Полюбить Дракона

Глава 13. Брачный ритуал

Бой утих; драконы — Эван, Лео и Диана, — отстояли свой дом, — и, облетая его, огромную Драконью Гору, с выточенными морем окнами и многочисленными входами, защищенными магией, Диана видела, как к месту разломов, оставленных монстром-Андреасом, стремятся множество маленьких в сравнении с князем драконов.

Алыми быстрыми стаями, так похожими на стаи стрижей, они налетали на проломы, взбивали над ними воздух, пока магия не вскипала от этих ударов, и чинили дом.

«Мой дом, — подумала Диана, глядя, как исчезают под крыльями магов-строителей даже малейшие сколы на камнях, оставленные когтями монстра-Андреаса. — Теперь это мой дом по праву. Я отвоевала его. Я заслужила право жить в нем…»

Легко взмахнув крыльями, она с воздушным потоком скользнула в круглое оконце в грот, к теплому морю, в тропической зелени и сладким ароматам.

Миг, когда она перекинулась в человека и когда ее ноги, а не драконьи лапы, побежали по песку, она пропустила. Но Диана точно знала, что и обратно перекинуться ей удастся так же легко, по единому желанию.

Следом за ней на песок опустились и Лео с Эваном — она услышала, как шумят за ее спиной их крылья, как скрипит песок под их ногами, — но все ее мысли сейчас устремлялись не к ним.

К Итану.

Он все так же лежал на боку в полосе прибоя, море лизало его руку, словно жалея, приглаживало черные волосы, и Диане, которая, наконец, рассмотрела его, стало невероятно жаль погибшего смельчака и дерзеца. В магическом тропическом свете солнца его заострившиеся черты показались ей невероятно красивыми и умиротворенными, словно дракон умер не от ужасного яда, а заснул, и вот-вот проснется.

Рядом с его рукой, которую он вытянул вперед, к рыжему берегу, быстро зарастающему черной лозой, лежала корона. Она созрела, сплелась из самых крепких и гибких веток и упала вниз, на песок, и набегающие волны покачивали ее, но не осмеливались унести с собой. Черная, словно выкованная самым искусным ювелиром самыми крохотными молотками, она выглядела составленной из причудливой мозаики, и казалось, что принадлежит она не им, живым, а ему, Итану — умершему.

Море тоже не решалось забрать ее; оно качало корону, полируя прозрачной водой ее листья, но отчего-то прибой утащить ее с собой не мог.

— Дерзец, ах, дерзец, — прошептала Диана, опускаясь с Итоном рядом на колени, касаясь его мокрых волос осторожно, будто боясь потревожить и разбудить его. — Смельчак и дерзец…

— Кто он, Ирментруда Диана? — произнес Эван. Голос у него был напряженный и строгий, но Диана не боялась говорить ему правду. Теперь — нет.

— Он тот, — ответила Диана спокойно и смело, глядя Эвану прямо в глаза, — кто научил меня летать. Звездный, что нашел в себе силы снова стать драконом. Тот, кто изменил этот мир, хоть немного. Он отдал свою последнюю звезду мне, с последним желанием — спасти меня. Он мог бы сотворить чудо и спастись сам, но в минуту опасности он думал обо мне. Он обманом проник в твой дом, Эван, это верно. Но он спас всех нас. Он отдал свой единственный шанс выжить — мне. И ни слова не сказал против того, как и на что я использую искру, оставшуюся от его жизни. Он достоин уважения.

Эван ревниво тряхнул головой.

— Диана, — с мукой выдохнул он. — Я понимаю твои чувства и твою благодарность ему. Но если ты не передумала быть княгиней, ему не место в твоем сердце. Не место.

Диана снова глянула на Эвана так, как не глядела никогда, смело, на равных.

— Я не передумала, Эван, — ответила она. — Наша любовь, наше единство для меня святы. Просто, — голос Дианы окреп, — я хочу, чтобы ты чтил этого дракона так же, как любого, равного себе. Тебе не о чем беспокоиться, Эван. Разве ты не видишь — я стала другой? Такой же, как ты. Нет, ты видишь; ты все чувствуешь и понимаешь, просто боишься себе признаться

— Я не верю своему счастью, — шепнул Эван, приближаясь к Диане и ласково касаясь рукой её щеки. — Не могу поверить в ещё одно чудо. Самка дракона, равная самому дракону... Не прирученное животное, но равная...

