Следствие ведет гувернантка. История 2 Пропавшее завещание

Глава 6

— Я вас почти не знаю, но чувствую: вам можно доверять, — произнес Уве серьезно. Я вопросительно изогнула бровь.

— Вы очень непростая особа, госпожа Вандермер, — продолжил вампир. Он сел напротив, заняв пустеющее кресло. Вытянул вперед длинные ноги и облокотился на кожаный подлокотник. – Возможно, я хватаюсь за ниточку и мне сейчас следовало бы отправиться к себе и держать рот на замке, но… — Фон Дитрих вздохнул. – Думаю, есть шанс, что вы сможете помочь.

— Я? – Мое удивление было искренним.

— Вы. – Уве кивнул. – Чертовски интересно узнать, кто вы такая. Но вы же не расскажете! Поэтому я просто поведаю вам свою историю. Вам, гувернантке, которая знает и, как мне кажется, умеет слишком много.

Тут он не прогадал. Но я не спешила отвечать.

— Как вы думаете, госпожа Вандермер, кто сидит перед вами?

Я открыла было рот, чтобы произнести: «Высший», — и тут же передумала. Вопрос был с подвохом.

— Теперь, когда вы спросили, не уверена, что знаю, — призналась тихо.

— Меня обратили. – Глаза Уве фон Дитриха опасно сверкнули. – Против моей воли. Обратил, как вы понимаете, высший, поделившись со мной своей кровью. Поэтому я не боюсь солнца и могу есть человеческую пищу. Иногда мне кажется, что я обуздал жажду крови. Но порой она становится просто невыносима и…

— И тогда вы уходите на охоту как можно дальше от людей, — продолжила я. – Чтобы не сорваться, — припечатала, и барон кивнул.

— Когда я стал этим, — сказал Уве почти с ненавистью, — первой мыслью было попросить Макса оказать милость и пронзить мое сердце колом. Но граф оказался умнее. Он велел мне не сдаваться. Сказал, что смерть – конечная точка нашего существования. Что пока мы живы есть шанс что-то изменить.

Я нахмурилась.

— Он сказал мне бороться. Макс полагает, что даже из моего положения есть выход. – Фон Дитрих пристально посмотрел на меня. – Возможно, вы что-то знаете, госпожа Элоиза? Судьба не просто так нас свела. Теперь я уверен.

Опустив взгляд, я некоторое время изучала свои руки, лишенные перчаток. Вампир, сидевший напротив, даже не предполагал, какая сила в них заключена, а я не собиралась открывать ему истину. Уве прав: не время, не место, да и он не тот, кому я открою душу. Но он прав и в том, что я знаю ответ.

— Что-то мне подсказывает: я не ошибся, открывшись вам, — напряженно улыбнулся мой собеседник.

— Да. – Наши взгляды перекрестились. – Вы можете стать прежним.

Уве даже дернулся, словно от удара. В его глазах промелькнула надежда.

— Только не говорите, госпожа Вандермер, что для этого мне надо выпить кровь десяти девственниц, — пошутил вампир.

— Нет. Напротив. Вам нельзя поддаваться искушению. Если вы до сих пор не пили человеческую кровь, все можно повернуть вспять. Но сделать это будет очень непросто. – Я поняла, что должна помочь барону. В его глазах так много надежды и боли, которую Уве прячет за своими улыбками, шутками и обманчиво легким поведением. Нет. Теперь я видела, что внутренне он напряжен как струна. Это вечная борьба с жаждой крови и есть огромный риск проиграть и сорваться.

— Я не трогал людей, — проговорил вампир. – Это всегда были бедные животные.

— Тогда… — произнесла я и осеклась, ощутив, как пальцы руки пронзила боль. Вскочив на ноги, я бросилась из гостиной, ругая себя на чем свет стоит.

Наложенная мной защита сработала. Кто-то пытается проникнуть в покои фон Эберштейна!

— Элоиза? – тихо позвал меня Уве, после чего побежал следом.

Ох уж эти юбки. Я в очередной раз прокляла платье, путавшееся меж ног. Глупые складки, как нарочно, замедляли бег. По руке пробежала волна боли и погасла. К этому времени я была на третьем этаже и мчалась по коридору в сторону спальни Максимильяна. Даже несмотря на то, что граф был сильным боевым магом и точно не из тех, кто даст себя в обиду, я все равно боялась за него.

Но вот и заветная дверь. Я резко остановилась, провела ладонью над поверхностью, где оставила защиту. Знак вспыхнул и погас, а я выдохнула свободнее.

— Что с Максом? – Уве замер за моей спиной и потянулся было, чтобы постучать, но я остановила руку вампира и медленно оглянулась. Барон послушно опустил руку и принялся следить за мной. Я на миг прикрыла глаза, выпуская силу, а затем проговорила: — Он здесь. – И повернулась в сторону, откуда недавно прибежала.

