наземного базирования, в том числе бомбардировщики всех типов, должна была подчиняться армейскому военно-воздушному командованию. Согласно достигнутому соглашению, которое имело силу закона, в подчинении ВМФ США (так же, как и военно-морского флота Великобритании) оставались летательные аппараты, базировавшиеся на крупных боевых кораблях, гидросамолеты «сандерленд», «каталина» и «маринер», большие дирижабли, малые дирижабли мягкой системы, а также несколько вспомогательных и учебных самолетов наземного базирования.

На 12 января 1942 года в составе Атлантического флота под командованием адмирала Ингерсолла находилось 150 летательных апаратов, кроме тех, которые базировались на кораблях. «Каталины», выполнявшие функции патрульных бомбардировщиков, размещались в Исландии (8 единиц), Арджентии (8 единиц), Ньюпорте на Род-Айленде (6 единиц), Норфолке (38 единиц), Сан-Хуане на Пуэрто-Рико (12 единиц), Коко-Соло в Панаме (24 единицы) и Натале в Бразилии (6 единиц). Основная задача, стоявшая перед американскими «Каталинами», так же, как и перед английскими «сандерлендами» в 1939 году, заключалась в том, чтобы вести разведку и предупреждать о приближении крупных боевых кораблей (таких, как «Тирпиц»), представлявших угрозу для Атлантического флота, Панамского канала или других важных береговых объектов. Кроме того, шестнадцать базировавшихся в Арджентии и Исландии «каталин» осуществляли ограниченное сопровождение конвоев между этими двумя географическими точками.

Вследствие передачи «каталин» англичанам[35] в рамках ленд-лиза и потерь их при атаке на Перл-Харбор, в начале 1942 года военно-морской флот ощущал острую нехватку этих аппаратов, а также патрульных бомбардировщиков «маринер». С целью ликвидировать их нехватку, с января по март 1942 года Кингу пришлось приостановить поставку англичанам летающих лодок данных типов. Несмотря на то, что в апреле поставки возобновились (достигнув 50 самолетов в месяц), такая временная задержка не понравилась Адмиралтейству и дала лишний повод для критики Кинга, посылавшего в те месяцы большую часть производившихся «каталин» в Тихий океан, чтобы возместить их потерю, понесенную во время атаки на Перл-Харбор.

Ввиду острого недостатка «каталин» в районе Атлантического океана, адмирал Ингерсолл не мог предоставить их адмиралу Эндрюсу, тем более что никакой серьезной угрозы со стороны немецких подводных лодок пока еще не было. Несколько «каталин» приняли участие в охранении военных конвоев. В итоге для патрулирования с воздуха вблизи побережья Эндрюс смог мобилизовать лишь около ста невооруженных или легко вооруженных летательных аппаратов, принадлежавших ВМФ и береговой охране, а также четыре военно-морских легких дирижабля, базировавшихся в Нью-Джерси.

Из числа этих летательных средств только дирижабли могли осуществлять патрулирование над водой и нести достаточное количество авиа- или глубинных бомб для проведения атак на немецкие субмарины. В июне 1940 года президент Рузвельт санкционировал осуществление охранения местных конвоев и патрулирование силами сорока восьми дирижаблей, однако к 1 января 1942 года только четыре из них, размещенные в Нью-Джерси, находились в боевой готовности[36]. В январе 1942 года эти дирижабли участвовали в сорока пяти патрулированиях и в охранении шести конвоев.

Несмотря на кажущуюся с позиции нашего времени нелогичность и даже нелепость ситуации, непосредственно перед войной ВВС американской армии, так же, как и военно-воздушным силам Великобритании, отводилась роль борьбы с подводным флотом противника исключительно в прибрежных водах. Это произошло вследствие непродуманной стратегической доктрины, согласно которой за оборону побережья, так же, как и за оборону континентальной части страны, отвечала армия, но не флот. Несмотря на то, что в Великобритании береговая охрана подчинялась Адмиралтейству, президент Рузвельт и министр обороны Стимсон резко противились попыткам командования ВМФ внедрить аналогичную структуру подчинения в вооруженных силах США. Одна из основных причин отказа заключалась в том, что в результате такого изменения ВМС неизбежно будут претендовать на контроль над четырехмоторными самолетами наземного базирования (В-17, В-24), находившимися в подчинении исключительно ВВС США. Их перевод в подчинение флоту означал бы снижение абсолютного значения армии в решении стратегических задач военно-воздушной обороны.

Четырнадцатого января 1942 года командование ВМФ США возобновило попытки получить контроль над самолетами наземного базирования для борьбы с подводными лодками и для решения других задач. Эти попытки обрели форму просьбы, исходившей от начальника Бюро по аэронавтике ВМФ США Джона Тауэрса и адресованной командующему ВВС армии США Генри Арнольду. Джон Тауэре просил 200 самолетов дальней авиации В-24 и 900 самолетов среднего радиуса действия В-25, имевшихся у армии. Арнольд отклонил просьбу, поскольку, как он писал, был «ограничен 1190 машинами, которые совершенно необходимы для выполнения заданий, порученных ВВС армии США». Он отклонил просьбу также и потому, что она поднимает «вопрос гораздо более важный, чем возможное переподчинение самолетов» военно-морскому флоту.

Вступив в должность главнокомандующего военно-морским флотом США, Кинг повторил эту просьбу в самой энергичной и настойчивой форме, чем сильно разозлил министра обороны Стимсона, бывшего офицера национальной гвардии, который гораздо раньше (с 1911 по 1913 г.) служил министром обороны в администрации президента Тафта и мнил себя крупным военным стратегом. В результате у Стимсона развилась стойкая антипатия к военно-морскому флоту — как собственно к Кингу, порой грубому и бестактному, так и к Фрэнку Ноксу. Отношение Стимсона к военно-морскому флоту и Кингу накладывало свой отпечаток и на настроения армии. Едкая критика, содержавшаяся на многочисленных страницах его личных дневников, на протяжении десятилетий служила веским аргументом для оппонентов Кинга — в особенности, англичан. Но дневники Стимсона заставляют сильно усомниться в искренности мотивов их автора.

Противостоя Кингу, пытавшемуся получить в свое подчинение авиацию наземного базирования, Стимсон, Маршалл и Арнольд доказывали, что выполнять задачи по борьбе с подводными лодками противника, в полной мере могли и армейские ВВС. Армия, продолжали они, была способна выполнить эту работу лучше, чем военно-морской флот, у которого отсутствовала необходимая инфраструктура, а также знание специфики авиации наземного базирования. Рузвельт также придерживался этой точки зрения или же предпочитал оставаться вне накалявшихся разногласий между военными ведомствами. Как бы то ни было, решение оставалось за президентом. Очередная его ошибка состояла в том, что он недооценил угрозу, исходившую от немецких подводных лодок, и не принял соответствующих мер для ее устранения. Но и здесь он оказался вне критики.

Генри Арнольд поставил задачу по уничтожению подводных лодок противника у восточного побережья США перед Арнольдом Крогстадом, командующим 1-м соединением бомбардировщиков. Как и большинство военно-воздушных подразделений тех безумных дней, 1-е соединение бомбардировщиков находилось в подвешенном состоянии, не будучи ни полностью сформированным, ни подготовленным. Многие из его наиболее опытных летчиков были разбросаны по многочисленным подразделениям войсковой авиации, выполняя сложные боевые задания. Опытных людей в соединении оставалось очень мало, зато было много талантливых, но еще «зеленых» авиаторов. Прежде чем занять места за штурвалами сотни многомоторных бомбардировщиков, базировавшихся на четырех аэродромах восточного побережья, они нуждались в интенсивном обучении тактике ведения воздушного боя, бомбометанию и навигации. Ни один из самолетов не имел радиолокационного оборудования и не был оснащен глубинными бомбами. Ни один из авиаторов не знал, как следует искать и атаковать немецкую подводную лодку и насколько трудно пустить ее на дно. Вследствие всего этого не существовало и малейшей возможности того, что 1-е соединение бомбардировщиков могло эффективно выполнять задачи по борьбе с субмаринами.

Получив задание на борьбу с немецкими подлодками, командующий 1-ым соединением бомбардировщиков Арнольд Крогстад разместил свою штаб-квартиру в Манхэттене, в том же здании и даже в том же коридоре, где находился командный пункт адмирала Эндрюса. Тщательно соблюдая принцип разделения полномочий, Крогстад организовал независимый командный пункт, не имевший электронной связи с командным пунктом Восточного морского округа. Работая с Эндрюсом в форме свободного «сотрудничества», Крогстадт приступил к организации противолодочного патрулирования. Потопление Хардегеном двух танкеров инициировало энергичные ответные действия американцев. Эндрюс и Крогстад бросили все имевшиеся самолеты, дирижабли и малые корабли на то, чтобы найти и потопить Хардегена и тех, кто был вместе с ним. Самолеты и дирижабли ВМС патрулировали у берега; армейская авиация вела поиск в море. Поскольку никто не знал, как искать и топить немецкие подводные лодки, эти усилия оказались тщетными. Переговоры между различными береговыми соединениями и аэродромами, а также силами, развернутыми в море или в воздухе, были примитивными или неэффективными[37].

Критики Кинга продолжают обвинять его в неспособности дать в тот момент решительный отпор немецким субмаринам. Наиболее громкоголосыми оказались американцы Майкл Гэннон и Монтгомери Мейгз. Гэннон писал, что, поскольку 12 января на восточном побережье было двадцать пять американских эсминцев, командование военно-морского флота — из-за трусости или по каким-либо другим причинам — не выполнило свои обязанности по развертыванию противолодочных сил для поиска U123 и других немецких лодок. Когда Гэннон выяснил, что четыре из двадцати пяти эсминцев («Даллас», «Кирни», «Ли», «Маклиш») находились в сухом доке и могли быть использованы только в «крайнем случае», он снизил число имевшихся в наличии эсминцев до двадцати одного, но не смягчил критику в отношении Кинга и ВМФ.

Суровая критика Гэннона в отношении военно-морского флота несправедлива. Командование ВМФ Великобритании и США считало эти операции по обнаружению немецких подводных лодок бесполезными и опасными. Большинство эсминцев из двадцати одного, которые называет Гэннон, уже получили другие задания:

— Тринадцать эсминцев из списка Гэннона должны были присоединиться к линкору «Техас», авианосцу «Уосп» и тяжелому крейсеру «Куинси» для охранения первого американского конвоя «АТ-10», выходившего из Нью-Йорка 15 января и следовавшего в Исландию и Северную Ирландию. В последний момент численность военных транспортов в этом конвое была сокращена до трех единиц («Шато-Тьерри», «Мунарго», «Стрэтхеард»)[38]. Четыре эсминца из тринадцати («Чарльз Ф. Хьюз», «Хилари П. Джоунс», «Ингрэхем», «Лэнсдейл») получили новый приказ присоединиться к крейсерам «Винсеннес» и «Нэшвилл» для охранения другого военного конвоя, «ВТ-200», состоявшего из семи военных транспортных судов, на борту которых находились 22 тысячи человек. Он выходил из Нью-Йорка 22 января и следовал в Тихий океан.

— Два других эсминца из списка Гэннона («Мистин», «О'Брайен») получили приказ присоединиться к эсминцам «Андерсон», «Моррис» и «Хэммэн» для охранения линкоров «Айдахо», «Миссисипи» и «Нью-Мексико», осуществлявшим в январе переход из Атлантического океана в Тихий.

— Еще один эсминец из списка («Гливз») вышел из Бостона 15 января для охранения ценной 7000-тонной плавучей базы эсминцев «Мелвилл», следовавшей в Арджентию и далее в Лондондерри, где должна была быть организована база американских эсминцев. (В охранении также участвовала канонерская лодка «Ингхэм» — типа «Трежери».)

— Еще один эсминец («Бристоль»), подготовленный к выходу в море 22 октября 1941 года, осуществлял испытательное плавание из Нью-Йорка в штат Мэн.

— Другой эсминец («Эллисон»), подготовленный к выходу в море 28 ноября 1941 года, следуя из Ньюпорта в Род-Айленде и проводя морские испытания, спас оставшихся в живых людей с потопленного немецкими торпедами танкера «Норнесс».

