После измены

Глава 48

— Да-да! — расслабленно улыбаюсь в трубку. На душе так хорошо, предвкушение обволакивает. От ощущения надвигающегося чуда почти распирает изнутри, этого не объяснить словами. Скоро… уже совсем скоро… — У меня все под контролем, мамины документы будут подготовлены вовремя.

— А у меня для тебя сюрприз, — чуть ли не мяукает в трубку Йохан, слышу по голосу: доволен как слон.

Расстояние как будто даже пошло нам на пользу. Постоянные разговоры и СМС. Мы на связи каждый день. Утром привычная пятиминутка, вечерами болтаем долго и чаще по видео. Любимый уже познакомился с мамой.

— Не томи, а то мне сейчас на приём, — проверяю время на часах, как раз моя очередь, — я же лопну там от любопытства!

— СМС закинул, проверяй, — чуть хрипло тянет слова. Потому что взволнован. Напряженно ждёт моей реакции.

— Хорошо. Мне минуту, пожалуйста, — произношу с наигранным равнодушием, как будто играем в покер, а у самой внутри взрыв.

Открываю фото, трясущимися пальцами скользя по экрану. Мне, конечно, из написанного ничего не понятно. Но я догадываюсь, что это он. Документ о разводе. Сердце срывается и отчаянно колотится в горле. Мы так долго этого ждали! Я не верю! Не верю!

Перезваниваю тут же не в силах сдержать эмоции, но все равно стараюсь говорить потише:

— Говори немедленно! — эмоции не удержать.

— Все! С этой минуты я официально свободен.

— И сразу занят! — лепечу на радостях. И только сейчас замечаю, как на меня косятся девушки в очереди. Да я уж привыкла к похожей реакции на английскую речь.

Йохан смеётся, а я сейчас лопну от переполняющих чувств.

— Даша, — голос его звучит несколько приглушенно, с благоговением, словно Йохан сам не может поверить: свершилось! — Дело осталось за малым.

— Я готова. Ты сам знаешь.

К фирме я больше не отношусь, теперь все на Лиде.

Это было морально тяжело, но я приняла решение оставить своё любимое дело, оборвав все ниточки. Мне известна позиция большинства европейцев по поводу обоюдных заработков в семье, но мой будущий супруг вполне четко и непоколебимо обрисовал свою точку зрения.

Если я хочу работать, то это будет спустя несколько лет, когда наш ребёнок немного подрастёт и окрепнет, а я выучу язык и начну комфортно себя чувствовать в незнакомой среде.

«Тебе будет чем заняться, работа — это последнее, о чем тебе придется беспокоиться».

Мне сейчас трудно с этим поспорить. Хочется не переживать о сложностях, а наслаждаться временем рядом с любимым, дышать полной грудью, мечтать, ожидать появления малыша, готовиться к моменту, когда я смогу взять на ручки пищащий комочек.

Мы не раз обсуждали нашу свадьбу. Я понимаю, что у нас обстоятельства, сжатые сроки и все такое… и не до пышной свадьбы с многочисленными гостями, как я раньше планировала. Но все же… это моя свадьба. И я бы хотела видеть на торжестве самых близких: маму, Лиду, Катю.

Катюша отказалась сразу, Лида с Итаном заявили, что без них «свадьбе не бывать», чем вызвали искреннюю улыбку. У мамы, собственно, вариантов не остается.

Йохан не сказал ни слова против.

«Твой день, тебе решать».

Подать документы на одобрение нашего союза теперь не составляет труда, а вот продумать свадьбу в пока ещё чужой для меня стране — вызывает дискомфорт.

Йохан обещал разделить эти хлопоты. Потому что я совсем не знаю местную «кухню». Он заверил, что сам выберет ресторан, а его мама и Ребекка с энтузиазмом отнеслись к необходимости заниматься сопутствующей подготовкой.

Катюша бы меня конечно ой как выручила, но придётся выкручиваться без неё.

— Так все, я убежала! Мне пора!

На плановом приёме необходимо уточнить пару моментов. А дальше хочется прямо сейчас собрать чемодан и отправиться навстречу светлому будущему.

И уже не страшит ни неизвестность, ни «смена декораций». Жизнь одна. И я хочу разделить ее с Йоханом.

С любимым договорились созвониться ближе к вечеру, но видео-вызов вывел из задумчивости несколько позже, чем я ожидала.

— Ты почти вовремя. Я тут как раз курсы языка ищу.

— Да оставь это пока, потом вместе разберёмся.

