Путь Строителя 2

Глава 7

А что еще я должен был сказать? Действительно ведь корзину сделал, и тому есть прямые доказательства в виде самой корзины, да еще и в руках Кейна. Он даже подыграл и продемонстрировал свою покупку остальным, после чего рассмеялся и пошел домой, тогда как остальные так и продолжили стоять сжимая в руках оружие.

Впрочем, я тоже не стал задерживаться и направился к вышке, но проходя мимо Гундара все же остановился.

— Кстати, мы закончили с первой вышкой, можно идти проверять. — Кивнул ему.

— Я в курсе, что закончили. Не переживай, уж мы-то проверим, — почему-то злобно процедил он, — Староста как раз собирался через час пойти и посмотреть, ему тоже не верится, что за такой срок можно было сделать качественно.

Ой, да проверяйте сколько хотите, хоть обпроверяйтесь там. Я знаю, что работа выполнена на совесть и даже лучше, чем заказывали. Не в курсе только, что там по оплате и какая сумма маячит на горизонте. Нам ведь говорили, что задаток дадут как раз когда закончим с первой.

А еще мне неизвестно, куда полученные деньги потратит Хорг. Проблема в том, что получку он любит обмывать, причем так тщательно, что по итогу этой самой получки может и не остаться вовсе.

Ладно, деньги и планы потом, а сейчас надо бы привести себя в порядок и дождаться приёмки. До вышки от ворот минут десять быстрым шагом, но ноги после бессонной ночи еле шевелились и совершенно не хотели подниматься, так что добрался за все пятнадцать.

Вышка стояла на месте, разумеется, никуда не делась. Мокрая от росы черепица теперь поблёскивала в утреннем солнце, водоотводные желоба отбрасывали тонкие тени, а три наклонных столба расходились книзу основательно и уверенно, будто росли из земли вместе с деревней. Честно говоря, при дневном свете конструкция выглядела даже лучше, чем ночью при факелах, потому что стали видны все мелкие детали, подогнанные соединения, аккуратные врубки, ровная линия ограждения.

А вот Хорга нигде не видно. Ни у вышки, ни на площадке, ни в ближайшем переулке. Телега тоже исчезла, видимо здоровяк утащил её вместе с инструментом к себе домой, что вполне в его духе. Инструмент Хорг никогда не оставлял без присмотра, пьяный ли, трезвый ли, это одно из последних правил, которое он соблюдал неукоснительно.

Ничего, подождём… До обещанного часа ещё есть время, может Хорг просто задержался. Завтракает, собирается, кашляет в кулак, мрачно щурится на рассвет, делает всё то, что обычно делает по утрам.

Прошло минут двадцать, и терпение закончилось раньше, чем появился Хорг. Побежал к нему домой, благо идти недалеко, а ноги уже размялись и слушались получше. Дверь оказалась не заперта, потому что запирать было нечем, засов давно слетел и Хорг его не чинил, не видя в этом смысла. В деревне не воруют, по крайней мере не у Хорга, потому что красть нечего, да и вообще, связываться с ним себе дороже.

Заглянул внутрь и обнаружил здоровяка на лежанке, в привычной позе, в которой его застаёт сон после тяжёлого рабочего дня. На спине, руки раскинуты, рот приоткрыт, и храп стоит такой, что стены подрагивают. Рядом на полу валялись сапоги, скинутые не развязывая, а мешок с инструментом аккуратно прислонён к стене, потому что инструмент всегда на своём месте, даже если сам Хорг уже не на своём.

— Хорг, — позвал негромко, но он никак не отреагировал. — Хорг! — погромче, но храп не прервался даже на секунду, здоровяк просто перевернулся на бок и засопел ещё оглушительнее.

Память Рея услужливо подсказала, что будить Хорга после тяжёлой работы бесполезно и опасно. Бесполезно потому, что он не проснётся ни от крика, ни от тряски, ни даже от ведра холодной воды, которое Рей как-то по глупости опрокинул ему на голову. А опасно потому, что после того ведра Рей неделю ходил с фингалом и с тех пор зарёкся повторять эксперимент. Хорг в полусне бьёт рефлекторно, не разбирая, кто перед ним, и кулак у него тяжелее иного молотка.

