Проигранная ему

27. Полина

У Давида много замечательных качеств. И одно из них — умение слушать. Причём так, что при всей этой грязи в моих рассказах, не возникает чувство стыда. Зато есть чувство, что меня понимают. Что я не грязь. Хотя с головой в ней вымазалась.

Когда я заканчиваю свой рассказ, он не торопится говорить. Обдумывает что-то.

Мы молча пьём чай.

— Я повторюсь, — наконец произносит он, задумчиво глядя в сторону, туда, где с края беседки падают на бортик капли воды. — Мне некомфортна твоя роль здесь. Я не хочу, чтобы ты была моей пленницей. Не хочу больше ограничивать твою свободу. Я рассказал тебе о важности проекта. Ты знаешь о том, что вложены и привлечены большие деньги. Но. Если ты захочешь сегодня уехать — я тебя отпущу.

Звучит страшно. Совсем недавно я об этом мечтала. Но теперь… Теперь мне страшно даже просто от этих слов. Впечатление, будто от меня отказывается родной человек. Глупо, нелепо, но чувствую я себя именно так.

— Я не хочу уезжать, — тихо говорю я.

Смотрю на стол. В глаза Давиду не могу.

— Не прогоняй меня, пожалуйста… — ещё тише добавляю я.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не расплакаться.

— Ты чего? — в голосе Давида звучит изумление, и я невольно поднимаю глаза.

Он смотрит на меня с нежностью. И такой взгляд этого сурового человека стоит многого…

— Я тебя вовсе не гоню. Более того. Ты может чего не поняла, но ты очень нужна мне.

— Для работы?

— Да, — говорит он. — Для работы.

— Я согласна работать дальше. И хочу этого.

Он вздыхает. Это едва заметно, но я его чувствую.

— Я очень рад этому, Полина. Правда. Но есть проблема.

— Какая?

— Инна права. Я перестал быть по отношению к тебе нейтральным. А значит, я больше не могу быть тестером.

— Конечно, можешь! — горячо возражаю я.

— Нет, — он медленно качает головой. — Тестер, который предвзят — искажает результаты. Искажённые результаты — ошибки в процессе создания поведенческих моделей. А на поведенческих моделях секс-ботов зиждется очень много. Без них секс-бот просто кукла для секса. А задача компании создать доступный аналог любимого и любящего человека.

— "Доступный аналог"… — шёпотом повторяю я.

Звучит ужасно одиноко…

— Да. Взаимная любовь, не влюблённость, а именно любовь — редкий и ценный дар. Люди часто говорят о взаимной любви, часто демонстрируют её подобия, но она — большая редкость. Человечество в массе своей — просто сборище несчастных одиночек, зацикленных на поиске своей половинки. Потому что этих половинок как не было у них, так и нет. А людям нужна взаимная любовь. Она позволяет им обретать великие смыслы, делать великие дела и жить с чувством полноты и ценности жизни. Да, многое можно достичь и без неё. Но нужда никуда не уходит. Даже, если ты умеешь себя убеждать. Всё равно где-то там, на задворках души что-то неприятно свербит. Всё равно одинокие люди, особенно когда становятся свидетелями чьей-то настоящей взаимной любви, чувствую себя неполноценными.

— И ты? — хрипло спрашиваю я.

— Да, — отвечает он. — И я.

Мы снова молчим. Я хочу задать задать этот плавающий на поверхности вопрос, но долго не решаюсь. А Давид будто чувствует это. И просто ждёт. Наконец, я заставляю себя озвучить эту мысль:

— Ты хочешь, чтобы кто-то другой стал моим тестером?

— Я этого не хочу. Но, похоже, другого варианта работы с тобой просто нет. Ты для меня безусловна ценна и важна. Но для компании больше. Моё отношение к тебе — второстепенно. Если ты готова работать, то проекту быть. И ты, благодаря тому, что убережёшь компанию от больших потерь, получишь хороший гонорар. Такой, о котором и не помышляла, когда работала в эскорте. Ты его во-многом уже заслужила. Слабое звено в нашей паре "тестер-модель" не ты. Я.

Капли, которые падают рядом на бортик беседки, будто падают мне за шиворот, обжигая холодом кожу. На самом деле это не капли… Капли здесь ни при чём. Это слова… Те, которые произносит сейчас Давид.

