Попаданка под соусом

Глава вторая

— Как твои дела?

— Замечательно, — промурлыкала я, откинувшись на шезлонге, а Нина, такая же, как я, иммигрантка, уселась рядом со мной на деревянный стульчик.

А дела и правда шли замечательно, хотя начало пробежало перед моими глазами как страшный сон. Из здания вокзала меня под руки потащили куда-то, я едва успевала головой вертеть и вякать «а куда, а что», потом была поездка в карете с тем самым динозавром — трясло, укачивало и попахивало нагретой на солнце кожаной сумочкой. Кондиционера тут точно не было, температура регулировалась открытием деревянного окошка. Но я его тронула — створка с визгом лязгнула и отвалилась, и остаток поездки я провела под таким пристальным взглядом дамы-куратора, что даже дышать приходилось реже.

Конечным пунктом было то самое министерство — здоровенное такое здание — не ввысь, а вширь, монолитное, с крылатыми каменными тварюками на колоннах. Наверное, химеры или драконы, или еще какие сказочные существа.

Бонна Криес, когда меня оформляла, только ахала. Или охала, было неясно. То ли она возмущена, то ли недовольна, и если возмущена или недовольна, то чем: мной или теми, кто мне все объяснял. Потому что «какая непроходимая тупость» — такая фраза, которую я могла и на свой счет принять.

Бонна Криес выдала мне документ от министерства миграции, пособие в двести гелдов и пачку листов с вакансиями, написанными от руки. Я, не придя в себя еще от шока, просмотрела верхний лист и уточнила:

— А аниматор в гостинице?..

— Кто? — удивилась бонна Криес. — Кто вам вообще про это сказал?

— Ну… — смутилась я.

На самом деле тогда, в самом начале общения с нанимателем — интересно, кто это был, я спросила: «А вакансии аниматора в гостинице есть?», а мне ответили: «Да, вакансий у нас очень много, на месте выберете» Ну и… Никто мне не сказал, что именно аниматором меня и берут, вот такая вот петрушка. А бонне Криес я лишний раз решила нервы не портить.

Она дала мне подписать кучу бумаг, ворча коронное «непроходимая тупость», вручила мне адрес, где я могу временно жить, и пожелала всего хорошего. Ее пожелание, в общем, вполне сбылось, и два месяца я наслаждалась жизнью здесь — в Еронии.

Город-государство Ерония расположился на юге местного континента — это мне карту показали, чтобы я не совсем темная была. По климату что наша родная Италия, разве что похолоднее, ну, я сама не проверяла, но в интернете рассказывали, что в Италии должно было бы быть именно так с погодными условиями. Про управление и другие штучки я не читала, хотя брошюру мне дали и даже пропуск в библиотеку выписали, но…

Честно, у меня было чем себя занять!

Во-первых, пансион, где мне выделили комнату, был очень даже неплох — скажем, ухоженный частный сектор на нашем юге. Расположение, конечно, далековато от центра города, но ближе к природе, как раз возле озера. А тут и песочек, и шезлонги, и водичка экологически чистая, поскольку никаких заводов я пока так и не увидела. Внутри кровать, тумбочка, стул, стол, подобие шкафа и место, где поместился мой чемодан. Общий туалет, общий душ, зато хозяйка — само очарование и кухня вкусная.

Проживание оказалось бесплатным первые два месяца, и хотя завтра срок истекал, я не переживала: деньги у меня были, мне в конце первого месяца прислали еще двести гелдов, а тратить я их никуда особо не тратила. Местная одежда мне не нравилась — длинные платья неудобны ужасно, не показывают пальцем, что я в джинсах, и ладно. Косметики нормальной, химической с ароматизаторами, нет, кремов-шампуней тоже, а натуральными средствами я и сама приучена себя в порядок приводить — купила местных огурцов и обложилась ими для свежести и увлажнения, или сметанкой лицо еще можно помазать, пока хозяйка не видит.

Опять же: с развлечениями здесь туго. Или бесплатные для толпы, типа уличного театра, или музыкальная группа какая выступит, но там шум, гам и ноги оттопчут. Или идти на выступление более высокого класса, так это только в специальных театрах, и нужно купить платье, билет, найти компанию, иначе неприлично, и ехать на экипаже, а скорость у диссов, то есть у ездовых динозавров, совсем как у лошадей. Лошадь, кстати, дороже. А если что-то смотреть близко — в местечковых «клубах», конечно, и пешком можно добраться, вот я и смотрела — и магические фейерверки, и представления театра теней, и даже какую-то трагедию с пронзанием мечами и воплями слезными в конце.

