Путь Строителя 2

Глава 4

Взрыв тепла прокатился по всему телу и на секунду я даже забыл о том, насколько сильно корень сжал мою ногу. Топор в руках будто бы загудел, завибрировал, а мир вокруг сузился до одной точки. В которой я видел этот корешок, как он уходит в землю и как мощными сокращениями утягивает меня ближе к острым ветвям.

Хрена с два ты меня сожрешь! Короткий взмах, перед глазами засверкали и забегали мушки, в ушах застучало, и топор опустился на землю.

Корень был прочным, наверное, но это сейчас совершенно не имеет значения, ведь топор врезался в землю и оставил небольшую воронку в месте удара, а корешок вообще испарился.

Прошло всего несколько мгновении и вокруг воцарилась тишина. Дерево замерло на секунду, я удивленно уставился на последствия удара с вложенными пятью единицами Основы. Но совсем скоро ветви плотоядной лиственницы затряслись и снова рванули ко мне. Правда на этот раз я был уже умнее и откатился подальше, после чего подскочил и отбежал на безопасное расстояние.

Фух… Нет, ну вот же сволочь! Теперь я смотрел на дерево совсем иначе, под другим углом. Ничего, ушлёпок, вон ту часть пущу на ступеньки, пусть тебя топчут годами напролет, эта часть пойдет а площадку, из веток корзину слеплю, а остальное пущу на дрова. Мысленно разобрал агрессивное дерево на запчасти и тихо поковылял к телеге.

Не сейчас, а то пока оно чуть не сожрало меня. Помогла не удача, а быстрые действия и применение Основы. Пришлось учиться прямо на ходу и такая школа, могу твердо сказать, самая эффективная. В следующий раз смогу усилить удар еще лучше, и вот так просто Основу не потрачу. Подожду, пока корни подтянут к стволу и нанесу удар уже по нему.

Но это в следующий раз, сегодня повторять уже как-то не охота. Да и дел по горло… Пусть стоит себе, ждет очередного идиота, который решил не прислушиваться к собственному подсознанию.

— Смотри у меня, — пригрозил напоследок пальцем лиственнице, на что та лишь встряхнула ветками, мол, сам смотри.

Впрочем, все это полная ерунда. Ну да, меня чуть не сожрало растение, такое в здешних краях иногда случается и никого таким не удивить. Бывает, растениям ведь тоже надо вкусно кушать. Я даже почти не обиделся на эту деревяшку, ведь теперь, благодаря ее стараниям и моей реакции передо мной открылись совершенно новые возможности, а головная боль последних дней начала постепенно затихать.

[Путь Разрушения: 52 % → 63 %]

Вот он, новый способ! И догадаться было нетрудно, на самом деле подобные мыслишки уже закрадывались и раньше. Вот только не хотелось проверять на практике свою теорию, ведь работает она только когда создается реальный риск для жизни.

В общем, для продвижения по пути разрушения надо иногда драться, и желательно драться за жизнь, а еще лучше, на пределе своих возможностей и так, чтобы противник был достаточно силен. Но это не точно, может и слабые сгодятся. Вот только зная систему и правила этого, да и любого другого мира становится понятно, что легко здесь ничего не дается. Надо или страдать, или рисковать, или страдать и рисковать, другого не дано.

Оставшиеся два дерева нашёл уже без приключений, правда пришлось вернуться ближе к тропе и поискать среди молодняка, который собиратели ещё не успели извести. Одно попалось чуть кривоватое, с лёгким изгибом посередине, но для площадки сойдёт, расколем вдоль и кривизна уйдёт сама собой. Второе росло прямо у тропы, довольно тонкое, но зато свалилось с двух ударов, даже Основу тратить не пришлось.

[Основа: 2/10]

[Путь Разрушения: 63 % → 64 %]

Процент за рубку, ожидаемо мало после такого скачка от лиственницы. Но жаловаться глупо, каждая крупица на счету, а до сотни ещё далеко.

Обрубил ветки, нарезал по длине и перетащил к телеге, укладывая поверх остальных. Что-ж, вроде бы всё как Хорг и просил. Телега просела ощутимо, колёса вдавились в мягкую лесную подстилку, и стало понятно, что обратный путь лёгким не будет.

Впрягся в оглобли, упёрся ногами и потянул. Телега нехотя стронулась с места, заскрипела и покатилась по тропе, подпрыгивая на корнях. На ровном участке пошло легче, хотя плечи уже горели от напряжения, а левая нога при каждом шаге напоминала о себе резкой саднящей болью чуть выше щиколотки.

