Пьесы для художественной самодеятельности. Выпуск II

В. Бурыличев СОСНА-КРАСНА Драма в семи картинах

П у г а ч е в а Е л е н а П л а т о н о в н а.

К а н а в и н а Л а р и с а И в а н о в н а.

Г л а д к и х С т е п а н Т и м о ф е е в и ч.

К л е н о в П а в е л П а в л о в и ч.

П р а с к о в ь я.

З о т е й.

В е р к а.

Л е н я.

Сибирь. Наши дни.

Тайга. Лето. Под сосной — стол, скамья, столб с надписью: «Товарищ прохожий! Сядь, отдохни, покури». Входит Е л е н а.

Е л е н а. Здравствуй, сосна-красна! Сколько лет мы с тобой не виделись! Ты все такая же прекрасная… Ау! Ау!

Эхо вторит: «Ау-у…»

Моя дорога будет прямой и ровной. Ты слышишь, сосна-красна? Она принесет людям счастье.

Кукует кукушка.

(Считает.) Раз, два, три… Кукушечка, пожалуйста, еще… еще… Я загадала…

Кукушка кукует.

Шесть, семь, восемь… Что же ты умолкла?

Из-за дерева выходит П а в е л.

П а в е л. Хватит?

Е л е н а (вспыхнув). Это вы?..

П а в е л. Хотите, еще годик-другой набавлю? (Кукует.)

Е л е н а смеется.

С вас причитается, начальница. Кукушка старалась изо всех сил. Какая вы… (Осматривает Елену с ног до головы.)

Е л е н а. Мне не нравится, когда вы так на меня смотрите.

П а в е л. А что, если я за вами буду ухаживать?

Е л е н а. Попробуйте.

П а в е л. Вас ко мне сам бог послал. В тайге тоска.

Е л е н а. У вас такая интересная работа.

П а в е л. Очень. Грязь по колено. Столбища комаров. И у вас эта радость впереди. Удирать не собираетесь?

Е л е н а. Нет. Я выросла в тайге. Мне нравится.

П а в е л. Цветочки да грибки-ягодки собирать?

Е л е н а. С сосной разговаривать.

П а в е л. Дорога — это вам не прогулка по мягкой травке и мечтания у родничка. Вы напичканы романтикой, книгами.

Е л е н а улыбается.

Не стану вас разочаровывать. Сами убедитесь. Придет народ — потечет рекой водка, а то и самогон. Где пьянка, там крепкое словцо. С каждым пустяком к начальнику. У того жена сбежала, той муж изменил, третьему сапоги по размеру не достались, у четвертого чемодан свистнули. А тут еще телефонные звонки: «Давайте дорогу! Жмите на всю катушку! С планом прорыв! Оборудование не прибыло!» Очаровательная начальница сидит в прокуренном кабинете — и слезы в три ручья.

Е л е н а. А как вы справляетесь? На весь Союз прогремели.

П а в е л. Я привык. Моя участь такова — бродить по болотам да по лесам, искать, находить… В тайге надо дело делать. И вашу идиллию со скамеечками и ручейками выкиньте из головы.

Е л е н а. Ты слышишь, сосна-красна, что он говорит?

П а в е л. И сосну эту срубим.

Е л е н а. Мою сосну?! Да кто вам это позволит?

П а в е л. Как кто позволит? Вы же сами и срубите. Дорога ведь ко мне пойдет через Грачихи.

Е л е н а. Во-первых, не к вам, а на рудник. А во-вторых, если хотите знать, дорога не через Грачихи пойдет.

П а в е л. Вот те раз!

Е л е н а. Я еще в детстве слышала от здешних стариков, будто мимо Синей горы проходил какой-то загадочный тракт. Мне запало это в душу, и я с тех пор все время думала о нем. Кем, с какой целью был проложен он в глухой тайге? И что вы скажете, совсем недавно на чердаке той самой избушки, где я живу сейчас, приезжий мальчишка Ленька откопал старинный футляр для чертежей. И знаете, что там было? Обрывки писем на английском языке! Мы их сложили, прочитали. Некий сэр просил другого, своего родственника и компаньона, ускорить завершение дороги к Железному дьяволу. Меня сразу осенила догадка: а не является ли Железный дьявол открытым вами месторождением?

П а в е л. И это все?

Е л е н а. Нет, было еще одно письмо. Но здесь уже говорилось о немедленном прикрытии дороги до лучших времен.

П а в е л. А может быть, они дорогу свернули в рулончик и дали с ней тягу? Сказки!

Е л е н а. А я верю в сказки!

П а в е л. Уезжали бы вы, право, домой, пока не поздно. К папочке и мамочке.

Е л е н а. У меня их нет… Я сюда приехала раньше срока. Пока есть время, буду искать.

П а в е л. Ну что ж, валяйте. «Моя дорога будет прямой и ровной»! (Смеется.)

Е л е н а. Подслушивали?

П а в е л. Случайно. Извините.

Послышались голоса В е р к и и Л е н и.

Е л е н а (забеспокоилась). Идемте к озеру.

П а в е л. Боитесь за свою репутацию?

Е л е н а. Вы мне надоели. (Уходит.)

П а в е л. Подождите. Куда же вы? (Уходит за ней.)

Появляются В е р к а и Л е н я. Садятся на скамью.

В е р к а. Здорово здесь!

Л е н я. Пожалуй, надо выкрасить скамейку белой краской. И беседку смастерить. Я умею. Дома ставни резные сделал я палисадник с калиткой. У меня отец был мастер по столярному делу. (После паузы.) Как ты думаешь, нам будут платить? Тетя Паня говорит, не будут. Мы, говорит, слишком рано здесь.

В е р к а. Елена Платоновна сказала, будут.

Л е н я. А что Елена Платоновна? На начальницу не похожа даже. Все смеется да песенки поет. С этим вон, с геологом, разгуливает.

В е р к а. Он тебе нравится?

Л е н я. У меня дома сестренки. Крыша провалилась. Мать так и сказала: «Поезжай, Леонид, заработай денег».

В е р к а (смотрит в ту сторону, куда ушли Елена и Павел). А вдруг они поженятся?

Л е н я. Мне все равно.

В е р к а. У нее сегодня глаза такие… И платье красивое надела.

Л е н я. А ты не подсматривай. Это нехорошо.

В е р к а. Я страсть любопытная. А знаешь, как батька мамку мою любил? Он четыре года за ней ходил, а она ни в какую. Тогда он пришел однажды и говорит: «Если ты за меня не выйдешь, уйду в тайгу и не вернусь больше». И мамка сразу согласилась… Глянь, это же тетя Паня.

Входит П р а с к о в ь я с корзинкой.

Л е н я. Садитесь, тетя Паня.

П р а с к о в ь я. Славно, ребятёшки, славно. (Садится на скамью.) Вот и отдохнуть есть где. Ноги ноют. Сорок верст пешью. Церква далеко. Построили бы поближе.

В е р к а. Ой, тетя Паня, у вас на жакете огромная дырища!

П р а с к о в ь я. На пасху в церкви одна старушонка свечой прожгла. Заснула на двенадцатом евангелии.

В е р к а и Л е н я хохочут.

Вам хиханьки, а мне убыток… Где же ваша Платоновна?

В е р к а. Там, с Кленовым.

П р а с к о в ь я. Выдумали дорогу строить… У Синей горы ночью, когда месяц над лесом подымется, в болоте огни горят. Нечистая сила бродит по этим местам.

В е р к а. Да ну?

Л е н я. Выдумки. Мы ходили — ни одного черта не встретили. Даже никто ни разу не мяукнул.

П р а с к о в ь я. А ты ночью пойди. Голоса разные по озеру раздаются и огни зеленые всюду. Один охотник — как вы, неверующий — пошел накануне Духова дня к Синей-то горе, да и вернулся оттуда глухой и слепой. Через неделю помер… Люди давно не ходят в этот лес. Даже Веркин отец, на что дошлый мужик, стороной обходит это место. Ничего путного не выйдет из вашей затеи. Нет. Бог карает непослушных.

Возвращаются П а в е л и Е л е н а.

П а в е л. Прасковья Игнатьевна, добрый день. Далеко ходили?

П р а с к о в ь я. Траву-мураву искала. Змеиный корень нашла. Приходи, настоечкой угощу.

П а в е л. Обязательно зайду.

П р а с к о в ь я. А вы опять у озера были? Ох, люди бестолковые, гибель свою ищете. Место страшное, тропинки дьяволом запутаны. Ивы переплелись хмелем диким, в воду могут затянуть.

П а в е л. Я говорил Елене Платоновне — не верит.

П р а с к о в ь я. И тракта никакого не может быть. Люди обходят это место, богом проклятое. Одни звери дикие бродят по лесу, а человек сторонится, ищет свою дорогу.

Е л е н а. Я не из пугливых, Павел Павлович. А вам, Прасковья Игнатьевна, советую заняться земными делами. Поступайте в контору. Мне нужен человек.

П р а с к о в ь я. Подумаю.

Е л е н а. Идемте, ребята, обедать.

Е л е н а, Л е н я и В е р к а уходят.

П а в е л (вслед Елене). Вечером ждите в гости!

П р а с к о в ь я. Опасайся русых волос, черных бровей и карих очей.

П а в е л. Мне показалось, у нее серые глаза. Ну-ка, Прасковья Игнатьевна, погляди на мою руку, скажи, что ожидает раба божьего Павла. (Протягивает руку.) Только правду.

П р а с к о в ь я. Чего тебе гадать! У тебя все угадано. Это повышение в должности.

П а в е л. Ясно.