Гэннон писал, что не было «крайней необходимости» в отправке 15 января большого военного конвоя «АТ-10» и что «ее можно было легко отложить». Таким образом, по мнению Гэннона, тринадцать вышеупомянутых эсминцев могли охотиться на немецкие подводные лодки. Однако Вашингтон видел эту ситуацию по-другому. Несмотря на то, что количество транспорта было в последний момент уменьшено, политическое и символическое значение отправки войск в Исландию и Северную Ирландию было очень велико. Эти войска должны были сдержать возможное вторжение немцев на Британские острова весной 1942 года и подготовить почву для осуществления плана «Гимнаст», частично удовлетворявшего требование Москвы открыть «второй фронт». Промедлив с отправкой конвоя «АТ-10» и не менее важного военного конвоя «ВТ-200», а также предприняв охоту за немецкими субмаринами, количество которых было неизвестно и которые потопили всего два судна, можно было не только полностью сбить график движения конвоев и военных кораблей, но и вызвать недовольство армейского командования, которое буквально ежечасно наседало на Кинга с требованиями ускорить отправку военного транспорта. Кроме того, большинство военных кораблей, находившихся в составе конвоя «АТ-10», фактически направлялись прямо в территориальные воды Канады, где к тому времени было сосредоточено наибольшее количество немецких подводных лодок.[39]

Начало боевых действий у мыса Гаттерас Потопив танкеры «Норнесс» и «Коимбра» и тем самым осуществив психологическое воздействие на американцев, Хардеген на своей U123 покинул мелководье вблизи Нью-Йорка. В ночь на 17 января к югу от Нью-Джерси Хардеген, по его уверениям, обнаружил и отправил на дно неопознанное 4000-тонное грузовое судно, выпустив одну торпеду. В послевоенных немецких документах ему приписывается потопление 2000-тонного американского судна «Сан-Хосе». Однако Гэннон, основываясь на официальных свидетельствах тех, кто остался в живых, установил, что «Сан-Хосе» торпедировано не было. Оно столкнулось с другим судном, «Санта-Элиза», и затонуло. Судно, пущенное на дно Хардегеном, Гэннон идентифицировать не смог. В том районе в ту ночь никакое другое судно не тонуло. Возможно, Хардеген случайно стал свидетелем столкновения и решил, что его торпеда попала в «Сан-Хосе» или в «Санта-Элизу» (которая после столкновения загорелась, пылала шесть часов, но, в конце концов, добралась до Нью-Йорка).

Хардеген и Цапп достигли района у мыса Гаттерас почти одновременно — 18–19 января. Натолкнувшись на скопление освещенных судов и полное отсутствие какого-либо охранения, Цапп потопил груженый 6600-тонный американский танкер «Аллан Джексон» и 8000-тонное канадское пассажирско-грузовое судно «Леди Хокинс». Из сорока восьми человек, обслуживавших танкер «Аллан Джексон», тридцать пять погибло в пожаре. Из 312 человек команды и пассажиров «Леди Хокинс» погибло около 250.

Хардеген, у которого оставалось только пять торпед, был поражен плотностью судоходства в районе мыса Гаттерас. В судовом журнале он записал, что в пределах видимости было «не меньше двадцати пароходов; некоторые — с зажженными огнями». В ночь с 18 на 19 января в течение семи часов Хардеген, по его же заверениям, торпедами и артиллерийским огнем потопил четыре цели: еще одно неопознанное 4000-тонное грузовое судно, 5300-тонное американское судно «Сити-оф-Атланта», 3800-тонное латвийское грузовое судно «Цилтвайра» и 8200-тонный американский танкер «Мэлэй», шедший в балласте. В послевоенных документах неопознанное грузовое судно значится как 4500-тонное судно «Брэйзос», но исследования Гэннона показывают, что события опять-таки разворачивались по-другому. Как и «Сан-Хосе», «Брэйзос» затонуло шестью днями ранее вследствие столкновения с другим судном[40]. Потопление «Сити-оф-Атланта» и «Цилтвайра» было подтверждено, но танкер «Мэлэй» оказался лишь поврежден; он благополучно добрался до Норфолка. Один поврежденный и три потопленных Хардегеном и Цаппом танкера были малой частью огромного потока союзнических танкеров у побережья Соединенных Штатов. Они шли из Карибского моря (от островов Аруба, Кюрасао, Тринидад) и Мексиканского залива (из Техаса и Луизианы) к портам на восточном побережье США и Галифаксу, чтобы присоединиться к конвоям, направлявшимся к Британским островам. Поскольку атаки немецких субмарин здесь должны были стать постоянными, вполне уместно будет дать описание транспортных маршрутов в данном районе.

В начале американского нефтяного бума нефть добывалась из богатых месторождений Техаса и Луизианы и отправлялась на восточное побережье по железной дороге, а в более близкие пункты — баржами по Миссисипи, Огайо и другим рекам, а также автотранспортом и по небольшим нефтепроводам. Опыт применения нефтеналивных танкеров в Карибском море и в других местах продемонстрировал, что перевозка нефтепродуктов по воде более экономична, чем по железной дороге. К июню 1941 года 95 процентов всей нефти, поступавшей на восточное побережье из Техаса и Луизианы, доставлялись по морю, 3 процента — автомобильным транспортом, баржами или по нефтепроводам и только 2 процента — по железной дороге.

К июню 1941 года администрации Рузвельта стало ясно, что перевозка нефтепродуктов является одним из самых важных мероприятий военного времени. В результате «нефтяным королем» Рузвельт назначил министра внутренних дел Гарольда Икеса, поставив его во главе управления по транспортировке нефтепродуктов. Работая в контакте с нефтедобывающей промышленностью, управление имело полное представление о тех проблемах в своей области, которые должны были быть изучены и решены в военное время. Прежде всего необходимо было резко увеличить эффективность танкерной перевозки нефти в порты Восточного побережья, а также предусмотреть запасные варианты и программы ее транспортировки. Наиболее важными программами были следующие:

— Строительство около 14 тысяч миль нефтепровода — наиболее экономичной и эффективной системы транспортировки нефти. Самым известным американским нефтепроводом, построенным во время войны, стал «Биг Инч». Протяженная магистраль из 24-дюймовых бесшовных тальных труб начиналась в Лонгвью, штат Техас, доходила до нефтепровода в Норрис-Сити, штат Иллинойс, и далее тянулась к восточному побережью. Общая ее длина составляла 1475 миль. Сама труба вмещала 3,8 миллиона баррелей сырой нефти. Как заметил один из историков, это был «нескончаемый поток нефти, [двигавшийся] на восток» и дававший ежедневно 300 тысяч баррелей. Вторым по величине был нефтепровод «Литтл Биг Инч» — магистраль из двадцатидюймовых труб для транспортировки конечного продукта (100-октанового авиационного бензина и т. п.). Он начинался в Техасе, проходил через Сеймур, штат Индиана, и также заканчивался на восточном побережье. Сама труба вмещала 2,9 миллиона баррелей нефтепродуктов, а ее производительность составляла приблизительно 235 тысяч баррелей в день. Третьим по величине был нефтепровод «Плантейшн», который начинался в Батон-Руж, проходил через Бремен, штат Джорджия, и заканчивался в Гринсборо, штат Северная Каролина. Позже его дотянули до Ричмонда и Норфолка. Производительность этого трубопровода составляла около 50 тысяч баррелей в день[41].

— Реабилитация перевозки нефти в железнодорожных цистернах. Накануне войны в Соединенных Штатах насчитывалось около 145 тысяч железнодорожных нефтеналивных цистерн. Вместимость одной цистерны составляла 215 баррелей. Для перевозки нефтепродуктов использовалось около 105 тысяч из них. Когда началась война, большинство этих цистерн стало использоваться для транспортировки сырой нефти из Техаса на Восточное побережье. Их составляли в поезда по сто штук, причем состав растягивался на целую милю. Каждый такой состав перевозил до 22 тысяч баррелей нефти или нефтепродуктов. Перевозка нефти по железной дороге возросла с 141 тысячи баррелей в день в октябре 1941 года до одного миллиона баррелей в день (около пятидесяти стовагонных составов) в марте 1943 года.

— Значительное увеличение объема транспортировки нефти баржами по рекам, озерам и водным путям, а также автомобильным транспортом. В январе 1942 года в распоряжении американских кампаний находилось 1400 барж и 106 тысяч нефтевозов. В результате предпринятых действий автомобильный транспорт стал перевозить в два раза больше нефти, чем ранее. Более того, управление по транспортировке нефтепродуктов перевело почти все нефтевозы на круглосуточный режим работы, тем самым высвободив тысячи цистерн для использования их в специальных нефтяных поездах Техас — Восточное побережье.

В то время когда разворачивался план «Драмбит», 95 процентов нефти на Восточное побережье все еще перевозилось по морю, а американский флот насчитывал около 350 современных океанских танкеров общим тоннажем около 3 миллионов брт[42]. Около 260 из них использовалось для перевозки сирой нефти. Надо заметить, что из Карибского моря и Мексиканского залива в Галифакс для присоединения к конвоям шли и английские танкеры.

Узнав о возможном появлении немецких подводных лодок в прибрежных водах США, адмирал Эндрюс распорядился, чтобы танкеры и другие суда избегали следовать хорошо известными морскими путями. Командование Западным округом сначала отдало приказ английским судам оставаться в американских портах до прояснения картины с немецкими субмаринами. Однако корабли быстро выпустили в море, чтобы направить в Галифакс и на Бермуды для присоединения к конвоям, следовавшим к Британским островам. В результате в январе и феврале немцам удалось потопить у восточного побережья только один английский танкер.

У Хардегена заканчивались торпеды и топливо, и он взял курс на Францию. Отойдя на порядочное расстояние от американского берега, он послал Деницу радиограмму о результатах своих действий в прибрежных водах Америки с 12 по 19 января. Урон противнику был нанесен значительный: на дно было отправлено восемь судов, включая три танкера, общим тоннажем 53 000 тонн. Сам же Хардеген считал, что он потопил «свыше 100 тысяч» тонн и, таким образом, заслужил «Рыцарский крест». Редер и Дениц, довольные результатами, поздравили Хардегена и сообщили ему о награде[43]. Однако подвиги Хардегена на этом не закончились. 25 января он потопил огнем палубного орудия обнаруженное в открытом океане 3000-тонное английское грузовое судно «Кьюлебра», а 26 января — 9200-тонный груженный балластом норвежский танкер «Пэн Норвей»[44]. К счастью для пятидесяти одного оставшегося в живых члена экипажа танкера, неподалеку оказалось итальянское грузовое судно, зафрахтованное Швецией. По просьбе Хардегена оно напраилось к месту боя и подобрало норвежцев. К несчастью для Хардегена, во время боя с «Кьюлебра» на лодке взорвалось палубное орудие, тяжело ранив кинооператора Альвина Толле. Не в состоянии оказать ему необходимую медицинскую помощь, Хардеген по согласованию с командованием должен был переправить Толле на блокадопрорыватель «Шпреевальд», на борту которого находился врач.

Когда Хардеген покинул мыс Гаттерас, в район мыса подошел Рихард Цапп. 22 и 23 января он пустил на дно два американских грузовых судна — 300-тонное «Норвана», груженное сахаром, и 8000-тонное «Венор», груженное железной рудой, — а также 8100-тонный груженый английский танкер «Эмпайр Джем». После этого, испытывая нехватку топлива и торпед, Цапп также взял курс на Францию. Он доложил о потоплении пяти судов общим тоннажем 50 тысяч тонн. Его подтвержденный тоннаж составлял 33 456 тонн (пять судов). С учетом предыдущих патрулирований общий тоннаж потопленных Цаппом судов составил 75 000 тонн, чего было недостаточно для Рыцарского креста, но его успешные действия у берегов Америки заслужили похвалу Деница.

Последним к мысу Гаттерас подошел Фолькерс. Первоначально получив задание патрулировать в зоне, находящейся восточнее побережья штата Нью-Джерси, он не обнаружил там никаких транспортов. Теперь он жаждал встречи со своей жертвой. Днем и вечером 25 января Фолькерс наконец обнаружил свои первые два судна. Сначала был американский танкер «Олни», севший на мель. Фолькерс выпустил по неподвижной цели целых семь торпед, но лишь одна достигла результата — по необъяснимым причинам, как утверждал сам Фолькерс. На самом деле, согласно докладу с «Олни», все семь торпед промахнулись. Вечером того же дня Фолькерс выпустил две торпеды в 5700-тонное американское грузовое судно «Уэст Айвис». На этот раз торпеды угодили в цель, и судно затонуло в течение четырнадцати минут.

