Полюбить Дракона

Глава 6. Драконы

Дремлющая Диана над своей головой слышала голоса.

Она лишь успела подумать, что, кажется, теперь никогда не будет знать покоя, всегда будет окружена людьми, которым принадлежит теперь, и они будут вертеть и крутить ее как куклу, и пользоваться ею, как своей вещью, по своему желанию.

Но тут до ее сознания дошел смысл слов, и она затаила дыхание, вслушиваясь.

— …Это было слишком тяжелым испытанием для нее! — голос младшего дракона звучал сердито, даже гневно. — Это всего лишь маленькая рыбка, выросшая в прозрачных теплых южных водах, не пиранья и не мурена. Она не задумывает ничего дурного! Это ты… все ты, со своей подозрительностью!

— Звездный Колдун сказал мне, что это его рабыня, — жестко ответил старший, князь Эван. У Дианы сердце зашлось. Так вот о чем они говорили там, на берегу! Андреас опорочил ее, оговорил, отравил ее появление в этом мире с самых первых секунд. Бросил тень; поселил семя сомнения в душу Эвана. Сразу. А сомнение — самый ядовитый и самый мучительный из всех… Будет разъедать и мучить всегда! — Сказал, что я выкупаю черную змею, а не ласковую самку.

— Комы ты веришь! — насмешливо и с возмущением воскликнул Леонард. — Лгуну, чей язык чернее дна преисподней?!

— Я не верю, — грубо отрезал Эван. — Поэтому и велел сводить ее к Сердцу Кита.

— Она только напугалась, — грустно заметил Лео. Видел бы ты, как она билась, стараясь освободиться от колдовства! Оно затягивало ее, но она сопротивлялась ему и вырвалась. Она не его рабыня, не его слуга, не его женщина. Я не верю, что самка, так боящаяся Звездного, будет ему подчиняться. Я вообще не верю в возможность привязанности при таком страхе.

«Ах, наивный Лео! — с горечью подумала Диана. — Прожил сто восемьдесят лет и не знаешь, что самая горячая ярость рождается из самой нежной любви… Впрочем, откуда тебе знать. Вы же не ведаете любви вовсе».

Впрочем, князь Эван выглядел пристыженным, как бы ни старался придать себе вид отстраненный, замкнутый и гордый.

— Я сожалею, — хрипло произнёс он, наконец, — что принял такое решение и подверг ее такому испытанию. Как она?

— Спит, успокоилась, — ответил Лео.

— Думаю, — произнес Эван, — подарок ее взбодрит. Смотри, что я принес. Самки любят подарки и украшения.

Сквозь опущенные ресницы Диана увидела в руках князя роскошное колье. Алый камень, окруженный россыпью бриллиантов, сверкающих, как холодные звезды, три нитки жемчуга. Князь держал это невероятное, захватывающее дух богатство в горсти, словно стоимость его не особенно волновала Эвана.

— Это красиво, — согласился Лео, — но рыбка и в пещере ничего не взяла. Не знаю, примет ли от тебя дар, соблазнится ли, — в голосе его зазвучало сомнение, и Эван шумно, со страстью, выдохнул свое напряжение.

— Да кто же знает, что им надо! — пробормотал он, мучаясь от невозможности решить ситуацию по своему желанию сию же минуту, одним словом, как он привык решать проблемы. — Подарил бы что угодно, чтобы оставались рядом!.. неприятно привязываться к самке, считать ее чем-то постоянным — и терять! Чем он ее приманил, почему она оплыла к нему?!

«Ого, — с удивлением подумала Диана. — Сколько страсти, сколько пыла! И он мне будет говорить, что нет любви? Интересно, о ком он говорит?»

— Все еще по ней скучаешь? — небрежно ответил Лео. — Ну, сманил и сманил. Теперь у тебя другая есть. Еще глаже и еще симпатичнее. Она и вправду нежная рыбка; она мне нравится больше прежней. Такая юная, такая трепетная, любопытная, искренняя… Зачем тебе та самка? Ее черные волосы так и норовили превратиться в чешую, а тихий голос был слишком сладким. Как яд, растворенный в вине. Забудь ее; или в тебе уязвленная гордость говорит, оттого что Звездный смог ее увести?