Глянул вниз на ходу, царапина оказалась заметнее, чем хотелось бы, кожу содрало полосой сантиметров в пятнадцать, и вокруг ранки расплылось неприятное покраснение. Слизь, которой был покрыт корень, видимо, раздражала кожу, хотя могло быть и хуже. Растение-то плотоядное, не удивлюсь, если эта слизь содержит какой-нибудь пищеварительный фермент, размягчающий ткани жертвы ещё до того, как корни её утянут.

Ладно, промою в реке и забуду, а Хоргу говорить не стану. Скажу, что ногу о корягу ободрал, если вообще заметит, здоровяк не из тех, кто разглядывает чужие ноги. Зато если узнает, что я отошёл от тропы и нарвался на плотоядную лиственницу, ворчания хватит на неделю вперёд. «Я же говорил, держись троп, а ты, мелкий, опять полез куда не просят», и так далее, и в том же духе, пока у меня уши не завянут.

А ведь по уму надо бы вырубить эту дрянь, пока кто-нибудь менее везучий не забрёл в её радиус. Собиратели ходят рядом, и далеко не у каждого найдётся топор и пять единиц Основы, чтобы отмахнуться от голодного корня.

Но стоило подумать об этом всерьёз, и перед глазами всплыли поля борщевика из прошлой жизни, километры ядовитых зарослей вдоль дорог и по окраинам деревень, с которыми боролись десятилетиями и которые неизменно возвращались каждую весну.

Так что вырубишь это дерево, и через год на его месте вырастут два. Лес здесь не просто лес, он живой в самом прямом и неприятном смысле этого слова, и навести в нём порядок человеческими силами вряд ли возможно. Проще запомнить, где растёт эта гадость, держаться от неё подальше и благодарить Рееву память за то, что она всё-таки включилась вовремя. Пусть и в последний момент, но включилась, а бегать эти деревья пока не научились, и на том спасибо.

Выбрался на дорогу, миновал ворота, кивнул стражнику на вышке и покатил к стройплощадке. Солнце уже поднялось высоко, жарило вовсю, и пот заливал глаза, но настроение было на удивление бодрым. Шестьдесят четыре процента по Разрушению, сорок семь по Созиданию, и впереди целый день стройки, которая обещала двинуть оба показателя разом.

Свернул к площадке и остановился, потому что вышка выглядела совсем не так, как я её оставил пару часов назад. Три столба по-прежнему торчали из земли треугольником, раствор в ямах уже подсох и побелел, но между столбами на уровне пояса появились горизонтальные перемычки нижнего пояса обвязки, врезанные в пазы и прихваченные скобами. А сам Хорг обнаружился наверху, на этих самых перемычках, куда забрался, используя их как опору для ног, и сейчас примерял верхний пояс, прижимая жердь к столбу на высоте своей головы.

Не стал, значит, меня дожидаться. Впрочем, от Хорга другого ожидать и не стоило, здоровяк вошёл в рабочий режим и остановить его теперь мог только закат, а скорее даже и закат бы не остановил.

— Бревна привёз, — окликнул его снизу, подкатывая телегу.

Хорг глянул через плечо, коротко кивнул и вернулся к работе, даже не спустившись. Жердь в его руках легла точно в паз на столбе, и здоровяк одной рукой придерживал её на месте, а другой нашаривал гвоздь в кармане.

— Складывай к стене, — бросил он, не оборачиваясь. — И не кидай, клади аккуратно.

Перетаскал все шесть стволов к основанию вышки, уложил в ряд. Хорг тем временем уже вколотил гвоздь в верхнюю перемычку, проверил, крепко ли сидит, и перебрался к следующему столбу. Ноги в тяжёлых сапогах ступали уверенно, будто он ходил по широкой улице, а не по округлому бревну на высоте полутора метров над землёй.

— Вот эту потолще бери, — Хорг наконец спустился и подошёл к моим брёвнам, тут же выхватив из кучи самое крепкое. Повертел его в руках, прикинул на вес и удовлетворённо хмыкнул. — Годится. Сейчас покажу, как раскалывать, а то знаю я тебя, изувечишь и бревно, и себя заодно.

