После измены

ЭПИЛОГ

Четыре года спустя…

— Тебе ничего не перепадёт, — отвечаю строгим взглядом на жалостливое выражение морды. — Даже если ты будешь смотреть такими умоляющими глазами.

Пёс подаётся вперёд, нервно облизывается, ведёт носом в сторону широкого блюда. Кажется, его слюни сейчас зальют всю гостиную. Сенатор нервно переминается с лапы на лапу, продолжая отчаянно выпрашивать вкусняшку.

Скулит, зараза. Жалко его.

Отставляю в сторону плоскую широкую тарелку с нарезанной колечками сладкой колбасой, на которые я тоже всегда облизывалась в детстве. Оглядываюсь. Родители Йохана увлечённо о чем-то беседуют с отцом Алисии. Ребекка с дочкой на втором этаже.

Присаживаюсь на корточки, из-за стойки нас не видно.

— Значит так, — шепчу заговорщицки, пёс мгновенно замирает, доверчиво тянется носом к моему лицу. Слушает с надеждой. — Я тебе даю два кусочка. Целых два. А ты об этом ни слова Йохану, — тыкаю пальцем в мокрый любопытный нос.

Сенатор на радостях подскакивает на месте, дважды обегает меня по кругу и замирает на месте. Садится, задирая голову, ждёт.

Пока глотает Первый кружочек, пёс аж трясётся от удовольствия и нетерпения. Второй съедает, громко чавкая, уже медленнее.

— Все. Иди гуляй.

Розовый язык огибает вытянутую пасть. Беззащитный взгляд все еще полон несбыточных надежд.

— Сенатор. Гуляй.

Тяжело вздохнув, пёс помчался на улицу.

Выпрямившись, вновь цепляю поднос и расслабленно иду к столу. Ставлю в центр угощение.

Знакомые и родители Йохана как в один голос твердят: это божественно! Хорошо, что в магазине с русскими продуктами мне как-то раз попалась на глаза сгущенка. Наша. Родная. Тогда я решила порадовать Йохана и приготовила из печенья сладкую колбаску по старому советскому рецепту. Любимый, как только попробовал, не поленился, а сразу же пошёл на кухню и отложил половину родителям.

«Что? Они просто обязаны это попробовать», — обронил вскользь. Вторую порцию я уже готовила к семейному ужину. Это удивительно, но все были в восторге. Больше всех радовалась Алисия. Ингрид даже просила рецепт. Но я, хитро прищурившись, сказала, что тайны не выдаю. И если они захотят, стоит меня только попросить: с радостью приготовлю. Так у нас и повелось. На каждое торжество теперь у нас колбаска по фирменному рецепту.

— Сейчас позову остальных.

Выхожу на улицу. Привычно вдыхаю уже ставший родным воздух. Свежий. Чистый. Прохладный.

— Собираемся чай пить. Готовность пять минут, — вещаю на русском. Все оборачиваются, кивают.

Мама машет рукой и, нежно умиляясь, заглядывает в коляску, поправляет одеялко Элечке. Эльза у нас родилась три месяца назад. Вторые роды в отличие от первых прошли не столь гладко. Я, можно сказать, только недавно восстановилась. Но теперь все прекрасно, а я, второй раз став мамой, чувствую себя самой счастливой женщиной в мире.

Мужчины весело перебрасываются фразами, раскачивая детей на качелях: Йохан — Аню, Итан — Мишку. Кстати, да, у Лиды и Итана — мальчик. Ему два с половиной. Забавно, но у моей старшей дочери и у Мишки разница в возрасте ровно год. Мы с Лидой умудрились родить в одну дату. Правда… у подруги малыш появился на свет раньше предполагаемого дня, но серьезных осложнений не было.

Итан, напомнив сыну покрепче держаться, отходит на шаг вбок, одну ногу отставляет в сторону, плечом опирается о качели. Лида тут же юркает ему под «крылышко». Задрав голову, довольно целует щеку.