Сила потекла по руке, я хлестанула призрачным хлыстом и у стены, моргнув, проступили очертания призрака со вскинутыми руками, увенчанными острыми когтями вместо ногтей.

— А вот и наш диббук, — сказала я.

Существо оказалось старым, высоким и очень худым мужчиной. Одетый в поношенный фрак, диббук смотрел на меня взглядом, полным ярости, а я изучала копну его седых с рыжиной волос.

Ответ напрашивался сам собой. Даже не зная историю рода Гутенбергов, нетрудно было догадаться, что предо мной один из его представителей.

— Это мое! – прошипел диббук, тараща глаза. Вероятно, душе казалось, что так она выглядит страшнее.

— Что твое? – спросила я, но призрак уже дал стрекача, рванув прочь так быстро, что я едва успела ударить ему вслед хлыстом. Удар пришелся в пустоту. Юркий диббук удачно избежал встречи с моей магией.

— За ним! — крикнула я, обращаясь к Уве, и бросилась за душой, не потрудившись проверить, следует ли за мной фон Дитрих. Кажется, за спиной хлопнула дверь, но мне было не до этого.

Призрак свернул за угол, затем пробежал по коридору и…

… и исчез, растворившись в стене.

Я в сердцах хлестанула магией по полу, а затем втянула силу в руку и обернулась, взглянув на подоспевшего Уве. Впрочем, вампир прибежал не один. Вместе с ним явился граф. Видимо, наша возня и крики разбудили фон Эберштейна. На графе были лишь брюки, рубашка и туфли, надетые на босу ногу, темные волосы растрепаны. Торопился, не иначе. Но взгляд у Максимильяна был воинственный. Глаза мужчины сверкали, а еще мне почудился промелькнувший в них странный отблеск тьмы.

— Сегодня ночью на вас пытались напасть, — сказала я, обращаясь к графу. – Без сомнений, это происки вашего родственника. У призрака была отличительная черта…

— Это один из Гутенбергов, — вставил свои пять медяков Уве. – Я его узнал – покойный папаша твоей невестки, старик Ральф. Его портрет висит в главном зале. Не узнать невозможно, хотя он и выглядит чертовски потрепанным. – Вампир покосился на меня и быстро объяснил: — Я гостил в доме Гутенбергов несколько лет назад, еще когда родители Штефана были живы, там и видел портрет в галерее предков.

Фон Эберштейн смерил меня пытливым взглядом. Я видела, как много Макс хотел мне сказать, но не решился. И все же я прочла по его взору и благодарность.

— Могу поспорить на что угодно – диббук уже вернулся в часы, — сказала я.

— Тогда мы идем к Гельмуту, — решительно произнес фон Эберштейн.

— Он будет все отрицать, — предположила я. – Не пойман, не вор.

— Мне все равно. Я не потерплю более Гельмута под крышей этого дома, — ответил Макс. – А часы мы отберем. Пусть Гутенберг убирается, катится назад в свое захолустье. Он не получит Штефана и его наследство! Будь моя воля, я бы силой заставил его открыть правду.

— Есть вероятность, что Гельмут и сам не в курсе, что его подчинила тьма. – Я призадумалась. – Так или иначе, надо отделить диббука от господина Гутенберга.

— Что-то подсказывает мне, вы знаете, как это сделать, — произнес граф.

Я выдавила улыбку.

— Вы правы. Для этой цели мне понадобиться то, что принадлежало диббуку при жизни, — произнесла спокойно.

Мужчины переглянулись, и мне очень понравилось то, как они обменялись взглядами. Я поняла: обоим одновременно пришла идея.

— Когда-нибудь я узнаю, кто вы на самом деле, госпожа Вандермер, — тихо заметил граф, когда мы втроем подошли к его спальне и я принялась обновлять защитные руны на двери. Максимильян внимательно следил за моими действиями, а я подумала, что, скорее всего, покину графа и его племянника до того, как фон Эберштейн раскроет мою тайну, которую ему знать не нужно. Я порядком наследила, используя магию. Да, я старалась быть аккуратной, но не факт, что учитель не почувствовал всплеск знакомой силы.

А это значит, что уже скоро он может меня найти.

***

— Что, поставить человека следить за домом этого фон Эберштейна? — Йохен вопросительно уставился на Рихтера.

Учитель только покачал головой и на миг застыл, словно прислушиваясь к чему-то, понятному лишь ему одному.

За окном шумел дождь, смешанный со снегом. С приходом декабря в столицу ворвалась зима. В такие минуты Ганс любил слушать, как трещит огонь в камине и как булькает в котле колдовское варево, куда Рихтер только что бросил голову летучей мыши и эссенцию серебра.

