Следствие ведет гувернантка. История 2 Пропавшее завещание

Глава 5

Ложиться спать я не торопилась. Чувствовала: граф не удержится и придет спросить, удалось ли мне что-то узнать во время ужина.

Мне удалось, и я ходила по комнате, меряя пространство шагами и слушая, как часы на каминной полке медленно отсчитывают секунды, складывая их в минуты.

Когда в дверь постучали, я была готова – открыла сразу, застыв на пороге и глядя на Максимильяна.

— Войдете? – спросила графа.

Он вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

— Вижу, вы не спите. Я боялся вас разбудить… — начал фон Эберштейн и осекся.

— Господин Гутенберг всего лишь пешка в чужих руках. – Я не стала ходить вокруг да около. И это не договор, как я думала раньше.

Брови Максимильяна приподнялись вверх.

— Кто за ним стоит? – спросил граф.

— Скажите, вы не заметили разницы в поведении господина Гутенберга? – ответила вопросом на вопрос. – Не изменился ли он с тех пор, как вы виделись в последний раз?

Максимильян улыбнулся.

— Если вы хотите узнать, был ли он таким откровенным мерзавцем месяц назад, когда мы встречались в Шварцбурге, то да. Я не заметил особой разницы в его поведении. И, кстати, пользуясь возможностью, хотел бы извиниться за наглый тон Гельмута. Я должен был выставить его вон, но…

— И хорошо, что не выставили! – Я позволила себе перебить графа. – Так вот, ваша светлость, господином Гутенбергом овладела темная душа, та, которую я ощутила в золотых часах. Это особенная дрянь. Ее называют диббук (диббу́к — прим автора. злой дух, который способен вселяться в человека). Слышали что-нибудь о подобном?

Фон Эберштейн только развел руками.

— Признаться, я сразу заподозрила неладное, узнав, что Гутенберг заявил свои претензии только сейчас, спустя целый год, — сказала я и встала, скрестив руки на груди. – Получается, за всем стоит темный дух, который пытался избавиться от вас по приезде в «Серебряные кроны». Но есть ли то, чего я пока не знаю, но должна знать? В моей картине не хватает некоторых фрагментов, без которых она не полная, – сказала, подталкивая графа к откровенности. Не могла я ему вот так с ходу выложить, что в курсе пропажи нового завещания! Максимильян должен сам все рассказать, если, конечно, решит довериться.

— Диббук, — протянул граф. – Кем он может быть?

— Кем бы он ни был, от него следует избавиться и как можно скорее.

— Что предлагаете? – серьезно спросил фон Эберштейн. – Я полагаюсь на вас, госпожа Вандермер.

На секунду призадумавшись, я ответила:

— Мы должны их разделить, а потом избавиться от души, уничтожить ее. Для этого мне нужно получить часы. – Я посмотрела в лицо графу.

— Как много вы знаете, гувернантка Элоиза. – Максимильян не спрашивал – он утверждал. Я лишь пожала плечами.

— Хорошо, — согласился мой наниматель. – Я все устрою. Наверное, вам следует знать, чего именно добивается Гельмут. – Граф прошел к окну и встав ко мне спиной, рассказал мне то, что я уже знала, благодаря нашей со Штефаном тайной вылазке. Я выслушала внимательно и вздохнула.

— Это многое объясняет, ваша светлость. Теперь все встало на свои места.

Максимильян обернулся, поймал мой взгляд и с усмешкой сказал:

— Отчего меня не оставляет ощущение, что для вас не было новостью все, что я рассказал сейчас?

Я улыбнулась. Лгать лишний раз не хотелось. Иногда улыбка – лучший способ уйти от ответа.

— Итак, с часами я все устрою. Сейчас же мне пора. Я слишком вас задержал. У вас еще будут вопросы? – спросил фон Эберштейн. Он правильно решил не давить на меня. Понял, что так ничего не добьется.

— Да! – Я вспомнила о странном ощущении чужого присутствия сначала в своей комнате, затем в коридоре. – Есть ли в особняке призраки?

Граф сложил руки на груди и оперся бедром на подоконник.

— Был один. Правда, его давно никто не видел, — ответил Максимильян. – Неужели он вас потревожил? Это удивительно, потому что я не знаю призрака более скромного и тихого, чем дедушка Зигфрид. Обычно он обитает под крышей – там закрытый этаж, куда еще при жизни моего брата перенесли всю старую мебель и вещи, в которых нет надобности.

— Благодарю, — сказала я, и граф опустил руки.

— Если это все, — начал он, — я более не буду отнимать ваше время.

— О, да, ваша светлость. – Я не посторонилась, когда фон Эберштейн проходил мимо. Напротив, опустила руку на широкое плечо мужчины, на что он удивленно вскинул брови. – Прошу вас, будьте осторожны сегодня ночью, — попросила Максимильяна и тут же отдернула руку, спрятав за спину и изображая смущение.

