Покровители

— Да, это плохо отразилось на его цвете лица, — вздохнул Дамблдор. — Я ему говорил, что выглядеть он стал ох как неважно, — покачал головой директор.

— Я думал, мы почти у цели, — с досадой сказал Снейп.

— Мальчик мой, а тебе не приходило в голову, что с таким беспорядочным образом жизни Том здорово наследил за собой. Врываться в дома к беззащитным людям, насиловать и убивать, — ан глядишь, прокололся…

— О чем это ты, Альбус, — не понял Снейп.

— У него есть родственница, Северус.

Снейп вскочил с кресла.

— Может, чайку? Кстати, ты привез мне шоколадных слизней из Тронхейма, сынок?

Снейп гневно взглянул на Дамблдора. Как ему осточертела эта манера Альбуса вести разговор, когда дело касается серьезных вещей! Сдерживая бешенство, он вынул из мантии пакет слизней.

— Лучшие слизни, Альбус, сэр. Может, немного помялись при аппарации, — сказал он.

Дамблдор материализовал поднос и две чашки чая на блюдцах. В нос Северусу ударил приторный запах смородины. Пока директор любовно выкладывал на свое блюдце шоколадных слизней, Снейп незаметно ткнул палочкой в свою чашку, шепнув «Эрл Грей».

— Отличные сли… Ты что-то хотел, мой мальчик? — удивленно спросил Альбус. Снейп барабанил пальцами по столу.

— Прошу вас, кто она? Не испытывайте мое терпение, Альбус.

Директор отпил чаю и довольно крякнул.

— Одна из твоих учениц, Северус, – дочь Тома Риддла. Если ты хорошо подумаешь, догадаешься сам.

Снейп побледнел как стена.

— Тереза.

— Видишь, какой ты догадливый. Мог бы сообразить и раньше, ведь я не зря просил тебя проследить за девочкой, понять, что она такое… А ты был занят чем-то другим, — намекнул директор.

— Она – Эмо-маг, Альбус. Но это не преступление, это врожденное. Ей просто надо научиться управлять своими эмоциями.

— А с чего ты так побледнел, сынок?

Снейп почувствовал, что директор пытается мягко, но настойчиво легилименсировать к нему в голову. «Кукурузу ему показать, что ли», — подумал он.

— Она хорошая девочка, Альбус. Она не отвечает за грехи отца. А если она кажется проблемной, то это следствие приютского воспитания.

— Том Риддл тоже казался проблемным. А теперь уж и вовсе как гвоздь в заднице, — Дамблдор откусил слизня. — Да, я всегда говорил, что норвежские — самые сочные.

Северус вздохнул.

— В рецепте есть оговорка. Кровь родственника, отданная добровольно. Понимаешь, Альбус, что такое приютский ребенок, который вдруг узнает, что у него есть отец? Самый настоящий, ну и что, что монстр, главарь Упивающихся, бандит и негодяй. Но он — ее отец. Разве она согласится без принуждения отдать свою кровь, чтобы навредить отцу?

— Ну это уже твои проблемы, мальчик мой. Не забывай, зелье Леди Ровены не убьет его, а лишит магии, Северус.

— Для него это хуже смерти, Альбус. Без магии он не жилец. Среди Пожирателей ходят слухи, что он болен какой-то болезнью.

— Он сам виноват, что болен СПИДом… Как еще могли закончиться его оргии.

— Что такое СПИД, Альбус?

— Откровенно говоря, не знаю, мальчик мой. Это маггловская болезнь, но в последнее время она и на магов стала переходить, — вздохнул старик. — Когда я был молодой…

Ну все, вспомнили юность прапрадедушки Годрика Гриффиндора… Северус слегка прикрыл ладонью глаза, пытаясь скрыть эмоции. Наверняка Альбус не знает, что это за новая болезнь. Надо будет выяснить у Помфри, подумал он.

— …Да, и никаких тебе СПИДов, и жили тогда все по принципу «Отдать девственность лишь мужу», «Не дай поцелуя без любви», не то что современная молодежь, — вздыхал Дамблдор. — Да, кстати, тут тебя три раза Поттер спрашивал. Мальчик волновался, где ты. Говорил, у вас должен был быть урок по окклюменции. Я думал, вы с ней в прошлом году покончили, — сказал директор.

— Мы выработали новую стратегию, Альбус.

— Я так и подумал, — прищурился Дамблдор. — Я всегда чувствую, когда что-то новое происходит. Ну, не буду тебе больше докучать, Северус. И имей в виду, окклюменция с Гарри — это, конечно, похвально, но вопрос с Терезой меня волнует больше. И… спасибо за шоколадных слизней, сынок.

*

— Что же ты ничего не ешь, Гарри, — сказала Гермиона.

Они сидели в Большом Зале. Столы ломились от вкусностей. Гарри обычно очень любил эльфийскую хрустящую картошку. Соусы к ней всегда были просто волшебного вкуса, да и отбивные, посыпанные магическими приправами, пахли замечательно. Но есть ему сейчас не хотелось. Место Снейпа пустовало. Дамблдора тоже не было видно. Гарри вздохнул и бросил кусок отбивной на пол миссис Норрис. Она посмотрела на него с оскорбленным видом и ушла, подняв хвост. Где же Северус, в который раз подумал Гарри. Они не виделись два дня. Гарри казалось, прошло сто лет.

Снейп вошел стремительно — бледный, суровый, в летящей за спиной мантии. Он мгновенно нашел глазами Гарри, но лицо его было совершенно непроницаемым. Снейп слегка поклонился другим преподавателям за столом и сел. Гарри показалось, он чем-то расстроен. Мальчик поковырял жареную картошку. Он увидел, что Снейп положил на колени салфетку, взял нож и вилку, отрезал кусочек отбивной и отправил в рот. «Красиво у него это получается», — подумал Гарри.

— Герми, а вот ты как считаешь, я себя культурно за столом веду, или …? — негромко спросил он Гермиону.

— Тебе правду сказать? — она наколола кусочек мяса на вилку, обмакнула в соус и аккуратно положила в рот. Не хуже, чем Снейп. — Безобразно, Гарри. Ну, может, чуть лучше, чем Рон, но…

— Я так и думал, — вздохнул мальчик. Жизнь с Дурслями не способствовала хорошим манерам за столом. Тем более что чаще всего он вообще ел не за столом, а сидя на кровати в своей каморке, пристроив пластиковую тарелку на одеяло.

— А-а, вон оно что, — Гермиона проследила за его взглядом и догадалась. — Могу дать пару уроков, — хитро сказала она.

— Не откажусь, — Гарри отпил глоток сока и встал. Пора было спешить на Трансфигурацию. Проклятое Зельеделье на втором уроке. О Мерлин, как он выдержит.

*

Снейп скользил вдоль парт, как черный смерч. Гриффиндорцы и слизеринцы сидели тихо, потупив глаза в тетради.

— Из Хогсмида прибыла партия ингредиентов, которыми мы будем пользоваться в этом семестре. Мне нужно их рассортировать, для чего я попрошу одного из вас мне помочь. Что-то не вижу желающих, — насмешливо сказал он. — Поттер, ваших способностей хватит, чтобы заняться сортировкой ингредиентов? Вы пойдете со мной в подсобное помещение.

Гарри нахмурился и закусил губу.

— Повезло, Поттер, — ехидно сказал Малфой.

— Хотите присоединиться, я правильно вас понял? — осведомился у Малфоя Снейп.

— Простите, у меня клаустрофобия, сэр, — вежливо сказал Драко.

— Это новое название трусости, — встрял Лонгботтом.

— Лонгботтом, я бы отправил вас за компанию с Поттером, но ваша бабушка не расплатится потом за испорченные зелья… Идемте, Поттер. Остальные открыли страницу двести семьдесят девять. Когда я вернусь, будьте готовы ответить на вопросы в конце текста. Неверно ответившие хотя бы на два вопроса отправляются на отработку к Филчу до конца недели. Мистер Уизли, я ясно выразился?

Снейп открыл дверь в кладовку и пропустил вперед Гарри. Окинув быстрым взглядом коридор, закрыл за собой дверь. Наложил запирающее и заглушающее заклинание и быстро повернулся к Гарри.

— Ну здравствуй, — сказал он.

Глаза мальчика сияли. Он бросился к Снейпу и повис у него на шее.

— Я так соскучился, — сказал он. — Я боялся, что что-то случилось.

— Глупости, Гарри. Что могло случиться, — пробормотал Снейп. Он нашел губы Гарри и просунул в его рот жадный дразнящий язык. Он был грубее и настойчивее, чем раньше, когда целовал Гарри, но это было именно то, чего мальчик хотел сейчас. Их поцелуи походили на жадные укусы. Не отрываясь друг от друга, задыхаясь от возбуждения, они стали расстегивать брюки друг друга. Снейп почти добрался до Гарри. Вдруг он остановился.

— Подожди, — он повернулся к какой-то полке и достал маленький флакончик с янтарной жидкостью. — Говоришь, не любишь зелья? У меня есть что-то… что тебе понравится.

Он подтолкнул Гарри к приставной лестнице, которой пользовался, когда доставал зелья с верхних полок кладовки. Гарри привалился к ступеньке. Он тяжело дышал и плохо соображал, о чем толкует Северус.

Он нежно стащил с мальчика джинсы и боксеры. Вылил на свои пальцы золотистую масляную жидкость из флакона. В воздухе запахло какими-то пьянящими травами. Северус взял яички Гарри в свою большую теплую ладонь и нежно сжал. Пальцами другой руки смазал головку и сделал несколько растирающих движений вдоль его члена. Гарри застонал от удовольствия. Снейп втолкнул свой язык в ищущий рот мальчика, и продолжил ласкать его член, массируя чувствительное место сзади головки большим пальцем. Гарри всхлипнул. Он тоже пробрался к члену учителя, обхватил его нежными теплыми пальцами и начал дразнить, понемногу усиливая давление. Он начал по реакции тела Северуса понимать, какие прикосновения тому нравятся. Смазка-зелье оказала странное действие на Гарри. Он был безумно возбужден, но не кончал. Желание находило на него волнами, и каждый раз возвращалось с новой силой. Снейп обмакнул пальцы в масло и начал растирать Гарри промежность. Мальчик застонал. Средний палец руки учителя, скользкий от смазки, коснулся его ануса и стал обводить вокруг него маленькие дразнящие круги. Настойчивый, нежный, сводящий с ума язык Северуса опять вошел в его рот и начал сладкие толчки. Через секунду Гарри понял, что палец Снейпа в том же ритме вталкивается в его анус. Это была такая фантастическая ласка, что Гарри закричал. Он насаживался на этот палец, его тело извивалось, и предчувствие взрыва захлестнуло его с такой силой, что его крик перешел почти в вой. Его буквально накрыло волной оргазма. Он начал приходить в себя только через несколько секунд и услышал, как глухо стонет Северус, содрогаясь в сладких конвульсиях, кончая Гарри в руку.

Они стояли, привалившись к стремянке, и пытались отдышаться.

— Это было… это было волшебство, Северус.

— Не говори Дамблдору, что ты понимаешь под волшебством, — пробормотал Снейп.

— А я долго продержался на этот раз, — гордо сказал Гарри.

Снейп криво улыбнулся.

— Это из-за твоего зелья? — разочарованно сказал Гарри.

— Можно задержать оргазм без всяких зелий.

— Покажешь? — деловито спросил мальчик.

Снейп кивнул. Он открыто любовался мальчишкой. Его щеки раскраснелись после секса, губы были такими возмутительно припухшими и яркими.

Северус наклонился и поцеловал эти губы легким поцелуем, будто прося у них прощение за то, что терзал их, жадно пил с них сладкий нектар юности.

— Я думал, ты позовешь в подсобку после Зелий, а не вместо Зелий, — сказал Гарри.

Снейп моргнул. Он забыл, что у него урок.

Твою мать, растерялся он. Такого с ним не было за все время работы в Хогвартсе.

— Иди первый, — сказал он. Он очистил себя и Гарри заклинанием, посмотрел, в порядке ли мальчик. Губы Гарри были припухшими и красными, как розовые лепестки. Глаза сияли.

— Иди, — прошептал профессор.

Гарри ушел. Снейп снял с полки Зелье Концентрации Внимания, приготовленное в прошлый раз Терезой. Превосходное зелье, ухмыльнулся он, отпив глоток. Надо бы еще чего-нибудь от кретинизма, сказал он сам себе.

Они провели в подсобке почти весь урок.

*

Глава 4. Что не пишут в учебниках о Мерлине

— Тереза! Тебя декан вызывает, — взволнованно сказала Кэролайн Грейс. Тереза нахмурилась.

— Зачем, интересно?

— Боишься?

— Да нет… Я вроде бы ничего плохого не сделала.

— Ну тогда иди. Он в гостиной Слизерина. — Кэрри заботливо поправила подруге волосы и поцеловала в нос. — Наверное, он по тебе соскучился.

— Ага, как же. Он на меня уже и не смотрит.

— Вот и слава Мерлину, что не смотрит. Он понял, что мы вычислили, что он вампир.

— Да ладно тебе, вампир… Ну, я пошла.

Она все-таки бросила взгляд в зеркало. В нем же отразилось озабоченное лицо Кэрри.

В гостиной Дома Слизерина царил уютный полумрак. В камине пылали и потрескивали дрова, на полу лежал толстый турецкий ковер, новые плюшевые диваны переминались с ноги на ногу когтистыми лапами. В воздухе парили магические шары со стайками светлячков внутри. За окном синели сумерки.

Северус Снейп мерил шагами гостиную. Лицо его казалось спокойным, но Тереза взглянула на его скрещенные руки и почувствовала, что он внутри как натянутая струна. Она всегда чутко ощущала настроения людей. С детства понимала, когда взрослые лгут, а когда говорят правду. В чем-то она была взрослее своих сверстников. Он обдумывает разговор со мной, поняла она. Свой сон она почти забыла, и про учителя думала в последнее время меньше и меньше. Хотя все равно он ей скорее нравился, чем не нравился. Кэрри его невзлюбила, но Терезу он все еще притягивал.

Он жестом пригласил ее сесть на диван. Странное место для беседы, подумала поначалу она, но потом сообразила, что наверняка он сделал это намеренно. Не в его кабинете один на один, не в пустом классе. Наверное, чтобы я его не боялась, отчего-то решила Тереза. Неподалеку сновали младшие ученики и старшие студенты, но Снейп наложил заглушающее заклинание, и между ними пролегла стена тишины. Они сели на диван у камина. Хищные лапы дивана втянули когти и замерли. Снейп вкрадчиво спросил, не хочет ли она чаю.

— Не знаю, — замялась она. Она не слышала, чтобы Снейп когда-либо предлагал ученикам чай. — Пожалуй, если и вы будете.

Откуда-то из-за стены явился угрюмый домовик с подносом жасминового чая для нее и Эрл Грея для профессора. В вазочке лежало маковое печенье.

— Мой любимый чай, — удивилась Тереза. — И печенье тоже…

Снейп вздохнул. Он придвинул поднос ближе к девушке.