Ну что ж, приёмку придётся проводить без Хорга. Ничего страшного, вышка сама за себя скажет, а слов я и без здоровяка найду достаточно.

Вернулся к площадке и принялся наводить порядок. Телегу Хорг утащил, значит мусор вывезти не получится, но хотя бы подмести можно. Наломал веток погуще, связал подобие веника и прошёлся по всей территории вокруг вышки. Стружка, щепки, обрезки, обломки коры, за два дня стройки этого добра накопилось порядочно, и оно придавало площадке вид не законченного объекта, а брошенной лесопилки.

Подмёл основание, прошёлся по площадке наверху, смахнул стружку со ступеней лестницы. Мусор сгрёб в две аккуратные кучки по разные стороны от вышки, рассортировав по привычке: древесные отходы в одну, камень и глиняные обломки в другую. Труха, щепа, стружка отлично горят, на растопку пойдёт. Была бы телега, увёз бы к себе, а так пусть пока лежит.

Закончил уборку, присел на чурбак и огляделся. Вышка на расчищенной площадке выглядела куда лучше, я бы даже сказал солидно и завершённо. Утоптанная земля вокруг фундамента, никакого хлама, инструмент убран, хоть сейчас заселяй часового.

Кстати, верши… Мысль проскочила где-то на границе сознания и тут же уцепилась. Снасти стоят в реке со вчерашнего вечера, и за это время туда могло набиться рыбы, которую жалко терять. Но нет, рыба в верше проживёт без проблем, течение обеспечивает свежую воду, а ивовые прутья не дадут ей уйти.

Да и верши стоят в укромном месте, а присваивать чужие снасти в деревне не принято, за такое можно получить по шее от соседей, которые не одобряют подобного поведения.

Так что сидим, ждём и не дергаемся, сдать объект куда важнее. Солнце поднялось уже прилично, деревня проснулась окончательно, по улицам потянулись люди с хмурыми утренними лицами, и где-то заскрипела чья-то калитка.

Делегация появилась примерно через полчаса. Первым шёл Гундар, мрачный и собранный, с ладонью на рукояти меча, следом староста в добротной тёмной рубахе, подпоясанной широким ремнём. За ними Тобас, который оглядывался по сторонам с выражением скучающего превосходства, а замыкал процессию Кейн, по-прежнему с чёрной корзиной на плече, видимо ещё не успел отнести домой.

Процессия остановилась у основания вышки, и на несколько секунд повисла тишина. Все четверо смотрели на конструкцию, и по их лицам можно было проследить весь спектр реакций, от настороженного любопытства у Кейна до откровенного недоверия у Тобаса.

Староста не стал подходить вплотную, остановился в паре шагов и задумчиво прищурился, разглядывая три наклонных столба, перемычки, раскосы, черепичную кровлю. Смотрел цепко и неторопливо, явно привык оценивать вещи основательно и не делать поспешных выводов.

— И правда, на трёх столбах… — задумчиво проговорил он и оглянулся по сторонам, будто искал кого-то в подтверждение собственным глазам. Из строителей на площадке обнаружился только я, грязный подросток с ободранными руками и кругами под глазами от бессонной ночи. Староста кивнул мне. — Где Хорг?

— Спит, — пожал я плечами. — Мы всю ночь строили, вот и вымотался.

— Понятно, — коротко бросил староста и снова перевёл взгляд на вышку.

— Отец, но это же какая-то ерунда! — Тобас выступил вперёд, указывая на конструкцию рукой. — Почему вышка на трёх ногах? Она же рухнет вместе со стражником, или от любого ветра! Не принимай эту халтуру, пусть переделывают нормально!

— Да, староста, я тоже сомневаюсь в конструкции, — поддержал Гундар, нахмурившись. — Так не делают, вышка должна на четырёх ногах стоять. Я и в фортах видел, никто эти треноги не ставит.

— Тем более, ты же не думаешь оставлять задаток этому пьянице и… — Тобас повернулся и посмотрел на меня, и в его глазах зажглось знакомое выражение, мелкое торжество от возможности ударить при свидетелях. — Этому мелкому вору! Все же знают, кто он такой!

