Громко стукнула входная дверь, и кто-то размеренным шагом стал подниматься по лестнице. Этого гостя квартира на Бейкер-стрит еще не принимала. Майкрофт Холмс, опираясь на свой неизменный зонтик-трость, с папкой в руке, возник на пороге 221 б, и первым, кто предстал перед его глазам, был Лестрейд.


— Грегори, — церемонный полупоклон. — Здравствуй, Шерлок, — поворот в сторону брата.


— Майкрофт, — выдавил из себя Грег, покрываясь пунцовым румянцем и опуская глаза в пол — он отчаянно завидовал железной выдержке старшего Холмса, который был как всегда безукоризненно вежлив и спокоен. К сожалению, состояние инспектора не укрылось от внимания детектива.


Широко распахнув глаза, Шерлок переводил изумлённый взгляд с одного на другого.

Его вопрос прозвучал, подобно ещё одному взрыву:


— И как, по-вашему, инспектор, мой брат хорош в постели?


— Шерлок! — хором воскликнули оба мужчины. Грегори почувствовал, что предательская краска коснулась не только щёк, но и лба.


— Выстрел наугад, — почти по-кошачьи промурлыкал довольный детектив, — но какова реакция!


— Знаете, я все-таки пойду, — выдавил из себя Лестрейд, не выдерживая чрезмерного количества Холмсов на один квадратный метр помещения.


Он двинулся в сторону выхода, спеша покинуть нехорошую квартиру, где его читали как раскрытую книгу, и даже не успел заметить, каким взглядом проводил его Майкрофт. Холмс-старший смотрел вслед удаляющемуся инспектору, абсолютно наплевав на то, что подумает о нем младший брат.


Шерлок приставил скрипку к плечу и, взмахивая смычком, сыграл отрывок «Каприза» Паганини, чтобы проводить инспектора, а потом, резко оборвал мелодию:


— Значит, когда у тебя не получилось завербовать или запугать Джона, ты нашел того, кто купился на твое обаяние? — задал он вопрос в своей излюбленной издевательской манере.


— А ты все еще злишься, и не желаешь со мной общаться? — поддел его Старший.


— Ты не просто держал меня в неведении, ты предал мое доверие, — было видно, что Шерлок злится скорее по инерции, а градус обиды давно снизился.


— Какой ты, в сущности, еще ребенок, — смахивая на пол осколки с кресла Джона и устраиваясь поудобнее, констатировал Старший. — Ну, что бы изменилось, если бы ты обо всем знал? И чего ты добился, поселившись вместе с доктором? Терзаешь себе душу? Судя по тому, как ты обращаешься с ним в последнее время, в раю не все так безоблачно?


От злости Младшему хотелось прожечь взглядом насквозь своего собеседника.


— Да-да, — Старший хмыкнул, — об этом я знаю от Грегори, и не стоит так удивляться. Ты же понимал, что я не оставлю тебя в покое. Кстати, я до сих пор считаю, что тебе не нужно было знакомиться с Джоном Ватсоном — добром это не кончится.


— Уже, — коротко признался Младший.


Старший весь подобрался, от его мнимой вальяжности не осталось и следа. Он придвинулся на край кресла и попросил:


— Расскажи.


— Гарри, сестра Джона…


— … Лежит в психиатрической клинике с диагнозом «шизофрения», — дополнил фразу Старший, показывая свою осведомленность.


— … Узнала меня, когда я сопровождал Джона в больницу.


Старший в изумлении откинулся на спинку кресла, переосмысливая услышанное. Пауза затянулась, когда он выдавил из себя:


— Нам нужно встретиться с мисс Ватсон. Возможно, она скажет, как снять проклятие?


— Я бы не сильно на это рассчитывал, — произнёс Младший. — Она действительно больна, и ее память как блуждающий огонек на болотах — то вспыхивает, то гаснет. В тот момент, когда она меня узнала, ее злость, замешанная на ненависти, могла бы породить еще одно проклятие, если бы это было в ее силах.


— Попробовать стоит, — пробормотал Старший. — Ты пойдешь со мной.


— Я не собираюсь… — с горячностью начал Шерлок, но тут внизу стукнула дверь, послышались торопливые шаги, и хриплый от волнения голос, опережая своего владельца, разнесся по квартире:


— Шерлок, Шерлок!...


Младший почувствовал, как его груди коснулось что-то теплое, щемящее, окутывая в кокон любви и заботы. Если бы не присутствие брата, он подскочил бы к лестнице и встретил Джона на последней ступеньке, чтобы успеть попасть под волну из тревог и переживаний.


— Шерлок, — повторил Джон, вбегая в двери и замирая от изумления. Присутствие Майкрофта в их квартире, в этот момент больше похожей на военный блиндаж после артобстрела, стало для него полной неожиданностью.


Если бы не старший Холмс, он кинулся бы к Шерлоку, чтобы проверить, не пострадало ли это кудрявое недоразумение от взрыва. Всю дорогу до Бейкер-стрит он осыпал себя упреками за то, что психанул и ушел вчера вечером, не придумав ничего лучшего, как отправиться к Саре.


Бедная женщина рассчитывала на более приятный вечер, чем изнывать по градом жалоб Джона на своего соседа, а потом слушать, как под действием алкоголя обида превращается в нечто другое, заставляя петь хвалебные оды Шерлоку черт-его-побери-Холмсу. Без лишних вопросов Сара постелила Джону на диване в гостиной, глядя на него с сочувствием, будто знала что-то, еще не доступное его пониманию.


— Нет, — обращаясь к брату, продолжил прерванный разговор Шерлок.


— Джон, — обратился к растерянному Ватсону Майкрофт, — может вам удастся уговорить этого упрямца заняться делом?


Он встал и, протягивая папку, подошел к дивану, на который сел Джон.


Ватсону польстило, что старший Холмс обращается к нему за помощью в деле укрощения несносного братца, как бы признавая за ним способности дрессировщика. И Джон несомненно бы огорчился, если бы знал, что Майкрофту всего лишь понадобилось убрать его на какое-то время с дороги, приставив к делу, чтобы он не путался под ногами, когда они пойдут в больницу навещать Гарри.


Следующие несколько дней были настолько насыщенными, что Шерлок и Джон, до этого находившиеся чуть ли не в состоянии войны, сплотились, распутывая дело о Подрывнике.


Холмс был так сильно увлечён загадками, подкидываемыми его таинственным поклонником, что забывал не только есть и спать, но и совсем перестал обращать внимание на свое влечение к Джону. Его мозг, получающий одну головоломку за другой, активировался в режиме поиска решений и сконцентрировался только на одной проблеме.


Ватсон, как верный рыцарь, всюду следовал за своим сюзереном, готовый на все, лишь бы поймать ненормального, использующего невинных людей, как приманку для своих жестоких развлечений.


Уже тогда Джон понял, что имеет дело с двумя гениальными и абсолютно похожими в своей одержимости людьми, которые ни в грош не ставят человеческие жизни. Один, пользуясь своими способностями тратил все свои силы на раскрытие сложных задач, а другой с легкостью калечил чужие судьбы ради красиво выстроенной головоломки.


Временами Джону хотелось схватить Шерлока за плечи и долго-долго трясти, чтобы привести в чувство, заставить думать не только о логической цепочке умозаключений, но и о тех, к кому в этот момент Подрывник привязывает следующую бомбу. Но все, чего он добился, была фраза, брошенная рассерженным Шерлоком:


— Не делай из людей героев, Джон. Героев не существует, а если бы они и были, я не из их числа!


Шокированный подобным признанием Ватсон понял, что не имеет никакого влияния на этого безэмоционального и холодного, как мраморная статуя, человека.


Он явно переоценил свое влияние на Холмса, наивно полагая, что совместное проживание под одной крышей благотворно сказалось на человечности Шерлока.


***


Шерлок понял свою ошибку слишком поздно, когда уже ничего нельзя было исправить.


Джон, одетый в жилет со взрывчаткой, стоял на краю бассейна и смотрел на него со странной смесью упрёка и необычайной решимости. В глазах читалось: «Беги, Шерлок. Я бывал и не в таких переделках. Я солдат, я справлюсь. А ты должен жить».


В этот момент, когда Джон балансировал на краю жизни и смерти, Шерлоку отчаянно захотел проникнуть в его мысли. Узнать, возненавидел ли его Джон за то, что по вине Холмса он стал еще одной жертвой Подрывника?


Шерлок был настолько сердит, что дал себя обыграть Мориарти, клюнув на внешнюю безобидность «Джима из IT», что всерьез вознамерился разнести это место к чертовой матери, подорвав взрывчатку выстрелом в жилет, который срывал с Джона трясущимися руками.

Никогда в жизни он не испытывал такого страха за чью-то жизнь, такую хрупкую, такую трепетную в его руках, что мозг напрочь отказывался функционировать в обычном режиме.


Глядя в безумные глаза Мориарти и понимая, что одним выстрелом может стереть с лица земли эту мразь, он услышал тихие, едва слышные слова, что сорвались с губ Джона подобно молитве:


Хоть ангел твой устал за мной смотреть,

Господь, не дай сегодня умереть.

Но если смерть придет за мной —

смирюсь с судьбой.


Шерлок опустил вытянутую руку с пистолетом от бессильной ярости и желания сохранить жизнь самому дорогому на свете человеку.


***


Немного помедлив, Шерлок повернул ручку двери в спальню Джона.


Ватсон сидел на кровати, пытаясь расстегнуть манжеты рубашки, и поднял взгляд на Шерлока, всем своим видом показывая, что именно сейчас он не настроен на разговор.


— Ты можешь оставить меня сегодня в покое? — слова звучали безжизненно, устало.


Тихо закрыв за собой дверь, Шерлок подошёл к другу, опускаясь перед ним на колени, чтобы их лица оказались почти вровень.


Электрический свет фонаря, неровными кусками лежащий на полу и покрывале, подсвечивал лицо Джона, особенно выделяя резкие морщинки вокруг глаз и кончики светлых ресниц. Из его взгляда ещё не ушло напряжение этого дня, вспыхивая электрическими искрами на дне, а возле рта залегла складка — он раздражён, но слишком вымотан, чтобы читать нотации.


Шерлок долго вглядывался в его лицо, а затем обнял, утыкаясь лицом в грудь.


Ватсон вздрогнул. Адреналин ещё бурлил в его венах, отчего пальцы неприятно подрагивали, когда он пытался расстегнуть манжеты. К тому же, он был еще слишком зол на Шерлока — за шахматную партию, в которой он оказался всего лишь пешкой в игре двух гениев. Всё, чего ему сейчас хотелось — кое-как стащить с себя одежду и уснуть, забыв сегодняшний день как страшный сон.


— Прости меня, — тихо произнёс Шерлок, прижимаясь щекой к рубашке Джона, там, где слышно учащённое биение сердца, вдыхая тёплый аромат — причудливое смешение запаха кожи Джона, бергамота и отголосков хлора после бассейна. От мысли, что это живое сильное сердце могло остановиться в любой момент по прихоти Мориарти, в горле Шерлока заворочался вязкий комок, заставляя снова и снова беззвучно шептать такое сложное для него в своей простоте слово «прости».


Джон даже не подозревал, что Шерлок просит прощения сразу за всё — за игры с Мориарти, за всю ту боль и обиды, которые он причинил когда-то, отчего их души вынуждены вновь и вновь существовать, заточённые в темнице смертных и бессмертных тел. За то, что поздно понял, насколько Джон важен для него — лишь стоя напротив в бассейне и глядя, как на жилете со взрывчаткой мигает красный огонёк.


Шерлок сжал его в объятиях ещё сильнее и поднял голову только когда на его плечи легли твёрдые тёплые ладони. Теряя голову от этой интимной близости, понимая, что в этот момент все может закончится, даже не начавшись, он сделал движение вперёд.


Их губы сталкиваются в почти-поцелуе, и Джон словно каменеет, напрягает ладони, отчего внутри Холмса всё болезненно замирает — сейчас оттолкнёт — а он не сможет перестать касаться, целовать эти мягкие губы, словно он сам— продолжение Джона, и потом придётся отрывать его по живому, оставляя безобразные шрамы по краям, а Шерлок будет цепляться изо всех сил, до крови, до содранных ногтей, лишь бы остаться рядом.


Джон сжимает губы. В его голове звенящая пустота, ни одной связной мысли о том, что ему делать в следующее мгновение. Отстраниться и сделать вид, что этого не было? Или позволить этому случиться, дать волю адреналину, потому что это сейчас кажется таким правильным?


Он делает свой выбор, приоткрывает губы и медленно сдаётся без боя во власть животного инстинкта, завороженный невиданным зрелищем иррационального, нелогичного и полностью подчиненного эмоциям Шерлока, которые накрывают его с головой, как прибрежная волна во время шторма.


И Шерлок ликует, обхватывая ладонями лицо Джона, прижимаясь всем телом ближе — только не исчезай, будь со мной — и Джон остаётся. Жёстко, яростно, беспощадно — поцелуй, на который уходит весь воздух, заставляет их задыхаться.


Джон хаотично тянет его рубашку из брюк и забирается под неё руками, очерчивая кончиками пальцев крепкие мышцы. Тело под ладонями непривычно твёрдое, лишённое женской округлости и мягкости, но сейчас ему это неважно.


Для него происходящее похоже на транс, на душный жаркий сон, после которого останутся влажные сбитые простыни и бесконечное смущение. Пусть завтра он трижды пожалеет об этом, но сейчас существует лишь огонь, струящийся по венам — один на двоих, жадные поцелуи и момент, когда кажется, что тебе принадлежит всё время мира.


Шерлок покусывает его губы, словно Джон — живительный источник, из которого невозможно напиться; с силой проводит пальцами по шее, чувствуя ладонью быстрое биение пульса под разгорячённой кожей. Не выдерживая, он толкает Джона на кровать, скрипнувшую под их весом, осёдлывает его бёдра, трётся, вызывая короткий полувздох-полустон.