Ребята поженились спустя полгода после моего отъезда — в июне. К большому сожалению, их свадьбу я вынуждена была пропустить: меня ждала первая встреча с Анечкой. Дочурка с ходу забралась в мое сердечко: маленькая, беззащитная, хрупкая.

На крыльцо выбегает Алисия, мимоходом успевает приласкать Сенатора, врезается в мои ноги.

— Там вас все ждут! Мы уже с мамой чай заварили!

Она уже такая большая, аж не верится. Десять лет! Тот отрезок жизни, что я здесь, кажется чем-то нереальным. И реальным одновременно. Таким, что можно к нему прикоснуться. Погрузиться заново, взглянув на фотографии.

— Скажи, что мы через пять минут будем, — доверительно киваю, давая поручение.

— Ладно! А я тебе сюрприз приготовила, — добавляет, прикрывая рот ладошкой, — Йохан сказал, тебе понравится.

Я округляю глаза для пущего эффекта и реакции «ВАУ!», но сценический образ Алисии и так приоткрывает завесу «тайны».

Малышку все же забрали с гимнастики. Вместо этого она давно ходит в художественную школу, а ещё вот уже два года занимается современными танцами. Мы с Йоханом не пропустили ни одно из ее выступлений.

Эльза просыпается, и Мама толкает коляску вперёд, пробует ещё укачать внучку.

— Мы вокруг дома, — сообщает деловито. Нога ее периодически беспокоит, но в целом мама чувствует себя очень даже неплохо.

Я несколько раз предлагала переехать сюда, но она пока отнекивается.

На работу я, кстати, так и не вышла, хотя на шведском теперь разговариваю. Язык мне дался нелегко. Да я, по своим ощущениям, и сейчас изъясняюсь корявенько. Хотя Йохан всегда говорит, что у меня с этим все в порядке.

— Так, собираемся в доме! Отчаливаем! — командует Лида. А Миша начинает хныкать и крепко вцепляется в качели: планировал покататься. Он у них тот ещё негодник. Почерпнул от обоих родителей самое лучшее: упрямство и продуманность папы, невозмутимость мамы. Ядерная смесь. Характер малец проявляет уже сейчас.

— Так, что неясного, — Итан тормозит качели и велит сыну спрыгивать. — Мама сказала, всем кыш отсюда! А ну в дом! А то вместо вкусняшек отправишься спать!

— Я, вообще-то, не так сказала! — Лида шутливо задевает мужа локтем в бок.

— Я немного от себя добавил. Приукрасил

— Но это неправда… обманщик, — играет бровями. Только самые близкие могут раскусить смысл этой перепалки. Постороннему невдомек.

— Ничего. Зато действенно! — кивает на сына. — Встал. Молодец. Шуруем в дом!

— Неа!

Мелкий, смеясь, обходит качели и останавливается с противоположной стороны.

— Мдэээ, очень, конечно, действенно, — сокрушается Лида.

Ребята улыбаясь обходят качели с двух сторон. Мишке не прорвать оборону. Разбойник, заливаясь смехом, пытается увернуться, но тут же попадает маме в руки.

— Попался! — обнимает Лида сына. — Иди к папке. Занимайте места согласно купленным билетам.

Итан усаживает сына на плечи, а мелкий тут же начинает бить отца ботинками по ключицам. Был бы он без куртки, наверное, больно было бы.

— Так! А ну хорош хулиганить! — Итан ловит сына за ноги, а малыш продолжает ехидно смеяться, а потом пытается лечь ему на голову и погладить отцу волосы. — А то пешком пойдёшь. У меня на шее место уже занято. Мамой!

Умиляясь, приближаюсь к Йохану, обнимаю его со спины.

—У нас тут ещё один карапузик застрял, — Лида присаживается на корточки возле Ани и протягивает вперёд ладони. — Пошли, будем маме свечи в торт вставлять. А ты поможешь задувать. Мама ж без тебя не справится.