Кстати, магия-то тут была, правда, в основном в виде амулетов и артефактов всяких, то есть не получилось у меня стать великовозрастной волшебницей.

Телевизор не придумали, интернета не было. Так что я устроила себе информационный вакуум и расслаблялась: ходила, любовалась рассветами и закатами, парками и зданиями, немного общалась с местными, хотя они и вечно заняты, пару раз попробовала местное пиво — не то, так что все мои затраты были только на перекус на прогулках… Так что сколько бы ни стоило жилье у бонны Маррон, хозяйки, я была уверена, что денег мне хватит. Тем более что завтра или даже сегодня вечером придут еще двести гелдов.

Не жизнь, а малина.

Тепло, комфортно, после сплошной беготни и бесполезной работы, где ты никто и звать никак — просто рай. Я понимала язык. В договоре они прописали это — «Базовое владение языком обеспечивается», и изначально я поняла это так, что у меня будут курсы, но оказалось, снова магия. Просто кулончик дали, носи на здоровье и не напрягайся. Никакого контроля. Можно спать, можно не спать, можно жить как нормальный дауншифтер: без шика, зато и без проблем.

Конечно, я попробовала пройти по вакансиям из выданного мне списка, так, для интереса. Я честно побывала в пяти или шести местах, но… откровенно: это вообще не современный труд. Не совсем как в средние века, конечно, магия какая-никакая была, но в целом не мой уровень. К тому же вакансии все низкооплачиваемые и связанные с тяжелой работой руками. А здесь ни электромясорубок, ни волшебной химии, чтобы залил и оно само все очистило, ни роботов-пылесосов, ни программируемых швейных машинок — ничего. И я решила, что чем так работать — нет, я готова, но не в таких же условиях! — я буду просто существовать.

Я устала за ту свою жизнь. Могу же я устать?! Я нашла в договоре пункт: «предоставляется работа на выбор». На выбор, не обязательство. Как подвернется, я пойду, как только мне самой сидеть вот так в шезлонге наскучит. Правда, я никогда не сидела столько, чтобы наскучило… Вот и проверю. К тому же и компания была на отдыхе.

— Что у тебя с работой? — спросила Нина. Да что она, мысли читает? Я вздохнула и не ответила. Зато Нина поспешила поделиться: — Я нашла место в гостинице. Хорошее, на ресепшн, и платят неплохо. Триста гелдов.

— Триста? — переспросила я. — В месяц? — Нина кивнула. — Смысл работать за такие деньги? Двести гелдов и так платят, а зарплатный минимум тут вроде бы… триста и есть?

— А больше нам никто и не даст, — вздохнула Нина. — Зато интересно. Люди, общение… Правда, придется посменно работать, то есть и в ночь придется выходить. Смена двенадцать часов. Зато отпуск дают — целых две недели! Правда, взять можно не более четырех дней за раз, но…

Да, подумала я мрачно. Люди и общение. А потом сверхурочные, переработки, недосып, круги под глазами, чур меня! То есть я не то чтобы не любила людей или не смогла бы на ресепшн посидеть… Интересно, там хоть сидят или стоят все двенадцать часов?.. Но эти лишения хороши для ситуации, когда нет выбора. Потому что, например, обзванивать «холодные» базы намного напряжнее, чем волочить разомлевшие тушки на аэробику, размахивая флажками отеля, но — что закономерно — лежать у бассейна самой намного лучше.

Сто гелдов разницы не стоят того, чтобы так париться. Чтобы убивать здоровье на работе. Когда можно вполне себе наслаждаться жизнью. Все это я и озвучила вслух своей подруге по счастливому билетику.

Кстати, бассейн у бонны Маррон был, но такой, мягко говоря, детский. Для трехлетнего возраста. А озеро, увы, все же не океан. Но если включить воображение, можно представить, что я на Мальдивах пожинаю плоды своего неимоверного трудолюбия…

— Сколько?.. — услышала я голос Нины и открыла один глаз, выныривая из грез.