Близость туманит рассудок, вмиг загустевшие мысли вытесняет желание, поднимающееся из глубины — как долго он видел во снах эти узкие мягкие губы, синие глаза, светлые мягкие волосы...


Воспоминания (блеск бронзовой кожи, пахнущей солнцем и мёдом, морская соль, смолистый аромат кедра), когда-то заключённые в его памяти, словно в янтаре, осыпаются со звонким стуком, солнечный камень трескается, крошится в золотистую хрусткую пыль.


Тогда и сейчас для него накладываются друг на друга, словно рисунок на кальке, вызывая лёгкое головокружение, но наконец-то Шерлок чувствует себя целым.


Нет никакого одиночества, которым он окружал себя сотни лет.


Нет никакого прошлого. Настало время жить настоящим.


Почти рыча, он тянет рубашку Джона вверх, прижимаясь губами прямо напротив глухо бухающего сердца, и Джон стонет, словно каждое касание рта ощущается на его коже слабыми электрическими разрядами.


В какой-то момент Шерлок поднимается с кровати, быстро стаскивает брюки, отпихивая комок одежды в сторону и оставаясь лишь в рубашке, едва прикрывающей ягодицы. Он лихорадочно переворачивает содержимое тумбочки вверх дном, ища хоть что-нибудь — из ящика на пол сыплются запасные ключи, ручка, какие-то мелочи — и, наконец, находит нужное.


Джон почти забывает, как дышать, когда Шерлок нетерпеливо сдёргивает с него джинсы и бельё, оставляя их болтаться в районе колен, а сам усаживается сверху, крепко сжимая ногами его бёдра. Он обхватывает их члены ладонью, медленно проводит сверху вниз, и они оба задыхаются, потому что воздух вокруг густеет, застревая в лёгких. Этого так много, и так мало одновременно, отчего последняя крошечная часть Джона, говорящая, что это не самая лучшая затея, тонет вместе с рассудком в обжигающем, почти болезненном удовольствии.


Джон не дышит совсем, когда Шерлок, сдвинувшись чуть выше, медленно опускается на него, вытягиваясь струной под его ладонями. Влажный узкий жар сводит Джона с ума, хотя поза далеко не самая удобная — одежда сковывает колени, полы шерлоковой рубашки мешают, к тому же Джон не знает, куда деть руки, попеременно перехватывая его то за талию, то за бёдра. Движения выходят короткими и рваными, но в них столько чувственной нежности, что его колотит, когда Шерлок прижимается ближе, влажно выдыхая ему на ухо.


— Джон... — Шерлок коротко стонет, приоткрывая рот, стискивая влажные пальцы на плечах Джона, подаётся на каждый толчок, чувствуя, как всё его естество рассыпается цветными осколками калейдоскопа, чтобы с каждым движением сложиться в новый узор.


Джон откидывается назад на подушку, и Шерлок почти распластывается на нём, соблазнительно выгибая спину, пока Джон вскидывает бёдра сильнее. Сквозь ресницы он видит искажённое наслаждением лицо Шерлока, закушенные губы и налипшие на влажный лоб кудри.


Напряжение нарастает: кажется, будто воздух вокруг гудит и искрит электричеством, и всё становится неважным, ненужным, мелким, словно они одни живые среди мира, составленного из грубых картонных декораций.


Джон успевает увидеть, как Шерлок потрясённо распахивает глаза и выдыхает ему в губы что-то бессвязное, прежде чем волна всепоглощающего удовольствия накрывает их, оставляя после себя лишь звенящую тишину.


Джон приходит в себя, глядя в белый потолок, по которому ползёт свет фар от проезжающих машин — Шерлок прижимается к его боку, уткнувшись влажным лбом в плечо, растрепавшиеся кудри щекочут шею.


Для них дороги назад больше нет. Осталось только настоящее. Одно на двоих.


========== Глава 18 ==========

В этот спортивный бар Грегори забрел совершенно случайно.


Заведение было из разряда тех, которые он обычно обходил стороной — слишком шумно и накурено. Барная стойка подсвечивалась гирляндой из настолько ярких огней, что уже рябило в глазах, а чуть дальше, в углу, висел приличных размеров плазменный телевизор, который транслировал повтор августовского Суперкубка — перед экраном собралась довольно шумная компания, размахивающая шарфами футбольного клуба «Манчестер-Юнайтед».


Грегори поморщился от особенно громкого крика болельщиков, приветствующего первый гол, и вернулся к своему занятию — уже больше получаса он методично опустошал миску с фисташками, складывая из лёгких скорлупок нечто среднее между пирамидой древних ацтеков и баррикадами французских революционеров.


Пятница вступила в свои права, зажигая яркие вывески пабов и наполняя улицы отдыхающими после работы людьми, а Лестрейд уныло сидел за барной стойкой в компании орешков, стакана тёмного пива и сообщением недельной давности в папке «Входящие»:


«20:29. Мистер Холмс отсутствует в стране. Вернётся в среду. А.».


По всей видимости, А. — это помощница Майкрофта, Антея.


Получается, что с последней встречи на Бейкер-стрит, Майкрофт Холмс не прислал ему ни строчки.


Чтобы не быть похожим на пса в ожидании хозяина (невольно вспомнился фильм о Хатико), Лестрейд решился и сегодня утром сыграл на опережение: послал смс на номер Холмса.


«Накопилось много бумажной работы, — написал Грег. — Шерлок не принимал участия ни в каких расследованиях, перестал донимать меня просьбами об интересном деле. По телефону его голос звучит странно. Только сейчас понял, что это действительно странно.»


Лестрейду очень не хотелось навязываться, особенно после того, как в тот злополучный вечер он решил провести исследование на предмет мягкости губ одного из самых влиятельных людей в Британском правительстве.


Грегори так и не понял реакции Майкрофта.


Разве он сам бы не воспользовался моментом, если бы оказался заинтересован в дальнейшем развитии сценария на тот вечер? А что, если Майкрофт отступил просто из вежливости, не желая резко осаживать простуженного и невменяемого инспектора? Или не хочет теперь этих встреч, потому что разочарован в нём, отдав распоряжение Антее отвечать на все сообщения и звонки?


Грегори вздохнул, осознав, что запутался окончательно.


С этими Холмсами всегда так: понять, что творится в головах у этих небожителей не подвластно простым смертным.


— Тяжелый день? — раздался рядом участливый женский голос.


Грегори как раз прилаживал очередную скорлупку на самый верх, но рука дрогнула, отчего сложенная аккуратная горка рассыпалась, словно карточный домик. Как и его тщательно оберегаемое одиночество, которое оказалось нарушенным с появлением первого же докучливого собеседника.


Грегори поднял голову и встретился взглядом с миниатюрной брюнеткой средних лет, исполненной дружелюбия. Он по профессиональной привычке окинул её взглядом — миловидная внешность, джинсы, кофта с глубоким вырезом, отсутствие колец на пальцах — и вернулся к своей выпивке.


— Да нет, — пробормотал он в ответ, — нормальный день. Обычный.


— Так что же вы не идете домой, а сидите в одиночестве? — кокетливо поинтересовалась она, присаживаясь на соседний высокий стул и заказывая у бармена коктейль.


— Дома еще хуже, чем здесь, — признался Лестрейд, окинул взглядом непритязательный интерьер бара и снова поморщился от громких криков болельщиков, реагирующих на забитый мяч в ворота соперника.


— Не любите футбол? — не отставала женщина.


— Ну, почему же, — не согласился Грегори, — люблю. Только болею за «Челси».


— А я мало что понимаю в футболе, — призналась брюнетка, отпивая через соломинку свой коктейль подозрительного зеленого цвета, увенчанный розовым миниатюрным зонтиком.


Лестрейд никогда не понимал, как можно пить смешанные напитки и при этом получать от этого удовольствие.


— Тогда что же вы делаете в спортивном баре? — поинтересовался инспектор, поневоле вовлечённый в диалог.


— То же, что и вы, — парировала женщина, вернув открытую, дружелюбную улыбку. — Убиваю время, чтобы не не сидеть в четырех стенах.


«Понятно. Ищет, с кем бы провести вечер. Спортивный бар как раз подходящее для этого место. Вот только объект выбран неудачно», — грустно подумал Грегори.


— Что-то я раньше вас здесь не видела, — продолжила собеседница, решив не отставать от одинокого мужчины.


— А вы часто здесь «охотитесь»? — поддел ее Лестрейд.


Брюнетка спрятала улыбку, наклонившись к бокалу:

— Это так заметно? — она дерзко, и в то же время весело посмотрела на него поверх бумажного зонтика, потягивая напиток.


Грегори отрицательно помотал головой, с завистью глядя на женщину, которая не стеснялась признаваться в своих желаниях.


— Я в разводе два года, у меня хорошая работа и даже есть кошка, которая ждет дома. Но по выходным, когда остаешься наедине со своими мыслями, одиночество давит, и становится как-то тоскливо.


— Вы даже не представляете, как я вас понимаю, — решился признаться инспектор своей случайной собеседнице, краем сознания радуясь общению с совершенно посторонним человеком, который его больше здесь не увидит.


— Вы такой хмурый, у вас неприятности по работе?


— Нет.


— Понятно… Тогда — личная жизнь.


Грегу не понравилось, что его анализируют, для этого ему хватало и Шерлока. Он отодвинул от себя пустой бокал и заказал скотч.


— Давайте пересядем за столик, — предложил он даме. — Что будете пить?


— Пожалуй, тоже скотч, — и, глядя на поднятые брови Грегори, призналась:

— Если честно, я терпеть не могу коктейли. Но женщина с коктейлем в руках выглядит куда привлекательнее, не правда ли?


Они расположились за угловым столиком на максимальной отдаленности от футбольных болельщиков. Неловкое молчание повисло, пока они ждали напитки.


— Итак, — женщина первой продолжила разговор, — у вас нелады на любовном фронте.


— Я бы не называл это такими пафосными словами, — фыркнул Лестрейд.


— Спасибо, — она поблагодарила официанта, принимая свой стакан со скотчем и делая небольшой глоток.


Грегори отпил ровно половину порции и тяжело вздохнул, вспоминая другой вечер в уютном итальянском ресторанчике, непринужденную атмосферу и интересного собеседника напротив.


— Думаете о ком-то особенном? — голос вывел из задумчивости, возвращая в реальность.


Он улыбнулся:


— Вы меня разоблачили.


— Знаете, — женщина наклонилась над столом с видом заговорщика, так что Лестрейду пришлось сделать то же самое, — я завидую той, кто заставляет ваш лоб хмуриться и занимает все ваши мысли. Очевидно, она — нечто особенное.


На несколько долгих секунд Грегори задумался о том, что сейчас они похожи на случайных попутчиков в поезде. Каждый из из них «сойдет на своей станции», отправится своей дорогой, больше друг о друге не вспоминая.


И тут он решился. Опрокинув в себя содержимое бокала и понимая, что фисташки мало подходят на роль закуски, за что утро обязательно отомстит похмельем, сделал контрольный выстрел, убивая у женщины всякую надежду на дальнейшее развитие этого вечера:


— Это не она, а он.


— Вот черт! — охнула женщина, округляя глаза и приоткрыв от изумления рот. — А я тут… Черт! — она откинулась на спинку диванчика, прижимая ладони к заалевшим щекам. — С ума сойти, я к вам тут клинья подбиваю, а вы… Простите, — она схватила стакан и, запрокинув голову, залпом допила свой скотч.


Глядя на смущённую собеседницу, Грег невольно улыбнулся.


— Вам совершенно незачем извиняться. Ведь я не хожу с табличкой на груди «Мое сердце занято — ко мне не подходить!».


— Ну, знаете ли. Не думала я, что мне настолько не повезет, — чувство юмора не покинуло женщину, обманутую в своих ожиданиях. — По вашему внешнему виду, я никогда бы не подумала, что вы… — тут она сделала паузу и подняла глаза к потолку, чтобы подобрать нужные слова, — …«играете за другую команду».


— Тут вы правы, — согласился Лестрейд, двумя руками обхватывая стакан с остатками скотча. — Я и… не «играл за другую команду», как вы выразились, до этого времени. Просто так сложилось, что тот, кто занимает все мои мысли, оказался мужчиной. И это обстоятельство меня самого повергает в шок.


— Я надеюсь, — спросила брюнетка, — это не какой-то смазливый юнец, и вы не потеряли голову от молодости и красоты?


— О нет. Он не смазлив и уж точно не юнец.


— Так, все это становится куда интереснее. Давайте закажем еще скотча, я жажду услышать от вас всю историю целиком, — она повернулась к стойке, показав жестами бармену, чтобы он повторил их заказ.


В течении следующего часа, то смущаясь, то запинаясь на каждом слове, Лестрейд поведал своей случайной собеседнице, не вдаваясь в особые подробности, историю сложных, запутанных отношений с мужчиной, что так неожиданно вторгся в его жизнь, заполнил собою все пространство, не оставляя пути к отступлению.


Изрядно захмелевшая дама, подперев кулачком голову, слушала и даже не задавала глупых и ненужных вопросов, давая мужчине выговориться. Она только вздыхала, сопереживая, и на особо волнительных моментах даже охала.


— Так, — хлопнула она ладонями по столу, выслушав историю до конца, что закончилась на том, как Грегори отправил смс сообщение Майкрофту. — Какого черта, вы отправили этот текст? О чем вы вообще думали?


— Но он ни разу не перезвонил!


