Пожиратель демонов. Том 3

Глава 6

Иркутск, музыкальный салон графа Орлова.

Двумя неделями ранее…

Большая часть высокородных гостей известного в Иркутске салона, а в частности дамы, не догадывались, в чем кроется главная изюминка данного заведения. Почему некоторые мужчины покидают его с выражением необъяснимой скорби на лицах, в то время как другие господа светятся искрометной радостью?

— Должно быть, это музыка настолько трогает их сердца. Каждый воспринимает ее по-своему, и столь же тонко она играет на струнах их души, — судачили женщины между собой.

Граф Орлов, действительно, считался ценителем хорошей музыки в здешних кругах. На округлой сцене, окруженной крытыми белоснежными скатертями столиками, играли лишь лучшие из лучших. Молодые таланты, грезящие когда-нибудь прославиться в самой столице, что откроет шикарные перспективы для роста.

Однако если вы получили приглашение в особый зал, то превосходная музыка для вас отходила на второй план. На первый же план выходили: желание рисковать по-крупному, потенциальная возможность заработать и, разумеется, удача. Удача, которая в любой момент могла отвернуться от вас и оставить ни с чем.

— Морозов, говорите? — вскинул Лугов бровь.

Сегодня Алексей Максимович был как раз из тех, кому необычайным образом везло. Новенькие купюры похрустывали в его карманах, но расслабляться было еще рано.

Тем более, когда напротив него сидит человек, которого в салоне он видит впервые. И хотя они представились друг другу перед началом игры, Лугов готов был поклясться, что никогда прежде не слышал этого имени.

— Да. Влад Николаевич, — кивнул ему парень лет восемнадцати. Крепкое телосложение и сильная аура выдавали в нем талантливого мага и бойца, что нечасто увидишь среди гостей этого заведения. — Частый ли он гость в подобных местах?

— Ну сразу видно, что вы, Михаил Петрович, человек отнюдь не местный! — усмехнулся Алексей и взял еще одну карту. — Морозовы… скажем так, не самые желанные гости в высшем свете. Совсем наоборот. Ни один уважающий себя дворянин не стал бы связываться с этим отребьем.

— Вот, значит, как… — слегка приподнялись уголки губ его собеседника.

— Лишь благодаря милости Его Императорского Величества упомянутый вами Влад Николаевич и его неодаренная сестрица до сих пор как-то вертятся. И то едва сводя концы с концами. А у меня тем временем двадцать одно… — раскрыл Лугов руки, демонстрируя победную комбинацию. — Еще партию? Что скажете?

— Не откажусь, — сдержанно кивнули ему, и еще она толстенькая пачка перекочевала в карман Алексея.

— Тогда делаем ставки. Начнем с десяти рублей?

— Пожалуй, — положил Михаил в центр обтянутого сукном стола еще несколько купюр. — А как же Ланские? Слышал, не так давно Морозовы удостоились чести быть приглашенными на один из их танцевальных вечеров. Причем крайне популярных в ваших кругах.

— Удостоились чести? Не смешите, Михаил Петрович… Всем известно, что от чести рода Ланских давно не осталось и следа. Связав себя священными узами брака с простолюдинкой, Сергей Александрович окончательно поставил ладонник на своей идеальной родословной. Лишь немалая прибыль от золоторудных шахт и меценатство до сих пор позволяют его имени быть на слуху. Не более.

— И бездарный, не сведущий в военном деле, сынок — всё, что останется от некогда благородного рода, когда Сергей Александрович испустит последний дух… — как бы между прочим добавил приезжий.

— А вы быстро схватываете суть! — похвалил Лугов нового знакомого. Ему всегда было приятно побеседовать с человеком, который целиком и полностью разделяет его собственную позицию. И мало того — не стесняется открыто о таком заявить. — Так откуда же вы?

— Из славного города Томска.

— Томск… Дальний же путь вы проделали, чтобы посетить наш замечательный салон! И, поверьте уж на слово, сравнить мне есть с чем. Где бы раньше ни играл, да хоть бы и в столице, а лучших игроков, нежели здесь, к своему неудовольствию, не встречал.

В сумме у Лугова выходило девятнадцать, но он всё равно решил испытать судьбу и вытянуть еще одну карту. Как оказалось, зря.