Он уложил ствол на два чурбака, выставив на удобную высоту, и достал из мешка колун, тяжёлый, с широким лезвием и короткой рукоятью. Я думал, сейчас будет колоть привычным методом, но нет, сперва Хорг прошелся топориком и оставил неглубокую ровную затеску по всей длине ствола. И только после этого вогнал колун в верхнюю часть этой затески, пустив вдоль волокон дерева длинную трещину.

— Видишь? — ткнул пальцем в трещину. — Линию веди строго через сердцевину, иначе одна половинка толстая, другая тонкая, и обе в помойку. Дерево само подскажет, где колоть, тут главное не спешить и не лупить со всей дури. Лупить будешь потом, когда трещина пойдёт.

Вставил клин в трещину, освободил колун и продолжил двигаться ниже. Ещё два удара, и трещина пробежала вдоль всего ствола. Хорг перевернул бревно, повторил с другой стороны, и на четвёртом ударе ствол с треском разошёлся на две ровные половинки, обнажив светлую, влажную древесину с чётким рисунком годовых колец. Плоская сторона получилась на удивление ровной, лишь с небольшими волнами там, где волокна чуть отклонялись от прямой.

— Теперь ты, — Хорг сунул мне колун и отошёл, скрестив руки на груди.

Уложил второе бревно на чурбаки, прошелся по нему топором, намечая полосу ровно по середине… Вот только колун вошёл криво, трещина пошла вбок, и Хорг немедленно поморщился.

— Кривее некуда. Выдерни, переставь и бей ровно, а не как попало.

Со второго раза вышло лучше, хотя до хорговской точности мне ещё расти и расти. Половинки получились неравные, одна толще другой, но Хорг лишь покачал головой и буркнул «сойдёт», что в его системе оценок означало «не идеально, но переделывать не буду».

— А теперь строгай, — он вытащил из мешка грубый рубанок, больше похожий на широкое долото с двумя ручками, и протянул мне. — Плоскую сторону доведи до ровной, чтобы нога не проскальзывала. Площадка должна быть такой, чтобы дозорный мог стоять хоть в дождь, хоть в снег, и не думать о том, что поскользнётся и свернёт шею.

— Понял. — коротко кивнул ему.

— И не вздумай мне тут заикаться, что это работа для лесорубов, — добавил он, уже разворачиваясь к вышке. — Делай молча.

Говорить ничего и не собирался, если честно. Наоборот, работа с рубанком оказалась на удивление приятной, хотя руки устали почти сразу. Лезвие снимало тонкую стружку, обнажая чистую древесину, и с каждым проходом поверхность становилась всё ровнее. Монотонная, почти медитативная работа, при которой можно спокойно думать о своём и одновременно наблюдать за Хоргом, который наверху вытворял вещи, от которых у любого инспектора по технике безопасности случился бы инфаркт.

Здоровяк балансировал на нижней обвязке, зажав между коленями вертикальный раскос, и одновременно вколачивал гвоздь в место соединения с верхней перемычкой. Топорик мелькал короткими точными ударами, гвозди входили с двух-трёх попыток, и конструкция с каждой минутой обрастала новыми элементами, превращаясь из голого каркаса в нечто всё больше похожее на настоящую сторожевую вышку. Только треугольную, чего в этой деревне ещё никто никогда не видел.

— Ой, да не будет она стоять! — краем уха услышал обсуждение двух зевак. Возможно, в какой-то степени это даже коллеги Хорга, по крайней мере так можно судить по их красным носам.

— Точно не будет, согласен, — поддержал его товарищ, — Это где ж видано, чтоб на три ноги ставили? Лошади вон ногу отпили, и что, будет бегать?

— А она и не должна бегать, — я отвлекся от рубанка и решил вступиться за свое инженерное решение.

— Да все равно не так устойчиво будет, — махнул на меня рукой пьянчуга, — Эй, Хорг, пошли лучше с нами? Чего ты ерундой какой-то маешься?

— Я сейчас тебе ногу отпилю, полудурок, — коротко, но веско вставил Хорг и все сомнения в прочности треногой конструкции тут же отпали.

Ступени Хорг приколачивал к заднему столбу, тому, что стоял один. Некоторые крепил основательно, высекая в столбе пазы и вгоняя по два гвоздя, а некоторые наживлял на один, временно, просто чтобы было удобнее забираться выше. Лестница получалась удобной, и не в последнюю очередь потому, что столб стоял под наклоном, а значит ступени шли не отвесно, а полого, и подниматься по ним можно почти как по обычной крутой лестнице, а не как по приставной, цепляясь за перекладины и молясь всем местным богам.