— А может, его действительно не было в стране, а вы, испугавшись, возвели защитные баррикады, готовясь к обороне? Да уже то, как он отвез вас, невменяемого, домой и не воспользовался тем, что вы сами… сами, слышите, его поцеловали, говорит, что на вас стараются не оказывать никакого давления, давая возможность выбирать и самому принимать решение! Он отступил, чтобы именно вы сделали первый шаг, если для вас это важно, если хотите… О, Боги, пошлите этому мужчине, сидящему напротив, хоть крупицу разума! — женщина была очень убедительна в своей шутливой молитве.


— Так вы думаете... — неуверенно протянул Грегори.


— Чёрт возьми, — не выдержала она, — какая разница, какого пола человек, которого вы полюбите — женщина, мужчина, главное — что он вам не безразличен, и вы ему, судя по тому, что я услышала, тоже!


— И?


— Вы все еще здесь? Я бы на вашем месте уже начала звонить, писать или бежала к нему сломя голову.


Лестрейд встал из-за стола. Улыбка на лице и сумасшедший блеск карих глаз говорили лучше всяких слов о принятом решении.


— Спасибо, — прошептал он, направляясь к выходу, по дороге положив на барную стойку крупную купюру в счет выпивки, включая и щедрые чаевые.


Он выскочил на улицу и пошел в сторону станции метро, на ходу набирая текст сообщения:


«С бумажной работой закончил. Нам нужно поговорить, и это не будет касаться Шерлока».


Телефон слабо пискнул, показывая, что сообщение доставлено по назначению.


***


На другом конце Лондона мужчина в тонких кожаных перчатках достал телефон и нажал на кнопку входящего сообщения. Прочитав текст, он еле заметно вздохнул и с сожалением, положил телефон во внутренний карман пальто, заходя в холл психиатрической клиники. Его высокий темноволосый спутник вопросительно посмотрел в его сторону, но, получив в ответ ободряющую усмешку, успокоился. Их неспешные шаги гулким эхом разносились по пустынному в такой поздний час помещению.


С разрешения главного врача больницы они сегодня наконец-то встретятся лицом к лицу с кошмаром из своих тысячелетних снов.


========== Глава 19 ==========

Шерлок медленно открыл глаза.


Балансируя на самом краю между сном и пробуждением, он уже ощущал зарождающееся в груди чувство, волнующую смесь довольства, радости и предвкушения. Чувство чего-то нового и правильного.


Сквозь ресницы он оглядел комнату — комнату Джона — которая тонула в тающей предрассветной дымке. Бросив взгляд на слегка порозовевший кусочек неба, словно запутавшийся в проводах и антеннах между крышами домов, Шерлок решил, что сейчас немногим больше пяти утра.


Кровать была достаточно широкой для одного, но для двоих её было катастрофически мало, поэтому он проснулся, тесно прижатым к Джону. В утреннем свете черты Джона смягчились, исчезли морщинки у бровей и губ, а волосы трогательно растрепались, отчего Ватсон казался гораздо моложе. От мысли, что этот спящий, мерно дышащий мужчина несколько часов назад глухо стонал под ним, стискивая пальцы на его бёдрах до синяков, Шерлок ощутил сладкую дрожь.


Холмс осторожно откатился от Джона и сел. За его плечом раздался сонный вздох и лёгкий шелест одеяла — Джон незамедлительно занял освободившееся место, вытянувшись на животе и подгребая под себя подушку, а розоватые рассветные отблески легли широкими мазками, очерчивая изгиб спины.


Наконец-то Шерлоку удалось рассмотреть шрам на плече Джона — грубые рубцы, на несколько тонов темнее кожи, расцвели на загорелом плече огненным цветком. Солнечный диск в окружении лучей-лепестков. Взрыв сверхновой. Рука Шерлока замерла прямо над шрамом — малейшее движение, и он сможет обвести его пальцами, ощутить выпуклость, текстуру... Но вместо этого он отдёрнул руку и медленно встал с кровати.


Шерлок жадно оглядел комнату ещё раз и прикусил губу, улыбаясь — обычно по-армейски застеленная кровать Джона представляла сейчас поле боя: сбитая простыня свешивалась через край на пол, возле кровати мятым комом лежала их одежда. Последним штрихом в этом погроме была практически выпотрошенная прикроватная тумбочка. Шерлок даже не помнил толком, как открывал её.


Осторожно переступая босыми ногами среди разбросанных вещей, Шерлок поднял свои брюки и рубашку, накинул простыню на манер римской тоги и тихо вышел из комнаты. Уже спускаясь по лестнице на второй этаж, он заметил мертвенно-белый свет, исходящий из гостиной. Что-то подсказывало, что это не оставленный Джоном ноутбук.


Шаг замедлился, сердце пропустило два удара. На мгновение Шерлоку даже показалось, что он уловил слабый запах хлорки, преследовавший его на протяжении последних суток.


Шерлок оглянулся на дверь в спальню Джона, взвешивая — предупредить его сразу или самому оценить степень опасности? — но спустя секунду сделал шаг вперед. И застыл на пороге.


Удобно устроившись на диване и быстро набирая что-то на своем неизменном Блекбэрри, сидела… Антея.


Не нужно было спрашивать, каким образом она попала в дом. Замки на входной двери не отличались особой сложностью, а Шерлок, постоянно забывающий ключи, предпочитал пользоваться универсальной отмычкой — подарком от особо ловкого домушника середины ХХ века. Очевидно, Старший снабдил помощницу ключом и велел передать брату живое послание.


— Мистер Холмс несколько часов назад вернулся в страну и хочет с вами встретиться, — поднимая голову и сохраняя полную невозмутимость при виде наряда Холмса, произнесла девушка.


— Он разучился пользоваться телефоном, или во время выборов в Корее ему отрезали язык за провал по внедрению пробританских интересов? — внезапное появление посланницы старшего брата не сулило ничего хорошего.


— Он хочет видеть вас немедленно, — всё так же спокойно продолжила Антея, проигнорировав колкость в сторону начальника, — машина ждет у двери. Если откажетесь, — продолжила она без паузы, глядя, как Шерлок гневно раздул ноздри и открыл было рот для нового потока оскорблений, — просил добавить, что, если вам мало инцидента в бассейне, то мистеру Ватсону может в следующий раз так не повезти. Это — дословно.


Шерлок молча скрипнул зубами, с неохотой признавая правоту, и резко развернулся в сторону ванной. Простыня взметнулась, словно мантия.


Не прошло и двадцати минут, как Шерлок стоял в прихожей, готовясь выйти из дома. Небрежно повязав шарф, он кинул последний взгляд на лестницу, ведущую на третий этаж, но посчитал, что успеет вернуться до пробуждения Джона.


Несильно стукнув кулаком от досады по перилам, из-за того, что приходится расставаться с вновь обретенным… возлюбленным, он удивился, как мягко перекатывалось по языку это почти забытое, старомодное, но такое правильное слово, удивляя своим звучанием или скорее тем, как долго ему пришлось ждать, чтобы снова начать его произносить.


***


Это был странный день для Джона Ватсона.


Впервые за многие годы он боялся открыть глаза после пробуждения. Боролся с желанием стереть себе напрочь память, чтобы не помнить, не знать, не чувствовать и не анализировать того, что случилось с ним этой ночью.


Но рано или поздно реальность прорвалась сквозь полудрему сжатым комком эмоций и сожалений. Он отчаянно желал повернуть время вспять и остановить Шерлока в тот самый момент, когда ему вздумалось просить прощения.


Поддаться его напору было равносильно тому, как попасть под ударную волну цунами, что сметает все на своем пути. Повезет тому, кто находится на дальнем расстоянии, им достанутся лишь отголоски разрушительной стихии, но оказаться в эпицентре… Ватсон тряхнул головой, чувствуя, как его душу до самых краев наполнила горечь сожаления.


Джон рывком сел на постели, понимая, что откладывать пробуждение попросту глупо — он никогда не бежал от проблем, встречая их с открытым забралом. Скомкав в кучу постельное белье, он затолкал его в сумку, с которой ходил в прачечную. Туда же отправилась одежда, в которой он был вчера. Надев банный халат в жуткую зелёную полоску и прихватив полотенце, он отправился в душ.


О том, что ему предстоит лицом к лицу встретится с Шерлоком после проведенной вместе ночи, Джон старался не думать. Назойливые сомнения и страхи атаковали, словно стая зудящей над ухом мошкары. Добравшись до ванной, он понял, что сосед уже успел побывать здесь и оставил после себя мокрое полотенце, наполовину опустошённый водонагреватель и открытый тюбик с зубной пастой. Тогда почему в квартире так подозрительно тихо?


Приведя в порядок пусть и не мысли, а всего лишь тело, Джон готов был приступить к серьезному разговору, когда обнаружил, что находится в квартире совершенно один. Ни в спальне, ни в гостиной, ни тем более на кухне не было никаких следов пребывания Холмса.


«Вот и поговорили», — подумал Ватсон. Уже переодетый в удобную домашнюю одежду, он сел в любимое кресло у камина.


В этом ожидании и прошел весь его день. Мысленно ведя диалог с невидимым собеседником, Джон доказывал, уговаривал, увещевал и приводил разумные доводы того, что случившееся между ними — ошибка, случайность. Что не стоит развивать эту линию их отношений. Он готов был вернуться в тот статус, когда они еще были просто друзьями и соседями.


В Шерлока было очень легко влюбится, и Джон это знал, как никто другой.


Слишком трудно не попасть под его обаяние, нереально не восхищаться Шерлоком — его внешностью, неординарностью и исключительным умом, и совершенно невозможно собрать своё сердце уже после того, как этот человек-стихия возьмёт себе всё причитающееся (и даже больше), оставив лишь руины.


Такой участи Джон Ватсон себе не желал.


***


— Ну, и что у тебя есть для меня такого важного, чтобы вытащить из дома посреди ночи? — недовольно изрек Младший, врываясь в кабинет брата.


— Доброе утро, — остановил его гневную тираду Старший нейтральным приветствием. — Не успел я покинуть страну, как ты затеял интеллектуальную игру с криминальным гением, которого мои люди ищут на протяжении уже нескольких месяцев.


На этих словах Шерлок презрительно фыркнул, словно хотел продемонстрировать свое презрительное отношение ко всей секретной службе ее величества.


— Вы познакомились только из-за его прихоти. Он сам вышел на тебя, — не принимая всерьез пренебрежение в сторону компетентности своих людей, ответил Старший. — И в этом виноват доктор Ватсон!


— Что? — Шерлок, до этой секунды бурливший от неуемной энергии, замер на месте, непонимающе глядя на брата.


— Ватсон пишет о тебе в блоге, подогревая своё самолюбие дешевой популярностью. Он настолько превозносит твой гений, что это возбуждает нездоровое любопытство и привлекает к тебе ненужное внимание. Вот Мориарти и устроил тебе проверку. Пойми, в нашей следующей жизни могут возникнуть большие проблемы, из-за того, что сейчас ты слишком узнаваем. Очень долго придется ждать, пока умрут те, в чьей памяти сохранился твой образ.


— Я надеюсь, — тихо признался Шерлок, останавливаясь возле окна, чтобы полюбоваться на алый диск восходящего солнца, — что следующую жизнь нам не придется проживать.


На этих словах Старший очень внимательно вгляделся в лицо брата, отметив в чертах его лица не присущую им мягкость. Он с пониманием покачал головой.


— Ты и доктор…


Шерлок повернулся.


— Да. Я и… Джон, — голос Шерлока был непривычно тихим и прерывающимся. — Его. Зовут. Джон. И мы… мы начали новый виток наших отношений. Надеюсь, он станет последним.


— Поэтому ты и позволяешь ему так много, — констатировал Старший.


Шерлок повернулся к нему спиной и замолчал надолго, склонив голову, а потом спросил, упираясь сжатыми кулаками в подоконник:


— Ты же понимаешь, как это?... Когда в груди болезненно тянет при одной мысли о нём? Когда сердце бьется часто-часто, а каждый вдох и выдох даётся с огромным трудом? Если бы знать наверняка, что еще одна смерть избавит от таких мучений... Пожалуй, я бы сделал это не раз.


Майкрофт сочувствующе вздохнул.


— Это — чувства, мой мальчик. Чувствовать всегда больно. Пойдем со мной, — мягко добавил он, поднимаясь с кресла, — в твоем распоряжении будут все данные, что имеются у нас на мистера Мориарти. Пора вплотную заняться его империей. А ближе к вечеру нанесем визит Гарри Ватсон в клинике.


***


Шерлок ехал на Бейкер-стрит и бездумно смотрел, как за окнами такси проносились огни вечернего Лондона.


День выдался настолько загруженным, что дома он так и не появился. Наверняка Джон страшно зол на него — и за то, что не сообщил о планах, и за неотвеченные звонки. Впрочем, пропущенных вызовов было всего два, но Шерлок не стал перезванивать — оправдываться по телефону не хотелось.


На время работы в секретном отделе телефон нужно было выключить, а потом Шерлок настолько погрузился в анализ данных, что совершенно потерял ощущение времени. За всё время он отвлёкся лишь пару раз, на чашку кофе и кусок бисквита, когда желудок сводило спазмами от голода. Всё-таки попытки Джона приучить его организм к регулярному приёму пищи увенчались успехом.


Шерлок закрыл глаза и улыбнулся, предвкушая, как поцелует Джона при встрече, стирая все дневные тревоги и обиды. А потом потащит в свою комнату и без всяких слов сумеет попросить прощения так, что упреки замрут на губах, переходя в бессвязные стоны удовольствия.


Когда же такси, которое тащится со скоростью черепахи, доставит его к дому?


Шерлок в раздражении откинулся на спинку сидения, закончив словесную перепалку с водителем — тот уже третий раз отказывался прибавить скорость, а в последний вовсе пригрозил высадить нервного пассажира на первой же автобусной остановке. Только после этого Шерлок утихомирился.