Он всего на секунду задержался на пороге, немного удивленный, затем ушел, пожелав мне спокойной ночи. Я закрыла за графом дверь и со вздохом привалилась с ней спиной, слушая удаляющиеся шаги и надеясь, что ночь пройдет спокойно. Правда, сильно в этом сомневалась, потому что господин Гельмут Гутенберг остался погостить в «Серебряных кронах». И мне это показалось дурным знаком.

Когда шаги стихли, я подняла руку и посмотрела на темный волос, снятый с камзола фон Эберштейна.

«Ты-то мне и нужен!» — подумала с улыбкой и отошла от двери.

***

Боюсь, что никакой дедушка Зигфрид за мной не подглядывал. Я не сомневалась, что все это происки диббука, захватившего власть над жадным и злобным господином Гутенбергом. Впрочем, там и захватывать было нечего. Что темная душа, что Гельмут – одного поля ягоды. Полагаю, диббуку не составило труда подчинить себе рыжего дядюшку. Тьме с тьмой всегда проще слиться, и это факт.

Граф умный человек и теперь, когда знает, что ему противостоит, он предупрежден, а значит, вооружен. И все же я волновалась за фон Эберштейна. Пока диббук на свободе, Максимильяну грозит опасность. Но в моих силах помочь, поэтому когда часы на каминной полке показали половину двенадцатого, я решительно вышла из комнаты.

Особняк спал. В коридоре было пустынно. Я слышала, как шумит за стенами ветер и как где-то часы отмеряют время, оставшееся до полуночи. Ступая по ковровой дорожке, скрадывавшей шаги, я понимала, что пока не знаю одного: где именно находится спальня его светлости. Впрочем, отыскать последнюю не составит труда. Немного магии, волос графа и я у цели.

Сняв перчатки и спрятав их в кармане, я бегло огляделась по сторонам. Коридор оставался пуст. Тогда я осторожно достала волос и на миг прикрыла глаза, пробуждая силу.

Она отозвалась мгновенно. Потекла под кожей, наполняя каждую клеточку магией. А когда я открыла глаза, то увидела тонкую нить, плывущую осенней паутинкой в воздухе на уровне глаз. Все, что мне оставалось – это следовать за ней.

Комнаты его светлости располагались на третьем этаже северного крыла. Я подошла к двери и застыла, прислушиваясь к звукам. Особняк казался спящим, и тогда я принялась за работу.

Начертание рун у меня выходило просто отлично. Рихтер всегда особо хвалил этот мой талант и не единожды заставлял переписывать тайные книги, хранившиеся в его библиотеке. Доступ к ним имел лишь сам Вайнс. И с некоторых пор — я.

Вспомнив учителя, невольно поджала губы. Впрочем, я отвлеклась!

Коснувшись пальцем поверхности двери, я принялась рисовать. Линии вспыхивали под моей рукой и тут же исчезали, оставляя после себя золотую пыль, которая таяла, едва коснувшись пола.

Я нарисовала руну защиты и отошла на шаг, когда почувствовала, что в коридоре больше не одна. В этот момент часы на первом этаже оглушительно пробили полночь. Я нарочито медленно развернулась, заметив промелькнувшую за спиной тень.

Дуббук? Кто же еще! Эта точно не призрак доброго дедушки Зигфрида!

Не раздумывая, бросилась следом. Сердце билось, словно сумасшедшее, а тень оказалась настолько проворной, что ускользала от меня. Она то прыгала на стену, то взлетала к потолку – огромная, опасная. Проклятое платье мешало бегу, но я не собиралась сдаваться.

«Не уйдешь!» — пообещала себе.

Вот тень скользнула выше, поспешила к лестнице, явно намереваясь скрыться от погони. Бегать по ступеням было сложно, но я должна была во что бы то ни стало догнать это нечто, уже заподозрив неладное. Вот что это за тень, если она не сумела уйти сквозь стену? Видимо, это не призрак. Или меня таким образом заманивают в ловушку?

«Ха, — подумала, преодолевая в прыжке очередную пару ступенек, — не на ту напали!» — после чего буквально взлетела на этаж.

Тень метнулась в темный коридор. Я за ней. Встряхнув кисть, пробудила на кончиках пальцев свет, сплетая на бегу из тонких сияющих жгутов длинный кнут. А когда впереди показался тупик, остановилась, во все глаза глядя на сущность, которая застыла тяжело дыша.

Я моргнула.

Тяжело дыша?

Рука сама собой опустилась, но магию я не отпустила. Лишь прищурилась, рассматривая тень, которую преследовала. Призраки не могут дышать. Они давно мертвы. Тогда кто это предо мной? Неужели, сам Гутенберг? Но нет. Рыжий мерзавец будет пониже ростом. Значит, точно не он.

— Вы чертовски быстро бегаете, госпожа Вандермер, — прозвучало из темноты. Тень отряхнулась, словно пес, выбравшийся из воды, и на пол тленными лоскутами посыпалась чужая магия.