Испытывая нехватку в топливе и разочарование собой, Фолькерс взял курс на Францию. В своем рапорте Деницу он доложил, что у него осталось еще шесть торпед, но три из четырех носовых торпедных аппаратов «вышли из строя». Командование приказало Фолькерсу перегрузить торпеды в кормовой отсек на случай, если он обнаружит подходящую цель по дороге домой. Фолькерс подчинился, но больше целей им обнаружено не было.

Таки образом, в период с 14 по 24 января три подводные лодки IX серии, вторгнувшиеся в район восточного побережья США, потопили десять и нанесли повреждения одному судну. Хардеген отправил на дно четыре судна (из них два танкера). Цапп потопил пять судов (из них также два танкера). Фолькерс потопил одно грузовое судно. Урон, нанесенный этими субмаринами, был не намного больше того урона, который в декабре нанесли японские подводные лодки у берегов Калифорнии: девять поврежденных торговых судов (из них семь танкеров) и два потопленных танкера. Урон, нанесенный подводными лодками стран Оси как у Западного, так и у Восточного побережья США, стал предметом серьезной озабоченности, но никак не причиной для паники.

План «Драмбит» в действии. Япония наносит удар. Часть 5

В большинстве отчетов о рейдах немецких подводных лодок к берегам Северной Америки описание действий двенадцати из них (двух лодок IX и десяти лодок VII серии) в прибрежных водах Канады редко представлено полностью. На самом деле они нанесли ущерб в два раза больший, чем первые три немецкие субмарины IX серии у берегов США за тот же период. Двенадцать лодок, о которых идет речь, попали в тяжелые погодные условия. Слепящая пурга мела по земле и воде. Торчащие из воды части лодок обледенели, намного утяжеляя субмарины и делая их неустойчивыми. Перед погружением вахтенный офицер должен был сбить лед с кромки воздухозаборника, чтобы закрылся клапан. Внутри лодок было не намного уютнее. У большинства лодок VII серии отсутствовала система отопления. На одной из лодок отмечалась среднесуточная температура 33 градуса по Фаренгейту. Необогреваемые перископы запотевали и становились бесполезны.

Предупрежденные Адмиралтейством о нападении немецких подводных лодок канадские ВМС, а также американские ВВС и ВМС находились в полной боевой готовности. Направлявшемуся на восток конвою «Н-169» была придана дополнительная группа охранения. Несмотря на неблагоприятные погодные условия, максимально возможными средствами осуществлялось патрулирование с воздуха.

Эрнст Кальц, командир новой лодки U130 (IXC серии), вышел в свое первое длительное боевое патрулирование. Он находился на позиции в проливе Кабот между островами Ньюфаундленд и Кейп-Бретон. Двенадцатого января канадский самолет обнаружил Кальца в надводном положении и атаковал 250-фунтовыми глубинными бомбами. К счастью для Кальца и его команды, воздушная атака не удалась, и U130 ушла невредимой. Оставаясь в проливе, Кальц в ночь на 13 января провел две атаки, выпустил пять торпед и потопил два судна: 1600-тонное норвежское грузовое судно «Фриско» и 5400-тонное панамское грузовое судно «Фрайр Рок». Докладывая Деницу о своих первых успехах, Кальц пожаловался на «спертый» воздух и «жуткий» холод.

Несмотря на патрулирование с воздуха, Кальц оставался в районе порта Сидни, поскольку считал его местом сбора конвоев. Шестнадцатого января, находясь в двенадцати милях от берега, Кальц всплыл на поверхность. Он наблюдал Сидни так же, как Хардеген наблюдал Нью-Йорк. Как и Нью-Йорк, Сидни был ярко освещен. Но конвои так и не появились. Ранее, 9 января, после отправления конвоя «SC-64», порт Сидни закрылся на зиму, а место сбора всех конвоев переместилось в Галифакс.

На следующий день Кальц чуть не попал в беду. U130 была обнаружена на поверхности двумя эсминцами. Один из них пошел на таран. Кальц едва успел погрузиться. Однако клапан воздухозаборника закрылся плохо, и восемь тонн ледяной воды хлынуло в моторный отсек, увлекая за собой лодку на глубину 157 футов. Возможно, из-за обледенения бомбодержателей атаки эсминца не последовало. Откачав воду, Кальц всплыл и ушел в море. Получив от Деница распоряжение действовать по своему усмотрению, Кальц, у которого еще было достаточно топлива, немедленно покинул канадские территориальные воды и направился к мысу Гаттерас, где было гораздо теплее и безопаснее. По пути он потопил одинокий 8200-тонный норвежский танкер «Александра Хег».

Еще одна большая немецкая подводная лодка IXB серии, находившаяся у берегов Ньюфаундленда — U109 под командованием Генриха Блайхродта, — также испытывала трудности из-за плохой погоды и неполадок с торпедами. Патрулируя у южного побережья Новой Шотландии, Блайхродт обнаружил дрейфующее 5000-тонное грузовое судно, по-видимому, ожидавшее лоцмана для прохода в Ярмут. Примерно с расстояния 600 ярдов он выпустил по нему пять торпед. Все они необъяснимым образом либо не взорвались, либо прошли мимо цели, обескуражив Блайхродта, который с тех пор, как в мае прошедшего года принял командование U109, все еще не потопил ни одного судна. Ввиду предпринимавшихся жестких противолодочных мер и отвратительной погоды в прибрежных водах Канады, а также размеров и неуклюжести U109 Блайхродт, очевидно, также приветствовал бы возможность перехода к мысу Гаттерас. Однако в U109 вмещалось меньше топлива, чем в U130 (165 тонн против 208), поэтому Блайхродту пришлось остаться и терпеть трудности. Перед отплытием домой он все же отправил на дно 4900-тонное английское грузовое судно «Тербли»[45].

Десять немецких подводных лодок VII серии, всеми возможными способами экономя топливо, осуществляли патрулирование в широком секторе береговой линии Ньюфаундленда и Новой Шотландии. Эрих Топп, командир лодки U552, на борту которой также находился кинооператор, расправился со своей первой жертвой 15 января. Это было одиночное 4100-тонное английское судно «Дэйроуз», встреченное у полуострова Авалон. На судно было израсходовано пять торпед, только две из которых попали в цель.

У Топпа было еще больше проблем, связанных с торпедами. 17 января он атаковал грузовое судно, охранявшееся двумя эсминцами. Три выпущенные им торпеды в цель не попали. Последовавшая контратака эсминцев заставила Топпа ретироваться. На следующий день им было обнаружено 2600-тонное американское грузовое судно «Франсе Салман». И снова на его потопление ушло пять торпед, только две из которых настигли свою жертву. На следующую ночь Топп, по его же словам, обстрелял из бортового орудия «10 000-тонное греческое грузовое судно», израсходовав 126 снарядов. Топп утверждал, что судно пошло на дно, однако потопление не было подтверждено союзническими источниками. Наконец, выпустив тринадцать торпед по двум судам тоннажем 6722 тонн и потопив их, Топп взял курс домой, досадуя на девять впустую потраченных торпед, а также на скудное воздаяние за потраченное время, риск и лишения, которым подвергалась его команда.

Две другие лодки VII серии, находившиеся в своем первом патрулировании, покинули прибрежные воды Канады приблизительно в то же время. Одной из них была U87 под командованием Иоахима Бергера, потопившая танкер на пути в Канаду. Семнадцатого января Бергер пустил на дно другой танкер, 8100-тонный норвежский «Нюхольт», атаковав его торпедами и огнем орудия. Однако во время боя U87, по словам Бергера, сама была повреждена и вынуждена была взять курс на Францию. Второй была лодка U135 под командованием Фридриха-Германа Преториуса. Преториус не потопил ни одного судна, но на пути домой он встретил большое 9600-тонное бельгийское грузовое судно «Гандиа», отставшее от конвоя «ON-54», разметанного зимними штормами.

Из оставшихся в территориальных водах Канады семи немецких субмарин VII серии самой результативной оказалась U553 под командованием Карла Турмана. Несмотря на семь промахов, он потопил два больших нефтеналивных судна общим тоннажем 17 366 тонн: 9106-тонный английский танкер «Дайэла» и 8260-тонный норвежский танкер «Иннерой». Петер Кремер, командир U333, шедший на втором месте по потопленному тоннажу, израсходовав четыре торпеды, отправил на дно три грузовых судна общим тоннажем 14 045 тонн. Третьим был молодой Ганс Остерман, командир лодки U754, потопивший четыре грузовых судна (два английских и два греческих) общим тоннажем 11 386 тонн. Вальтер Шут, командир лодки U86, которая также едва не стала жертвой канадского самолета, пустил на дно уже поврежденное 4300-тонное греческое грузовое судно и нанес сильные повреждения 8600-тонному английскому танкеру «Турэк». На пути домой он атаковал еще один танкер, но выпущенные им торпеды либо не взорвались, либо прошли мимо цели. Рольф Мюцельбург, командовавший лодкой U203, отправил на дно два судна, включая и нейтральное португальское, ставшее случайной жертвой. Общий их тоннаж составил почти 2000 тонн. Два других командира подводных лодок, Хорст Упхоф (U84) и Хорст Деген (U701), на счету которого было судно, пущенное им на дно по пути в Канаду, в территориальных водах Канады не потопили ни одного судна. Когда Деген вернулся с задания, Дениц резко раскритиковал его за его «неуклюжее безрассудство», за растрату торпед и за неспособность провести более тщательные поиски своего первого вахтенного офицера, которого смыло за борт в самом начале патрулирования.

Кроме потопления в территориальных водах Канады вышеперечисленных судов, имели место и другие события, прибавившие седых волос американскому военно-морскому командованию. Линкор «Арканзас», конвойный эсминец «Лонг-Айленд», легкий крейсер «Филадельфия» и новая небольшая плавучая база гидросамолетов «Барнегет» находились в Арджентии под охраной эсминцев, готовясь к отплытию 18 января в Соединенные Штаты Америки. Получив донесение о потоплении 15 января грузового судна «Дэйроуз» и траулера «Каталина» у мыса Кейп-Рейс, находящегося от Арджентии в каких-нибудь шестидесяти милях, командование американским ВМФ выслало в указанный район противолодочную группу в составе восьми кораблей (четырех американских эсминцев «Бэджер», «Эллис», «Эриксон», «Грир» и четырех канадских корветов). Вследствие потопления других судов у мыса Кейп-Рейс и неспособности боевых кораблей союзников обнаружить и уничтожить лодки противника, отплытие «Арканзаса», «Лонг-Айленда» и других кораблей было отложено до 22 января.

Из-за ограниченности запасов топлива к 22 января все десять субмарин первого эшелона, проводившие операцию в территориальных водах Канады, вынуждены были взять курс домой. Блайхродту был дан приказ следовать на юг и произвести разведку в районе Бермудских островов. Несомненно, немецкие подлодки внезапным ударом вызвали переполох в территориальных водах Канады, однако длительное автономное плавание, плохие погодные условия, опасность контрдействий противника и исключительно большое количество неполадок с торпедами омрачали их возвращение. Но даже в таких условиях, учитывая цели, пораженные на обратном пути, на счету десяти субмарин оказалось восемнадцать потопленных судов общим тоннажем 85 400 тонн. Принимая во внимание две цели, пораженные Кальцем, и две, пораженные Блайхродтом и Хардегеном, общее ко личество судов, потопленных всеми немецкими субмаринами первого эшелона у берегов Канады, составило двадцать два.

Субмарина U130 под командованием Эрнста Кальца была четвертой и последней лодкой первого эшелона, вторгнувшихся в территориальные воды США. Кальц поохотился на славу. Согласно отчетам союзников, 22 января он потопил 5300-тонный панамский танкер «Олимпик». Ночью 25 января, переместившись к побережью Нью-Джерси, Кальц потопил груженый 9300-тонный норвежский танкер «Варангер». Взрыв сотряс оконные стекла домов на берегу на удалении тридцати пяти миль. 27 января, вернувшись в район мыса Гаттерас, Кальц взорвал 7100-тонный американский танкер «Фрэнсис Э. Пауэл». Командир U130 израсходовал все торпеды, плюс обстрелял из бортового орудия еще один 7000-тонный американский танкер — «Хейлоу», однако тому удалось уйти.