— Всё дело, знаете, в чем? — подался Михаил вперед, чтобы забрать выигрыш. — В том, что такие отбросы общества, как Морозовы, время от времени способны доставлять проблемы таким достопочтенным господам, как мы с вами.

— Мелка река, да круты берега, — многозначительно протянул в ответ Алексей.

— Но если эти берега как следует притоптать…

— Мне нравится ход ваших мыслей. Но, осмелюсь спросить, с Владом Николаевичем у вас личные счеты? Если так, то у нас с вами куда больше общего, чем вы могли бы подумать.

— Неужели?

— Сестрица его — дамочка с характером. Вздорная и свободолюбивая девица, однако именно поэтому ей удалось столь сильно заинтриговать меня, — на свой страх и риск признался Лугов. Он почему-то чувствовал какое-то странное доверие к своему новому знакомому, и быстро выбросил из головы все сомнения. — Возникни у Морозовых серьезные проблемы, и мне не составило бы особого труда получить Алису Николаевну… в личное пользование. Если вы понимаете, о чем я.

— У каждого из нас есть слабости. Мы ведь люди, в конце-то концов, — осклабился его собеседник. — И я с большой радостью помог бы осуществить задуманное своему доброму другу. При условии, что он так же с готовностью пойдет навстречу моим интересам.

— Тогда добрый друг внимательно послушал бы, чем мог бы услужить гостю из славного города Томска, — с жеманной улыбкой сложил Лугов руки перед собой. — Прошу же вас, выложите свой план, господин…

— … Оболенский, — процедил я услышанную фамилию сквозь зубы.

Еще во время учебы она успела набить оскомину, но чтобы всплыла и сейчас?.. Теперь ясно, откуда ветер дует.

В гимназии Михаил Оболенский и его свита, состоящая из таких же избалованных высокородных сосунков, развлекали себя тем, что донимали ребят значительно ниже самих себя по статусу. Вымогательство, побои и прочие унижения следовали за учениками, не вписавшимися в общество себе подобных, и главным образом от их нападок страдали полукровки, подобные сыну Ланского. Грязнокровки и приверженцы чистоты крови — ничего не нового в этом мире. Особенно, когда у последних много власти и возможностей, чтобы развлекаться так, как они того сами желают.

Даже преподавательский состав закрывал глаза на такие вещи. Предпочитал не подвергать издевательства огласке, чтобы лучшее образовательное заведение Империи не отбрасывало тень. Всплыви о нем нелестные подробности, и оскорбленные родители непременно настояли бы на тщательных проверках. В противном случае столичной гимназии для высокородных значительно урезали бы бюджет, а потому некоторым ученикам приходилось буквально выживать в ее стенах. И это несмотря на параллельное усвоение сложной учебной программы с обязательными факультативами. Как-никак это была возможность в будущем пробиться выше, и никто не собирался отказываться от такого шанса, несмотря на издевательства.

Само обучение лично мне давалось легко. Я даже находил в нем своеобразную отдушину. Оно отвлекало от косых взглядов, обращенных в мою сторону, и пересудов за спиной. Тем более что я хотел вынести максимум из этого времени и не тратить его попусту.

Однако я видел тех, кого шесть лет в подобных условиях сломили морально. Их легко было определить в толпе. Пустые взгляды, впалые щеки, подрагивающие руки… Годы издевательств оставили ощутимый след не только на их психике, но и на внешности.

Находились и те, кто всё же был способен дать отпор. Не сразу, но со временем. Собрав всю волю в кулак, они отказывались нести бремя жертвы и переходили в категорию повыше. Несчастные, кому недоставало природного таланта и сил… увы, придерживались скверной роли до самого выпуска.

После того как Даниил напомнил о нашей первой встрече, я не раз задавался вопросом. Как сложилась бы его жизнь, если бы я не вернулся тогда в раздевалку и, как следствие, по чистой случайности не вмешался в их с Оболенским конфликт? Нашел бы парень в себе силы противостоять этом задиристым недомеркам и избавиться от нападок с их стороны? Сильно в этом сомневаюсь.

