Попаданка из бухгалтерии для злодея (СИ)

Глава 6. Лара

Моя попытка сбежать провалилась с треском. Я только разозлила своим поведением этого беловолосого амбала.

Стало страшно, когда он пригрозил мне клеймом. Такой большой, а обижает маленьких. Как нехорошо. Чему он научит ребёнка? Издевательствам и пыткам? Но когда он бесцеремонно начал рвать на мне собственную рубаху и сжимать груди... Страх сменился возбуждением. Ох, какие же у него сильные руки. А басовый брутальный голос заводил не хуже фразы «держи карточку, купи себе всё, что захочешь».

Не знаю, осознавал ли он сам, что делает, но я явно сдалась, подчиняясь своим инстинктам. Пусть он и говорил, что ему нужен только наследник, но груди мои сжимал как голодный до секса мужчина, которому мало одного раза. Может, он вовсе не злой, может, у него такие забавы. И возбуждается он только тогда, когда девушка даёт ему отпор. Я не нашла ничего лучше, как расслабиться и подчиниться. Его пальцы играли с сосками, дыхание на ухо распыляло.

Он поставил меня к стене, снимал одежду, а я чувствовала только пульсирующее желание между ног. Мы явно начали знакомство неправильно. С ультиматумов и запугиваний. Ему явно нравилось, когда перед ним дрожат от страха. Может, он просто не умеет по-другому?

Сильный, властный...

Меня потащили на диванчик, и там уже он оторвался по полной. Груди и шея горели под его ладонями, а член пробивал себе дорогу в лоно. Он нависал надо мной, держал крепко, заполнял всё пространство вокруг и внутри. Его белые волосы растрепались и спадали на мою шею и спину. Пленитель рычал мне в ухо и настойчиво вбивался в лоно. Всё же непривычно вмещать в себя такой большой ствол, но я старалась. В этот раз он входил глубже и каждым толчком доводил меня до небольшого спазма мышц. Ещё немного.

— Да-а-а! Пожалуйста! Ещё! — кричу, не в силах сдерживаться. Он впивается зубами в моё плечо, смешивая удовольствие с капелькой боли. Как же он хорош. Настойчив и страстен. Мне казалось, он, как животное в брачный период, перегрызет глотку любому, кто сейчас нас остановит. Два пальца проникают в мой рот, касаясь языка, и он ускоряется.

— Я хочу выжечь на тебе своё клеймо, — хрипит в ухо. — Ты моя пленница. На этом моменте я сжимаюсь от оргазма. Под опущенными веками бликуют звёздочки, а между ног все мышцы торжествуют от сладости. Он заканчивает чуть позже, секунд на тридцать, замирая во мне и наваливаясь на моё бедное тельце. Пытается отдышаться, утыкаясь в мою шею лицом. Кажется, он втягивает ноздрями весь воздух в комнате, а его грудь, прижатая к моей стене, ходит ходуном. Он отстраняется и перекидывает меня через душку так, чтобы мои бёдра были выше грудной клетки. Лежу в неудобной позе, но возражать не в силах.

Мужские руки начинают гладить мою спину и делать массаж. Видимо, вспомнил про моё враньё. Он заботливо треплет меня по бокам, переходит на бёдра. Сжимает попку, растягивая её в разные стороны, серьёзно смотря на мою влажную промежность. А я что? Я кайфую от и до. Только бы позу сменить, а так мне всё нравится. Начинаю тихонько подставляться от его рук, но быстро пихаю в рот ребро своей ладони. А то этот упрямец снова остановится.

Пальцы сжимают попку, разминают её и растирают докрасна.

— Этого достаточно? — спрашивает у меня серьёзно, а я на облачке своих ощущений где-то далеко-далеко от дивана. Урчу что-то несвязное, и он останавливается. Обходит диван и заглядывает в мое лицо.

— Ты слишком довольная для пленницы, — говорит он, нахмурив брови.

— Разве это плохо? — шепчу, приоткрыв глаза, чтобы лучше видеть его напыщенный и озадаченный взгляд.

— Подозрительно.

Я тянусь к его волосам и хватаю их пальцами, тяну к себе его лицо и чмокаю в щёку.

— Ты был очень хорош, — шепчу ему. Он растерян, как маленький мальчик, но всего на несколько мгновений.

— Не смей так делать, — тянет свои блондинистые волосы обратно из моих рук и говорит грозно. — Я Арах, секущий меч, а не постельный раб.

— А я Лара из бухгалтерии, а не суррогатная мать, но, видишь, как всё сложилось, — отвечаю ему и открываю рот пошире, чтобы сладко зевнуть.

— Мне неинтересно, кто ты, — подхватывает меня на руки и, закинув на плечо, тащит наверх по лестнице.