Я вскинула голову и подняла руку выше, чтобы как можно лучше разглядеть мужчину, стоявшего напротив. Скользнула взором по губам, тронутым усмешкой, по белым скулам и насмешливым глазам. Затем снова опустила взгляд на губы Уве и тихо спросила:

— Что за глупые шутки, господин барон? Проверяли мою физическую подготовку?

Уве изогнул бровь и шагнул вперед.

— Она у вас отличная, — ответил он и еле слышно добавил, — как и все остальное. А если честно, просто не хотел, чтобы мы столкнулись. Вы сейчас должны были сладко спать в своей постели, госпожа-гувернантка, а не расхаживать по дому и, тем более, у дверей Макса.

Я подняла взгляд и улыбнулась.

— У вас что-то в уголке губ, господин фон Дитрих. Мне кажется, или это кровь?

Он на секунду запнулся, затем кивнул и, вытащив из нагрудного кармана кружевной платок, вытер губы и взглянул на белую ткань, на которой осталось алое пятно.

— Действительно, — хмыкнул Уве. – Наверное, мне следует все объяснить, госпожа Вандермер?

Я пожала плечами.

— Я сразу поняла, кто вы на самом деле, господин барон.

Уве несколько секунд смотрел на меня, затем кивнул, а я расплела кнут и втянула магию в руку, отчаянно жалея, что тенью оказался не Гельмут.

— Мы встретились случайно, — произнес фон Дитрих. – Я возвращался в особняк и тут увидел вас, такую загадочную, рисующую незнакомые руны на двери моего друга. И как мне было не притаиться и не проследить?

— Я наложила защиту, — ответила барону. – А вы, так понимаю, возвращались с охоты? Мирская пища не совсем для вас, господин фон Дитрих?

— Можно просто Уве. – Он улыбнулся. – Итак, теперь вы в курсе, что я – вампир. А я знаю, что вы не та, за кого себя выдаете.

— Откуда подобные мысли? – Я не удержалась от ответной улыбки.

—Бросьте, госпожа Вандермер, — рассмеялся мой собеседник, — где вы видели гувернантку с подобными талантами? Да еще и с такой редкой и сильной магией? — Затем барон вдруг сделался удивительно серьезным, спросив: — Элоиза ваше настоящее имя?

Я покачала головой.

— Полагаю, нет смысла спрашивать, как вас зовут на самом деле. У вас есть причины скрывать свое имя?

— Меня ищут. — Я не стала лгать.

— Понятно. – Уве наклонился к моему лицу и быстро спросил: — Давайте уйдем отсюда. Этаж нежилой, и здесь, если верить Максу, обитает призрак какого-то предка всех фон Эберштейнов. Сам я его не видел. Старичок, говорят, безобидный, только если не нарушать границы его владений.

Я развернулась к вампиру спиной и первой вышла из коридора.

Итак, мои подозрения подтвердились. Уве – вампир. Более того, он высший, потому что может питаться не только кровью, но и обычной человеческой пищей, спокойно переносит солнечный свет, а вот к серебру явно не пылает теплыми чувствами. Высшим для поддержки сил иногда надо употреблять свежую кровь. В отличие от новорожденных представителей этого рода нечисти, питаются редко. И кажется, я встретила барона как раз в такой исключительный момент его жизни. Вот интересно, кого он отведал этой ночью?

— Это был олень, — словно отвечая на мой мысленный вопрос, произнес барон, шагая рядом. Я почти не удивилась, но все же посмотрела на фон Дитриха.

— Я прекрасно понимаю, что данный вопрос вас интересует, — продолжил мужчина.

— Это не мое дело, — ответила вампиру, но почувствовала облегчение, узнав, что барон держит свои гастрономические предпочтения в узде. Правда, оленя было жаль.

— Я просто хотел, чтобы вы знали, — серьезно заключил Уве.

Вместе мы спустились на нижний этаж. Кажется, барон хотел поговорить. Я тоже была не против. Будет лучше, если мы сразу расставим точки над "i".

Фон Дитрих ориентировался в «Серебряных кронах» с такой легкостью, что я поняла: здесь он частый гость. Что-то связывает его с графом. Но что?

Уве придержал для меня дверь, вошел следом и направился к камину, где стоял подсвечник.

Оглядевшись в пространстве темной комнаты, я подождала, когда вампир зажжет свечи, и заняла один из диванов, поежившись от слишком свежего воздуха комнаты. Камин был вычищен, кажется, его давно не разжигали. Возможно, этой гостиной не пользовались.

— Поговорим? – спросил барон, обернувшись ко мне. Его глаза сверкнули, отражая пламя свечей.

— Поговорим, — кивнула я и сложила руки на коленях, даже не подумав надеть перчатки. Кто знает, решила для себя, вдруг сила мне сейчас пригодится?