Покровитель для оторвы

Глава 5

Разворачиваюсь и бегло осматриваю комнату.

Понимаю, что у меня просто не осталось сил.

Внутри все дрожит.

Воспоминания и пережитые эмоции лавиной накатывают на меня.

Сажусь на кровать и закрываю лицо руками.

Так, надо привести мысли в порядок! Надо все хорошо обдумать!

ОН — мой опекун. Это плохо, это очень плохо! Хуже только то, что от одного взгляда на него, от легкого касания я вся дрожу. Не уверена, что это хорошо закончится.

Но! Он меня, кажется, не узнал и это хорошо.

Да он в ту ночь и не смотрел на мое лицо. Он исследовал другие части моего тела…

Чувствую, как вспыхивает лицо, а следом кровь огненной волной опускает вниз, будоража тело…

Мягкий полумрак и настойчивые мощные толчки. Раз за разом он завоевывает меня. Дико, без остатка.

Я выгибаюсь под ним, стараясь прижаться к горящему телу, пытаясь вобрать в себя его жар.

Боли больше нет. Она затихла, уступая месту безумию в крови.

Сколько длится наш марафон? Не знаю… Не уверена…

Длинные пряди намокли и облепили лицо.

Под моими пальцами перекатываются его крепкие мышцы.

Замираю. Пытаюсь не дышать.

Внутри в самом низу живота нарастает напряжение. Толчок за толчком, оно увеличивается.

Незнакомец замедляется. Его член скользит во мне осторожно и обжигающе. Мне кажется, что головка вот-вот выскользнет из меня, пытаюсь сжать влагалище, не дать этому случиться.

Он замирает и вновь врывается в меня. Сильно, до основания.

Это становится финальной точкой.

Внутри словно взрывается что-то и бьет по оголенным нервам. Я вся сжимаюсь. Тело бьет крупная дрожь, выкручивая мышцы.

— Тише, малышка, тише, — он наклоняется и целует меня во влажный висок.

Едва затихают судороги, как я снова ощущаю его движения в себе. В это раз он движется быстро, резко, до боли впившись пальцами в мои ноги.

Я уже не понимаю, что происходит. Чувствую его в себе, но уже не могу различить скольжения.

Моя голова мечется из стороны в сторону.

— Погладь себя, — требует он хрипло.

Отпускаю его плечи и неуверенно поглаживаю свой живот.

Каждое касание словно током бьет.

Осторожно прохожусь подушечками пальцев вверх и вниз. Случайно задеваю напряженную горошину соска, и влагалище снова сжимается, даря поистине ни с чем несравнимое наслаждение.

Обхватываю свои груди руками, мягко сжимаю, ловлю чувствительные горошины.

И тут же промежность зажигается новым приходом. Тело скручивает такая мощная судорога, что я не в силах сдержать крик.

Влагалище сжимается и пульсирует, обхватив мощный ствол.

Едва первая судорога прокатывается по моему телу, как я слышу хриплый мужской рык.

Чувствую, как он дрожит рядом. Чувствую, как сокращается его член во мне. Чувствую, как по бедру ползет обжигающая капля его спермы.

— Ты… был без презерватива? — эта мысль врывается в мое почти отключившееся сознание.

— Прости, малышка, с тобой я забыл обо всем. Умничка, — он целует меня. Быстро, едва касаясь губ. — Я возмещу ущерб твоему сутенеру.

— Что?!! — я отталкиваю его от себя и скатываюсь с дивана.

Сладкая нега, минуту назад готовая усыпить меня, тут же исчезает.

— Повтори!

— Малышка, — в полумраке вижу, как он вальяжно садится на диване, подкладывая одну ногу под упругую задницу и выставляя на обозрение свое достоинство. Да, там есть что выставлять…

Нет! Нет!

— Я не проститутка! — слезы набегают на глаза.

— Да? — не вижу его глаз, но слышу иронию в голосе. — Перестань. Можешь больше не играть. Я знаю, что запретил своим друзьям «дарить» мне тебя. Но можешь передать им, что мне понравилось и я не сержусь на них. А твоя игра в невинность выше всяких похвал. Если бы я не знал, кто ты, я бы подумал…

Он отталкивается от дивана, поднимается и медленно движется ко мне.