— Тереза. Перед тем как начать нашу беседу, я хотел вам сказать одну очень важную вещь.

Голос учителя звучал так глубоко и проникновенно, что Тереза почувствовала в груди странное волнение.

— Я хочу сказать, что я желаю вам добра, Тереза. И если когда-либо вам казалось… или когда-нибудь покажется, что это не так, — не верьте. Я к вам действительно м-м… расположен и… — он заглянул ей в глаза, и ее сердце начало куда-то медленно и сладко падать. — Я никогда не причиню вам вреда, Тереза, — тихо и отчетливо сказал он. Он разжал ладонь, и Тереза увидела в его руке маленький блестящий пузырек.

— Это Веритасерум. Если вы мне не верите, я его готов принять… прямо сейчас.

Тереза посмотрела на пузырек. Он блестел зеленоватым странным светом, и в нем отражались блики свечей. Она вдруг прикоснулась к пальцам учителя и сомкнула их на пузырьке, заставив его сжать ладонь.

— Не надо. Я верю вам, — она посмотрела в его абсолютно черные глаза и поняла, что смотреть на него не следовало. Ее уносило теплой волной магии, уносило мягко и нежно в какие-то странные глубины, которым не было названия… которым не хотелось сопротивляться… Ей показалось, она мягко падает в какой-то тоннель, как Алиса в стране чудес…

— Legilimence, — прошептал он.

Вспышка. Тереза и Кэролайн лежат на кровати в спальне девочек. На подушке учебник по Трансфигурации. Они листают картинки.

— Это все фигня, — вздыхает Кэролайн. — Классно быть анимагом… Ты бы кем стала, Терри? Чур я Леопард, — сказала она. — Знаешь, такой пружинистый, пушистый, прыгучий, и такой кусючий. Кусь! – она рыкнула и укусила Терезу за попу.

— Ай! – взвилась Тереза. – Ах ты паршивка! Ну а я тогда Анаконда. Я как обовьюсь вокруг тебя, Леопард, вот так… всем телом, — она обхватила «Леопарда» руками и ногами, — ты ни одним когтем не пошевелишь!

Полузадушенный Леопард куснул Анаконду за щеку. Анаконда высунула язык и пощекотала Леопарду шею: — У меня опасное ядовитое жжжжало, — прошипела она. — Я тоже куссссаюсь.

Два тела сплелись клубком, целуясь и кусаясь. Учебник по Трансфигурации полетел на пол.

Вспышка. Девочки сидят в лодке. Она пришвартована к берегу и мягко покачивается на воде. Длинные ветви ив гладят поверхность озера.

— Отец совсем с катушек съехал, с тех пор как стал Пожирателем… Раньше он был совсем другой, — Кэролайн свесила худую руку за борт, пробуя воду.

— Все равно, у тебя есть отец. Ты счастливая… Лучше, чем сиротой быть, — вздохнула Тереза.

— Иногда я думаю, лучше б его не было. Приходит пьяный после сходок у Лорда, руки распускает… Других Пожирателей притаскивает с собой… В прошлый раз они с двумя уродами мать ногами били. Я вступилась, они в нас Круциатусом кинули… Мы обе потом болели неделю… Мама такая красивая была раньше… Теперь совсем как тень.

Глаза Терезы расширились от ужаса.

— О Мерлин… Это из-за алкоголя? Или из-за Темного Лорда?

— Не знаю. Хороший вопрос. Темный Лорд питается людскими слабостями… Если человек пьяница или любитель разного дурмана — он так или иначе попадет к Лорду. А вообще любой рядом с ним становится со временем безумным. Он вынимает у людей сердце и душу, вытягивает через Метку, как дементор.

— А наш декан — тоже безумный? Помнишь, какой мне странный сон приснился…

— Снейп? Он умный. И очень хитрый. Только сердца у него нет.

Вспышка. Маленькая убогая комната. Старые шпалеры свисают клочьями, узкая стариковская кровать, застланная пледом. Дубовый стол покрыт вышитой выцветшей скатертью, на нем тусклая лампа под абажуром. На кровати — маленькая старушка в латаном фартуке и поношенной мантии. Тереза — в кресле напротив, с чашкой жасминового чая.

— Деточка моя, я каждый раз думаю, вот уж в последний раз внучку вижу… Все боюсь, не доживу до твоего прихода. Вот и ноги почти не носят, — старушка тяжело вздохнула и пошарила в кармане фартука. — Где ж он… Вот, деточка, — она достала маленького сахарного петушка.

Тереза посмотрела на петушка, бросилась к маленькой старушке на шею и заплакала.

— Ты не можешь умереть, бабушка! Ты не можешь оставить меня одну! Я никому не нужна в этом приюте! Наставница смеется надо мной и других заставляет смеяться! Я не знаю, что я ей сделала, — Тереза вытерла ладонью слезы. – И картинки мои она ненавидит, сжигает заклинаниями…

— Моя ты бедняжечка, — бабушка горестно покачала головой. — Но ты все равно рисуй, деточка. Одни мы с тобой знаем, что будет, если ты не будешь рисовать… Разоришь все вокруг.

Тереза всхлипнула и лизнула сладкого петушка.

— Деточка моя, — тихо сказала старушка. — Мне недолго осталось… Мама твоя к себе зовет. Я тебе оставлю янтарную шкатулку. Все, что осталось от Леа. Голодала, а не продала. Только откроешь ее, когда меня уже не будет. Я дала клятву, что пока я жива, ты не узнаешь, кто… — бабушка закашляла.

— Пей чай, бабушка. Не говори разные глупости, тебе еще жить и жить, — сказала Тереза. Маленькая горькая слезинка скатилась по ее щеке и капнула в жасминовый чай.

Вспышка.

Тереза моргнула. «Что со мной?» — подумала она. Голова слегка кружилась.

— Все в порядке, Тереза? Может, тут слишком душно? Очень жарко растоплен камин.

— Н-нет, вроде прошло. Вдруг голова закружилась. Да, наверное от камина, — сказала она.

Не заметила, облегченно вздохнул Снейп. Ненавязчивое мягкое проникновение в воспоминания — это он умеет получше, чем Дамблдор. Он неплохо маскирует следы своего присутствия, самодовольно подумал он.

Но это было не самое сложное, что ему предстояло.

— Мы можем выйти на балкон. Там прохладно. Вам станет лучше, — сказал он.

Они вышли на небольшой балкончик. С него открывался фантастический вид на реку, которую целовали последние красные лучи уходящего в закат солнца. Снейп взглянул на затянутый тревожной красной дымкой горизонт, и у него заныло сердце.

— Тереза, — он коснулся ее руки. Она не отстранилась. Просто стояла и смотрела ему в глаза. А она повзрослела, понял он.

«Как быстро меняются подростки, — он вдруг подумал о Гарри. — Мальчик станет взрослым… и уйдет. Зачем ему старый глупый учитель Зельеделия?.. О Мерлин, я здесь не за этим», — он отогнал мысли о Гарри.

— Тереза, — мягко сказал он. — Ваша бабушка… Она умерла.

Девушка посмотрела на него непонимающе. Потом вдруг вскрикнула, как раненая птичка. Учитель обнял ее, как ребенка, и прижал к своему плечу. Он гладил ее непослушные каштановые волосы и что-то бормотал. Наверное, это были какие-то успокоительные заклинания.

Тереза ревела у него на груди. Ей казалось, ее душу пронзили ножом. Снейп шептал заклинания. Она вдруг совсем ослабела. Слезы лились, но ей было уже не так больно. Ноги ее подогнулись, и если б профессор не прижимал ее к себе, она бы упала. Учитель взял ее на руки и понес. Ее тело было легким, будто он нес эльфа.

Он шел по коридорам Слизерина с девушкой на руках. Видевшие их ученики прижимались к стенам и стояли, открыв рот. Северус Снейп был похож на Ангела Смерти, уносящего жертву.

— Он ее убил, — в ужасе сказал кто-то.

Снейп отнес ее в спальню девочек и бережно опустил на кровать. Кэролайн Грейс дико вскрикнула.

— Что вы с ней сделали? — бросилась на профессора Кэрри. Хорошо, что не успела превратиться в Леопарда, подумал Снейп. Он быстро схватил Кэрри за руки, пока она не выцарапала ему глаза.

— Тихо, — прошипел он. — Она спит.

Кэрри перевела дух.

— У нее бабушка умерла, — сказал он уже в дверях. — Я думаю, ей пригодится ваша поддержка, когда она проснется, — сказал он и вышел.

На пороге он задержался и посмотрел на приколотую кнопкой к стене картинку. На ней брюнета с большим носом в черной мантии яростно кусала огромная клыкастая змея. Глаза мужчины были нарисованы крестиками. Кого-кого, а змею он узнал сразу. Снейп задумчиво поднял бровь, хмыкнул и вышел.

*

Коридор Слизерина был тих и пуст. Гарри снял мантию-невидимку и постучал в дверь Снейпа.

Дверь открылась не сразу.

— Гарри, — Снейп удивленно посмотрел на мальчика. — Я же сказал, не сегодня.

— Мне уйти? — его голос прозвучал слегка обиженно.

— Заходи, но…

— Я понял.

Гарри развернулся и гордо пошел по коридору. Снейп догнал его и схватил за плечо.

— Ты ведешь себя как ребенок, — раздраженно сказал он. — Зайди и объясни, что происходит.

— Нет, это ты объясни, что происходит! – выкрикнул Гарри.

— Тихо, — прошипел профессор, втаскивая Гарри в комнату и запирая дверь. — У меня проверка семестровых контрольных. Завтра утром приезжают из министерства, должно быть все готово. Я могу сделать пятиминутный перерыв на чай, Гарри, но не более.

— Ты же мне обещал… Помнишь? — тихо сказал мальчик.

— Я думал, что имею дело со взрослым молодым человеком. Который понимает, что кроме потребностей его тела, существуют и другие неотложные дела.

— Я так и понял… Я тебе надоел! Так быстро… надоел! — сдавленным голосом сказал Гарри. Глаза его подозрительно заблестели. — Теперь у тебя новая игрушка, да? Переключился на девочек!

Снейп непонимающе поднял брови.

— О чем это ты? А ну сядь и успокойся, — властно сказал он, подталкивая Гарри к креслу.

— Не притворяйся, что не знаешь, о чем я.

Снейп призвал чайник, чашки и тарелочку с маленькими бутербродами. Гарри любил эти бутербродики, но сейчас он со злостью отодвинул тарелку.

— Ты ее таскал на руках по всему Слизерину! Только не говори про ее бабушку и бла-бла-бла!

— Давай без “бла-бла”, — скривился Снейп.

— Когда умер Сириус, никто не носил меня на руках! — расстроено сказал Гарри.

— Гарри. Ешь бутерброды, — сказал профессор. — И не забывай, что ты не ученик Слизерина. Тебя должна была носить Минерва, если на то пошло. Но в ее возрасте и с ее сложением… Гарри, допивай чай и… Мне надо проверять контрольные. Можешь посидеть в библиотеке, если не будешь мне мешать.

Гарри задумчиво смотрел в камин.

— Хорошо, я почитаю что-нибудь, — покорно вздохнул он. Потом вдруг вскинул на Снейпа умоляющие глаза. — Северус. Скажи мне только одно. Я — тебе — не надоел?

Снейп наклонился к мальчику. Его глаза улыбались.

— Это и есть “бла-бла-бла”, Гарри.

Он медленно поцеловал его в губы, потом отстранился:

— Я еще не проверил второй курс. А всего их семь, если ты помнишь.

Гарри прошел в библиотеку. Там царил полумрак. На диване лежала подушка и скомканный плед. Гарри слегка удивился. Снейп никогда не допускал, чтобы что-то лежало не так как полагается. Он автоматически наводил порядок во всем, каждая вещь всегда была там, где ей следовало быть, одежда аккуратно сложена. Гарри не был у Северуса в спальне, но был уверен, что и там идеально чисто и ничего не разбросано. Он сел на диван. Из-под подушки выглянул уголок какой-то книги. Гарри потянул его и вытащил затрепанную маггловскую книгу в дешевом переплете. «В. Набоков. Лолита», — прочитал он. «Неужели Северус валялся тут под пледом и читал?» — удивился он. Гарри погладил плед и уселся на диван, подтянув колени к подбородку. Он пролистал книгу и нахмурился. Перевернул еще несколько страниц, и его щеки вспыхнули злым румянцем. Вот что интересует мистера Северуса Снейпа, подумал он.

«Полюбил я Лолиту, как Вирджинию — По,

И как Данте — свою Беатриче;

Закружились девчонки, раздувая юбчонки:

Панталончики — верх неприличия».

Читая, Гарри отождествлял Снейпа с Гумбертом. Ему стало дурно. Он отшвырнул книгу и некоторое время сидел, закрыв лицо руками. Ему казалось, будто тяжелая каменная плита навалилась на грудь, не давая дышать. Слез не было, но каждый вдох казался болезненным.

— Гарри?

Мальчик услышал, что Снейп вошел в комнату.

— Что случилось? — немного встревоженно спросил он, садясь рядом на диван. — У тебя болит голова, Гарри? Посмотри на меня, — требовательно сказал он.

Гарри посмотрел на него странным взглядом и промолчал. Северус взял его за руку, потрогал лоб. Гарри дернулся. Снейп прищурился.

— Да что с тобой! Ты… — он вдруг увидел брошенную на пол книгу. — Ты это читал, Гарри? — спросил Снейп. Он поднял книгу и аккуратно разгладил смятые страницы. — Это чужая книга. Не обязательно швырять на пол книги, даже если тебе не по нраву их содержание.

— Это не твоя книга? — Гарри нашарил в складках мантии и крепко сжал рукоятку своей палочки.

Снейп покачал головой.

— Гарри, ты будешь чай или… — не успел сказать он.

— Legilimence! — выкрикнул Гарри, вкладывая в заклинание все отчаяние влюбленного юного сердца.

Вспышка.

Северус Снейп покрутил в руках темную бутылку маггловского красного вина.

— Mouton-Rothschild 1945 года, — он вскинул бровь. — Откуда такая роскошь, Люци?

Люциус Малфой ухмыльнулся.

— Вчера разорили одно маггловское гнездо… Мы с Томом взяли по бутылочке.

Вспышка.

Насмешливо прищуренные черные антрацитовые глаза Снейпа.

Вспышка.

Кукурузное поле. Огромное, бесконечное, зеленое кукурузное поле до самого горизонта. Пахнет травами, теплом земли. Ветер то усиливается, то слабеет, нагибая сочные зеленые листья.

Вспышка.

Гарри вскочил с дивана.

— Ты сволочь! Не смей прикрываться моими воспоминаниями! Ты меня обманываешь! Ты подонок, у тебя нет сердца! А я… я тебе верил!

— Гарри, я не заставляю тебя лезть ко мне в голову. Ты когда-то атаковал меня моими же заклятиями, а мне нельзя прикрыться твоей кукурузой? Мог бы и спросить, что тебя интересует, — холодно сказал Снейп. — И не надо мне делать одолжение своим доверием. Это твой выбор, верить мне или нет. Я не понимаю, в чем ты пытаешься меня обвинить и на каком основании.

