Попаданка из бухгалтерии для злодея (СИ)

Глава 15. Лара

Арах пришёл через сутки. Он пришёл не один, а со своими лучшими войнами. Они пытались пройти внутрь, но защитная магия их не пускала. Меня спрятали в подвале, у купели богини. Самый старший из хранителей вёл переговоры. Вскоре к Араху с его отрядом подключился и король. Его воины окружили здание, пытались его разрушить, подгоняя большие катапульты. Натиск сдерживать было сложно. Несмотря на магическую защиту от богини Любви Сатхар, некоторые камни долетали и разрушали её храм.

— Он требует меч, — хватается за голову старейшина в запачканном пылью длинном белом одеянии.

— Меч уничтожен, — в сотый раз повторяю я, облокотившись спиной на стенку купели и смотря, как кое-где сыпется потолок от взрывов.

— Он мне не верит, требует, чтобы ты вышла к нему, — оправдывается старик.

— Я боюсь.

— Если ты не выйдешь, они разнесут храм, у людей больше не будет пристанища, богиня помогла тебе, помоги сохранить её храм, — давит на жалость мужчина.

Он тянет меня за руку, как на казнь. Я иду с ним, но начинаю дрожать с каждым шагом всё больше. Я так и осталась в платье, не желая надевать белую рясу священников. Как-то это кощунственно.

Гул от ударов, пыль в воздухе, но магическая защита не даёт зданию развалиться. Я вижу на полу свет от полуденного солнца, а за ним распахнутые огромные двери храма. Чувствую, что меня ведут на убой. Богиня забрала меч и счастлива, наказала наглеца, а вот моя жизнь вряд ли её волнует. Я затормозила за пять метров от выхода, не желая идти дальше. Старейшины просто вытолкнут меня в руки палача. Служители встали за моей спиной, а напротив возник Арах в полной боевой готовности, но с обычным мечом. Его латы сверкали, а глаза искрились злобой и ненавистью.

— Верни меч, и я пощажу тебя, — говорит серьёзно.

— Меч расплавился в купели богини, — отвечаю ему громко, чтобы звук долетел сквозь большое расстояние. — Я сама видела. Его больше нет.

— Не ври мне! Верни меч! — кричит во всё горло.

— Он уничтожен! — повторяю ему.

— Я разрушу этот храм до основания! Сотру в порошок, но достану его! А ты... — он смотрит на меня презрительно. — Ты умрёшь самой мучительной смертью!

Глава 16. Лара

Никто не знал, что делать. Старцы молились своей богине, прося о помощи, припадали к алтарю и целовали его. За стенами раздавались крики и грохот. Мне было страшно, как и всем в храме. Запасов еды хватит на несколько месяцев, не больше, а потом нам придется выйти. Арах требовал выдать меня, грозил смертью всем. Даже без меча он был жесток и силён. Я боялась его. Его белые пряди, убранные назад в тугой узел, уже не вызывали желание потрогать их. У входа в храм разбили лагерь с проходной кухней и палатками. Горожан отгоняли, да они и сами боялись Араха до смерти. Я наблюдала за ними, забравшись высоко под потолок одной из келий. На балкон меня выпускать боялись, думая, что Арах снова впадет в ярость.

Слава богу, у него были и другие дела. Он уходил с королевским посыльным в портал и возвращался вечером уставший. Справлялся, не сдалась ли я. Не смогли ли они пробить брешь или выманить кого-то из хранителей. Мне очень повезло, что все служители храма отреклись от своих семей ещё давным-давно и шантажировать их нет никакого смысла. День ото дня гнев Араха угасал. Он отсылал воинов, менял их местами, но не терял надежды достать свой меч. По ночам я начала выходить на балкон и вглядываться в спящий лагерь. Я чувствовала себя Королёвой, которая держит оборону своей крепости. У Араха был отдельный шатёр, в котором он жил один. К нему приходили совещаться воины. Так проходила одна ночь, затем следующая. В какой-то момент наблюдения в его шатёр в середине ночи зашла девушка. Мне показалось, что это была девушка. Я успокоила себя, напоминая, что у всех мужчин длинные волосы, просто этот парень чуть худее и меньше остальных. Это была ревность и обида. Даже если это девушка, то её он не обещал стереть в порошок.

Я расплакалась от переизбытка чувств и безысходности. Даже если сегодня он отступит, то что мне делать дальше? Куда мне бежать? Провести всю жизнь в храме?

Я оперлась о балясины спиной и горько рыдала, всхлипывая в одежду, которую мне дали.

— Отдай мне меч! — раздался крик снизу. Знакомый голос требовал своё оружие, а я украдкой посмотрела на него сквозь перила балкона.

— У меня нет твоего чёртова меча! — кричу ему с надрывом и заливаюсь слезами ещё больше.

Арах в одиночку идёт к катапульте, заряжает её и направляет прямо в мой балкон. Взрыв. Защитная магия разбивает снаряд, но меня накрывает волной. Оглушает. Сразу летит следующий снаряд. Я встаю на ноги и прижимаюсь к стене. Пригибаюсь от взрыва и летящей на меня пыли. Всё на месте, только небольшая вмятина на фасаде рядом со мной. Меня тащит за руку с балкона один из священнослужителей, называя меня дурой. Собственно, он прав.