«Да ведь он об Ирке говорит! — потрясенная, сообразила Диана. — О самке, которую украл Звездный Колдун — Андреас! Он же Ирку сманил… А она, конечно, красотка. Обманула обоих; и князя не любила, и Звездному наобещала, видно, с три короба, и ничего не сделала… Или просто не смогла исполнить то, что он хотел? В любом случае, — Диана вдруг ощутила болезненный укол ревности в сердце, — князь Эван ее… наверное… любил. Был немного влюблен; привязан. И забыть не может».

Это показалось Диане отчего-то таким обидным, что она не стала больше скрывать, что не спит, и уселась в постели, откинув покрывало.

Оба мужчины, беседующие поблизости, тотчас обернулись к ней, и Лео шумно вздохнул, жадно окинув взглядом ее тело.

— Смотри, какая, — произнес он, — какая нежная кожа, какие волосы золотые… Какие розовые пальчики. В них горячая кровь, а не холодные морские воды. Твое сердце точно камень, Эван.

— Нет, — также хрипло ответил Эван, пожирая девушку взглядом. — Не камень. Как раз наоборот. Я боюсь снова впустить в него тепло — и снова обжечься о холод.

— Разве это слова, достойные смелого князя? — коварно промурлыкала Диана, усевшись так, чтобы все изгибы ее нагого тела были соблазнительно позолочены неярким янтарным светом ночника. Отчего-то ей сейчас очень хотелось, чтобы Эван вытряхнул из мыслей ее соперницу и думал только о ней, о Диане, видел только ее. — Кто не боится и не пробует, тот никогда не получит того, что так вожделеет.

Эван усмехнулся, тряхнул черными волосами.

— А ты можешь обещать мне свою верность, самка? — спросил он, осторожно усаживаясь на краешек постели Дианы. Он протянул руку и самыми кончиками пальцев подцепил локон, свисающий на грудь девушки, золотистым завитком цепляющийся за острый сосок. Невинное, казалось бы, движение, но Диана поняла — князь хочет рассмотреть ее хорошенько, хочет насытиться видом ее груди, розовой и нежной, с торчащими сосками.

— Верность? — переспросила Диана. Пальцы князя осторожно касались ее кожи, оставляя ощущения тепла, обрисовывали округлость женской груди, нежный мягкий животик. — Как собака?

Князь поморщился. Отчего-то такое сравнение ему не понравилось.

— Если мне нужна будет собака, я не стану искать ее в другом существе, я ее просто заведу и воспитаю по своему желанию. Я хочу, чтоб ты, — князь поднялся, отвел от ее шеи волосы, и Диана почувствовала, как на ее шею скользнуло тяжелое и прохладное колье, — чувствовала то же, что и я.

Он застегнул замочек украшения, оправил ярко сверкнувшее рубиновое сердце, его теплые ладони сжали плечи девушки.

— Красота женского тела и красота камней вечна, — почему-то произнес он. — Может, твое сердце тоже станет таким же огненным, как этот камень? Хотя бы сделает видимость? Камень тоже холоден но кажется, что он горит.

— Разве камнями зажигают в сердцах женщин страсть? — игриво произнесла Диана.

— А чем же?

— Может, теплом поцелуев?

— Я пробовал. Но и это не приносит желаемого тепла, — вздохнул Эван. — Оставим глупые мечты высшим силам. Они решат, да или нет. А мы просто будем жить. Не бойся и не отвергай меня, маленькая Ирментруда. Я умею делать женщинам хорошо. Я не причиню тебе боли.

Его серые глаза горели ярко, как лед на горной вершине. Еле сдерживая страсть, он склонился над девушкой, обнял и огладил ее ладное тело, прильнувшее к нему, впился страстным поцелуем в губы, готовые ласкать его в ответ.

От поцелуя князя, полного жаркого желания, Диана ощутила, как огонь желания рванул по ее венам, разжигая сердце, заставляя его биться быстрее и желать. Нетерпеливые пальцы князя проникли меж ее ног, прижали влажные губы, коснулись горячей дырочки, и Диана простонала -долго, сладко, нетерпеливо.

— Да, вот так. Будь покорна. Я хочу, чтоб мои прикосновения приносили тебе только наслаждение, и никогда — отвращение, — шептал Эван, укладывая девушку в постель, лаская ее горящие губы. — Вот так…

Его ладонь жадно накрыла округлую грудь, пальцы сжали сосок, поглаживая, лаская его так, что девушка, постанывая, выгнулась вперед, навстречу ласкающей руке, трепеща от острого наслаждения и нетерпения. Диана балансировала на грани; еще одно движение, еще ласка — и лоно прольется горячим соком желания, и задрожат стиснутые бедра.