Взяв курс на Францию, Кальц доложил о результатах Деницу: шесть потопленных судов общим тоннажем около 48 000 тонн, в том числе четыре танкера, а также один танкер поврежден. В послевоенных документах получило подтверждение потопление всех шести судов (из них четырех танкеров) общим тоннажем 37 000 тонн. Два неопознанных грузовых судна не были записаны на счет Кальца, поскольку не было получено официального подтверждения их потопления. Однако Кальц — совершив свое первое боевое патрулирование — пустил на дно Атлантики больше судов, чем другие командиры немецких подводных лодок. С учетом трех судов общим тоннажем 15 000 тонн, потопленных Кальцем во время его семнадцатидневного перехода из Киля в Лорьян в начале декабря, общее количество пораженных им целей составило девять судов тоннажем 52 000 тонн, что явилось одним из лучших показателей среди командиров подводных лодок за всю войну.

Выполняя приказ, Генрих Блайхродт на пути домой произвел разведку района Бермудских островов, но целей не обнаружил. На отклонение от прямого курса ушло больше топлива, чем предполагалось, и Блайхродту пришлось доложить, что ему не довести лодку до Франции. Командование приказало Кальцу встретиться с Блайхродтом и перекачать ему часть топлива. Ожидая Блайхродта в точке рандеву, Кальц заметил 8000-тонное английское грузовое судно «Такома Стар». Однако для проведения атаки у него не было торпед. Кальц проследил за судном, шедшим в направлении лодки Блайхродта. Первого февраля, появившись в районе рандеву, Блайхродт потопил судно и забрал часть топлива у U130. Поблагодарив Кальца за отслеживание судна и за топливо, Блайхродт взял курс на Францию. По пути ему удалось с помощью торпед и огня орудия поразить еще две цели: 11 300-тонный канадский танкер «Монтролайт» и 3500-тонное панамское грузовое судно. В результате Блайхродт заявил о пяти потопленных судах общим тоннажем 33 700 тонн. Послевоенные документы подтвердили лишь четыре корабля тоннажем 27 700 тонн. Это были первые суда, потопленные Блайхродтом за пятнадцать месяцев.

31 января, возвращаясь от канадских берегов во Францию, немецкая лодка U333 под командованием Петера Кремера встретила большое грузовое судно. Кремер дал команду погрузиться и сблизиться до расстояния 400 ярдов. Решив, что судно британское, Кремер выпустил по нему последние две торпеды. Цель была поражена. Тонувшее судно стало передавать сигналы бедствия на открытой частоте. На самом деле оно оказалась 5100-тонным немецким блокадным прорывателем «Шпреевальд», шедшим с Дальнего Востока с грузом резины и олова, а также с восемьюдесятью шестью английскими военнопленными на борту, снятыми с немецкого рейдера «Корморан»[46]. По радиопереговорам на открытой частоте Дениц и военно-морское командование сразу же узнали о произошедшей ошибке. В Морском штабе были крайне недовольны: в условиях «тяжелейшей ситуации с сырьем» потеря «в результате непростительной ошибки» груза, находившегося на борту «Шпреевальда», была «в высшей степени болезненной». Дениц также был вне себя. Инцидент бросал тень на яркий успех плана «Драмбит». Узнав от Кремера, что запуск торпед был произведен с U333, Дениц приказал по прибытии Кремера предать его военному трибуналу «за неподчинение, убийство людей и нанесение повреждений военному имуществу».

Между тем Дениц развернул широкую спасательную операцию, ведшуюся с моря и воздуха. Кремер, Хардеген, искавший «Шпреевальд», чтобы переправить ему на борт раненого кинооператора, и Гюнтер Хайдеман, командир лодки U575 (который должен был эскортировать «Шпреевальд» во Францию), оказались на месте происшествия первыми. Вслед за ними в операцию включились три лодки VII серии, возвращавшиеся от берегов Канады. Затем к ним присоединились две субмарины, включая лодку IXB серии U105, которой командовал Генрих Шух. Наконец, поиски на большой территории вели пять разведывательных самолетов «кондор» из Франции. Вследствие недостатка топлива, возвращавшиеся с задания немецкие субмарины не могли вести интенсивные поиски, и вскоре Хардегену пришлось взять курс на Лорьян. Кинооператор выжил. Днем второго февраля, сорок восемь часов спустя после потопления «Шпреевальда», Шух обнаружил оставшихся в живых на трех спасательных шлюпках и трех плотах — двадцать пять человек из шестидесяти немецких матросов и пятьдесят пять человек из восьмидесяти шести английских военнопленных. Еще одну спасательную шлюпку с капитаном «Шпреевальда» и двадцатью другими немецкими матросами не нашли. Шух принял на борт восемнадцать человек и, развив максимальную скорость, взял курс на Францию. Когда он доложил, что один из немецких матросов тяжело ранен, Дениц выслал за ним самолет. Однако при посадке на бурное море самолет сломал крыло, и Шуху пришлось спасать вдобавок и летчика. Оставшиеся подсудно и забрал часть топлива у U130. Поблагодарив Кальца за отслеживание судна и за топливо, Блайхродт взял курс на Францию. По пути ему удалось с помощью торпед и огня орудия поразить еще две цели: 11 300-тонный канадский танкер «Монтролайт» и 3500-тонное панамское грузовое судно. В результате Блайхродт заявил о пяти потопленных судах общим тоннажем 33 700 тонн. Послевоенные документы подтвердили лишь четыре корабля тоннажем 27 700 тонн. Это были первые суда, потопленные Блайхродтом за пятнадцать месяцев.

31 января, возвращаясь от канадских берегов во Францию, немецкая лодка U333 под командованием Петера Кремера встретила большое грузовое судно. Кремер дал команду погрузиться и сблизиться до расстояния 400 ярдов. Решив, что судно британское, Кремер выпустил по нему последние две торпеды. Цель была поражена. Тонувшее судно стало передавать сигналы бедствия на открытой частоте. На самом деле оно оказалась 5100-тонным немецким блокадным прорывателем «Шпреевальд», шедшим с Дальнего Востока с грузом резины и олова, а также с восемьюдесятью шестью английскими военнопленными на борту, снятыми с немецкого рейдера «Корморан»[47].

По радиопереговорам на открытой частоте Дениц и военно-морское командование сразу же узнали о произошедшей ошибке. В Морском штабе были крайне недовольны: в условиях «тяжелейшей ситуации с сырьем» потеря «в результате непростительной ошибки» груза, находившегося на борту «Шпреевальда», была «в высшей степени болезненной». Дениц также был вне себя. Инцидент бросал тень на яркий успех плана «Драмбит». Узнав от Кремера, что запуск торпед был произведен с U333, Дениц приказал по прибытии Кремера предать его военному трибуналу «за неподчинение, убийство людей и нанесение повреждений военному имуществу».

Между тем Дениц развернул широкую спасательную операцию, ведшуюся с моря и воздуха. Кремер, Хардеген, искавший «Шпреевальд», чтобы переправить ему на борт раненого кинооператора, и Гюнтер Хайдеман, командир лодки U575 (который должен был эскортировать «Шпреевальд» во Францию), оказались на месте происшествия первыми. Вслед за ними в операцию включились три лодки VII серии, возвращавшиеся от берегов Канады. Затем к ним присоединились две субмарины, включая лодку IXB серии U105, которой командовал Генрих Шух. Наконец, поиски на большой территории вели пять разведывательных самолетов «кондор» из Франции. Вследствие недостатка топлива, возвращавшиеся с задания немецкие субмарины не могли вести интенсивные поиски, и вскоре Хардегену пришлось взять курс на Лорьян. Кинооператор выжил. Днем второго февраля, сорок восемь часов спустя после потопления «Шпреевальда», Шух обнаружил оставшихся в живых на трех спасательных шлюпках и трех плотах — двадцать пять человек из шестидесяти немецких матросов и пятьдесят пять человек из восьмидесяти шести английских военнопленных. Еще одну спасательную шлюпку с капитаном «Шпреевальда» и двадцатью другими немецкими матросами не нашли. Шух принял на борт восемнадцать человек и, развив максимальную скорость, взял курс на Францию. Когда он доложил, что один из немецких матросов тяжело ранен, Дениц выслал за ним самолет. Однако при посадке на бурное море самолет сломал крыло, и Шуху пришлось спасать вдобавок и летчика. Оставшиеся подводные лодки продолжили поиски пропавших немецких военнослужащих, но они так и не были найдены. Девятого февраля Кремер прибыл в Лорьян и немедленно предстал перед трибуналом. Однако после того, как все детали были выяснены и проанализированы, первый заместитель Деница Гюнтер Хесслер встал на защиту Кремера. Конечно, потопление судна вызывало сожаление, однако маскировавшийся под другое судно «Шпреевальд» находился не там, где он должен был находиться. Следовательно, Кремер был невиновен. То, что Кремер провел образцовое патрулирование и показал себя в первом боевом задании с лучшей стороны, также послужило в его защиту. Суд его оправдал. Все, кто был вовлечен в эту историю, поклялись хранить тайну. Дело о «Шпреевальде» оставалось секретным многие годы[48].

Несмотря на трудности, с которыми встретились немецкие подводные лодки у берегов Канады, а также инцидент со «Шпреевальдом», Дениц и берлинская пропаганда объявили первый поход к берегам Северной Америки удавшимся. Так оно и было. Учитывая цели, пораженные на обратном пути, пять лодок IX серии потопили двадцать три судна общим тоннажем около 150 000 тонн. Вместе с судами (тоннажем около 85 000 тонн), потопленными лодками VII серии, общее число жертв составило пятьдесят одно судно суммарным тоннажем около 236 000 тонн, не считая поврежденных транспортов. В число потопленных входили тринадцать танкеров, восемь из которых принадлежали Великобритании или контролировались ею[49].

Ни одна немецкая лодка не была потеряна. Лишь U87 под командованием Бергера получила серьезные повреждения в бою с союзническими силами. Применение английской технологии в подводной войне.

Англичане продолжали настаивать на организации конвоев у восточного побережья Соединенных Штатов. Ближе к концу переговоров Черчилль и Паунд предложили Рузвельту и Кингу передать в дополнение к десяти корветам еще двадцать четыре английских противолодочных траулера, а также десять торпедных катеров, строившихся в Канаде. Кинг согласился принять двадцать четыре траулера[50], но отклонил канадские корабли, поскольку план «Шестьдесят кораблей за шестьдесят дней» должен был завершиться, как полагали, задолго до того, как они были бы достроены.

Кабинет министров Великобритании послал в США несколько военных миссий. Их цель состояла в том, чтобы убедить американцев в полезности английского опыта по борьбе с немецкими подводными лодками, а также выяснить следующие обстоятельства. Во-первых, правда ли, что американцам «не хватало кораблей охранения у восточного побережья» и, во-вторых, действительно ли (как подозревали англичане) Кинг переводил эсминцы из Атлантики в Тихий океан. Во всех докладах миссий давался одинаково отрицательный ответ. Американцы все еще не осознавали, как тяжело обнаруживать и топить немецкие субмарины. Между их военно-морскими и военно-воздушными силами почти не существовало взаимодействия; единый оперативный центр отсутствовал. Но даже вместе взятые, воздушные и морские противолодочные силы были «неадекватны». Более того, в ВМФ не было единого командования, в руках которого находилось бы решение вопросов тактики ведения противолодочной войны, обучения военнослужащих и руководства исследованиями по созданию нового оружия. Имевшееся вооружение не годилось для выполнения существовавших задач. Например, американские глубинные бомбы действовали только на глубине до 300 футов.