— У тебя есть кто-то еще. Кроме меня, — горько сказал мальчик.

— Мы не давали друг другу никаких обетов, Гарри. Это во-первых, а во-вторых, даже если я тебе скажу, что у меня никого нет, — ты мне не поверишь.

— Вот как, — сказал Гарри. Его голос звучал глухо. — Не давали обетов. Я это учту.

— Я не изменял тебе, Гарри, если ты спрашиваешь об этом.

— Почему ты перекрыл воспоминание о Малфое?

— Мы с ним встречались три года, порядком друг другу надоели и разошлись. Но он… иногда приходит. Не заставляй меня отчитываться, как ревнивая жена, — рассердился Снейп.

— Ты обещал мне райские наслаждения, не помнишь? Я прихожу к тебе уже четвертый вечер, а ты находишь разные предлоги, чтобы от меня избавиться, — то Дамблдор, то чья-то бабушка, то Малфой, то контрольная! Я не верю, что Малфой приходил просто так!

Щеки Гарри были пунцовые, глаза горели. Снейп посмотрел на него странным задумчивым взглядом.

— Хорошо, Гарри. Может, будет лучше, если ты посмотришь это воспоминание до конца. Мне все равно пришлось бы с тобой поговорить. Ты готов?

— Ага. Самые интересные сцены ты заменишь кукурузой? — Гарри посмотрел сверху вниз, точь-в-точь как Снейп. Учитель горько усмехнулся.

— О-о, это мысль.

— Legilimence!

Вспышка.

Северус Снейп покрутил в руках темную бутылку маггловского красного вина.

— Mouton-Rothschild 1945 года… Откуда такая роскошь, Люци?

Люциус Малфой ухмыльнулся.

— Вчера разорили одно маггловское гнездо… Мы с Томом взяли по бутылочке. Там больше некому будет оценить. От такого вина вскипает кровь во всем теле… не хуже чем от твоего зелья. Как его там, забыл название… типа рахат-лукум.

— Potencia Lucrum. Что, так быстро закончилось? Я думал, тебе хватит на полгода, не меньше. Зря ты его такими темпами, Люц. У него масса побочных э…

— Значит, надо было, — прошептал Люциус, приближая свое лицо к лицу Снейпа. — Уже и не ревнуешь, — вздохнул он.

Снейп разлил вино в бокалы.

— О-о, — восхитился Люциус. Он согрел бокал в руке, посмотрел на свет и понюхал. — Какой букет. И не скажешь, что магглы способны на такие чудеса. Вот только редко у них это выходит. И столько лет ожидания… 1945 год, тьфу.

— У тебя прекрасные виноградники, Люци, — сказал Снейп. — Пошли своих эльфов на обучение во Францию. Есть профессиональные секреты, которые…

— Я здесь не за этим, Северус. Не надо рассказывать мне, как вести хозяйство.

— А я было подумал… — фыркнул Снейп.

Они помолчали, смакуя вино. Потом взглянули друг на друга.

Малфой отставил свой бокал на каминную полку. Он подошел к Снейпу и забрал его бокал.

— Хватит, Сев. Пошли. Мы давно… не виделись, — Люциус положил пальцы на верхние пуговицы его мантии.

Вертикальная морщинка между бровями Снейпа стала глубже. Что-то дрогнуло в его лице.

— Северус?

— Нет, Люциус, — Снейп ласково погладил своего друга по щеке. — Я… не могу.

На красивом породистом лице Малфоя отразилась целая гамма эмоций от растерянности до гнева.

— То есть — как это, не можешь?

Снейп взял изящные руки Люциуса в свои. Медленно поднес к лицу и поцеловал.

— Я не могу. Возможно, я болен.

Малфой схватил Снейпа за плечи. Серые глаза уставились в глубокие черные в немом ужасе.

— Надеюсь, не тем, чем…?

— Тем.

— Нет!

— Я тоже хотел бы ошибаться, — мягко сказал Снейп.

Малфой обнял Северуса. Они стояли молча, стиснув друг друга в объятьях и думая каждый о своем.

— Возможно, я тоже?.. — вдруг спросил Люциус. В его голосе был страх.

— Это надо проверить…

— Что ты вообще знаешь о Болезни-Которую-Нельзя-Называть?

— Не слишком много. Знаю, что она вытягивает из человека магию… Постепенно… Магглы быстро умирают. Маги могут жить достаточно долго, но это разве жизнь…

— Темный Лорд жив и здоров. И не похоже, что стал слабее, — нервно проговорил Люциус. — И я не знаю ни одного мага, который умер от Болезни-Которую…

— От СПИДа, — жестко сказал Снейп. — Не думай, что если ее не называть, она себя не проявит. Ты большой оптимист, Люциус, — ядовито добавил он.

Малфой взял бутылку Mouton-Rothschild‘а и отпил с горла. Тонкая красная струйка вина потекла по его подбородку. Северус протянул к нему руку и вытер след кончиками пальцев. Малфой вдруг отшатнулся.

— Не надо, Сев. Я не думаю, что я чем-то болен. Я чувствую себя превосходно. Может, ты не успел меня заразить. Лучше не трогай меня, — поспешно сказал он.

Он достал откуда-то зеркальце и посмотрелся в него с каким-то подозрением. Потом быстро спрятал его в мантию.

— Кстати, чуть не забыл. Тебе Том передал маггловскую книгу. Из вчерашнего дома. Том ведь не вандал. Книги, картины, вина — никогда не уничтожает, разве вот хозяев… Ага, вот она. Том сказал, ты ему напоминаешь главного героя, — он дал Северусу потрепанный томик Набокова.

— Чем это я его напоминаю, — рассердился Снейп. — Я не педофил!

— Он сказал: «Северус – такой же рафинированный одинокий придурок… как и Гумберт». И еще сказал, что любовь педагога к детям надо поощрять, — насмешливо сказал Малфой.

— Красноглазый подлец, — проворчал Снейп.

— Он также спрашивал, как поживает его Очищающее Зелье, — проворковал Малфой. — Сказал, что он пока не сердится, что так долго ждет, но скоро начнет сердиться… Не тяни, Сев, — другим голосом сказал Люциус. — Сам знаешь, скоро собрание.

— Я помню, — глухо сказал Снейп.

— Кто ж нам даст забыть, — мрачно сказал Малфой. — Ну, я пойду. Не надо меня целовать, Северус. Кто его знает.

Вспышка.

Снейп посмотрел на Гарри. Мальчик сидел неподвижно, глядя в одну точку.

— Ты уверен, что у тебя СПИД? Для этого надо…

— Я был в маггловской больнице. Через неделю я узнаю результат, — сказал Снейп.

— Кто тебя… заразил? — очень тихо спросил Гарри.

— Том Риддл.

Снейп отвернулся, чтобы не смотреть на Гарри. Повисла тишина. Наконец он повернулся. Гарри плакал почти беззвучно, уронив голову на руки.

— Как ты мог… с ним, — прошептал Гарри, задыхаясь.

— Он не спрашивал меня, могу ли я, — с горечью сказал Снейп. Вспомнил две недели, проведенные потом в больнице Святого Мунго. Вспоминать расхотелось. — Это было… в прошлом году.

Гарри отнял руки от опухшего от слез лица. Его глаза казались блестящими аквамаринами. Если бы аквамарины могли плакать.

— Северус, — он бросился к учителю и обнял. Снейп почувствовал, что мальчик весь дрожит. Он погладил его по спине. Это был жест утешения, не больше.

— А ведь ты и меня заразил, наверное, — вдруг сказал Гарри.

— Как бы я тебя заразил? Или ты уже как Люциус? От поцелуев и прикосновений нельзя заболеть.

— Смотря от каких поцелуев. Я проглотил твою сперму. Через нее тоже можно заразиться. Ну… неважно, — махнул рукой Гарри.

— Что? Кто тебе такое сказал? — оторопел Снейп. — Откуда ты знаешь, что через сперму? Помфри сказала, через кровь! — крикнул он.

— Да это любой ребенок знает. Любой маггл в детском саду, — сказал Гарри.

Снейп уставился на него, открыв рот. На его лице отразился ужас.

— Я надеялся, ты… Я думал, что я не успел тебя заразить. Но выходит… Мерлина ради, сдай анализ!

— Будем надеяться, что ты меня заразил, — сказал Гарри. — Мне будет трудно… умереть самому. Сам знаешь, какой я живучий, — печально улыбнулся он.

— Что ты мелешь, — рассердился Снейп. — Что значит, будем надеяться?

Гарри заглянул в его черные глаза. В них пряталась тревога.

— Я не смогу жить, если ты умрешь. Я люблю тебя, Северус. Мерлин свидетель.

Снейпу показалось, что земля уходит у него из-под ног. Только однажды он слышал такие слова. Человека их сказавшего уже не было ни в мире магов, ни в мире людей.

Северус взял Гарри за обе руки.

— Гарри. Ты славный мальчик, ты…— он пытался подобрать слова. — Ты самое светлое, что у меня в жизни было. Ты мне очень дорог. Но я не заслуживаю тебя. И не могу принять твои слова. Я не могу в ответ произнести то же. Я не хочу, чтобы ты, молодой, красивый, жаждущий жизни, привязал себя клятвой любви к больному умирающему старому…

— Замолчи! Никакой ты не старый и не умирающий! Я не для того отдал тебе свою кровь, чтобы ты… чтобы ты… Подожди, Северус!

Снейп глянул на него мрачными глазами.

— У тебя нет никакого СПИДА, — воскликнул Гарри. — У тебя просто не может его быть!!!

Мальчик помешался, подумал Снейп.

— В тебе… у тебя… моя кровь! Я, то есть не я, а Мерлин — перелил тебе мою кровь! Когда тебя заклевал гиппогриф.

Глаза Гарри светились. Теперь это были солнечные аквамарины.

— Ты опять со своими сказками, Гарри! Лучше скажи правду, кто там был? Кто тебе помогал?

— Мерлин, — упрямо сказал Гарри.

*

— Я не трону тебя, — мрачно предупредил Снейп.

— Мы будем просто лежать и разговаривать, — поклялся Гарри.

Он вышел из ванной, завернутый в темно-зеленый махровый халат Снейпа. Волосы его были мокрыми и взъерошенными, по груди стекали капельки воды. Без очков он выглядел еще младше и наивнее, или так Северусу казалось. Он не мог понять, какое чувство глухо ворочается внутри него теплым темным зверем, может, это была нежность, а может — губительная страсть, он не знал и не хотел об этом думать. Ему казалось, что все его чувства к этому мальчику — какое-то странное наваждение, как приворотное зелье, как одержимость. У него мелькнула мысль, а не виновата ли в этом странная маггловская болезнь.

Снейп открыл дверь в свою спальню. На душе было тяжело. Да, он хотел разделить эту постель с Гарри… Не так, как они разделят ее сегодня. Зачем он поддался на его уговоры? Что значит — лежать и разговаривать? Он подозревал, что его ждет бессонная ночь. Он выпил успокоительное зелье, но не был уверен в должном эффекте.

Гарри удивленно огляделся по сторонам. Это была совсем маленькая комната.

— Я думал, будет круче, — признался он. — Даже у нас в Гриффиндорской спальне получше.

Обстановка была если не спартанской, то очень скромной. Обои в цветах Слизерина, узкая кровать для одного человека, рядом тумбочка с настольной лампой. Строгий шкаф и комод темного дерева. Единственной вещью, притягивающей глаз, был глобус, стоящий на комоде. Он медленно вращался, подсвеченный невидимым солнцем, и сам светился изнутри зеленовато-голубым загадочным блеском.

— Ночник, — равнодушно сказал Снейп. Он произнес какое-то незнакомое заклинание и провел своей палочкой над кроватью. Она медленно и бесшумно раздвинулась, раздалась в ширину, заняв почти всю комнату. Он еще раз коснулся кровати, и ее покрыло шелковое постельное белье, похожее расцветкой на змеиную кожу.

— Фу, как кожа Василиска, — не одобрил Гарри.

Снейп сделал простыни белыми.

— Тоже не очень. Как у Помфри.

— Тебе не угодишь, — Снейп поменял цвет шелка на темно-зеленый. — Обычно они цветов Слизерина. Я думал, тебе не понравится.

— Так лучше. А вообще мне все равно, на чем с тобой спать. Хоть на соломе, — сказал Гарри, сладко вытягиваясь на постели. — Что ты так смотришь? Никогда не спал на соломе? — хихикнул он, представив себе Снейпа с соломинками во всклокоченных волосах.

Снейп сел на кровать. Он смотрел на мальчика странным задумчивым взглядом. Гарри лежал, опершись на локоть. Его глаза были странно-темными, как те зеленые простыни, что наколдовал Снейп. Губы в полумраке казались вишневыми.

— Иди сюда. Ты же не можешь так сидеть всю ночь и пялиться на меня, — сказал Гарри.

— Запросто могу, — хрипло прошептал Снейп.

Он лег на край кровати, не отрывая взгляд от мальчика. Гарри медленно протянул руку и погладил его по щеке. Снейп задержал его руку на своем лице и поцеловал ладонь.

— Видишь, ты первый начинаешь, — хихикнул Гарри, отдергивая руку. — Я тебя не трогаю!

— Твои глаза… Твой взгляд… меня трогает, — прошептал Северус.

— Ты сам меня уже сто раз взглядом раздел и съел! — засмеялся мальчик.

Они подвинулись ближе друг к другу.

— Ты что, так и спишь в халате? — спросил Гарри и потянул учителя за пояс черного шелкового халата.

— Гарри, не надо. А то я поставлю между нами магический барьер.

— Не надо барьер, — притворно испугался Гарри. Он стал завязывать пояс Снейпа. Пояс не хотел завязываться, ласковые легкие пальцы касались живота Северуса. Мальчишка возился подозрительно долго.

— Гарри, — выдохнул Снейп. — Я уже начинаю жалеть, что разрешил тебе тут спать.

Гарри вздохнул.

— Если б ты знал, как мне хочется тебя потрогать, — жалобно сказал он.

— Знаю, — пробормотал Снейп. Он не думал, что это будет для него таким испытанием. Он не прикасался к Гарри четыре дня, с тех пор как узнал о дурацкой маггловской болезни, и не собирался этого делать до тех пор, пока не узнает правду.

— Расскажи мне про Мерлина. Мы учили про него на Истории Магии, но это было так скучно… — Гарри коснулся кончиками пальцев кожи Северуса в вырезе халата. Он хотел поцеловать это место, но не осмелился.

— Я не знаю, что тебе про него рассказать. Его история — по сей день тайна, — сказал Снейп. — Я не знаю, что сейчас пишут про него в учебнике, но наверняка в мое время там было написано по-другому. Историю Мерлина столько раз переписывали, что теперь никто не знает, где правда, а где вымысел, Гарри.

— Кому это надо? — удивился Гарри. — Зачем переписывать его историю?

