Кровавый дождь. 2. Путь к искуплению

Глава 5 Лже-Самуил

Следующий зал был меньше, на полу были раскиданы огромные ковры. Клыкастые и нечеловеческие лики Самуила со стен взирали на рассаживающихся на коврах людей.

Они присели на подушки.

Мерзкий черный жук, пронзительно жужжа, пролетел над головой и упал на колени Нины.

С отвращением она смахнула его, но жук упал на спину и, недовольно помахав черными суставчатыми лапами, перевернулся. Тут откуда ни возьмись появился еще один жук и приземлился на плечо Самуила. Тот подхватил его двумя пальцами за черное округлое тельце и присмотрелся. Насекомое зашевелило лапками, пытаясь схватить его за палец. Длинные усы попеременно поднимались и опускались. Самуил поднял вторую руку и, сложив указательный и большой пальцы в кольцо, запустил жука в середину зала.

«Великий Самуил… Великий Самуил… – начали шептать сначала несколько людей, остальные подхватили и через минуту уже все твердили, словно мантру: – Десница Самуил»

– Знаете, а не так уж и плохо. Мне здесь нравится! – хохотнул Самуил, расправив плечи и оглядываясь.

Нина закатила глаза и покачала головой. Высшему демону явно льстило такое внимание к своей персоне.

– Знал бы я, что люди готовы мне поклоняться, организовал бы нечто подобное сам. Может, и вы начнете скандировать мое имя? Я исполню все ваши желания, – блеснул он остроумием.

Демон явно развлекался. Даже приосанился и раздулся, словно индюк, а довольная улыбка была шире, чем у Чеширского кота.

«Вот воображала!» – поцокала Нина языком; лицо разом скисло.

– Самуил, хватит уже.

Тут Воронов поднял руки, и все замолчали, а он громогласно произнес:

– Сегодня особенный день, ведь такого количества новых членов у нас еще не было. Я рад всех вас видеть и благодарен за доверие… Все вы явились сюда ради одного – встречи с Ним. – Он обернулся и посмотрел на кресло за своей спиной, похожее на трон, словно бы проверяя, пусто ли оно. Когда он вновь заговорил, его голос изменился, наполнившись благоговением: – По правую руку Владыки Ада стоит Самуил – Его десница, генерал армии демонов, второй по силе в Аду. Один из проклятых. Древнейший, сильнейший… Явись же нам!

Тут жужжание стало нарастать, а отовсюду начали появляться сотни жуков. Нина поморщилось. Жуки сгущались в черное облако, собираясь у кресла-трона. Жуки соединились, образовывая фигуру. Они хаотично ползали друг по другу, вызывая омерзение.

«Какой ужас!»

И почему демоны не могут использовать что-то милое? Сотню котят или бабочек. Нет, то жуки, то пауки, то другие мерзкие твари.

– Ты знаком со многими демонами? – шепнула Нина, кинув взгляд на сосредоточенного Самуила.

Он ничего не ответил, не сводя взгляда с фигуры, сотканной из жучиных тел. С каждым вздохом жуки сливались, спрессовывались, и черная поверхность тела становилась больше похожа на нефть. Зеркальная кожа начала приобретать очертания старомодного фрака; жабо под горлом выглядело неуместно. Налившиеся кровью глаза загорелись. Кожа стала светлеть, и на кресле-троне, полулежа, закинув одну ногу на подлокотник, предстал демон, выдающий себя за Самуила.

Он улыбнулся, и показались клыки. Вылитый граф Дракула.

– Мои подданные! Я рад вас всех видеть, – небрежно поднял он в приветствии руку; повисшая на подлокотнике нога покачнулась.

Физиономия Самуила вытянулась – его эго явно было задето.

– Ты его знаешь? – подалась к нему Нина.

Тем временем к нему вышел Воронов и застыл в глубоком поклоне:

– Десница Самуил, приветствуем вас! Мы так рады, что вы решили присоединиться к нашему собранию. Такая честь для нас.

Лже-Самуил не ответил, лишь поднял руку и щелкнул пальцами несколько раз: из динамиков заструилась музыка, и женщины, не поднимая голов, начали подползать к самозванцу на троне. На лице Самуила вздулись желваки. Самозванец поднял подбородок одной из прекрасных женщин и с высокомерием змия-искусителя произнес:

– И что ты желаешь?

– Я хочу, чтобы вы убили моего мужа, – произнесла она горячо.