Наконец показался знакомый фасад дома, черная дверь с золотистыми цифрами, девятнадцать скрипучих ступеней, по которым он просто взлетел…


Джон сидел в кресле у камина.


Невозможно было разглядеть с порога выражения его лица, но то, что Джон не набросился на него с упреками, было плохим знаком. Осторожно приблизившись к креслу, Шерлок наклонился, чтобы обнять Джона, обвить его длинными руками, как лиана крепкий ствол дуба, и увидел лицо Джона — абсолютно бесстрастное, подсвеченное алыми отблесками огня, оно не предвещало ничего хорошего. В груди завозилось что-то тянущее и тревожное, сдавив лёгкие и сердце.


— Ты вернулся? — совершенно невыразительным тоном спросил Джон, будто не слышал его шагов по лестнице.


Преодолевая её девятнадцать ступеней, Шерлок Холмс взлетел... чтобы больно упасть обратно.


Шерлок сделал шаг назад. Он ожидал гневных криков, упрёков, чего угодно, но только не встретившего его холодного безразличия. Джон не способен на такое, это же Джон, его Джон, его...


Ватсон поднял на него глаза, и Шерлок ощутил, как слова застыли на губах, опалённые равнодушно-холодным взглядом.


Глаза, в сравнении с которыми море Уэдделла, покрытое белоснежными айсбергами, показалось бы тропическим раем.


Глаза, в которых остались только лёд и синяя солёная горечь.


Шерлок сделал ещё один шаг назад, чувствуя, как замок его мечты осыпается, крошится, распадается острыми жалящими осколками, погребая его под собой. В ушах стоял звон бьющегося хрусталя, напоминая, как непрочен и хрупок материал, из которого он был выстроен.


Джон поднялся из кресла и встал напротив Шерлока. Пришла пора истины.


— Джон...


— Да, Шерлок.


— То, что случилось…


Джон тут же поднял руку, отметая все его оправдания.


— Не стоит, Шерлок. Я сожалею о том, что случилось. Хотелось бы вычеркнуть эту ночь из нашей памяти.


— Ты уверен? — с робкой надеждой в обратное спросил Шерлок.


— Абсолютно. Я не хочу быть развлечением или лекарством от скуки. Посчитаем произошедшее кратковременным безумием и на этом остановимся. Иначе, — тяжело вздыхая, признался он, — мне придется отсюда съехать.


Джон говорил спокойно и ровно — скорее всего, это не было скоропалительным решением. Возможно, он размышлял об этом с самого утра, ожидая его прихода.


И Шерлок поддался, принял условия этой игры, ощущая, как всё внутри немеет от горечи. Если это цена, чтобы не потерять Джона — пусть будет так.


— Я согласен, — кивнул Холмс, замечая, как расслабились и опустились напряженные плечи Джона. Тот испытывал явное облегчение.


— Я иду спать, — сообщил Шерлок, — день был очень напряженным.


Джон сел обратно в кресло, радуясь, что сложную проблему так легко удалось решить, и бросил в спину Шерлоку.


— Ужин на столе.


Детектив остановился напротив кухонного стола, где стояла накрытая салфеткой тарелка и чуть тёплая кружка чая, приготовленные доктором. От этой простой и обыденной заботы стало немного легче, хотя в этот момент он не смог бы проглотить и кусочка.


Шерлок посмотрел на Джона, который взялся за свой ноутбук, произнёс тихое «Спасибо» и отправился к себе.


Рухнув в кровать прямо в пальто и ботинках, Шерлок бессмысленным взглядом смотрел в потолок, а перед его внутренним взором, словно обрывки киноленты, мелькали эпизоды сегодняшней встречи с Гарри Ватсон.


========== Глава 20 ==========

*два часа до возращения Шерлока домой*


Когда-то он думал, что нет ничего хуже души, заточённой в темницу бессмертного тела.


Вновь и вновь выныривать из тихого омута забвения, продолжая бесконечную цепочку жизней, видеть, как люди, к которым ты невольно привязываешься, угасают у тебя на глазах, а ты — живой, дышащий, бессмертный, не в силах отдать им часть бесценного дара вечной жизни. Дара, ставшего проклятием. В его ситуации смерть выглядела долгожданным подарком.


Но теперь, на пороге Бетлемской королевской больницы — нынешнего пристанища Гарриет Ватсон, мысль о заключённом внутри смертного и хрупкого тела разуме ужасала его ещё больше. Прожить жизнь в порождаемом играми подсознания мире, будучи полностью оторванным от реальности, было немногим лучше бессмертия.


С этими мыслями Шерлок разглядывал клинику, тонувшую в быстро густеющих сумерках. Невысокое здание тёмного кирпича, узкие белые оконные рамы, маленькая башенка с часами над красной крышей — образчик британского благолепия, увитый плющом и окружённый аккуратными клумбами. Хотя одно радовало — по крайней мере, ещё с ХІХ века это место славилось тем, что душевнобольных здесь больше не морили голодом и не заковывали в цепи.


Сдерживая волнение, Шерлок толкнул двери, ведущие в широкий холл. Старший брат следовал за ним шаг в шаг. В вечерней тишине больничного коридора их шаги отдавались гулким эхом. Пройдя длинную вереницу безликих дверей, братья остановились у последней. Шерлок замер: волнение и страх буквально раздирали его на части.


Что, если их поиски окажутся тщетными, и они не получат ответа на свои вопросы?...


Что, если они всё-таки их получат?... Что будет дальше?...


В маленькое застеклённое оконце можно было увидеть аскетичную кровать и сгорбленную фигуру Гарри, безучастно смотрящую в стену. Шерлок почувствовал, как его локтя коснулась рука брата — от этой тёплой молчаливой поддержки тиски, сдавившие грудь, ослабили свою хватку.


Что ж, чему быть — того не миновать.


Шерлок открыл дверь.


Женщина даже не пошевелилась, чтобы посмотреть на визитеров. Когда звенящую от напряжения тишину прервал негромкий голос Старшего: «Добрый вечер, мисс Ватсон», она вздрогнула и медленно повернулась к ним - глаза, до этого безразличные и глядящие в пустоту, блеснули недобрым огнем.


- Кто бы мог подумать… явились… оба, - яд сарказма сочился с ее тонких губ, отравляя все вокруг, как испарения из расщелины в храме Аполлона, где по легенде был заперт дракон, побежденный богом Солнца.


- Мы пришли с миром, - произнёс Старший. Пифия не удержалась от сдавленного смешка.


- Ещё бы. Будьте как дома, - она преувеличенно гостеприимно махнула рукой вокруг себя, показав на серые стены и редкую колченогую мебель.


Шерлок дёрнулся вперёд, чтобы ответить на колкость, но брат остановил его, проявляя дипломатичность:


- Нам хотелось бы узнать... - мягко начал он, но был грубо прерван Гарриет:


- ...как снять проклятие? Да, я знаю, зачем вы пришли, - женщина устало прикрыла глаза и продолжила, помолчав.

- Что, неужели так надоело воскресать?


Ответом ей было только напряжённое молчание. Гарри внимательно вгляделась в их серьёзные лица:


- Вижу, - протянула она, - надоело. Я тоже устала проходить раз за разом по спирали времени.


- Ты тоже воскресаешь? - удивился Младший.


- Не так как вы. Для меня это – реинкарнация один раз в тысячу лет. Наши с братом души возвращают для того, чтобы дать вам шанс на спасение.


От этих слов братья потеряли дар речи. Старший побледнел и оглянулся в поисках стула — присев, он вытащил из кармана кипенно-белый платок и промокнул выступившую на лбу испарину. Младший же потрясённо заметался по палате, натыкаясь на немногочисленную мебель, пока не упёрся в стену, по которой он изо всех ударил кулаками. Выместив первый порыв злости на ни в чем не повинной стене, он повернулся к пифии, которая сверлила его взглядом.


- Почему мы об этом не знали? – спросил он свистящим шепотом, наступая на женщину. Она с интересом наблюдала за изменениями в его состоянии, явно наслаждаясь увиденным зрелищем.


- А ты уверен, что заслужил прощение? Что вы оба полностью искупили свои грехи? Что достойны получить покой? – Гарриет заводилась все больше и больше, стискивая дрожащими пальцами покрывало на кровати, глаза её блестели лихорадочным блеском.


Майкрофт вовремя пришёл в себя, буквально оттащив разъярённого брата от душевнобольной — как он понял, тактика запугиваний здесь была бесполезна.


- Мы ничего не требуем, вы нас не правильно поняли, - мягкий голос Майкрофта Холмса убаюкивал, успокаивал, благотворно действуя на нервную женщину. – Сядь, - прошипел он брату, силой усаживая того на больничный стул.


Младший нехотя подчинился, скрестив руки на груди в знак протеста, но готовый в любую минуту вернуться к более радикальным методам добычи информации.


- Вы сказали, что раз в тысячу лет ваши души возвращаются, чтобы дать нам шанс, - продолжил Старший. - Значит ли это, что, если вы здесь – у нас есть возможность… получить прощение? – он замер, с волнением ожидая ответа.


Гарри, запрокинув голову, внимательно посмотрела на возвышающегося над ней мужчину. Буквально впившись в него взглядом, она принялась что-то шептать, но слов было не разобрать.


- Вы изменились, я это вижу, - произнесла она тоном маленькой девочки, и Старший непроизвольно вздрогнул, увидев в ее глазах огонек безумия.


- Он изменился, - повторила она, поднимаясь с кровати, - изменился, слышишь, - глумливо пропела она, обращаясь к Младшему.


- Это безнадежно, - прошептал он, глядя, как женщина сделала нескольких танцевальных движений, нелепо взмахивая руками. В какой-то момент она покачнулась, теряя равновесие, и очутилась в объятиях младшего брата, который вскочил со стула, чтобы поддержать ее.


Гарри уткнулась лицом в грудь Младшему, исступленно шепча:


- Он искал, он так искал тебя…


- Кто? – задыхаясь от волнения спросил Младший, уже догадываясь о ком идет речь.


- Мой брат, - хватая Младшего за лацканы пальто, она тряхнула его, заговорила скороговоркой, будто боялась, что ее могут остановить. - Мы родились в семье мелкопоместного дворянина, брат служил своему сюзерену оруженосцем, когда нас настигли воспоминания о прошлой жизни. Он чуть с ума не сошел, проживая все это заново: любовь, боль, разлуку, отчаяние, смерть. В тот раз он стал сильнее – воин, но куда было деть мысли, которые вгрызались в его сознание, разрушая его, разъедая изнутри. Он почти нашел тебя, когда узнал, что один из вас умер, а второй отправился в Крестовый поход. Раздувая непомерное честолюбие графа, брат подбил его покрыть славой родовой герб и тоже отправится на Восток. Там твои следы затерялись, говорили – попал в плен.


Гарри разжала побелевшие от напряжения пальцы, выпустила темную ткань пальто и, сделав пару шагов, устало опустилась на кровать. Она смотрела перед собой невидящим взором, а из ее глаз потекли крупные слёзы, моментально впитываясь в ткань больничной пижамы.


- Он не вернулся, не вернулся... Мой младший братец сложил голову под стенами Константинополя, успев написать домой только одно письмо.


Младший встал на колени перед женщиной и спросил прерывающимся от волнения голосом:


- Почему Джон ничего не помнит?


Женщина моргнула и попыталась сфокусировать взгляд на его лице.


- Он так страдал, так мучился в прошлых жизнях, что ему даровали забвение. Посмотрите на меня, - захохотала она каким-то русалочьим смехом, - посмотрите! Врачи говорят, что у меня шизофрения. Да что они могут знать об этом, - она вновь начала сердиться, - когда в твоей голове столько мыслей, столько образов и голосов, и все это здесь, здесь… - она обхватила голову руками и стала раскачиваться из стороны в сторону.


- Скажите, - вновь вступил в разговор Старший, - есть способ прекратить действие проклятия?


- Способ? – переспросила пифия, - Способ? Да! – обрадовалась она. – Есть способ, конечно, есть!


Братья переглянулись, не веря в свою удачу.


- Есть, способ есть, конечно, он есть, - повторяла, как заведенная, Гарриет. Её тело сотрясалось от крупной нервной дрожи.


- Какой? – не выдержал Младший.


- Омфал! – воскликнула женщина. - Окропить своей кровью омфал в день Парада планет.


- Это… это будет…, - закусывая губу от волнения, прошептал Младший, погружаясь в вычисления, - через девятнадцать месяцев. Что для этого нужно? Мы, омфал, точное время, что еще?


- Я.


- Мы заберем вас, - пообещал Старший, - а сейчас вам лучше отдохнуть, вы устали.


- Да… - забормотала Гарри, кивая головой, - я устала, отдохнуть, - добавила она, касаясь головой подушки, - я хочу спать.


- Отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь, - Старший накрыл женщину одеялом, и они повернулись в сторону двери.


- Нож, - прозвучало им в спину.


- Что?


- Нужен нож для жертвоприношений, каким пользовались в храме Аполлона, - добавила Гарри и в ту же секунду отключилась, проваливаясь в сон.


- Ну вот, теперь придется еще и музеи грабить, - прошептал Старший, закрывая дверь в палату.


Они вышли на улицу в полном молчании. Выдыхая клубы белёсого пара, они стояли, глядя в бездонное звёздное небо.


- Как странно, - вслух произнес Младший, не отрывая глаз от небесных светил, - бесцельно ждать две тысячи лет и узнать, что осталось два неполных года, чтобы снова стать смертными.


- Я до сих пор не могу этого осознать, - признался Старший. – Именно сейчас, когда нам есть ради кого жить… Мы можем состариться вместе и больше не скорбеть об утратах. Я хочу видеть изменения в зеркале - как появляются новые морщины, как седеют волосы, хочу знать, что не придется больше оплакивать смерть дорогого мне человека. Мы сможем вместе с ним уйти в небытие.