— Выложил всё как на духу и даже без сыворотки правды, — подивился Ланский, как только мы вышли из допросной и неспешным шагом двинулись по коридору. — Коварный тип. Цену себе знает, и гнить в тюрьме за чужие преступления изначально не собирался.

— Вряд ли такой человек, как он, стал бы держать язык за зубами. Особенно, если свобода стоит на кону. Остается надеяться, что Оболенский не прочитал его раньше.

То, с какой легкостью на сердце Лугов поделился с нами важными зацепками по делу, нисколько меня не смущало. А вот факт, что этому негодяю кто-то в принципе решил довериться, уже вызывал вопросы. Неужели для Лугова оказалось так легко втереться приезжему графу в доверие? Даже если они разделяли единую позицию в отношении моего рода, на месте Оболенского я предпочел бы действовать хоть и в разы медленнее, но в одиночку.

— Значит, Михаил Петрович из томского рода Оболенских и есть тот самый мальчишка, донимавший моего сына в гимназии?

— Именно так, — кивнул я. — И похоже, точить на меня зуб он начал задолго до выпуска.

Ведь, по словам Алисы, облаву на наш третий отряд устроили еще до моего возвращения в поместье. Раз уж это тоже дело рук Оболенского, то каким-то образом парень умудрялся контролировать действия наемников на расстоянии.

Сам он приехал в Иркутск лишь две недели назад ради того, чтобы собрать точечные сведения. Например, о подпольных продавцах пороха. Судя по всему, лишних средств на найм магов у него не было. Следовательно, нужно было отыскать способ бюджетно вооружить неодаренный отряд. Порох в данном случае подходил ему идеально, особенно если ввозился из Китайской Империи.

Сергей Александрович казался невозмутимым, но только с виду. Его настоящие эмоции выдавали пролегшие на лбу лишние морщинки и играющие на скулах желваки. Охотно верю, что в отместку за единственного сына Ланский готов был прямо сейчас спалить Оболенского дотла. Лишь стремление следовать закону, но не по справедливости, сдерживало мужчину от самосуда.

Когда с допросом было наконец-то покончено, вместе с жандармами мы поехали к гостевому дому, в котором, опять же по наводкам Лугова, временно должен был проживать наш главный подозреваемый.

И непременно опоздали бы с задержанием, если бы Оболенский в спешке не нанял в качестве транспортного средства открытую повозку. Я увидел обеспокоенную физиономию Михаила из окна кареты, и в этот самый момент его план побега накрылся медным тазом.

Такие люди вечно считают себя умнее других и сильно теряются, когда что-то идет не по плану. А до того момента они, конечно, «великие стратеги»… Аж смешно.

— Это он, — тут же сообщил сидящему подле меня Сергею Александровичу.

— Уверены?

— Определенно. Разворачиваемся, пока петлять не принялся по улицам.

Да, хорошей памятью на имена и лица я похвастаться не мог, но слишком уж часто эта физиономия мелькала передо мной в гимназии. На свою беду, гроза отбросов и полукровок сделал всё возможное, чтобы я запомнил его лучше остальных учеников.

Такова она — обратная сторона популярности.

В отличие от своего «сообщника», парень сопротивления при аресте не оказывал. Сумел-таки сохранить лицо. Покорно дал скрутить себе руки и, окатив меня напоследок ледяным взглядом, занял место в арестантской карете.

Казалось бы, дело закрыто, но нет. Предстояло еще много формальностей, таких, как отправка уведомления о задержании в томскую жандармерию, сам судебный процесс и прочие издержки, на которые мне, откровенно говоря, было плевать.

Чистосердечное признание Лугова сильно облегчало работу следствия, а значит, вопрос о казни уже не стоял. Только о дате ее исполнения, которую родственники Михаила наверняка попытаются оттянуть максимально. А еще о возмещении как физического, так и морального ущерба, причиненного моим землям и людям, в денежном эквиваленте.

Не сказать бы, что меня сильно осчастливила мысль о том, что вся эта эпопея подошла к концу. В настоящий момент враг куда серьезнее грозится начать следующий Мор, пока я тут на поверхности разбираюсь с обиженными жизнью высокородными.

Классика. Для любого из рода потомственных демоноборцев…

Вероятно, мой бесцельный, устремленный вдаль взгляд, Сергей Александрович истрактовал по-своему.