Стружка летела в разные стороны, рубанок ходил по дереву мерно и ритмично, а наверху стучал топорик Хорга, и эти два звука сливались в рабочий ритм, в котором не было места ни усталости, ни лишним мыслям. Хорошо бы ещё не знать усталости в буквальном смысле, но при двух единицах Основы об этом можно только мечтать, а мышцы предплечий начали гудеть уже через полчаса непрерывного строгания. Правда постепенно во время работы Основа восстанавливается, но хотелось бы чуть быстрее, конечно…

Когда солнце поднялось в зенит и тень от вышки сократилась до узкой полоски у основания, Хорг наконец спустился, отряхнул руки и молча сел на землю рядом со мной. Из мешка появилась краюха хлеба, головка чеснока и кожаная фляга с водой. Здоровяк отломил половину хлеба, протянул мне, раздавил зубчик чеснока прямо на мякише и принялся жевать, глядя куда-то в сторону конкурентных площадок.

— Спасибо, — принял хлеб и тоже отломил зубчик. Чеснок хрустнул на зубах, обжёг язык и разогнал сонливость лучше любого кофе, которого в этом мире, разумеется, пока делать не научились. Хлеб был вчерашний, чуть подсохший, но после четырёх часов непрерывной работы и это казалось роскошным обедом.

Пятнадцать минут на еду и отдых, ни секундой больше. Хорг поднялся, сунул флягу обратно в мешок и уже повернулся к вышке, когда со стороны дороги послышались тяжёлые шаги и покашливание.

Гундар, как и обещал раньше, пожаловал с инспекцией, подошёл к площадке и остановился, разглядывая конструкцию. Лицо у него было такое, будто он пытался понять, почему собака сидит на крыше, и не мог определить, стоит ли ему вмешиваться или лучше просто пройти мимо.

— Это что такое? — наконец поинтересовался он, обводя взглядом три наклонных столба, перемычки, раскосы и недоделанную лестницу.

— Вышка, — буркнул Хорг, не оборачиваясь.

— Вижу, что вышка. Почему треугольная?

Хорг повернул голову и посмотрел на стражника. В руке у него был топорик, а взгляд говорил о том, что лучше его не отвлекать от работы, будь ты хоть старшим сражником, хоть старостой или даже местным лордом.

— Не твоего ума, — произнёс он коротко и вернулся к работе.

Гундар нахмурился, явно не привыкший к подобному обращению. Открыл рот, набрал воздуха для ответа, но тут Хорг снова обернулся и посмотрел на него повнимательнее. Молча, не мигая, с топориком в опущенной руке. Ничего угрожающего в позе не было, просто крупный мужик с острым инструментом и выражением лица, которое вполне чётко давало понять: разговор окончен, продолжения не будет, третьего предупреждения тоже.

Стражник постоял ещё пару секунд, пожевал губы и развернулся. Пошёл дальше по периметру, в сторону площадки Бьёрна, и по его спине было видно, что инспекция остальных строителей пройдёт в значительно более вежливом тоне.

— Ходят тут, — сплюнул Хорг и полез обратно наверх. — Давай, мелкий, шевелись. Половинки готовы?

— Четыре из шести.

— Доделывай и подавай наверх. И верёвку приготовь, будем площадку вязать.

После обеда работа пошла в ещё более бешеном темпе, хотя казалось бы, куда быстрее. Я строгал, подавал, придерживал, а Хорг наверху резал, подгонял по месту и приколачивал, и вышка росла на глазах, обрастая деталями и приобретая законченные очертания.

[Основа: 3/10 → 4/10]

Тройка превратилась в четвёрку где-то в районе третьей уложенной половинки, и ощущение было такое, будто в грудь плеснули тёплой воды.

Хорг принял очередную половинку наверху, уложил поперёк обвязки и тут же нахмурился. Плоская сторона легла нормально, но на перемычке бревно покачивалось при малейшем нажиме, и стоило отпустить руку, как оно норовило съехать вбок.

— Так не пойдёт, — буркнул он, снял половинку и спустился вниз. Подошёл к обвязке, осмотрел перемычку, провёл ладонью по поверхности и достал из мешка узкое долото, которое до этого момента не использовал ни разу.