— Я не хочу тебя ничем обидеть. Но ты работала в эскорте. И в данной ситуации это плюс. Нужно просто сменить партнёра. Система записывает не пару. Система записывает модель. Тестер просто ведущий. Но для создания секс-бота важна именно модель. В нашей компании работает немало тестеров-профессионалов. Я посчитал, что справлюсь с этой ролью. И ошибся. Возможно, я бы не ошибся, будь на твоём месте другая модель. Даже скорее всего именно так. Твои показатели должны были остудить меня в моей самонадеянности. Но я принял решение взять на себя то, что не потянул. Я не равнодушен в тебе. И знаю это. Сегодня мне сказала об этом сестра. Она — честный и прямой человек. Её мнение я очень ценю. И знаю, что она права. Если это заметно уже со стороны, значит, я уже лажаю. Это недопустимо. Потому что это брак при создании софта. Такие дела, Полина.

На несколько секунд он умолкает. Я же просто не нахожу слов.

— Поэтому подумай ещё раз. Уже в свете новых обстоятельств. Ты можешь продолжить работу и получить хороший гонорар. Но продолжить работу уже не со мной. Но ты можешь и просто уйти. Да, проект будет запорот. Компания понесёт огромные убытки. Этот провал обязательно скажется на репутации. Но это моя репутация и мои убытки. Сотрудники не пострадают, зарплаты никому не урежут. Все, кто делали работу — делали её качественно. И все они получат свои деньги. Тебе я тоже готов выплатить небольшие отчисления. Банально за моральный ущерб. За то, что заигрался в искусственных людей и позволил себе отнестись к тебе, живому человеку, как к вещи. А ты не вещь. Даже несмотря на то, что работала проституткой.

Он встаёт. Я нервно кусаю губу. Пытаюсь сдержать слёзы. Смотрю то на столешницу, то в сторону, то на плиточный пол беседки. На Давида просто не могу.

— Мне нужно твоё решение, — говорит он. — Ты имеешь на него полное право. Заставлять тебя работать на компанию я больше не стану. Хочу себя уважать. Прежде мог.

Боковым зрением вижу, что он уходит.

— Подумай и приходи в дом, — глухо доносится до меня его низкий и чуть хриплый голос. — Не торопись. Я подожду.

По крыше беседки тихонько барабанят редкие и мелкие капли дождя. Я смотрю на остывший чай в белой чашке и думаю о том, как изменилась моя жизнь с момента приезда в дом Давида. Она изменилась кардинально. Нет больше скидываний паспортных данных в Телеге, адресов, куда нужно подъехать, перелётов, похабных улыбочек богатых клиентов, суетливого петтинга перед тем, как заняться дешёвым сексом в очередном дорогом номере отеля. Нет оскорблений, страха за свои здоровье и жизнь, мятых купюр в трусах, алкогольного пара, немытых некрасивых мужских тел и дёрготни при виде полиции. Нет бутиков, шоппинга и посиделок в кафешках торговых центров. Нет раздумий на тему того, когда же наконец стоит изменить образ жизни и как это сделать. Нет грязи, похмелья, синяков на теле и разбитых губ. Нет чата со сплетнями девчонок-коллег, нет менеджеров, нет паники и паранойи, что клиент — подстава. Нет дорогих подарков, шумных вечеринок, подсчёта "окончаний" и постоянного недосыпа. Нет финансовых планов, долгов и желания забраться в норку, накрыться одеялом и чтобы никто-никто не трогал.

А что есть?

Уютный, обставленный по последнему слову техники дом. Комната в стиле конкретный минимализм, обустроенная в духе 21 века. Сильный, спокойный, ответственный и умный мужчина. Интересные разговоры. Увлекательная и сложная работа. Восхитительный секс. Чувство собственной ценности и уникальности. Вкусная еда не за деньги. Тихая природа, пение птиц и стрёкот цикад в траве. Много цветов, приятная музыка, интересные научные видео. Доверие. Спокойствие. Нормальный режим дня, хороший сон, много общения о мужчинах и женщинах, о роботах… и обо мне. Редкие встречи с умной и независимой девушкой, которая, похоже, старается держаться в стороне. Изучение языков, технологий, психологии.

Совсем другая жизнь.

Я как-то так быстро к ней привыкла, что и воспринимать действительность стала, как само собой разумеющееся. А оно вон как повернулось…

Но что странное… я ведь не чувствовала себя здесь ни рабой, ни пленницей, ни вещью. Наоборот.

Ко мне с таким вниманием и таким трепетом ни один мужчина никогда не относился…

Надо выбрать.

Либо-либо.