Анечка послушно слезает с качелей и с горящим взором вкладывает детские пальчики в предложенную ладонь. А то! Свечи доченька любит задувать!

Прижимаюсь щекой к куртке Йохана. Утыкаюсь носом между лопаток.

— Ну как? — доносится всегда спокойный голос супруга. — Сенатор оценил вкусняшку?

Сбоку раздаётся виноватое урчание питомца.

Супруг разворачивается в моих объятиях.

— Ты все видел, — констатирую.

— У нас же окна в пол. Вы отсюда как на ладони, — смотрит мягко.

—Я не могла с ним не поделиться. Он меня умолял!

Сенатор смело гавкает, подтверждая мои слова.

—А ты вообще молчи, — фыркает на пса Йохан, и Сенатор тут же понуро опускает голову. — Вымогатель, — возвращает дымчатый взор к моему лицу. — Я тебе сколько раз говорил. Не реагируй…

— Ты его глаза видел?

— И это говорит человек, который не любит доберманов.

Сенатор возмущённо задевает меня лапой по ноге, а потом преданно опускает голову на ботинок.

— Кажется, праздник удался, что скажешь? — перевожу тему разговора.

—Что и раньше, — бросает между делом. — Что люблю тебя и с тобой каждый день… — запинается, — как праздник.

Очередная стрелочка насквозь пронзает сердце. Йохан крайне редко произносит эти слова. Он из разряда мужчин, которые говорят один раз. И если ничего не меняется — больше не повторяет. Тем ценнее для меня подобные моменты.

Насколько я благодарна судьбе, что та подарила мне этого мужчину, описать сложно. До него словно и не жила. Каждая ошибка, каждое падение нужны были для того, чтобы прийти в нужный момент времени в нужное место. Случайности не случайны. Каждый день благодарю небо за Йохана. Каждый день молчаливо желаю ему сил и здоровья. За четыре года приступы болезни больше не повторялись, и это самое большое счастье.

Супруг безумно любит наших девочек. Он самый лучший папа на свете. Я искренне верю, что впереди у нас ещё очень много времени. Но каждый прожитый день для меня — настоящий подарок небес.

— Что ты так загадочно смотришь? — прищуриваюсь подозрительно. — Рассказывай, что задумал. Уже по лицу все видно.

ЙОХАН

Ничего-то от неё не скрыть. Она очень внимательная. Проницательная. Ласковая.

Нежусь в тепле ее взгляда, боясь измерять глубину собственной благодарности за то, что она у меня есть. За то, что подарила мне семью. За то, что каждый день наполняет смыслом.

За то, что в свои двадцать пять оказалась намного мудрее меня в мои почти сорок. Сумела собрать и склеить то, что я собственными руками разбил на миллион осколков. Она смогла починить то, что я сам испортил.

Настоящая. Вот какая. Моя жена. Семья. Моя жизнь. Настоящая. И только благодаря ей. Даша вытянула меня из мира, где царит равнодушие и серость. Где нет надежды, а собственное Я уже растворяется в вечности.

Она всегда думает за нас обоих. А я теперь всегда думаю о ней. Моя жизнь без неё оборвалась бы очень быстро.

Сложно признаться, но это правда. Когда нет цели, лишь разочарование и пустота внутри, душа умирает. И только Даша смогла из пепла возродить новую жизнь, подарив мне мое продолжение. И я обязан ей всем, что у меня сейчас есть, но она не просит благодарности. Она просто радуется, что я рядом.

Она не ждёт моей кончины, отсчитывая дни. Она безмолвно каждый день молится, чтобы я жил.

И я буду это делать. Ради нее.

Люблю ли я ее? Нет. Это не любовь. Это чувство такое сильнее, что простая любовь меркнет рядом с ним. Даша — мой воздух. Не станет ее, не будет меня. Говорят, у мужа и жены душа к душе лежит. Врут. Одна на двоих она. Душа.

