Кровавый дождь. 2. Путь к искуплению

Глава 4 Маскарад

Вечер приближался стремительно. Днем Нине пришлось обойти несколько магазинов, чтобы найти карнавальную маску; платье в пол с большим вырезом на спине она купила там же.

Одевшись, она вышла из ванной.

Самуил, как всегда, был безупречен: строгий черный костюм разбавляла бордовая рубашка; изумительно легкая полуулыбка играла на его губах, взгляд, от которого кружилась голова.

Демон.

Ее личное адское отродье.

Он встал с кресла, выпрямился и застегнул пуговицу на пиджаке. В нагрудном кармане виднелся платок под цвет рубашки.

Неотразим настолько, что женщины готовы были вприпрыжку бежать к нему, теряя трусы. Ну что за павлин?

Нина закатила глаза:

– Послушай, ты же знаешь, что я вижу все цвета, не только красный. Тебе не обязательно все время выряжаться.

Он лишь хмыкнул и, проигнорировав ее высказывание, потянул плечами – и разом на них оказалось пальто; его способность менять одежду по своему усмотрению вызывала зависть.

Он открыл дверь на балкон. С перил слетел ворон и, хлопая огромными крыльями, рванул ввысь.

Мороз прополз по полу и пощекотал кожу лодыжек своим ледяным дыханием. Мелкие снежинки влетели в номер и, кружась мелкой трухой, осыпали кафель, делая его скользким.

Нина обулась в высокие сапоги, сняла с вешалки куртку и, застегнувшись до самого горла, натянула перчатки и подошла к Самуилу. Он прищурил чуть поблескивающие алым глаза. Нина не успела среагировать, как его рука натянула ей на голову капюшон и поправила выбившиеся волосы. Дыхание перехватило, но возмущение так и не слетело с губ, ведь в этот момент он легко подхватил ее на руки и, чуть оттолкнувшись от пола, подпрыгнул в ночь.

Толща беззвездного неба поглотила их.

Ледяной ветер ударил по лицу. Мелкая белоснежная труха, подсвеченная огнями города, была словно звезды, а они подобно межзвездному кораблю летели в космосе.

Руки Самуила держали ее крепко, но сердце все равно зашлось в волнении – она никогда не привыкнет к этому. Но туда, куда они направлялись, на машине без приглашения было не попасть. Она зажмурилась и, схватившись за отложной воротник кашемирового пальто Самуила, подняла его и зарылась лицом.

Внутри все дрожало от стремительных и сильных прыжков, и сердце сжималось, словно на разогнавшихся качелях. Спустя вечность поток воздуха перестал бить в спину. Нина оторвалась от пальто Самуила и посмотрела вниз: голова тут же закружилась. Ночной город был полон золотых огней, и здесь, меж небом и землей, казалось, не было проблем, а Нины просто не существовало. Она была одной из звезд…

Легко, словно бабочка, нога Самуила опустилась на крышу одного из зданий и провалилась в снег. Полы пальто сложили свои крылья, опадая. Он нежно опустил Нину. Неуверенно она встала и потерла ладонями друг о друга, пытаясь согреть заледеневшие даже в перчатках пальцы. Потопталась, приминая снег.

Сугробы лежали у заборов, а крыши были покрыты белыми облаками снега.

– Так. Что тут у нас? – Пар вышел из легких, затмевая взор.

Она присела на парапет плоской крыши и пригляделась к соседнему зданию: красивый особняк на Рублево-Успенском шоссе выглядел как симбиоз стекла, стали и готической архитектуры. Это было какое-то безумное сплетение замка Дракулы и дерзкой современной архитектуры. Все это великолепие было скрыто забором и высоченными елями по периметру большого участка, и только отсюда, с крыши соседнего здания, можно было разглядеть, что творилось за забором. К высоким воротам подъезжали дорогие машины.

– На вид здесь не меньше нескольких гектаров, – присвистнула Нина, достала из кармана маскарадную маску и надела ее. Она обернулась. – Что ж, нам надо пробраться внутрь.

На лице Самуила тоже появилась черная полумаска, а взгляд прошил пространство – он оглядел большой участок, дом. Его рука приобняла талию Нины, прижала к себе, заставляя ступить на его туфлю. Сильный рывок – и они подобно теням скользнули вниз, за забор, на одну из вычищенных от снега пешеходных дорожек.

Сапоги Нины ступили на дорожку, и она опустила юбку, скрывая ноги в неподходящих к платью сапогах.

Они вышли в треугольник света фонаря, не разнимая объятий.

Машины вереницей все прибывали и парковались на большой площадке с фонтаном перед домом. Одна из двустворчатых дверей была раскрыта, маня теплом. У дверей стоял то ли дворецкий, то ли капельдинер. У него не было списка гостей или чего-то типа этого, но каждый из пришедших показывал золотую монету.

Поток гостей не иссякал. Приглашенные были в разнообразных масках: кто-то в скромных, прикрывающих только пол-лица, кто-то в вычурных.