Я же стоял молча, не дёргаясь, с совершенно пустым лицом. Просто смотрел куда-то мимо Тобаса, потому что реагировать на провокацию при старосте означало проиграть, а молчание в данном случае работало лучше любого ответа. Пусть говорит, пусть брызжет, ему же хуже. Шавка, которая лает громче всех, обычно кусает слабее всех, а Тобас при отце всегда лает особенно старательно.

— Хорг сказал, готова постройка? — староста повернулся в мою сторону, проигнорировав советчиков с полным спокойствием. — Точно закончили?

Кейн тем временем подошёл к основанию, пнул сапогом по ближайшему столбу, упёрся плечом и попробовал расшатать. Столб даже не дрогнул, известковая заливка схватилась намертво, на что охотник удивлённо хмыкнул. Явно убедился в прочности и теперь все вопросы отпали сами собой.

— Закончили, — кивнул я. — А три ноги, как Хорг объяснил, попрочнее четырёх будут.

— Но почему Хорг решил эксперименты ставить на такой важной постройке? — нахмурился староста.

— Ну, во-первых, нам выдали только три бревна, — улыбнулся я, и улыбка получилась совершенно искренней, потому что момент для этих слов наконец наступил. — Остальное нам предложили ждать две недели.

Лицо старосты потемнело ещё заметнее.

— Гвоздей не продали, тоже велели ждать, — добавил я с невинной интонацией.

— Да хватит врать! — староста повысил голос, побагровев. — Я дал чёткое распоряжение раздать запасы брёвен и знаю, что их раздали, а кузнец должен был отложить все заказы и работать только на строительные бригады!

— Возможно, так всё и есть, — развёл я руками с безразличным видом. — Но двум бригадам досталось сразу всё, а одной не хватило.

Староста замолчал, и по его лицу пробежала тень, которая не сулила кому-то приятного разговора. Не мне, а кому-то, кто перераспределял материалы по собственному усмотрению.

Кейн тем временем присел на корточки у основания столба и ковырнул ногой фундамент. Побелевший известковый раствор плотно обхватывал бревно, камни сидели в нём намертво, и охотник удивлённо посмотрел на меня.

— А это что?

— Жидкий камень, залили вокруг столбов, чтобы не гнило, — пожал я плечами. — Теперь вся деревня сгниёт, а эти столбы останутся.

— Во как… — Кейн выпрямился, ещё раз пнул по фундаменту и покачал головой. — Интересно…

— Отец! Ну правда, кого ты слушаешь? Какой толк, что там что-то не сгниёт, когда вышка даже человека не выдержит? — Тобас начал заводиться по-настоящему, и голос его зазвенел от обиды и раздражения. Не на вышку, конечно, а на то, что его дважды проигнорировали.

— Так залезь и проверь, — раздражённо процедил староста, обернувшись к сыну. — Чего пустословишь?

Тобас замер с открытым ртом, явно не ожидая такого поворота. Покосился на вышку, на лестницу, потом на меня, и по его лицу промелькнуло выражение, от которого мне стоило огромных усилий не усмехнуться. Бычья упрямая злость, замешанная на уязвлённом самолюбии. Засопел, сжал кулаки и полез наверх.

Лестница тихо поскрипывала под его весом, а весил Тобас побольше моего, все-таки обилие питания давало о себе знать. Но ступени держали, Хорг приколачивал их на совесть, и сын старосты пусть и специально пытался их расшатать, но ничего не вышло и он благополучно добрался до площадки. Встал, выпрямился, потопал ногами. Площадка откликнулась лёгким поскрипыванием, но ни одна деталь не шелохнулась, как бы он ни старался.

Тобас ухватился за ограждение и дёрнул на себя, потом от себя. Жерди в пазах стояли намертво. Попробовал раскачаться, перенося вес с одной ноги на другую, и даже подпрыгнул пару раз, после чего я заметил, как по его рукам пробежало едва уловимое тепло. Основу вложил, причём не скрываясь, на полную мощность, и после этого дёрнул ограждение ещё раз, с такой силой, что у обычной конструкции гвозди бы повылетали.