Тонкая линия рта демона изогнулась в плотоядной ухмылке.

– И чем же он тебе так насолил?

– Он изменял мне много лет, но, если я от него уйду, он лишит меня всего: дома, денег…

Нина сморщила нос: некоторые люди сгнивали изнутри еще при жизни и, кроме презрения, никаких других чувств не вызывали.

Довольная женщина, только что подписавшая смертный приговор своему мужу, подошла к Воронову, сидящему в первом ряду, и тихо продиктовала свои данные. Он кивнул, записывая.

Так вот что тут происходило: Воронов подписал договор с демоном, но тот не только избавил его от конкурентов, но и как киллер убивал для него других людей. Что просил взамен на такую «услугу» Воронов, было несложно догадаться: власть и влияние.

Вот так он и поднялся за год.

От вида презренных людей глаза Нины стали мертвенно-холодными. Убийства, совершенные демонами, быстро закрывали – что взять с безмозглых исчадий? Или люди, которые совершали самоубийство, но на самом деле они были одержимыми? Кто будет обвинять несчастную вдову?

Демон-самозванец обвел зал скучающим взглядом и остановился на Нине. По-видимому, на ее лице, хоть и скрытом маской, все же отразилось то, о чем она думала. Она сразу же опустила глаза и дернула Самуила за рукав, чтобы он сделал то же самое.

– Я смотрю, среди вас много новеньких.

Самозванец легко соскочил со своего места и неторопливо направился к ним. Люди, сидящие на подушках, кланялись ему в ноги, когда он проходил мимо. Шаги демона утопали в мягком ковре. Ноги в замшевых туфлях остановились. Нина разочарованно посмотрела вверх и выдавила бледную улыбку, стараясь придать своему лицу восхищенное выражение. Четко очерченные алые губы самозванца, словно он только напился чьей-то крови, растянулись в довольной улыбке.

– Как тебя зовут, дитя?

– Женя.

– Прекрасное имя для красивой леди.

Он протянул руку. Восхищенное выражение на лице Нины застыло. Глаза опустились на протянутую ладонь. Подавив брезгливость, она заставила себя широко улыбнуться в ответ и подняла руку, готовая вложить ее в ладонь демона.

Но тут Самуил молниеносно схватил самозванца за запястье.

– Никто не смеет притрагиваться к ней. – Тихий голос был без тени угрозы, но в помещении словно бы снизилась температура.

Кожа Нины покрылась мурашками. Присутствующие подняли головы и с ужасом уставились на происходящее.

– Что?

Лицо самозванца исказил гнев. Он перевел вспыхнувший взгляд на него. В глазах Самуила замерцали ответные искры. Самозванец испуганно замер. Свет в глазах потускнел, а лицо окаменело от осознания, кто именно был перед ним.

– Д-д-десница? – заикаясь, проговорил он и, кинув испуганный взгляд на Нину, отступил, но клешня Самуила держала его крепко. Он дернул самозванца на себя и, сдавив его руку, силой заставил опуститься на колени. – Десница, прошу… Пощади. Я не хотел очернить твое имя… Я лишь собирал для тебя последователей.

Радужки Самуила окрасились кислотой. Рука сжалась сильнее, придавливая самозванца к земле. Кисть почернела, обуглилась.

– Десница, прошу, пощадите…

Присутствующие непонимающе застыли и начали медленно подниматься со своих мест.

Самуил поднял другую руку и сжал пальцы – из ниоткуда возник горящий огнем меч. Смертоносные искры пробежались по нему.

– Нет, нет! О великий десница Самуил, сжалься над своим слугой. Я не достоин смерти от твоего меча…

Нина, отряхнув колени, выпрямилась и уперла руки в бока:

– Ты знаешь его?

– Один из слуг в Царстве Тьмы.

Глаза самозванца забегали. Нина провела рукой по волосам, откидывая их с лица:

– У тебя были слуги?

Самуил кинул на нее взгляд, бровь изогнулась дугой.

– Я ведь был вторым в Царстве Тьмы. Странно, если бы их у меня не было.

Тут они услышали лай. Большие собаки с алыми глазами показались в дверном проеме. Мощные тела, словно сотканные из мышц, напряглись, и они в мгновение ока оказались за спиной Самуила. Челюсти клацнули. Гости испуганно отпрянули.

Пальцы Самуила разжались, отпуская самозванца. Псы, окружив их, зарычали. Нина встала рядом с Самуилом и вызвала мантру, которая черной энергией оплела руку.