Голос его звучит озабочено. Что-то беспокоит. И неслабо так…

— Все в порядке? — бросаю словно между делом, отодвигаю ноутбук подальше и вытягиваюсь на кровати.

— Меня Алисия обманула, — сразу переходит к делу.

С вызовом смотрит.

Улыбка медленно сползает с моего лица.

У Алисии с Йоханом доверительные дружеские отношения. Йохан очень привязан к племяннице и крайне болезненно воспринимает редкие конфликты с ребёнком.

Мой будущий супруг человек закрытый. И все проблемы привык решать «негромко», не распространяясь о них. А здесь он явно дезориентирован. Растерян. И, очевидно, ему нужен совет. Душа парит от осознания, что Йохан за ним пришел именно ко мне.

— Таааак… а если поподробнее?

— А если поподробнее, то сегодня у неё была тренировка, — он на сегодня забрал племяшку к себе с ночёвкой. — И Алисия сказала, что у неё болит живот. И, мол, она не сможет пойти. Я с ног сбился, чтобы хоть как-то ей помочь. А потом выяснилось, что ничего у неё не болело. Она просто не хотела идти!

— Йохан…

— Она меня обманула! Понимаешь? Обманула! — негодует. — Намерено! Продуманно!

Замолкает и слегка поворачивает голову. Возмущён. Да, он не приемлет обман. Алисия, видимо, уже спит, а ему нужно выговориться.

— Она могла бы сказать как есть! Ее никогда не ругают! Мы бы обсудили честно! Но вот это вот… — всплескивает руками. — Я не понимаю, как реагировать!

— Спокойно реагировать. Она ребёнок. И проверяет границы дозволенного. И что будет, если за них заступить. Объясни, что если такое будет повторяться, то ты больше не сможешь ей доверять. Завтра поговоришь и скажешь, что для тебя это неприемлемо. И ты очень расстроен.

— Я оооой как расстроен!

— Йохан. На самом деле проблема не в этом, — осторожно ступаю на скользкую тропинку.

— А в чем тогда?

— Она не хотела идти не сегодня. Я думаю, она вообще не хочет заниматься гимнастикой.

— Что значит «не хочет»?! Она сама туда хотела! Ей нравится. Она бы мне сказала!

— Йохан. Ей не нравится. Я знаю, с каким усердием занимаются девочки, которым это по душе. Но не Алисии. Это нужно не ей, а кому-то другому, — аккуратненько вывожу в нужную сторону.

— Кому? — прищуривается.

— Взрослым, которых она хочет порадовать? Родителям? Возможно, тебе… я давно хотела с тобой поговорить, но не могла позволить себе влезать.

— Ты считаешь, она ходит, потому что ее заставляют? — потрясенно.

— Нет, Йохан, она делает то, что от неё ждут. Она боится вас расстраивать, думает, что вы разочаруетесь. Я ее не раз спрашивала, нравятся ли ей тренировки, комфортно ли заниматься в группе, добрая ли тренер. Что ей полюбилось больше всего. Ни на один вопрос не было четкого ответа. Она не хочет туда ходить. Я считаю ее нужно забрать. И предложить альтернативу, которая порадует ее, а не вас.

— Я тоже ее спрашивал. Она всегда говорила, что ей все нравится.

— Если хочешь знать мое мнение, то я бы свою девочку никогда в гимнастику не отдала, да простит меня мой бывший тренер. Только по ооочень большому желанию.

— Почему? — удивленно. — Ты несколько лет занималась. Тебе нравилось.

— Нравилось отчасти. А отчасти — нет. Страшно было бросать, но позже я поняла, что так даже лучше.

— Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно.

Я молчу про боль на каждой тренировке и разочарование от того, что у кого-то другого все получается намного лучше, это еще пустяки. Регулярные нагрузки, минимум общения с друзьями… С этим можно бороться: приспособиться, привыкнуть, идти вперёд, развиваться.

В подкорку мозга въелось другое: постоянное, жуткое, ничем не перебиваемое чувство голода. Патологическое. Даже когда я была сыта, я все равно хотела есть. Мама прятала от меня хлеб: в детстве я была не самым худым ребёнком: вполне обычным. Но уже в том возрасте у меня возникло неприятное чувство, что физически я намного несовершеннее других девочек из группы. Моим идеалом были кости, обтянутые кожей.