Минуту назад учитель был самим собой, а сейчас его будто накрыло. Так случалось, когда Вайнса посещали видения.

Или, когда он ловил отзвуки силы.

— Нет. — Открыв глаза, колдун улыбнулся. — Я так и думал, что у нашей беглянки хватит ума не скрываться у этого графа. Более того, кажется, я знаю, где она теперь. И это далеко за пределами столицы. Так что граф вне подозрений.

— И что теперь? — прошептал Ганс.

— Мы отправимся за ней.

— Когда? — спросил ученик, пристально глядя на учителя.

— Немедленно, — ответил Рихтер. Он вскинул руку, провел ладонью над бурлящим варевом и спустя секунду огонь погас, а зелье, дыхнув салатовым дымом, затихло, перестав кипеть.

***

— Я тоже хочу на прогулку! – Штефан даже топнул ногой, словно это могло хоть как-то повлиять на решение дяди Максимильяна. – Я устал учиться! Я…

— Госпожа Вандермер дала тебе письменное задание и пересказ исторического события о марке, в которой ты, Штефан, являешься маркграфом, — напомнил мальчику фон Эберштейн. – Будь любезен выполнить все, что тебе задают. Тогда, — губы Максимильяна дрогнули в полуулыбке, — возможно, завтра мы поедем вместе. Но при условии, что ты выполнишь уроки.

Мальчик фыркнул, затем переплел на груди руки, выражая протест, но тут вмешалась няня. Опустив ладони на плечи юного хозяина «Серебряных крон» она ненавязчиво развернула Штефана в сторону классной комнаты и понимающе улыбнулась.

— Я прослежу, чтобы господин Штефан позанимался, — пообещала Барбара, только мне хватило одного взгляда на рыжего постреленка, чтобы понять: едва мы отъедем от ворот, как мальчика и след простынет. Он выкинет очередной фокус и сбежит от госпожи Лисл, а затем, скорее всего, отправиться путешествовать по особняку и, возможно, встретит призрака дедушки Зигфрида.

— Ну же, госпожа Вандермер, я ведь хотел показать вам окрестности, — произнес граф.

Еще раз бросив в сторону мальчика быстрый взгляд, я закрыла дверь в классную комнату и последовала за фон Эберштейном к лестнице. Хотелось как можно скорее выйти на свежий воздух. В теплом платье, шерстяных грубых чулках и накидке было очень жарко.

Во дворе нас ждали Уве и шталмейстер (прим. автора – «начальник конюшни») с грумом. Фон Дитрих лично подсадил меня в седло и улыбнулся, а я оглядела окрестности, укрытые снегом, который шел всю ночь. Зима решительно вступила в свои права, прогнав со двора осень с ее увядающими листьями и промозглыми дождями. Укутав уснувшие деревья и землю белым покрывалом, она довольно потрескивала морозцем и щипала мои щеки.

Моя пегая кобылка, рыжая с белыми пятнами и шелковой гривой, требовательно переступала ногами и рвалась вперед.

— Как ее имя? – спросила я, обратившись к шталмейстеру.

— Яра, госпожа, — ответил тот, и я, наклонившись, ласково потрепала лошадь.

Для графа и барона грум подвел тонконогих быстрых жеребцов. Я проследила, с какой легкостью взлетел в седло граф и как тревожно захрипел под Уве конь, почуяв в незнакомце нечисть. Впрочем, фон Дитрих припас в кармане несколько кусочков сахара и сладкое яблоко, угостив своего скакуна, и когда мы тронулись со двора, жеребец больше не боялся вампира.

Дорога к особняку Гутербергов вела через лес. Я позволила себе немного отвлечься от тяжелых мыслей и полюбоваться на первые шаги зимы. Деревья вдоль тракта стояли, одетые в пушистые белые шубки. То здесь, то там, с веток падал тяжелый снег. Дышалось так легко, как никогда, и я наслаждалась прогулкой, подумав, как долго уже не ездила верхом.

Мои спутники показались удивительно тихими, и весь путь до поворота к поместью господина Гельмута мы провели в молчании. Наверное, нам всем было о чем подумать.

— Итак, план наших действий. – Фон Дитрих первым нарушил тишину, когда впереди показалась белая крыша величественного дома. Не такого огромного, как «Серебряные кроны», но все же достаточно большого, как для холостяка Гутенберга.

— Слуги вряд ли позволят нам войти в дом без хозяина, — рассудил Максимильян.

— Это факт, — кивнул Уве. – Тогда проберемся через окно? – В голосе вампира прозвучали мальчишеские нотки.

— А что предложите вы, госпожа Вандермер? – Граф повернулся и посмотрел на меня. Проверяет? Ему любопытно, что я еще умею этакого? Чем могу поразить?