– Я бы хотела их спасти и провести обряд изгнания, – произнесла она негромко.

Самуил кивнул. Утробный рык одержимых псов отдавался внутри.

И тут время сорвалось с цепи, и все понеслось. Мгновение – и Самуил схватил двух псов, а Нина ударила сковывающей мантрой по третьему. Самуил кинул псов к ногам Нины, и она сковала их. Тут четвертый пес возник прямо возле нее, но Самуил мгновенно пристрелил его из появившегося в его руке пистолета; пятого пса Нина ударила сковывающей мантрой.

Самуил опустил руку – пистолет растянулся и превратился в меч – и посмотрел на самозванца, словно на грязь на своем ботинке.

– Где экзорцист? – Острие меча уткнулось в его грудь. – Отвечай.

– Пощадите. Пощадите!

Самуил обнажил зубы и придвинул тлеющий меч к самому его горлу. Кожа демона опалилась и, почернев, начала распадаться, превращаясь в дохлых жуков.

– О, нет… – зажмурился самозванец. – Он в подвале. Честное словно, я собирался его сожрать, но он, как назло, не хотел заключать со мной контракт… Вы сами хотите его съесть? Конечно, конечно…

– Веди, – приказал Самуил и, взмахнув рукой, убрал меч.

– Зепар, конечно, проведет вас, – начал приговаривать самозванец. Он поднялся на ноги и, не разгибаясь, попятился. – Я так рад видеть вас… Так рад, что сам десница Самуил пожаловал ко мне… Идите за мной.

Гости, для которых Зепар был настоящим десницей, в ужасе наблюдали, как тот лебезит и склонился в поклоне перед Самуилом. Вопрос «Кому он кланяется?» читался во взглядах присутствующих.

– Кто ты? – не выдержал Воронов, но не решился преградить демонам дорогу.

Самуил не удостоил его даже взглядом.

Зепар шаркал и семенил перед ними, то и дело оглядываясь.

Костюм Самуила начал краснеть под стать розам. Аура подавляющей силы расползлась от него, буквально придавливая всех к земле.

Руки Нины покрылись мурашками. Его забота и нежность заставляли забыть, кем он был на самом деле. Но вот он настоящий, десница Самуил.

Нина последовала за ним. Тут Воронов схватил ее за предплечье:

– Кто вы?

Самуил остановился; он медленно повернул голову – в его горящие глаза было так же больно смотреть, как на сварку. Воронов так и застыл. Нина выдернула руку из его ладони и брезгливо поморщилась:

– Не стоит меня трогать, если не хочешь лишиться руки… Игорь, ты идешь с нами! – воскликнула она, выискивая в толпе его фигуру.

Игорь, испуганно оглядевшись, покосился на Самуила и приблизился к Нине. Самуил продолжил шествие, проходя залы один за другим.

Зепар вышел в коридор и, подойдя к лестнице, указал на нее:

– Там.

Самуил махнул головой, чтобы он продолжал вести их. Игорь, идущий рядом, трясся как осенний лист на ветру и все время спотыкался. Он все кидал взгляды в сторону Самуила:

– Он что, демон?

Нина кивнула.

– Когда мы встречались, я сидел рядом с демоном?

– Я напомню, что ты в секте, поклоняющейся деснице Самуилу… Звали его, вот он и пришел. Хохма…

– Ты хочешь сказать, что это… – Он запнулся и с трудом протолкнул слова: – …Н-настоящий С-самуил?

Нина кивнула и стала спускаться по лестнице в недра подвала.

Темнота, казалось, тянула к ним свои руки и приглашала прямиком в Ад. Алая фигура Самуила была подобна факелу и светилась, словно он был соткан из огня.

Игорь поймал ее руку и заставил Нину остановиться.

– Как получилось, что ты работаешь с демоном? Ты же… Нет… Только не говори, что ты заключила с ним сделку? – требовательно спросил он, пытаясь в пульсирующей темноте разглядеть выражение ее лица.

Нина не стала отвечать и, выдернув руку из его ладоней, ускорила шаг. Не Игорю критиковать ее.

Они спустились в холл подвального помещения, но, в отличие от воображения, это место совсем не походило на Преисподнюю. Большое помещение, оборудованное под кинотеатр, вмещало в себя огромный диван; через стеклянные двери был виден бассейн, а лабиринты коридоров уходили далеко вглубь.