— Та сила, которая у власти, всегда старалась использовать его величие себе во благо, сделать его своим оружием. Мерлин не был однозначно Светлым или Темным магом… Поэтому его эксплуатируют все, кому не лень. Каждый считает, что может вершить добро и зло именем Мерлина.

— А ты как думаешь? Разве он был на Темной Стороне? — спросил Гарри.

— Я не думал об этом так как ты, — вздохнул Снейп. — Я не делю мир на Свет и Тьму. Есть ведь и Полутона.

— Потому что ты шпион, — сурово сказал Гарри. — Ты сам — ни свет, ни тьма.

— Зато ты у нас ангел-спаситель, — ехидно сказал Снейп.

— Не увиливай от темы, — нахмурился Гарри. — Так кто был Мерлин, по-твоему?

— Ну, если мыслить твоими категориями, Гарри… Наверное, он был ближе к Свету. Когда создают более, чем разрушают, вы называете это Светом. Мерлин был архитектор духа и материи… Создатель Круглого Стола, зодчий Камелота и Стоунхенджа… Говорят, его мать была маггла, а отец — очень темный маг, во много крат могущественнее Волдеморта. Не все поддерживают эту теорию, некоторые считают, что он чистокровный.

— А ты как думаешь? — Гарри слушал Снейпа, как ребенок сказку.

— Я думаю, что он был полукровка. В нем было слишком много человеческого. Иначе его бы не погубила любовь, — тихо сказал Северус.

— Расскажи… — Гарри схватил Снейпа за руки и прижал их к своей груди.

— Я хотел найти книгу, — вздохнул Снейп, — чтобы ты сам прочитал. Но ума не приложу, где она.

Не иначе как Драко утащил почитать.

— Я думал, ты наврал про книгу, — сказал Гарри.

Снейп посмотрел на него сердитым взглядом.

— Я похож на лгуна?

— Иногда, Северус, — подделал Гарри голос Дамблдора.

Снейп фыркнул.

— Книга была. «Путь Мерлина». Как раз недавно попалась на глаза.

Гарри устроился поудобней на подушке. Заботливо поправил Снейпу одеяло.

— Рассказывай. Я знаю, там должно быть что-то, чего нет в учебниках.

Снейп уставился на него недоверчиво.

— Откуда ты знаешь? Ты уже читал эту книгу?

— Нет, я ничего не читал. Тогда, в лесу, я почувствовал, что Мерлин… Что он…

— ?…

— Я знаю, что Мерлин был гей. Не спрашивай, откуда я это знаю. Я понял это тогда, — сказал Гарри.

— Ты знаешь, это очень странное совпадение, но книга как раз об этом. Признайся, ты ее нашел и прочитал.

— Нет, Северус. Можешь залезть мне в мозг и прочитать ответ. Зачем мне тебя обманывать! Просто расскажи мне, о чем книга.

— Я не так хорошо помню детали, — Снейп задумчиво посмотрел на мальчика. Он протянул руку и пригладил его торчащие волосы, но они опять забавно взъерошились на макушке. — Мерлин с детства был наделен необыкновенными магическими способностями. Говорят, его отец был Темный Маг. Но его мать-маггла была женщиной с удивительным любящим сердцем. И тепло любви ее сердца нейтрализовало черную составляющую магии отца. Мерлин уже в раннем возрасте научился магическому противостоянию. Ему пришлось вступить в борьбу с магами короля бриттов Вортигерна. Король проиграл войну с германцами. Враги коварно опоили его приворотным зельем, и он воспылал страстью к дочери германского властелина Ронвене, после чего германцы начали беспрепятственный захват Британии. Придворные маги Вортигерна были – говоря современным языком, Гарри, — некомпетентны, недальновидны и глупы. Приходит в голову сравнение с некоторыми магами нашего Министерства… ну да ладно. Маги заманили Мерлина в замок короля, задумав убить его. Однако юный Мерлин покорил и очаровал короля своим благородством и величием сердца. Мерлин избавил Вортигерна от колдовского приворота, наполнил его сердце любовью и мудростью. Я думаю, Вортигерн полюбил мальчика. Мальчик остался при дворе короля, победил многих его врагов и с тех пор совершил много чудес, Гарри… Ты спишь?

— Нет, — прошептал Гарри. — Я слушаю твой голос. Я так люблю твой голос. В нем больше колдовства, чем сокровищ в Гринготтсе.

— Поэтому ты никогда не слушаешь меня на Зельеделии, — хмыкнул Снейп.

— Я всегда слушал музыку твоего голоса, — пробормотал Гарри. Снейп вытянул руку, и Гарри лежал головой на сгибе его локтя. — А смысл… всегда от меня уплывал. Одна девочка сказала, что ей так нравится твой голос, что она готова слушать в твоем исполнении Британскую энциклопедию от A до Z…

— Грейнджер? Зачем ей это. Она уже вызубрила эту энциклопедию от корки до…

— Нет, не Грейнджер. Другая девочка, — сказал Гарри. Он уже пожалел, что сказал об этом. — Неважно. Что было дальше с Мерлином?

— Он оставался при дворе и тогда, когда короля Вортигерна сменил Утер Пендрагон, будущий отец Короля Артура. Мерлин становился все более могущественным и сильным. Ему подчинялись все стихии, он знал языки всех животных и сам говорил на них. Сейчас на земле нет живущих магов, владеющих всеми языками зверей… Есть понимающие и говорящие на серпентарго, как ты, Гарри. Дамблдор немного знает птичий язык. Минерва воспринимает мяуканье, но сама слаба в кошачьем, ее ни одна кошка не разберет. А Мерлин знал все языки…

— Круто, — восхищенно сказал Гарри. Он смотрел на Северуса сияющими зачарованными глазами, приоткрыв рот.

— Если бы не Мерлин, король Артур не родился бы на свет, Гарри. Но странно то, что своему рождению Артур обязан темным силам, потому что его появлению на свет предшествовало Зло, и Мерлин этому способствовал. То есть, чтобы свершилось Добро, его должно было предварить некое Зло… Или не будем вешать ярлыки, как ты это любишь, Гарри?

— Мерлин не мог сделать ничего плохого! — воскликнул мальчик.

— Он помог другому сделать зло… Король Утер влюбился в чужую жену, супругу старого герцога Горлойса. Он обратился за помощью к Мерлину. Любовь Утера была так сильна, что Мерлин согласился ему помочь.

— Ну и что тут плохого, — рассердился Гарри. — Конечно, Мерлин понимает, что такое любовь!

— Да, он много чего понимал. Он согласился, но дорого запросил за свою помощь. Он дал Утеру оборотное зелье. Тот принял облик герцога Горлойса и овладел красавицей герцогиней Игрэйн.

— Что он попросил взамен?

— Ребенка Утера и Игрэйн. Он сказал, что воспитает его сам. Они заключили магический договор, и когда ребенок родился, Мерлин забрал его. Утер убил в битве герцога Горлойса. Мерлин не осудил короля. Все это время он помогал Утеру своими советами, мудростью и магией. Тогда же был создан Круглый Стол, за которым были равны мудрые и храбрые рыцари…

— Зачем он забрал ребенка? — спросил Гарри. Круглый Стол его не интересовал.

— Это тот самый вопрос, который задают себе все, по-настоящему интересующиеся Историей Магии. Мерлин получил пророчество о том, что у него не будет наследников. Я думаю, что поначалу он хотел иметь сына. Передать ему свою мудрость, свои знания, магию и энергию. Но потом, когда мальчик подрос, Мерлин полюбил его. Больше, чем полюбил бы отец. Он воспитал его не только как сына, но и как любовника… Это то, о чем не пишут в школьных учебниках. Но некоторые посвященные об этом знают. Мерлин отдал Артуру половину своей магии. Они любили друг друга, но их любовь была недолгой… Настал день, когда Мерлину пришлось сообщить Артуру правду.

— Какую правду? — прошептал Гарри. Его теплые тонкие пальцы проникли за отворот халата Снейпа и тихонько гладили бледную нежную кожу, давно не видевшую солнца.

— О том, что он сын Утера Пендрагона. Наследник престола, будущий король Англии. И предназначено ему объединить страну, держать безопасность, мир и благополучие Англии силой меча Эскалибура, совета рыцарей Круглого Стола и того магического духа, который он, Мерлин, отдает Артуру в Чаше Сердца. Гарри, убери руку, — промурлыкал Снейп.

— Я ничего не делаю, — захлопал глазами мальчик. — Ты так интересно рассказываешь, — вздохнул он. — А что за Чаша Сердца? Это не кубок Грааля?

— Нет. Эту Чашу сотворил Мерлин из песни звенящего ручья и трепета крыльев цикад, солнечных бликов на реке и брызг хрустальных водопадов, стона ветра и шепота дождя. Она походила на сияющее сердце. Он наполнил ее вином, впитавшим магию его любви к молодому Артуру, магию того огня, который пожирал его душу и тело, имя которому Страсть… Гарри… Кто-то обещал этот самый огонь не раздувать, — хрипло прошептал Снейп.

— Я чуть-чуть… Если не раздувать, то совсем потухнет, — заботливо сказал Гарри. Он давно незаметно расстегнул халат учителя и слегка касался теплыми губами его груди. — Уже целых четыре дня прошло…

— Я знаю, что четыре. Гарри, потерпи, мы должны узнать, болен ли я, — простонал Снейп.

— Разве нельзя целоваться? — спросил Гарри. — По-моему, ученые доказали…

— Не надо, Гарри. Я не верю маггловским ученым. Они такие же ученые, как наш завхоз Филч. Ты знаешь, что он имеет степень доктора наук Кембриджского университета? По физике.

Гарри вытаращил глаза.

— То-то он мне сказал, что учитывая скорость ветра, силу тяжести, траекторию полета и удельный вес, мои плевки с Астрономической башни до него не долетят, как бы я ни старался. А я думал, просто слюней мало…

Гарри пощекотал ресницами кожу на груди Снейпа.

— Щекотно? — спросил он. — Все-все, я больше не буду. Рассказывай дальше про Чашу Сердца.

Снейп чувствовал, что успокоительное зелье давно перестало действовать. Он постарался не думать о своей эрекции.

— Мерлин влил в Чашу магию их любви. Разделил сосуд волшебным мечом на две части — две половины Чаши с непроливающимся вином любви. Он произнес над Чашей заклятье, что если один из них предаст другого, кара настигнет обоих, и не будет им покоя ни при жизни, ни после смерти… И будет их смерть — не смерть, но сон, полный тревоги и ожидания. И пути их, разделившись, не пересекутся вовек.

— Артур… изменил Мерлину? — тихо спросил Гарри.

— Да. Он изменил своему учителю, — ответил Снейп.

— Чего ты на меня так многозначительно смотришь, — возмутился Гарри. — Я-то тебе не изменил! А ты… с Малфоем… Если бы ты не думал, что подцепил какую-то заразу, ты бы с ним тут устроил… А потом бы еще затащили к себе какую-нибудь слизеринку в постель, чтоб теплее втроем было, — пробурчал Гарри.

Снейп уставился на Гарри. «Откуда он знает? Далеко не юная слизеринка Беллатриса неоднократно разделяла их скромное мужское общество… Но это было Мерлин знает когда…».

— Угадал, — кисло сказал Гарри. — Я все вижу по твоему лицу, Северус. Может, другим не видно, они думают, у тебя маска индейца вместо лица, но я все вижу!

Снейп вздохнул. Он взял руку Гарри и поцеловал ладонь.

— Так что натворил Артур? — Гарри закрыл глаза. Он не мог сердиться на Северуса.

— Влюбился в прекрасную девушку Гвиневеру, дочь короля Камелиарда. Он украл у Мерлина волшебный колпак, надев который, он превратился в простака-садовника и поступил на работу в замок ее отца Лодегранса. Артур был одержим Гвиневерой, караулил ее в этом саду, пока наконец не подстерег девушку. Тогда он пустил в ход все чары, которым Мерлин обучал его… Он завоевал сердце девушки, и долгое время она думала, что любит простого мальчика-садовника. Однажды враги напали на замок Камелиард… Это есть в учебниках истории, не буду пересказывать, Гарри. Артур снял колпак Мерлина, преобразился в рыцаря, и призвав всю свою магическую силу, разбил врагов Лодегранса…

— А что Мерлин? — спросил Гарри.

— Я думал, ты спишь, — ответил Снейп.

— Не дождешься, — промурлыкал Гарри. — Я просто закрываю глаза, чтобы представлять себе это все, как в кино.

— В чем? – переспросил Снейп.

— В кино. В маггловском кино. Хочешь, мы с тобой как-нибудь стереокино посмотрим? Вот бы здорово было… пойти с тобой куда-нибудь в маггловском мире…

— Я не настолько отсталый, — возмутился Снейп. — Я слышал про кино. И был в театре, кстати.

— Да, в театр только такие как ты и ходят. Или в нем участвуют, — хихикнул он.

— Мне хватает театра у Альбуса и Риддла, — вздохнул Снейп. — Не говоря об уроках Зельеделия.

— Так ты это не серьезно? — спросил Гарри. — Это… типа роль?

— Поттер, — нехорошим голосом сказал Снейп. — Десять баллов с Гриффиндора за оскорбление преподавателя.

Гарри счастливо заржал.

Снейп поцеловал его в висок.

— Я не влюблюсь ни в какую Гвиневеру. Тьфу, какое имя. Вроде Гермионы.

— Ты не Трелони, все знать наперед, — сказал Снейп.

— Слава Мерлину… Да, так что Мерлин? Так и смотрел, как Артур шляется в его шляпе по чужому саду?

— Мерлин верил Артуру. Верил ему до последней минуты. Ждал его каждый день. И каждый день в Чашу Сердца капала одна его слеза, превращаясь в яд. Артур освободил замок Камелиарда, и в награду за это король Лодегранс отдал Гвиневеру в жены Артуру. В день их свадьбы Мерлин попытался разбить Чашу Сердца о скалу. Она не разбилась, но яд его сердца вылился и протек в середину земли. В этом месте образовался Магический Черный колодец. Это страшное место, говорят.

— Портал в ад?

Снейп поморщился.

— Меньше смотри свои маггловские фильмы, Гарри. Просто очень плохое место. Самое грустное место в Англии, если не в мире. Колодец, где Мерлин похоронил свою любовь.

— А заклятье, оно подействовало? — спросил Гарри.

— Оба были несчастливы в любви до конца жизни. Гвиневера, выйдя замуж, быстро разлюбила Артура и изменяла ему с его так называемым верным рыцарем Ланселотом… Она отравляла Артуру существование постоянными изменами и глупостями. Пока Артур бегал за ней и Ланселотом, власть захватил наместник короля Мордред… В битве с Мордредом Артур был смертельно ранен. Волшебницы увезли умирающего короля в волшебной ладье на Авалон, где он спит по сей день в гроте… Большинство неприятностей — от женщин, Гарри. Мерлина околдовала дочь короля и водяной феи… Она очаровала и завлекла его в сети своей алчной любви, выпытала все его магические секреты, высосала всю мужскую силу и заточила в скале, в каменной гробнице. Говорят, ей удалось это только потому, что Мерлин потерял вкус к жизни, оставшись без юного Артура. Он не смог сопротивляться водяной фее…

— Он простил Артура? — спросил вдруг Гарри, который лежал с закрытыми глазами.