— Смотри, — ткнул пальцем в перемычку. — Если просто положить и прибить, под весом дозорного начнёт ёрзать. Гвозди расшатаются, дерево рассохнется, через полгода будет скрипеть и гулять. А если вырубить чашу, половинка сядет в неё и никуда не денется, хоть пляши наверху.

Приставил долото к перемычке и начал выбирать древесину короткими аккуратными ударами, формируя полукруглый жёлоб глубиной в пару сантиметров. Не слишком глубокий, чтобы не ослабить перемычку, но достаточный, чтобы выпуклая сторона половинки вошла в него плотно, без зазоров. Стружка летела мелкая, кудрявая, и по тому, как двигались руки Хорга, было видно, что эту операцию он проделывал сотни раз и мог бы выполнить с закрытыми глазами.

— Чаша, — пояснил он, продувая жёлоб от стружки. — Так на крепеже экономим, где гвоздь не нужен, гвоздь не ставим. Дерево само держит дерево, а гвоздь только там, где без него никак.

Запомнил и принялся помогать, держа долото на следующей точке, пока Хорг вырубал чашу за чашей. На каждой перемычке по две-три выемки, в зависимости от того, сколько половинок через неё проходило. Работа кропотливая, но результат того стоил: когда первая половинка легла в готовые чаши, она села так плотно, что даже без единого гвоздя сидела намертво, не шелохнувшись под нажимом ладони.

— Вот, — Хорг позволил себе короткий удовлетворённый кивок. — Теперь один гвоздь на соединение, для страховки, и хватит. Остальное держит форма.

Шесть половинок, на каждую по пять минут на вырубку чаш и подгонку. Хорг вырубал, я подавал половинки наверх, придерживал, пока он проверял посадку, потом фиксировал гвоздём. Экономия крепежа получалась заметная, вместо двух-трёх гвоздей на каждое пересечение обходились одним, а кое-где и вовсе без гвоздя, просто расклинив половинку деревянным клинышком, вбитым между ней и краем чаши.

— А клинышки откуда? — уточнил я, когда Хорг достал из кармана горсть аккуратных деревянных щепок, заточенных на конус.

— Утром нащепал, пока тебя ждал, — равнодушно отмахнулся он. — Думаешь, я тут сидел и ворон считал?

Нет, конечно, так я не думал. Хорг из тех людей, у которых руки не могут быть без дела, даже если всё остальное тело находится в состоянии алкогольного полураспада. А уж в трезвом рабочем режиме он и вовсе не останавливался ни на секунду, и мне оставалось только поспевать, стараясь не путаться под ногами и не ронять инструмент.

Площадка встала к середине дня, шесть половинок, уложенных плоской стороной вверх, образовали треугольную поверхность, грубоватую, с заметными щелями между досками, но прочную и устойчивую. Хорг забрался наверх, потопал ногами, попрыгал, покачался с пятки на носок. Площадка отозвалась лёгким поскрипыванием, но не шелохнулась, ни один элемент не сдвинулся, ни одна чаша не разошлась.

— Сойдёт, — вынес он вердикт, и мы без паузы перешли к ограждению.

Ограждение крепили прямо к столбам, на уровне пояса. Две горизонтальные жерди по каждой стороне треугольника, верхняя и нижняя, прибитые к столбам. Жерди пошли из тех, что я разобрал и рассортировал ещё в первый день, и для их крепления Хорг снова применил экономный подход: в столбах вырубил неглубокие пазы, в которые жерди вошли торцами, а скоба фиксировала сверху, не давая выскочить. Одна скоба вместо двух гвоздей, и держит не хуже.

Открытой оставили только одну из боковых стенок, чтобы было удобнее перелезать с лестницы на площадку. Плюс с той же стороны пол чуть выступал за пределы площадки, чтобы тоже удобнее было наступать туда ногой.

Ну а лестницу, по крайней мере верхние ступени, доделывали последней. Хорг заменил временные ступени на постоянные, загоняя в паз на столбе и фиксируя скобой. Наклон заднего столба делал подъём удобным, ступени шли полого, и забраться наверх мог бы человек с грузом, не цепляясь за перекладины обеими руками, как на обычных вышках.

Всё это время мы не обменялись и десятком слов, не считая коротких рабочих команд. «Подай. Держи. Левее. Бей сюда. Не туда, сюда.» Хорг работал молча и сосредоточенно, и я подстроился под этот ритм, научившись угадывать, что ему понадобится в следующую секунду, ещё до того, как он откроет рот. Подать жердь нужной длины, придержать, пока он забивает гвоздь, убрать обрезки из-под ног, подточить затупившееся долото на камне.