Зепар встал спиной к стеклянной стене и поднял тусклые красные глаза. В отличие от глаз Самуила, его алая радужка не светилась.

Игорь поравнялся с Ниной и со страхом посмотрел на Самуила.

– Где экзорцист?

От спокойного голоса Самуила пробрало до самых костей.

Зепар указал на дверь.

Нина сделала пару шагов к ней, но Самуил жестом остановил ее:

– Позвольте мне.

Он опустил ручку и толкнул дверь. Прямоугольник света упал на пол, и они увидели мужчину, лежащего на полу: его ноги изогнулись под неестественным углом, руки были связаны, а кожа – изрезана; где-то раны покрылись коркой, особо глубокие порезы сочились кровью.

Нина присела у его головы, прислушиваясь к трепету дыхания – возможно, они опоздали. В нос ударил смрад мочи, крови и страха. Взгляд зацепился за белесые кости. Ладони венчали обглоданные пальцы, словно кто-то выел всю мякоть с них. Нина протянула руку, намереваясь прощупать пульс на его шее, но тут он шевельнулся; его тело забила крупная дрожь.

Рука Нины так и зависла в воздухе.

Гвардейца было не узнать: безобразно худой; остатки волос покрыты подсохшей черной сукровицей; одежда на ногах была сожжена, а между обрывками ткани виднелись уродливые волдыри. Григорий повернул лицо, и стало понятно, что один его глаз выколот.

Сердце дрогнуло от осознания, что он выдержал. Внутри закипел холодный азот гнева. Пальцы сжались так сильно, что ногти впились в подушечки ладоней. Нина медленно обернулась.

– Что ты с ним делал?

Зепар взвизгнул и, подняв руки в умоляющем жесте, начал по-мушиному тереть ладони друг о друга.

– Пощадите.

Нина брезгливо поморщилась. Вид гвардейца шокировал. Душа в его теле держалась лишь на одном упрямстве.

Игорь протиснулся в помещение, но, увидев гвардейца, отпрянул и обнял себя:

– Какой ужас.

Зепар упал на колени и все причитал: «Пощадите, пощадите…»

И тут губы его исказились в гнусной ухмылке. Игорь, стоявший рядом с Ниной, в одно мгновение схватил ее со спины.

Самуил обернулся, но было уже поздно.

Острие длинного ногтя, похожего на тонкий клинок, вонзилось в нежную кожу ее шеи. Тонкая струйка крови потекла на ключицу.

– Не подходи. – Голос, непохожий на голос Игоря, излился неприкрытой угрозой.

– Игорь? – дернулась Нина, но нечеловечески сильная рука сжала ее тело так сильно, что из легких вылетел весь воздух. Еще немного, и ребра треснут!

Игорь оттащил ее вглубь камеры. Отойдя на несколько шагов от Самуила, он несколько ослабил хватку, и легкие Нины с шумом наполнились воздухом. Длинный указательный палец, острый, подобно лезвию, проскользнул по ее подбородку, оставляя после себя тонкий порез.

Игорь с нежностью провел носом по ее щеке:

– Берегиня. – Его горячее дыхание пощекотало ушную раковину. – Не зря говорят, что нынешняя берегиня слаба и беспомощна.

Нина дернулась:

– Отпусти меня.

– Как оказалось, – поднял он голову и заговорил громче, – даже сам десница Самуил не свободен от тщеславия. Стоило начать поклоняться ему, и он как безмозглый осел последовал прямиком в ловушку. – Грудь Игоря, а с ним и сама Нина затряслись от смеха.

Послышались десятки шагов на лестнице. Двери в коридоре распахнулись, и в них показались одержимые. Глаза у всех горели кроваво-алым.

– Так, значит, рассказ Риты тоже был частью ловушки? – Нина ухватилась за шанс, что упоминание бывшей невесты отвлечет демона.

Самуил, застывший в проеме, повел рукой, и в ней появился меч. За ним собирались красноглазые одержимые.

Смех Игоря оборвался.

– Ох, Рита, Рита… Этот дурак на самом деле что-то чувствовал к ней. Но она сделала свое дело: вы здесь.

Против одержимых меч Самуила был полезен, только если он собирался убить их. Нина округлила глаза и хотела помотать головой, но острый ноготь впился глубже в кожу. Напряженный злой взгляд Самуила был сосредоточен на ней. Игорь был одержим, а это значило, что он быстр, как и Самуил. Если демон решит ее освободить, Игорь успеет убить Нину прежде, чем Самуил пронзит его мечом.