— Что? — переспросила я из вежливости.

— Я говорю, ты здесь уже сколько?

Я даже не медлила с ответом, потому что точно знала. Сегодня-завтра придет мое пособие.

— Два месяца.

Жизнь хороша и жить хорошо. Нина же почему-то нахмурилась и даже заволновалась, посмотрела на меня откровенно странным взглядом.

— И когда точно они у тебя истекают?

— Сегодня или завтра, — проворчала я, тоже напрягаясь. Что это ее укусило? — Как раз пособие жду.

— Его больше не будет, — уверенно сказала она.

Что?.. Не то чтобы я поверила, но тут другой мир, мало ли, где и какие новости я пропустила!

— Как не будет?.. — Вот это сюрприз, если реально так. Прямо сказать, неприятный, но… Я себя почти сразу успокоила, ничего мне особо не грозило сию минуту, деньги-то были. Пока были, естественно, и надо будет, конечно, завязывать с сибаритством и искать себе место хотя бы для подработки, чтобы больше свободного времени было. А если постоянное место, то гелдов на пятьсот. Или хотя бы на четыреста пятьдесят, меньше ни-ни. — О как, спасибо за предупреждение. Ты меня прям обрадовала, мягко сказать… И почему они не предупреждают?.. Ладно, значит, завтра пойду работу искать. У вас в гостинице что-нибудь есть?

Нина помотала головой и брякнула:

— Завтра поздно.

— Что значит «поздно»? Вакансия куда-то испарится? Или… — начала было я, а потом серьезно напряглась, села, резко выпрямившись, и мысленно отвесила себе подзатыльник.

А вдруг дело не в вакансии? Черт, надо было договор до конца прочитать. Значит, у меня имелись два месяца, а потом меня депортируют… Хм, ну и ладно. Лишь бы гелды не отобрали, скажу, что я потратила их. Хотя, черт, ну где я их буду в нашем мире менять? Посадят еще, решат, что фальшивые. А в аэропорту с динозаврами на рубли поменять не удастся? Нет, конечно. Значит, сейчас пойду тратить. Гулять так гулять, особенно напоследок.

— Ты вдвойне обрадовала, — буркнула я. Настроение то падало, то поднималось. Неожиданно вышло, неожиданности я не люблю до трясучки, а они меня просто преследуют, сколько можно. — Но правда спасибо, что сказала, пойду хоть почувствую себя богачкой перед депортацией.

Нина смотрела на меня с сочувствием. Каким-то… таким, что очень мне ее взгляд не понравился, но — но люди часто так смотрят. Даже на тех, у кого дети есть — детей нет, дача есть — дачи нет, ипотека есть — ипотеки нет, то есть на всех, кто от них отличается.

— Кончай уже, — легко фыркнула я. — Хочешь, пойдем гулять вместе? Тебе завтра работать, а мне домой, развеемся на прощание. У меня примерно двести семьдесят гелдов, даже больше, кажется…

— Лиля, какой домой? — выдохнула Нина с испугом, и меня как кольнуло что-то в бок — надо было прочитать договор полностью. — Ты что, не…

— Я — не, — кивнула я, пытаясь согнать с себя противный холодный лед. Мямля, говорила бы прямо. Ну не отрубят же мне голову и не съедят. — Что ты как будто на плаху меня провожаешь? Ну выпрут отсюда, жаль, но не конец же все… му… Что?..

Нина так кивнула на моих последних словах, что я поняла — никакие это уже не шутки. И зад мой прирос к шезлонгу от страха, а руки как будто разом отнялись. Все тело отказывалось повиноваться, и хорошо, иначе бы я заорала.

— Если ты за два месяца не находишь работу, — чуть не плача сказала Нина, — я думала, ты знаешь… Они говорили — всех предупреждают! Они же говорили! Я думала, ты знаешь! В общем, если ты не находишь работу, то…

Еще чуть-чуть — и я ей двину. Ну да, бонна Криес что-то там говорила. Но я не особенно слушала, у меня был стресс после всех приключений с билетом и поездочки, меня трясло, немного мутило и хотелось «припудрить носик». А бумаги просто подписала и забрала. И тут, когда я уже готова была стукнуть Нину, она наконец разродилась нервным:

— Если ты не работаешь — тебя съедят, Лилечка. В прямом смысле этого слова.