Все это было неоспоримой истиной. Позже отчеты этих миссий послужили богатой пищей для тех историков, которые пытались доказать, что американцы «ничего не почерпнули» из опыта англичан по борьбе с немецкими субмаринами и будто бы они (в первую очередь, сам Кинг) так и не смогли адекватно оценить немецкую подводную угрозу. Однако в этих отчетах ничего не упоминается о большом количестве противолодочных мер, предпринятых американцами помимо строительства и починки кораблей и самолетов. Многие из этих противолодочных мер непосредственно основывались на английском опыте:

В 1940 году по примеру Великобритании Америка призвала многих ученых и инженеров помочь военным. Рузвельт учредил Комитет по исследованиям в области национальной обороны, председателем которого стал доктор Ванневар Буш. Собрав в своем составе блестящую плеяду ученых, комитет привлек к работе тысячи других ученых и инженеров, которые готовы были отдать свой талант укреплению обороны страны.

Военно-морские бюро и Лаборатория по военно-морским исследованиям не всегда принимали пришлые таланты с распростертыми объятиями. Многие из гражданских ученых встретили достаточно холодный прием. Тем не менее, к моменту вступления Америки в войну комитет Буша или его подкомитеты запустили множество противолодочных проектов, основанных на наработках английских и американских ученых, инженеров и математиков, некоторые из которых принимали участие в разработке нового английского метода «исследования военных операций».

РАДИОЛОКАТОР. Американские исследования — на базе английского многорезонаторного магнетрона — по созданию нового радиолокатора шли полным ходом. К первому января в разработке находилось пятьдесят проектов. Однако создание радиолокатора для боевых кораблей и самолетов, работавшего в сантиметровом диапазоне волн, столкнулось с определенными трудностями. Согласно одному источнику, к 1 января 1942 года «ни одной микроволновой [сантиметровой] установки в действие введено не было». Однако основная работа была сделана, и решение проблемы пришло быстро. Семнадцатого февраля командование ВМФ подписало контракт на массовое производство авиационного 300-фунтового радиолокатора сантиметрового диапазона, модели «AS-G» (известного в просторечии как «Джордж»). Радиолокатор мог обнаруживать береговую линию в радиусе 100 миль, конвои — в радиусе 85 миль и немецкие субмарины в надводном положении — в радиусе более 9 миль. Почти незамедлительно последовало подписание контрактов на производство мощных корабельных радиолокаторов сантиметрового диапазона (модель «S-G», также называвшаяся «Джордж»).

РАДИОПЕЛЕНГАТОР. Над разработкой корабельного высокочастотного радиопеленгатора трудились английские, французские, а также американские радиоинженеры под руководством Максвелла Голдстейна. В результате появился радиопеленгатор модели «DAQ». В начале 1942 года вместе с английской моделью «FH-З» он был установлен на новом эсминце «Корри» для сравнительного тестирования. В конце концов, американцами была разработана еще одна модель радиопеленгатора, «DAR», которая летом 1942 года была запущена в массовое производство. По словам Голдстейна, эта модель являлась сильно модернизированной версией модели «FH-З». Сохранив «большинство основных компонентов» английской модели, модель «DAR» совместила их с «новыми американскими электронными лампами, осциллятором стабилизации радиочастоты, новым индикатором катодного типа, а также новым компактным источником питания».

«DAR» и ее аналоги должны были стать наиболее эффективным противолодочным «инструментом» Второй Мировой войны. Параллельно с разработкой этого устройства радиоинженеры вели разработку такого же радиопеленгатора наземного базирования (модель «DAJ»).

ГЛУБИННЫЕ БОМБЫ. Как отмечалось англичанами, действие американских глубинных бомб ограничивалось 300 футами. Американские ученые обнаружили и другие недостатки. Бомбы уходили под воду слишком медленно и по нестабильной траектории. Кроме того, их боевая часть имела слишком маленькую мощность. Была принята программа производства бомб, действовавших на глубине до 600 футов. Они быстрее уходили под воду, имели стабильную траекторию, а их мощность увеличивалась на 50 процентов за счет использования (вместо тринитротолуола) изобретенного англичанами торпекса. Вскоре появились два стандартных заряда глубинных бомб для использования на надводных кораблях: «Mark VII» с 600-фунтовой боеголовкой и «Маrк IX» с 300-фунтовой боеголовкой. «Маrк VII» можно было только скатывать по направляющим бомбосбрасывателя, а «Магк IX» можно было как скатывать по направляющим, так и применять при стрельбе из Y-образного двуствольного или модернизированного штокового бомбомета.

РАСХОДУЕМЫЕ РАДИОГИДРОАКУСТИЧЕСКИЕ БУИ. Английские ученые предложили оригинальное устройство — акустический буй, который сбрасывался с торгового судна или корабля охранения во время угрозы нападения или непосредственного нападения немецких подводных лодок. Оснащенный миниатюрным гидрофоном и радиопередатчиком, буй должен был улавливать шум, исходивший от подводной лодки, и передавать предупредительный сигнал на противолодочные корабли или самолеты. Английские военные буями не заинтересовались, зато американцы развернули программу по разработке усовершенствованных акустических буев для авиации. Достигнув зоны действия подводной лодки или обнаружив ее визуально, самолет должен был сбросить несколько таких буев. Поскольку у каждого буя был свой закодированный сигнал, самолет мог следовать за движущейся под водой целью и атаковать ее в одиночку или позвав на помощь.

К моменту вступления Соединенных Штатов в войну англичане изобрели авиационный сбрасыватель для глубинных бомб, срабатывавших на глубине до 25 футов — для борьбы с подводными лодками в надводном положении. Основываясь на английской технологии, американцы приспособили сбрасыватель к 250-фунтовой авиационной глубинной бомбе «Маrк XVII». Кроме того, заменив тринитротолуол на английский торпекс, они увеличили ее мощность на 50 процентов. Зная из английского опыта, что воздушные атаки на немецкие субмарины были не очень удачны, американские ученые стали разрабатывать более сложное устройство для поражения быстро погружающихся подлодок. Результатом их работы стала маленькая, изящная акустическая авиационная торпеда, которая после вхождения в воду «шла» на шум погружавшейся подводной лодки.

Заказ на торпеду был сделан в декабре 1941 года. Она сразу попала в разряд секретного оружия и получила имя «Мина Mark XXIV». Известная в обиходе как «Фидо», она была готова к применению через двенадцать месяцев. Эта торпеда оказалась одним из самых эффективных противолодочных устройств, применявшихся в войне, — настолько эффективным, что первоначальный заказ на десять тысяч штук был снижен до четырех тысяч.

«Фидо» была семь футов длиной и семнадцать дюймов в диаметре. Она весила 680 фунтов, несла 92-фунтовую торпексную боеголовку и могла преследовать погружающуюся субмарину в течение десяти минут с максимальной скоростью 12 узлов. Поскольку подводная лодка могла обмануть «Фидо», поднявшись на поверхность, и уйти от нее на дизелях, характеристики торпеды оставались секретными в течение всей войны. Более того, она должна была применяться только по полностью погрузившейся подводной лодке и только в том случае, если рядом не было союзнического корабля или другой немецкой подводной лодки.

План «Драмбит» в действии. Япония наносит удар. Часть 6

СИСТЕМА ДАЛЬНЕЙ ГИПЕРБОЛИЧЕСКОЙ НАВИГАЦИИ «ЛОРАН». Английский опыт показал, что средства всепогодной навигации были крайне важны для сообщения о местоположении обнаруженной немецкой подводной лодки, для более эффективной организации встречи конвоев с их охранением, для маневрирования судов, а также для других военных целей.

В октябре 1940 года американский ученый Альфред Лумис предложил электронную навигационную систему, работа которой основывалась на радиоимпульсах, определенным образом посылавшихся радиопередатчиками, расположенными на берегу. В начале 1941 года группа ученых под руководством Мелвилла Истама рассмотрела это предложение и в сентябре того же года поддержала его. Система, получившая известность как «ЛОРАН», оказалась способна обеспечить определение местоположения судна в пределах 700 миль от берегового передатчика в дневное время и в пределах 1400 миль ночью в любую погоду. Вскоре после того, как Америка вступила в войну, армия и ВМФ установили пять радиостанций «ЛОРАН» в Канаде и Гренландии для удобства проведения конвоев по северной части Атлантики. С того времени система «ЛОРАН» была распространена по всему полушарию.

МАГНИТНЫЙ ДЕТЕКТОР ПОДВОДНЫХ ЛОДОК. Перед войной американские ученые предположили, что погруженную в воду субмарину можно обнаружить с низко летящего самолета, оборудованного магнитометром. В октябре 1941 года «каталина», оснащенная аналогичным примитивным устройством, проверила теорию на практике, и к тому времени, когда Америка вступила в войну, уже велись работы по увеличению чувствительности прибора. Модифицированные магнитометры стали устанавливаться на малые дирижабли.

Когда прибор обнаруживал лодку, с дирижабля сбрасывались плавучие сигнальные огни с тем, чтобы обозначить курс следования погруженной лодки. Ориентируясь по сигнальным огням, можно было легко атаковать цель противолодочными средствами. Для того, чтобы огни падали вертикально и точно, они выстреливались в сторону, противоположную движению дирижабля, со скоростью, равной скорости дирижабля. Кроме того, велась работа по уменьшению веса прибора с тем, чтобы его можно было устанавливать на каждое крыло самолета для более точного определения направления движения лодки.

ГИДРОЛОКАТОР. Помимо работ по увеличению мощности и сложности гидролокатора, американские ученые вели работу по созданию электронного графопостроителя, который облегчил бы трудную работу по слежению за подводными лодками, особенно учитывая тот факт, что большинство кораблей ВМФ было укомплектовано плохо подготовленными резервистами. Совмещая в себе электронику гидролокатора, гирокомпаса и лага, он автоматически давал на катодной трубке отметку подводной лодки и отметку атакующего ее корабля.

Эти и многие другие новые устройства оказали союзникам огромную помощь в войне с немецкими подводными лодками. Однако, как отмечали в своих рапортах англичане, все еще отсутствовало единое координирование в отношении противолодочных мер, предпринимавшихся военно-морскими силами. Важный шаг в направлении устранения этого недостатка был сделан 7 февраля 1942 года, когда первый эшелон немецких субмарин, осуществлявших план «Драмбит», уже возвращался с задания и был на подходе к Франции. В этот день командующий атлантическим флотом Ройял Ингерсолл организовал в Бостоне так называемое Противолодочное подразделение Атлантического флота. Во главе его встал Уайлдер Бейкер, опытный морской офицер, служивший на эсминце и командовавший группой охранения.

В задачу группы Бейкера входила разработка и стандартизация тактики, вооружения и обучения ведению борьбы с немецкими подводными лодками. По приказу Кинга в это подразделение были прикомандированы все офицеры службы связи всех морских округов и всей войсковой авиации. По приглашению Бейкера в это подразделение вошли десять человек, имевших опыт в «исследовании военных операций», из одного из подкомитетов Комитета по исследованиям в области национальной обороны, известного как Группа исследования противолодочных операций. Вскоре после того, как подразделение было укомплектовано, Кинг перевел его из Бостона в свою штаб-квартиру в Вашингтоне и дал ему чрезвычайные полномочия.

Следуя опыту англичан, группа Бейкера разработала руководство по проведению атакующих действий против немецких подводных лодок, а также макеты немецких подводных лодок. Последние производились тремя фирмами: «Дженерал Электрик», «Сангамо» и «Субмарин Сигнал Компани».

Тем временем в Манхэттене адмиралу Эндрюсу и генералу Крогстаду приходилось импровизировать, пользуясь устаревшими «инструментами». «Флотилия старых калош», усиленная минными тральщиками, буксирными и другими вспомогательными судами — всем, что могло плавать, патрулировала вблизи восточного побережья. Однако входившие в ее состав малые суда были столь заняты спасением людей с торпедированных судов, что у них едва оставалось время для охоты за подводными лодками немцев. Авиация береговой охраны и малые дирижабли патрулировали судоходные трассы ближе к побережью. Рвущиеся в бой, но неопытные летчики бомбовой авиации Крогстада чередовали тренировочные занятия с боевыми противолодочными патрулированиями, проводя рекогносцировку морских путей, удаленных от побережья. Несколько раз летчики докладывали об обнаруженных и атакованных ими немецких подводных лодках — но, скорее всего, эти «немецкие лодки» были плодом их бурного воображения.