Вот только вышка так и продолжила стоять. Три столба стояли в распор, перемычки работали на растяжение и сжатие одновременно, а известковый фундамент держал опоры намертво, словно они были частью скального основания. Тобас мог прыгать хоть до вечера, результат не изменился бы.

— Ладно, вижу. Хорг сделал на совесть, — заключил староста, когда его сын спустился, красный и злой. — Работу принимаю, можете браться за следующую вышку. Гундар, определи, какую можно сносить, и завтра не выставляй там часового.

Гундар молча дёрнул подбородком, хотя по его виду читалось, что сомнения никуда не делись. Но приказ есть приказ, а спорить со старостой он привычки не имел.

Староста сам подошёл к вышке вплотную, осмотрел основание, потрогал известковый раствор пальцем, покачал столб ладонью. Потом поднялся по лестнице, неторопливо, придерживаясь за ступени, и вышел на площадку. Постоял, оглядываясь, удовлетворённо хмыкнул. Обзор с треугольной площадки действительно получился шире, чем на старых квадратных вышках, два передних столба не так загораживали вид, и теперь перед дозорным открывается панорама почти в сто восемьдесят градусов.

— Черепицей покрыли? — заметил он, проведя ладонью по скату.

— Хорг решил, что солома недолговечна и может загореться от случайной искры, — ответил я, стараясь говорить ровно и буднично. — Так что разобрал крышу своего сарая и положил черепицу на вышку.

Вот тут даже Гундар приподнял бровь. Кейн усмехнулся себе под нос, а староста на секунду замер наверху и посмотрел вниз, на меня.

— Своего сарая? — уточнил он.

— Своего, — подтвердил я. — Ночью разобрал и перенёс, чтобы вышка была готова к утру.

Врать не пришлось, всё именно так и было. Деревня должна знать своих героев, пусть даже сам герой храпит сейчас в собственном доме и вряд ли стал бы рассказывать старосте такие подробности. Но Хорга здесь нет, а история слишком хороша, чтобы держать её при себе.

Староста спустился, молча отряхнул ладони и махнул рукой. Развернулся и зашагал по периметру в сторону площадки Бьёрна. Гундар двинулся следом, за ним Тобас, насупленный и мрачный, и Кейн, который задержался на пару секунд и бросил мне короткий взгляд, в котором читалось что-то среднее между одобрением и предупреждением.

Ну и кто бы на моём месте удержался?

Пошёл следом за делегацией, держась чуть поодаль, чтобы не мозолить глаза, но достаточно близко, чтобы слышать и видеть. Зрелище обещало быть поучительным, а пропускать поучительные зрелища в моих правилах не значится.

Площадка Бьёрна встретила нас рабочим шумом. Четыре свежих столба уже стояли в ямах, вкопанные привычным квадратом, и сверху виднелись контуры будущей площадки. Барн обтёсывал жерди у козел, сам Бьёрн примерял перемычку наверху, а третий работник крепил что-то на уровне второго пояса обвязки. Работа шла, и надо признать, шла неплохо. Столбы стояли ровно, обвязка выглядела крепкой, и по качеству врубок было видно, что Бьёрн своё дело знает.

— Вот это выглядит куда надёжнее! — Тобас немедленно встрял, указав на четыре столба с таким видом, будто сам их вкопал. — Видно, что люди стараются.

— Но вышка ещё не готова, — спокойно подметил староста. — А там, пусть и треногая, но стоит.

— Завтра уже будет почти готова, — усмехнулся Бьёрн, спустившись с лестницы и отряхнув руки.

— Почти, — повторил староста, и в этом слове прозвучало больше, чем в целом предложении. — А Хорг завтра уже начнёт ставить вторую. Ты же говорил, что быстрее, чем за неделю, вышки не сложить? Потому я именно такие сроки и установил.

— Ну, качественно не установить, — Бьёрн чуть сузил глаза, и улыбка его стала острее. — Я ещё не смотрел, как там у Хорга получилось, но мне кажется, халтуры там найти не составит труда. Я в стройке не первый день, глаз на такое намётан.