- Я... я хотел бы сказать сегодня Джону, что он для меня значит, и…боюсь. Посмотри на Гарри, ее разум не в силах справиться с осознанием, кем она была раньше. Я не желаю такой участи Джону.


- В одной жизни, - усмехнулся Старший, - он был лекарем, в другой – воином. Сейчас он совместил все это. Ты сравниваешь их?


- Для меня это один и тот же человек. Только возмужавший. Я не стану на него давить, сделаю всё что угодно, лишь бы не допустить прошлых ошибок.


Майкрофт с грустной улыбкой посмотрел на брата, который, широко распахнув глаза, вглядывался в россыпь мерцающих звёзд.


- Возможно, он сильнее, чем тебе кажется?


Ответа он не дождался — сейчас все мысли Шерлока занимал исключительно Джон Ватсон.


Высоко над Лондоном матово светился тонкий серп луны.


========== Глава 21 ==========

Грегори Лестрейд никогда не любил романтические фильмы.


Впрочем, он смотрел такой фильм единожды, когда жена уговорила его на просмотр. Первые пятнадцать минут он честно пытался заинтересоваться сюжетом, а оставшиеся семьдесят — честно проспал по-младенчески крепким сном. Киношная романтика казалась слащавой, герои — глупыми, а в целом всё действо навевало тоску.


Единственное, что запомнилось — момент, когда влюблённый главный герой собирался на свидание с Мечтой Всей Своей Жизни и прыгал на одной ноге, пытаясь одновременно натянуть штаны, вызвать такси и подобрать галстук.


Потом начались проблемы с Джилл, частые вызовы, ночёвки на работе, и эти воспоминания благополучно отправились на склады памяти, на полку с пометкой «Прошлая жизнь».


Однако сегодня, стоя в наполовину надетых брюках и зубной щёткой во рту, Грегори чувствовал себя самым настоящим героем романтической комедии. Не к месту вспомнился увиденный отрывок фильма.


«Думаю, Майкрофт Холмс никогда не стоит с полным ртом зубной пасты,» - подумал Грег и фыркнул. Его собственное отражение в зеркале — немного сонно-помятое, но решительное, покрылось россыпью мелких белых точек.


Будто в награду за ожидание, смс от Холмса пришло в вечер четверга, поэтому сегодня он готовился тщательно, как на свидание. Подогреваемый разговорами с незнакомкой в баре, Грег твёрдо вознамерился поговорить о том поцелуе, их встречах и даже перевести их отношения на новый уровень. «Отношения, новый уровень... Как в дамских романах» - ворчливо пробормотал инспектор, отродясь не читавший этих самых романов.


Наспех закончив утренний моцион и добавив к своему взбудораженному виду пару крохотных царапин от бритвы, Лестрейд отправился на выполнение самой важной стратегической задачи: ему предстояло погладить рубашку.


Часы показывали половину восьмого.


Через четверть часа бодрый и решительный инспектор Скотленд-Ярда шагнул из дома.

Это пятничное утро начиналось прекрасно, и ничто не могло его испортить.


***


Как оказалось, могло. И первым испытанием стало повышенное внимание сотрудников.


Когда он вышел получить кое-какие бумаги по факсу, то едва отделался от секретарши Элси — молодящаяся красотка с рубиново-красной помадой вцепилась в его руку воистину борцовским захватом. Отвоевав конечность, Грегори поспешил удалиться в кабинет подальше от изумлённых (и нескольких заинтересованных) взглядов коллег.


- С праздником, - буркнул Андерсон, с которым он столкнулся прямо у двери своего кабинета.


- С каким? - недоумённо переспросил Лестрейд. В голове зашелестели календарные листочки с праздничными датами. Если память не подводила, сегодня ничего не праздновали.


- Не знаю, вы же куда-то собрались, - пробормотал Андерсон, махнув в сторону его белой рубашки. - Я к вам с отчётом, - и, сунув несколько исписанных листков начальнику, эксперт скрылся за углом.


Вторым испытанием терпения для Лестрейда стало время. Гора бумаг на его столе таяла со стремительной скоростью, а стрелки оставались словно приклеенными к циферблату. Заглянула Салли.


- Ого, шеф, вы сегодня при параде, - присвистнула она.


Грегори нервно пригладил волосы и буркнул приветствие.


- О, а почему у вас дело Майкнейра прикреплено к ограблению в Кэтсфорде? Перепутали? И вот здесь показания свидетеля не из этого дела, я точно знаю — это мой отчёт, - мулатка ткнула пальцем в разложенные бумаги.


Грегори покрылся нервным румянцем и стрельнул глазами в сторону уже проверенных бумаг.


Донован тем временем продолжала: - Вы, наверное, отвлеклись? Хотите кофе?


Грегори почти кивнул, но в последний момент вспомнил, как Майкрофт журил его за чрезмерное потребление кофеина, поэтому он неуверенно сказал:


- Эм, Салли... Спасибо, лучше сделай мне чай, на твой вкус.


Сержант Донован, которая как раз собиралась выйти из кабинета, удивлённо распахнула глаза и едва не врезалась в косяк:


- Вы же сказали, что у него вкус как у сушёного веника!


Грегори криво улыбнулся:


- Пожалуй, сегодня я воздержусь от кофеина.


Сержант потрясённо покивала и ушла, периодически оборачиваясь на начальника. Грегори вздохнул. До ланча оставался час.


«Сегодня нельзя!» - строго сказал себе инспектор, борясь с соблазном.


Соблазн в виде пончика, политого шоколадной глазурью, манил круглым поджаристым бочком в обрамлении хрусткой промасленной бумаги.


Лестрейд посмотрел на Салли, которая была ответственна за это кулинарное безобразие, снова на пончик и решительно встал.


- Схожу в кафетерий, тебе что-нибудь прихватить? - на лице у Донован мелькнуло удивление, сменившись подозрительно хитрым прищуром:


- Скажите, шеф, у вас свидание, да? - Грегори растерялся, но быстро взял себя в руки.

Однако этой заминки для Салли было более, чем достаточно:


- О, шеф! Желаю вам... удачи, - в тёмных глазах девушки светились смешинки. - Не волнуйтесь, я никому не расскажу ваш маленький секрет. Даже не стану допытываться, кто она.


«Знала бы ты...» - подумал Грегори, но в ответ лишь махнул рукой.


Сдернув с вешалки пальто, Лестрейд направился в сторону выхода, мечтая побыстрее оказаться подальше от своих сотрудников, решивших извести его своими вопросами и намеками. Отправиться на ланч было хорошей идеей, чтобы наедине с едой предаться своим мечтам. Еще немного понимающих взглядов Салли, и он сорвется и накричит на нее.


Не успел Грегори расположиться за столом, как рядом с ним раздался удивленный возглас:

- Ты смотри, кого я вижу!


Через мгновение рядом опустился второй поднос, а свободное место напротив занял рыжий и улыбчивый Патрик О’Нил, служащий транспортного управления города.


- Грегори, сто лет тебя не видел, дружище! Когда же мы с тобою выберемся на игру «Челси»? Как ты, как Джил? - сыпал вопросами Патрик.


От смурного настроения Грега не осталось и следа - он был рад встрече со старым приятелем. Несколько лет назад они частенько выбирались на футбольные матчи или пропустить по пинте пива в пятничные вечера. Потом Патрик женился, с головой окунулся в семейную жизнь, и вылазки стали реже, через время сходя на нет.


- Патрик, остановись, бога ради, ты все такой же нетерпеливый, как все ирландцы, - с наигранным возмущением произнёс Грегори. Патрик тем временем продолжал:


- Рассказывай, я хочу знать о тебе все. Времени слишком мало, - прибавил О’Нил, деловито принимаясь за еду, - вырвался на пару минут. Сам знаешь, пятница – самая горячая пора недели, все стремятся куда-то выбраться на выходные. На дорогах чёрт знает что! - не переставая говорить, ирландец хлопнул себя по лбу. - О, ты же еще не в курсе, поздравь, у нас с Кэтти родился наследник – маленький О’Нил. Рыжий чертенок, как и его папаша!


Ирландец светился от счастья, словно новёхонькая двухпенсовая монета, и сердце Лестрейда невольно сжалось, отозвавшись застарелой болью - его мечта о детях так и осталась нереализованной. Грег вздохнул:


- Мы с Джилл развелись.


- Да иди ты, - от этой шокирующей новости Патрик не донёс вилку до рта. Наколотый кусочек мяса сполз и мягко шлёпнулся обратно в тарелку, брызнув подливкой. – Вы же нормально жили, даже особо не ссорились. Вот мы с Кэтти иногда так заводимся, что чертям становится тошно в преисподней, - он довольно ухмыльнулся, - зато, какие жаркие примирения за этим следуют… мм… - О'Нил мечтательно закатил глаза, демонстрируя широкую улыбку абсолютно счастливого человека.


В этот момент в его кармане завибрировал телефон и, недовольно чертыхаясь, О’Нил отложил вилку. Разговор практически был односторонним, Патрик только слушал, хмуря рыжие брови и изредка вставляя редкое «да» и «понял».


- Вот черт, - выругался он, после того, как нажал на кнопку отбоя, - а я-то думал свалить сегодня с работы пораньше.


- А что случилось? – поинтересовался Лестрейд.


- Авария на мосту Ватерлоо. Грузовик со стройки, бетономешалка, прижал Бентли к ограждению. Почти всмятку, - Патрик торопливо заработал вилкой, - нужно ехать.


- Но ты же не на каждую аварию выезжаешь, - резонно заметил Грегори, – доешь спокойно.


- Так это и не простая авария. Водитель грузовика сбежал, а Бентли, который он протаранил – с правительственными номерами.


- Да ты что, - протянул Грегори, чувствуя, как в груди заворочалось что-то каменно-тяжёлое. «Мало ли Бентли в городе» - подумал Лестрейд, пытаясь припомнить все марки машин, на которых его подвозили на пятничные встречи, и спросил: – А кому принадлежит машина?


- Какой-то важной «шишке». То ли Фолмс, то ли Холмс, я не расслышал.


Патрик говорил и говорил что-то ещё, а Грегори в полнейшей тишине смотрел, как ирландец откладывает вилку, промокает салфеткой губы — всё выходило словно в замедленной съёмке.


Мир Грегори Лестрейда стремительно останавливался, и время останавливалось вместе с ним.


Если бы Грега попросили, он бы смог описать своё состояние посекундно.


Один.

«Вот и всё», - мелькнула мысль. Грег почувствовал, как его медленно охватило звеняще-ледяное оцепенение. Почти можно было услышать, как всё внутри с морозным хрустом покрывается толстой ледяной коркой.


Наверное, последними замёрзли лёгкие - вдохнуть было невозможно тяжело.


Два.

«Почти в смятку», - вспомнились слова Патрика.

Воображение живо нарисовало ему развороченные останки машины, смятые, как пустая жестяная банка. На сером асфальте, заливая стеклянное крошево, и мелкий мусор растекалась тёмная кровавая лужа.


Сердце Грегори ухнуло вниз, с хрустом пробивая ледяное нутро, словно ядро, пущенное меткой рукой.


Три.

«Несправедливо», - подумал Грег.

Из воображаемой машины свешивалась знакомая узкая кисть. На рукаве белоснежной рубашки растекалось алое пятно.


А потом Грегори моргнул.


Короткое движение ресниц запустило внутренний механизм, щёлкнуло нужным тумблером, и звуки хлынули в сознание Лестрейда, вытесняя белый шум в голове. Бодрое гудение кофемашины, высокий резкий голос девушки за соседним столиком, телефонные трели, скрип столовых приборов... Привычный и равнодушный мир вокруг снова набирал обороты.


...- Все, - услышал он О’Нила, который отодвинул тарелку, - я поехал, созвонимся на днях, чтобы вместе куда-то выбраться.


Лестрейд смог сделать вдох. На смену ледяному оцепенению пришёл всплеск адреналина. Сердце рвануло вверх, забившись в горле и выталкивая хриплое:


- Возьми меня с собой.


- Зачем? – удивился тот.


Грегори усмирил дрожащие руки и попытался придумать более или менее достоверную легенду:


- Ну, если это кто-то из правительства, без нашей «конторы» не обойдется. А так, я буду уже на месте, - вранье давалось с трудом, но это было необходимо, если он хотел убедиться, что Майкрофта там нет.


- Ладно, собирайся, подкину тебя, - согласился Патрик и отправился в гардероб.


Лестрейд тем временем вытащил телефон и попытался дозвониться до Майкрофта, но попытки услышать его голос не увенчались успехом. «Абонент недоступен», - равнодушно твердил чужой механический голос. Грегори пролистал папку входящих сообщений и нашел смс от помощницы Холмса. Услышав сигнал вызова, он прикусил губу от волнения.


- Алло, - ожил на том конце связи приятный женский голос. – Я слушаю вас, инспектор.


Не удивляясь, что его узнали, Грег выпалил:

- Где сейчас мистер Холмс?


- Боюсь, я не могу предоставить вам такую информацию, - голос девушки оставался неизменно вежливым, - но я передам мистеру Холмсу, что вы звонили.


Грегори бросил взгляд на Патрика, который мялся в дверях кафетерия, ожидая Грега, и быстро проговорил:

- На мосту Ватерлоо произошла авария, в которой пострадал Бентли с правительственными номерами. Пока еще не ясно, кому она принадлежит, но не исключено, что и вашему начальнику. Его телефон не отвечает, я выезжаю на место аварии.


С этими словами он отключился и поспешил к выходу, не выпуская телефона из рук.

Романтическая комедия как никогда угрожала перерасти в драму.


Всю дорогу инспектор молчал, уговаривая себя не паниковать раньше времени. Дорога быстро бежала навстречу колесам, и больше всего Грегу хотелось, чтобы она летела, не останавливаясь на перекрестках и светофорах. Раз за разом он жал на кнопку вызова, в надежде, что телефон Майкрофта отзовется. Однако равнодушный автоответчик упрямо твердил своё.