Ласковые прохладные ладони скользнули по коленям девушки, жадные нетерпеливые поцелуи покрыли все ее ноги. От неукротимой хищности, с которой второй дракон овладел ее телом, Диана вскрикнула, чувствуя, как Леонард нетерпеливо разводит ее ноги и целует, целует — от колена и выше, по мягкой нежной коже на внутренней стороне бедра, тонкой и чувствительной, оставляя цепочку теплых влажных поцелуев.

Но старший дракон, Эван, заглушил ее вскрик, вместе с поцелуями и с дыханием выпивая ее страстный крик.

Диана, дрожа, подчинилась поцелуям и ласкам младшего дракона, который добрался до самого сладкого, до ее женского естества, и теперь целовал и лизал там, меж ног, проникая длинным языком глубоко, хищно, жадно, ненасытно. Он бы не отпускал девушку из рук, вылизывал бы ее долго, до хриплых стонов и криков, но у старшего дракона были другие планы.

Оторвавшись от губ девушки, обхватив ее, словно драгоценность, он через силу произнес:

— Вместе… Мы овладеем ею вместе.

Диана, услышав это, вскрикнула, забилась в руках мужчин, но те ласками успокоили ее, ее крик растворился в их поцелуях.

— Чего ты испугалась, маленькая рыбка? — шептал младший дракон. — Не бойся. Мы не обидим тебя, мы сделаем хорошо…

Диана почти не помнила, как помогала обоим лихорадочно избавляться от одежды. Прикосновения ее были легкими и быстрыми, и, стаскивая рубашки с мужчин, она целовала их по очереди, желая раствориться в их нежности, в их желании, в их страсти.

Эван опустился в постель, уложил девушку себе на грудь, крепко обнял ее тело. Ее бедра обнимали мужчину, а над ее обнаженной спиной склонялся княжич, целуя ее плечи, шею, покусывая, оставляя дорожки теплых поцелуев вдоль извивающегося позвоночника.

— Подожди, — шептала девушка. Молодой дракон поглаживал ее сзади, и девушка, хоть и блаженствовала от его умелых ласковых прикосновений, а все же сжималась, пугаясь незнакомых ей ощущений. — Я не могу так… я не умею с двумя… я боюсь…

— Не бойся, — ответил княжич. — Разве я не обещал тебя беречь? Разве я не обещал, что не причиню тебе боли? Тебе будет хорошо, очень хорошо… обещаю: ты сама попросишь тебя взять.

Эван, которому надоели долгие разговоры, привлек девушку к себе, впился в ее рот поцелуем, прижал ее к своей груди, слушая, как бьется ее испуганное сердечко.

Он взял ее осторожно; его член легко надавил на сжавшееся лоно, и вошел неспешно, нежно и глубоко в тугое, узкое лоно. Проникновения его были медленными, глубокими, Диана замирала каждый раз, когда Эван на миг останавливался перед очередным толчком в ее тело — и толкался, касаясь глубинных точек, массируя их так, что девушка рычала и дрожала в его руках. Его ладони ласкали, поглаживали ее ягодицы, тискали мягкую кожу, наслаждаясь тем, как податливое женское тело наполняет его ладонь.

В какой-то из моментов Диана поняла, что он растягивает ее ягодицы, раскрывая ее перед княжичем, и стыдливо зажалась, чувствуя, как ее ануса касаются пальцы Лео.

Это прикосновение, одновременно и пугающее, и желанное, заставило девушку сжаться, отпрянуть, попытаться спрятаться, но руки княжича были настойчивы. Одна его ладонь, горячая, тяжелая, легла на ее строптиво выгнувшуюся поясницу, заставив девушку расслабиться, прогнуться и снова показать вход в ее тело. Пальцы вновь коснулись ее сзади, тревожа анус, чем-то влажным, сочащимся водой, и Диана дрогнула, как от ожога, вся подавшись вперед и испуганно ахнув.

Действие драконьего яда она узнала бы из тысячи других ощущений. Ей показалось, что княжич коснулся ее незащищенного тела в самом его чувствительном местечке кусочком льда. Острыми иглами укололо, обожгло, а затем вспыхнуло невероятное желание, неуемное, голодное.