[Основа: 4/10 → 7/10]

Семёрка пришла где-то между последней ступенью лестницы и установкой верхней жерди ограждения. Тело гудело от усталости, но внутри разливалось тепло, и чем ближе вышка была к завершению, тем ощутимее становился этот поток. Система считала каждую подогнанную деталь, суммируя их в нечто большее, чем сумма отдельных операций.

Солнце село за кромку леса, когда Хорг вбил последнюю скобу в ограждение и спустился на землю. Вышка стояла в сумерках, чётко очерченная на фоне темнеющего неба, и выглядела она непривычно, даже чуждо среди привычных квадратных силуэтов на других участках периметра.

Красивая получилась, подумал я и удивился этой мысли. Строительные конструкции редко бывают красивыми, обычно они просто функциональные, но в этой вышке было что-то такое, что цепляло глаз. Может быть, это треугольная геометрия, непривычная и оттого притягательная. А может, то, что ни одного элемента лишнего и ни одного недостающего.

Хорг тоже смотрел, прищурившись, и по его лицу невозможно было понять, доволен он или нет. Постоял, сплюнул, почесал затылок.

— Кровлю бы ещё, — произнёс он, обращаясь скорее к вышке, чем ко мне. — Но черепица твоя сохнет ещё недели две, так что тут спешить некуда. Завтра закончим, подождём, пока подсохнет, и покроем. Времени хватает.

— Конкуренты ждать не будут, — заметил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно безразличнее.

Хорг повернул голову и уставился на меня.

— Ну и пусть не ждут, — фыркнул он. — Они медленнее работают, дебилы эти. У Бьёрна только столбы стоят, а городской всё равно рукожопый, ничего дельного не родит.

— Вот именно! Они забрали наши материалы и при этом тормозят. А теперь представь, что мы завтра утром приходим к старосте и показываем готовую вышку. Полностью готовую, с кровлей, с площадкой, со всем. И говорим: дальше работать не можем, потому что все материалы забрала бригада Бьёрна, нам брёвна нормальной длины даже не оставили. Кто виноват и кто молодец, пусть староста сам решает.

Хорг замолчал, почесал затылок уже другой рукой, посмотрел на вышку… В глазах медленно разгорался огонёк, и я узнал это выражение. Так Хорг выглядел, когда ему бросали вызов, и в последний раз я видел это лицо, когда заговорил про треугольную конструкцию.

— Да в жопу их всех, — процедил он сквозь зубы, и голос звучал глухо и твёрдо. — И брёвна эти туда же затолкать. Давай работать! Беги, ищи факелы, разводи костёр, будем работать. Покажем этим умникам, что они и говна поросячьего не стоят!

Развернулся, подхватил телегу за оглобли и потащил куда-то в темнеющую деревню, не сказав больше ни слова. Я смотрел ему вслед и думал, что манипулировать Хоргом через соперничество с Бьёрном оказалось даже проще, чем ожидалось. Не потому что здоровяк глуп, нет, просто эта кнопка у него не защищена вообще ничем, и достаточно одного нажатия, чтобы завести его на полную катушку.

Да и ничего плохого в таких манипуляциях не вижу, ведь работа идет на пользу здоровяку. Это куда лучше, чем если бы он сидел и спивался, а так хоть какая-то цель в жизни. Ну и плюс мне было бы полезно закончить до завтра, а то система ждать не будет и сожжет мой духовный фундамент.

Пока Хорг отсутствовал, я развёл костёр у площадки из обрезков и щепы, которых за день накопилось предостаточно. Нашёл два смоляных факела в хорговском мешке с инструментом, воткнул их в землю по бокам от вышки и запалил от костра. Света хватало, чтобы работать наверху, не рискуя промахнуться мимо гвоздя и попасть по пальцам, хотя тени от пламени плясали по конструкции и создавали ощущение, что вышка шевелится.

Хорг вернулся через час с небольшим. Телега скрипела и громыхала в темноте, и ещё до того, как он вышел в круг света от факелов, я услышал характерный стук: что-то твёрдое, плоское, много штук, сваленных кучей.

— Ого… — только и вырвалось у меня, когда я увидел содержимое телеги. — Это откуда?