Она решила отвлечь Игоря, возможно, это бы помогло:

– Так все это время ты был одержим?

Игорь, ухмыльнувшись, наклонил голову вбок и покачал головой:

– Когда ты пришла ко мне, я разыграл сценку: «Спаси меня!» За твою голову Владыка Ада готова озолотить, а за голову десницы Самуила она даст титул Высшего демона.

– Ты человек! Очнись! Зачем тебе эти титулы?

Нина понимала, что с одержимым бесполезно говорить, но тянула время.

– Человек? Ты что-то путаешь. Разве человек может так? – Он ухмыльнулся и чуть отодвинул от ее лица ладонь с указательным пальцем-лезвием; прямо на ее глазах каждый палец превратился в узкий кинжал.

– Правда великолепно? – оскалился он, покачивая пальцами.

Зепар подошел к Игорю с Ниной и склонил голову набок, рассматривая ее.

– Берегиня…

– Презренный демон не смеет притрагиваться к ней. – Голос Самуила не предвещал ничего хорошего.

Зепар обернулся:

– Знаешь, я не дурак. Я знаю, что не смогу одолеть тебя. Все же у нас тут бывший десница Владыки Ада.

– Даже не попробуешь? – Самуил, резко подняв руку с появившимся пистолетом, нажал на спусковой крючок.

Бах!

Пуля пронзила пространство и просвистела в миллиметре от лица Нины.

И все потемнело.

Один лишь меч Самуила освещал пространство дрожащим огнем. Нина упала рядом с пленным гвардейцем, прикрывая его своим телом. Переломанного, полуживого Григория трясло мелкой дрожью. Она нащупала его руку и взмолилась:

– Господь всемогущий, всемилостивый. Спаси и сохрани раба Твоего Григория. Всесильным могуществом Твоим оставь его под кровом Твоим и подари ему исцеление. Используй мое тело, чтобы вернуть ему здоровье…

Уж кто-кто, но гвардейцы Святой земли, каждый день рискующие своей жизнью ради людей, точно достойны исцеления. Сила влилась в тщедушное тело. Руки и ноги, изогнутые под немыслимыми углами, вывернулись и срослись. На оголенных костях начали нарастать мышцы, сосуды, кожа. Грудь дернулась – позвонки выровнялись; вытекший глаз вновь налился жидкостью и распахнулся.

Нина зажмурилась, чувствуя головокружение.

По спине захлестала энергия. Послышались крики. Тут чьи-то руки подхватили ее и перекинули через плечо.

Мгновение, и свет резанул по глазам – они оказались на первом этаже. Крики усилились – здесь явно что-то происходило. Самуил нес Нину на одном плече, словно мешок с сахаром, а гвардейца – на другом.

– Где Игорь? – прохрипела она, чувствуя, как кровь прилила к голове.

Самуил расслабил руку, и она сползла по его телу. Почувствовав твердую землю под ногами, она выпрямилась и осмотрелась: одержимые нападали на в панике разбегающихся гостей.

Десятки мертвых людей, похожих на кукол, лежали на полу, еще живые пытались вылезти из разбитых окон, из которых сквозило холодом.

Тут одержимые резко остановились и повернули головы. Десятки горящих краснотой пар глаз уставились на них.

– Все это время часть гостей была одержима? Что будем делать? – оглянулась Нина.

Самуил опустил с плеча и гвардейца:

– Я точно не могу их просто убить?

– Не можешь, – мотнула она головой. – Надо попробовать их обезвредить.

Она подняла юбку и, достав из-под крепления на бедре два баллончика с краской, произнесла негромко:

– Отвлеки их, пока я буду рисовать пентаграмму.

И тут все одержимые разом сорвались с места. Самуил поддел носком гвардейца без сознания и отпихнул его в сторону. Нина ударила сковывающей мантрой по нескольким одержимым и выбежала в центр зала.

Послышался звон стекла – осколки брызнули под ноги. Тут один из одержимых закричал, упав прямо в букет купины, и отскочил от нее. Его лицо разом покраснело. Он продолжал извиваться и кричать.

Нина наспех нарисовала большую пентаграмму. Пока она расчерчивала мантры изгнания, Самуил несколько раз оказывался за ее спиной, останавливая одержимых. Он выхватывал со столов скатерти, с окон – портьеры и заматывал их, как психбольных в смирительные рубашки.

