Проигранная ему

12. Полина

Давид протягивает мне халат, я надеваю его и мы выходим из комнаты на уже знакомую мне площадку. Нажатие кнопки на пульте — и открывает новая дверь. По соседству.

— Заходи, — кивает в сторону проёма Давид.

Я вхожу в темноту. Тут же включается свет. Источников его я не понимаю, впечатление, что он равномерно идёт с потолка.

Овальная комната пуста. Окон нет. Всё белое, даже толстый, мягко-ворсистый ковёр под ногами. Он очень приятен на ощупь.

— Это твоя комната, — произносит Давид. — Здесь ты будешь жить. Кнопка справа, вот здесь — он показывает мне едва заметный квадратик на стене, — это ванная и туалет. — Кнопка слева — он показывает на квадратик на противоположной от входа стене, — это шкаф. Там есть всё необходимое для комфортного сна — подушки, одеяла, бельё. Чтобы выключить или включить свет, просто дважды хлопни в ладони.

Он подходит чуть ближе ко мне, берёт пальцами за подбородок и пристально смотрит в глаза.

— Выспись, — говорит он. — Когда ты проснёшься, я увижу.

— Хорошо, — тихо отвечаю я.

Он уходит, и дверь за ним закрывается.

Я устало опускаюсь на ковёр. Затем ложусь на спину. Так мягко… Даже не нужен матрас.

Некоторое время просто лежу. Всё, что произошло со мной, необходимо осмыслить. Как-то на уровне инстинктов чувствую, что Давид, несмотря на свою брутальную внешность, будет относиться ко мне лучше, чем Антон. Который чуть что было не по его — орал и пускал в ход кулаки. На моём теле до сих пор остались синяки после его психозов. Но если поставить их рядом, Антон выглядит куда менее страшным, чем Давид. И Давид не снял меня на пару дней. Я тут, похоже, надолго… Хотя кто его знает?

Мне страшно не справиться. Он хочет, чтобы я была собой, но я уже настолько отвыкла от того, чтобы быть просто собой, что думаю, именно алкоголь и дал мне возможность на многое наплевать. Но я уверена, что Давид не разрешит мне выпить чего-нибудь спиртного перед тем, как мы начнём. И мне страшно. А ещё обидно. Да, я не такая, как его сестра. Она, при всей своей женственности и красоте, зарабатывает деньги умом. Но я не родилась в богатой семье и не могла стать такой крутой в её возрасте. И мне нравилось, что у меня получается модельная карьера. Получалась… Я считала, что она будет моей путёвкой в красивую и богатую жизнь. Я знала много историй топ-моделей и они вдохновляли меня. Просто у меня получилось иначе….

Я встаю и подхожу к той стене, где находится первая, показанная мне Давидом, кнопка. Аккуратно нажимаю её. Стена почти бесшумно очерчивается овальным проёмом высотой метра в два, а затем этот проём уходит вглубь и уезжает влево.

Захожу внутрь, в темноту. Дважды хлопаю — включается свет.

Здесь всё в мягких, персиковых тонах. Только ванная, рукомойник, унитаз и биде — белоснежны. Перед раковиной небольшое овальное зеркало. Рядом со стаканчиком упакованная зубная щётка и нетронутый тюбик с пастой. На полке рядом с ванной — только гель для душа, абрикосовый шампунь, кондиционер и какая-то маска для волос. Всё, судя по иероглифам, японского производства.

Рядом с проёмом аналогичная кнопка. Нажимаю её и дверь выезжает и плотно закрывается.

После туалета быстро принимаю душ. Затем чищу зубы и выхожу, дважды хлопнув в ладони и потушив тем самым свет.

Нажимаю на кнопку, дверь закрывается с внешней стороны. Сначала остаются только тонкие очертания, а затем она будто растворяется в стене. Совсем вблизи очертания видны, но всё равно слабо заметны.

Иду к другой кнопке. Ноги мягко утопают в роскошном ковре.

На удивление здесь очень свежо, приятно и легко пахнет жасмином, не жарко и не холодно.

Нажимаю кнопку — появляется ниша с вещами. Их довольно много, они аккуратно уложены на полках. Тут есть и одежда. Я беру небольшую подушку из какого-то мягкого и приятного материала, тонкое большое одеяло, безумно нежное на ощупь, и закрываю шкаф.