Провожу ладонью по ее щеке, она ластится в ответ.

— Я хотел ещё раз у тебя уточнить, — обвожу указательным пальцем пространство вокруг. —Тебе… точно нравится этот дом?

На съёмной квартире мы прожили три года. Нас все устраивало. Мы привыкли. К собаке претензий не было. И к малышке не появилось. Там было удобно. Но хотелось бы побольше места. Когда мы начали задумываться о втором ребёнке, я сразу сказал Даше, что меня эта квартира уже не устраивает.

Найти к покупке то, что нравилось бы обоим — оказалось задачей не из легких. Были принципиальные моменты для меня. Нашлись и для Даши.

Жена сказала, что не хочет покупать жилье из расчета «стерпится-слюбится». Она хотела сразу то, к чему потянется душа.

Этот дом мы нашли случайно. И сразу поняли, что это ОН. Но заехать удалось не сразу. Я очень хотел его выкупить, но хозяева наотрез отказались продавать. Только долгосрочная аренда. Я подумал-подумал и плюнул на желание иметь собственное жилье, арендовав недвижимость. Потому что ни с одним другим вариантом глаза супруги так не загорались.

Даша любит этот дом. Вне всяких сомнений. За год облюбовала его, как родной. Как будто он уже наш.

И сегодня, в ее день рождения, я готов объявить важную новость.

— Да, ты же знаешь, что он мне очень нравится, — тянет немного расстроенно. — Только не говори, что ты нашёл что-то стоящее и нужно вновь готовиться к переезду…

— Да, я нашёл что-то стоящее, — хмурится, впивается зубками в нижнюю губу. — Но готовиться к переезду не нужно. — Окидываю взглядом окна, крышу, веранду. Прижимаю к себе супругу сильнее. — Этот дом теперь наш.

Округляет глаза, потрясенно оглядывает забор, крыльцо.

— Как?! Как ты это сделал? Хозяева отказывались его продавать!

— Для тебя я готов на что угодно, — ласкаю мысленно каждую черточку ее лица. Улыбаюсь, довольный ее реакцией. — Он тебе нравится. И он твой.

— Йохан! — обнимает меня за шею, сгоняя Сенатора со своих ног. А я зарываюсь носом в ее волосы, наслаждаясь родным запахом. Ее запахом. — Боже! Как ты смог этого добиться! Это же… это же нереально! Я так счастлива! Спасибо тебе!!!

— Я рад, — произношу скупо, а в это время душа выворачивается наизнанку. Когда я говорю, что ради ее улыбки готов на все, это не просто слова. Действительно. Готов. Только чтобы ей было хорошо.

— Нееееет! — тянет восторженно. — Ты очень-очень-очень-очень рад!!!

Не удержавшись, откидываю голову назад, позволяю себе рассмеяться в ответ.

— Хорошо, — срывающимся от веселья голосом повторяю ее слова, — я очень-очень-очень-очень рад.

— И что, мы теперь можем переделать детскую?! — ликующе уточняет.

— Каждая из комнат в твоём полном распоряжении, — проясняю твёрдо.

— Это чудо!

Впивается в мои губы. Ее радости нет предела. А я чувствую себя самым нужным, самым любимым на свете.

На мгновение прерываю поцелуй. Только для того чтобы коротко возразить:

— Чудо — это ты, — улыбаюсь ей в губы. — С юбилеем, Даша.

Имя ее навсегда в сердце. Как ранение, которое напоминает о собственных ошибках. Его не выгнать, как краску из-под кожи. Как урок, который из памяти не стереть ничем. Как шрам, который не отшлифовать со временем.

И если бы не этот шрам, сердце бы уже не билось. Но оно бьется и стучит. Разгоняет кровь по венам. Жить рвется. Потому что есть для кого. И хочется на весь мир прокричать СПАСИБО. За этот шрам. За то, что совершенных ошибок мне хватило с головой и больше я их никогда не повторю.

КОНЕЦ!