Англичане продолжали настаивать на организации Кингом конвоев у восточного побережья Соединенных Штатов. Однако Кинг, Ингерсолл, Эндрюс и остальные высшие офицеры ВМФ противились нажиму со стороны британцев, поскольку в отличие от них не считали, что плохо охраняемые конвои лучше, чем отсутствие конвоев вовсе. Во многом взгляд американского командования на этот вопрос сформировался под впечатлением от больших потерь, понесенных в 1940-м г. осенью 1941 года североатлантическими конвоями англичан, едва охранявшимися плохо подготовленными канадскими ВМС. Еще живы были воспоминания об аварийном роспуске конвоя «SC-52» у берегов Ньюфаундленда в начале ноября 1941 года.

В своих нападках на ВМФ США историк Майкл Гэннон утверждает, что, поскольку Дениц перенацелил свои подводные лодки на американское побережье, позволив конвоям спокойно проходить по северной части Атлантики, союзники должны были немедленно перевести боевые действия с севера Атлантики к берегам Северной Америки как для отражения немецких субмарин, так и для обеспечения охранения прибрежных конвоев.

Этот довод, кажущийся на первый взгляд логичным и разумным, на самом деле таковым не является. Конвойный путь через северную часть Атлантики, конечно же, не был столь «спокойным». Немецкие подводные лодки, пересекавшие океан в обоих направлениях, было очень сложно не только обнаружить, но и избежать встречи с ними. Плавая, как правило, в одиночку, они хранили радиомолчание. Любая из немецких подводных лодок могла в любое время появиться рядом с конвоем. Если конвой не имел соответствующего охранения, результаты могли быть катастрофическими[51].

Результатом «норвежской паранойи» Гитлера был его приказ, отданный Деницу в начале января — организовать линию обороны между Исландией и Фарерскими островами. Несмотря на то, что некоторые субмарины заняли позиции к северу от регулярных конвойных путей, они, как будет видно далее, представляли определенную угрозу, курсируя вблизи Британских островов. Оставление конвоев без охранения и в этом случае могло повлечь за собой катастрофу. ВМФ США уже переводил патрульные бомбардировщики и большую часть эсминцев из открытого океана в территориальные воды США, оставляя заботу об охранении североатлантических конвоев канадцам и англичанам. Большинство из этих американских эсминцев должны были охранять военные конвои. Удаление оставшегося канадского и английского охранения и перевод его к восточному побережью США не только сделало бы североатлантические конвои беззащитными перед немецкими подводными лодками, но и отдалило бы эти военные корабли от их баз — тем самым снизив их эффективность.

Тем временем адмирал Эндрюс продолжал предпринимать шаги по защите торгового судоходства всеми имеющимися у него средствами. Он создал минные поля на подходах к основным атлантическим портам: Портленду, Мэну, Бостону, Нью-Йорку, Чарлстону, а также на входах в заливы Делавэр и Чесапик. Он перевел маршруты плавания судов ближе к мелководью, где уменьшалась вероятность появления немецких субмарин, а поддержку с воздуха можно было организовать меньшими силами. Он настаивал на использовании коротких, хорошо защищенных путей — таких как Кейп-Кодский канал. Адмирал Эндрюс также призывал моряков торговых судов не курить на палубе, а сами суда — пережидать ночи в портах пли же выходить в море с выключенными огнями, идти зигзагом и свести к минимуму радиоконтакты, которые могли отслеживаться немецкими подводными лодками. Но капитаны многих американских торговых судов, не привычные ко всем этим нововведениям, да к тому же с традиционным пренебрежением относящиеся ко всему, что исходило из военно-морского ведомства, просто игнорировали данные указания и делали все, что им заблагорассудится, теряя при этом немало судов.

Двадцать четвертого января, не желая мириться с потоплением судов у восточного побережья, Кинг приказал Ингерсоллу подчинить Эндрюсу и другим командующим морскими округами авиацию Атлантического флота, которая базировалась в зонах ответственности этих командующих. Этот приказ дал Эндрюсу оперативный контроль над сорока четырьмя «Каталинами» — тридцатью восемью в Норфолке и шестью в Ньюпорте. Ингерсолл уведомил всех командующих морскими округами, что перевод летательных аппаратов имел не постоянный, а скорее, временный, «аварийный» характер. Он подчеркивал, что использование таких самолетов в противолодочных патрулях «не должно чрезмерно мешать запланированным операциям, проводившимся авиацией Атлантического флота, особенно тем, которые были связаны с охранением конвоев[52].

Потрясенная и удрученная успехами японцев в Тихом океане, американская общественность сначала лишь смутно представляла серьезность намерений немецкого подводного флота в территориальных водах Соединенных Штатов. Командование ВМФ делало все возможное, чтобы держать американцев в неведении. В ход была пущена цензура, искажение фактов — или ложь — о масштабах потерь судов, а также заверения в успешных действиях против немецких субмарин. Один из высших офицеров ВМФ, Ладислас Фараго, утверждал в своей книге «Десятый флот», что было даже сфабриковано радиосообщение от некоего летчика, Дональда Мейсона, о потоплении немецкой субмарины: «Обнаружил подлодку. Потопил». Однако на самом деле, как утверждал адмирал Бристол в отчете об операции, посланном 28 января из Арджентии Ингерсоллу (копии были отправлены Кингу и Старку), Мейсон никакой немецкой лодки не топил.

В первые недели января 1942 года в Берлине усилились слухи о готовящемся вторжении союзников в Норвегию. Инициаторами многих из них были англичане. С одной стороны, они хотели обмануть Гитлера, с другой — всколыхнуть находившееся в зачаточном состоянии норвежское сопротивление и воодушевить весь норвежский народ. Если учитывать недавние поражения союзников в Перл-Харборе, Маниле и других районах Тихого океана, а также неудачи англичан в Средиземном море, слухи о вторжении были малоправдоподобны. Тем не менее Гитлер хватался за каждое новое сообщение, словно за откровение свыше.

Пока норвежский кошмар терзал воображение Гитлера, Редер и Морской штаб решали, как выполнить распоряжение фюрера от 29 декабря 1941 года, согласно которому в обороне Норвегии должны были участвовать «все корабли» «Кригсмарине». Пятнадцатого января линкор «Тирпиц» покинул Германию и вошел в территориальные воды Норвегии. Несмотря на то, что Редер по-прежнему был категорически против приказа Гитлера о переводе крейсеров «Гнейзенау», «Шарнхорст» и «Принц Ойген» из Франции в Норвегию через Ла-Манш и Германию, он дал Морскому штабу распоряжение согласовать с «Люфтваффе» поддержку крейсеров с воздуха.

Двадцать второго января опасения Гитлера относительно Норвегии достигли апогея. Во время встречи с начальником Морского штаба, вице-адмиралом Куртом Фрике, согласно стенографической записи, фюрер объявил Норвегию «судьбоносной зоной» всей войны. Вторжение союзников в Норвегию казалось неизбежным. Гитлер был «глубоко озабочен возможными серьезными последствиями неблагоприятного развития ситуации на севере Норвегии для всего хода войны». Поэтому, продолжал настаивать Гитлер, «Кригсмарине» должны использовать в Норвегии «все имеющееся в наличии суда». «Германский флот «обязан защитить морские пути, ведущие к Норвегии, и должен всеми имеющимися силами противостоять высадке вражеских войск, полностью отказавшись от всех [военно-морских] операций — кроме проводимых в Средиземном море». Кроме того, Гитлер настаивал на «безусловном подчинении» его приказам и пожеланиям, касавшимся обороны данного района, а также на «максимальной быстроте и эффективности» их исполнения.

После этой встречи у Фрике осталось впечатление, что Гитлер хотел использовать все подводные лодки — кроме тех, которые осуществляли поддержку Роммеля в Средиземном море, — для обороны Норвегии. Это решение подразумевало прекращение подводной кампании против США. Однако на следующий день помощник Гитлера по военно-морским вопросам Карл-Йеско фон Путкаммер телефонировал Фрике и сообщил, что Гитлер «с удовлетворением» отозвался о «потоплении большого количества судов» у берегов США и что он «хотел, чтобы эти операции продолжились». В Морском штабе отметили «разительный контраст с тем, что он сказал по поводу обороны Норвегии еще вчера».

Ввиду того, что Гитлер был удовлетворен ходом подводной кампании у побережья Америки, вопрос о точном количестве субмарин, которые должны были оборонять Норвегию, и о том, когда они должны были быть переведены, остался нерешенным. Дениц сомневался в том, что союзники намеревались вторгнуться в Норвегию, поэтому всякий перевод подводных лодок к ее берегам, по его мнению, был вреден. Желая достигнуть максимального эффекта от подводной кампании у берегов Америки, Дениц не торопил Морской штаб с принятием решения.

К началу обсуждения вопросов, касавшихся обороны Норвегии, на севере этой страны находились четыре немецкие подводные лодки. Они базировались в Киркенесе, в ста милях от Мурманска. В их задачу входило предупредить о предполагавшемся вторжении союзников, отразить его, а также препятствовать движению судов между Исландией и Мурманском. Несмотря на тяжелые погодные условия и арктическую ночь, три лодки из четырех добились в январе определенных военных успехов. U134 под командованием Рудольфа Шенделя потопила 5100-тонное грузовое судно из состава конвоя «PQ-7», направлявшегося в Мурманск. U584 под командованием Иоахима Дееке отправила на дно 250-тонную русскую субмарину М-175[53]. U454 под командованием Буркхарда Хаклендера потопила 1900-тонный английский эсминец «Мэйтабил»[54], а также нанесла повреждения 5400-тонному английскому грузовому судну из конвоя «PQ-8» и 600-тонному русскому траулеру.

Нападение Хаклендера на конвой «PQ-8», косвенно нанесшее ущерб Советскому Союзу, воодушевило Берлин. Кроме потопления эсминца «Мэйтабил» и нанесения повреждений английскому грузовому судну, Хаклендер, согласно его же утверждениям, пустил на дно 2000-тонное грузовое судно и нанес повреждения другому 5000-тонному грузовому судну, а также эсминцу. Успехи Хаклендера, как считали в Морском штабе, свидетельствовали о том, что Северный Ледовитый океан больше не являлся «свободным» для союзников. Поскольку лодка Хаклендера сама получила повреждения, в результате которых должна была встать на ремонт в Тронхейме, Морской штаб выслал ей на смену новую субмарину. Таким образом, общее количество немецких подводных лодок в Норвегии достигло пяти, хотя окончательного плана их развертывания еще не существовало. Четыре лодки, бывшие на ходу, патрулировали в районе Мурманска — правда, безуспешно.

В январе слухи о вторжении усилились, и Морской штаб, к ужасу Деница, отдал приказ о том, чтобы в патрулированиях между Исландией и Британскими островами участвовало как можно больше подводных лодок. Приказ относился и к тринадцати лодкам, только что отбывшим из Германии, а также к трем лодкам, возвращавшимся из капитального ремонта в Германии или Норвегии. Многие из них ранее предназначались для патрулирования у берегов Северной Америки. Некоторые из этих лодок участвовали в охранении «Тирпица» во время его перехода в Норвегию; другие тщетно искали военный конвой из «десяти транспортов», ошибочно считавшийся дополнительными американскими силами, перебрасываемыми для вторжения в Норвегию. Использование этих шестнадцати лодок у берегов Норвегии резко снизило эффективность начальной фазы войны немецкого подводного флота против Северной Америки.

Кроме указанных шестнадцати лодок, в Германию на капитальный ремонт через тот же район возвращалась лодка IX серии U43 под командованием кавалера Рыцарского креста Вольфганга Люта. Несмотря на то, что англичане избегали проводки конвоев в районе нахождения немецких субмарин, Лют потопил сначала четыре судна тоннажем 21 300 тонн, а затем еще два судна из состава конвоя «ON-55», разбросанного жестокими зимними штормами. Когда Лют прибыл в Германию (и передал U43 под начало другому командиру), на его счету было двенадцать потопленных судов общим тоннажем 68 000 тонн. Несмотря на то что Лют, как и Прин, Кречмер, Шепке, Лемп, Эндрас и другие кавалеры Рыцарского креста, мог выбрать любую инструкторскую или преподавательскую работу в «Кригсмарине», он предпочел вернуться на фронт в качестве командира новой подводной лодки.