Действительно, откуда он взял целую кучу черепицы? Настоящая, обожжённая, потемневшая от времени, но целая, штук сорок, а то и больше. Не новая, на некоторых плитках виднелись следы старого раствора и мха, но трещин почти не было, и форма сохранилась.

— Да всё равно кровлю на сарае чинить надо было, — Хорг сгрузил черепицу на землю у основания вышки и отряхнул руки. — Потом твоей покроем, когда подсохнет. А сейчас эту пустим в дело.

Вот ведь Хорг, содрал черепицу с собственной пристройки. Ночью, в темноте, вручную, разобрал часть кровли на своём сарае, чтобы покрыть вышку раньше конкурентов. Не ради денег, не ради похвалы старосты, а просто чтобы поднасрать. И ради этого Хорг без колебаний оставил собственный сарай под открытым небом. Причем сдается мне, он бы и дом свой разобрал, причем до основания.

Профессиональная гордость, оказывается, горит ярче любого факела, если правильно подобрать растопку.

— Ну что стоишь? — рыкнул Хорг, уже карабкаясь наверх с охапкой черепицы. — Подавай!

Кровлю на треугольной вышке ставить оказалось одновременно проще и сложнее, чем на квадратной. Проще потому, что три ската вместо четырёх, и все сужаются к вершине. Сложнее потому, что на прямоугольной кровле можно обойтись и двускатной кровлей…

— Нечего мудрить, двускатную сделаем, — в итоге махнул рукой здоровяк. Ну да, логично, мы тут не за дизайном гонимся, в первую очередь важен функционал.

Так что дальше процесс пошел довольно быстро, все-таки площадь кровли получается совсем небольшой. Установили стропильную систему, все хорошенько закрепили, и вскоре приступили к укладке черепицы.

Черепица пошла снизу вверх, как и положено. Нижний ряд Хорг выложил особенно тщательно, с выпуском за край обвязки сантиметров на десять, чтобы дождевая вода стекала не на конструкцию, а мимо неё. Плитки ложились поочередно, то выпуклой стороной вверх, то вниз, перекрывая соседнюю на треть ширины, и Хорг фиксировал их тонкими деревянными штырьками, продетыми через отверстия в верхней части и вбитыми в рейку.

— Штырьки тоже с сарая? — уточнил я.

— Да, не выкидывать же старые, — Хорг ответил сквозь зажатые в зубах гвозди. — Штырь из твёрдого дерева не хуже держит, а стоит ноль. Так что не гвозди же тратить…

Ряд за рядом крыша обрастала черепичной чешуёй, и к полуночи один скат был закрыт полностью. На второй черепицы не хватило, и Хорг, не раздумывая, пошел разбирать свой сарай дальше.

Оставалась ещё одна деталь, о которой я думал с самого начала, но не знал, как подступиться. Вода с кровли стекала на обвязку и по ней к основанию столбов, а оттуда в грунт. Со временем это размоет землю и подточит необожжённую часть бревен, сведя на нет всю нашу подготовку.

— Хорг, воду от столбов отвести бы. А то вся работа с обжигом и заливкой пойдёт насмарку, если вода будет по брёвнам стекать прямо в основание.

Здоровяк, который уже явно собирался объявить работу законченной, замер и медленно повернулся. Посмотрел на кровлю, потом на столбы и землю у основания. Я видел, как он мысленно проследил путь воды от конька через черепицу к краю ската, оттуда на горизонтальные перемычки, по ним к столбу, по столбу вниз, к залитому известью основанию.

— Дери тебя… — пробормотал он, но без злости. — Прав ведь, мелкий. Ладно, делаем.

Жёлоб вырезали из расколотой пополам жерди, выбрав сердцевину долотом до получения полукруглого канала. Два жёлоба, по одному под каждым скатом, закреплённые на нижнем краю кровли с лёгким уклоном от столба. Вода с крыши попадет в жёлоб, потечет по нему в сторону и сольется на землю в полуметре от основания, где я загодя прокопал лопатой неглубокую канавку для отвода. Примитивно, грубо, но работать будет. В прошлой жизни водосточные системы были из оцинкованной стали и пластика, а тут расколотая жердь и канавка в земле, но принцип одинаковый: собрать воду с кровли и увести её подальше от фундамента.

[Основа: 7/10 → 10/10]

Вот и всё, полная, под завязку, и ощущение такое, будто внутри что-то бурлит. Тело гудит от усталости, глаза слипаются, руки трясутся от многочасовой работы, но Основа наполнилась до предела и греет изнутри так, что даже ночная прохлада не ощущается совершенно.