До прибытия на место аварии оставалось максимум полчаса.


Машина Патрика затормозила у ограждения. Движение на мосту было частично перекрыто, обзор закрывала огромная бетономешалка, вставшая почти поперёк полосы.


- Почему не отогнали машину? - закричал О’Нил своим людям, выбираясь из салона авто. Один из сотрудников пустился в объяснения:

- Водитель сбежал, ключей в зажигании нет, служба спасения лебедкой оттащит грузовик.


О'Нил кивнул и коротко спросил:

- Пострадавшие?


- У водителя разбита голова, он истекает кровью. На заднем сидении пассажир не двигается, очевидно, без сознания. Точнее скажут врачи, когда отбуксируем бетономешалку. Судя по данным полиции, эту машину сегодня угнали со стройплощадки.


Фразы отрывочно долетали до Грегори словно через вату, он медленно выбрался из машины и стоял у бетономешалки, собираясь с духом. Наконец, он сделал вдох и двинулся вперёд.


Шаг. Еще шаг. Еще один. Стоп.


Первым, что бросилось ему в глаза, был белеющий прямоугольник номера. Того самого номера, который он так боялся увидеть.


Грегори сквозь зубы втянул в себя воздух и наконец увидел машину.


Чёрный блестящий Бентли, который всегда казался ему похожим на круглоглазого хитроватого зверя с диковинной мордой, превратился в искорёженную груду металлолома. Всю левую сторону смял грузовик — будь это место водителя, то от него бы осталось кровавое месиво. Заднее колесо жалко торчало в сторону, почти перпендикулярно корпусу. Вокруг валялись куски обшивки и стеклянная крошка.


Тем временем спасатели негромко обсуждали в какой очерёдности вытаскивать пострадавших — было решено начать с водителя. Смутно Грег слышал, что его просили отойти, когда приехал эвакуатор с лебёдкой, но его внимание было приковано только к знакомому рыжевато-каштановому затылку, покоящемуся на подголовнике заднего сиденья.


Наконец, громада грузовика, впечатавшая машину класса люкс в перила моста, сдвинулась с места.


Остро взвизгнула пила по металлу, вгрызаясь в останки машины.


Лестрейд всё время простоял на месте, не замечая ни окликов, ни Патрика, который что-то пытался втолковать ему, тщетно стараясь перекричать рёв пилы. Так же Грег не заметил, как на мосту появилась другая машина с правительственными номерами — из неё вышла Антея и невозмутимо наблюдала за спасательной операцией.


Когда двери с правой стороны сняли, Грег оказался рядом с машиной почти одновременно с парамедиками — пока те оказывали помощь окровавленному водителю, он же бросился к Майкрофту.


- Сэр, вам лучше отойти, - кажется, кто-то пытался увести его, но инспектор отмахнулся, мельком показав удостоверение, и снова повернулся к Майкрофту. Всё, что он видел в этот момент — тонкую кисть, лежавшую на сидении.


Зажатый в тиски металлического плена, Майкрофт выглядел восковой куклой — такая же недвижимая поза и мертвенно-бледное неживое лицо. Грегори протянул руку и попытался нащупать пульс на его запястье. Получилось, хоть и не с первого раза.


- Майкрофт, - Грегори тихо позвал Холмса по имени, но от волнения получилось какое-то хриплое карканье. Он повысил голос, – Майкрофт!


Бледные веки Холмса дрогнули: он с трудом приоткрыл глаза и скосил мутный взгляд в сторону источника звука.

- Грег… Грегори… - с трудом прошептали обескровленные губы.


- Молчи, береги силы, - попросил Лестрейд, пожимая безвольную ладонь Майкрофта. Холмс сжал слабые пальцы в едва ощутимом ответном жесте.


- Мы договаривались встретиться... в другом месте, - странно-надтреснутым голосом сказал Майкрофт и закашлялся. В горле захрипело, из уголка рта тоненькой струйкой потекла кровь.


С ужасом Грегори смотрел, как Холмс закрыл глаза, голова безвольно склонилась в сторону. Почему-то показалось, что Майкрофт не дышит.


- Помогите ему кто-нибудь! - крикнул Лестрейд в отчаянии, чувствуя в своей ладони прохладные безвольные пальцы. Он запаниковал, словно находился посреди безжизненной пустыни, а не среди двух дюжин специалистов.


Его мягко отстранили от машины, а спасатели накрыли Холмса большим куском мягкой фольги, чтобы не попадали искры, и приступили к дальнейшему распиливанию корпуса машины.


Пытаясь отвлечь себя от дрожи волнения, Лестрейд подошел к машине скорой помощи, в которую как раз погружали носилки с водителем. Тому повезло: перелом запястья, сотрясение мозга, рассечённый лоб и, как следствие, обширная кровопотеря. От больших травм его уберегла подушка безопасности.


Ощутив лёгкое прикосновение к плечу, Грегори повернулся и увидел Антею.


- Добрый вечер, инспектор, - улыбнулась девушка. Её улыбка показалась в этом хаосе настолько неуместной и дикой, что Грегори не смог сдержаться.


- Вы издеваетесь? – процедил Лестрейд, – В той машине - ваш босс, и неизвестно, чем все это кончится. Он без сознания, возможны внутренние повреждения, - Грег почти закричал на ни в чем не повинную Антею, но сразу взял себя в руки, буркнув: - Извините. Мне хочется верить, что все не так серьезно, как кажется.


Он спрятал руки в карманы пальто, сжимая их в кулаки от бессильной ярости - на себя за бессилие, на кретина, который угнал грузовик... Грег готов был ненавидеть самого господа Бога и сонм его бесполезных ангелов-хранителей, которые не дали знак, не уберегли, не отвели беду.


- Готово! - прокричал бригадир службы спасения. Пила взвизгнула последний раз и затихла.


Когда откинули фольгу, Майкрофт Холмс смотрел на окружающих вполне осмысленным взглядом, лицо уже не пугало восковой бледностью, а в руке он держал платок, которым стирал кровь с уголка рта.


- Мистер Холмс, - обратился к нему парамедик, - как ваше самочувствие, вы можете двигаться? Что-то беспокоит?


- Со мной все в порядке, - заверил врача мужчина, – и я бы хотел побыстрее отсюда выбраться.


- Конечно, - согласился тот и отступил, чтобы рабочие смогли при помощи инструментов закончить освобождение Холмса.


Через двадцать минут покореженные останки того, что совсем недавно было машиной представительского класса, выпустили пленника из металлических когтей на свободу.


- Сэр, - обратился к нему врач, просвечивая фонариком зрачки, - назовите ваше имя, какой сейчас год и свой домашний адрес.


- Меня зовут Майкрофт Холмс, - с высокомерной интонацией начал мужчина, уворачиваясь от яркого света, - сейчас 2010 год, и я не рекомендую вам узнавать мой домашний адрес, мистер Шульц, - посмотрев на именной бейджик, добавил он, - если не хотите неприятностей на свою голову.


- О, - в смущении отступил парамедик, пряча фонарик в нагрудный карман, - я ничего такого не имел ввиду, это стандартный список вопросов для пациентов, подозреваемых в нарушении функции головного мозга.


- Как вы успели заметить, со мной все в порядке, я стою без посторонней помощи, логично отвечаю на ваши стандартные вопросы и не имею жалоб на собственное здоровье, - несмотря на помятый костюм, Холмс выглядел так, будто вышел с заседания парламента, а не освободился из разбитой машины.


- Пройдите в машину, мистер Холмс, - попросил смущенный медик, - мы осмотрим вас на предмет внутренних повреждений.


- Это исключено.


- Но, сэр...


- Я еще раз повторяю - вы не будете меня осматривать, - стальным голосом отрезал Холмс, вздергивая подбородок.


- Мистер Холмс хочет сказать, - вмешалась Антея, - что он поедет на своей машине в специализированную клинику на осмотр.


- Но вам лучше всего проехать с нами, приняв лежачее положение, - не сдавался врач, - последствия внутреннего кровотечения бывают очень серьезными.


- Майкрофт, - приблизившись, попросил Лестрейд, - может вам все-таки послушать доктора и поехать в больницу? Вас осмотрят и, если все в порядке – тут же отпустят.


- Я не поеду в больницу!


- Матерь Божья, - не выдержал Грег, - у вас, Холмсов, это что, наследственная фобия – боязнь врачей?


Майкрофт с обидой посмотрел на него, всем видом показывая, что он, Майкрофт Холмс, ничего не боится.


- Если вы противитесь госпитализации, то вам нужно подписать отказ, - вклинился между ними врач, протягивая папку с бумагами Майкрофту.


Тот достал из внутреннего кармана Паркер с золотым пером, поставил размашистую подпись и вернул бумаги врачу.


- Простите, это ваше? – послышался позади несмелый голос. Майкрофт, Лестрейд и Антея обернулись – молодой спасатель, совсем еще юноша, протягивал Холмсу трость-зонтик.


- О, благодарю вас, - обрадовался мужчина, привычным жестом опираясь на зонтик. Его образ приобрел черты прежнего совершенства.


Лестрейд вздохнул с сожалением. Он не знал, как уговорить этого упрямца поехать в больницу и опасался последствий после этой аварии.


- Мистер Холмс, машина ждет вас, - доложила помощница.


- Спасибо, мисс Антея. Грегори, вы не хотели бы проехать со мной?...


- В клинику? - продолжил за него Лестрейд в надежде.


- Да, - улыбнулся Майкрофт.


Брови инспектора поползли вверх.

- Вы меня приглашаете с собой?


- Совершенно верно, - подтвердил он.


- Хорошо, - согласился растерянный инспектор.


Антея села рядом с водителем, а Холмс и Лестрейд устроились на заднем сидении.


Они покинули мост, где движение всё ещё было перекрыто, а эвакуатор медленно поднимал останки Бентли, чтобы увезти их. Машина плавно скользила по быстро темнеющим улицам города и через десять минут притормозила у небольшого трехэтажного жилого дома.


Девушка вышла из машины и, не попрощавшись, направилась ко входной двери. Машина тронулась. Грегори спросил:


- А ваша помощница не поедет с вами?


- В этом нет необходимости, - тонко улыбнулся Майкрофт.


Лестрейд, без сомнения, высоко ценил доверие Холмса, но считал, что от Антеи в клинике было бы гораздо больше толку, чем от инспектора полиции.


Почти не обращая внимания на дорогу, Грег бросал на Майкрофта обеспокоенные взгляды. Холмс сидел непривычно близко, так, что их ладони на сиденьях разделяли пара дюймов. Пожалуй, в другое время от этого Грег испытал бы волнение и трепет, если бы не тот факт, что лимит волнений на сегодняшний день несколько поисчерпался. Глядя на строгий профиль Майкрофта, тёмный на фоне неоновых расплывающихся огней города, Грег хотел добраться до клиники и знать точно — Майкрофт в порядке.


«Ладно Шерлок, ему совсем плевать на здоровье, и как только Джон уговаривает этого несносного упрямца поесть? Но Майкрофт!» - ворчливо рассуждал про себя Лестрейд, удивляясь, как старший Холмс со столь беспечным отношением к собственной безопасности дослужился до такого поста.


Когда за окном замелькали улицы Южного Кенсингтона, Лестрейд заволновался - он не мог припомнить ни одной частной клиники на территории этого района. Автомобиль мягко притормозил у небольшого двухэтажного особняка, и Лестрейд едва не выругался от досады — Майкрофт попросту обвёл его вокруг пальца.


Холмс выбрался из машины и, наклонившись, спросил у сидевшего как соляной столп инспектора:

- Вы идете?


- Я и не знал, что клиники теперь маскируются под жилые дома, - Грегори старался не смотреть в глаза обманщику, но не удержался от сарказма.


Майкрофт на это только улыбнулся.


- Клиника — это скучно, как сказал бы Шерлок. Это мой дом, и я приглашаю вас в гости.


- Кажется, - повторил Лестрейд его недавнюю фразу, - мы должны были встретиться в другом месте.


- Скучаете по итальянской кухне? – ухмыльнулся Холмс.


- Да к черту все! – взорвался инспектор, выбираясь из машины. – Ведите. Ну, знаете… такую безответственность по отношению к себе, я вижу второй раз в жизни, - и бодро зашагал по дорожке, ведущей к дому.


- Кажется, - пробормотал себе под нос Майкрофт, - я знаю, кто был первый.


Входная дверь открылась, и пожилая горничная-испанка встретила их на пороге.


- Мария, это наш гость – инспектор Лестрейд. Проводите его в гостиную и предложите бренди, - проинструктировав прислугу, Майкрофт повернулся к Грегори и добавил: - Мария – глухонемая, но отлично читает по губам. Я скоро вернусь, - он стал подниматься на второй этаж в свою спальню.


***


Пиджак, жилет, брюки. Тёмная ткань полетела на пол неаккуратным комом.

Последней спланировала белая рубашка, как снежная шапка на возвышающемся у его ног костюмном Монблане, чью белизну изрядно подпортило бурое пятно засохшей крови.


Майкрофт Холмс стянул с себя всё, напоминающее о сегодняшней аварии и только тогда посмотрел в зеркало на своё отражение — целое, вопреки ожиданиям Грегори, и безмерно уставшее.


Шум тёплой воды в раковине погружал в умиротворяющий транс, и Майкрофт замер.

Перед глазами замелькали отрывки сегодняшнего дня.


Сегодня он снова чувствовал, как жизнь уходит из него, капля за каплей; как тяжелеют руки и что-то в груди невыносимо давит, делая каждый вдох всё мучительней. Как сознание медленно угасает, окружающий мир теряет чёткость — последним он видел тёмные глаза Грегори, в которых плескалось отчаяние.