Первый.

Второй.

Третий…

Нина вновь ударила сковывающими мантрами по нескольким одержимым и вернулась к надписям внутреннего круга. Наконец, закончив, она приказала Самуилу кинуть нескольких одержимых в центр. Он подхватил троих, которые вот-вот должны были разорвать скатерти.

Она боковым зрением увидела, как небо вспыхнуло, и подобно ракете в окно влетел Зепар и врезался в Самуила. Осколки разлетелись во все стороны. Нина закричала, пригибаясь.

Одержимые гусеницами начали расползаться. Один разорвал скатерть и, вскочив на ноги, убежал.

Подняв голову, Нина заметила, как Самуил схватил Зепара за плечо и швырнул его в стену. Не связанные одержимые бросились врассыпную.

Зепар растворился в воздухе и появился в другом конце зала. Фигура Самуила вмиг пошла рябью и исчезла. Что-то алое вспыхнуло у ноги Зепара. Тот вскрикнул, упал, словно подкошенный, и испуганно начал отползать. Появившийся возле него Самуил схватил его за горло и вздернул вверх.

– Ты был хорошим слугой мне, но кто-то забыл, что я не просто так получил звание десницы Владыки Тьмы.

– Пощади…

Но Самуил не стал дослушивать. В руке разгорелся меч – пальцы разжались на его шее, – и в тот же миг он безжалостно разрубил им Зепара. Черная фигура распалась на тысячи жуков, которые потеряли форму и растворились дымкой.

Самуил появился прямо перед одержимым Игорем у лестницы, приставил к его горлу горящий огнем меч. С нечеловеческой скоростью тот рванул к окну, но Самуил схватил его за шкирку и поволок к пентаграмме.

Нина торопливо зашептала мантру. Пентаграмма вспыхнула черным огнем. Самуил взмахом руки закинул одержимого Игоря в ее центр.

Когда его тело обмякло, Самуил приволок других. Следующие полчаса, подобно святому конвейеру, они изгоняли из людей демонов.

– Все? – устало спросила Нина, заметив, что Самуил вернулся с пустыми руками.

– Несколько скрылись.

– Ну и ладно, – выдохнула она и села прямо на пол. – Черт! После такого мне надо выпить.

– Что произошло? – очнулся очередной бывший одержимый. Если Нине не отказала память, это был внук Леонида Николаевича. Старик будет счастлив.

Она лишь устало махнула рукой в сторону таких же.

– Никуда не уходите, скоро прибудет следственная группа Святой земли, – выдавила она в очередной раз.

Самуил подошел к ней вплотную и протянул руку.

– Сегодня вы установили настоящий рекорд по одержимым.

От усталости его слова проникали в мозг, словно через сито. Она лишь угукнула и вложила свою руку в его. Он рывком поднял ее и придержал. Взгляд упал на очнувшегося гвардейца: он изумленно смотрел на свои пальцы и ощупывал себя. Собаки, из которых она тоже изгнала демонов, бродили меж людьми. Опустошенные мертвые продолжали лежать на полу – им уже было не помочь.

– Не видел Воронова?

– Нет.

– Ты давно не подкреплялся, а он самая лучшая кандидатура, – это был не намек, а приказ. Самуил кивнул и направился к выходу, где в темноте его фигура растворилась.

Он вернулся как раз в тот момент, когда хаос голосов усилился воем сирен за окном. Яркие проблесковые маячки били по глазам. Следственная группа Святой земли ввалилась в особняк.

Голова Нины заныла.

Очнувшийся Игорь, как и многие бывшие одержимые, растерянно стоял у стены. Он закрыл лицо рукой и покачал головой.

Полностью ли демон захватил его тело или крохи сознания оставались в нем и он помнит, что творил? В тот момент, когда он говорил о том, что берегини такие же люди, как и все, – это говорил он или демон внутри него?

Он встретился взглядом с Ниной, вздрогнул и сделал несколько шагов в ее сторону, но передумал, заметив ее хмурое лицо. Она приложила палец к губам и покачала головой: он должен молчать о том, кто она на самом деле. Потерев шею, он кивнул и произнес одними губами: «Спасибо». Игорь не был плохим человеком, и душа Нины почувствовала к нему сочувствие. Хоть он ее и сдал, но никто не мог предположить, к чему это приведет. Разве она сама не совершала ошибок? И в этот момент она простила его. Прощение, как и искупление, дарило покой душе, и она улыбнулась в ответ.