Ложусь прямо на пол, по центру комнату. Мне очень удобно. Тело балдеет от наконец-то наступившего комфорта. Дважды хлопаю в ладоши и комната погружается во тьму.

И почти сразу вслед за этим я засыпаю…

Проснувшись, я не понимаю где нахожусь. Вокруг темно. На мгновение меня охватывает страх. Вспомнив недавние события, я тут же дважды хлопаю в ладоши. Мгновенно включается свет.

Я сажусь на ковре и понимаю, что голодна и хочу пить. Вижу, что рядом с дверью, которая выходит на площадку, тоже есть кнопка. Правда она менее заметна.

Иду в душ, привожу себя в порядок, надеваю халат, который дала мне Инна. Я не знаю, сколько спала. Который сейчас час. Даже какое время суток не знаю.

Подхожу к кнопке и аккуратно касаюсь её пальцем. Ничего не происходит. Горько усмехаюсь. Так и думала… Всё же это не номер в отеле, а я здесь — пленница. И выйти смогу только тогда, когда мне будет позволено.

Аккуратно складываю спальные вещи и убираю их в шкаф.

Слышу тихий шорох и резко оглядываюсь — открылась входная дверь.

В комнату заходит Давид.

Запахиваю халат.

— Привет, — хмуро глядя на меня, произносит Давид. — Как ты спала?

— Здравствуйте, — вежливо отвечаю я. — Спасибо, хорошо.

— Есть хочешь?

Киваю.

— Тогда пойдём.

Мы выходим на площадку, а затем спускаемся по лестнице вниз, на первый этаж. Тут всё так же, как и было, только нет Инны, и вкусно пахнет свежей зеленью. Неудивительно, на столе — большая стеклянная миска с овощным салатом. Давид сам приготовил?

— Кофе, смузи, чай, сок, минералку? — спрашивает он, заходя в кухонную нишу.

Сажусь за стол.

— Кофе, пожалуйста, — и добавляю: — Если можно.

— Было бы не можно, я бы не предлагал, — не поворачиваясь ко мне, говорит Давид. — С молоком?

— Да.

Он умело заправляет кофейный картридж в кофемашину, и спустя пару минут ставит передо мной белую чашку на блюдце с ароматным, дымящимся напитком.

— Спасибо.

Садится напротив. Взгляд уже привычно изучающе-суровый. Предпочитаю смотреть в кофе.

— Бери булочки с джемом, — говорит Давид, кивая на блюдо. — Вообще, в плане еды и напитков — не робей. Ограничений нет. Разве что на алкоголь.

Завтракаем молча. Наконец, я, уже допивая кофе, не выдерживаю и спрашиваю:

— Могу я спросить?

— Можешь.

— А как это вообще происходит? Я просто не понимаю… Правда…

— О чём ты?

— О сексе… с роботами…

Давид усмехается. Впечатление, что хмыкнул вулкан на огромной горе.

— Как ты думаешь они выглядят?

Пожимаю плечами:

— Ну… Похожие на людей…

Он встаёт из-за стола и кивает в сторону огромного телевизора:

— Пойдём. Я тебе покажу.

Он говорит мне сесть в кресло, а сам что-то ищет пультом в меню на экране. Наконец, включает файл с непонятным названием в виде пары букв и числа.

На экране появляется видео секса. Немного смущаюсь, хотя ещё позавчера меня бы это вряд ли смутило. Давид делает звук погромче.

Какой-то парень лет двадцати пяти, максимум тридцати, трахает сзади стоящую на четвереньках девушку. Намотав её длинные, иссиня-чёрные, собранные в хвост волосы на кулак, он активно двигает тазом, и периодически шлёпает её по попе. Она сладко постанывает и просит ещё.

Вижу, что Давид внимательно, с интересом на меня смотрит. Смущаюсь ещё больше.

— Что скажешь? — спрашивает он.

Глаза его будто смеются, хотя в целом лицо всё такое же непроницаемое.

— Домашнее порно, — говорю я. — Снято непрофессионально. Нет смены ракурсов.

— Да ты просто профи, — усмехается он. — Но я не о том. Девушку видишь?

— Она — робот? — изумляюсь я.