Одна из тринадцати только что вышедших в море немецких субмарин — U213 под командованием Амелунга фон Фарендорфа, второго вахтенного офицера в Скапа-Флоу, — представляла собой импровизированный минный заградитель VIID серии. Заказ на строительство шести лодок этого типа (U213, U214, U215, U216, U217, U218) был сделан уже после начала войны. Они представляли собой вариант лодок VIIC серии, на которую сразу за центральным постом поместили минный отсек. В отсеке находилось пять вертикальных шахт, в каждой из которых располагались по три противолодочные мины с боевым зарядом в 770 фунтов. В минный отсек можно было также поместить четыре топливных цистерны с пятьюдесятью шестью тоннами топлива, которые увеличивали радиус действия лодок этого типа с 6500 до 8100 миль. Однако оказалось, что противолодочные мины имели конструктивные недостатки, и Морской штаб запретил их использование. На лодках VIID серии стали использовать торпеды, для чего они также были хорошо оснащены.

Четыре вновь вышедшие в море лодки патрулировали в районе двух портов Исландии — Рейкьявика и Сейдисфьордура. Двадцать девятого января в районе Рейкьявика Эрнст Фогельшанг, командир U132, выходивший на патрулирование в Арктику еще осенью, атаковал изо всех четырех носовых торпедных аппаратов «эсминец», тащивший на буксире поврежденное грузовое судно. В результате военный корабль получил тяжелые повреждения. Английское буксирное судно «Фриски» взяло его на буксир, однако «эсминец» опрокинулся и был потоплен огнем артиллерии американского эсминца «Эриксон». На самом деле корабль оказался одной из 327-футовых канонерских лодок береговой охраны типа «Трежери» — «Александр Гамильтон», только что участвовавшей в охранении конвоя «Галифакс-170». Эта канонерская лодка оказалась вторым — и самым большим — американским военным кораблем, потопленным немецкой подводной лодкой. Двадцать шесть человек из ее команды погибли. Пока один из американских эсминцев спасал оставшихся в живых, другой эсминец, «Стэк», атаковал U132 глубинными бомбами и нанес ей настолько сильные повреждения, что Фогелынанг вынужден был в аварийном порядке уйти во Францию. Хотя многие американские военные корабли и претендовали ранее на то, что они потопили ту или иную немецкую субмарину, именно «Стэк» был первым американским кораблем, нанесшим повреждения немецкой подводной лодке. U132 оказалась выведена из строя на целых четыре месяца.

Большинство вновь вышедших в море немецких подводных лодок дежурили на северо-западных подступах к Великобритании, а также вблизи Фарерских и Шетландских островов. Теперь этот район стал для них гораздо опаснее, чем был раньше. Кроме массированного прикрытия авиацией, оснащенной радиолокаторами, англичане развернули двадцать пять групп охранения, включавших в себя двести пять кораблей (семьдесят эсминцев, шестьдесят семь корветов, шестьдесят восемь сторожевых кораблей и т. д.). Большинство кораблей были оснащены радиолокаторами метрового диапазона типа «286». Многие были также снабжены мощными радиолокаторами сантиметрового диапазона типа «271»[55]. Некоторые корабли оснащались радиопеленгаторами. Ни одна из лодок не обнаружила каких-либо признаков вторжения в Норвегию, однако 26 января Альфред Манхардт фон Манштейн, командир U753, на одиннадцатый день своего первого патрулирования натолкнулся на часть конвоя «ON-59», разбросанного штормом. Уведомив командование, он атаковал танкер, однако промахнулся. «Эсминец» группы охранения контратаковал. Фон Манштейн доложил, что «эсминец» сбросил только две глубинные бомбы, однако лодка получила серьезные повреждения. Более того, «эсминец» «обогнал» лодку (по-видимому, с целью протаранить ее) и нанес повреждения верхней части корпуса. В результате фон Манштайн доложил, что U753 более «непригодна к плаванию», и вынужден был в аварийном порядке направиться во Францию. Дениц отправил к этому конвою шесть других лодок, но ни одна так его и не обнаружила. Таким образом, шестнадцать лодок, направленные в январе на «оборону Норвегии», потопили лишь один корабль — канонерскую лодку береговой охраны «Александр Гамильтон».

Одной из шести лодок, направленных к рассредоточенному штормом конвою «ON-59», была U94 под командованием Отто Итеса. Обнаружив механические неполадки, Итес повернул лодку обратно к Германии. 30 января он радировал командованию, что, проводя профилактический осмотр торпед, обнаружил «избыточное давление» в отделении гидростата, возникшее в результате утечки воздуха. В отделении гидростата размещалась система управления глубиной погружения торпеды. Система управления в результате «избыточного давления», возможно, запускала торпеду глубже, чем она должна погружаться. Это сообщение пришло как раз в то время, когда командование ломало голову над причинами столь многих отказов работы торпед, о которых докладывали командиры лодок первого эшелона, направленного к Северной Америке. Утечка воздуха в отделении гидростата могла объяснить многое. Дениц передал сообщение в Минно-торпедное управление с требованием срочно провести новые испытания. Таким образом, двадцатитрехлетний Отто Итес обнаружил последний из больших дефектов в стандартной электрической торпеде. Три недели спустя торпедные механики подтвердили утечку. Теперь, когда с начала войны прошло уже тридцать месяцев, нелестные отзывы о состоянии науки и техники в гитлеровской Германии оправдались[56].

Исправление данного дефекта почти с самого начала подводной кампании против Америки имело большое значение. Оно в значительной степени способствовало повсеместному успеху немецких субмарин — и особенно успеху второго и последующих эшелонов подводных лодок, патрулировавших у берегов Северной Америки.

Шестого февраля 1942 года Гитлер лично набросал план развертывания немецких субмарин для обороны Норвегии. С этой целью предполагалось задействовать всего двадцать подводных лодок: девять — в патрулировании между Исландией и Британскими островами (чтобы воспрепятствовать предполагавшемуся выступлению американцев из Исландии), шесть — в Киркенесе (для блокирования сил вторжения и нападения на конвои в Арктике) и по две — в Нарвике, Тронхейме и Бергене, последних рубежах обороны на пути атакующих сил противника. Кроме того, подводная лодка UA и три большие голландские субмарины (захваченные ранее и с тех пор использовавшиеся в школе подводников) вместе с четырьмя сверхмалыми лодками должны были доставлять в Нарвик и Тромсё бензин и другие материалы для «Люфтваффе».

Приказ Гитлера совпал с внезапным и резким похолоданием в районе Балтики. Как констатировали в Морском штабе, «никогда за всю историю службы наблюдения не отмечалась такая плохая ледовая обстановка». Кроме того, в марте, «когда температура поверхности воды достигнет самой низкой отметки», она должна была еще более осложниться. Согласно прогнозам, лед на Балтике должен был достигнуть «небывалой в этом столетии толщины».

Внезапное утолщение балтийского льда стало еще одним препятствием для немецких субмарин. На протяжение всей зимы около ста подводных лодок застряло в замерзших доках и других местах на срок от трех до четырех месяцев. Из семидесяти восьми лодок, подготовленных к плаванию с ноября 1941 года по февраль 1942 года, подавляющая часть не смогла покинуть Балтику в течение семи-восьми месяцев. Тридцать семь лодок, подготовленных к плаванию в марте и апреле 1942 года, оказались привязанными к району Балтики в среднем на срок около шести месяцев. Как результат, отправка немецких субмарин на все театры военных действий в 1942 году резко сократилась: тринадцать в феврале, тринадцать в марте, восемь в апреле, шесть в мае.

Из-за тяжелой ледовой обстановки на Балтике отправка подводных лодок VII серии на «защиту Норвегии» также оказалось весьма затруднительной. Пять лодок (включая ремонтировавшуюся U454) уже находилось в Норвегии, ожидая прибытия пятнадцати остальных. В январе из Германии прибыли три новые субмарины VII серии; семь лодок пришло в феврале. Остальные семь прибыли в марте, увеличив общее количество подводных лодок до двадцати двух. Две лишние лодки компенсировали те, что находились в ремонте.

Из-за сложной ледовой обстановки на Балтике приказ Гитлера о развертывании двадцати двух предназначенных для обороны Норвегии лодок не позднее 15 февраля не мог быть исполнен немедленно. Поэтому Дениц распорядился выделить для организации временного патрулирования между Исландией и Британскими островами часть подводных лодок, недавно вышедших из Германии для плавания в других районах, а также часть лодок, которые должны были отправиться к берегам Америки. Таким образом, количество подводных лодок, предназначавшихся для похода к побережью Канады и Соединенных Штатов, еще больше уменьшилось.

Последним шагом в сторону укрепления обороны Норвегии был перевод линейных крейсеров «Гнейзенау» и «Шарнхорст», а также тяжелого крейсера «Принц Ойген» из Франции в Норвегию через Ла-Манш и территориальные воды Германии. Под завесой большой секретности в ночь с И на 12 февраля при поддержке минных тральщиков, торпедных катеров, эсминцев, сил «Люфтваффе» и подводных лодок, патрулировавших на северо-западных подходах к Великобритании, крейсера покинули Брест. Англичане узнали об этом плане из разведывательных источников и разработали свой план («Фуллер»), согласно которому все три упомянутых корабля должны были быть потоплены. Однако английская система раннего предупреждения вышла из строя[57], и операция «Фуллер» провалилась.

И все же немецким кораблям не удалось достигнуть Германии невредимыми. И «Гнейзенау», и «Шарнхорст» подорвались в Ла-Манше на английских минах. «Гнейзенау» получил легкие повреждения, однако, достигнув устья Яде, наскочил на затопленное судно и повредил себе дно[58]. Ремонт в сухом доке должен был занять три недели. Однако в ночь с 26 на 27 февраля бомбардировщик английских ВВС сбросил на крейсер бомбу, угодившую в передний погреб боеприпасов. В результате взрыва ремонт корабля стал невозможен[59]. Что касается второго крейсера, то две мины, на которых подорвался «Шарнхорст», повредили орудийную башню и турбоэлектрические двигатели, задержав его перевод в Норвегию на целый год[60]. Несмотря на выход из строя двух боевых крейсеров, Морской штаб разработал план переброски в Норвегию «карманного» линкора «Адмирал Шеер» и тяжелого крейсера «Принц Ойген». 21 февраля они вышли из Яде в сопровождении трех эсминцев. Из Норвегии им навстречу, а также для осуществления нападения на мурманские конвои вышел «Тирпиц». Тем временем английская лодка «Трайдент» под командованием Дж. М. Слейдона — одна из четырех британских субмарин, находившихся в районе Тронхейма, — атаковала крейсер «Принц Ойген», выпустив в него три торпеды и нанеся повреждения корме. Успех Слейдона заставил немцев прекратить арктические рейды и вернуться в Норвегию. «Принц Ойген» встал на восьмимесячный ремонт, после чего был переоборудован в учебное судно и более не покидал района Балтики. Таким образом, количество больших кораблей, предназначенных для обороны Норвегии и нападения на мурманские конвои, сократилось до трех: линкора «Тирпиц», «карманного» линкора «Адмирал Шеер» и тяжелого крейсера «Хиппер».

План «Драмбит» в действии. Япония наносит удар. Часть 7

В результате отправки в декабре и январе немецких подводных лодок к берегам Северной Америки и Норвегии количество субмарин, патрулировавших в районах южнее Гибралтара и Азорских островов, сократилось. Кроме того, когда Морской штаб узнал о потере еще двух лодок — U374 под командованием Уно фон Фишеля и U577 под командованием Герберта Шаунбурга — в Средиземном море в январе месяце[61], он приказал Деницу перебросить из тех же районов южнее Гибралтара и Азорских островов в Средиземное море еще три лодки. 14 и 15 января U73 под командованием Гельмута Розенбаума и U561 под командованием Роберта Бартельса прошли Гибралтарский пролив. 16 января Гейнц Херзакер, командир третьей лодки U572, подававший большие надежды в качестве первого вахтенного офицера на лодке U124 (под командованием Вильгельма Георга Шульца), отказался войти в пролив, сославшись на плохую погоду. Дениц приказал Херзакеру попытаться еще раз, однако и вторая попытка, предпринятая 19 января, не удалась. Таким образом, средиземноморская группировка немцев осталась в составе двадцати одной лодки.