— Нет! — кричу я испуганно. Злость, стыд и унижение кипят во мне.

Господи, я ведь знала, что чудес не бывает и сказок тоже…

Бросаюсь в угол к платью. Не разбирая, где перед натягиваю его на себя.

— Подожди, — слышу удивление в его голосе. — Ты уходишь?

— Да, — собираю всю волю в кулак. Плакать я буду потом. А объяснять ему что-то все равно бесполезно.

Он щелкает выключателем, и вмиг мягкий приглушенный свет разгоняет темноту по углам.

Отворачиваюсь, поправляя платье.

Слышу шорох его одежды.

Не оборачиваясь, медленно, но твердо иду к выходу. На это уходят последние силы.

— Подожди, — его ладонь перехватывает мою руку. — Ты забыла деньги.

Резко разворачиваюсь, собираясь влепить ему пощечину.

Моя рука замирает и опускается.

Я вижу перед собой прекрасное лицо с темными горящими страстью глазами, в которых можно потерять себя. Чувственные губы блестят и манят. Темные пряди растрепались, но не испортили вид.

Перевожу взгляд на его руку, что удерживает меня.

Он разжимает пальцы.

— Ты ничего мне не должен, — чеканю каждое слово и дергаю ручку.

Глаза снова начинает щипать от невыплаканных слез и унижения. Полгода ничего не изменили. Сердце грохочет в груди.

Пытаюсь растереть лицо, но руки дрожат.

Только этого не хватало!

Надо успокоиться!

А для этого надо покурить! Я весь день без сигарет.

Лезу в сумку, слава богам, пачка на месте и даже сигареты не сломались.

Вылавливаю на дне сумки зажигалку. Распахиваю окно.

Сигарету в рот. Щелчок кремния. И затяжка.

Терпкий горячий дым быстро обжигает горло и проникает в легкие. Закрываю глаза и выпускаю дым через нос.

Это помогает успокоиться. Чувствую, как замедляется сердце. Как вскипевшая минуту назад кровь стихает в венах.

Все хорошо, Люсь!

Меня не нашел Эдик.

Я добралась до Москвы.

Я попала в этот дом.

Катя, ты можешь мной гордиться…

А то, что Дмитрий — мой опекун и мой бывший любовник… Так это временные трудности…

Противный писк заставляет меня открыть глаза.

Не успеваю этого сделать, как писк превращается в оглушительный вой и с потолка начинают литься потоки ледяной воды.

Твою мать!..

Сжимаюсь в комок на подоконнике, обхватив себя за ноги.

Дверь с грохотом распахивается.

На пороге застывает Дмитрий.

Его взгляд быстро пробегает по комнате. Он поднимает лицо к потолку, с которого льются потоки воды из системы пожаротушения. Темные брови хмурятся.

Последней под его тяжелый взгляд попадаю я.

Он проходится по моей сгорбленной фигуре, замершей на подоконнике, и останавливается на дымящейся сигарете в моих пальцах.

Голубые глаза впиваются в меня, отчего меня обдает холодом, темные брови грозно сходятся на переносице, а красивое лицо дышит гневом.

Попала!

Замечаю за его спиной толпящихся людей. Кто они?

Несколько девушек и парень. Среди перепуганных и удивленных лиц белеет невыразительное лицо кухарки.

Все они вытягивают шеи, стараясь заглянуть в мою комнату.

Замечаю на всех форменную одежду. Прислуга! Сколько же ее в этом доме?

— Игорь, выключи сигнализацию и позвони вниз, пока к нам не приехал пожарный расчет, — резко бросает Дмитрий через плечо.

Не оборачиваясь и не заботясь о подсматривающих, он с силой толкает дверь за своей спиной. Она с грохотом захлопывается, едва не щелкнув по носу прислугу.

Всего в несколько широких шагов он пересекает комнату и останавливается передо мной.

Я сжимаюсь под его тяжелым взглядом и нависающей надо мной фигурой.