— Беспорядок внизу уберешь завтра, — говорит, сгружая меня на кровать.

— Я не сильна в уборке, давай наймем клининг, — отвечаю ему и накрываюсь покрывалом.

— Не знаю, что такое клининг, но в этом доме не бывает посторонних, магическая защита пропускает только слуг, — говорит басом, уже в своей привычной манере.

— Пусть слуги и уберутся внизу.

— Ты должна нести наказание за свои поступки, — говорит и перекатывает меня по кровати, укрывает и ложится рядом, развалившись во весь рост.

— А ты понесешь наказание за свои поступки?

— Я действую во благо, — говорит с непониманием.

— Ну да, ну да, — хохотнула я. — Угрозы выжечь на мне клеймо — самое то. Ты, наверное, в рай попадешь, однозначно...

Мне зажали рот ладонью, взяв меня в оковы своих рук и ног. Через несколько минут я пригрелась окончательно в его специфичных объятиях и уснула.

Проснулась, когда чья-то тяжелая рука перекрыла мне кислород. Я в темноте потрогала мужское плечо, которое разместилось на моей груди, и согнутую в локте руку. Попыталась сдвинуть в сторону, но получалось с трудом. Двухметровый амбал хорошо кушал, судя по всему.

— Пссс, ты спишь? — шепчу тихо и слышу в ответ неразборчивое мычание. Он разгибает руку и перемещает её на мою грудь. Несколько раз сжимает её и поднимает голову.

— Ты кто? — спрашивает у меня, а я не знаю, что ему ответить.

— Смертушка твоя, — шучу я.

— Ты слишком рано, я умру через восемь лет в одной из битв, — спокойно говорит он и устраивается обратно.

Слышу его сопение.

— А как же ребёнок?

— Какой ребёнок? — недовольно вздыхает Арах и отворачивается от меня, как от назойливого комара.

У него что, амнезия?

— Твой наследник, — шепчу я ему в спину, опершись на локоть.

— У меня нет детей, никто не захочет связываться со мной и рожать мне сына, — говорит спокойно, даже грустно. Видимо, он в той фазе сна, когда кажется любое действие извне как часть сновидения.

— Ты ж мой зайчик, — погладила его по плечу и обняла сзади. — Никто не хочет с тобой играть, да, маленький?

На этом моменте я уткнулась в его широкую спину и рассмеялась от души. Да так, что начала биться лбом в его лопатку. Обычный маленький ребенок, который в песочнице не нашёл друзей и теперь дуется на весь мир. Я представила, как он поджимает губы перед тем, как расплакаться, и меня прорвало. Одновременно и жалко, и смешно.

В комнате загорелся свет, а недовольное сонное лицо с растрёпанными белыми волосами уставилось на меня.

— Ты что, полоумная? Чего ты смеёшься? — говорит мне, а я отползаю от него и утыкаюсь лицом в подушку, чтобы сдержать хохот.

— Заканчивай уже, — шипит на меня. — Иначе я тебя отправлю спать в другую спальню.

Напугал. Ой напугал. Я ещё больше начала трястись от смеха.

— У тебя припадок? Надеюсь, ребенок это не унаследует, — говорит озабоченно.

— У меня чувство юмора, ну откуда тебе про такое знать, бу-бу-бу, — шепчу я и смотрю на его серьёзное лицо, снова глушу смех подушкой.

— Прекрати немедленно! — рычит на меня.

— Это как понос, нельзя просто так остановить, — отвечаю ему в припадке.

— Я сейчас меч возьму! — угрожает Арах.

— Вот и заведи с ним детей, маленькие сабельки или кортики получатся.

Он тяжело сопит и встаёт с кровати, выходит из спальни, шарахнув дверью так, что стены трясутся.

Возвращается обратно, переворачивает меня на спину и брызгает мне в лицо водой из надутых щек. Протягивает мне половину стакана.

Я вытираю лицо и пью мелкими глотками.

— Наконец-то успокоилась, — говорит, задрав нос, и обходит кровать.

— Ещё один писк, и я залью тебе рот смолой.

— Какой ты жестокий, я же всего лишь пошутила, — дуюсь на него, но затихаю. А то и правда зальёт.

— Я тоже умею шутить, но мои шутки никому не нравятся.

— Например?

— Например, если бы ты была шпионкой, я бы отрезал тебе язык и убил тебя на глазах у семьи, — говорит он, подняв бровь.

— Это не шутка, это угроза, — буркнула в ответ и прижалась к мокрой наволочке.

— Шутка в том, что ты не смогла бы быть шпионкой.

— Надо как-то научить тебя этому ремеслу, может, и люди к тебе подтянутся.

Но его презрительный взгляд подсказывал обратное.