Следующую неделю меня поили какими-то успокоительными отварами, чтобы я пришла в себя от пережитого стресса. Мы ждали, когда он уйдёт. Я не выходила на балкон, не смотрела на него больше.

Хранители потихоньку адаптировались к жизни взаперти, даже успели переписать несколько больших книг. Они мудрствовали, но с каждым днём всё тяжелее говорили о еде. После месяца с лишним взаперти у нас почти не осталось овощей. Банки с рыбой без хлеба есть было невозможно, а лепёшки из пресной муки надоели до чёртиков.

В один из ужинов меня начало воротить от рыбы на тарелке. Её запах ударил в нос, что мне пришлось убежать в уборную и вытолкнуть из себя завтрак. Я думала, что женские дни не пришли от стресса: у меня было такое несколько раз в той жизни, где перед годовым отчётом приходилось сильно понервничать. Женский оргазм хоть и вынослив, но тоже даёт сбой.

Я умыла лицо, уже понимая, что беременна. Мы занимались любовью, не предохранялись, теперь я ношу его ребёнка. Только вот нужен ли теперь Араху этот ребёнок? Или ему нужен только меч? Что будет со мной?

Меня накрыла лёгкая паника. Рано или поздно мне придётся выйти отсюда, покинуть крепость или я умру с голоду. Горожане пытались передать нам хлеб или мясо, но стражники их разворачивали.

Я не знала, что мне делать. Я не могла не сказать Араху о ребёнке, но и сказав, я не буду в безопасности.

Ночью, несмотря на запреты священнослужителей, я вышла на балкон. Вокруг храма остались редкие шатры стражи, они сменяли друг друга в карауле, но не пытались разрушить святыню. Я смотрела на шатёр, в котором спал Арах, там горела лампа. Я взяла небольшой камешек от осыпавшейся стены вверху и, замахнувшись, с силой бросила его в шатёр. Промахнулась. Я взяла ещё один и со всей силы пульнула его вниз. Снова не попала. Говорить с ним внизу у входа было страшно, а до утра я ждать не могла. Я вернулась в келью, написала маленькую записку со словами «Я беременна» и, привязав её к одной из деревянных фигурок богини любви, запустила в шатёр. Богохульство и насмешка одновременно. Но наконец мой снаряд попал в цель. Прибежала стража, и я спряталась за перилами. Арах тоже вышел, ему передали записку.

— Откуда это? — спрашивает он.

— Прилетело сверху, — ответил один из стражников.

— Идите на пост, — отослал их Арах. Он вглядывался в балкон, но радости на его лице не было. Он ничего не сказал. Зашёл в свой шатёр и больше не выходил.

Я почувствовала себя полной дурой. У меня будет ребёнок от этого идиота. Боже ты мой. За что?

Я ревела всю ночь в отдельной комнате, которую мне выделили старейшины. Теперь я несу ответственность не только за себя, но и за ребёнка. Мне придется выйти отсюда рано или поздно. Поспав не больше шести часов, я отказалась от еды и спустилась вниз в белой рясе, которую пришлось надеть за неимением выбора. Взошла на пьедестал к купальне богини.

— Нужно вернуть ему меч, иначе умру и я, и ребенок, пусть он убирается отсюда, я уже так устала жить в страхе, — обратилась я к богине.

— Он убьёт тебя этим же мечом, — рассмеялся женский голос. — Он ворвётся в храм и убьёт всех тех, кто тебя защищал. Ты готова пожертвовать их жизнями? Хотя какая разница, если они и так умрут от голода.

Она насмехалась надо мной, глумилась и была права. Я струсила в самом начале, побоялась к нему выйти и тем самым обрекла на голодную смерть хранителей.

— Что мне делать? — спрашиваю, садясь на пол.

— Умри, — отвечает женский голос уже серьёзно.

— В смысле?

— Тот, кто умер, не боится смерти, — отвечает витиевато.

Замечательно.

— А ребенок? Если я умру, то и ребенок тоже.

— Ты действительно так глупа? Притворись больной.

— Он будет меня пытать или вылечит, но заберёт ребенка, — пытаюсь продумать все варианты.

— Тогда ты умрёшь здесь. Какая разница?

Советчица из богини так себе. Мои просьбы вернуть меня домой она просто игнорировала.

— Ладно, я помогу тебе, — услышала я через пару часов полной тишины.

По моей коже начали расползаться черные нитки, опоясывая руки и ноги. Я завалилась на спину, прямо на пол.

— Боже мой, что это? — воскликнула я, но больше ничего не смогла сказать. По телу разошлись черные полосы, как проклятие. Меня парализовало. Горло не могло издать и звука.

— Если этот глупец склонится передо мной, так уж и быть, я тебя исцелю, — звонко рассмеялась богиня, так ни разу и не показав своё лицо.

Я лежала и смотрела в потолок. Черные жгуты на коже пульсировали, не давая пошевелиться. Они, как вены на натруженных руках, выпирали из ровной и гладкой кожи.

Арах не станет просить богиню спасти меня.