— Верно, — хмыкнул мужчина в густые усы. — Радоваться тут пока нечему. Неизвестно еще, когда с бюрократической волокитой будет покончено и вам наконец-таки возместят ущерб…

Я молча кивнул.

— … поэтому сразу по возвращении домой я отправлю вам всю необходимую сумму на возведение нового подъемника. Добыча ресурсов из Бездны — хлеб и соль вашего дома, а потому простаивать без дела она не должна. Особенно в столь… непростое время.

— Вы очень любезны, — искренне поблагодарил его, — но уже и так слишком многое для нас сделали. Пользоваться вашей щедростью и дальше было бы грубо с моей стороны.

— Тогда… предлагаю взять у меня эти деньги в долг, — быстро нашелся Ланский. — В беспроцентный долг до той поры, пока Оболенские не выплатят вам положенную по решению суда компенсацию.

— Разве же долг бывает беспроцентным? — улыбнулся я, уже понимая, к чему клонит старый хитрец.

— У меня бывает, — невозмутимо ответил тот. — Знаете, Влад Николаевич, честь рода — вот, что по-настоящему бесценно. Так что деньги — это меньшее, что я могу предложить вам после того как вы самочинно решились встать на защиту моего сына и моей дражайшей жены.

— Как по мне, вы придаете этому слишком большое значение. Я мог пройти мимо…

— Но вы не прошли — в этом вся разница. Хотел бы я стать свидетелем того, как вы с сестрой возвращаете роду Морозовых былые славу и почет. И очень надеюсь, что доживу до того дня, когда вы сумеете добиться этого. Я уже вижу, что вы можете стать весьма достойным главой рода, так что можете считать эти деньги инвестициями в наши партнерские отношения, коль вам будет угодно.

Тут мне уже нечего было возразить, а теплый взгляд Сергея Александровича на меня сейчас легко было бы спутать со взглядом отца на собственного сына. Сына, что вопреки законам прогнившего мира, позволит отцу почувствовать гордость за свои заслуги.

Аж глаза защипало немного. Песок, что ли, попал…

— Здесь закончили, Сергей Александрович, — коротко поклонился Ланскому один из офицеров. — Возвращаетесь в штаб с нами?

— Думаю, с этим паршивцем вы справитесь и без нас, — недолго думая, заключил граф. — К Лугову Алексею Максимовичу его только близко не подпускайте, чтобы свидетеля ценного раньше времени не лишиться. Парни горячие, могут начудить.

— Обижаете, Ваше Сиятельство… это ж само собой разумеющееся.

— Тогда точно знаете, что делать. Что ж, доброй дороги, Влад Николаевич, — напоследок попрощался Ланский и со мной. — Вы ведь помните наш уговор? Чтобы Даниилу там никакого спуску не было! Сам напросился, вот пусть сам и расхлебывает.

Когда все экипажи разъехались, я остался на улице в гордом одиночестве. Если не считать кучера, открытая повозка которого до сих пор стояла поодаль от места, куда погрузили его недавнего пассажира.

Похоже, мужик вообще не понимал, что сейчас произошло, а потому уезжать не спешил. Этим я и воспользовался, чтобы нанять бедолагу и приказать отвезти меня к гильдии мастеровых.

Всё же новый подъемник сам себя не построит ни за какие деньги. К сожалению. Хочешь не хочешь, а смету придется составлять заново и замеры производить тоже.

Зато каким же было мое удивление, когда, проезжая мимо площади, я начал ловить на себе доброжелательные взгляды прохожих. В корне противоположные, нежели те, что замечал на себе в Иркутске ранее. Какие-то люди открыто улыбались мне, другие и вовсе махали руками.

Ума не приложу, отчего отношение простого люда ко мне могло так разительно измениться, да еще и за столь короткий срок. Годами церковь по крупицам промывала им мозги и настраивала против одержимых демонами еретиков, а теперь…

Виной ли тому мое выступление перед клеткой с демоном-самозванцем или инициатива завершить последний турнир до истечения времени, но это явно хороший знак. Если к моменту наступления Мора народ осмелится прислушаться ко мне, то у нас еще появится шанс свести количество жертв к минимуму.

Всего лишь шанс, но уже что-то.