Метка Дальнего: Портовый Хищник

Глава III

Кто-то бьёт по щекам.

Больно. Раздражает. Хочу отмахнуться, но руки не слушается.

Запах. Бьёт в нос. Ошеломляет. Заставляет внутреннего зверя рычать. Мясо. Тесто. Жрать!

Глаза не открываются, но удаётся распахнуть рот. Вонзаю зубы источник запаха. Жую. Глотаю. Ещё. Ещё!

Маслянистое тесто. Мясной фарш. Лук. Специи. Никогда не думал, что еда может быть настолько вкусной.

Пища проваливается вглубь. Расщепляется. Почти мгновенно. Слишком мало… Ещё.

Кусок. Другой. Третий.

Наконец получается распахнуть глаза. Красная пелена перед глазами поредела. Мысли — заворочались. Медленно. Тяжело. Но заворочались.

Тэкки. Стоит надо мной. В руке — кусок одуряюще пахнущей еды. Пирог? С мясом.

— О, тарг! — скалится гоблин. — Очнулся. Я уж думал — всё, кирдык тебе.

Скалю зубы в ответ. Протянув руку, забираю последний кусок. Сжираю. Морщусь от боли, которая заливает район изувеченных рёбер. Регенерация пошла. Вжимаясь спиной в холодную стену, около которой сижу. Стискиваю зубы. Когда чуть привыкаю к боли, поднимаю взгляд на стоящего рядом гоблина.

— Откуда? — интересусь.

— Тут свенги мимо шли. Матросы, вроде. Один нёс пол-пирога. Я ему двадцатку сунул.

Двадцатка за половину. Такая порция от силы рублей семь стоит. Но сейчас это не важно.

— Как понял, что мне жрать надо? — говорю, а сам оцениваю своё состояние.

— Ну-у, — варраз секунду колеблется. — Ты всегда жрёшь, если чё не так.

Молодец. Сообразил. Увидел, что я вырубаюсь и сразу понял, как быть.

— Молодец, — говорю вслух.

Тэкки расплывается в довольной ухмылке. А я пробую встать.

Рёбра взрываются болью. Япский япнутый япь! Там всё ещё в крошево. Регенерация работает, но медленно. Топлива мало.

Зверь внутри рычит. Рвётся наружу. Хочет помочь — взять контроль, заглушить боль. Отталкиваю. Не сейчас. Он притупит ощущения, но расплатой станет ещё больший голод. Не хочу снова свалиться на улице от истощения.

Всё-таки поднимаюсь. Ноги дрожат. Держусь за стену. Стою.

Оглядываюсь по сторонам. Переулок. Тусклый свет фонаря. Тэкки рядом — весь в бурых пятнах. Засохшая кровь на лице, на руках, на одежде.

Смотрю на себя. Не лучше. Штаны и рубашку — в утиль. Обувь пожалуй тоже.

Два гоблина, с ног до головы в крови, посреди ночной улицы.

В приличном районе нас бы уже повязали. Или пристрелили. Тут — никому дела нет. Портовые кварталы. Дальний. Такое здесь — норма.

— Идти можешь, тарг? — интересуется варраз.

— Могу, — кивнув, отлепляюсь от стены.

Лукавлю. Каждый шаг — пытка. Рёбра скрипят. Внутри что-то ёкает при каждом движении. Зверь снова рвётся помочь. Вдавливаю его на глубину сознания.

Безумно больно. Но показывать нельзя. Варраз предан и готов сражаться за своего тарга. Помочь, когда тот ранен после битвы с врагами. Но разом потеряет уважение, если увидит, что ты слаб и тебе больно. Знаю. Добрил. Занятные у них стандарты.

Поэтому стараюсь держаться прямо. Идти ровно. Экономить силы.

Жареное мясо. Лук. Что-то острое. Совсем рядом — запахи обволакивают со всех стороны.

Вот и источник. Впереди — заведение. Маленькое и тёмное. Вывеска уже не светится. Ночная забегаловка. Бар и закусочная в одном флаконе. Классика для портовых районов.

Закрыто. Свет внутри есть, но жаллюзи на двери уже опущены. А стекло прикрыто стальным роллетом. Но запахи не лгут — там есть еда…

— Тарг, — Тэкки кивает на дверь, верно интерпретировав нашу задержку. — Вышибить? Могу в замок пальнуть.

Качаю головой. Шум нам сейчас не нужен. И лишние трупы тоже.

Оглядываюсь. У стены свалена куча тряпья. Какой-то мусор, похоже. В голове рождается идея.

Ловлю взгляд Тэкки. Показываю глазами на дверь, потом на кучу. Пытаюсь объяснить жестами. Гоблин кивает. Вроде бы понял. Встал около двери. Револьвер в руке.

Подхожу к куче. Наклоняюсь. Начинаю шарить руками. Громко. Демонстративно.Отбрасываю в сторону.

— Оп-па! — говорю в голос. — Гля чё у него!

Тэкки смотрит на меня с лёгким непониманием на лице. Подмигиваю ему. Указываю взглядом на дверь.

— Часы! — продолжаю. — Золотые, похоже! Быстрей, быстрей давай! Пока никто не показался. Отберут же!

Шуршу активнее. Роняю на асфальт найденный болт, который звякает о дорожное покрытие.

— Штукарь минимум срубим, — громко озвучиваю я. — Заживём.

За дверью — звуки шагов. Скрежечет замок.

Дверь приоткрывается. Высовывается ствол обреза. За ним — его владелец. Парень. Молодой, лет двадцать пять может. Азиатские черты, но не чистый — полукровка. Глаза уставшие, злые и заинтересованные.