Движения члена Эвана в ее сжавшемся лоне стали чаще, но даже эти болезненные ощущения не смогли погасить ее дикой сексуальной жажды. Она извивалась, стонала, как обезумевшая, по-животному откровенно, развратно, яростно насаживаясь на член Эвана, стараясь достать ускользающий кусочек драконьего яда в пальцах младшего дракона. Стоило этому волшебному камешку погрузиться хоть на волос глубже в ее тело, как жажда волной проливалась в ее тело, стекала в живот, рождая невероятные мучения и наслаждения одновременно. Она хотела, чтоб вместо этого потока обманчивых ощущений в нее проник член Лео, она, казалось, ощущает прикосновение его влажной бархатной головки в себе, чувствует давление и легкую боль и проскальзывающую в ее тело плоть.

Эти ощущения были так реальны и приносили столько наслаждения, что Диана едва не рыдала, желая их на самом деле.

Эван губами ловил соски колышущихся перед его лицом грудей, оставляя на них крепкие поцелуи, окрашивающие ареолы в ярко-красный цвет. Болезненные укусы и поцелуи Диана воспринимала как невероятное благо и облегчение. Она замирала, постанывая, глядя, как Эван впивается губами в ее грудь, посасывает, накалывает острыми зубами нежную кожу, и чувствуя, как наслаждение из живота перебирается в грудь и сладкими спазмами расцветает во всем ее теле.

Пальцы княжича меж тем погружались в нее сзади, оставляя частички тающего кристалла внутри ее тела, и Диана заходилась в криках, ощущая, как княжич ласково разглаживает мокрую кожу, как невесомо касается, дразня невесомыми прикосновениями.

Жжение становилось невыносимым, она взбрыкивала, не зная, как потушить разгорающееся желание, сильнее насаживалась на член Эвана, но это не помогало. Только когда пальцы княжича проникали в ее анус, приходило удовлетворение, такое полное и безумное, что девушка замирала, все ее тело вибрировало, как натянутая струна, и она хватала воздух раскрытым ртом, как рыбка, вытащенная на берег.

— Возьми меня! — выкрикнула она, корчась и извиваясь, когда ласкающие пальцы княжича покинули ее тело в очередной раз.

— Я же говорил — попросишь, — усмехнулся он, склоняясь над девушкой, чуть прихватывая легким поцелуем ее умоляющие губы.

Эван растянул ее ягодицы максимально, до боли натянув кожу, стиснув мягкое тело девушки жесткими паьлцами, и там, сзади, в ее тело толкнулся член Лео. Дракон двигался осторожно, стараясь не повредить девушку, но она не могла больше терпеть. Яростно толкнувшись назад, она сама насадилась на крепкую, горячую головку, и с невероятным наслаждением ощутила ее в себе.

Удовольствие лавовой горячей рекой хлестнуло ее разум, Диана застыла, боясь вздохнуть, потому что ее чувство наполненности было чрезмерным. Члены обоих драконов двигались в ее теле, неспешно, осторожно, лаская ее в чувствительных точках так, что девушка больше не владела собой. Беспомощно вздрагивая, она лишь подчинялась ласкам и принимала поцелуи. Время плыло над ее головой туманом, пьяной дымкой, и колдовские ласки казались бесконечными и невероятно прекрасными.

Лео обхватил ее бедра своими, пропустил свою руку под ее животом, отнимая ее у брата, с жаром прижался животом к ее спине, вдалбливаясь в ее тело. Он перестал осторожничать, видя, что его ласки не приносят девушке боли. Его движения стили неистовыми, резкими, сильными, и девушка закричала, утопая с головой в нереальном наслаждении, таком сильном, таком соблазнительном и прекрасном, что Эван заревновал. Приподнявшись, он обнял девушку и толкнулся в ее раскрытые бедра так крепко, что ей показалось — их три тела, сплетенные в любовной игре, яростно двигающиеся, стали одним целым, слились, спаянные наслаждением.

Из глаз Дианы текли слезы, а ей казалось — это капало удовольствие, которого было слишком много, через край. Ее крика наслаждения хватило на обоих драконов, пьющих из ее губ по очереди. Оргазм был долгим, невероятно долгим, и таким глубоким, что после Диана не сразу пришла в себя и не сразу сообразила, что все случившееся — это не сон и не бред. Диана чувствовала, как ее тело сжимается на их членах, и они пульсируют в такт спазмам ее тела, наполняя ее своим семенем.

Драконы ласкали ее тело, урча, ласкались к ней, оглаживая ее ладонями, словно хотели стереть жар с каждой клеточки ее кожи. Их плоть все еще была в ней, и Диана отчего-то захотела, чтоб волшебный миг единения длился дольше…