Когда заявление на увольнение было бережно уложено на дубовый стол, тот самый, на который я неделю назад забрасывала затекшие ноги, а порядок в кабинете и приемной наведен, я со спокойной душой подцепила со стола сумочку из кожи и двинулась на выход из здания.
Понедельник был безжалостен к моей нервной системе. Босс так и не объявлялся с субботы, точнее с ночи пятницы, когда заверял меня, что я единственная и неповторимая в его жизни. Но так говорят все ловеласы, странно, что я не поняла этого раньше…
В понедельник утром заявившись на работу я была похожа на приведение трупа невесты, но неизменным оставалась дорогая одежда и помада нарочито яркая для такого серого унылого дня.
Босс в командировке. Я вспомнила об этом, когда в сотый раз сверлила глазами часы на мониторе, показывавшие «слегка за» то время, что он обычно приходил на работу.
А может, это и к лучшему?
Он уехал, а когда приедет, не будет так мучительно стыдно осознавать, что он развел меня как школьницу…
Миновав длинный коридор, подошла к лифтам и спустилась на первый этаж бизнес-центра, стараясь идти с гордо поднятой головой, словно не у меня сейчас сердце было разбито, а душа раздавлена.
На улице кипела жизнь, все спешили с работы домой, и я, нацепив солнечные очки, двинулась к станции метро, чтобы добраться до своей милой квартирки, лечь и умереть.
Путь мой пролегал как обычно через парк, мимо пары магазинов, автобусной остановки и кафе, и я уже почти его преодолела, но неизвестно откуда взявшиеся бугаи спутали все планы, преградив мне путь.
Попыталась обойти препятствие, но талию грубо стиснули, а в лицо ткнули ужасной вонючей тряпкой, и я тут же ощутила, как проваливаюсь в темноту.