— Не знаю, — удивился Снейп. — Я об этом не читал.

— Наверное, да. Мне так кажется… А что, получается, что каждый из них спит в пещере?

— Некоторые говорят, что Мерлина фея заточила в каменную колонну, или в дерево. Но мне из более достоверных источников известно, что каждый из них спит на каменной постели. И в изголовье у каждого Половина Чаши Сердца. Когда бьют Магические Часы Истории, они покидают свою жесткую постель и выходят в мир живых. Но никогда не могут встретиться.

— Какая ужасная грустная история. Мне их обоих так жалко! — воскликнул Гарри.

— А главное, история очень поучительная, — пробормотал Снейп. — Некоторые, совершенно не подумав, дают обеты любви, как юный Артур.

— А некоторые и не думают их давать. Боятся потерять свою бесценную свободу, — сказал Гарри, глядя на Снейпа из-под прищуренных ресниц. А что такое Магические Часы истории, Северус?

— Гарри, не знаю, как магические часы, а простые показывают три часа ночи. Мы не встанем завтра, — простонал Снейп.

— Конечно, не встанем завтра. Мы встанем сегодня. Спокойной ночи, — прошептал Гарри. — Любимый, — очень тихо добавил он.

Снейп поцеловал мальчика в лоб, в то место, где был шрам-молния.

*

Глава 5. Родителей не выбирают

Северус Снейп спустился по винтовой каменной лестнице в подвал, где находилась его основная лаборатория. Это было большое помещение, вернее сказать, зал, где он готовил зелья не для употребления в школе. Большинство заказов он получал из Министерства Магии или через Дамблдора, и далеко не всегда знал, кто является основным заказчиком. Нельзя сказать, что его это не интересовало. Но своего любопытства он никогда не выказывал.

В этой части подземелий всегда было прохладно и сухо, что обеспечивало идеальную сохранность ингредиентов. В некоторых шкафчиках и контейнерах с веществами температура регулировалась с помощью магии, и Мерлин знает, что там хранилось. В высоких застекленных стеллажах из мореного дуба стояли сотни и тысячи пузырьков и флаконов, — прозрачных, темных и цветных. За некоторыми дверцами заметно было только странное колебание воздуха — эффект рассеивающего заклинания, не позволяющего рассмотреть, что внутри склянок. Кто-то пустил слух, что там у Снейпа покоятся в колбах расчлененные части тел, но нельзя было ни подтвердить это, ни опровергнуть. Под потолком висели сушеные травы, каждая в своем изолированном магическом пространстве, чтобы не смешивались запахи и свойства.

Мебелью в лаборатории помимо шкафов служили столы с подставками для котлов и специальные лабораторные табуреты, — высокие, деревянные, с круглыми сиденьями, отдаленно напоминающие мебель для баров. Столы и стулья были местами изъедены кислотными зельями, покрыты странными пятнами и следами магических экспериментов.

В углу под страшной черной трубой, служившей то ли вытяжкой, то ли порталом в мир иной, ютилась покрытая пылью алхимическая печь-атанор с пузатым сосудом, имеющим название Философского Яйца. Яйцо также было покрыто слоем пыли и копоти. Алхимическая печь досталась Снейпу от его предшественника-зельевара, и практически им не использовалась, — он предпочитал пользоваться термальными заклинаниями. Печь эту он почему-то в глубине души ненавидел. Это была единственная вещь, которую он не удостаивал вытирающим пыль заклинанием. Печальная участь постигла также портреты алхимиков, — несмотря на их протесты, Снейп снял их со стен и поставил подпирать печь. Все остальное — дистилляционные колбы, реторты, алембики — блестели чистыми прозрачными боками. Сверкали металлические инструменты для растирания, разрезания и разделывания компонентов. Золотые, серебряные, медные инструменты лежали раздельно от деревянных ступок, пестов, терок и дощечек. Были здесь и искусно вырезанные каменные чаши. И — как мужчины мира магглов гордятся своими автомобилями, — так Северус Снейп гордился набором сверкающих котлов для зельеварения, занимающих несколько стеллажей на стене, противоположной дубовым шкафам. Некоторые котлы висели на потолочных крюках, готовые в любой момент слевитировать в руки профессору. В лаборатории, не считая всевозможных песочных, солнечных, лунных часов, имелись и большие настенные часы времен Салазара Слизерина. Вместо кукушки из них выглядывала саламандра. Она блестела рубиновыми глазами и вращалась, кусая себя за хвост. Один оборот саламандры означал один час.

Снейп любил свою лабораторию. Здесь его никто не рисковал тревожить, даже Дамблдор. Большинство учеников Хогвартса не знали о существовании лаборатории, не говоря о том, в какой части подземелий она располагалась. Поэтому он был неприятно удивлен, услышав робкий стук в дверь.

— Войдите, — буркнул он, взмахом палочки снимая с двери заклинание.

— Можно? — В дверях стояла Тереза Бернар.

— НЕТ! — вскочил профессор. — Только не здесь!

Тереза могла бы поклясться, что он испугался.

— Я хотела с вами поговорить, — растерялась девушка.

Снейп налетел на нее, как черный смерч, и вытолкал в коридор.

— Разве можно говорить с человеком, который от избытка чувств может разнести одну из лучших лабораторий магический Англии? — Снейп заслонил спиной дверь, защищая свое детище от Терезы. — Что вам нужно, мисс Бернар?

— Я ничего не собиралась разносить, — обиженно сказала Тереза. — Я думала… вы говорили…

— Не в лаборатории, — сказал Снейп. — Мне хватило того погрома, который вы учинили в классе Зельеделия. Достаточно разбитых стекол в шкафах, осыпавшейся штукатурки и…

Выбитой двери, чуть не сказал он, но вовремя прикусил язык. «Погром должен был стереться из ее воспоминания!.. Никакой материальной ответственности после Обливиэйта, мантикора его раздери», — с досадой подумал он.

Тереза покраснела. Снейп слегка встревожился.

«Помнит ли она что-нибудь?»

— Здесь есть комната Филча, — сказал он.

— Хорошо, идемте к Филчу.

Комнатка Филча представляла собой глухой закут без окон, в котором были свалены швабры, тряпки, конфискованные у учеников квиддичные метлы, которые Филч применял не по прямому назначению. У стены раскорячился застланный маггловским пледом топчан. На крючьях висели розги и несколько разнокалиберных плеток. В углу скромно стоял лоток с пометом миссис Норрис.

— Очень мило, — Снейп с отвращением огляделся. В нос ему ударил запах кошачьего лотка и мокрых тряпок.

—А мистер Филч не будет возражать, что мы здесь?

— Если вы не разнесете своей магией этот прелестный уголок, мисс Бернар. За что я был бы вам в принципе благодарен. — Он покосился на осклизлую тряпку в углу. — Говорите быстрее, что вам нужно.

— Может, присядем? — спросила Тереза, которую, по-видимому, не смущал вид и запах подсобки Филча. В приюте она всякого насмотрелась.

— Мерлина ради, — рассердился Снейп. — Может, мы тут еще и перекусим?

Тереза тяжело вздохнула. Не так представляла она этот разговор.

— Я думала, что вы… что вам я могу доверять. Не потому, что вы мой декан… С тех пор как бабушка умерла, мне больше не с кем поговорить, — сказала она.

— Полагаете, мне интересны девичьи тайны? — иронично спросил Снейп.

— Это касается не только меня, сэр.

Снейп поднял бровь. Мерлин знает, о чем он думал в эту минуту.

— Я узнала от бабушки, кто мой отец, — тихо сказала Тереза.

Снейп чуть не вступил в лоток миссис Норрис. Какая удача! А он ломал голову, как поосторожнее преподнести девочке эту чудесную новость!

— И кто же? — он невозмутимо снял с рукава мантии невидимую пылинку.

— Тот-Кого-Нельзя-Называть. Волдеморт… Том Риддл.

Тереза села на кушетку Филча и обхватила себя руками.

— Откуда такая уверенность, — фыркнул Снейп. — Ваша бабушка могла быть несколько не в себе перед смертью.

— Бабушка оставила мне шкатулку, а там, — Тереза достала из кармана маленький флакончик, — там было письмо и это воспоминание. Но она сказала не смотреть его одной. Чтобы рядом был кто-то, на кого можно положиться. Кто может помочь, если я… ну, начну все ломать.

— Почему вы не обратились к Дамблдору? — удивился Снейп. — Почему я?

— Знаете, сэр, я иногда чувствую людей. Я вижу их не такими, какими они себя снаружи показывают… Я вижу их настоящих, — сказала девушка. — Дамблдор только говорит о доброте. Но внутри он… Нет, я не могу показать ему это воспоминание. А вы снаружи злой, но на самом деле… Я принесла воспоминание вам. У вас ведь тоже есть Омут памяти, профессор.

— Я должен чувствовать себя польщенным, не так ли? Старый добряк-зельевар никогда не откажет детишкам поплескаться в Омуте памяти, — пробормотал Снейп. — А у Филча есть и дельные вещицы, — сказал он, потрогав семихвостую плетку, висящую в углу.

— Не пытайтесь меня напугать, — сказала Тереза. — Я не верю, что вы какого-нибудь ученика хоть раз огрели плеткой.

— Да, я предпочитаю пользоваться заклинаниями. Плетки — это для магглов и сквибов, — с легким презрением сказал Снейп. — Даже ваш отец, если он и вправду ваш отец, мисс Бернар, — предпочитает плетке Круцио.

— Я знаю, вы хотите сказать, что он чудовище. Но может, это неправда? Может, у него благородные цели. Может, он такой же, как и вы, снаружи злой, а внутри добрый. Вы же с ним вместе э-э… работали.

— О Мерлин, — Снейп закатил глаза, — опять эта чушь про злых и добрых. Он злой внутри, снаружи, а также по бокам! Если он и вправду ваш отец, вы проклянете тот день, когда родились.

— Давайте посмотрим воспоминание, — Тереза доверчиво протянула Снейпу флакончик.

Снейп тяжело вздохнул. Она так похожа на Риддла, что ему не нужно для этого смотреть воспоминания. Просто не многие помнят его симпатичным черноволосым мужчиной, каким он был до нападения на Поттеров. Но Северус помнил.

— Ассио Омут Памяти, — произнес он и начертил палочкой в воздухе какой-то символ. Внезапно конура Филча наполнилась зеленым дымом со странным волнующим запахом, и посреди зеленого тумана материализовалась каменная чаша с рунами, полная до краев жидкой магической субстанцией.

Они приблизились к чаше. Снейп задумчиво покрутил в пальцах флакон.

— Может, сначала мне посмотреть? — с некоторой тревогой спросил он. «Знаем мы эти оргии темного Лорда, — подумал он. — Навряд ли это зрелище для пятнадцатилетней девочки. Бабка наверняка выжила из ума…»

— Нет, я бы хотела сначала сама, — мягко сказала Тереза. — Вдруг там… что-то очень личное. Возьмите меня за руку, — попросила она, — чтобы не так страшно было.

Снейп вылил воспоминание в омут. Тереза взяла его за руку, зажмурила глаза и опустила голову в чашу.

«Какая у нее маленькая рука, — подумал Снейп. — И вся она маленькая, но сильная… Из нее выйдет опасная ведьма. Если она научится управлять своей магией».

Внезапно рука Терезы до боли сжала его ладонь. Тело девушки начало дергаться, будто пытаясь вырваться из Омута памяти. Долгожданное знакомство с отцом состоялось, цинично подумал Снейп. Терезу трясло, но у нее еще хватало дыхания досмотреть воспоминание. Она почти до крови впилась ногтями в руку учителя. Что же там, занервничал Снейп. Насилие, особо жестокие пытки?

Наконец Тереза вынырнула из чаши, вернее, вылетела как ошпаренная. Она тяжело дышала, ее зеленые глаза стали совершенно дикими.

— Какой ужас, — она повалилась на кушетку Филча. Плечи ее тряслись, она то ли плакала, то ли икала. Снейп не выдержал.

— Я должен это видеть, — сказал он и опустил голову в чашу.

Черные завихрения времени рассеялись. Перед ним была красиво обставленная женская спальня. Снейп видел ее в щель, стоя за спиной пожилой женщины в чепце и шали. На женщину было наложено обездвиживающее заклятье Petrificus Totalus. Она могла только бешено вращать глазами.

На кружевной постели, похожей на торт со взбитыми сливками, раскинулась обнаженная женщина. Том Риддл, темноволосый красавец и сердцеед, совершенно голый, стоял на коленях и вылизывал женщину между ног. Она выгибалась как кошка и стонала. Риддл что-то мычал, но было ясно, что они понимают друг друга с полустона. В этот момент Том сильнее раздвинул женщине ноги, его язык ритмично заскользил по напухшему от желания клитору и дрожащей змеей ворвался в жаркие зовущие глубины. Женщина заметалась по постели. Риддл встал, взял свое грозное оружие в руку и вошел в ее тело с глухим рыком. Любовники задвигались в извечном ритме, постанывая все громче, не отрывая друг от друга жаждущих губ. Ее крик слился с его рычаньем. Наконец тяжело дышащий Риддл сыто отвалился в сторону.

— Говоришь, Бернар завтра приедет? — он погладил женщину по животу.

— Да. Если он узнает о нас…

— Почему ты не хочешь, чтобы я его убил, Леа?

— Он мой жених. Я дала слово…

— Нет жениха – нет проблем, — белозубо захохотал Риддл. — Я встречу герцога Бернара де Фонтена как полагается, — он взмахнул палочкой, и в воздухе появилась магическая картинка — мужчина в красном камзоле падает на колени, голова его слетает с плеч, из разорванных артерий бьет кровавый фонтан. — Неплохо, а? Мой ребенок унаследует мой художественный талант, — сказал Риддл, любуясь воздушной живописью.

— Нет, Том, ты не сделаешь этого! — женщина сердито дунула, и картинка рассеялась. — По крайней мере сейчас! Я должна с ним хоть раз переспать, чтобы все считали, что ребенок от него.

— Когда я приду к власти, ты отдашь ребенка мне, — сказал знойный брюнет. Он навалился на женщину смуглым мускулистым бедром, просунул пальцы ей между ног и возобновил ласки. Вдруг он обернулся на женщину в чепце, застывшую в приоткрытых дверях.

— Твою мамашу даже Петрификус не берет. Меня раздражает, когда кто-то зыркает из-за угла. Stupefy!

Воспоминание померкло. Северус выбрался из Омута памяти и встряхнул волосами. Он не сразу понял, что случилось с каморкой Филча. Тереза дрожала на развалившейся кушетке, обхватив себя руками. Кучка деревянных обломков, разбросанных по полу, уже ничем не напоминала швабры и метлы. Кошачий лоток был перевенут, а его содержимое рассыпано по всему полу. Снейп почувствовал, что пол под ним ходит ходуном, по стенам и потолку разбегаются паутинками опасные трещины.