— Какого хрена вы тут… — начинает он.

Договорить не успевает. Тэкки уже рядом. Револьвер упирается парню в висок.

— Тихо, — говорю. — Без глупостей. Или мозги по стенке расплескаем.

Юноша заметно бледнеет. Обрез в его руках подрагивает.

— Выручку унесли, — выпаливает он. — Клянусь. Я только закрываю. Остальные ушли час назад.

— Мы не за выручкой, — подступаю ближе.

Он моргает. Не понимает. Только на одежду мою окровавленную пялится.

— Мы клиенты, — решаю не ждать, пока он раздуплится. — Жрать хотим. Пустишь?

Пауза. Парень косится на Тэкки. На револьвер у своего виска. Смотрит на меня.

— Вы… чё — неверяще выдавливает он. — Серьёзно?

— Серьёзней некуда. У тебя есть еда, — выстраиваю простейшую и понятную логическую цепочку. — У нас есть деньги. Все в плюсе.

Ещё одна пауза. Потом парень медленно опускает обрез.

— Ладно. Заходите. Только… это… — он косится на залитую кровью одежду. — Вы там не наследите сильно, а?

Заходим.

Запахи жира, чеснока и дешёвого пива. А ещё — изумительные ароматы мяса, лапши, специй и чего-то ещё съестного. Типичная портовая забегаловка. Стойка, несколько столов. Пусто. Стулья уже подняты.

— Чё осталось? — спрашивает Тэкки, не убирая револьвер.

— Рис с мясом. Суп вроде был. Немного, — обрез полукровка откладывает в сторону, но смотрит на нас с изрядным подозрением. — Пара баоцзы. Солёная капуста. И пельмени вроде были.

— Тащи всё, — видя, что он планирует продолжить, тихо рычу. — Только быстрее.

Парень исчезает за стойкой. Гремит посудой.

Я обнаруживаю рукомойник в углу за стойкой. Открываю кран. Вода — ледяная. Освежает. Сую голову под струю. Смываю кровь с лица, с рук. Становится чуть легче. Плюс, хотя бы не выгляжу как мясник после смены.

Тэкки косится, но остаётся на месте. Правильно. Пока один моется — второй прикрывает. Учится.

Парень возвращается с подносом. Миска риса с кусками мяса. Суп — мутный, с лапшой и зеленью. Два баоцзы — чуть тёплые. Тарелка с капустой. Реально десятка полтора пельменей. Стопка кусков чёрного хлеба. И варёная рыбина.

Запах ударяет в нос. Соевый соус. Имбирь. Чеснок. Кунжут.

Тэкки сглатывает слюну и я понимаю, что он тоже голоден. Пододвигаю поднос к варразу. Киваю, чтобы угощался. И набрасываюсь сам. Зверь внутри урчит от предвкушения.

Первый кусок мяса. Сочное. Сладковатое от соуса. Тает на языке. Рис впитал соус — каждое зерно отдаёт пряностью.

Суп обжигает губы. Бульон — наваристый, жирный, с ноткой перца. Лапша скользит в горло. Зелень хрустит на зубах.

Баоцзы разламываю пальцами. Из начинки течёт сок — мясной, с луком и чем-то острым. Тесто мягкое, чуть сладковатое. Проглатываю, почти не жуя.

Капуста хрустит. Кислая, острая, с маслом. Идеально. Рыба — пресноватая, но мясо нежное. Разваливается, когда берешь. Заедаю чёрствым хлебом.

Жру и не могу остановиться. Организму становится лучше в режиме реального времени. А ещё это безумно вкусно.

Желудок урчит, как танковый двигатель. Еда же похоже распадается где-то там, внутри. Чувства насыщения я не ощущаю.

Тэкки жрёт не хуже. Одной рукой закидывает еду в рот, другую держит на рукояти револьвера. Молодец.

Парень стоит за стойкой. Смотрит на нас. Не знает, что делать.

Доедаю последний кусок хлеба. Вытираю рот тыльной стороной ладони.

— Сколько? — поворачиваю голову к работнику.

— А? — парень вздрагивает.

— Сколько должны, — повторяю ему. — За еду.

— Э… — он явно не ожидал такого поворота. — Ну-у… рублей семь, наверное?

Достаю бумажник. Один из трофейных. Вытаскиваю двадцатку. Кладу на столешницу. Рядом с грудой рыбных костей.

— Сдачи не надо, — слезаю со стула на пол.

Парень смотрит на купюру. Потом на меня.

— Вы это… — он на миг заминается. — Если чё надо будет, заходите. У нас ещё и чебуреки днём есть.

— Обязательно, — киваю в ответ.

Выходим. Ночной воздух бьёт в лицо. Пахнет морем, гнилой рыбой и порохом. Но это уже от нас самих.

Идти намного легче. Рис и суп сделали своё дело. Рёбра всё ещё болят, но это накатывают режущие волны ощущений от регенерации. Приятная боль. Красная пелена почти ушла.

Ещё несколько поворотов. Знакомые улицы. Осталось совсем чуть. Всего один поворот.

Вот и лапшевня. Вход для жильцов. А около него — знакомый силуэт.

— Рил-тап, — он начинает говорить, когда мы ещё в паре метров. — Тут Чжан с китайцами заходил. Тебя искали. И…

Осёкшись, потрясённо пялится на мою одежду, которая всё ещё в крови. Окидывает взглядом варраза.

— Ох ты ж ёлки… — ошеломлённо тянет старик. — Это вы с кем так душевно поболтали?