Лишь со временем — повзрослев, оглянувшись назад, устремив взор вокруг — я приняла себя такой, какая я есть. Некоторым девочкам это так и не удалось. Кто-то до сих пор истязает свой организм. По привычке. А я вышла из этого без особых потерь. Возможно, ушла вовремя. Совмещать учебу и спорт легко только на словах.

Мама, как могла, сглаживала углы, помогала, поддерживала… Но… Может быть, я была не настолько сильной, чтобы идти до конца и получить желаемый разряд со всеми вытекающими. А может… и наоборот. Достаточно сильной, чтобы вовремя все это осознать и закончить. Кто знает, какой была бы моя жизнь, не прими я главного решения.

— Есть не только плюсы, но и минусы. Когда есть желание и вовлеченность, плюсы всегда перевешивают, — рассуждаю вслух. — Но у Алисии это под вопросом. Я не настаиваю. Я говорю то, что вижу. Возможно, я не права, но все же вам стоит поговорить еще раз, обсудить ее занятия. Потому как для меня ваше желание превалирует над ее собственным.

— Я тебя услышал, подумаю, — роняет прибито. Вздыхает. — Когда мы уже рядом будем. Не могу больше…

Скоро. Совсем скоро…

— Да брось, времени прошло всего ничего, — но хотелось бы меньше.

— Вот вернёшься, я тебя больше никуда не отпущу. А если ещё затянется, плюну все и сам приеду. Не выгонишь.

— Как улиточка, — мягко улыбаюсь в экран, греясь от тоскливого дымчатого взора. Любовь согревает сердце и придаёт сил. — Я тоже безумно скучаю, любимый.

Последнее слово всегда произношу на родном языке. А у Йохана каждый раз загораются глаза…

Болтаем еще немного, рассказываем друг другу о том, у кого как прошёл день, договариваемся с Алисией поговорить вместе. А потом, зевая, я уже «отпрашиваюсь» спать.

Отключаю ноутбук. Проверяю непрочитанные сообщения в телефоне. Листаю диалоги вниз, натыкаясь на СМС от бывшего.

Сергей: «Если отец снова будет искать встреч с тобой, дай мне знать. И… поздравляю заранее. Будь счастлива, Даш».

Я ничего тогда не ответила. Посчитала лишним. Но я ему благодарна. Даже это сообщение уже говорит о многом. У Сережи свой путь. У меня впереди — новое будущее. Счастливое и долгожданное.

****

Крепкие руки обвивают талию, я выпускаю ручку чемодана. Йохан крепко, но осторожно и заботливо прижимает к себе.

Шепчет на ухо что-то неразборчивое, кажется, на шведском. А потом уверенно переключается на знакомую мне речь.

— Я тебя больше никогда надолго не отпущу. Все. Это был мой максимум. Потолок.

— Я только с самолета, дай хоть отдышаться… — смеюсь.

Обхватывает ладонь, и на палец сразу же скользит согретый в руках металлический обруч. Камешек разглядеть не успеваю: рот мой уже накрывают губы Йохана, вовлекая в жадном отчаянном изголодавшемся поцелуе.

Господи. Родной мой, любимый… как же я по нему истосковалась! Эмоции зашкаливают, топят, пронзают душу трепетом. И отныне сердце мое будет биться в его руках: заботливых, надёжных, нежных.

— У тебя ещё есть время немного отдохнуть. А через три часа родители ждут нас в гости.

— Зачем это? — хитро прищуриваюсь. Ликование топит. Кажется, я знаю, зачем…

Как же это приятно. Меня ждал не только Йохан, но и его родители. Меня ждали все! Признаться… это для меня настоящий сюрприз.

— Я не хотел пропускать твой день рождения. И подумал, что тебе будет приятно, если мы отметим его все вместе, — обезоруживающе поднял руки, — это сюрприз. В следующий раз обещаю с тобой советоваться!

Прижимаюсь губами к его щеке.

— Надеюсь, без сюрстрёмминга обойдемся? — немного язвительно. Я все еще помню тот ужасный запах!

— Обижаешь. Это было первое, что мы обсудили.

— Тогда договорились. И… нет, не надо в следующий раз сюрприз раскрывать. Мне безумно радостно и приятно.

— Едем домой?

Серый лучистый взор проникает в каждую клеточку, согревая, лаская, обещая весь мир. Но мне не нужен мир. Мне нужен только этот мужчина.

— Едем, — соглашаюсь.

Трепет в сердце и слабое волнение сопровождают меня всю дорогу. А еще… этот непривычно воздух чистый проникает в легкие. И я действительно чувствую себя дома.