Метка Дальнего: Портовый Хищник

Глава XI

Рабочая кепка. Рубашка с длинным рукавом. Воротник — повыше. Очки от солнца — в карман, на случай, если облака разойдутся. Глянул в зеркало. Из мутного стекла смотрел обычный портовый работяга. Ничего примечательного. То, что нужно.

Тэкки-тап встретил в коридоре. Стоял около стены, ковыряя её коротким запасным ножом, который при моём появлении тут же запрятал куда-то под ремень.

— Сиди тихо. Охраняй, — я кивнул на дверь. — Никуда не выходи. Никого не впускай.

Варраз молча кивнул. Серьёзный. Понял.

Вот Дарью я будить не стал. Меньше вопросов.

Дневной свет ударил по глазам даже сквозь облака. Серое небо казалось нестерпимо ярким. Первые секунды глаза слезились, мир расплывался в молочном тумане. Проморгался. Привык. Почти. Пришлось надвинуть кепку до самых бровей — и первую минуту я шёл больше по запаху и звуку, чем по зрению. Под ногами — мокрый камень и гниль. Справа — жарка мяса. Значит, лапшевня Мэй осталась позади. Верное направление.

Всё вокруг казалось блеклым и плоским. Ночью мир был объёмным — глубокие тени, контрастные силуэты, каждый предмет читался чётко. Днём — словно кто-то выкрутил яркость и убрал резкость. Размытые фигуры, тусклые цвета, дома сливались в одну серую массу.

Ещё и шум — сейчас город орал на десяти языках сразу. Моторы, голоса, лязг металла, где-то вовсе визжала пила.

Внутренний зверь рвал и метал. Без привычной темноты он чувствовал себя голым. Нет теней — значит нет укрытия. Инстинкт требовал вернуться, забиться в нору, дождаться ночи.

Сложно это — спокойно двигаться по улицам, когда внутри всё плавится от ярости.

До площади — минут двадцать. Шёл быстро, не поднимая головы. Кепка низко на глаза. Руки в карманах. Пистолет за поясом, прикрытый рубашкой. Внешне — как толпа таких же работяг, которые двигались в одном направлении. К управе.

Площадь я учуял сильно раньше, чем увидел. Запахи обрушились лавиной — пот, свежий и застарелый. Дешёвая еда — жир, лук, горелое тесто. Табачный дым. Рисовая водка. Гниющие зубы. Кто-то рядом не мылся неделю. Другой — месяц. И под этим всем — кислый, тревожный аромат ожидания. Люди боялись. Не знали, чего ждать. Боялись неизвестности. И при всём этом, заявились посмотреть на выступление вице-полицмейстера.

Зверь внутри взвыл. Слишком много чужих запахов. Плотная толпа. И открытое пространство. Параноид, обычно шепчущий где-то на задворках сознания, сейчас орал в полный голос. Ловушка. Толпа — это западня. Побежишь — затопчут. Останешься — заметят.

Тут действительно было не протолкнуться. Докеры, грузчики, продавцы, зеваки. Женщины с детьми. Старики на ящиках — заняли места заранее. Мелкие торговцы — пирожки, чай, папиросы — протискивались сквозь толпу с лотками на ремне.

От лотка с пирожками потянуло горячим мясом и луком. Желудок сжался. Рот наполнился слюной. Не время сейчас пирожки жрать. Но запах лез в нос, цеплялся, выкручивал нутро. Зверь жадно втягивал воздух. Требовал купить. Или отнять. Сожрать! Потом облапать зад той девушки, что воняла поменьше прочих. И вырвать глотку докеру, который слишком презрительно на меня пялится.

Шум давил на уши. Толпа гудела, как улей. Сотни голосов. Летящие со всех сторон обрывки фраз.

«…говорят, новые порядки будут…»

«…всех нелюдей в расход…»

«…а мне Кузьмич сказал, что наоборот…»

Протиснулся ближе к центру. Не в первые ряды — слишком опасно. Туда, где много зрителей и легко раствориться. Стал между двумя здоровыми портовыми грузчиками — те даже не посмотрели в мою сторону. Ещё одна уставшая от жизни морда. Никому дела нет. Тем более этим — стоят, обсуждают бригадира, у которого скоро будет третий внебрачный ребёнок.

Слушаю. Сначала, чтобы отвлечься, а потом становится интересно. Не в каждом сериале такие повороты встретишь. Параллельно рассматриваю всё вокруг, морщась от слабого солнечного света, что пробивается через облака.

Само здание управы — двухэтажное. Из серого камня, с колоннами у входа. Перед ним — деревянная трибуна. Свежая, пахнет сосновой стружкой. Поставили вчера или сегодня утром.

А дальше я начал замечать то, чего не видела толпа.

Снайперы. Двое — на крыше управы. Один — на складском здании справа. Ещё один — на водонапорной башне слева. Четыре ствола на четырёх точках. Не то чтобы я был профи в таких делах, но выглядит грамотно.

Внутренний параноик притих. Даже он понимал — дёргаться сейчас нельзя. Только стоять. И не привлекать внимания.

Это не для охраны трибуны. Это для контроля площади.

Дальше. «Тихари» — переодетые мундиры в толпе. Насчитал шестерых за минуту. Слишком прямые спины. А ещё чистая одежда. Они честно старались её испачкать, но вышло не очень удачно.