Он без слов схватил Терезу и вылетел с ней в коридор.

— Успокойся, все хоро… — успел сказать он. Неожиданно потолок подсобки Филча с грохотом рухнул, увлекая за собой части перекрытия и огромные пласты штукатурки. Поднялся столб пыли, затем наступила тишина. Тереза закашлялась.

— О Мерлин, мой Омут Памяти, — ахнул Снейп.

В конце коридора из-за поворота появился прихрамывающий Филч. Миссис Норрис бежала впереди, всем кошачьим сердцем предчувствуя неладное.

— Идемте быстее, — Снейп дернул Терезу за руку и потащил за собой вверх по винтовой лестнице. Пробежав еще пару коридоров, они остановились у черной двери.

— Amare Aquamarine, — произнес он пароль и с досадой подумал, что его придется теперь менять. Пароль был приятным напоминанием про цвет глаз Гарри. Дверь распахнулась, пропуская их внутрь.

Он усадил Терезу в кресло и заклинанием зажег огонь в камине. Отряхнул с ее мантии пыль от известки. Девушка сидела вялая и апатичная, глядя в пол, но руки ее едва заметно дрожали.

— Ну и что, собственно, случилось? — спросил Снейп. — Я полагал, встреча с родителями должна вызвать у вас больше энтузиазма. Да, ваша покойная бабушка… гхм… оставила для вас не самое лучшее воспоминание, — сказал профессор. Чертова старуха, разве можно оставлять такое детям! Старая ведьма выжила из ума! Он подошел к каминной полке, взял маленький пузырек и накапал Терезе в стакан какие-то пахучие капли. — Выпейте, Тереза, — его голос звучал непривычно мягко.

Девушка подняла на него измученные глаза. Она тяжело вздохнула и сделала несколько глотков.

— Какая гадость, — задумчиво сказала она.

— Это маггловское успокоительно средство, — хмыкнул Снейп. — А вот и еще одно, — он взял с камина бутылку с надписью Remy Martin.

— Я не про валерьянку… Я про воспоминание, — Тереза посмотрела на Снейпа и покраснела.

— Не всем хочется признавать, что их родители занимались сексом, — Снейп извлек откуда-то маленькую рюмку, плеснул туда немного темной жидкости из бутылки и отпил глоток. На лице его отразилось некоторое подобие одобрения. Он сел в большое кресло напротив Терезы, закинув ногу на ногу.

— Это такая грязь, — расстроено проговорила девушка.

— Ну да, проще уверить себя, что детей приносят в клювах добрые гиппогрифы, или родители откапывают младенцев между корнями мандрагоры… Ну а таких романтичных девушек как вы, мисс, очевидно находят русалки в сердцевинах кувшинок. Совершенно никакой грязи, мисс Тереза, — ухмыльнулся Снейп.

— Мужчины… они ужасны! — всхлипнула Тереза. — Неужели никак нельзя без этого отвратительного… секса!

Северус Снейп странно посмотрел на девушку. Его красивые губы изогнулись в ухмылке. Терезе показалось, что он сдерживает смех, но это было невозможно, ведь они говорили о таких страшных вещах!

— Да… Куда лучше целоваться с подругами, мисс, — сказал он.

Тереза прищурила на него свои ведьминские глаза.

— Вы… смеетесь надо мной! — вдруг вспыхнула она. Рюмка Снейпа неожиданно треснула, и остатки коньяка потекли по его пальцам.

— Ну, началось, — Снейп бросил испорченную рюмку в камин. — Тереза, а вам не кажется, что вы ведете себя как невоспитанный ребенок? Я пустил вас в свою комнату не для того, чтобы вы тут били посуду. Неужели с вами нельзя нормально общаться? Вам не приходило в голову, что если каждый из нас не будет контролировать свои чувства, то мы поубиваем друг друга и уничтожим все вокруг? Взрослый человек — это не тот, кто рассуждает с умным видом о сексе, хорош он или плох, а тот, кто прежде всего имеет власть над самим собой и отвечает за свои поступки. Если вы не прекратите ваш эмоциональный терроризм, я вас отсюда выставлю, — строго сказал он.

— Простите меня, — тихо сказала Тереза. — Я постараюсь так не делать. Понимаете, сэр, я не умею этим управлять.

— Этому надо научиться. Вашу разрушающую силу можно использовать во благо, — сказал Снейп. Он вспомнил рассказ Гарри об электростанциях. — Это умеют даже магглы. Они берут энергию полноводных рек и трансформируют в энергию света. Тем более это сможете вы, дочь Тома Риддла.

— Тут нечем гордиться, — грустно сказала Тереза.

— Конечно, это не звучит так, как «дочь Альбуса Дамблдора», — фыркнул Снейп. — Но вы вправе гордиться тем, что вы дочь сильного человека, которого знает весь магический мир. Вы унаследовали силу и таланты своего отца.

Будем надеяться, что нечеловеческая жестокость, невероятное самомнение и мания величия не передаются по наследству, без особой уверенности подумал он.

— Меня не посадят в Азкабан, если узнают, кто мой отец? — спросила девушка.

— Если вы будете болтать об этом на каждом углу, вас могут… изолировать от общества. Хотя бы для того, чтобы ваш замечательный отец не добрался до вас, — ответил Снейп на немое удивление в глазах Терезы. — Вы не должны ни с кем об этом говорить.

— Что значит, не добрался до меня? Я хочу увидеться с ним.

Снейп оторопел. Мысль о счастливом воссоединении семьи Риддлов почему-то не приходила ему в голову. Наверное, по той простой причине, что еще никто не стремился добровольно познакомиться с Темным Лордом.

— Он убьет вас, Тереза, — тихо сказал он.

— Не убьет. Он просил мою мать отдать меня ему! — горячо воскликнула девушка. — Он хотел быть мне отцом!

— Вам не кажется это странным? Зачем отбирать ребенка у матери?

— Он же ясно сказал: когда он придет к власти. У него были на меня какие-то планы!

«Вот и мания величия не заставила себя ждать».

— Вы полагаете, он хотел призвать вас на церемонию коронации? — насмешливо сказал Снейп. — Возможно, у него просто кончилась детская кровь для возлияний на алтарь.

— Он не такой, я верю, что он не такой!

Снейп многозначительно хмыкнул.

— Что случилось с вашей матерью? — спросил он. — Этого нет в воспоминании. Риддл убил ее?

— Нет. Ее убил муж. Бабушка написала об этом в письме. Маму звали Леа Лаваль, она была чистокровная волшебница и должна была выйти замуж только за чистокровного колдуна, герцога Бернара де Фонтена. Но она любила Риддла и тайно встречалась с ним даже после свадьбы. Герцог Бернар де Фонтен был горд своим отцовством. Но некий Джеймс Поттер сказал Бернару, что не он отец ребенка, хотя и не открыл того, что это был Риддл. Тот заставил беременную жену выпить большую дозу Веритасерума, чтобы узнать, с кем она ему изменяла. У нее остановилось сердце по пути в Святого Мунго. Ребенка, то есть меня, удалось спасти. Бабушка сначала прятала меня в деревне, а потом отдала на воспитание в приют.

— Разве Риддл не предъявил на вас свои отцовские права? — спросил Снейп. «А Поттер дорого заплатил за стукачество», — подумал он.

— Он не знал, что я жива. Ему сказали, что и мать и ребенок умерли в больнице. Он пытал Бернара страшными заклятьями, а потом отрезал ему голову. Убил Авадой его семью и сжег половину Литтл-Хэнглтона. Бабушка просила прощение за это воспоминание, но она написала, что другие гораздо страшней…

— На самом деле это воспоминание имеет силу даже перед судом, — задумчиво сказал Снейп. — Возможно, это единственное воспоминание, в котором Риддл прямым текстом признается в своем отцовстве. Оно определенно имеет юридическую силу.

«Навряд ли бедная полоумная старушка желала внучке зла, — подумал Снейп. — Кто мог подумать, что девочка так негативно воспринимает отношения между мужчиной и женщиной? И он туда же, лось, копытом в огород. Одна надежда, что она это забыла».

Он щелкнул пальцами, призывая домовика. Мрачный маленький человечек в наглухо застегнутом сюртуке казался франтом в сравнении с Добби. Вдобавок к аккуратности и исполнительности он был совершенно необщителен, и Северуса это устраивало. Домовик прикатил маленький столик на колесах. На нем стоял графин с соком, фрукты и немного орехов.

— Спасибо, Рэндольф, — сказал Снейп. Он единственный во всем Хогвартсе не называл домовиков уменьшительными именами. Очевидно, он считал, что их малый рост не повод к фамильярному укорачиванию имени. Рэнди нравилось быть Рэндольфом. Он казался себе выше ростом. Он бесшумно подвинул столик ближе к Терезе, повинуясь взгляду Снейпа. Затем поклонился и исчез.

Снейп налил девушке сока. Ему послышался шорох, но он решил, что это домовик.

— Вам нужно время, просто чтобы успокоиться и осознать то, что вы узнали, — мягко сказал он. — Не спешите встречаться с вашим отцом. — Он протянул Терезе стакан с соком. — Обещайте мне, что вы никуда не пойдете, не предупредив меня.

Тереза задумчиво посмотрела на него. Потом медленно кивнула.

— Не околдовывайте меня, мисс, — с кривой улыбкой сказал Снейп. — Вы не знаете силу магии ваших глаз.

— Вы шутите, — улыбнулась девушка. — Я хочу, чтобы вы со мной занимались…

— Сексом? — раздался суровый голос за ее спиной.

Тереза подскочила на месте. Снейп медленно повернул голову. В дверях стоял Гарри Поттер.

*

Северус Снейп устало откинул голову на спинку кресла и тяжело вздохнул. В ушах стоял звук хлопающей двери и крик «Я тебя ненавижу». Он не стал догонять Гарри.

Он выплеснул недопитый сок Терезы в камин и налил в стакан изрядную дозу коньяка.

«Я старею, — подумал он. — Или это чертова болезнь. У меня нет сил что-то втолковывать в головы детям».

«Сам виноват, — сказал внутренний голос. — Ты позволил себе слишком много лишних эмоций. Посмотри на девицу, что делают с человеком неконтролируемые чувства. Ты не умеешь, как она, крушить все вокруг. Ты разрушаешь себя изнутри, Северус».

Он отпил большой глоток Remy Martin и закрыл глаза.

«Если ты раскроешь свое сердце, обязательно найдутся желающие туда плюнуть», — вспомнил он слова Тома Риддла.

Твое сердце пожалеет человека, а он не остановится перед тем, чтобы тебя осудить. Твое сердце захочет любви, но будет растерзано насмешками и презрением. Твое сердце доверится другу, чтобы завтра быть им преданным. Не будь пленником своего сердца. Никто не должен знать, что у тебя вообще есть сердце, Северус. Боги свободны и бессердечны. Избавься от своего сердца, и ты обретешь свободу.

«Ты был прав, Том, — с горечью подумал Снейп. — Когда я не любил Гарри…»

Он вдруг открыл глаза.

— Нет, — прошептал он. — Что я сказал?

Он невидяще уставился в потухающий камин. Неожиданно его предплечье пронзила невыносимая обжигающая боль.

— Вспомнил на свою голову, — пробормотал Северус. Он нашарил на каминной полке летучий порох, отпил на прощанье большой глоток коньяка и со стуком поставил стакан на полку. Черная метка жгла все сильней. Неверной походкой подошел к столу и вынул из ящика продолговатую деревянную коробку. Произнеся заклинание, он швырнул горсть пороха в огонь камина, ступил внутрь и со словами «Малфой-Мэнор» исчез в каминной сети.

*

— Ты пьян, Северус, — насмешливо сказал Темный Лорд.

— Я не предполагал, что сегодня встреча, — пробормотал Снейп. Он оглянулся. Зал был заполнен до отказа. Число сторонников Волдеморта растет, отстраненно подумал он. За столом сидели в полном составе члены высшего эшелона Пожирателей Смерти. Упивающиеся рангом пониже подпирали стены.

— Ты, Люциус и Беллатриса являетесь главнокомандующими военными операциями. Какого дьявола вы позволяете себе излишества без моего на то разрешения! Тебе напомнить, Северус, что такое дисциплина?

— Простите, мой Лорд, — сказал Снейп, не поднимая глаз.

— Ты будешь наказан, Северуссс. В назидание всем здесь присутствующим.

— Севи… Бедный пупсик, — пропела Беллатриса Лестрейндж, вытянув губы пухлым сердечком. Барти Крауч-младший оскалился и по-змеиному высунул язык.

Люциус Малфой поднял и тут же опустил взгляд.

— Я поговорю с нашим дорогим Северусом, — негромко, но страшно просипел Волдеморт. — А вы тем временем рассмотрите карту Хогсмида… Меня интересуют все слабые места. Итак, постановка задачи — незаметно для жителей города сгруппировать сторонников Пожирателей на внешней границе Хогсмида, откуда можно будет развернуть блиц-бросок на Хогвартс. С помощью метода мозгового штурма мы отберем лучший вариант. Ведущим brainstorming`а назначается Августус Руквуд. Нагини, карта! — прошипел он на серпентарго.

Гигантская змея подползла к хозяину, держа в клыкастой пасти свернутый папирус. Волдеморт взял карту и положил на стол перед Пожирателями.

— Начинайте, — сказал он. — А Северуссс… пойдет со мной.

Снейп прошел за Волдемортом по коридору в маленький кабинет. Волдеморт запер дверь.

— Что праздновал? – спросил он.

— Да так, от скуки, — вздохнул Снейп.

— Как тебе маггловское пойло 1945 года?

— Люц вылакал, я не распробовал, — Снейп сел на диван, вытянув к камину длинные ноги. Он достал деревянную коробочку и положил на кровать. Вид у него был совершенно трезвый.

— Свинья, — сказал Волдеморт. — Будешь уходить, напомни, я тебе дам еще бутылочку.

— А дисциплина?

— А поддержание боевого духа?

Оба невесело рассмеялись.

Волдеморт закатил левый рукав мантии.

— Почему ты не позвал меня раньше, Том? Ты уже синего цвета. — Снейп открыл коробку и достал стеклянный шприц с инвентарным номером Хогвартской школьной больницы. Он набрал в шприц голубоватое зелье из небольшого пузырька.

— Хотел посмотреть, долго ли продержусь без заменителя крови, — Волдеморт протянул Снейпу бледную руку с серыми вздутыми венами.

— Ну и?.. — Северус медленно и аккуратно ввел зелье в вену.

— Странное ощущение. Физически — полный ноль, но сила магии — колоссальная.

— Не советую увлекаться такими экспериментами. А то превратишься в стихию раньше, чем сбудется пророчество о Поттере.

— За что я тебя люблю, Сев, так это за то, что ты единственный, кто мне не врет. Я знаю, что без заменителя крови я потеряю физическое тело. А оно мне еще пригодится. Кстати, как продвигается дело с Зельем, Очищающим Кровь?

Снейп ждал этого вопроса.

— Почти готово, — сказал он.