Либо назад, на дно… с позолотой вокруг и мечтами о том, что это всё закончится, а я буду богатый, свободной и счастливой. Потому что обязательно какой-нибудь клиент в меня влюбится и… и поженится на мне. И у нас будут дети. Наивно, но порой без этого наива мне дышать нечем было.

Либо в научный центр компании Давида. Продолжать работу с другим тестером.

А я не хочу.

Не хочу больше ни с кем…

Кроме него.

Сижу в беседке и плачу, как дура.

Он думает, что раз я работала в эскорте, мне сменить мужчину, с которым я буду заниматься сексом, проще простого. Было, да, несложно. Но не теперь.

Смахиваю слёзы, решительно встаю. Сжав зубы, быстрым шагом иду в дом. Несколько капель с неба падают на макушку, на лицо, на руки.

Дверь не заперта.

Вхожу, разуваюсь.

Давид сидит в кресле у окна. Поворачивается ко мне.

Узнаю его прежнего. Того, который меня выиграл в казино.

Он снова будто скала из грубого камня. Никаких эмоций. И чувство, что он чужой. И что с таким лучше не ссориться. Потому что силён и опасен. И вряд ли знает, что такое жалость.

Я знаю, что он другой. Я его теперь лучше знаю, чем тогда в клубе. Знаю, как он чувствует, как бережёт, как заботится. Знаю, что многое напускное. Что он просто как бы шкуру матёрого бурого медведя надевает. А она вся в шрамах давнишних. Природу их я не знаю, но чувствую — есть. Шрамы эти застарелые. Что-то там у него было в прошлом. Что-то такое, о чём он не говорит. Мне и при мне, по крайней мере.

Подхожу к нему. Беру за руку, чувствую её тепло. Опускаюсь на ковёр у его ног. Прижимаюсь. Глажу пальцы. Смотрю в карие глаза.

Он чуть хмурый, сосредоточенный. Ждёт.

— Я не хочу не с тобой… — тихо говорю я. — Не хочу. И уезжать от тебя не хочу. Пожалуйста, Давид, не прогоняй меня… Ни назад, ни к другому. Пожалуйста… Придумай что-нибудь ещё. Ты можешь. Ты умный, сильный, ты крутой. Пожалуйста, не гони…

Он чуть запрокидывает голову, закрывает глаза и глубоко вздыхает.

Открывает их и вновь переводит на меня взгляд.

Глажу его пальцы. Он мои…

И качает головой.

— Ты сейчас только подтвердила, Полина, то, что я говорил в беседке…

Чуть не плачу.

— Давид… Я буду очень стараться. Я буду стараться больше, чем старалась! Ты только говори мне, что делать — и я буду делать ещё лучше!

Он легонько и нежно проводит своими большими грубыми пальцами по моей щеке.

— Маленькая, да не в этом дело…

— А в чём тогда…

— Твоя реакция на меня — это уже индивидуальная реакция. И ты её не изменишь. Понимаешь, когда человек безразличен, то то, что влюблённому человеку приятно, его может даже раздражать. Понимаешь?

Опустив голову, с безразличием и тоской смотрю на крупные ворсинки белоснежного ковра.

— Да…

— Надо выбрать либо то, либо то. И если ты выберешь проект, то я отстранюсь. Передам управлением им Инне.

— А это зачем? — я вскидываю на него взгляд.

В его глазах грусть.

— Не хочу смотреть. Не буду профессионален. Ревновать сильно стану. Налажаю я…

— Давид, — я предпринимаю новую попытку. — Давай попробуем, а? Просто продолжим. Хочешь сегодня, хочешь завтра. Хочешь, прямо сейчас можем? Я готова. Буду делать то, что ты говоришь. Буду очень стараться, Давид. Я постараюсь абстрагироваться! Честно слово, я очень-очень постараюсь! И ты сможешь! Я знаю, сможешь! Ты профессионал! И ты прекрасный тестер… Я балдею от твоих прикосновений… От твоих ласк…

Он снова вздыхает. Медленно и тяжело. Плечи поднимаются и устало опускаются.

Долго смотрит на меня. Внимательно, нежно. Столько в его взгляде теплоты… У меня сердце будто в комок сжимается…

Он склоняется ко мне, подхватывает на руки и усаживает к себе на колени. Обвиваю его шею руками, утыкаюсь носом в щетинистую щёку. Чувствую, как он гладит меня по голове, по спине.

— Думаешь, у нас получится? — тихо спрашивает он.