Эван с изумление смотрел в глаза девушки, в которых теперь были вертикальные драконье зрачки, касался её кожи, которая теперь была горячая, как нагретое солнцем золото, и слышал разум Дианы — разум драконицы, которая сама выбирает себе судьбу и спутников в ней. За спиной её он видел крылья — такие же, как у него, с красивой чешуей, прочные и лёгкие, — и это изумляло его больше всего.

Но и пугало.

Свободное существо, которое больше не уступит ему только потому, что Эван — сильнее.Существо, способное выбирать.Останется ли она с ним навечно, на всю долгую драконью жизнь?

— Ирментруда Диана, — повторил Эван. — Девушка, рождённая в другом мире, ты пришла сюда, чтобы стать одной из нас? Вот что невероятно. Вот во что я никогда бы не поверил, если б не видел своими глазами.

— Это сделал Итан, — сказала она. — И, если честно, я понимаю его и все его поступки намного лучше, чем желания и мысли Кита, которого ты так чтишь. В любой другой день я попросила бы тебя от него отречься, но не теперь.

— Почему же нет? — с интересом спросил Эван.

— Оказалось, что поступки живых существ часто имеют двойное дно. Что их пробуждения непонятны доя стороннего наблюдателя. Кто знает, зачем Кит распорядился вами... Так. Быть может, он был тиран, негодяй, эгоист и злодей. А может, ценой своей жизни он научил вас ценить то, что у вас есть, и добиваться того, чего нет и, казалось бы, не может существовать. Поэтому я не попытаюсь разрушить твою любовь к этому существу. Он твой прародитель. С его дарами ты разберёшься сам.

— Мудро, — согласился меж тем Лео, младший дракон. — Но я чувствую какой-то подвох. Ирментруда Диана, — произнёс он и рассмеялся, — мне кажется, мы здорово рискуем, беря тебя в жены. Ты полна сюрпризов; и твои мысли так же безумны и непредсказуемы, как бег диких лошадей. Что ещё ты задумала?

— Корона, — твёрдо ответила Диана. —Я хочу отдать её Итану.

— Отчего ему? — спокойно спросил Эван. — Ты хочешь отдать власть над миром мертвецу? Думаешь, она ему больше понадобится, чем нам, живым?

— Он был мудрее нас троих, — ответила Диана. — И искреннее в своей ненависти и любви. Я думаю, что его звезда в этой короне — это честнее, чем сердце Кита.

— У тебя есть ещё одна его звезда, рыбка моя золотая? — удивился Лео.

— Самая большая, — тихо ответила Диана. —Звезда из самого его сердца. Я обронила её где-то в шатре. Смотри, Лео, как раздвинулись на короне лепестки! Словно специально для неё. Она будет здесь, а этом венце, очень к месту.

Глаза девушки, обращенные к молодому дракону, сделались печальным и просящими, Диана нарочно говорила об этом с Лео, так как знала о его открытости всему новому. Он был не так консервативен, как Эван, и до его чувств было достучаться легче.

"Только б он не подумал, что я влюблена в Итана! — думала Диана. — Только б не принял за скорбь моё желание вознаградить его по достоинству! Невыносимо мысли о том, что Эван и Лео могут отвернуться от меня и уйти навсегда, больно думать, что я могу их потерять, но и Итана предать я не могу! После того, как он отдал мне свою жизнь — нет, не могу! "

Она видела, как недоверчиво смотрит на неё ревнивый Эван, как ищет подвоха умный Лео. Она чувствовала, как они пытаются отыскать обман в её словах и предотвратить его, но не находят и замирают, прислушиваясь к её словам.

— Рыбка моя, — ласково произнёс меж тем Лео, доверительное заглядывая ей в глаза. — То есть, звезда, способная на любое чудо, все ещё в твоих руках?

— Ну да, – недоумевая, ответила Диана. Лео прищурил хитрый янтарный глаз:

— Тогда все намного проще, — весело сказал он. — Скажи, ты согласна отказаться от нее, от любого чуда, что она может подарить?

— Конечно, — ответила Диана печально. — Зачем мне звезда, если у меня есть все? Вы, дом. Любовь. Больше мне мечтать не о чем.

— А этого храбреца, — дрожащим от волнения и плохо скрываемой ревности голосом произнёс Эван, — готова ли ты его отпустить? Вырвать из своего сердца и никогда больше о нем не думать? Всеми мыслями быть только с нами? Со мной? И никогда не заслонять его образом нас?

— Конечно, Эван, — ласково ответила Диана. — Ах, какой ты недоверчивый!

— А от его любви, — коварно спросил Лео, — готова ты отказаться? Ему его сердце вернуть готова? Он любил тебя, это совершенно верно. Женщины могут легко отказываться любить, но своего обожателя терять они не хотят!