— Да. Сделана год назад. Производителем, с которым мы работаем.

В этот момент ракурс меняется. Явно съёмка с другой камеры. Теперь хорошо видно лицо девушки. Она — красивая азиатка лет двадцати.

— Мимику видишь? — спрашивает Давид.

— Да. Она немного странная.

— Некоторая заторможенность реакций, верно?

— Сложно сказать, — пожав плечами, говорю я. — Но да, наверное.

— Сейчас они сменят позу, она сядет к нему на колени. Обрати внимание на её движения.

Никогда не обсуждала порно в таком контексте…

Пара действительно принимается трахаться иначе. Девушка сидит к парню спиной, он держит её руками за талию, и она тихонько приподнимается и опускается, насаживаясь сверху на его член. Её упругие большие груди подпрыгивают в такт её движениям. Она закатывает глаза и чуть обернувшись лицом к парню, говорит ему, что ей очень нравится.

Она совсем, как настоящая, в смысле, как обычная красивая девушка, и я бы в жизни не подумала, что это робот. Даже сейчас, после слов Давида, глядя на экран я не могу толком в это поверить.

— Видишь косяки в движениях? — кивнув на экран, говорит Давид. — Грации — ноль.

— Мне кажется, что вы очень строги, — говорю я. — Вполне обычные движения.

— А должны быть изящные, сексуальные, как у танцовщицы, — отвечает он мне. — А она двигается, как торговка с рынка.

Я не знаю, как двигаются во время секса торговки с рынков, но согласна с тем, что изящества немного, хотя фигура у девушки — просто загляденье.

Давид будто мысли мои читает:

— А внешне она тебе нравится?

— Да, — искренне киваю я. — Очень красивая. Такая талия тонкая, бёдра округлые, ноги длинные. Грудь очень аккуратная и красивая. И лицом она просто красотка.

— Почти полная копия Марии, — говорит Давид, и выключает видео. — Многое хорошо передано, но движения, эмоции и чувственность — нет. Сплошные косяки.

Обдумываю то, что он сказал.

— А сколько стоит такой робот? — спрашиваю я.

— Как хороший немецкий автомобиль.

— И часто покупают?

— Нарасхват. Запись на несколько месяцев вперёд. Но производство штучное, а для захвата рынка его надо поставить на поток, как минимум, не потеряв в качестве.

Задумываюсь.

— А она может кончать?

— Конечно. Там множество очень чувствительных сенсоров. Она кончает даже тогда, когда её трахают в рот.

— Обалдеть…

— У неё очень чувствительные соски, — продолжает Давид, — 25 эрогенных зон, около 160 реакций на ласки, большой словарный запас. Но спустя год-два она станет старьём, и продажи сильно упадут. А потом её вовсе спишут, как устаревшую и неинтересную больше модель.

— Почему? — поражаюсь я.

— Как раз по тем причинам, о которых я тебе говорю, — усмехнувшись, отвечает Давид. — Рынок не стоит на месте. Нужны более крутые модели. Сексботы должны быть круче обычных женщин. Намного круче. И это понимают все компании-производители. Конкуренция — дикая.

Мне очень трудно осмыслить всё это.

— А она… — я запинаюсь, подбирая слова, — не холодная?

— Ты про температуру тела?

— Да.

— Стандартная. Тридцать шесть и шесть, если говорить об искусственной коже. Чуть теплее вагина, анус и рот. Но можно регулировать.

— Офигеть…

— Я тебе это всё не просто так показываю. Сейчас приедут сотрудники моей компании, ты сдашь анализы, и если всё будет в порядке — начнём работу.

— При них? — сглотнув, спрашиваю я.

Чувствую, как начинает учащённо колотиться сердце.

— Нет, — усмехается Давид. — В этом нет необходимости. Они уедут. Да ты не переживай так. Тебе понравится. Это куда приятнее, чем твоя бывшая работа. По крайней мере, ничего не надо изображать. Это как раз не приветствуется. Для чистоты результатов и эффективной записи необходим твой настоящий кайф. Но записывать начнём не сразу. Прежде всего надо будет выяснить шкалу твоей чувственности. А пока они едут… — он кивает в сторону стола, — загрузи посуду в посудомойку и протри стол.