Перевод подводных лодок совпал с новым решительным наступлением Эрвина Роммеля. В связи с потерей или повреждением главных кораблей в конце 1941 года флот Великобритании потерял контроль над Средиземным морем. Конвои стран Оси почти беспрепятственно снабжали Роммеля топливом и другими материалами. Узнав об ослаблении Восьмой армии англичан[62], Роммель 21 января нанес удар из района Эль-Агейлы. В течение недели он вновь захватил Бенгази и заставил английские войска отступить к Тобруку. Отказ Хирзакера войти в Средиземное море в это критическое время, когда Роммель больше всего нуждался в том, чтобы подводные лодки перекрыли снабжение Восьмой армии противника, был неожиданностью для немецкого военно-морского командования. Последствия этого отказа для Хирзакера были плачевными.

После перевода в январе немецких лодок в Средиземное море между Азорскими островами и Гибралтаром осталось всего четыре субмарины. Одна из них, U373 под командованием Пауля-Карла Лезера, получила приказ охранять прорыватель блокады «Эльза Эсбергер», следовавший во Францию. Однако самолет британских ВВС обнаружил и атаковал оба судна, заставив немецкий корабль спасаться в испанском порту Эль-Ферроль. Решив, что «Эльза Эсбергер» сможет быстро оправиться и продолжить плавание, Лезер ждал в районе порта. Однако ремонт занял больше, чем ожидалось. Напрасно потратив три недели, Лезер вернулся во Францию.

Тем временем три другие лодки, патрулировавшие между Азорскими островами и Гибралтаром, должны были напасть на конвой «SL-97». В помощь ему англичане выслали эскадру в составе четырех эсминцев — «Круми», «Хесперус», «Лафорей» и «Уэскотт». В задачу эскадры входила не столько защита самого конвоя, сколько преследование и уничтожение немецких субмарин.

Чтобы ввести немцев в заблуждение, англичане приказали конвою изменить курс. Эсминцам «Круми» и «Уэскотт» было приказано отделиться от эскадры. Однако, когда «Лафорей» и «Хесперус» нашли конвой, его уже преследовал самолет-разведчик «кондор». Огнем орудия «Лафорей» отогнал самолет, но тот успел навести на след конвоя три немецкие субмарины.

Утром 15 января «Лафорей» и «Хесперус» заняли позицию в десяти милях от конвоя по его левому борту. Вскоре радиолокатор эсминца «Хесперус» обнаружил цель на удалении 3000 ярдов. Совершив маневр, эсминец открыл огонь из главных орудий и включил прожекторы. Немецкая лодка уходила прочь со скоростью 17 узлов. Это была U93 под командованием молодого Хорога Эльфе. В погоню включился «Лафорей», но «Хесперус» опередил его и протаранил U93 в правый борт, одновременно сбросив пять глубинных бомб.

Удар выбросил Эльфе и еще нескольких находившихся на капитанском мостике матросов в воду и заклинил люк боевой рубки. Соленая морская вода проникла в аккумуляторы; начали выделяться пары хлора. Запертые внутри и задыхавшиеся члены команды субмарины лихорадочно пытались открыть люк, сумев покинуть субмарину в самый последний момент. «Хесперус» выслал к ней лодку, однако субмарина затонула раньше, чем к ней подоспела помощь. «Хесперус» подобрал Эльфе и тридцать пять человек команды. «Лафорей» подобрал четырех. Шестерых немецких матросов не нашли. Получив повреждения после столкновения, «Хесперус» вернулся в Гибралтар. Успех эсминца оценили высоко. Однако было сделано напоминание о том, что необходимо предотвращать случаи оставления немцами тонущих кораблей. Для этой цели абордажным командам были даны полномочия принимать «самые решительные меры». То есть стрелять по немецким матросам, покидавшим тонущие лодки.

Шестнадцатого января немецкая подводная лодка VII серии U402, направлявшаяся к Северной Америке под командованием Зигфрида фон Форстнера, обнаружила военный конвой «WS». Форстнер доложил, что встреченный к западу от Бискайского залива конвой состоял из пяти пароходов, которые охранял «один эсминец». На связь вышел находившийся поблизости и охранявший вооруженное торговое судно «Тор»[63] самолет-разведчик «кондор». Летчик сообщил о девятнадцати судах, эскортируемых пятью эсминцами. Сблизившись с конвоем, фон Форстнер атаковал 12 000-тонный лайнер «Лэнгибби Касл», на борту которого находилось 1000 военнослужащих. В результате стычки у лайнера вышел из строя руль управления; погибли двадцать шесть человек.

Отдав приказ во что бы то ни стало уничтожить этот конвой, Дениц привлек к операции еще три лодки VII серии, направлявшиеся к берегам Америки, а также привел в состояние боевой готовности две лодки, оставшиеся в районе между Азорскими островами и Гибралтаром. У двух последних субмарин топливо было на исходе, и им пришлось вернуться домой; две из четырех лодок, отвлеченных от похода к берегам Северной Америки, не смогли найти конвой и возобновили плавание на запад. U402, а также направлявшаяся к берегам Канады U581 под командованием двадцатидевятилетнего Вернера Пфайфера, продолжили патрулирование. Пфайфер не смог обнаружить никакого конвоя, но атаковал, по его собственному убеждению, корвет, выпустив три торпеды. Судя по всему, это был не корвет, а английский противолодочный траулер «Роземунда», исчезнувший вместе со всей командой примерно в то же время.

Несмотря на полученные повреждения, лайнер «Лэнгибби Касл» сумел добраться до порта Орта на Азорских островах, где по международному праву он мог встать на ремонт. Когда немецкому командованию стало ясно, что основная часть конвоя вышла из-под удара подводных лодок, Дениц приказал Форстнеру и Пфайферу дождаться в районе порта выхода лайнера в море после ремонта и потопить его.

Пфайфер прибыл в район Орта ночью 31 января. Служивший на его лодке 31-летний инженер-механик Гельмут Крумель являлся сторонником строгой дисциплины, а Пфайфер дал ему чересчур завышенные полномочия. Позднее один офицер британской разведки писал: «Все унтер-офицеры наказывались именно Крумелем, а один раз старший унтер-офицер в присутствии других офицеров угрожал ему физической расправой». Согласно докладу этого британского офицера, команда лодки считала, что командир U581 Вернер Пфайфер, знавший Крумеля еще до войны, «попал под негативное влияние этого человека».

Пфайфер был решительно настроен на выполнение полученного задания. Проявив удивительную храбрость — и грубо нарушив законы о нейтральных государствах, — он проник прямо в акваторию порта Орта. Осторожно всплыв в каких-нибудь ста ярдах от берега, Пфайфер обнаружил лайнер пришвартованным вне досягаемости на другой стороне каменного причала. Если бы причал был деревянным, вспоминал Пфайфер, он бы выпустил торпеды. Расстроившись, он отменил атаку и вернулся в море к U402. Вместе с Форстнером они решили, что будут караулить оба выхода из порта: Пфайфер — южный, Форстнер — северный.

Тем временем Адмиралтейство отправило в Гибралтар приказ оказать помощь «Лэнгибби Касл». Эсминцы «Уэскотт», «Круми» и «Эксмур» в сопровождении океанского буксирного судна вышли в море. «Уэскотт» был первым кораблем ВМС Великобритании, оснащенным новым секретным оружием «хеджехог» — многоствольным бомбометом, который мог единым залпом выстрелить двадцать четыре 65-фунтовые бомбы (с 13-фунтовыми зарядами). Бомбомет устанавливался на носу корабля и стрелял на небольшое расстояние — 250 ярдов. В самих бомбах использовалось взрывчатое вещество торпекс. Вместо глубинного взрывателя в них устанавливался контактный, срабатывавший только при попадании бомбы в цель или падении на океанское дно. Теоретически у бомбомета «хеджехог» было несколько преимуществ над обычными кормовыми или бортовыми бомбометами и бомбосбрасывателями. Он не требовал нахождения эсминца непосредственно над подводной лодкой, а также исключал возможность повреждения кормы корабля собственной миной. Теперь эсминец мог постоянно держать лодку в поле зрения гидролокатора и избегать ситуаций, когда во время ее обгона или взрыва глубинных бомб цель ускользала. Новый бомбомет имел и свои недостатки. Он был достаточно велик и давал сильную отдачу, так что его можно было устанавливать только на носу крупных кораблей[64]. Кроме того, поскольку взрыв бомб подразумевал только прямое попадание, отсутствовала всякая возможность повредить лодку близким разрывом. Поэтому многие командиры кораблей охранения и их команды восприняли новое оружие скептически.

Второго февраля при свете полной луны «Лэнгибби Касл» вышел в море, где три эсминца уже занимали свои позиции. «Уэскотт» и «Круми» расположились у южного выхода из порта, где ждал Пфайфер, а «Эксмур» — у северного, где притаился Форстнер. Увидав эсминцы, Пфайфер погрузился и, не раздумывая, выпустил по одному из них торпеду, однако промахнулся. Мгновение спустя выхлопной клапан левого дизеля субмарины неожиданно вышел из строя, машинный отсек наполнился водой, и лодка тут же ушла на глубину 524 фута. Чтобы предотвратить дальнейшее погружение и восстановить контроль над лодкой, Пфайфер сбросил главный балласт. "Уэскотт" и «Круми», следя за лодкой с помощью гидролокаторов, приблизились для проведения атаки как раз тогда, когда U581 появилась на поверхности и начала поспешно уходить в сторону нейтральных вод португальских Азорских островов.

Решив пойти на таран, «Уэскотт» увеличил скорость — но неправильно вычислил угол атаки и промахнулся. Когда оба судна проходили борт о борт на расстоянии тридцати футов, «Уэскотт» сбросил десять глубинных бомб. Последовали взрывы. Не имея возможности открыть огонь из главных орудий из-за того, что прямо по курсу находился эсминец «Круми», «Уэскотт» совершил маневр с разворотом на 180 градусов и вышел в нос подводной лодке для очередного тарана. К тому времени Пфайфер уже отдал своим людям приказ покинуть корабль, и большинство из них находилось на палубе в спасательных жилетах. Когда два судна сошлись со скоростью почти 50 миль в час, немецкие матросы попрыгали в воду.

Удар эсминца «Уэскотт» пришелся U581 позади боевой рубки, при этом сам эсминец получил легкие повреждения. Субмарина перевернулась вверх килем и, задрав нос, пошла ко дну. По иронии судьбы, эсминцу так и не удалось применить свой «хеджехог». «Уэскотт» и «Круми» подобрали Пфайфера и сорок человек команды, включая инженера-механика Крумеля. Шестерых членов команды не нашли. Один член команды, второй вахтенный офицер Вернер Ситек, добрался до берега вплавь и позднее был репатриирован в Германию[65]. Офицеры британской разведки, расследовавшие злоключения этой команды, доложили, что, не считая офицеров, «только три человека с U581 ранее имели опыт плавания на подводных лодках». Лайнер «Лэнгибби Касл» покинул Орта через северный выход, где ждал фон Форстнер. Эсминец «Эксмур» и присоединившийся к нему «Круми» осуществляли охранение. Фон Форстнер выпустил по ним пять торпед, но ни одна их них не попала в цель. Обнаружив U402, эсминцы отогнали ее глубинными бомбами и огнем орудий. Несмотря на недостаток топлива, фон Форстнер продолжил преследование трех кораблей в ожидании U572 под командованием Хайнца Хирзакера, возвращавшегося в Германию. Однако помощи от него не последовало. К разочарованию немецкого военно-морского командования, лайнер «Лэнгибби Касл» с 1000 военнослужащими на борту, охраняемый тремя эсминцами, а затем и авиацией, в конце концов, достиг Гибралтара.

Таким образом, шесть немецких субмарин, патрулировавших в районе между Азорскими островами и Гибралтаром, в течение января потопили всего один корабль — противолодочный траулер «Роземунда».

В свою очередь англичане потопили две немецкие подводные лодки — U93 и U581. Ввиду неудачных боевых действий, а также недостатка лодок для обороны Норвегии и проведения кампании у берегов Америки, Дениц убедил Морской штаб временно прекратить патрулирования в районе Азорских островов и Гибралтара.