Майкрофт умирал много раз.


Он принимал смерть от яда, холодного и огнестрельного оружия, но всегда закрывал глаза с надеждой, что эта смерть — последняя.


Никогда прежде он так отчаянно не желал воскреснуть.


- Майкрофт!


Знакомый голос зовёт настойчиво. Непослушные губы сами складываются в такое знакомое: - Грегори...


Дышать нет сил, двигаться невыносимо — кажется, ребро пробило лёгкое и кожу, потому что чертовски больно, в груди влажно булькает, рубашка намокла. Маленьких порций кислорода едва хватает, чтобы оставаться в сознании.


Выдох. Вдох.


Грег стоит рядом. Майкрофт видит — на нём белая выглаженная рубашка, и в голову лезут нелепые глупости, например, что эту рубашку тот надел специально для него, и сам он, Грегори, тоже для него, просто нужно сказать... что-то нужно сказать...


- ...договаривались встретиться в другом месте, - тихо выдыхает он и хрипит, воздух закончился. В голове звенит.


Майкрофт чувствует ладонью пальцы Грегори, почему-то обжигающе горячие — может, просто его собственные руки холоднее льда. Грег сжимает его ладонь, удерживая на самом краю, а Майкрофт спокойно смотрит в окружающую его пульсирующую темноту и как никогда желает воскреснуть.


Выдох. Вдох.


Тело медленно обмякает. Иррациональный страх — вдруг это конец? - не даёт ему покоя.

«Бойтесь своих желаний», - мелькает напоследок, - «они имеют опасную особенность...как там дальше...дальше...»


Глаза закрываются.


Выдох.


Майкрофт вздрогнул и поспешил умыться. Внизу его ждал тот, ради кого стоило жить.


Одетый в домашние мягкие брюки и тонкий кашемировый джемпер, Майкрофт легко спустился по лестнице.


Грегори нашёлся в гостиной — не взирая на приглушённое освещение и бокал, в котором плескался виски, инспектор сидел на самом краешке дивана и напряжённо гипнотизировал ковёр на полу. По всей видимости, расслабиться в приятной компании алкоголя у Грега не получалось.


Майкрофт улыбнулся краем рта — до его прихода Лестрейд выглядел трогательно-потерянным, но как только он вошёл, в тёмных глазах инспектора мелькнуло упрямство и ещё что-то, чему он не нашёл названия.


Грег тут же вскочил на ноги, отчего содержимое бокала опасно вздрогнуло, угрожая выплеснуться наружу.


- Майкрофт...


- Грегори...


Пауза затянулась — каждый молчал, давая выговориться другому, но слова никак не находились. Не выдержав тишины, Грег втянул побольше воздуха в лёгкие и запыхтел не хуже паровоза:


- Вы со мной не согласитесь, но я все еще считаю, что вам нужно пройти обследование, я хочу, чтобы вы… - он вздёрнул подбородок, на миг зажмурившись и набираясь храбрости, - чтобы ты… нужно исключить последствия… Послушай, это может обернуться… - Грегори упрямо твердил своё, чувствуя, как щёки вспыхивают гневным румянцем.


Он наблюдал за Майкрофтом, который подошёл к подносу с графином бренди и плеснул в бокал пару унций янтарной жидкости, щедро насыпав подтаявший лёд.


- Грегори, - перебил Майкрофт, осушив бокал и переходя на ты, - как ты считаешь, если бы у меня были повреждения, это сказалась бы на моем самочувствии?


- Ну, - растерялся Грег, - думаю, да. Холмс повернулся и скрестил руки на груди, продолжая:


- Тогда спешу заверить, что у меня всё в полном порядке.


Грегори кинул на него взгляд, полный недоверия — он же помнил струйку крови, стекающую из уголка рта и подозрительные хрипы. Хоть он и был полицейским, а не медиком, это не делало Грега идиотом — по его подсчётам, Майкрофту должно было крепко достаться, о чём он и твердил Холмсу последние пять минут.


Майкрофт закатил глаза, впервые столкнувшись с такой чертой характера инспектора, как ослиное упрямство.


- О господи, ты невообразимо занудливый тип. Если докажу, что не пострадал, ты наконец-то оставишь меня в покое?


Грег не задумываясь выпалил:

- Да!


Выпалил и чуть было не пожалел об этом, потому что Майкрофт подошёл ближе, и Грег распахнул глаза, завороженно наблюдая, как изящные длинные пальцы тянут вверх мягкую ткань, обнажая матово-белую кожу.


Спустя мгновение абсолютно невозмутимый Майкрофт Холмс стоял перед Грегори обнажённым до пояса.


Грег шумно вдохнул и попытался унять сердцебиение.


Он обошёл виновника своего пристального внимания по кругу, тщательно осмотрел прямую узкую спину с выступающими лопатками, проверил правый бок, по его мнению больше всего пострадавший, и снова встал перед Холмсом — на том не было ни царапин, ни гематом. Грегори ощутил смесь разочарования и облегчения, и внезапно смутился — всё ещё полураздетый Холмс с улыбкой смотрел на него из-под ресниц.


«Можно подумать, парней в раздевалке академии не видел, не хватало краснеть, как институтская девица!», - сердито приструнил себя Лестрейд, но неловкость не проходила.


Грегори вздохнул и, будто решаясь на что-то, направился к выходу.


- Куда ты? – раздалось удивлённое за его спиной. Он обернулся — Майкрофт напряжённо сжал ладони и нахмурился.


- Ты же сам говорил, - пробормотал Грегори, - если пойму, что с тобой все в порядке, оставить тебя в покое, - и сделал еще один шаг к двери, хотя больше всего ему хотелось остаться.


- Стой, ненормальный, - с чувством сказал Майкрофт.


Грегори со смесью предвкушения и страха смотрел, как Майкрофт медленно пересёк гостиную и приблизился к Грегу, заглядывая тому в лицо. Тело стало безвольно-ватным, поэтому Лестрейд мог только смотреть в потемневшие глаза Майкрофта, не в силах пошевелиться.


Осторожные руки сжали ладони, скользнули по предплечьям, а затем Майкрофт обнял его, и объятие это меньше всего было похоже на дружеское. Придерживая Грегори за талию, Майкрофт прижался к его уху, щекоча горячим дыханием:


- Сейчас ты не простужен и не пьян, - вкрадчивый голос Холмса тёк в его сознание, словно тягучий вересковый мёд, - поэтому я задам тебе вопрос.


Дождавшись, пока Грег кивнёт, Майкрофт отстранился и продолжил:


- Ты жалеешь, что поцеловал меня тогда? Не торопись, мы не спешим.


- Нет, - очень тихо ответил Грег, и судя по тому, как руки притянули его ближе, это был правильный ответ.


- Именно это я и хотел услышать, - произнес Майкрофт и поцеловал Грега.


Майкрофт целовал его с трепетом, словно Грегори для него был редкой ценной птицей, а Холмс - ловким птицеловом, расставляющим свои силки.


Каждое касание было трепетно-бережным, ласка опутывала Грега мягкими сетями, покоряя, подавляя сопротивление, вынуждая тянуться за этим теплом. Каждое движение было пронизано восторженностью моментом, и Грег чувствовал, что он — долгожданная мечта Майкрофта, которую тот боится упустить из рук.


«О Боже», - подумал Грегори Лестрейд, теряющий разум под напором мягких настойчивых губ. Когда он обнял Холмса, ему на мгновение показалось, что он обжёгся — кожа Майкрофта пылала, словно по венам бежала раскалённая лава.


Майкрофт, только что возведённый в ранг личного божества инспектора, закончил вытягивать рубашку Грегори из брюк и теперь целеустремлённо теснил его к стене. Твёрдая вертикальная поверхность поддержала Грега — от поцелуев, которые становились всё жарче, он совсем потерялся в пространстве.


«Ох, дьявол!», - вспыхнуло в мозгу инспектора, едва он услышал звук расстёгивающейся молнии. Не прерывая поцелуя, Майкрофт запустил ладони под выпущенную рубашку, поглаживая грудь прямо над тяжело бьющимся сердцем, а затем прохладные пальцы мазнули по животу и юркнули ниже, приспуская резинку белья. Грег издал долгий вибрирующий стон, наслаждаясь прикосновениями.


А потом Майкрофт опустился перед ним на колени, и под веками Лестрейда полыхнули яркие вспышки. Он распахнул глаза, ощущая, как погружается во влажный жар рта, и поперхнулся воздухом. Ловкий язык щекотал, поглаживал, кружил, то поднимая Грегори к вершине блаженства, то отступал, изводя невыносимо-сладкой лаской.


«Неужели так бывает, так... так...», - Грегори чувствовал, как удовольствие нарастает, пульсирует горячим шаром в груди, словно маленькое солнце.


Неторопливые движения стали не хуже пытки, заставляя каждую мышцу звенеть от напряжения. Внезапно Холмс оказался на ногах — на светлой коже проступил яркий румянец, губы раскраснелись, а потемневшие глаза светились непривычной нежностью, от которой у Грега перехватило дыхание.


Секунду Лестрейд завороженно разглядывал непривычно раскрепощённого мужчину и зажмурился, когда Майкрофт притянул его к себе, сильно и нежно, осыпая короткими поцелуями плотно сомкнутые веки с дрожащими ресницами, и скулы, и заросший дневной щетиной подбородок.


Оказавшись в плену чутких горячих пальцев, Грег вздрогнул всем телом и полностью погрузился в чистое, ослепительно яркое удовольствие, отзываясь на ласку. Клокочущая внутри лава подступила к самому сердцу, грозясь хлынуть через край.


Несколько движений, и горячий шар в груди Грегори взорвался миллионом брызг

обжигающего восторга.


========== Глава 22 ==========

- Тебе не кажется, что это немного унизительно? - раздался из динамиков ноутбука возмущённый голос Джона. Удивлён был не он один — клиент, взволнованный толстяк, который обратился к ним за помощью, смотрел на замотанного в простыню детектива с нескрываемым изумлением.


Шерлок подтянул сползающую с плеч простыню и, хмыкнув, посмотрел на экран - на самой окраине Лондона его верный блоггер Джон Ватсон отвёл глаза, стараясь не пялиться на неприкрытую белоснежной тканью грудь и шею.

За спиной Джона маячили расплывчатые силуэты полицейских и сеть оградительных жёлтых лент — новое место преступления, которое Джон показывал ему через Скайп. В углу экрана притаился клочок белёсого пасмурного неба, нанизанный на острые пики елей.


Игнорируя клиента, Холмс вооружился чашкой остывшего кофе, поправил простыню и прервал неловкую паузу:

- Покажи мне машину, - Ватсон тут же деловито перехватил ноутбук поудобнее и отправился к заглохшей машине свидетеля предполагаемого убийства.


С того памятного разговора прошло несколько месяцев, и Шерлок твердо держался уговора, не нарушая его ни словом, ни делом. Оба старались вести себя так, будто одной-единственной сумасшедшей ночи просто не существовало, и всё же поначалу их отношений коснулись некоторые изменения.


Когда-то Джон не делал попыток отодвинуться, стоило их ладоням случайно соприкоснуться на сидении тесного кэба. Когда-то они, в погоне за очередным преступником бежали, сталкиваясь локтями и плечами, и это чувствовалось совершенно естественным и логичным.


Теперь Джон Ватсон бдительно охранял границы своего личного пространства, и видеть его таким напряженным было просто невыносимо.


Они привычно переругивались из-за постов в блоге, Джон всё также возмущался, обнаруживая части человеческих тел в холодильнике, а Шерлок изводил его приступами скуки, но напряжение никуда не уходило, проскальзывая в каждом жесте Джона, настораживало, не давало расслабиться, повисало звенящей, не предвещающей ничего хорошего тишиной. Порой Джон бросал на Шерлока задумчивые взгляды, предполагая, что делает это незаметно.


Приняв правила этой странной игры, Шерлок только внешне оставался бесстрастным, хотя внутри бушевало адское пламя нетерпения. Прожив более двух тысячелетий без любви, познав всевозможные удовольствия и пороки, каждый раз скатываясь в бездну отчаяния и лишь одного лишенный – свободы выбора в желании умереть, он стал нетерпеливым, едва заметив проблеск надежды. С ума сводила одна только мысль о том, что ждать осталось недолго, а там...


Что с ними станет, когда придет время Парада планет? Разрешатся ли все проблемы после того, как он снова станет смертным? Хочется ли ему, чтобы воспоминания вернулись к Джону, и не станет ли это для него такой же непосильной ношей, как и для Гарри? Вернуться ли при этом чувства, или он станет ненавидеть Шерлока за все мучения, что выпали на его долю?


В этой жизни Джон отказывался принимать его чувства, отчаянно доказывал себе и окружающим, что между ними нет никаких отношений, и все, кто называют их парой, видят то, чего на самом деле не существует.


Оставаясь наедине с собой, Шерлок проигрывал в голове бесчисленное множество сценариев, в которых он признавался Джону, клялся, что тот — не игрушка и не развлечение. Иногда вымышленный Джон соглашался, и лёд в синих глазах таял.

Но чаще всего воображаемый Ватсон уходил в свою комнату, чтобы собрать вещи для переезда.


Вполне логичным стало поведение Джона Ватсона, когда, что-то для себя решив, он возобновил встречи с девушками.


Первое же свидание обернулось неудачей — потенциальная партнёрша оказалась матерью-одиночкой и искала больше отца для своей дочери, чем мужа. Встреча состоялась в кафе за чашкой кофе и закончилось пустыми обещаниями перезвонить. Тогда Джон вернулся домой раньше обычного и от него слабо пахло алкоголем — по всей видимости, по пути домой он заглянул в паб.