Закончили перед самым рассветом, когда небо на востоке из чёрного стало густо-синим, а звёзды начали блекнуть. Факелы давно догорели, и последний час работали при свете костра, который я подкармливал щепой и обрезками, чтобы хоть что-то видеть. Хорг вбил последний штырёк в кровлю, спустился, отряхнул руки и встал рядом со мной.

Вышка стояла в предрассветных сумерках, и в этом свете казалась выше и массивнее, чем днём. Черепичная чешуя на скатах крыши поблёскивала от росы, желоба четко выделялись на фоне тёмного дерева, а вся конструкция в целом производила впечатление чего-то основательного и надежного, врытого в землю так глубоко, что никакая сила не сдвинет.

[Анализ конструкции… ]

Покалывание в висках оказалось совсем слабым, почти незаметным. При полной Основе анализ прошёл мягко, без обычной головной боли, и результат развернулся перед глазами через несколько секунд.

[Анализ завершён]

[Объект: Дозорная вышка (тип: треугольная каркасная, нестандартная)]

[Состояние: новое, полностью функциональное]

[Несущие элементы: 3 столба (обожжены, в известковом основании, состояние — отличное)]

[Площадка: устойчива, все соединения в норме]

[Кровля: черепичная]

[Общая устойчивость: 91 %]

[Обнаружены возможности улучшения:]

[— Глинобитные стены между столбами нижнего яруса (защита от ветра, +12 % к устойчивости)]

[— Малая отопительная печь в нижнем ярусе (обогрев дозорного поста)]

[— Скрытое помещение под площадкой (хранение, укрытие)]

[Основа: 10/10 → 9/10]

Единичка ушла на анализ, но оно того стоило. Система не просто оценила конструкцию, а увидела потенциал для развития и выкатила конкретный список улучшений. Глинобитные стены между столбами в нижнем ярусе превратили бы открытый каркас в закрытое помещение, где дозорный мог бы укрыться от непогоды, а малая печь сделала бы вышку обитаемой даже зимой. И скрытое помещение под площадкой, в пространстве между наклонными столбами, где можно хранить запасы или прятаться в случае нападения. Всё это можно реализовать позже, на следующих вышках, когда технология будет отработана и времени на эксперименты будет побольше.

[Путь Созидания: 47 % → 98 %]

Пятьдесят один процент за одну вышку! Я перечитал цифру дважды, потому что в голове она просто не укладывалась. Ночная лепка черепицы дала семь, установка столбов и заливка десять, а завершённая нестандартная конструкция от фундамента до кровли разом выдала больше, чем всё остальное вместе взятое. Система оценила не количество забитых гвоздей, а целостность решения, от треугольного фундамента с известковой заливкой до водоотводных желобов. Новая технология, нестандартный подход, завершённый результат.

Жаль, конечно, что не хватило всего пары процентов… Впрочем, о Созидании можно беспокоиться потом. А вот Разрушение…

[Путь Разрушения: 64 %]

Ни единого процента за целую ночь стройки, и это при том, что я рубил, строгал, колол и долбил до кровавых мозолей. Надеялся, что вышка как оборонительное сооружение засчитается хотя бы частично, всё-таки она стоит на периметре и предназначена для защиты деревни. Но нет, система провела чёткую границу: строительство — это Созидание, и никакое назначение постройки этого не меняет. Для Разрушения нужно разрушать, а не строить, и никакие хитрости тут не помогут.

Тридцать шесть процентов за оставшееся время, которого почти не осталось.

— Сойдёт, — Хорг махнул рукой, окинув вышку последним взглядом, и принялся собирать инструмент. Лицо серое от усталости, глаза красные, но в них горело что-то такое, что я видел редко. — Отдохни, пожри, погуляй. Завтра приступаем к следующей.

Я кивнул, но мысли уже были далеко от вышки, далеко от Хорга и далеко от конкурентов. До сегодняшнего утра у меня остается часа три, может чуть больше, и тридцать шесть процентов по Разрушению за это время не набить никаким копанием ям и рубкой дров.

Взгляд невольно скользнул в сторону леса, туда, где за деревьями стояла знакомая чёрная лиственница с лакированной корой и жадными корнями.

— Хорг, — окликнул здоровяка, который уже складывал инструмент в мешок. — А можно топор позаимствую? Там в лесу дерево одно присмотрел, грех оставлять.