— Что значит почти? Это то же самое, что не готово, — сощурил красные глаза Волдеморт.

— Оно способно очистить кровь от любой магической болезни, проклятия и искажения судьбы. Но чтобы оно справилось и с маггловскими болезнями, необходимо включить в состав кровь и частицу мозга маггловского врача. Желательно достаточно компетентного. Необязательно живой материал, — поспешно добавил Снейп. — У магглов есть морги.

— Ты хочешь испортить зелье несвежими компонентами? — рассердился Волдеморт. — Не делай из меня идиота! Какие к дементорам морги? Компетентные врачи туда попадают раз в столетие! Завтра ты получишь все свежее, Сев.

Снейп не стал спорить. Себе дороже.

— А ты неплохо выглядишь, — прищурился на него Лорд. — Ты в курсе, что ты единственный, кто смог покормить моего гиппогрифа? Вернее, кто выжил, покормив. Как тебе это удалось, Сев?

— Разве не ты послал кого-то вылечить меня? — удивился Северус. Это была его единственная разумная версия загадочного исцеления в лесу. В сказки мальчишки он не верил.

— Вылечить тебя? — Вольдеморт сипло захохотал. — Сев, придумай что-то получше. Работенка у старика отбила тебе последние мозги. Еще скажи, сердобольный дядя Том выслал бригаду колдомедиков из Мунго в помощь корешу!

— В помощь кому? Ты переобщался с магглами, Том, — скривился Снейп. — Меня кто-то вылечил. И я не знаю, кто это был, — сказал Снейп.

Волдеморт нахмурился.

— Мы это выясним. Но, кто бы он ни был, он поступил правильно. Ты мне нужен, Сев. Я пожалел, что разрешил тебе так долго кормить Бафомета. Царство Орка ему пухом, — вздохнул он.

Снейп перевел дух.

— Что ж так? — невозмутимо спросил он.

— Эта тварь пыталась заклевать Нагини! — прохрипел Лорд. — Пришлось угостить его Авадой.

— Ну, Нагини себя в обиду не даст, — сказал Снейп. Он не мог утверждать, что Нагини нравилась ему больше покойного Бафомета.

— Она дамочка с характером, — засмеялся Волдеморт. Змею он любил и мог подолгу говорить о ее привычках, повадках, а особенно о жертвах. Как хозяин охотничьего пса, подумал Снейп.

— Нам пора, Северус. Если у тебя нет… интересных новостей для меня.

— Пока нет, Том. Но… Я подозреваю, Дамблдор что-то затевает. Опасайся утечки информации. Разве можно доверять планирование операции такому большому количеству народа? Мозговой штурм — это хорошо, Том. Но в мозгу должны быть отборные извилины, а ты сажаешь за стол всякую шваль. Я не удивлюсь, если к началу операции северная часть Хогсмида окажется оцеплена аврорами Министерства.

— Уж не ты ли об этом позаботишься, Северуссс, — насмешливо прошипел Волдеморт.

— Твое неувядающее чувство юмора иногда утомляет, — рассердился Снейп. — Не умеешь организовать работу штаба, а потом вешаешь на меня всех собак, — зло сказал он.

— Я тебе верю, мой мальчик, — сказал Волдеморт, кривляя Дамблдора. — Бугага! — заржал он.

Внезапно он стал серьезным. В красных глазах мелькнул нехороший огонек. Снейп понял.

— Тем не менее, не расслабляйся, Северус. Не забывай, что ты наказан. — Лорд повертел в руках свою тисовую палочку. — Crucio!

Бешеная боль налетела на него, как ураган. Боль, к которой никогда нельзя привыкнуть. Рвущая тело миллионами злых невидимых когтей, острых жалящих игл, тысячами тонких лезвий сдирающих кожу, не дающая передышки, не позволяющая потерять сознание и провалиться в спасительный мрак.

— Помогите кто-нибудь нашему дорогому Северусу дойти до своего почетного места за столом, — донесся до него сквозь звон в ушах задушевный голос Волдеморта.

*

Глава 6. Загадки Мерлина

В этот раз он аппарировал гораздо ближе к Хогвартсу, чем в прошлый, после кормежки Бафомета, однако не так близко, как ему хотелось. Он тупо посмотрел на бутылку маггловского вина в своей руке. Ему захотелось треснуть ею о дерево, но и на это не было сил. Он выронил бутылку и сделал несколько шагов, хватаясь за ветки кустарника. Где-то поблизости была дорожка к хижине Хагрида, но идти к нему не было ни малейшего желания, и он медленно, едва переставляя ноги после Круциатуса, брел по лесной тропинке.

В лесу уже сгустилась непроглядная тьма, листья с деревьев почти все облетели, и лес стоял строгий, задумчивый и тихий. Северус шел очень медленно, цепляясь за ветки, освещая тропинку перед собой мерцающим голубоватым светом палочки. Дорога шла в гору, и идти было невероятно тяжело. Он прислонился к дереву. Надо идти, подумал он. Измученное тело не слушалось, он сполз на колени и замер под деревом. Сил хватало только на то, чтобы не выронить палочку из дрожащих рук.

Внезапно он услышал стремительно приближающийся конский топот. Он немного удивился, потому как знал, что в этой части леса кентавры не появляются. Это была лесная опушка, и для человека в добром здравии до замка было рукой подать. Снейп всмотрелся в темноту и понял, что это не кентавр, а рослый всадник на лошади. Всадник пришпорил лошадь в паре метров от Северуса и тяжело спрыгнул на землю. Черный конь фыркал и перебирал тонкими ногами. Снейп попытался встать, но всадник оказался достаточно проворен, он почти мгновенно оказался рядом и протянул ему руку.

— Позвольте вам помочь, — сказал с поклоном незнакомец.

Снейп удивленно посмотрел на мужчину. Он определенно не знал никого столь высокого роста, с немного странным акцентом и старомодными манерами.

— Спасибо, со мной все в порядке, — буркнул Снейп.

— Обопритесь на мою руку, — сказал человек таким властным голосом, что Снейп не осмелился ослушаться. Он чувствовал небывалую силу вокруг незнакомца. Профессор попытался рассмотреть его во мраке, но заметил только темные вьющиеся волосы до плеч, тонкий суровый профиль и блеск какого-то металла под его плащом. Снейп коснулся его руки и ощутил под тканью холодную твердость серебра. Внезапно он понял, что они летят. По крайней мере, перемещаются так быстро, что тонкие ветки кустов проносятся мимо так же стремительно, как пейзаж за окном летящего Хогвартс-экспресса. Снейп пытался что-то сказать, но неведомая сила парализовала его волю и подчинила удивительному спутнику. Не снижая скорости, они рука об руку влетели в Хогвартс, затем в крыло Слизерина так быстро, что движущие лестницы не среагировали. Каким-то чудом благополучно миновав их, они спланировали в подземелья и остановились только возле двери, ведущей в комнату Снейпа. Незнакомец отпустил руку Северуса и вновь поклонился. Снейп обрел дар речи.

— Сэр, кто вы? — взволнованно спросил он. — Меня зовут…

— Я знаю, Северус, — сказал мужчина.

Снейп увидел, что незнакомец довольно молод и красив. Кудрявые каштановые волосы спадали ему на плечи, серые глаза под гордо разлетающимися бровями были полны тепла, а тонкие лучики морщинок у глаз придавали ему улыбчивый вид. Но он не улыбался.

— Вы узнаете мое имя, — сказал он, — когда придет время. Прощайте.

Он поклонился и приложил руку к сердцу. Это был естественный и красивый жест. Когда он выпрямился, то Снейп разглядел на его груди под плащом серебро кольчуги.

— Спасибо вам, сэр, — сказал Снейп. — Может быть, вы…

— Я должен спешить, мой друг.

С легким поклоном головы он развернулся и сделал шаг, чтобы уходить. Внезапно он остановился, посмотрел на Северуса через плечо и произнес совершенно странные слова:

— Вы ищете убийцу того, кого любили когда-то. Убийца — тот, кто сам попросит вас о смерти. Вы не почувствуете облегчения, убив его.

— Кто вы? — побелевшими губами спросил Снейп.

— Кто… — повторил он в пустоту. Незнакомец исчез. Коридор Слизерина был тих и безлюден.

*

Субботний матч по квиддичу Гриффиндор-Рэйвенкло окончился вничью. Гарри был рассеян и заметил снитч слишком поздно. Снитч, трепещущий крылышками всего в нескольких метрах от Гарри! Казалось бы, он и думать не думал о чем-то постороннем, но сконцентрироваться на игре с самого начала так и не смог. Он часто бросал взгляд на трибуны, но Снейпа не было. Он слышал разговор Драко о собрании, на котором Лорд раздавал Круциатусы направо и налево, но утром на завтраке в большом зале Снейп присутствовал, и вид у него был совершенно такой же, как всегда, — холодный, надменный и неприступный. Гарри делал вид, что не замечает его, преувеличенно хохотал над шутками Рона, близко наклонялся к уху Гермионы и что-то шептал ей, зная, что с того расстояния, где находится Снейп, трудно разглядеть, шепчет ли он ей что-то на ухо или целует. Он положил левую руку на спинку кресла Гермионы и просидел так весь завтрак, невзирая на хорошие манеры.

Сейчас он подумал, что это было глупо и слишком уж демонстративно. Ему было обидно, что Северус не пришел посмотреть матч. Ведь еще недавно Снейп ему признавался, что любит смотреть, как Гарри летает… Он спикировал вниз и, не отвечая на вопросы членов команды, не слишком довольных исходом сегодняшней игры, прошел в раздевалку. Гарри отшвырнул метлу и даже слегка толкнул вратаря Маклаггена, некстати подвернувшегося под руку. Он рванул по коридору, чувствуя небывалое раздражение и злость, причин которых он не понимал, и горел только нелепым желанием что-нибудь сломать, разбить, сокрушить на своем пути. Стремительно свернув за угол коридора, он влетел прямо в грудь профессора Снейпа. Это было так неожиданно и так сильно, что оба едва удержались на ногах.

— Гарри, — перевел дух Снейп. В нос ему ударил запах разгоряченного тела Гарри. Запах пота юноши, ставший для него притягательно родным, и едва уловимый, безумно эротический, волнующий мускусный запах, от которого Северус с недавнего времени терял голову и способность связно мыслить и говорить.

— Извините, — недружелюбно буркнул Гарри. Ему было стыдно, что он так глупо столкнулся с учителем, и что от него так глупо воняет потом после квиддича, и вся глупая утренняя сцена с Гермионой — сплошнейшая глупость, и…

— Почему ты не приходишь, — тихо сказал Снейп. Казалось, он загородил собой весь коридор, не давая Гарри пройти.

— Зачем? — поднял подбородок Гарри. Он рассчитывал выглядеть гордо и презрительно. — Пустите, мне надо в душ, — он попытался толкнуть Снейпа плечом.

— Гарри, нам нужно поговорить, — изменившимся голосом сказал профессор. Он схватил мальчика за плечи, но Гарри со злостью сбросил с себя его руки.

— Нам не о чем говорить. У вас теперь новая игрушка, вот ей и займитесь, — Гарри вложил в свои слова столько яда, сколько смог, оттолкнул Снейпа и бросился прочь по коридору.

Профессор пошел дальше. Невилл Лонгботтом, возвращающийся после матча в гриффиндорское крыло, с ужасом увидел, как Снейп сжал кулаки и пробормотал какое-то проклятие, и внезапно из его сжатых добела пальцев вылетели голубые молнии. Желтые головки гелениума и розовых астр, растущих в кадке неподалеку, мгновенно почернели и обуглились. Невилл открыл рот и некоторое время так и стоял возле обгоревшей клумбы. В воздухе пахло озоном.

*

Воскресенье показалось Гарри еще хуже субботы. Он проснулся злой и совершенно не выспавшийся, хотя за окном убаюкивающе стучал дождь, словно приглашая не покидать постель и нежиться в ней до обеда. Он попытался припомнить, что ему снилось. Это было поначалу что-то очень приятное, пытался вспомнить Гарри. Но потом оно вдруг оборвалось. И эта досада, как будто он что-то упустил…

Он нехотя встал, оделся и поплелся к умывальнику. Механически, как маггловский робот, он умылся, почистил зубы, поставил щетку в стакан и… беззвучно разрыдался. Он вдруг вспомнил, что ему снилось. Северус. Его жадные и нежные губы, его волшебно ласкающие руки, его член, такой большой, такой горячий, прижимающийся к бедру Гарри. Он сел на край тумбочки и уткнул лицо в полотенце. Слезы, соленые и жгучие от обиды, впитывались в полотенце, не успев скатиться по щекам. Он не знал, сколько времени так просидел, пока ему стало немного легче. Он умылся холодной водой и прошлепал босыми ногами в комнату. Открыл окно и лег животом на широкий подоконник. В лицо приятно повеял прохладный влажный воздух. Ему казалось, что его настроение похоже на этот мелкий серый дождь. Он рассеянно посмотрел вдаль и увидел за пеленой дождя одинокую фигуру в черной мантии. Он узнал его мгновенно. «Северус, — с недоумением подумал Гарри. — Куда это он в такую погоду? Хогсмид с другой стороны».

Через секунду черная маленькая фигура исчезла. Северус Снейп дезаппарировал в неизвестном направлении. Гарри вздрогнул от холода, закрыл окно и без особой охоты отправился на завтрак.

*

— Гарри, — Дамблдор по-отечески положил руку мальчику на плечо. Гарри перестал ковырять пудинг, который не шел в горло и вопросительно глянул на директора.

— Я тут случайно узнал… Плохие новости о твоем городке, мой мальчик. Очередное нападение Упивающихся. Надеюсь, никто из твоих знакомых не пострадал. — Дамблдор протянул Гарри газету, которую принесла совиная почта. — Доешь сначала, сынок. Вечно эти совы носят дурные новости и портят аппетит, — добавил он.

Гарри поблагодарил и торопливо развернул газету.

На колдографии дымились руины какого-то здания.

«Трагедия в Литтл-Уингинге. Налет на больницу.

Сегодня ночью в небольшом маггловском пригороде Лондона Литтл-Уингинге произошел зверский налет группы Пожирателей Смерти на муниципальную больницу. Нападение случилось ночью, по опросу немногочисленных свидетелей происшествия группа Пожирателей в плащах и масках ворвалась в отделение Иммунологии и устроила там погром. Персонал и охрана больницы, оказавшие сопротивление нападающим, были убиты непростительными заклятиями. По предварительным подсчетам, в результате налета погибло около двадцати человек, из них четырнадцать пациентов отделения иммунологии, находившихся на стационарном лечении. Пожар, начавшийся непосредственно после атаки, быстро охватил здание, и несмотря на своевременное прибытие полиции городка и пожарной бригады, уничтожил крыло Иммунологии и перекинулся на основную часть здания, однако в результате слаженных действий полиции и пожарной бригады остальные пациенты и медперсонал были вовремя эвакуированы. Недоумение вызывает трагическая смерть главврача Иммунологического Исследовательского Центра Патрика Кеннета, убитого неизвестным Министерству заклинанием с полным обескровливанием тела и исчезновением мозга. Ведется следствие».