Нина смахнула капюшон с головы и наигранно влюбленным взглядом посмотрела на Самуила снизу вверх.

– Милый, я замерзла, – растягивая слова, словно жвачку, пропела она.

Лица Самуила и Нины были скрыты масками, но все же их могли раскрыть. Нина напряженно кинула взгляд на широкую лестницу, по обе стороны от которой стояли черные крылатые статуи, но то были не ангелы – у них были крылья летучей мыши.

Они подошли к дворецкому, и Самуил небрежно, словно делал это сотни раз, показал монету, которую им дал Игорь. Спина Нины точно покрылась инеем. Но дворецкий учтиво поздоровался, пропуская их.

Самуил очаровательно улыбнулся ей: «Все просто. А вы переживали» – и ступил на покрытый мрамором пол холла.

Огромное помещение было украшено цветочными композициями под большими стеклянными колпаками. При ближайшем рассмотрении Нина поняла, что внутри были цветы купины, которые считались адскими цветами. Они выделяли эфирные масла, которые вспыхивали, если поднести к цветку спичку, но сам цветок при этом не страдал. Но адским его называли по другой причине – цветок был опасен: жуткие ожоги возникали на теле, стоило не то что прикоснуться, просто пройти мимо на расстоянии десяти-двадцати сантиметров от него. Считалось, что купина была порождением Преисподней, и она жалила не только людей, но и демонов. Прекрасный и опасный цветок – адская купина, – красные пятилепестковые цветы с черными прожилками были собраны в крупные кистевидные соцветия. Они так и манили притронуться к дивному и совершенному цветку, но он не просто так был под стеклянным колпаком…

Нина никогда не видела купину так близко и завороженно застыла у одной из композиций. Как их собирали?

Самуил взял куртку Нины, снял собственное пальто и отдал верхнюю одежду прислуге.

Они вошли в главный зал. Красный цвет соседствовал с бордовым всюду, куда падал взгляд, – стены, люстры, алые розы, купина под колпаками, картины. Потолок уходил высоко вверх, а за огромными окнами горели фонари. Белоснежный падающий снег казался миллионами ангелов, а они были на небесах, где всюду пылали алые цветы.

Под руку с Самуилом Нина вошла в зал.

Стены были увешаны сотнями картин, изображавших демонов. Однако здесь были не только картины, но и статуи. Высеченные из черного, серого, алого мрамора фигуры демонов стояли на постаментах. У некоторых из них были ангельские крылья.

О странном увлечении Воронова коллекционировать предметы искусства, изображающие демонов, Нина знала, но, увидев их количество, поняла, что у того точно что-то не в порядке с головой.

Вдалеке заиграла арфа.

Все приглашенные, минуя статуи демонов, шли в том направлении. Нина и Самуил вошли в поток людей. Огонь на черных свечах танцевал в канделябрах. На стене среди купины под колпаками, черных лилий, алых роз висела четырехметровая картина. На ней был изображен то ли человек, то ли животное: из головы его росли острые рога, а вместо глаз – две прорези со светящейся лавой внутри. Из его приоткрытого рта высовывался раздвоенный язык. Длинные волосы лежали на плечах, словно паутина, а алые одежды развевались.

Люди подходили к картине и возлагали к ней алые цветы.

Нина прошла к столам, полным алых роз, и взяла одну. Приблизившись к огромной картине, она, как и все, уложила к ногам демона полураскрывшийся цветок и ойкнула, когда шип розы уколол ее.

– Хороший знак, – отметила женщина за ее спиной. – Десница Самуил защитит и благословит вас.

Нина подняла брови: «Самуил? При чем здесь он?»

Она недоуменно посмотрела на Самуила. Он бросил в женщину ледяной дротик высокомерного взгляда и, схватив Нину за запястье, отвел в сторону.

– Все нормально, – запротестовала она.

Он посмотрел на указательный палец, на подушечке которого набухла кровавая капля, и, наклонившись, медленно слизал ее.

Нина дернулась, но его пальцы держали ее запястье крепко, словно оковы. Уголок его губы изогнулся. Не сводя с нее взгляда, он выпрямился. Взгляд скользнул выше и пронзил помещение поверх ее головы. Она обернулась. Его пальцы разжали ее руку.

У портрета чудовища стоял сам Воронов – не узнать его было сложно: он был без маски. Он аккуратно уложил цветок к ногам монстра. А рядом с ним стоял внук Леонида Николаевича.

– Ты слышал, что сказала женщина? – шепнула Нина, не сводя с них глаз.

– Конечно.

– Только не говори мне, что они поклоняются Самуилу? – И как только слова сорвались с ее губ, то картинка сложилась: алые одеяния демонов на полотнах, кричащий красный цвет всюду.

Самуил перевел взгляд на огромную картину, и они вместе посмотрели на нее другими глазами. Его лицо исказилось.

– Только не говорите, что художник так изобразил меня.

Нина прыснула в кулак, с трудом стараясь сохранить серьезное выражение лица:

– По-видимому, это все ты.

– То герой-любовник, то урод какой-то… – покачал головой Самуил разочарованно.