— Предоставлю вам решать этот вопрос, — ответила Максимильяну и улыбнулась. Я себя проявляла и уже не раз. Пусть теперь постарается граф и его друг-вампир. Или они, действительно намерены предоставить хрупкой девушке решать их проблемы? Нет! Мы так точно не договаривались.

Фон Эберштейн вернул мне улыбку, а затем поинтересовался.

— Что именно вам нужно, госпожа Вандермер?

— Любой предмет, который принадлежал Ральфу Гутенбергу, — ответила графу.

— Ну что же, тогда пришел мой черед действовать. – Максимильян отвернулся, а спустя несколько минут, когда до дома Гельмута оставалось рукой подать, граф неожиданно свернул на едва заметную тропинку, и мы последовали за ним.

Тропа вывела нас к задней части здания, увитой плющом, покрытым налетом пушистого снега. Здесь фон Эберштейн спешился, бросив поводья Уве, и подошел к стене.

— Прикрой себя и госпожу Вандермер пологом невидимости, пока я решаю наш вопрос, — велел вампиру граф, а сам принялся карабкаться по стене, словно был белкой.

Я даже запрокинула голову, следя, как легко и ловко Макс цепляется за ему одному заметные уступы в каменной кладке, как без труда взбирается все выше и выше, пока не достиг балкона третьего этажа. Снизу мне не сразу стало заметно, что с руками у господина графа не все в порядке. Я едва удержалась, чтобы не протереть хорошенько глаза, так как опасалась, что зрение меня подводит.

Но нет. Руки его светлости немного видоизменились. Теперь они были широкими лапами с темными когтями. И я точно знала, что даже у боевых магов не может быть ничего подобного.

Неужели граф – оборотень? Но я должна была заметить это раньше! И лошади! Да, лошади не реагировали на фон Эберштейна. Даже Уве жеребец поначалу испугался. А конь графа или уже знал особенности хозяина, или…

… или Максимильян вовсе не оборотень.

Но тогда кто он такой?

Я хмыкнула, когда граф перебрался на балкон, наверняка не без помощи магии открыл стеклянные дверцы и секунду спустя исчез из вида.

Как интересно, подумалось мне. А тайн все больше и больше. Даже жаль, что придется покинуть графа, так и не разгадав его секрет. Возможно, Уве и Макс не просто так держаться друг друга? Между ними существует какая-то связь? Общая тайна, или общий враг?

Оглянувшись, я бросила быстрый взгляд на фон Дитриха. Вампир сидел на лошади и, запрокинув голову, следил за действиями Максимильяна, когда движение сбоку привлекло мое внимание. Совсем рядом, за кустом орешника, промелькнул пушистый рыжий хвост.

— Штефан? – спросила я, когда лисенок, выпрыгнув едва ли не под копыта Яре, перекувыркнулся в прыжке и на снегу расселся, раскинув ноги, словно акробат, мой подопечный – юный маркграф Штефан фон Эберштейн.

Лисенок нас не увидел – скрытые магией Уве, мы были вне поля его зрения, зато отлично услышал мой голос, зовущий его по имени.

— Госпожа Вандермер! – позвал мальчишка. Проворно взвившись на ноги, он отряхнул штаны от налипшего снега и оглядел пространство. – Это вы?

— Что ты здесь делаешь, Штефан? – По моему знаку Уве приподнял полог, и маркграф с радостной улыбкой, устремился к нам.

– И как ты нас вообще нашел? – Хотя о чем это я? В своей животной ипостаси лисенок найдет не только троих всадников, но даже мышь под снегом. — Мне стало жаль няню мальчика. А еще было интересно, как он улизнул? Опять использовал потайной ход, или улучил момент, когда Барбара попросту отвернулась?

— А я пришел предупредить, — выпалил мальчик. – Господин Гельмут покинул «Серебряные кроны» и выехал сюда. Я обогнал его на дороге. Но дядюшка будет здесь уже через несколько минут. И да… — Мальчик удивленно посмотрел на жеребца без всадника. – А где мой дядя?

— Решает нашу проблему, — ответил за графа Уве, а я нахмурилась. Только Гутенберга здесь не хватает. Наверняка рыжий господин заподозрил неладное. Наверное, следовало Уве остаться в особняке и приглядывать за незваным гостем. Впрочем, поздно пить зелья, когда отказала печень. Решим проблему на месте.

— Надо предупредить Макса, — предложил барон, но тут я услышала легкий шум, подняла голову и увидела, что Максимильян с той же завидной ловкостью уже спускается по стене вниз. Не прошло и минуты, как фон Эберштейн спрыгнул на снег и, оглянувшись, уставился в пространство, где нас прятал вампир.