П р а с к о в ь я. Денежный интерес.

П а в е л. Дадут премию. Так. Дальше.

П р а с к о в ь я. В любви удача. В работе почет.

П а в е л. Так… Так…

П р а с к о в ь я. А вот тут линия свернула к мизинцу и остановилась.

П а в е л. Где? Куда?

П р а с к о в ь я. Счастье-то может меж пальцев, как песок, пройти.

П а в е л. Не пройдет. Я удачливый.

П р а с к о в ь я. Удачливый? Верно. А все ж таки может удача покинуть. Она приходит к самостоятельным, кто сердцем чист, на слова неречист и на дело горазд. А ты что ветер. Сегодня здесь, завтра там.

П а в е л. Работа у меня такая.

П р а с к о в ь я. Я не про это. Я про городскую, что письма шлет. (Достает из корзинки пачку писем.) Вон сколь за неделю. А ты, что ястреб, подле этой… приезжей.

П а в е л. Нравлюсь я женщинам, Прасковья Игнатьевна.

П р а с к о в ь я. Оно понятно. Денежный, видный и слова любовные. Сердце бабье падко на ласку. (Хочет уйти.)

П а в е л. Прасковья Игнатьевна, если заболит ретивое, зайду. Настоечку приберегите.

П р а с к о в ь я. Заходи, заходи. (Уходит.)

П а в е л (кладет, не читая, письма в карман). А вдруг влюблюсь? (Смеется.) Только этого не хватало. (Подумав.) А если приду к ней сегодня вечером? Прогонит?

З а н а в е с.

Бревенчатая изба. Старый стол. За ширмой — койка и столик, заваленный книгами. П р а с к о в ь я делает уборку. Берет со стола футляр и прячет за шкаф. Подметает около столика.

П р а с к о в ь я (увидев фотографию). Ишь ты какой! Ну и Кленов, ну и вертопрах. Уж и пантрет на столике красуется. Мол, гляди на меня, любуйся!

Входит Л а р и с а. Одета нарядно.

Л а р и с а. Можно?

П р а с к о в ь я. Кто там? (Выйдя из-за ширмы.) Вы к кому, гражданка?

Л а р и с а. Здравствуйте.

П р а с к о в ь я. Кто вы такая?

Л а р и с а. Канавина Лариса Ивановна.

П р а с к о в ь я. Присаживайтесь, Лариса Ивановна. Видать, из города, издалёка в нашу тайгу?

Л а р и с а. Павел Кленов здесь живет?

П р а с к о в ь я. Здесь контора… учреждение.

Л а р и с а. Мне в поселке сказали…

П р а с к о в ь я. А вы не слушайте. Может, самоварчик поставить?

Л а р и с а. Значит, он здесь не живет?

П р а с к о в ь я. Изредка захаживает, а так все больше в лесу. На днях на почту забегал. Письма получил. И так уж радовался. Я говорю: «Заходите чайку попить из самоварчика». А он мне на это: «Не до самовару, Прасковья Игнатьевна».

Л а р и с а (улыбается, достает портсигар). Продолжайте.

П р а с к о в ь я. Уж не взыщите, нельзя курить. Начальница строгая… А тому, что говорят в поселке, не верьте.

Л а р и с а. Где же ваша начальница строгая?

П р а с к о в ь я. Где-нибудь в лесу.

Л а р и с а. А что говорят в поселке, Прасковья Игнатьевна?

П р а с к о в ь я. Кому что взбредет… Я-то уж знаю, ничего промеж них нету. Святой крест…

Входит Е л е н а.

Е л е н а (остолбенев). Лариса?!.

Л а р и с а. Здравствуй, Елена. Ты здорово выглядишь. Тебе тайга на пользу.

П р а с к о в ь я незаметно выходит.

Вот видишь, как бывает… нежданно-негаданно. Опять встретились…

Е л е н а. Да…

Л а р и с а. Я вернулась в свой город и работаю инспектором у Гладких в тресте. (Шутливо.) Так что хочешь ты или не хочешь — нам придется сталкиваться.

Е л е н а. Ты в командировку?

Л а р и с а. Да и нет.

Е л е н а. Как понять?

Л а р и с а. Ездила на один участок и завернула сюда. Сто верст, говорят, не околица. Узнала в тресте, что ты сюда назначена начальником. По правде сказать, не думала тебя увидеть. Ведь ты должна быть на участке через месяц.

Е л е н а. Прежде чем приступить к работе, хочется самой здесь походить, подумать.

Л а р и с а. Я бы на твоем месте махнула на юг. Чем плохо?

Е л е н а. Я лес люблю. Наш сибирский лес. Выйдешь после дождя, и голова от радости кружится. И думается, и мечтается, и работать хочется. Да, да, не усмехайся. Скоро сюда хлынет народ, лес зашумит от смеха, от песен.

Л а р и с а (с любопытством рассматривая Елену). Не изменилась. Совсем не изменилась. Все строишь воздушные замки? Нет, милая, меня калачом сюда не заманишь. Корявые пни, грязь, захудалая лавчонка, пропахшая селедкой, и по субботам очередь в баню.

Е л е н а. А знаешь, Лариса, и ты не изменилась. Ни капельки.

Л а р и с а. Скажи откровенно, тебе действительно нравится здесь?

Е л е н а. Да. Я инженер-строитель. И работу свою люблю.

Л а р и с а. И больше тебя ничего в тайге не удерживает?

В дверях показывается голова П р а с к о в ь и.

Е л е н а (Ларисе). Извини. (Выходит.)

Л а р и с а (снимает с вешалки мужской плащ). Его плащ! (Из кармана выпали письма.) Мои письма… Нераспечатанные!..

Возвращается Е л е н а. Л а р и с а торопливо прячет письма в сумку.

Е л е н а. Ну, расскажи о себе. Как жила это время? Чем занималась?

Л а р и с а. Долго рассказывать. Судьба-злодейка. О тебе слышала в тресте лестные отзывы. Преуспеваешь, говорят. Что ж, не удивительно. Ты знаешь, что надо сегодня, сейчас.

Е л е н а. Не понимаю.

Л а р и с а. Поехала в тайгу дорогу строить. А могла бы устроиться в тресте. Тебя наверняка бы взяли. Глядишь, квартиру получила бы.

Е л е н а. Мне предлагали.

Л а р и с а. Но ты, конечно, отказалась. Ради великих идей. (Смеется.) Что ж, правильно поступила. Здраво. Сейчас все внимание — на рудник. Ты будешь строить к нему подъездные пути. У тебя блестящая перспектива, дорогая. Статьи в центральной прессе, премии. Надо только не зевать, попасть в нужное русло, и оно вынесет в океан благополучии и почестей.

Е л е н а. По-моему, тебе несладко жилось эти годы.

Л а р и с а. Куришь?

Е л е н а. Нет.

Л а р и с а (закуривает. Берет плащ, возвращает на вешалку). Мне этот плащ знаком. Когда-то стояли под дождем… Укрывшись… Тогда он был новенький… Тебе достался поношенный…

Неловкая пауза.

Как он поживает, мой легкомысленный Кленов? Собственно, я заехала посмотреть и на него.

Е л е н а (пытается скрыть смущение). Он, кажется, где-то с геологами. В двадцати километрах отсюда. Бывает он здесь редко. По необходимости.

Л а р и с а. Что же это за необходимость?

Е л е н а не нашлась, что ответить.

В доме приезжих нет мест. Помоги устроиться.

Е л е н а. Занимай мою койку.

Л а р и с а. Благодарю. (Достает из чемодана полотенце, мыльницу.) Можно умыться?

Е л е н а. Умывальник в коридоре.

Л а р и с а выходит.

Почему я не сказала ей сразу? Все, как есть?

Входит Л е н я с кипой книг.

Л е н я. Это учитель прислал. Здесь тоже упоминается про Синюю гору. Он подчеркнул красным карандашом.

Е л е н а. Спасибо, Леня.

Л е н я. Павел Павлович уехал в Грачихи. Оборудование застряло. Просил передать: утром будет. И еще просил сказать, что он разговаривал с Веркиным отцом. Он завтра обещал прийти.

Е л е н а. Леня, ты не помнишь, куда я положила футляр?

Л е н я. Он был на столе. Вот здесь.

Е л е н а. Куда же он мог деться?

Л е н я. А зачем, Елена Платоновна? Я и так все помню наизусть.

Входит Л а р и с а.

(Ларисе.) Здравствуйте.

Л а р и с а. Здравствуй.

Л е н я. До свиданья.

Л а р и с а. До свиданья.

Л е н я выходит.

Твои строители?

Е л е н а. Да.

Л а р и с а. Ты не собираешься в поселок?

Е л е н а. Нет.

Л а р и с а. Может быть, сходим? Ты расскажешь мне о своих планах. Я должна буду доложить начальству, поскольку я здесь и мне выпало счастье встретиться с тобой. Тебе известен проект дороги, надеюсь?

Е л е н а. Да, конечно.

Л а р и с а. Он разработан лучшими специалистами.

Е л е н а. Знаю. Но на этой трассе сумасшедшие перепады высот, не говоря уже о грунтовых водах и прочем. Я ищу один тракт. И если найду его, миную перевалы.

Л а р и с а. Нет, милая, перевалов тебе не миновать.

Е л е н а. Я сделаю все, чтоб добиться цели.

Л а р и с а. Цели! Громкие слова. Дорога — это фиговый листок, которым ты прикрываешься.

Е л е н а. Наш деловой разговор далеко зашел… Время позднее. Устраивайся.

Л а р и с а (после паузы). Дай что-нибудь почитать.