– Из скольких людей вы изгнали демонов?

Нина опустила взгляд на невысокого гвардейца из следственной группы.

– Я не помню, – уже не скрывая раздражения, ответила она и добавила: – Послушайте, я устала. Я составлю отчет и все там распишу.

Гвардеец хотел еще что-то спросить, но Нина уже направилась в сторону кухни. Порыскав по холодильникам и шкафам, она устало вздохнула:

– Ну не может быть, чтобы в таком доме не было пива.

Она включила свет в черновой кухне и, найдя вереницу холодильников, стала поочередно открывать их.

– Отлично! – воскликнула она, найдя взглядом темные бутылки.

С характерным хлопком и шипением открыв крышечку, Нина облокотилась о прохладную дверцу и пригубила хмельной напиток. Все же пиво она любила больше вина или шампанского.

– Хорошо-то как, – выдохнула она и улыбнулась.

– Так вы говорите… – прервал мгновение удовольствия тот же гвардеец из следственной группы. Он что, все это время шел за ней? – Говорите, что, когда вы нашли Григория Одинцова, его пытали. Как вы узнали об этом? По медицинским показателям он вполне здоров.

Нина недовольно приоткрыла один глаз и опустила бутылку на столешницу.

– Мне так показалось. Он был в крови. Если это не так, то все к лучшему… – прикрыла на мгновение глаза Нина, чтобы успокоиться. Сделав еще пару глотков, она перехватила бутылку в другую руку и вернулась в холл.

Гвардеец, как рыба-прилипала, поспешил за ней:

– Нет. Дело в том, что стар-экзорц подтверждает ваши слова. Он говорит, что ему переломали ноги в нескольких местах, выкололи левый глаз, вырвали зубы и ногти, сняли кожу с пальцев… Но сейчас он совершенно здоров. Я не понимаю, как такое возможно…

– Галлюцинации? – предположила Нина. – Может, нас накачали чем-то? Вы об этом не думали?

В своем вранье Нина была так уверена и спокойна, что гвардеец растерянно кивнул.

Найдя глазами стоящего у выхода Самуила, она размашистым поспешным шагом направилась к нему. Гвардеец же не отставал, что-то отмечая в планшете. Нина в два глотка допила бутылку и оставила ее на консоли. Гвардеец дышал ей в спину и все осыпал вопросами:

– Все же, кап-экзорц Афанасьева, постойте. Вы еще не на все вопросы ответили.

Нина резко остановилась. Гвардеец чуть не налетел на нее.

– Слушай, достал меня. – Она выудила из кармана телефон и, найдя в контактах «Мишка», нажала на номер. Дождавшись ответа, она гаркнула в трубку: – Уйми своего пса!! – и протянула телефон гвардейцу.

Тот округлил глаза. Нина кивнула на телефон в руке. Осторожно, словно скорпиона, который мог в любой момент ужалить, тот взял телефон из ее рук и приложил к уху. Глаза его становились больше и больше.

– Главэкзорц? – ошарашенно проговорил он и вытянулся во фрунт. Затем кинул растерянный взгляд на нее.

Она тряхнула головой и повернулась к Самуилу, который невозмутимо стоял у входа, подобно начальнику, приглядывающему за подчиненными. Никто даже не смел поднять на него взгляд.

– Как же я хочу спать, – простонала она, смачно представляя, как упадет в теплую кроватку.

Гвардеец дослушал отповедь Михаила и отчеканил:

– Так точно! Принято!

Нина протянула руку, требуя гаджет обратно:

– Ну что, мы наконец свободны?

– Угу, – ответил тот. – Главэкзорц Михаил еще на линии. Хочет поговорить и с вами.

Недовольно вздохнув и отвернувшись, она приложила динамик к уху.

– Нина, – голос Михаила был серьезным и даже местами грозным, – к тебе больше приставать не будут, но с тебя отчет. И еще, я не могу приказывать тебе, ты не мой гвардеец, но прошу, приезжай на Святую землю. Нам надо многое обсудить лично. К тому же я что-то нашел по твоему вопросу…

– Приехать на Святую землю? – Сосредоточенный взгляд вновь остановился на Самуиле. – Ты же знаешь, я с Ним.