Он замирает так близко от меня, что даже одежда и холодные потоки воды не способны скрыть жар его тела.

Чувствую его гнев и мощь. Боюсь поднять взгляд. Привычным жестом поигрываю сигаретой между пальцев.

Он перехватывает мою руку. Наблюдаю, как по его руке вниз сбегают крупные капли, как они срываются и летят в неизвестность.

Другой рукой он выхватывает сигарету, бросает ее на пол.

Рывком он сдергивает меня с подоконника и тянет на выход.

— Я… Я все отработаю, — почти шепотом говорю я, боясь оказаться за дверью босиком и в мокрой насквозь одежде. Я не сопротивляюсь. Зачем? Я реально виновата.

Краем глаза замечаю мокнущий под потоками ноут. Вырываю руку и бросаюсь к нему.

Хватаю дорогую технику и пытаюсь спрятать под мокрой кофтой, едва я его переворачиваю, как мне на ноги выливается порция воды.

Слезы отчаяния набегают на глаза. Слава богам, что вода с потолка скроет их.

Не успеваю подумать об этом, как весь этот ледяной поток прекращается.

Я переступаю мокрыми ногами по насквозь мокрому ковру, прижимая к себе испорченный ноут.

И все-таки слезы бегут по моим щекам. Две горячи дорожки.

— Прости…те…

— Брось его.

— Кого? — я плотнее прижимаю к себе испорченную технику и хлюпаю носом.

— Ноут. Брось его. Это уже мусор.

— Не могу, — всхлипываю и закусываю губу. Слезы нескончаемым поток бегут по щекам.

Чувствую, как его пальцы касаются моего подбородка и медленно поднимают его.

Всхлипываю и моргаю, стараясь смахнуть слезы отчаяния.

Он практически заставляет меня взглянуть в свои глаза. Небесно-голубые, глубокие и такие непонятные. На самом их дне разгораются искры, но я не могу понять, что это. Темные зрачки расширяются, добавляя взгляду глубины и власти.

— Я отработаю, — снова шепчу я, сама не зная зачем.

— Обязательно отработаешь, — его голос становится низким и хриплым. Его дыхание обдает меня и замирает на моих губах.

Так близко, так маняще…

Я бы хотела вырваться, убежать, спрятаться от пожирающей меня глубины его глаз. Но его пальцы держат мой подбородок осторожно, но крепко.

Когда он рядом, я не могу мыслить здраво, не могу противиться тому, что рождается внутри.

Я бы хотела ненавидь и презирать его всей душой, но не могу… Что-то манит меня к этому мужчине. Кожа вспыхивает от его прикосновений, дыхание сбивается, стоит мне ощутит его дыхание на своей коже.

Меня начинает бить крупная дрожь. Мне одновременно и жарко, и холодно.

Я вижу в горящих напротив меня глазах отражение своих чувств и даже больше…

Покачиваюсь вперед, боясь и желая упасть в его объятия.

В мое сознание врывается громкий стук. Стук каблуков по паркету.

Он отрезвляет и Дмитрия. Его пальцы отпускают мой подбородок. Такие манящие и опасные искры в глазах гаснут.

Он делает пол шага назад.

Дверь распахивается. На пороге замирает «бабуля».

— Дмитрий, что здесь произошло? — требует она ответа, оглядев комнату.

— Недоразумение, — отвечает мой опекун, не задумываясь.

— Вот как? — темная бровь ползет вверх. Но новых вопросов «бабуля» не задает. — Екатерину переселить в голубую спальню. Здесь все выбросить и подготовить комнату к ремонту.

Она резко бросает приказы, разворачивается и уходит, подарив мне проницательный взгляд.

— Женя, вы слышали мою мать? — Дмитрий разворачивается.

— Да, — на пороге замирает высокая эффектная брюнетка в сером платье.

— Выполняйте, — бросает опекун и уходит вслед за матерью, не говоря мне ни слова.

Глубоко вздыхаю.

— Идемте, — девушка разворачивается и, не заботясь, иду я следом или нет, шагает по коридору.

Да что это за дом такой, где все отдают приказы?

Даже в детдоме у меня было больше свободы!