— Да, Лео, — ответила Диана. – он любил меня. И да, я готова была бы отказаться от его любви, отпустить его сердце, чтоб он раскрыл его навстречу всему миру и новой любви, но ведь он мертв. Некого отпускать больше.

— Звезда, Ирментруда Диана, — напомнил хитрый Лео. — Он сам пожелать не может, но ты можешь пожелать вместо него, чтоб он вернулся. Оставив там, в темноте, все его сомнения, терзания, горе, боль и... Любовь к тебе. Это так просто. Ты женщина, а женщины дарят новую жизнь. Так сможешь ли ты пожелать ему начать все сначала, с чистого листа? Это дело благое, ради него я бы отдал тебе эту корону.

— Смогу! — радостно воскликнула Диана. — Я отпущу его на волю!

Она перевела умоляющий взгляд на Эвана и тот лишь кратко кивнул, разрешая.

В шатре, под покрывала ми и подушками, Диана нашла подаренную Итаном звезду. Сжимая её колючие светлые лучи, Диана несла её, думая обо всем хорошем, что ждёт впереди Итана.

Моря, полные живящей воды, в которой так любили играть драконы. Небо, безоблачно чистое, или наоборот, затянутое грозовыми тучами, в которых драконы любят летать.

И драконью самку, которая однажды тронет его смелое сердце так же горячо и сильно, как смогла затронуть его Диана.

С этими мыслями она опустила звезду между расступившихся остроконечных чёрных листьев, и они крепко её сжали, так, что вынуть её стало невозможно.

Черную корону, величайшее чудо, от которого отказывались все, стараясь сберечь то, что действительно ценно и дорого, Диана надела на голову Итана, мысленно призывая его, и звезда из его сердца вспыхнула ярко-ярко, так, что на мгновение ослепила всех.

А когда зрение вернулось, Итана на берегу не было. Где-то впереди плеснул в морской воде чёрный, с крупными белыми звездами, плавник, и Эван кивком головы велел открыть магическую преграду и выпустить дракона из своего дома в открытое море.

Итан ни разу не обернулся, ни взглянул напоследок, и это было, пожалуй, грустно, но Диана знала, что поступить можно было только так.

Когда исчез последний всплеск плавников Итана, Эван, до того зорко наблюдавший за ним, обернулся к Диане и взял её за руку.

— Маленькая, храбрая Ирментруда, — чуть улыбнувшись, сказал он. На его лице отчётливо читалось волнение. — Ну, теперь-то ты точно готова принадлежать мне?

— Конечно, Эван, — ответила Диана как можно более серьёзно, хотя её так и подмывало рассмеяться. — Конечно.

***

В день свадьбы Дианы над морем сияло солнце. Природа будто смилостивилась, смягчилась, и на каменных уступах, чёрных от солёных морских брызг, расцвели не смелые белые цветы.

Зелень тонким невесомым весенним кружевом одела драконье гору, и желающих посмотреть на новую княгиню было хоть отбавляй.

Диана ужасно волновалась, хотя все, что было необходимо к свадьбе, было готово идеально.

Её шёлковое свадебное платье цвета слоновой кости было расшито жемчугом, а длинный шлейф украшен вышивкой, причудливой и невесомой, как морская пена.

В светлых волосах девушки лежал венец о пяти лучах, каждый из которых заканчивался алмаз зной сияющей капелькой.

На груди Дианы, словно тонкие струи ручья, переплелись цепочки с нанизанными на них жемчужинами.

Княгиню предстояло единожды показать всем, а затем она могла принадлежать только мужьям.

Эван и Лео сами наряжали её, сами приглаживали её волосы и вплетали в них украшения и драгоценности.

— Ножку, Диана! — весело сказал Лео, становясь перед ней на колено и протягивая ей туфельку. — Сейчас я обую тебя, Эван покроет твоё лицо фатой, чтобы люди не сошли с ума от зависти нам и от твоей красоты, и мы пойдём. Ох, да перестань же так бояться, — Лео расхохотался во все горло, заглянув в лицо Диане. — Ты словно привидение увидела!

— Не каждый день выходишь замуж и становишься княгиней, — парировала Диана. — Пожалуй, увидеть привидение не так страшно.

— Ничего страшного в свадьбе нет, — ответил Лео. — Наоборот; вон ты какая красивая и ладная! Любая самка захочет стать такой же красивой. Может, хоть в этот день они посмирнее будут.