Все — в определённых точках: у выходов с площади, рядом с трибуной, у перекрёстков. Не охрана — оцепление. Если кто побежит — стрелять.

Рациональная часть разума прокрутила картинку. Это не встреча с народом. Скорее уж полицейская операция. Кто-то серьёзно готовился. И вовсе не к разговору — к демонстрации.

Хорошо, что не стал лезть в первые ряды. Внутри и так сейчас бьётся мысль, что всё это — ради меня.

Ждём ещё минут тридцать. Толпа потеет, ворчит, шаркает ногами. Торговцы с лотками делают дневную выручку. Кто-то курит рядом — дым лез в глаза.

Потом — движение. Шум начинает стихать. Собравшиеся вытягивают головы.

Кортеж. Три чёрных автомобиля. Тяжёлых, с гербами на дверцах. Подъехали к управе и встали. Двери открылись одновременно — оттуда полезла охрана. Автоматы на виду, не стесняясь.

Последним вышел он. Полковник Зубов. Вице-полицмейстер. Не толстый чиновник. Совсем не похож на лоснящегося бюрократа с портфелем. Подтянутый, среднего роста, широкоплечий. Коротко стриженный. Двигался так, как люди, которые привыкли, что перед ними расступаются — потому что страшно оставаться на пути.

Внутренний зверь среагировал мгновенно. Шерсть дыбом. Не страх — ярость. Вот так пахнет хищник, который пришёл на чужую территорию, чтобы её забрать. Не воевать — забрать. Потому что уже знает — она его.

Зубов поднялся на трибуну. Встал. Оглядел площадь — медленно, спокойно. Секунд десять молчал. Тишина легла на толпу, как мокрое одеяло.

Потом заговорил. Голос — негромкий и без надрыва. Но беспощадно усиленный динамиками.

— Жители Портового района. Я полковник Зубов, вице-полицмейстер Вольного города Дальний, — начал он. — Прибыл сюда по личному распоряжению губернатора.

Пауза. Неплохо. Знает, как работают базовые схемы. Не первый раз на трибуне.

— Я здесь, чтобы навести порядок. Настоящий порядок, — тут же уточнил он, перечёркивая образ, который появился в головах слушателей. — Не тот, к которому вы привыкли.

Ещё пауза. По толпе прошла рябь — переглядки, шёпот.

— Портовый район стал клоакой. Притоном для нелюдей-преступников, торговцев живым товаром, иностранных контрабандистов и убийц. Вы это знаете лучше меня. Вы с этим живёте, — вот теперь голос чиновника почти звенел.

«Нелюдей-преступников». Не просто «преступников». Нелюдей. Отметил. Любопытная расстановка акцентов для человека.

— Это кончится, — Зубов ударил ладонью по трибуне. Негромко. Но площадь вздрогнула. — Прямо сейчас. Не завтра, не через неделю — прямо сейчас.

Красиво работает. На толпу — как на казарму. Короткие фразы, паузы, удар по трибуне. Учебник публичных выступлений, глава «как запугать аудиторию за три минуты».

Он кивнул кому-то за трибуной. Из-за здания управы вывели группу. Человек десять-двенадцать. Руки за спиной. Наручники. Выстроили перед трибуной — лицом к толпе. Помятые китайцы. Свенги. Два гоблина.

— Это — первая партия. Задержаны вчера ночью по подозрению в организованной преступной деятельности, контрабанде и торговле людьми, — отчеканил Зубов.

Толпа загудела. Кто-то свистнул. Кто-то заорал «Правильно!». Докер рядом со мной одобрительно крякнул и сплюнул под ноги.

Мышцы разом напряглись. Если бы этот докер опустил взгляд и увидел гоблина, его восторг быстро бы закончился. А может, и нет. Может, просто заорал бы громче.

Вот арестованным не повезло. Наверняка взяли первых попавшихся. Возможно вообще случайных прохожих, которые в тот момент ничего не нарушали.

Тем не менее, толпе нравилось. И не только той её части, в которой стоял я. Первые рядом тоже одобрительно гомонили. Крепкие мужики в хорошей одежде, с цепкими взглядами. Не мелочь — бригадиры и всякое руководство. А вон там — похоже лидеры мелких банд. Которые слушают вице-полицмейстера. Забавно.

Зубов продолжал. Что-то про патрули, комендантский час для нелюдей после десяти вечера, про проверку документов. Про новый отдел по борьбе с контрабандой. И содействие граждан, само собой.

Комендантский час. Для нелюдей. То есть для меня. Правда, не представляю, как они его планируют соблюдать. Никаких патрулей не хватит. Да оружия у всех вокруг полно — те же свенги запросто начнут палить по мундирам.

Я вполуха слушал, размышляя о своём и пропуская мимо крючки, на которые полковник цеплял местных. А потом подул ветер.

Одиночный порыв. Даже не слишком сильный. С той стороны, где стояла трибуна.

Зверь ощетинился. Пальцы сжались. Хрустнули суставы — я едва не начал трансформацию прямо тут. У всех на глазах.

Белая дрянь. Тот самый запах. Его я чуял от мужика с фляжкой. Им провонял склад, откуда я вытащил Дарью.

Вице-полицмейстер вонял этой гадостью.