Гарри нахмурился. Конечно, он знал муниципальную больницу, он был там с Дурслями несколько раз… Тем не менее, он никого оттуда не знал. Списки погибших, напечатанные мелким шрифтом внизу статьи, также ничего ему не сказали. И все же очень странное, нехорошее чувство овладело им. Зачем Темному Лорду нападать на больницу? Что он там искал? И что это за отвратительное убийство врача? И куда отправился Северус? Хотя… мало ли куда он мог отправиться, ведь сегодня было воскресенье.

Воскресенье. Дождь. Все дерьмо. Пойти с друзьями в Хогсмид и напиться.

*

В Хогсмид и напиться, сказал себе Северус Снейп. Он шел по дороге, ведущей с юга на север к городку. Дождь закончился, но туман стоял унылой серой завесой, через которую слабо светились огоньки, обещающие тепло, уют и забытье какого-нибудь обжигающего нутро напитка.

«Совершенно незачем было мотаться в Литтл-Уингинг. Это было глупо. Что могло уцелеть после пожара?» Снейп был мрачнее тучи, он шел очень быстро, и мантия зловеще развевалась за его спиной, превращая его в грозного черного ската. Он рванул дверь и вошел в «Кабанью голову», мокрый от тумана и злой как дьявол. Внезапно он замер на пороге, как вкопанный.

За барной стойкой, неприлично развалившись, сидел Гарри Поттер с здоровенной кружкой усладэля. Рядом, почти улегшись на Гарри, расположился Симус Финниган, с такой же пенистой кружкой. Финниган что-то невразумительно втолковывал Гарри, для вящего понимания похлопывая его по бедру. Гарри сидел взъерошенный, раскрасневшийся, приоткрыв влажные алые губы. Глаза его нехорошо блестели. В ответ на какую-то глупость Финнигана Гарри расхохотался во весь рот, сверкая зубами, и от смеха запрокинул голову назад так, что Снейпу был виден маленький бугорок его кадыка на нежной белой шее. Снейп не выдержал.

— В честь чего попойка, Поттер, Финниган! — негромким, но страшным голосом сказал он, надвигаясь на мальчиков, как черный смерч.

Подвыпившие посетители бара, словно почуяв неладное, разом замолчали, уставившись на зловещую фигуру профессора. Симус Финниган побледнел и икнул.

— Мммы — па… пачучуть, — сказал он, мотнув головой. Это движение обошлось ему дорого, поскольку он тут же потерял равновесие и свалился бы с табурета, если б Снейп злобно и больно не схватил его в этот момент за руку.

— Вон отсюда, Финниган, — с тихой яростью сказал он.

Цепляя соседние столы, Финниган на неровных ногах пошел к выходу. В дверях он обернулся, пытаясь понять, почему Поттера еще не вышвырнули вслед.

— Гарри? — заплетающимся языком произнес он.

— Вон! — услышал он страшный голос Снейпа, споткнулся, и на прощанье треснувшись ухом о дверной косяк, окончательно покинул приветливые стены «Кабаньей головы».

Гарри уставился на Снейпа сердитыми зелеными глазами.

— Как это понимать, праа-фесар? — с вызовом сказал он.

— Гарри, какого черта! — набросился на него Снейп.

— Вы не мой декан, не указывайте. Хчу и п-пью, — Гарри потянулся к кружке. Снейп молниеносным движением палочки заставил усладэль вскипеть. Гарри отдернул руку.

— Мантикора вас з-задери, — пробормотал он.

— Гарри, идем отсюда, пока я тебя не вывел под Империо, — Снейп схватил его за мантию и притянул к себе. Их лица были совсем близко. Глаза у Гарри были лукавые и дикие.

— Я г-грил тебе, что у тебя здоровенный нос, — сказал Гарри, почему-то опуская взгляд на губы Снейпа. — Н-но мне нравится, — пробормотал он.

— Гарри, я тебя прошу, давай выйдем, — Снейп взял Гарри за руку и попытался стащить с табурета.

— Я с тобой никуда не п-пойду. Где Симус? — Гарри пьяно оглянулся вокруг.

— Симус ушел, — терпеливо сказал Снейп. — Пойдем. Гарри, уже поздно, — попытался еще раз Снейп. Гарри вдруг махнул рукой, чуть не свалившись со стула.

— Официант! Еще пару кружечек мне и пра-афессору.

Северус глянул на официанта так, что тот вздрогнул, едва не уронил поднос с кружками и благоразумно ретировался к дальним столикам.

Гарри пробормотал какое-то маггловское ругательство. Снейп не знал, что оно значит, но для него это было последней каплей, переполнившей чашу. Внезапно он схватил Гарри в охапку, поднял на руки и вынес свою ношу из бара, пинком ноги распахнув дверь. Гарри слабо рванулся, но руки Северуса держали его, как железные клещи. Гарри перестал биться и застонал.

— Ты мне ребро сломал, — заныл он.

Снейп пронес его в более темную часть улицы, где на них не падал свет фонаря, и поставил Гарри на землю. Мальчик ухватился за плечо Снейпа.

— Сколько надо было выпить, ты даже на ногах не стоишь! — сердито сказал Снейп.

— Сколько надо… чтобы з-забыть, — проговорил Гарри, тыкаясь носом Северусу в шею.

— Что забыть, голову? — сварливо сказал Снейп. Он надеялся, что свежий воздух поможет мальчишке прийти в себя.

— Что ты — пре… предатель, — всхлипнул Гарри, касаясь губами шеи учителя.

— Это ты сам себе выдумал, Гарри, милый, — Снейп прижал его к своей груди, погладил растрепанные волосы. Чувство затопляющей сердце нежности и наслаждения от того, что он сейчас прикасается к его тоненькому юному телу, без которого так скучал, желание защитить мальчика от всего мира охватили Северуса с такой остротой, что он придавил Гарри к себе так сильно, что и в самом деле мог бы сломать ребра.

— Не души, меня и так тошнит, — простонал мальчик. — Я хочу домой.

Снейп вспомнил, как здорово ему вчера помог удивительный незнакомец. Он не знал, какой способ перемещения тот использовал. Это было какое-то фантастическое скольжение, не имеющее ничего общего с молниеносной, но грубой аппарацией или не слишком комфортным перемещением в каминной сети.

— Гарри, я могу аппарировать с тобой поближе к замку, чтобы не так долго идти пешком.

— Д-давай, — Гарри немного протрезвел, но теперь дрожал от холода.

— Обними меня, — сказал Снейп. — Если не хочешь частично остаться здесь.

— Я бы и так обнял, — Гарри пролез руками под мантию профессора и прижался к нему всем телом, дрожа то ли от холода, то ли от желания. Северус крепко сжал его руку, и они аппарировали к защитному барьеру Хогвартса. Едва коснувшись ногами земли, Гарри оттолкнул Снейпа и кинулся к каким-то кустам. Его и раньше тошнило от аппарации, а уж после возлияний в «Кабаней голове» его вырвало и вывернуло несколько раз.

— Мне плохо, — всхлипнул он. Ему было противно и стыдно перед Снейпом. Учитель вытер ему лицо платком и опять прижал к себе.

— Что мне с тобой делать, — пробормотал он. — Я наложу рассеивающие чары. На нас не обратят внимания.

Он опять поднял Гарри на руки. Мальчик попытался вырваться:

— Тебе тяжело, — сказал он.

— Нет, — Северус прижал его крепче к себе. — Если я устану, я тебя отпущу, — пообещал он. Гарри обнял его за шею и затих, вдыхая запах его мокрой мантии и едва слышный запах пота, сладко круживший ему голову. Незаметно для себя он крепко заснул.

Раньше всех проснулись малюсенькие крепкоклювые гиппогрифы и застучали Гарри в голову. Он застонал и приоткрыл один глаз. Рядом с ним спал Северус, подложив правый локоть под голову. Его черные волосы разметались по подушке, короткие густые ресницы бросали темные тени на бледные скулы. Тонкая вертикальная морщинка между бровей не разгладилась даже во сне. Его левая рука по-хозяйски лежала у мальчика на талии. Гарри приподнялся на локте. Малюсенькие гиппогрифы застучали больнее и быстрее. Он повалился обратно на постель и замычал. От боли и от досады на то, что совершенно не помнит, как он оказался в постели с Северусом. Вдруг он почувствовал, что рука Снейпа тихо гладит его спину.

— Северус, — жалобно позвал Гарри.

— Доброе утро, — промурлыкал Снейп. — Если оно доброе. — Он поднял голову и посмотрел на бледное лицо мальчика. Гарри попытался отвернуться.

— Я дам тебе зелье. Так и быть. — Снейп встал с постели и потянулся, как большой сильный хищник. — Но имей в виду, еще раз так напьешься — я тебя откачивать не буду.

Гарри проводил глазами Снейпа, жадно рассматривая его тело. Ему нравилось в нем все — скрытая сила и грация пантеры, чувственность движений, и даже эта нежная бледность кожи, которая казалась еще бледнее в контрасте с цветом глаз и волос.

Северус наконец отыскал нужное зелье, налил в пиалу и наложил согревающее заклинание. После этого протянул питье Гарри.

Мальчик покорно выпил. Жидкость была горьковатая, но даже приятная на вкус.

— Ну? — Снейп присел рядом с Гарри на кровать.

В голове у Гарри почти мгновенно прояснилось.

— Если б ты продал патент на это зелье магглам, стал бы миллионером, — сказал он.

— Я не продаю зелья, ни магам, ни магглам, — несколько высокомерно сказал Снейп. — Сделанные ради наживы, они растеряют половину своих магических свойств. Готовить зелья можно только с чистым сердцем, — сказал он.

— Это у тебя-то чистое сердце? — спросил Гарри. — Ты можешь приготовить любую отраву, с чистым сердцем. — Глянув на лицо Северуса, он понял, что ляпнул что-то лишнее.

— Не путай сердце и совесть, — с досадой сказал Снейп. — Я хотел сказать, — с сердцем, чистым от корысти. А не просто с наивным сердцем ребенка, который верит в добрые сказки и не знает, как далека от них чертова жизнь, — с горечью сказал он.

Гарри порывисто обнял Снейпа.

— Прости, я сказал глупость. У тебя какие-то неприятности, да? — угадал он.

— Ты все правильно сказал. Я могу приготовить любую отраву, — в его голосе прозвучала боль.

— Не говори так, — Гарри убрал с его лица прядь волос и заботливо заложил за ухо. — Ты можешь приготовить исцеляющее зелье. Ты можешь спасти умирающего. Ты можешь… Ты все можешь, Северус!

— Гарри, ты помнишь, что сегодня понедельник? Мы еще даже не умылись. Иди в ванну, я пока сделаю кофе, — сказал он.

Гарри встал и пошел к ванной. В дверях он обернулся:

— Мы вчера помирились? Я ничего не помню, — с досадой сказал он.

— Помирились, — невозмутимо сказал Снейп. — Иди, умывайся.

Через некоторое время они пили кофе в библиотеке. Если б так каждое утро, мелькнула у Гарри мысль. Он смотрел на чувственные пальцы Северуса, держащие чашку, на красиво изогнутые губы, касающиеся тонкого фарфора.

— Сегодня понедельник. Ты должен узнать результат, — сказал он.

— Я его не узнаю. По крайней мере, сегодня, — мрачно сказал Снейп.

— Почему? Еще не готов? — огорчился Гарри.

— Я сдавал эту чертову кровь в твоем чертовом городе. Может, ты слышал, что там случилось. Все об этом говорят. Какие там результаты, — махнул рукой Снейп. Он вспомнил о двух магических сосудах с кровью и мозговым веществом, скромно стоящих под столом в лаборатории. Чертов Риддл, подумал он, сжимая кулаки.

Гарри мягко коснулся его руки.

— Не расстраивайся, — прошептал он. — Давай вместе сдадим этот анализ, в другом месте, — Гарри сжал его руки и умоляюще посмотрел в глаза. — Мы просто еще… немного подождем.

Северус наклонился к нему и нашел своими губами его губы.

Они поцеловались так нежно, что Гарри почувствовал, как ему на глаза наворачиваются слезы. Он судорожно вздохнул.

— Я не могу с тобой ссориться, — сказал он. — Я чуть с ума не сошел.

— Я тоже, — глухо сказал Снейп.

«Хотел убить Финнигана».

— Я хотел убить девчонку, — сердито сказал Гарри.

Снейп поцеловал Гарри возле уха.

— У тебя Трансфигурация. Ты к ней не готов. И не завтракал. Кофе не в счет. Ты должен появиться в зале, Гарри. Иначе пойдут неуместные толки. В том баре в Хогсмиде не было знакомых, но все же… нас могли видеть. И неизвестно, что там помнит Финниган. Так что отправляйся.

— Откуда ты знаешь мое расписание? — удивился Гарри.

Снейп не ответил. Просто посмотрел на Гарри немного насмешливым взглядом.

— Иди, — Снейп притянул к себе на секунду мальчика, коснулся губами его губ и отпустил. Он проводил его до двери и вышел первый, окинув взглядом коридор. — Мы можем поехать в Кармартен, Гарри, — на прощанье сказал он.

Гарри открыл рот, потом закрыл. Глаза его сияли. Он улыбнулся и с глупой счастливой улыбкой молча пошел по коридору.

*

— Трансмутация зелий — процесс одновременно временной и магический, — разносился по классу низкий рокочущий голос Снейпа. Гарри старался слушать внимательно и смотреть на учителя не слишком часто и пристально. Слушать было приятно.

В песни Мерлина влюблен,

Забывал король свой трон…

Гарри вспомнил слова из книжки стихотворений Томаса Пикока, найденной в библиотеке учителя. Он не знал, что Мерлин умел петь. Наверное, он околдовал своим голосом Артура, как Северус околдовывает его, Гарри.

— Далеко не каждое зелье способно трансмутировать. Список нетрансмутационных составов в конце учебника я попрошу вас выучить наизусть, их важно знать на память, мистер Уизли, иначе вы истратите впустую ваше время, которое вы, впрочем, совершенно не цените. Итак, что мы имеем, Лонгботтом? Перед нами стоит задача выделить класс зелий, способных к трансмутации. С ними и только с ними мы будем в дальнейшем работать. Кто может повторить, каким образом запускается механизм трансмутации и чем эти зелья отличаются от ранее изученных составов? Пожалуйста, мисс Грейнджер, не обязательно так трясти рукой, — он сложил руки на груди и скучающе уставился на Гермиону.

— Трансмутация позволяет придать зельям совершенно новые свойства, на порядок выше свойств исходных зелий, — затарахтела Гермиона. — Процесс трансмутации включает в себя специальные заклинания, которые произносят в определенной последовательности через определенные промежутки времени. Происходит преобразование исходного состава, в результате которого многократно усиливаются первоначальные магические свойства и кардинально меняется мощность воздействия.

Гарри поморщился. Ему не понравилось, что кто-то перебил голос Северуса. Он хотел просто слушать его, как слушают музыку. Он облизнул губы и вздохнул.