Люди все продолжали подходить к картине. При ближайшем рассмотрении Нина поняла, что вместо ног у демона на картине были копыта.

– Копытца, – глухо прокомментировал Самуил. – Я что, козел какой-то?

– Кх-кх, – прокрякала Нина, едва сдерживая вырывающийся смех. – Кто-то из демонов мог прикинуться тобой?

Он задумчиво кивнул:

– Сейчас я враг Вивьен. Думаю, один из демонов вполне мог этим воспользоваться.

Тут Нина заметила Игоря – а он ее. Он еле заметно кивнул и, аккуратно уложив свой алый цветок к остальным, широким шагом направился в распахнутые двустворчатые двери.

Нина и Самуил переглянулись и проследовали за ним.

В следующем зале был фуршет. Нина подхватила бокал шампанского, но не собиралась его пить, ведь в еду и напитки могли что-то подмешать. Она обвела взглядом спокойную обстановку и произнесла едва слышно:

– Ты чувствуешь присутствие демона?

– Пока нет.

– Обследуй пока здесь все. Если Воронов и правда пленил гвардейца Святой земли, скорее всего, он держит его где-то здесь.

Самуил нехотя кивнул и, отпустив ее локоть, направился к коридорам. Нина обернулась, оглядываясь, прислушиваясь к разговорам, и заметила крылатую, невероятно красивую статую, высеченную из серого мрамора. Лицо величественной статуи было не просто грустным: демон плакал. Он был настолько похож на Самуила, что она залюбовалась. Желание утешить его было нестерпимым. Она подняла руку и потянулась, чтобы дотронуться.

– Любимейшая работа в моей коллекции, – произнес мужчина за спиной.

Нина резко обернулась и, убрав руку, сделала шаг назад. Виктор Воронов приветственно улыбнулся. Классический черный фрак сидел на нем идеально.

Нина нервно улыбнулась.

– Статуя прекрасна, – решила сделать она комплимент, чтобы отвлечь его.

– Здесь много статуй десницы Самуила, но эта скрывает в себе столько боли, – произнес Воронов. – Его собирательный образ чарует: облаченный в алые одежды генерал армии демонов; второй демон в Аду.

«Мы не ошиблись. Они поклоняются Самуилу».

Тем временем Воронов продолжал:

– Я потратил двадцать лет своей жизни. – Он протянул руку и нежно погладил статую по щеке, словно собирался смахнуть с его мраморного лица слезу. – Это по-настоящему жемчужина моей коллекции. Ей восемьсот лет. Представляете? Удивительно, как менялся образ Самуила с незапамятных времен до наших дней. В то время все знали, что он существовал. Так почему же Висконти так романтизировал жестокого демона? Загадка. Ходит легенда, что сам десница Самуил позировал ему: именно так он на самом деле выглядит.

Нина изумленно расширила глаза, подалась вперед и вновь всмотрелась в лицо статуи: она и правда была чертовски похожа на Самуила. Возможно ли, что он позировал для Висконти?

– Здесь чувствуется влияние его учителя Омера Гомаря… – От голоса Самуила за спиной Нина вздрогнула и обернулась.

Воронов перевел внимательный взгляд на него:

– Я вижу, вы разбираетесь. Извините, в маске сложно узнать некоторых людей. Вы одни из новеньких? – Он протянул руку, ожидая, что тот представится.

Губ Самуила слегка коснулась улыбка, он опустил взгляд на его руку. Аура всевластия высшего демона и аура хозяина дома столкнулись. Глаза Воронова превратились в узкие щелочки. Нина, спохватившись, толкнула Самуила локтем под ребра.

– Это мой брат Александр Васнецов. Я Евгения. – Она сомневалась, что Воронов знал всех, кто здесь присутствовал, ведь здесь было не меньше нескольких сотен гостей, и назвала случайные имена.

– Брат? – Воронов вскинул бровь, многозначительно посмотрев на руку Самуила, охватившую талию Нины со спины.

Самуил пожал его ладонь и чуть прищурился, явно приглядываясь к хозяину дома, – одержим ли он? Воронов, продолжая сжимать его ладонь, словно заметил его сходство со статуей и несколько раз бросил взгляд на скульптуру за его спиной. Чувство дежавю пощекотало нервы: что-то подобное с Ниной уже происходило. Ладони распустились, и напряжение спало.

Воронов извинился и направился к другим гостям.

– Думаешь, он что-то заподозрил?

– Даже если и заподозрил, то не подал виду, – неоднозначно пожал плечами Самуил.

– Ты что-то нашел?

– В подвале дежурят гончие.

– Собаки? С каких пор ты боишься собак?

Он огрел ее холодным взглядом:

– Гончие одержимы. Вы приказывали не поднимать шум.

– Одержимые собаки? Они что-то охраняют?

– Вероятно.

Тут Воронов поднял руки и поприветствовал всех.

Двери следующей комнаты с щелчком распахнулись, и, тихо переговариваясь, гости начали проходить внутрь.