— И кстати, — все разом обернулись, потому что голос мой прозвучал негромко, но в паузу между репликами лёг как монета в щель. — Хорг завтра не приступит к стройке.

Тишина повисла такая, что стало слышно, как подмастерье Бьёрна перестал скоблить жердь.

— Ты же сказал, что вы закончили и завтра можете браться за следующий объект, — староста обернулся ко мне, и голос его стал заметно суше. — Я уже распоряжение дал не выставлять часового на следующей вышке.

— Разобрать-то мы разберём, — безразлично протянул я, — Но строить не из чего.

Покосился в сторону штабеля брёвен, лежавшего у площадки Бьёрна, и выдержал паузу ровно столько, сколько нужно, чтобы взгляд старосты проследил за моим и упёрся в аккуратно уложенные ряды строительного леса. Двенадцать брёвен, стопка досок, связки жердей. Материалов на все четыре вышки, если не больше.

— Все материалы вот лежат, с нами делиться никто не будет, — вздохнул я с такой искренней печалью, что даже Кейн покосился с подозрением. — Ладно, я всё понимаю, им нужнее. Пусть лежат дальше, может, через недели три пригодятся. Ну а мы будем думать, как строить вышку без материалов. Может, что-нибудь и придумаем…

Развернулся и пошёл прочь, не торопясь, засунув руки в карманы и насвистывая. Потом, будто спохватившись, обернулся через плечо и добавил:

— А, есть идея! Можем просто столбы покороче брать, как городские! Они же столбы вообще не вкапывают, ямы на локоть глубиной роют. Ненадёжно, конечно, и такая конструкция вряд ли будет стоять долго, но они ведь так делают, и ничего, никто их не ругает…

Лицо старосты я уже не видел, потому что зашагал прочь и оборачиваться больше не стал. Но слышал, как за спиной зависла тяжёлая тишина, в которой отчётливо проступали контуры очень неприятного разговора, который сейчас начнётся и в котором Бьёрну придётся объяснять, почему его штабель раза в три больше необходимого. Ну и про городских староста теперь тоже знает, и следующая инспекция площадки Ренхольда обещает быть куда менее вежливой, чем первая.

Шёл по деревне и улыбался так широко, что встречные деревенские шарахались в стороны. Подросток с ободранными руками и блаженной улыбкой на чумазой физиономии, это ведь зрелище не для слабонервных. Но в груди разливалось тепло, и Основа, казалось, гудела в унисон с настроением, хотя это наверняка просто воображение.

Поднасрал? Поднасрал. Причём красиво, элегантно, без единого грубого слова, без обвинений и скандалов. Просто обозначил проблему, показал, где лежат чужие материалы, и ушёл. А дальше пусть староста разбирается, на то он и староста. Мне же остаётся только дождаться результатов и спокойно заниматься своими делами, которых, к слову, непочатый край.

Потому что помимо второй вышки, есть ещё верши с рыбой, есть корзины из лиственницы, которые можно плести и продавать, есть черепица, которая сохнет под навесом и ждёт своего часа. Есть двадцать медяков в кармане, что по местным меркам вполне приличная сумма для подростка, хотя и смешная для взрослого мастера. Есть первая ступень Духовного фундамента, которая ещё толком не опробована и скрывает в себе возможности, о которых я пока только догадываюсь.

И есть усталость, которая наконец догнала и навалилась всей тяжестью бессонной ночи, лесного побоища и утренних волнений. Тело требовало отдыха, причём не символических двух часов на голой земле, а полноценного, нормального сна. Основа при первой ступени восстанавливается быстрее, тело работает лучше, но всё это не отменяет простого биологического факта: организм подростка, которого гоняли без продыху трое суток, нуждается в перезагрузке.

Добрался до дома, скинул обувь у порога, рухнул на подобие лежанки и закрыл глаза. Последнее, о чём подумал перед тем, как провалиться в сон, было лицо Тобаса, красное от натуги, когда он дёргал ограждение вышки и не мог сдвинуть ни на волос. Хорошая картинка, пусть снится.