Е л е н а. Возьми. (Показывает на книги.)

Л а р и с а (открывает одну, читает).

Нет. Азбучные стихи надоели. (Кладет книгу. Идет за ширму. Не раздеваясь ложится на койку.) О чем думаешь?

Е л е н а (сидя за столом). Так… Вспомнила…

З а т е м н е н и е.

Откуда-то мало-помалу возникает вой вьюги. Луч света падает на лицо Е л е н ы[1].

Г о л о с п е р в о й д е в о ч к и.

Г о л о с в т о р о й д е в о ч к и. Вернемся. Пожалуйста. Мне холодно.

Г о л о с п е р в о й д е в о ч к и. Рано. И потом у тебя шубка заячья и валенки новые. Стой и слушай. Ау! Ау! Стук-стук-стук! Ты слышишь меня, сосна-красна? Это я, Лена. А это та самая девочка — Лариса Канавина. Ну, конечно, она ябеда. Сегодня на уроке она разбила чернильницу и свалила на другую девочку. А позавчера наябедничала директору. Ты слышишь, сосна-красна? Из-за нее выгнали из школы одного мальчика.

Г о л о с в т о р о й д е в о ч к и. Я скажу папе, и тебя выгонят.

Г о л о с п е р в о й д е в о ч к и. Ты слышишь, сосна-красна, у нее есть папа. А моего папу убили на фронте.

Г о л о с в т о р о й д е в о ч к и. Ладно, не буду жаловаться. Даю слово. И ленту тебе подарю. Возьми мои варежки. Возьми, пожалуйста.

Г о л о с п е р в о й д е в о ч к и. Зачем мне твои варежки?

Г о л о с в т о р о й д е в о ч к и. Тебе же холодно. У тебя совсем рваные.

Г о л о с п е р в о й д е в о ч к и. Эти варежки волшебные. Мне всегда в них тепло.

Г о л о с в т о р о й д е в о ч к и. Врешь.

Г о л о с п е р в о й д е в о ч к и. Нет, не вру. Мне их мама связала. Она была красивая-прекрасивая. И добрая. Мы с ней ходили сюда летом за грибами. Подойдем к этой сосне, и мама скажет: «Сосна-красна, мы пришли за грибами». «Здравствуйте», — скажет сосна. Мы закроем глаза, а когда откроем, в нашей корзинке полно белых грибов, и маслят, и волнушек…

Г о л о с в т о р о й д е в о ч к и. Неправда! Ты все выдумываешь. Ты даже дороги домой не знаешь. Мы заблудились. Мама с папой ждут меня, волнуются. А твоя тетка приготовила для тебя ремень.

Г о л о с п е р в о й д е в о ч к и. А хочешь, тебя засыплет снегом?

Г о л о с в т о р о й д е в о ч к и. Я хочу домой.

Г о л о с п е р в о й д е в о ч к и. Скажи сначала громко, на весь лес: «Я, Канавина, — ябеда! Ябеда! Ябеда!» Ну! Говори же. Здесь ведь никого нет. Ты сегодня при всем классе струсила признаться. Признайся здесь.

Г о л о с в т о р о й д е в о ч к и. Не буду. Не буду.

Г о л о с п е р в о й д е в о ч к и. Тогда останешься здесь до утра. Скоро наступит полночь, выйдут черти и будут вокруг тебя водить хоровод. А лесная ведьма оседлает месяц, наденет на него бубенчики и начнет кружить над тобой!..

Г о л о с в т о р о й д е в о ч к и. Выведи меня отсюда.

Г о л о с п е р в о й д е в о ч к и. Повторяй за мной: «Я, Канавина, — ябеда! Ябеда и лгунья!»

Г о л о с в т о р о й д е в о ч к и. Ябеда и лгунья.

Г о л о с п е р в о й д е в о ч к и. Громче.

Г о л о с в т о р о й д е в о ч к и. Ябеда и лгунья!

Г о л о с п е р в о й д е в о ч к и. Дай руку. Закрой глаза. Слушай. Это тебе говорит волшебная сосна-красна. «Запомни, Лариса Канавина, если ты снова будешь ябедничать и обижать девочек, я приду к тебе и встану перед тобой. Я заслоню своими ветвями все небо. Ты больше никогда не увидишь солнца. По лесу будет звучать, как эхо, твой голос: «Ябеда! Ябеда! Ябеда!»

Луч гаснет. Утренний свет. Л а р и с а вскакивает с постели, подбегает к Е л е н е.

Е л е н а. Что с тобой?

Л а р и с а. Кто кричал?

Е л е н а. Тебе показалось.

Л а р и с а. Кто-то громко кричал.

Е л е н а (задумчиво). Приснилось, наверно. (Открывает настежь окно.) Вот и рассвело. Как быстро прошла ночь.

Л а р и с а снова скрывается за ширмой. Входит П а в е л.

П а в е л. С добрым утром. (Протягивает Елене цветы.) На них еще роса. Ты не спала?

Е л е н а молчит.

Ждала меня?

Е л е н а молчит.

Я всю ночь шел к тебе. Ты слышишь меня? Елена…

Выходит из-за ширмы Л а р и с а.

Л а р и с а. Доброе утро, Павлик.

З а н а в е с.

Декорация предыдущей картины. П а в е л и Л а р и с а.

Л а р и с а. Долго мы будем молчать?

П а в е л. Говори. Я слушаю. (Смотрит на часы.)

Л а р и с а. Перестань считать минуты. Выпьем.

П а в е л. Не хочется.

Л а р и с а. А мне хочется напиться вдрызг. И еще… заглянуть в твое сердечко. Хоть одним глазком… Что там? Или кто?

П а в е л. Расскажи-ка лучше, как там мой Степан. Не женился еще?

Л а р и с а. Женишь его, как же! Он считает тебя настоящим мужчиной и гордится тобой. «Кленов далеко пойдет! Кленов — геолог милостью божьей! Это он нашел руду! Это про него пишут в газете, говорят по радио!» Бедняжечка Кленов… Все-то по тайге сокровище ищет. А оно, оказывается, тут находилось, в конторе, за этим полуразвалившимся столом с клопами!..

П а в е л. Чего ты хочешь?

Л а р и с а. Знать, надолго ли это у тебя.

П а в е л. Что именно?

Л а р и с а. Не прикидывайся дурачком. Весь поселок знает, что Кленов переселился в контору к Пугачевой и не бывает в изыскательской партии. Может быть, тебя зачислить в наш трест? Будешь искать с ней дорогу счастья в лесах дремучих, собирать цветы, плести венки из ромашек… На этот участок пришлют другого начальника. Я позабочусь об этом. Можешь не сомневаться.

П а в е л (вскипев). Послушай, Лариса! Она здесь ни при чем! И ты не сделаешь этого! Не посмеешь!

Л а р и с а. Ага! Испугался! (Смеется.)

П а в е л. То, что нас связывало с тобой когда-то… Я уже говорил тебе: все кончено. Еще до появления здесь Елены. Ну зачем еще раз говорить об этом? Тебя тяготило то, что я уходил…

Л а р и с а. Но ты возвращался. Я ни о чем не спрашивала, ничего не хотела знать. Я всегда была рада видеть тебя. А ты… даже не прочел моих писем. (Достает из сумки письма, рвет на мелкие кусочки, бросает на пол.) Я и это могу простить. А она… С ней ведь надо всерьез и навсегда. Ты же не сможешь. Ты никого не любишь, кроме себя.

П а в е л. Пугачева должна и будет строить дорогу. Так и передай Степану.

Входит Е л е н а.

Е л е н а. Не помешала? (Садится за стол, разбирает бумаги.)

Л а р и с а. Выпей с нами, Леночка.

Е л е н а. Я бы посоветовала вам найти для этого другое место.

Л а р и с а. Сегодня воскресенье. Не сердись. Через пятнадцать минут уезжаю. Когда будешь в городе?

Е л е н а. Не знаю.

Л а р и с а. Заходи ко мне. Проспект Мира, двадцать, квартира пять. Буду рада видеть тебя. (Павлу.) Мы с Еленой здесь учились во время войны. Она и тогда была сорви-голова. (Елене.) Сегодня ты что-то бледная. Что-нибудь не ладится?

Е л е н а. Угадала.

П а в е л. Скоро придет Зотей-охотник. Ему все тропки знакомы. (Смеется.) Чудак! Он тоже верит в дьявола. Говорит, что у Синей горы его жилище из корней и что по ночам он кричит человеческим голосом, зазывает охотников, а потом раз — и в огонь живьем.

Е л е н а. Как же он согласился?

П а в е л. Выпить любит. Я обещал ему. Одним словом, сговорились.

Л а р и с а. Кажется, этот разговор у вас надолго. (Достает из сумки фотокарточку.) Подпиши, Павлик. Ради старой дружбы. Говорят, она не ржавеет.

Е л е н а (взглянув на снимок). До свиданья, Лариса Ивановна. Счастливого пути. (Выходит.)

П а в е л. Где ты взяла эту фотографию?

Л а р и с а. На столике у Пугачевой.

П а в е л (вырывает карточку из рук Ларисы). Отвратительно!

Л а р и с а. Не надо нервничать, милый.

П а в е л. Ты жить не можешь без фокусов.

Л а р и с а. Это только цветочки, дорогой… (Берет чемодан.)

Входит Е л е н а.

Е л е н а. Машина подъехала.

Л а р и с а. Глубоко тронута заботой. (Павлу.) Проводи меня.

П а в е л стоит на месте.

Ну что ж… Тогда прощай… Нет, до скорой встречи. А с тобой, Леночка, надеюсь, увидимся тоже скоро. В конце месяца. До свиданья, друзья. (Выходит.)

Пауза.

П а в е л. Лена…

Е л е н а убирает бутылку, наводит на столе порядок.

Оторвись, пожалуйста, на минутку.

Е л е н а. Ну?

П а в е л. Выйди за меня.

Е л е н а. Что?

П а в е л. Замуж. За меня. Это серьезно. Очень.

Е л е н а. Как это могло прийти вам в голову?

П а в е л. Я люблю тебя! Понимаешь, люблю!

Е л е н а. Не надо, Павел. (Хочет уйти.)

П а в е л (преграждает ей дорогу). Нет, надо!

Е л е н а. Я не буду вас слушать.

П а в е л. Нет, будешь!

Е л е н а. Сначала вы меня отсюда выпроваживали, называли фантазеркой…

П а в е л. А теперь не могу без тебя, без твоей сосны, без твоего тракта, будь он неладен. Засел в голове и сверлит, сверлит… днем и ночью.

Е л е н а. Ах, все-таки сверлит…

П а в е л. Скорей бы пришел охотник. Отправимся немедленно. (Взял Елену за руку.) Идем на почту. Я пошлю ребятам телеграмму, чтоб не беспокоились.

П а в е л и Е л е н а выходят. Через некоторое время входит З о т е й — обросший мужчина лет пятидесяти с лишним. Сдувает с лавки пыль, садится, кладет возле себя котомку, снимает ремень, достает из-за пазухи четвертинку, пьет из горлышка. Входит П р а с к о в ь я.

П р а с к о в ь я. Все пьешь, окаянный?

З о т е й. Тебе не предлагаю, ты богомольная, святую водичку небось употребляешь.

П р а с к о в ь я. Зотеюшка, чуешь, что творится у нас? Дорогу к Синей горе ищут.

З о т е й. А мне что? Пускай ищут.

П р а с к о в ь я. Неужто пойдешь?

З о т е й. Эх, баба, ты святой молитвой живешь, в бога веруешь, а я в копейку. Тебе люб колокольный звон, а мне — когда в кармане он. Заплатят — пойду хоть к черту на рога. (Пьет.)

П р а с к о в ь я. Оставь на утро.

З о т е й. Утром я пью огуречный рассол. Или студеный квас.

Слышен радостный голос В е р к и: «Батя! Батя пришел!» Вбегает В е р к а.

В е р к а. Батя! (Обнимает отца.)

З о т е й (берет с лавки ремень). Видишь, беглянка?

В е р к а. Батя! Ты опять пил!

З о т е й. Цыц! (Дает Верке пустую бутылку.) Снеси в магазин — купи себе леденец. И вот… (Достает из котомки новые ботинки.)

В е р к а. Мне?

З о т е й. А то кому же.

В е р к а. Да они же… большие, батя.

З о т е й. Велико не мало. Жать не будет. Других в лавке не было.

Входят Е л е н а и Л е н я.

Е л е н а. Здравствуйте, Зотей Спиридонович.

Л е н я. Здравствуйте.

З о т е й. Так, начальница… Стало быть, в тайгу собираетесь?

Л е н я. Вы тракт знаете?

З о т е й. Тракт? А ты откуда родом?

Л е н я. Из Юрьевца. Слыхали?

З о т е й. А как же. Славный город Юрьеве́ц: что ни парень, то подлец. Не обижайся. Присказка такая есть. Ты бы, парень, сбегал за четвертинкой.

В е р к а. Батя!

Е л е н а. Вам нельзя больше пить. Завтра утром отправимся.

З о т е й. А деньги? Я рабочий человек. Терять неделю…

Е л е н а. Хорошо. Потом договоримся.

З о т е й. Я бы хотел получить аванс.

Е л е н а. Сколько?

З о т е й. Ну хотя бы на две пол-литровки.

В е р к а укоризненно смотрит на отца.

Е л е н а. Получите все сразу, когда вернемся. Леня, Верочка, — со мной за продуктами.

Е л е н а, Л е н я и В е р к а уходят. Прасковья достает из-под стола недопитый коньяк, угощает З о т е я.

З о т е й. Откуда у тебя это зелье?

П р а с к о в ь я. Пей скорей. Придет кто-нибудь. (Прячет бутылку в стол.) А теперь слушай меня. Ты не веди их к Синей горе. Ты их околицей… Понял?

З о т е й. Чего?

П р а с к о в ь я. Ладно-ладно. Возьми десяточку.

З о т е й (взял деньги). Тебе-то что за корысть? Все равно уступишь. Не сегодня — так завтра, не завтра — так через год. Щепка не остановит лавину.

П р а с к о в ь я. Я не щепка. Я гора. И не одну лавину с пути сворачивала. Справлюсь и с этой. Только помоги мне, Зотеюшка. Помнишь, каких соболей приносил оттуда, бобров, куниц… Выгодное было дело.

З о т е й. Приносил, чтоб тебе за бутылку сивухи отдать. Не вспоминай. Давно бросил охоту. (Лег на лавку.) Говорят, святой водицей торгуешь?

П р а с к о в ь я. Дрыхни.

З о т е й. Может, в пай возьмешь? Видал я один родничок…

П р а с к о в ь я. Держи язык на привязи, пустомеля.

З о т е й. Я бы съездил к Синей горе, привез целую бочку.

П р а с к о в ь я. Кабы сурьезный мужик был… Нету теперь никакого проку от святой воды. Из простого колодца черпают.

З о т е й. Чего же тогда встреваешь?

П р а с к о в ь я. Хочу одной крале угодить. Учуяла я в ней душу родственную, свою судьбу, свою молодость погубленную, любовь обманутую.

З о т е й. А ей-то что нужно от дороги?

П р а с к о в ь я. А это не нашего ума дело, Зотеюшка. Знакомство у нее большое. Твою Верку может пристроить. Не век же девке в тайге жить. В город захочется.

З о т е й. Кто ж она такая?

П р а с к о в ь я. Женщина проворная, разумная. Точь-в-точь, как я когда-то. (Невесело усмехнулась.) Помнишь, была какая… Пройдусь, бывало, по улице — мужики глазами едят, бабы от зависти сохнут. Выйду плясать — половицы трещат. Песню затяну — лес закачается. И казалось мне в ту пору, захочу — небо упадет к моим ногам, звезды рассыпятся. Не ходила я — по воздуху летала. Ох, и томилось же мое сердечушко по тебе, изнывало. А ты пошел к сироте, что жила в охотничьей избушке. К Настеньке…

З о т е й. Судьбу не объедешь.

П р а с к о в ь я. И что я творила, что вытворяла — себя не помню. Ты приносил молодой жене горицвет из тайги. А я металась в жару, смерть звала. Детей вам бог не дал. Я радовалась. Каждой маленькой беде радовалась.

З о т е й. Это ты впуталась в нашу жизнь.

П р а с к о в ь я. Да! Да, Зотеюшка! И думала только об одном: вас разлучить. Господь бог услыхал мои молитвы — скончалась твоя Настенька. Горевал ты, сильно горевал. Пришла я в твою берлогу, тихая, смирная, и сказала, что тебе дитя надо взять. Согласился. Принесла я тебе двухнедельную Верку от одной умершей бабы. Трудно, думала, будет тебе с дитем. Меня позовешь. А ты растил дочку один и по воскресеньям носил горицвет на могилу Настеньки…

З о т е й. Ты… дьявольский сосуд! Не буду я с тобой связываться!

П р а с к о в ь я. Закусил бы удила. Кабы не я, что бы ты делал на белом свете? Открой я Верке всю правду — сбежит от такого родителя.

З о т е й. Говори! Что хочешь говори — не поверит она тебе! Разве я Верке плохой отец? Я скажу, ты все придумала!

П р а с к о в ь я. Наболтала я тебе. Та баба не померла.

З о т е й. Как?! Ты же сказала…

П р а с к о в ь я. Мало ли что сказала. Недавно наведывалась ко мне. Живет неподалеку, в леспромхозе. Дитя родное вспомнила.

З о т е й. Она не имеет права! Я никому не отдам Верку! Я вырастил ее! Я…

П р а с к о в ь я. Успокойся. Верка как была, так и будет твоя. А бабе сказала, что дочь ее в достаточной семье живет, где — знать не знаю.

Входит В е р к а.

В е р к а. Батя…

З о т е й. Чего «батя»?

В е р к а. Нехорошо, батя. Зачем ты про деньги?

З о т е й. Цыц!

В е р к а. «Аванс на две поллитровки». А где Елена Платоновна возьмет денег? Ей зарплату не платят за то, что она ходит по лесу и тракт ищет. Она вон Леньке свои отдала.

З о т е й. А мне что? За работу должны платить. Вот ты здесь две недели. Тоже задаром?

В е р к а. Не понимаешь ты, батя. Тебе только деньги…

З о т е й. Ты, я вижу, осмелела здесь. Цыц, говорю. Видишь ремень.

В е р к а. На! Бей! (Хватает ремень.)

З о т е й. И отлуплю. Больно норовистая растешь.

В е р к а. Скажи Елене Платоновне, что ты… Скажи, батя, родненький, скажи, что ты в тайгу пойдешь, что тебе ничего не надо.

П р а с к о в ь я. Дети пошли нонче… Стариков уму-разуму учат. Для кого батька твой старается? Для тебя же. Ты одна у него. Вон ботинки новые купил. Слушайся батьку — больше будет проку, чем от книжек от ваших.

В е р к а. Я с батей разговариваю, а не с вами. Не вмешивайтесь.

П р а с к о в ь я. Вон как они теперь отвечают. Да я бы на месте бати… (Срывает у Верки с головы косынку.) Гляди, Зотей! Чик-брик — и готово!

З о т е й. Верка! Обкорналась!

В е р к а. Ну и обкорналась. Мне так нравится. Теперь все так ходят.

П р а с к о в ь я. Под Платоновну фасонится. (Выходит.)

В е р к а. Ты же не таким был, батя. Помнишь, цветы приносил мне из тайги? А теперь ты ровно и не ты.

З о т е й (беззлобно). Цыц.

В е р к а. Мне хочется, как они… Как Ленька, как Елена Платоновна, как Кленов. Они же не только для себя, а чтоб и другим хорошо было, чтоб радостно было всем. (Обнимает отца.) Не слушай тетю Паню. Она верит в Христа, а ты…

З о т е й. Ох, Верок, ох, дочка… Жизнь такая. Заведется рубль — хочется десять, заведется десять — хочется сто. Бывало, хожу по тайге раньше-то, когда Настя (запнулся)… мать твоя жива была, и думаю: светит солнце — и хорошо. Шумит тайга — и весело. Помнишь, сколько ягод приносил тебе? А теперь хожу по тайге и думаю: найти бы много-много денег. (Помолчав.) Раньше-то я горностаев жалел. Больно белые они, чистые. Теперь никого не жалко. Все равно, Верка, смерть. А ты у меня одна. Помру, как жить-то будешь? Вот и хочу, чтоб дом остался не пустым, чтоб ты, дочка, нужду не знала… Недобрые люди… Вот Прасковья… Злыдня она…

В е р к а. Не все же такие.

З о т е й. Все, дочка. На словах-то все хороши.

В е р к а. Страшно, батя, от слов твоих. Ты ослеп. Оглох. Не слышишь. Не видишь ничего…

Входят Е л е н а, П а в е л и Л е н я.

П а в е л. Ну, Верочка, утром в путь.

З о т е й. Она не пойдет.

В е р к а. Что ты, батя! Ты же говорил… Ты хотел мне показать, где цветы рвали с мамкой. Елена Платоновна, батя сказал, что ему ничего не надо. Он это спьяну… Батя знает все стежки в лесу. Он… (Умоляюще смотрит на отца.) Он поведет нас. Мы все вместе… Я никогда не ходила с батей в лес. Знаете, батя горностаев встречал когда-то у Синей горы. Белые такие, с черным хвостом. Только он в них не стрелял. Они очень красивые. Верно, батя?

З о т е й. Не стрелял.

Входит П р а с к о в ь я.

П а в е л. А может, сейчас отправимся? В лесу переночуем.

Л е н я. Вот здорово! Разведем костер…

Е л е н а (с надеждой). Зотей Спиридонович…

Пауза.

Слышно, как кричит за окном филин.

П р а с к о в ь я (Павлу). Вертолет за тобой. Вызывают в область.

Все, кроме З о т е я и П р а с к о в ь и, выходят на улицу.

(Зотею.) Соглашайся. Да помни уговор. Ты у меня вот где. (Показывает на кулак.)

З а н а в е с.

Кабинет Г л а д к и х. Г л а д к и х говорит по телефону.

Г л а д к и х. Да, я считаю кандидатуру Свиридова вполне подходящей. Что с Пугачевой? М-м… Пошлем на менее ответственный участок. (Вешает трубку.)

Входит Л а р и с а с папкой.

Л а р и с а. Личное дело Свиридова. (Кладет папку на стол.)

Г л а д к и х. Что слышно о Пугачевой?

Л а р и с а. В тайге.

Г л а д к и х. Так… Свиридов… (Открывает папку, читает.) Девятьсот семнадцатого года рождения…

Л а р и с а. Ни взысканий у человека, ни поощрений. По-моему, то, что надо. Ровный, надежный. В глаза не лезет.

Г л а д к и х (усмехнувшись). Кто не поднимается, тот не падает?

Л а р и с а. Я подготовлю приказ сегодня же.

Г л а д к и х. Лариса… Может быть, вы просто боитесь, что Павел…

Л а р и с а. Глупости. Кленов мне нравился одно время. Это было давно.

Г л а д к и х (про себя, усмехнувшись). Я всегда ему немножко завидовал. Ему все удается, чего бы он ни захотел…

Л а р и с а. Мы отклонились.

Г л а д к и х. Да, да… Так вот о Пугачевой. Надо бы по-хорошему.

Л а р и с а. По-хорошему! Она не соизволила даже позвонить.

Г л а д к и х. Позвонить, конечно, она могла бы… Рассказать о своем плане… А что делать с этим? (Достает из ящика несколько писем.)

Л а р и с а (пробежав их глазами). Разорвите.

Г л а д к и х. Нет дыма без огня.

Л а р и с а. Анонимки — не основание, дорогой Степан Тимофеевич. Тут нужен деловой подход.

Г л а д к и х. Такие же письма пришли в геологическое управление. Неужели он серьезно с ней?

Л а р и с а. Он никогда ни о ком серьезно не думал. Сказать по правде, мне как женщине жаль Елену.

Молчание.

Г л а д к и х. Когда человек влюблен, ему кажется, он может горы перевернуть. Одновременно становишься глупым и умным. И если любовь взаимная…

Л а р и с а. Я пойду. Предупредите Свиридова.

Г л а д к и х (задумчиво). Свиридов… Может, подождать с приказом? Поговорить с Пугачевой?

Л а р и с а. Надо решать сейчас, пока не начались работы. Не понимаю, как вы могли назначить ее начальником. Вы, с вашей деловитостью. Два года просидела в тресте, шесть месяцев проходила мастером, год прорабом. А у Свиридова опыт.

Г л а д к и х. Да, это так… И все-таки надо проверить…

Л а р и с а (после паузы). Вечером жду. Не забыли? У меня для вас сюрприз.

Г л а д к и х (смотрит в перекидной календарь). Совещание… обком… Если не задержат, то ровно в восемь. Вот так, именинница!

Л а р и с а. Еще один год прошел… Грустно сознавать, что еще на год старше.

Г л а д к и х. Что же тогда мне говорить?

Л а р и с а. Для мужчины это не страшно. Я через час уйду. Мне надо в парикмахерскую и по хозяйству кое-что сделать. До вечера. (Выходит.)

Г л а д к и х (один). Не пора ли тебе жениться, Степан?

Входит П а в е л.

П а в е л. Привет самой главной пружине!

Г л а д к и х. Павел! Дьявол ты этакий!

Обнимаются.

П а в е л. Ты, брат, здорово устроился. Ковры, цветы. А мебель! Где ты откопал эту музейную редкость?

Г л а д к и х. По заказу. Люблю все солидное, массивное.

П а в е л. Собакевич тоже любил все массивное.

Г л а д к и х. Благодарю за сравнение. Садись. Пей нарзанчик.

П а в е л. Раздобрел, Степа, раздобрел. Сразу видно, живешь спокойно, спишь крепко. На футбол не ходишь?

Г л а д к и х. Не успеваю, Павел. Завертелся, как белка в колесе. Время горячее — прорыв на участках. А ты ничего, ничего. Как там тайга дремучая? Что новенького?

П а в е л. Кое-что есть. Завтра из газеты узнаешь.

Г л а д к и х. Что? Опять в газете? Ну, знаешь ли, ты прямо прешь в гору. А мы… сидим тут в кабинетах… Значит, дела идут? Надолго прибыл?

П а в е л. Завтра обратно. Я здесь по особо важным делам.

Г л а д к и х. Да ну? И что же ты нашел в тайге? Уж не золото ли? А может, алмаз? Платину?

П а в е л. Нефть. Сегодня выедет специальная экспедиция.

Г л а д к и х. Поздравляю. А мы кадры готовим на строительство. Оборудование на днях отправляем. А как же! Вы, геологи, ищете, мы строим. Ты, говорят, еще одно сокровище нашел. Неоценимое. Выкладывай, Павлуша, выкладывай.

П а в е л. Помоги, Степа.

Г л а д к и х. Машины… Одну? Две? Хоть сейчас.

П а в е л. Я от Пугачевой. Она сейчас в тайге. Ты, наверно, знаешь.

Г л а д к и х. Знаю, знаю. Хорошо, что ты зашел. Мне надо с тобой посоветоваться… М-м… Ты когда в отпуск идешь?

П а в е л. У меня нет времени, Степа.

Г л а д к и х. Да, да… Так вот, Павлуша. Только пойми меня, пожалуйста, правильно. Я хочу добра Пугачевой. На этом участке она свернет себе голову. Дело даже не в тракте.

П а в е л. А в чем?

Г л а д к и х. Мы поступили опрометчиво, назначив ее начальником. Посоветуй, как быть.

П а в е л. Колесо завертелось, как я и предполагал. Смотри, Степа, не ошибись опять. На этот раз ошибка тебе дорого может обойтись.

Г л а д к и х. А как бы ты поступил на моем месте?

П а в е л. Во всяком случае поверил бы человеку. Помог.

Г л а д к и х. Павлуша, милый… Мы же не в бирюльки играем. Наняла каких-то девчонок, мальчишек. Тоже мне рабочие! Какое она имела право распоряжаться государственными средствами? У нас план! Бюджет! Кто им будет платить? Ты? Я? Из своего кармана?

П а в е л. Выпей нарзанчику. И успокойся. Люди пошли в тайгу не за деньги. Очень жаль, что ты этого не понимаешь.

Г л а д к и х. Пугачева должна быть на участке позже. Кто ей поручал выискивать какой-то тракт?

П а в е л. А что ты скажешь, если он действительно существует?

Г л а д к и х. Ну, знаешь, если бы да кабы… Нашли бы. Не под землей же он в конце концов.

П а в е л. И все же подожди, Степан. Один-два дня — и все выяснится. Подожди!

Г л а д к и х. Ох, Павел Кленов… Что с тобой сделала женщина!

П а в е л. А что стало с тобой, Степан? Сидишь тут, как барсук в норе. Ну, поехал бы сам, посмотрел бы на людей, на столик со скамьей и прочел бы Ленькину надпись: «Товарищ прохожий! Сядь, отдохни, покури». Я уверен, что и ты поверил бы их мечте. Это замечательные ребята. Настоящие строители прямых дорог. Умоляю, поедем завтра со мной. Поедем, Степан. Посидим у костра, как бывало. Я тебя ухой угощу. Поедем!

Г л а д к и х. Заманчиво. Но время неподходящее. Собрания, заседания. Людей не хватает. С нас ведь тоже требуют. Ты думаешь, я сижу тут в кабинете и покуриваю? Это сегодня день спокойный, а то… Тому квартиру подавай, этому зарплату прибавь, другим путевки в санаторий. И все это на моих плечах. За все я отвечаю. Обиды, жалобы. Бюрократом обзовут, демагогом.

П а в е л. А может, за дело?

Г л а д к и х. За дело и не за дело. Всяко бывает. Ты не обижайся. Соберемся вечерком, обсудим, обговорим. Государственные интересы должны быть превыше всего.

П а в е л. Ишь ты, куда замахнулся. Государственные!

Г л а д к и х. Подожди, Павлуша… Я понимаю твою заинтересованность. Поверь мне, я все обдумаю, прежде чем принять какое-либо решение. Если удастся вырваться хоть на денек… Пожалуй, так я и сделаю. Надо все проверить самому.

П а в е л. Вот это другой разговор! Да я уверен, что ты, черт пузатый, сам придешь в лес! Небось забыл уж, как тайга шумит! Как ели пахнут после грозы!

Г л а д к и х. Ты вот что… Сегодня у Ларисы Ивановны день рождения. Приходи часам к восьми.

П а в е л (удивленно). К Ларисе? Ты что же… бываешь у нее?

Г л а д к и х. Вместе работаем. Пригласила. Вечер сегодня свободный.

П а в е л. Ну-ну.

Г л а д к и х. Не ревнуй. Где мне с тобой соперничать. Вон ты какой! Придешь? Я ничего ей не скажу. Пусть будет для нее сюрприз.

П а в е л. Не смогу.

Г л а д к и х. Прошу тебя, Павлуша. Наш разговор еще не кончился. Понимаешь, мне надо поговорить. Я не прощаюсь.

П а в е л. А ты не мог бы сейчас? Здесь?

Г л а д к и х. Не та обстановка. К тому же тороплюсь на совещание…

П а в е л (подумав). Посмотрю. (Выходит.)

Г л а д к и х (вытирает пот со лба). Я ему все скажу. Кстати, узнаю, как Лариса. Вдруг мне только кажется. Вдруг она еще любит… (Усмехнувшись.) Черт пузатый! (Трогает живот.) Надо заняться гимнастикой! Срочно! (Делает приседание.)

Входит Л а р и с а. Она уже собралась домой. В одной руке сумка с продуктами, в другой — бумага.

Л а р и с а. Подпишите. (Кладет бумагу на стол.)

Г л а д к и х (задумчиво). Приказ, приказ…

Л а р и с а. Кто-нибудь был?

Г л а д к и х. Никого.

Л а р и с а (взяла из пепельницы окурок). «Казбек». Вы же не курите.

Г л а д к и х. Закурил. Опять закурил…

Л а р и с а. Я звонила Свиридову. В понедельник придет за назначением. Не опаздывайте. Подпишите приказ сегодня. (Выходит.)

Г л а д к и х (также задумчиво). Приказ, приказ…

З а н а в е с.

У Л а р и с ы. На столе в хрустальной вазе букет белых роз. В другой комнате весело напевает Л а р и с а. Г л а д к и х, облаченный в передник, несет из кухни поднос с закусками, ставит на стол.

Г л а д к и х. Великолепно! Посмотри, Лариса. По-моему, лучше, чем в ресторане.

Г о л о с Л а р и с ы. Не слышу, милый.

Г л а д к и х (подходит к двери, смотрит в щелку). Ты скоро? Кушать подано.

Г о л о с Л а р и с ы. Сейчас, сейчас. Посмотри гуся в духовке, чтоб не сгорел.

Г л а д к и х. Сию минуту, мадам. (Выходит.)

Входит Л а р и с а. Она в белом платье.

Л а р и с а. Чудесно, чудесно. (Достает из серванта бутылки, ставит на стол.)

Входит Г л а д к и х с гусем. Увидев Л а р и с у, останавливается в изумлении.

Что ты, Степушка? Ставь гуся. На середину.

Г л а д к и х. Как ты красива…

Л а р и с а. Боже! Я это слышу каждый день. Скажи лучше, как я умна или что-нибудь в этом роде. Роскошные розы. Где ты их достал?

Г л а д к и х. В саду.

Л а р и с а. Нет, правда, где?

Г л а д к и х. Правда. В ботаническом саду. А где такая роза выросла? Боюсь притронуться.

Л а р и с а. Не бойся. Разрешаю поцеловать.

Г л а д к и х (целует Ларису в щеку). Поздравляю с днем ангела.

Л а р и с а. Никогда не думала, что ты такой робкий.

Г л а д к и х. У меня сегодня замечательный день. Счастливый… Что ты улыбаешься?

Л а р и с а. Приятно слышать.

Г л а д к и х. А если б вдруг явился Павел?

Л а р и с а. Павел? Чепуха! Геолог в тайге со своей волшебницей. Выпьем.

Г л а д к и х. Подождем немного.

Л а р и с а. Тебя, я вижу, он очень беспокоит. Я забыла его. Да. Забыла. А может быть, и не любила вовсе. Да если б он посмел прийти, я бы… я бы просто спустила его с лестницы!

Г л а д к и х. Когда ты злишься, ты мне кого-то очень напоминаешь.

Л а р и с а. Кого же?

Г л а д к и х. Не могу вспомнить.

Л а р и с а. Лесную ведьму, что оседлала месяц с золотыми «бубенчиками.

Г л а д к и х. Бедный месяц. (Целует Ларисе руку.)

Л а р и с а включает радиолу. Идут танцевать. Г л а д к и х движется неуклюже.

Л а р и с а. Медведь. Вот тебе. (Целует Гладких.)

Г л а д к и х. Мерси, мадам. Прошу к столу.

Л а р и с а. Забавный.

Г л а д к и х (наливает в бокалы вино). За именинницу. Пусть сбудутся все ее желания.

Чокаются. Пьют.

Л а р и с а. А теперь — сюрприз. Затаи дыхание. Слушай. (Подходит к магнитофону, нажимает кнопку.)

Голос Г л а д к и х, записанный на пленку: «Дорогие товарищи! Мы, строители, в честь предстоящего съезда нашей родной Коммунистической партии обязались не только выполнить план по строительству дорог, но и перевыполнить его на двадцать восемь — тридцать процентов». (Аплодисменты.)

Г л а д к и х. Выключи.

Л а р и с а. Почему? Ты знаешь, как я старалась, чтобы достать пленку на радиовещании. Это же твой голос. Мужественный, сильный. Голос прирожденного строителя.

Г л а д к и х. Благодарю, но лучше музыку… Пожалуйста, музыку.

Л а р и с а. Нет. Сначала я запишу тебя. Говори что-нибудь. Ну… (Включает магнитофон.)

Г л а д к и х. Сначала налью вина. (Наливает.)

Л а р и с а. Я хочу, чтобы этот вечер надолго запомнился.

Г л а д к и х. Ты не женщина — чудо!

Л а р и с а. Браво. Еще что-нибудь.

Г л а д к и х. Я для тебя тоже приготовил сюрприз. (Смотрит на часы.)

Л а р и с а. Сюрприз? Какой?

Г л а д к и х. Подожди. Скоро узнаешь. Давай выпьем.

Пьют.

Слушай, Лариса… Может быть, мне все-таки съездить на участок?

Л а р и с а. Зачем?

Г л а д к и х. Понимаешь, как-то неспокойно на сердце.

Л а р и с а. Ах, оставь.

Г л а д к и х. Не выходит из головы эта Пугачева.

Л а р и с а. Пустяки, милый. Все идет отлично. А что такое Пугачева? Самодовольная выскочка! Благодари судьбу, что я с тобой рядышком.

Г л а д к и х. Да, да. Ты права. Выпьем.

Л а р и с а. Поешь что-нибудь. Захмелеешь.

Г л а д к и х. Я уже пьян. (С нежностью смотрит на Ларису.) А вдруг этот тракт существует?

Л а р и с а. Опять двадцать пять! К черту тракт!

Г л а д к и х. Все. Не буду. За твое здоровье. (Поднимает бокал.)

Л а р и с а. А где же твой сюрприз?

Звонок в передней.

Г л а д к и х. Вот. Иди открывай.

Л а р и с а. Не понимаю.

Г л а д к и х. Сейчас поймешь. Иди, иди.

Л а р и с а выходит. Вскоре доносится ее радостный голос: «Павлик! Снимай плащ! Я счастлива! Милый Павлик!..»

Милый Павлик… А ты толстый дурак, Степан, и больше ничего. (Пьет. После паузы.) Почему они не входят? Неужели так долго снять плащ и повесить на вешалку? (Нетерпеливо встает из-за стола.)

Входят сияющая Л а р и с а и П а в е л.

Л а р и с а. Ну и Степан Тимофеевич, даже не сказал мне! Вот это сюрприз! Дороже всяких подарков!

П а в е л. Привет, Степан. Ты, значит, в кухарках теперь пребываешь? Тебе удивительно идет этот фартук. Еще бы на голову кружевной кокошник.

Г л а д к и х (смущенный, снимает фартук). Долго же ты, дружище. Гусь заждался.

П а в е л. Который?

Г л а д к и х. Который на столе, с яблоками.

Л а р и с а. Извините, мужчины. Я на минутку… (Берет гуся, выходит на кухню.)

Г л а д к и х. Думал, не придешь. Ну садись, садись.

П а в е л. Сяду. Не беспокойся. Степан, я должен с тобой откровенно поговорить. Как с другом. Уйдем отсюда. Прошу тебя, Степан.

Г л а д к и х. Ты спятил. Хозяйка обидится.

П а в е л. Мне нужно поговорить с тобой. Здесь я не могу.

Г л а д к и х. А ты попробуй.

П а в е л. Хорошо. Я опять о Пугачевой.

Г л а д к и х. Далась тебе эта Пугачева. Неужели голову потерял? Я думал, как с Ларисой…

П а в е л. Мне не до шуток.

Г л а д к и х. Мне тоже. Выпьем.

П а в е л. Надо помочь ей, а не ставить спицы в колесницу. Перестань пить. Найдет она тракт, не найдет — должна остаться и работать на участке. Независимо от ваших махинаций.

Г л а д к и х. Ты забываешься, друг.

П а в е л. Чует мое сердце, вы что-то затеваете. Иначе бы я не пришел сюда. По-хорошему тебя прошу, в последний раз. Я узнал, что назначен Свиридов. Почему ты не сказал мне прямо? Человек в тайге, а вы… Это подло!

Г л а д к и х. Да, приказ подписан. Но и ты пойми меня.

П а в е л. Снимать за попытку строить дешевле и быстрее! Это же махровая глупость, мягко выражаясь. Ну, чего молчишь? Где логика?

Г л а д к и х. Не время, Павел. Сегодня хороший вечер. Поговорим о чем-нибудь другом.

П а в е л. Тебя, я вижу, ничем не прошибешь. Ни поехать, ни разобраться… о человеке ты думаешь?

Г л а д к и х. Значит, любишь. С чем и поздравляю.

П а в е л. Поздравь себя.

Г л а д к и х. Подумаешь, незаменимую нашел. Что она может? Два года там, год здесь. Разве это стаж? Я устрою ее опять в тресте. Будет получать приличную зарплату, ходить в театр. Я бы на ее месте не горевал, а радовался. Да и ты, я думал, тоже. Не все же будешь по тайге бродить. Годы, брат, бегут…

П а в е л молчит.

Возражай хотя бы, черт возьми! (Обнимает Павла.) Павлуша, дружище, я все устрою наилучшим образом. Только помоги мне. Поговори со своей Еленой Прекрасной.

П а в е л. Противно слушать. Делец ты, Гладких. (Хочет уйти.)

На пороге Л а р и с а с бутылкой шампанского.

Л а р и с а. Ну, как вы тут? Что такие тихие?

Г л а д к и х. Удирать собирается.

Л а р и с а. Павел? Не выпущу. Дверь заперла на ключ.

Г л а д к и х. Молодец!

Л а р и с а. Пить, есть и веселиться. Никаких серьезных разговоров. А то я знаю вас. Встретились, закадычные друзья… Сегодня мой день. Я хочу веселиться. Будем танцевать до упаду, потом пойдем гулять по городу. Павел, командуй парадом.

П а в е л. Я не в парадном.

Л а р и с а. Тогда я сама. Начнем с шампанского.

Г л а д к и х. Предлагаю с водки.

Л а р и с а. Ты что такой мрачный, Павел?

П а в е л. Мне пора.

Л а р и с а. Не выпущу. (Показывает ключ.) Ты у меня в гостях, изволь слушаться хозяйку. (После паузы.) Хотите спою? Мою любимую… (Смотрит на Павла, берет гитару.) Помнишь, Павел? (Поет.)

Г л а д к и х. Вы, оказывается, еще и поете, Лариса Ивановна?

Л а р и с а. Степан… Степан Тимофеевич, посмотрите в духовке гуся.

Г л а д к и х. Прикажете принести?

Л а р и с а. Да.

П а в е л. Не забудь фартук. (Берет со стула фартук, надевает на Гладких.) Отличная кухарка!

Г л а д к и х. А что, выгонят из треста — пойду в ресторан. (Изображает.) Что вам угодно? Лимонад? Отбивные? Сию минуту. (Выходит.)

Л а р и с а. Как там сосна-красна поживает? Нашла прямую дорогу?

П а в е л. Рано торжествуешь.

Л а р и с а. Все-таки вспомнил, все-таки пришел… Не могу поверить, что ты! Снова ты… От тебя пахнет хвоей… Забудем прошлое!

П а в е л. «Уставим общий лад… А я не только впредь не трону здешних стад, но сам за них с другими грызться рад»…

Л а р и с а. Ах, Павел… Я же совсем не злая. Скажи одно только слово…

В дверях показывается Г л а д к и х.

Г л а д к и х. Гусь сгорел!

Л а р и с а выбегает на кухню. Г л а д к и х выходит за ней.

Пауза.

П а в е л от нечего делать включает магнитофон. Запись на магнитофоне: «Дорогие товарищи! Мы, строители, в честь предстоящего съезда нашей родной Коммунистической партии обязались не только выполнить план по строительству дорог, но и перевыполнить его на двадцать восемь — тридцать процентов». (Аплодисменты.) Щелчок.

Пауза.

«— Слушай, Лариса… Может быть, мне все-таки съездить на участок?

— Зачем?

— Понимаешь, как-то неспокойно на сердце.

— Ах, оставь.

— Не выходит из головы эта Пугачева.

— Пустяки, милый. Все идет отлично. А что такое Пугачева? Самодовольная выскочка! Благодари судьбу, что я с тобой рядышком…»

Вбегает Л а р и с а. Выключает магнитофон. Г л а д к и х стоит в дверях.

П а в е л. Вот, значит, как делаются дела. Роза, гитара, оголенные плечи — и человека нет!

Л а р и с а. Тебе когда-то тоже нравились гитара, плечи…

П а в е л. Жаль мне тебя, Степан.

Л а р и с а. Перестань, Кленов. Степан мне сделал предложение. Я выхожу замуж.

Г л а д к и х (в замешательстве). Нам надо поговорить, Павлуша. Начистоту. Давайте сядем. Обсудим.

П а в е л. Заколдованный круг. Сядем, обсудим, встанем, снова сядем… Она не любит тебя, Степан. И не в том беда, что вы, Лариса Ивановна, добились своего, уволив Пугачеву. Она обойдется и без вашего треста. Поедет на другой участок. Настоящие работники везде нужны. Не всюду же такие прохвосты, как в этой надушенной комнате с гитарой!

Г л а д к и х (вдруг выпрямляется, грозно). Теперь я жалею, что позвал тебя. Лариса, открой ему дверь.

П а в е л. Черта с два! Я уйду, когда захочу! Сначала выскажу все, что думаю! (Подходит вплотную к Гладких.) Индюк. Сытый индюк!

Звонок в передней. Л а р и с а выходит.

Г л а д к и х. Не хотел с тобой ссориться, Павел. По-доброму хотел. Ради давнишней дружбы.

П а в е л. Разве ты понимаешь это слово — дружба? Да ты посмотри, как тебя обвораживают. Гороховый шут в фартуке! На именинах собственную речь слушаешь… Тьфу!

Г л а д к и х тяжело опускается на стул. Входит Л а р и с а.

Л а р и с а. Надоело! Убирайтесь к чертовой матери! Дверь открыта, Кленов! Хотите, подарю розу на прощанье? Из ботанического! (Берет вазу с розами, отдает Кленову.)

П а в е л. Розы!.. Вам розы, другим слезы?! (Швыряет вазу об пол.)

Л а р и с а (хохочет). Браво, Кленов! Посуда бьется к счастью! (Берет тарелку, бросает. Берет вторую.)

Г л а д к и х (выхватывает ее). Снизу придут.

Л а р и с а. Я счастлива! Счастлива! Хотите знать, почему? Читайте! (Протягивает Гладких телеграмму.) Вслух читай, Степан!

Г л а д к и х. Что это? Телеграмма? (Читает, не верит своим глазам.) Елена пропала в тайге…

П а в е л вырывает у него телеграмму.

Л а р и с а. Ну что, Кленов, теперь скажешь? Кого будешь обвинять? Его? Меня? Весь мир? Она искала прямую дорогу и нашла ее!

Г л а д к и х. Перестаньте, Лариса. Павел, я с тобой. Вызовем вертолет. Ты слышишь, Павел?

Л а р и с а. Я тебя никуда не отпущу, Степан! Ты здесь, слава богу, ни при чем! Заварили кашу — пускай сами и расхлебывают!

П а в е л вдруг стремительно выбегает из комнаты.

Г л а д к и х. Павел!.. (Поспешно снимает с себя фартук, надевает на ходу пиджак.)

Л а р и с а (преграждает ему дорогу). Ты не поедешь! Не пущу! Не выдумывай!

Г л а д к и х отстраняет Л а р и с у и быстро выходит. Л а р и с а бессильно падает на диван.