– Я подготовлю для вас квартиру за пределами Эль-Гаара. Но это важно. Лети вместе с Одинцовым. Самолет уже в аэропорту. Жду тебя через пять часов. Да пребудет с тобой свет, – произнес он тоном, не терпящим возражений, и отключился.

– Не приказывает он. Как же. А сейчас что было? – фыркнула она и тоскливо посмотрела на Григория Одинцова в другом конце зала.

Его осматривали врачи, а он не сводил с нее внимательного взгляда. Она отвернулась и подошла к Самуилу. Его взгляд опустился с картины, на которой был изображен он с головой буйвола, на ее лицо и остановился на царапине на щеке.

– Вам надо обработать рану, чтобы не осталось шрама.

Нина махнула рукой:

– Шрамы только красят гвардейцев. Михаил сказал, что нашел информацию о… – она помедлила, подбирая слово, – моей проблеме. Мы должны будем поехать на Святую землю.

Самуил кивнул, но глаза его похолодели. Ему явно не понравилась такая перспектива.

Нина прошла мимо него на улицу и, достав пачку сигарет, щелкнула зажигалкой. Дрожащий на ветру огонь прикоснулся к кончику сигареты. Горький дым заполнил легкие и принес блаженное расслабление.

Морозный воздух щипал руки и забирался под одежду, но Нина не хотела возвращаться внутрь. Ветер запутался в волосах, играючи подкинул пряди вверх. Она подперла спиной стену и следила взглядом за тем, как офицеры следственного отдела шныряли туда-сюда. Не торопясь, они выносили на носилках пострадавших и мертвых людей. То и дело мерцали вспышки камер.

Высокая фигура Самуила загородила обзор. Он расправил ее куртку, приглашая одеться. С кончика сигареты отвалился столбик пепла. Она лишь улыбнулась и, зажав сигарету губами, повернулась и запустила руки в рукава.

– Спасибо.

Тут Самуил, словно фокусник, выудил марлевую салфетку, смоченную в какой-то жидкости, и протянул руку к ее лицу. Нина отшатнулась от неожиданности.

– Что это ты удумал?

– Я же говорю, надо обработать рану, а то останется шрам, – произнес он и, подавшись вперед, прикоснулся салфеткой к ее щеке. Боль опалила кожу. Нина сжалась, зажмурилась, но все же позволила Самуилу обработать рану на щеке и шее.

Тут она почувствовала прикосновение его пальцев к скуле у раны. Она распахнула глаза. Ресницы задрожали подобно крыльям бабочки.

– Мне так жаль, что я не предусмотрел это и вы пострадали.

Его шепот заставил сердце забиться чаще. Нина сделала шаг назад и опустила глаза. Она качнула головой и прочистила горло:

– Не переживай.

К тому времени как Одинцов вышел из здания, Нина успела выкурить несколько сигарет и окончательно промерзла. Вытерев влагу с кончика носа, она затушила окурок подошвой сапога.

– Спасибо, что спасли. – Он протянул руку. – Я Гриша. Я знаю почти всех гвардейцев на этом участке, но с вами еще не встречался.

Она опустила взгляд на его протянутую ладонь и, помедлив мгновение, пожала ее.

– Нина.

– А вы? – перевел он протянутую для рукопожатия ладонь к стоящему рядом Самуилу, который словно изваяние смотрел в ночную даль.

– Он мой брат. Он не гвардеец.

Гриша изумленно кинул взгляд на Самуила, который был выше его на полголовы. Он продолжал так же безучастно стоять и, по-видимому, не намеревался с ним здороваться. Так и не дождавшись внимания к своей персоне, Гриша опустил руку.

– Не обращайте внимания, братик до сих пор в шоке. Столько одержимых. О-ля-ля, – даже не скрывая наигранности, покачала Нина головой и соскочила с темы: – Главэкзорц Вердервужский приказал нам возвращаться на Святую землю. Самолет уже ждет в аэропорту.

Гриша, продолжая подозрительно коситься на Самуила, кивнул, и они направились к черным машинам у ворот. Загрузившись в салон, Нина засунула руки глубоко в карманы и уткнулась головой в холодное стекло. Предотвращая какие-либо вопросы, она прикрыла глаза и сделала вид, что задремала.

Гриша открыл рот, чтобы что-то спросить у Самуила, но высокомерный взгляд демона остановил его. Так в тишине они и доехали до отеля, в котором Нина остановилась. Самуил принес вещи, а она забрала из машины книгу Игоря, намереваясь ознакомиться с ней в самолете.