Шерлок окинул его долгим изучающим взглядом поверх книги, и, ничем не выдав своего волнения, снова углубился в чтение. Только в спальне, наедине с собой, он позволял страхам выползать наружу, сходя с ума от беспокойства. Джон был настроен более чем решительно завести серьёзные отношения, чтобы навсегда поставить между ними непреодолимый барьер.


Второе свидание прошло более успешно и Джон решился привести новую знакомую на Бейкер-Стрит.

- Шерлок, - прошипел Джон, заметив, как пристально сосед оглядел гостью и усмехнулся, - не смей.

Вопреки всем опасениям, Холмс был в этот вечер настолько любезен и обворожителен, что Джон невольно смотрел на него больше, чем на свою спутницу. Уже гораздо позже, после того как Джон проводил Кейтлин и вернулся домой, Шерлок заметил неяркий полустёртый след от помады на щеке — дальше поцелуя дело у них не зашло.


Этот вечер Шерлок провёл со своей верной подругой - скрипкой, выплескивая зародившуюся внутри радость в торжестве мажорных созвучий.


Когда Джон пригласил к ним на ужин Джорджиану (крашеная блондинка, вегетарианка, работает барристой), Шерлок затеял длительный и крайне неароматный эксперимент с серой, благодаря которому ужин так и не состоялся.

Потом запоминать имена девушек стало скучно, и он просто наблюдал, как Джон Ватсон изо всех сил доказывает всему миру и перво-наперво самому себе, что между ним и Шерлоком Холмсом существует только дружба.


Джон достаточно скоро перестал его сторониться, успокоился, и их жизнь вошла в привычное русло: череда мелких дел, расследования, две чашки чая на столе и приготовленный на двоих ужин.


Так продолжалось до тех пор, пока в их жизни не появилась Ирен Адлер.


***


- НЕТ! - Крик вырвался непроизвольно, кулаки сжались. Клокочущая ярость и страх вырвались наружу, сменив маску холодной невозмутимости, которую он обычно демонстрировал окружающим.


Среди множества людей в этой комнате он видел только Джона, стоявшего в этот момент на коленях с заведёнными за голову руками. Агент ЦРУ, выдвинув требование, пристально наблюдал за Шерлоком и уже дал команду подчинённым. Всё просто — разгаданный шифр или выстрел, открытый сейф в обмен на жизнь его Джона.


Приказывая поторопиться, воронёное дуло ствола уткнулось Джону чуть ниже затылка. В пронзительной тишине щелчок передернутого затвора подействовал на Шерлока как сигнальный хлопок стартового пистолета. Время пошло.


Шерлоку было плевать и на репутацию особы королевских кровей, и на пристальное внимание представителей американской спецслужбы, но угрожать его Джону не смел никто.


Мориарти уже поплатился за это, лишившись половины своей империи. А дальнейшая работа в тандеме с секретной службой Британии даст свои плоды, лишив короля преступного мира оставшихся владений.


- Я открою сейф, - резко выкрикнул Шерлок и потянулся к кнопкам, набирая подрагивающими пальцами комбинацию шифра.


Десять кнопок, последовательность из шести верных цифр, один взгляд через плечо на взволнованную Ирен и… грянул выстрел — он верно оценил коварство Адлер и её желание защитить то, что сохраняет ей жизнь. Через мгновение угрожавший жизни Джона агент повалился на ковёр, истекая кровью. Двое других тоже были обезврежены.


Шерлок взволнованно посмотрел на ошеломлённого Джона и наконец выдохнул. В этот момент он понимал Ирен Адлер как никогда — каждый защищал свои ценности как мог, любыми методами.


***


Присвоить себе телефон Ирен Адлер ему так и не удалось.


«Он жив, жив, жив...» - твердил себе Шерлок, изгоняя воспоминание — тёмный ствол пистолета упирающийся в мягкую беззащитную кожу. Джон, живой и оправившийся от шока, осматривал помощницу Ирен, лежащую на полу без сознания. Убедившись, что с девушкой все в порядке, Джон по просьбе мисс Адлер отправился проверить черный ход. Шерлок проследил за ним взглядом и снова задумался.


Его все еще не отпускал страх за хрупкую оболочку смертного тела Ватсона. Кошмар с бассейном повторялся.

Он слишком поздно почувствовал движение позади себя, и острая игла впилось в руку, после чего всё вокруг потеряло чёткость, расплылось как акварельный рисунок, на который плеснули воды. Перед глазами замелькали цветные смазанные пятна.


В воздухе свистнул стек, щёку моментально обожгло огнём — наказание за сопротивление, отчего Шерлок рухнул на пол. Ловкие тонкие пальцы скользнули по запястью и разжали ослабевшую ладонь, вынимая из неё телефон. Ирен что-то говорила, погружала своим вкрадчивым голосом в состояние полудрёмы, окутывала серебристой сонной дымкой, которая клубилась под веками. Шерлок рванулся, неловко взмахнул рукой, но снова соприкоснулся спиной с полом. Эта женщина его обыграла.


Звуки перемешались: он слышал взволнованный голос Джона, далёкий вой сирен и оглушающе-громкое биение собственного сердца. Шерлок не знал, сколько времени прошло — минута, две, вечность, когда замедлившиеся мысли снова пришли в движение. К телу возвращалась возможность чувствовать, и внезапно он понял, что больше не лежит на твердом полу.


Над его ухом раздалось знакомое чертыхание, и родной голос пробормотал: - ...Вот так, Шерлок, держись за меня, я вызвал кэб.


Джон.


Крепкая ладонь притянула его ближе за талию. Шерлок тихо застонал, то ли от боли во всем теле, то ли от этой невинной близости, которая так долго была ему недоступна, и покрепче обхватил Ватсона за шею.

Ухо обожгло выдохом: - Потерпи ещё немного.


В голове гудело, но постепенно мир снова обретал чёткость, а ноги переставали быть ватными. Чтобы не выдать себя, Шерлок буквально обмяк, повиснув на Джоне, вызывая новую порцию тихих ругательств — таща длинное и неожиданно тяжёлое тело друга, он едва не оступился и чуть не покатился кубарем с лестницы.


Где-то рядом раздался голос Лестрейда:


- Он в порядке? - Джон в ответ что-то пробормотал и подвёл Шерлок к такси.


- … смотри, смотри, идут прям как парочка закадычных дружков из бара! Снимаешь? Пьяный фрик, вот умора! - кажется, говорил кто-то из оперативной группы Лестрейда. Джон поспешил отлепить Холмса от себя и усадил в машину.


- Если его стошнит, заплатите двойную цену, - сердито буркнул таксист, глядя как Шерлок сполз по сиденью и завалился на плечо Ватсона.


Машина тронулась, направляясь домой, на Бейкер-Стрит.


***


Бормоча проклятия, Джон и его бесценная ноша в виде единственного в мире консультирующего детектива наконец миновали лестницу и буквально ввалились в комнату Шерлока. Уже лёжа в кровати, Холмс сквозь ресницы наблюдал, как Джон накрыл его одеялом и схватился за карман джинсов - зажужжал телефон.


- Привет, Жанет. Извини, я забыл перезвонить. Был немного занят. Нет, ничего переносить не надо, - оправдывался Джон перед своей новой пассией и беспокойно поглядывал на лежащего без движения Холмса. - Конечно, я тебе позвоню, как только улажу кое-какие дела с Шерлоком.


Холмс замер.


Джон мельком упоминал, что познакомился с Жанет на работе. Девушка работала учителем младших классов и с согласия администрации больницы привела свой класс на экскурсию, показать детям, как работают врачи. Обаятельный терапевт Джон Ватсон тут же нашёл общий язык с детьми, чем покорил девушку. Сегодня должно было состояться третье, решающее свидание, и Холмс подозревал, что Джон ночевать домой не вернётся.


От неприятных мыслей отвлек тихий стук оконной рамы и шорох ткани. Гибкая темная тень проскользнула по комнате.


- Вам помочь, мисс Адлер?


Ирен медленно повернулась, чтобы обнаружить у себя за спиной того, кто, по ее мнению, еще долго должен был находиться в отключке — на ней теперь было куда больше одежды, чем в их первую встречу. Умная, дерзкая, красотой не уступающая мраморным изваяниям античных статуй, эта женщина напоминала ему греческих гетер его далекой родины.


- Какого черта вы в сознании? - изумлённо воскликнула Ирен. - Это был проверенный состав, он никогда не давал сбоев.


- Вы просто не имели дела с такими как я, - Шерлок сел на кровать, не скрывая самодовольства.


- Ладно, - подняла руки Ирен, как бы сдаваясь в плен, - вы меня поймали. Будете звать полицию или прихвостней вашего брата за то, что я вернула вашу одежду? - кивком головы она указала на вешалку, куда повесила одолженное ею пальто.


- Ни то и ни другое. Хочу воспользоваться вашими обширными связями, чтобы разыскать одну вещь.


Женщина удивлённо посмотрела на него — в светлых глазах полыхнул огонёк любопытства.


- Вы меня заинтриговали. И что же это?


- Древний артефакт: нож для жертвоприношений из храма Апполлона.


- Оу... - с интересом протянула Адлер, - и для чего вам нужен этот нож?


- Вас это не должно касаться, - отрезал Шерлок, - мне просто нужна ваша помощь.


- Великому детективу, имеющему брата в правительстве, понадобилась помощь от авантюристки. Вы ведь так меня называете?


- Я могу найти его и сам, но если это сделаете вы, я буду вам обязан, - Шерлок, когда хотел, был чертовски обворожителен.


- Хорошо. Я посмотрю, что можно сделать. Если позволите, я предпочту выйти не через дверь, - и Адлер скрылась в оконном проёме, словно её и не было.


Шерлок удовлетворённо откинулся на кровать, прислушиваясь - наверху Ватсон шумел, собираясь на свидание. Невзирая на то, что Джон всерьёз вознамерился строить отношения, жизнь друга и пациента для него всегда была важнее. Добавив хрипотцы в голос, Холмс повалился на кровать и выкрикнул:


- Джон! - Ватсон нерешительно замер и повернул в сторону лестницы. Заскрипели ступени.


Он ещё не знал, что и этому свиданию не суждено было состояться.


***


Шерлок наблюдал из окна гостиной, как Джон садится в незнакомую машину, что подъехала к двери их квартиры - он принял приглашение незнакомой дамы, ошибочно полагая, что ее прислал Майкрофт. Не раздумывая долго, Шерлок схватил пальто и бросился следом.


Ему повезло сразу же поймать кэб, а сговорчивый таксист без вопросов согласился следовать на расстоянии двухсот метров за подозрительным автомобилем. Слежка привела на заброшенный завод.


Автомобиль плавно отъехал от здания, оставив Джона одного. Дождавшись, пока Ватсон войдёт в здание, Шерлок тоже отпустил кэб и тенью последовал за ним. Попетляв по бесконечным лестницам и переходам до последнего этажа, укрывшись за массивным оборудованием, он стал свидетелем встречи Джона с воскресшей мисс Адлер.


Джон был потрясён, рассержен и не находил себе места от возмущения. Срываясь на гневные крики, он обвинял Адлер в коварстве и требовал, чтобы она призналась Шерлоку в том, что не умирала. Странное поведение детектива Джон ошибочно связал со смертью мисс Адлер и возникшими между ними отношениями.


Шерлок прислонился к стене, закрыл глаза и слушал, блаженно улыбаясь, с какой настойчивостью Джон допытывался о содержании тех сообщений, что она присылала детективу. Он помнил, как Джон каждый раз вздрагивал, услышав звук рингтона, имитирующего женский оргазм, установленный Ирен на его телефоне.


Услышав от собеседницы Джона издевательское: «Вы ревнуете?», Холмс прошептал с удовлетворением: «Умница» и усмехнулся.


«Мы не пара, - резко произнёс Джон. - Если это еще кого-то интересует, я вообще-то не гей!». Эти слова стали для Холмса последней каплей, переполнившей чашу терпения. Ирен никуда не денется и вернется за своим телефоном, но он не желал слушать, как Джон занимается самообманом, оправдываясь перед женщиной, экспертом в области отношений.


Звук пришедшего смс-сообщения на его телефон разнесся гулким эхом в пустом помещении и утонул в густой напряжённой тишине. Шерлок поднял воротник пальто и быстро зашагал к выходу: все, что ему было нужно, он уже услышал, а смотреть Джону в глаза и поднимать запретную тему под насмешливым взглядом Этой Женщины желания не возникало.


Как бы то ни было, а проницательности мисс Адлер в эмоциональных вопросах можно было довериться и попытаться раздуть пламя ревности из маленькой искры. До этого момента именно Шерлок смотрел на женщин в жизни Джона Ватсона как на потенциальную угрозу, теперь настал черед и Джона познакомиться с «чудовищем с зелёными глазами».


Канун Нового года они провели вместе. Шерлок играл на скрипке, стоя у окна, а Джон сидел в кресле возле камина, потягивая рубиновое вино и глядя на яркие искры огня.


Шерлок вернулся полчаса назад, ничего не объясняя, и сразу же взялся за скрипку. Испытывая неловкость от того, что Шерлок слышал его разговор с мисс Адлер, Джон не знал, как начать разговор. Его не покидало стойкое ощущение, что он сказал что-то обидное для Шерлока, и теперь мучился чувством вины и собственными противоречивыми эмоциями по этому поводу. Отчаянно желая нарушить тяготящее молчание, Джон спросил первое, что пришло в голову:


- Где Она теперь?


- Там, где ее никто не найдет, - туманно ответил Шерлок, повернувшись лицом к окну и настраивая скрипку. Джон продолжил допытываться:


- То есть, она жива? И что ты чувствуешь по этому поводу?


Шерлок улыбнулся про себя, услышав в голосе Ватсона нотку волнения. В этот момент с улицы послышался бой часов, возвещавших о наступлении Нового года.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги