Праздник по обмену

Варвара

– Ну, что же ты! Давай, давай! – Азартно звал меня Ив.

Махнув ему рукой в пушистой варежке, мол, я отдыхать, а ты катайся, я толкнулась, вдоль бортика добралась до выхода и вышла со льда на лавочку.

Ноги в коньках на твердой земле сразу ощутились чугунными и некоторое время мышцы порывались ехать, а не ходить – ужасно забавное ощущение. Если, конечно, вы не в толпе, среди раздраженной очереди и в ужасном настроении.

Зимняя столица – выходная, предновогодняя – это нарядно, шумно, людно. Чем я думала, когда повела Ива на Красную площадь(!) на каток(!) в конце декабря(!) – я сказать затрудняюсь.

Но день был мерзкий – Снежанкин день рождения, который мы впервые за эти пять лет отмечали в ссоре. Я решила, что хуже он стать уже не может, а если я останусь дома, то разревусь, испорчу настроение не только себе, но и Иву, и мерзостность этого дня пробьет дно, побьет мировые антирекорды и вызовет природные катаклизмы. Глобальные, вроде схлопывания звезд и разрастания черных дыр.

А на это мы пойтить не могём.

Ладно, ладно – мне просто не хотелось портить Иву настроение своим кислым видом, а дома непременно именно так бы и случилось.

Моль Бледная, конечно, вся на ехидство изошла бы, на все лады склоняя тот факт, что для родной лучшей подруги и почти сестры я сделать исключение в виде шумного праздника не смогла, а ради мужика-а-а! Глядите-ка, нашла в себе силы даже на каток!

Вот только каток – это всего час-другой, а не вся ночь в Новый год, и заговорила я о нем на пятый день отдыха Ива в нашем мире, а не в первый день после сессии!

Я спохватившись, что мысленно оправдываюсь перед подругой, которой здесь даже нет. Но прокурорские интонации в моей голове были один-в-один Снежанкины! Постаралась вытряхнуть из головы и это дурацкое чувство вины, и не менее дурацкую обиду на Моль, и подавленность – ничуть не дурацкую, а вполне объяснимую, но совсем неуместную сейчас и здесь куда я сама привела Ива развлекаться!

Давай, Варя! Ты должна погрузиться в атмосферу главного катка страны!

Погрузиться не получалось. Я всплывала из нее как… эээ… ну, скажем, кусок льда в проруби. Хотя чувствовала себя совсем не льдом – а той самой унылой какашкой, с которой не захотела себя сравнивать.

Тяжелое мужское тело, шумно дыша, опустилось на лавку рядом со мной, прижалось бедром к бедру, и показалось, что я чувствую его тепло через слои разделяющей нас ткани… Я, не поворачиваясь к нему, улыбнулась: определять присутствие Ива за эти четыре дня я научилась безошибочно.

– Как ты?

– Эй! – Я пихнула его коленом. – Это был мой вопрос!

Ив фыркнул, сунул мне в руки бумажный стаканчик с безалкогольным глинтвейном (хотя безалкогольный глинтвейн – это, вообще-то, компот со специями), и дисциплинированно отчитался:

– Я – отлично, мне очень нравится это ваше развлечение. Скажу честно, я жульничал: помогал себе держать равновесие и скорость с помощью магии, вины не признаю и взял бы тебя в свои подельники, чтобы жульничать вместе и потрясать всех нашей невиданной грацией, но у тебя для этого совсем нет настроения. Варь. Что случилось? Ты с утра сама не своя.

– Освоение словарного запаса русского языка идет ударными темпами, да? – Попробовала отшутиться я. – Что еще выучил?

– Еще выучил – “глаза на мокром месте”. Поехали домой? Если ты не хочешь говорить, что случилось, можно не говорить. Но не обязательно через силу изображать веселье.

Он погладил меня по локтю – вроде бы, совсем легко, сквозь зимнюю одежду я даже не почувствовала бы, но… Из меня как будто стержень вынули. Я обмякла, опершись о его плечо, и согласилась:

– Поехали.

И так у нас было все эти четыре дня: мне с Ивом было очень легко. Кофортно. Он, как выяснилось, умел со мной договориться. А это совсем непросто, потому что сначала меня надо было разговорить.

Снежанка вот умела – вытряхивала из меня претензии и обиды, которые я сама копила бы не озвучивая, а потом, когда их набралась критическая масса, рванула бы обвинениями и колкостями.

Ив тоже такое умел, пусть и по-другому, но это его заслуга, что у нас как-то легко и непринужденно сложился вдруг совместный быт, с удобным балансом обязанностей и общими вкладами в бюджет.

И теперь, возвращаясь домой (ножками из пешеходной зоны, потом на метро, потом на такси), я против воли думала – может, права была Васька? Ну, тогда, дома у родителей, когда вечером перехватила меня в тихом углу в одиночестве. Обычно родственники ко мне в такие моменты не лезли, знали, что мне тяжело, когда шумно и людно и нужна перезагрузка. Но Василиса негласное правило семейного этикета презрела, и умело отрезав мне пути к бегству, спросила:

– У вас, я смотрю, с ним действительно ничего нет?

– Аллилуйя! Я думала мне понадобится еще лет пять, чтобы убедить вас в этом – а гляди ж ты, уложилась в половину дня!

– Ага, – Васька поддакнула, вместо того чтобы закатить глаза или ответить колкостью, и вид у нее был такой, будто она о чем-то напряженно раздумывала. – Снежана твоя – хорошая подруга. Жди. Никуда не уходи, я быстро!

И бесшумно усвистала по лестнице на второй этаж. А я осталась переваривать ее слова. Нет, к Снежанке моя семья всегда относилась неплохо, в том числе и Васька, но причем здесь это сейчас?

Вернулась сестра действительно быстро, с бумажников в руках. Бумажник, судя по массивному виду и солидному оформлению, был мужской.

– В общем, так. – Сестрица ничтоже сумняшеся запустила пальцы в портмоне и выудила оттуда несколько красных купюр. – Мы с Димкой поздравляем тебя с Новым годом!

– Так он еще когда будет, – я с подозрением косилась на протянутые деньги, не спеша их брать.

– Вот как раз все успеешь! Платье себе купишь, прическу сделаешь сделаешь! Этот твой Ив и так хорошо на тебя смотрит, правильно. А увидит, какая ты конфетка – вообще обалдеет, и все, можно подсекать!

– Васька! – Шепотом заорала я. – Да сколько можно говорить – у нас с ним ничего нет! Я не собираюсь… Подсекать! Я вообще на него не рыбачу!

– Ну и дура! – Так же шепотом рявкнула сестра. – Тебе подруга такого мужика шикарного подогнала, старалась, а ты! Бери деньги и не выпендривайся! Хотя бы погуляешь с ним от души, не переживая за траты! Хотя ты, как маркетолог, должна знать, как важна для успешных продаж правильная подача товара!

– Васька! Не лезь свиным рылом в то, о чем понятия не имеешь! Я тебе как маркетолог говорю: бренд не должен давать в рекламной компании обещаний, которые не может выполнить! Завышенные и обманутые ожидания потребителя ведут к обиде целевой аудитории на товар, которая очень легко может перекинуться на бренд в целом!

Сестра зашипела змеей (королевой змей – василиском) и свирепо сунула мне смятые пятерки в руку.

– Тогда обойдемся без маркетинговых аллегорий. Перейдем к социальным! Варька, наряжаясь для мужчины, женщина посылает ему сигнал: я в тебе заинтересована! Ты для меня привлекателен и я хочу быть привлекательна для тебя! Варька, я тебя знаю, у тебя с общением швах – дай мужику знать, что он тебе тоже нравится! Как старшая сестра тебе говорю, дай мужику!

– Знак? – Ехидно уточнила я.

Васька подбоченилась:

– А как пойдет!

– Вась, он через две недели уедет

– Ну и что? У тебя будут отличные две недели с классным парнем – умным, зубастым и с чувством юмора. Чем плохо? Всем хорошо! И уж точно лучше, чем ничего!

Появившийся со второго этажа Димка появился оттуда как никогда вовремя. Сунулся к нам под лестницу и тем самым спас меня от необходимости что-то отвечать:

– Вы чего, ссоритесь? А можно я посмотрю? У меня и защитная экипировка есть!

– А твоя жена ваш семейный бюджет разбазаривает! – Тут же мстительно наябедничала я.

И ткнула пальцем в Ваську, прижавшую к груди Димкин бумажник и застывшую со скорбным лицом.

Жест получился бы более эффектным, если бы из кулака у меня не торчали смятые купюры – а так выглядело, будто я их у сеструхи только что отбила лихим наскоком, в то время, как она защищала их с мужем достояние, как могла.

Я смутилась, но показаний не поменяла.

Димка заржал:

– Я знаю! Я посмотреть пришел, на что!

– Она меня подбивает навести марафет и Ива соблазнить! – Упорствовала в обвинениях я.

– А ты слушай умного человека! Васька у меня опытная, она плохого не посоветует! Как ты думаешь, она меня захомутала? Да вот также: марафет, платьишко, бельишко – и все! Четвертый год работаю на ее капризы!

Василиса снова зашипела василиском и рванула к мужу, муж, не будь дурак рванул от нее. Некую сюрреалистичность картине придавала полная бесшумность: Лошадевы недавно сбагрили спать Юлия и вовсе не жаждали заполучить его в любящие родительские объятия обратно…

– Варь, мы приехали, – шепнул мне на ухо Ив, и я вынырнула из размышлений и воспоминаний, только теперь заметив, что машина уже стоит у нашего подъезда.

Я поблагодарила водителя, и пока Ив расплачивался, сбежала.

Уже в квартире, переодевшись и забившись в ванную, разглядывая себя в зеркало, я зачем-то вспомнила, что потратила-таки Васькин и Димкин подарок, купила платье. И белье купила тоже.

Ива не нужно было выгуливать, и если я никуда не шла – он не сидел в квартире, как пришитый. Так что мне прекрасно хватило времени на эти покупки. Не хватало, правда, решимости как-то их применить. И сегодня – точно не тот день, когда я это сделаю.

Руки на раковине ослабли, я как-то разом вспомнила все вместе: что Сегодня день рождение у Снежанки, а она где-то там одна, что Ив через две недели… через полторы, полторы, полторы! – через полторы недели уедет, а я замкнутый интроверт, и в меня никто никогда не влюбится, особенно кто-то такой классный, как Ив Зеленый Мыс!

Последняя мысль удалась особенно горестно и надрывно, на ней меня и прорвало.

Я сползла на пол ванной, уткнулась лицом в рукав домашней пижамы и горько разрыдалась.

Стук в дверь стал для меня полной неожиданностью.

Ой! Я же ванную заняла, а Иву, наверное, хотя бы руки после улицы помыть надо!

– Варя! Варя, что с тобой? Открой дверь!

Э… а с голосом у него что? Он что там в панике?

– Сейчас! – Гнусаво просипела я.

Ну вот, нос заложило, глаза наверняка опухли и физиономия вся красная!

Я торопливо пустила воду и умылась холодненьким, надеясь хоть как-то привести себя в норму.

– Варя! Открой! Или я применю силу!

Несмотря на дурость ситуации, я захихикала:

– Используешь успокоительное? – Я полюбовалась пятнами на щеках и махнула рукой на свой внешний вид: красавица, чего уж. – Сейчас открою.

Ив ворвался в ванную, едва я отперла замок. Ворвался, сгреб меня в объятия, стремительно и быстро ощупал чуткими пальцами:

– Варя, Варечка, что случилось, где болит?

А?.. Что?

– Ничего не болит, я просто расстроилась,– заверила я по-прежнему гундосо. И шмыгнула носом. В доказательство, не иначе.

– У Снежанки сегодня день рождения, а мы поссорились, и она теперь в свой день рождения одна, а я здесь, и тоже одна, и… Ив, ты чего?

Объятия, в которые меня сгребли и закутали были, безусловно, приятными. Только внезапными. Как и шершавая щека прижатая к моей, и нос, которым потерлись об мою шею – вот до мурашек же приятно, но неожиданно!

– Девочка моя, как же ты меня испугала!

Он обхватил мое лицо ладонями и тревожно всмотрелся, то ли что-то высматривая, то ли ожидая, не стану ли я вырываться.

Ага, щас! Нашел дуру – вырываться, когда тебя так утешают!

И, зажмурившись для храбрости, я сама его обняла, прижалась к надежному, твердому и теплому телу, в объятиях которого, оказывается, так хорошо и безопасно страдать.

А Ив вдруг принялся покрывать мое лицо поцелуями, шепча в промежутке:

– Девочка моя, хорошая, добрая, самая-самая лучшая! Разве ты одна? Я рядом, я с тобой! И с подружкой вы обязательно помиритесь!

Но последнее предложение я не очень-то услышала – я еще переваривала и осознавала предыдущее.

Открыв глаза, я встретилась с Ивом взглядом, и…

Я не знаю, кто кого поцеловал.

Кажется, мы потянулись друг к другу одновременно и столкнулись на полпути.

Но нам было не до выяснений – мы целовались, с упоением и увлеченно.

До тех пор, пока в ванной над нашими глазами не раздался “чпок!”, от которого пространство будто бы куда-то втянулось и лопнуло, а в прореху… в прореху пространства вывалилась сова!

– Кошмар, ужас, безобразие! Бедная птица надрывается, а они тут устроили!

У Иверина, оперативно задвинувшего меня себе за спину, сделалось выражение лица… Вот если взять удивление, прибавить к нему ошеломление и перемножить их сумму на замешательство – это будет оно.

– Ты и тут меня достала? – Напряженно цыкнул Ив, не спеша выпускать меня из-за спины.

– Да нужен ты мне! – Сова, опустилась на верхнюю перекладину полотенцесушителя, переступила лапами, ненавязчиво свалив на пол полотенца для лица, и объявила. – У меня послание! Да не для тебя, Иверин Зеленый Мыс, не зыркай так. Для нее.

– Фуареллия Иммакулата Корделия!

– О, кто-то выучил мое имя! Удивительный факт, мы все ему очень рады! Так, ты! – Вредная птица повернулась ко мне, впившись пронзительным желтым взглядом. – Снежана Румянцева передает тебе, Варвара Огнева, следующее: с ней все хорошо и она приносит тебе извинения за то, как внезапно исчезла. За это ты должна придумать, что-то для ее родителей и сообщить им, что она, Снежана Румянцева, в порядке и время проводит хорошо – как по мне, так и слишком. Куриные сердечки есть?

Я некоторое время переваривала “сообщение от Снежаны”. Формулировки… формулировки немного не характерны для Снежанки.

– Нет, – медленно отозвалась я. – А Снежана точно именно так и сказала?

– Тебе нельзя куриные сердечки! У тебя лишний вес, диета и смерть от ожирения в перспективе! – Одновременно со мной рассердился Ив.

– Так и знала, что от вас никакого толку! – Припечатала сова категорично. – Ничего иного, Иверин Зеленый Мыс, от твоей женщины и не следовало ожидать!

– Я от тебя тоже много чего не ожидал – например того, что ты, Фуареллия Иммакулата Корделия, летаешь между мирами! Но это мы с тобой потом обсудим, – зловеще пообещал Иверин. – А пока передашь моему соседу, младшему дозорному Кейрану Лунный След, что сотрудник туристического агентства “Интермир-Турс” в закрытом мире Земля атаковал магией местную уроженку, неодаренную, и меня, гражданина Тилорь, отрезав нам все доступные пути появления в офисе агентства и заблокировав мой маяк. Наедине передашь, поняла? Нечего гостью пугать!

Сова раздулась, в перьевой шар, сверкнула глазами как фарами, затем подобралась, как будто собиралась взлетать в нашей крохотной ванной – да что там “как будто!”, она действительно собиралась!

И я торопливо попросила:

– Подожди! Передай, пожалуйста, Снежане – я уже сказала ее родителям, что она устроила себе цифровой детокс, и уехала отмечать новый год в глушь под Ярославлем, без мобильной сети и интернета!

Согласна ли она передать ответное послание и слышала ли мои слова вообще, я так и не поняла – сова все же прыгнула с “насеста”, взмахнула крыльями. С полочек во все стороны полетели тюбики, баночки и пузырьки, а белая птица со знакомым уже звуком исчезла, осыпавшись яркими искорками.

– Вот же…

– Хтуш баргош? – Сочувственно подсказала я.

– Хуже, – мрачно отозвался Ив. – Хотя это очень грубое неприличное выражение, имей в виду!

Я хихикнула:

– Ага, обязательно!

Как будто я когда-то попаду туда, где смогут оценить степень и глубину неприличности иномирного выражения!

– Кстати, а это случайно не то самое домашнее животное, которое ты не любишь?

– Нет. Это то домашнее животное, с которым мы терпеть друг друга не можем. Но сегодня даже от этой змеи с перьями есть польза… что, конечно, полная неожиданность.

Я улыбнулась

– Ну да, она передаст твоему соседу что ты застрял в закрытом мире, и тебя спасут!

– Да нет, спасли бы меня в любом случае, просто теперь это произойдет незначительно быстрее – если, конечно, эта птица действительно передаст Кейрану мое послание. Но она очень удачно нас с тобой прервала, и теперь мы можем перейти в спальню и продолжить целоваться там, что гораздо, гораздо удобнее!

Прихватив меня за руку, Ив уверенным буксиром потащил меня из спальни, через гостинную… и когда возле елки он свернул направо. А когда я уперлась обеими ногами, и потянула его налево, не желая идти в Снежанкину комнату, а в свою спальню, и Ив привычно и с легкостью подчинился.

В этот раз уж точно я сама потянулась к нему за объятиями и поцелуями.

…у Иверина оказались татуировки по всему телу, которые он до этого прятал от меня, потому что в“Интермир-Турс” ему сказали, что в нашем мире это признак либо маргинального происхождения, либо преступного образа жизни, либо торговли своим телом за деньги, и у меня появилось желание все же найти их офис и объяснить им, что так, как работают они, работать не надо!

– Это магические, – смущаясь пояснил мне Ив. – Накопители, конденсаторы, малая и средняя лабораторные защиты… Ну, их много, разных. Это просто удобно, Варь, честное слово, я не преступник, не маргинал и не… Я их сведу!

Завороженно ведя пальцами по безукоризненным линиям и наслаждаясь ощущениями плотной кожи и сухих мышц под ней, я улыбнулась:

– Не надо. Это очень красиво. И они тебе идут!

…а еще у него оказался пирсинг в… в… уф, нет, не скажу! И я, когда я, как наивная дурочка, хлопая глазками, спросила что-то вроде “Ой, это тоже для магии?!”, Иверин Зеленый Мыс шкодливо ухмыльнулся:

– Практически! Я бы сказал, что это для волшебства!

И я залилась краской. А зря: ведь это действительно оказалось вол-шеб-но!