Лео усмехнулся, думая о чем-то своём, а Диана с тревогой погладила живот. Там зрела новая жизнь; и если это будет девочка... Если драконица..

"Она будет отличаться ото всех, — подумала Диана. — Она будет уметь летать. Эван уже говорил со знатными людьми; боюсь, каждый из них, в чьём доме растёт сын, теперь будет молиться, чтоб я родила девочку. Чтобы дать начало новой, летающей расе!"

Эван и Лео взяли её под руки и помогли подняться с кресла. Сама, наверное, она б это сделать не смогла, потому что драконы щедро украсили её серебром, золотом и жемчугом, словно язычники — любимого идола.

— Ну, идём?

Им втроём предстояло пройти вдоль всего огромного, как площадь, двора, из крыла, в котором жили неженатые драконы, до крыла, где обычно в лист семейные гнезда и рождались дети.

Весь двор был застрелен пестрыми коврами, чтобы княгиня ненароком не споткнулась о камень и не зашибла ножку. Поверх ковров алой, как кровь, тропинкой лежала дорожка, пропавшая благовониями, и по ней нарядные братья вели свою прекрасную жену-драконицу в новую жизнь.

Народ кричал и славил молодую, необычную княгиню. Время от времени Диана чувствовала, что крылья разворачиваются у неё за спиной, и понимала, что она так волнуется, что готова отсюда удрать. Но эван и Лео удерживли её, она крепче сжимала их руки, и шла вперёд.

Радостные лица мелькали с обеих сторон, люди кричали и славили ее, молодую княгиню, но Диана не слышала их криков, и все их улыбки сливались в один серый фон.

Отчётливо она увидела только четыре лица.

И первое лицо было Итана.

Дракон хитро улыбался, в его тёмных глазах сверкала задумчивая грусть.

— Вы пустили его на праздник?! — выдохнула Диана, и Эван, оглянувшись на Итана, ответил:

— Но это же призрак. Он думает о тебе; он не забыл. Но потревожить тебя своим присутствием не посмел. Видимо, его любовь не вытравить и магией; но сердце его благородно.

Второе лицо, торжествующее, улыбающееся, было лицом Великой Старухи. Она хлопала в ладоши вместе со всеми, гордо вздернув голову, но Диана уже научилась отличать призраков от настоящих людей.

Эван и Лео почтительно поклонились духу матери, и та истончилась, стала прозрачной и испарилась.

— Теперь уж навсегда, — задумчиво сказал Лео. — Присматривала за нами. О, как я рад, что свою палку она тебе отдала!

А потом вдруг Диана увидела в толпе поздравляющих и радующихся людей Андреаса. Бедного, обескровленного. Обожженного и измученного. С рваной дырой в груди на том месте, где должно быть сердце.

Он смотрел потухшими глазами и страдание, исходящее от него, затмевало даже искреннюю радость собравшихся.

— Зачем он здесь?! — испуганно прошептала Диана. Эван крепче обнял её, его грозный взгляд напугал и развеял не знающего покоя призрака.

— Помнишь, я сказал, что разрешу ему присутствовать на нашей свадьбе? Похоже, он счёт это приглашением и просто не смог отказаться от возможности увидеть тебя ещё хоть раз.

Эван попытался пошутить, но Диана поняла, что это правда. Прав Эван в том, что Андреас у нет и не будет теперь покоя из-за неё, из-за Дианы.

И последней — но к этой встрече Диана была уже готова, — у самого входа в брачные покои, где уже готово и подогрето было брачное ложе, у самых дверей, Диана увидела Ирину.

Мятежная драконица выглядела ужасно, и потому закутана была в мрак с ног до головы. Она будто стыдилась своей разбухшей в воде землистого цвета кожи, своих переломанных Итаном рёбер и глубоких ран от его когтей, и потому опустила глаза, стоило Диане приблизиться к ней, и поплотнее закуталась в магическую темноту, попыталась натянуть на лицо, будто платок, спрятаться за нею. Но Диана все равно узнала и встала напротив бывшей соперницы.

Красивая, невероятно красивая, цветущая и украшенная невеста — против завернутой в саван изодранной мертвой тени.

Только на миг вспорхнули слипшиеся от морской воды ресницы над запавшими тусклыми глазами. Только раз вгляды соперницы встретились, и победительница, гордая, молчаливая и сияющая, тихо прошла дальше, в брачные покои, а проигравшая — проигравшая все, и жизнь, и любовь, — тихо растворилась и лёгким туманом скользнула по полу...

А за Дианой закрылись двери драконье го замка, и народ славил и славил её, выкрикивая её имя.

Конец