З а н а в е с.

Декорация предыдущей картины.

Утро. Л а р и с а лежит на диване в халате, непричесанная. Звонок в передней. Л а р и с а идет открывать.

Л а р и с а (в передней). Что вам нужно?

Г о л о с. Да ты не бойся. Бери вот корзинку с морошкой.

Л а р и с а. К черту вашу морошку!

Г о л о с. А ты меня все ж таки в дом пригласи. Устала с дороги.

Входят Л а р и с а и П р а с к о в ь я.

Л а р и с а. Где вы взяли мой адрес?

П р а с к о в ь я. Выписала за две копейки в справочном на вокзале. А ты ничего живешь. (Проводит рукой по телевизору.) Дорогая небось музыка?

Л а р и с а. Зачем вы явились?

П р а с к о в ь я. На тебя поглядеть. Себя показать. Не так, думала, встретишь меня. Подсобила тебе. Письма аккуратно посылала.

Л а р и с а. Какие письма? Я ничего не знаю и знать не желаю. Оставьте меня в покое.

П р а с к о в ь я. А ты не играй со мной в прятушки. Письма про Пугачеву и Кленова.

Л а р и с а. Вы сумасшедшая баба!

П р а с к о в ь я. Мы с тобой сродни. Только ты малость помоложе.

Л а р и с а. Что вам от меня нужно? Деньги? (Достает из сумки несколько бумажек.) Вот. Моя зарплата. Вся до копеечки. Только уходите.

П р а с к о в ь я. А на что мне твоя зарплата? У меня этих бумажек столько — паровоз могу приобресть. Не в деньгах радость.

Л а р и с а. Короче.

П р а с к о в ь я. А ты меня не торопи. Сегодня воскресенье.

Л а р и с а. Ко мне должны прийти.

П р а с к о в ь я. Не выдумывай. Все в тайге. Платоновну ищут, царство ей небесное. (Крестится.)

Л а р и с а. Вы хотите все свалить на меня?

П р а с к о в ь я. Зачем же! Про болото меж нами с тобой разговору не было. Но я-то баба — все уразумела.

Л а р и с а. Вы шантажистка! Вы…

П р а с к о в ь я. Чайком-то угостишь?

Л а р и с а выходит и тут же возвращается с чашкой чаю.

Л а р и с а. Никто вам не поверит, если вы вздумаете болтать про меня. Все знают, что я и Елена… Мы с детства…

П р а с к о в ь я. Я сразу поняла, что вы с Платоновной очень близкие и что вам двоим на белом свете тесно.

Л а р и с а. Вы дьявол в юбке! Только вам ничего не удастся! Ничего!

П р а с к о в ь я. Уж я-то, сердешная, понимаю. И что у тебя на сердце тоже знаю. Но ты не бойся. Никто ничего не пронюхает. (После паузы.) Зотей-то воротился с ребятами. Перед всеми разыгрывает, будто сама сквозь землю провалилась. От Синей горы никто еще живым не возвращался. Не утопла, так рысь задрала. Четыре дня прошло.

Л а р и с а. Не могу понять одного: что вам сделала Елена? Почему вы так…

П р а с к о в ь я. Не люблю счастливых, удачливых. Так же, как и ты.

Л а р и с а. Неправда!

П р а с к о в ь я. Уплыло счастье в океян-море. Потонула радость в слезах горючих, в ночах бессонных.

Л а р и с а. Я еще буду счастлива!

П р а с к о в ь я. Счастье-то согласно с правдой живет. А нас с тобой бес попутал. Характеру не хватило, чтоб по-другому жить. Злоба в груди всю радость выела. Тоска все небо заслонила. Не за Кленовым бы тебе гнаться, девка. А за этого… как его… Степана Тимофеевича ухватиться. И совет тебе мой: поезжай в Грачихи, чужому горю посочувствуй.

Л а р и с а. Откуда вы знаете, что между мной и Гладких?

П р а с к о в ь я. Я все про тебя, касаточка, знаю. Как увидала — сразу подумала: я ей помогу, она мне. Там оставаться мне резону нет. Шумно стало, многолюдно. Прежде-то в Грачихах выше меня никого и не было. За любым советом, за любой подмогой к Прасковье. Я все могла. Мастерица на все руки. Ворожить, сводить, разлучать, самогон варить, торговать… Решила в город податься. Куплю себе музыку, шторы, как у тебя. Чего доброго, замуж выйду. Так что устраивай меня на работу, Лариса Ивановна.

Л а р и с а. Да вы… вы с ума сошли.

П р а с к о в ь я. Налей-ка еще.

Л а р и с а приносит.

И чтоб комната в новом доме. Теплая вода и все такое.

Л а р и с а. Вы обнаглели.

П р а с к о в ь я. Слова-то какие, Лариса Ивановна. А ведь я тебе еще пригожусь. Ох, как пригожусь. Для тебя же лучше, чтоб мирно да тихо. Ты мне пришлась по сердцу. И для тебя наизнанку вывернусь. Тебе нужен верный человек. Я всегда подле тебя. Советом и делом. И не бойся ты меня, молодка. Вот я — никого не боюсь. Проклятая жизнь всему научила. (Допивает чай. Встает.) Спасибо за чаек. До свиданья, Лариса Ивановна. До скорой встречи. (Выходит.)

Л а р и с а (после долгой паузы). Что же делать? Что же делать? Неужели ничего для меня не осталось светлого, настоящего? (Задумчиво.) «Я приду к тебе и встану перед тобой. Я заслоню своими ветвями все небо. Ты больше никогда не увидишь солнца. По лесу будет звучать, как эхо, твой голос…»

Входит Е л е н а.

Е л е н а. Можно?

Л а р и с а (вздрагивает, цепенеет от ужаса). Сосна-красна?

Е л е н а. Я тебя напугала? Дверь была открыта… (Устало опускается на стул.)

Л а р и с а (приходит в себя. Бросается к Елене, трясет ее за плечи, обнимает). Неужели это ты? Ты, Ленка! Ах, боже мой! Ленка!

Е л е н а. Я шла три дня и три ночи. Меня чуть комары не съели.

Л а р и с а. Откуда ты? Как все получилось?

Е л е н а. Не могу понять. По-моему, Зотей умышленно направил меня не в ту сторону. Я пошла на разведку и… затерялась.

Л а р и с а. Ты же могла в болото провалиться.

Е л е н а. Как видишь, не провалилась.

Л а р и с а. Там рысь…

Е л е н а. А сосна-волшебница? Помогла мне и на этот раз.

Л а р и с а. Ты еще шутишь. Тебя тут ищут… Какое счастье, что ты здесь, что ты жива! Я с ума сойду от радости!

Е л е н а. Если бы ты знала, как я струсила, когда одна осталась. Вышла на проселок, смотрю — машина… в город. По дороге в какой-то забегаловке шофер накормил меня, и я, счастливая, заснула в кабине на его плече. На его же деньги отправила телеграмму. Славный парень…

Л а р и с а. Ну и где же эта дорога? Нашла ее?

Е л е н а (не сразу). Нет.

Л а р и с а. Я же говорила! Ну чего тебе не живется, как всем. Пора уже, милая, угомониться. Ты посмотри на себя! На кого ты стала похожа! Под глазами синяки, морщины.

Е л е н а. Я разыскиваю Гладких. Звонила ему из треста на квартиру. Телефон не отвечает. Дежурная направила меня к тебе.

Л а р и с а. Пока не приведешь себя в порядок, я не буду с тобой ни о чем разговаривать.

Е л е н а. Ты не смотри на мой вид. Мне нужно съездить за город к тетке и переодеться.

Л а р и с а. Иди-ка под теплый душ, а я тем временем приготовлю кофе. Кофе с лимоном и коньяком.

Е л е н а. Душ — это сказка. Но я лучше сначала умоюсь.

Л а р и с а. Может, тебе халатик дать?

Е л е н а. Не надо.

Л а р и с а. Возьми на вешалке.

Е л е н а. Спасибо. (Выходит.)

Л а р и с а (ей вслед). Полотенце синее, в полосочку. (Ставит на стол чашки, рюмки. Тоже выходит.)

Е л е н а несет плащ Кленова. Бросает на спинку стула. Появляется Л а р и с а с бутылкой.

Л а р и с а. Ты уже? (Наливает в рюмки.) Ну, за что выпьем?

Е л е н а молчит.

За тебя. За дружбу. И, конечно, за мир. (Подносит Елене.) Что с тобой? (Заметив плащ.) Ах, это…

Е л е н а. Он был у тебя?

Л а р и с а. Да, был. На именинах.

Е л е н а (залпом выпивает рюмку). Дай мне, пожалуйста, чистый листок и ручку.

Л а р и с а. Зачем?

Е л е н а. Напишу заявление.

Л а р и с а приносит бумагу и ручку. Е л е н а пишет.

Л а р и с а. Не понимаю. Ты же не хотела уходить из Грачих.

Е л е н а. Поеду на другой участок.

Л а р и с а. И там построишь свою прямую дорогу? (Смеется.)

Е л е н а. А что здесь смешного? Что?

Л а р и с а. На твое место назначен Свиридов. Приказ подписан в тот день, когда Кленов был у меня.

Е л е н а. Это правда?

Л а р и с а. Да, Елена. Ведь я обещала Кленову, что тебя там не будет.

Е л е н а (вставая со стула). Благодарю за откровенность.

Л а р и с а. Подожди, Ленка! Я сволочь! Страшная сволочь! Выслушай меня. Я вышла за Гладких! Да! Он меня любит! Я понимаю, Гладких невесть какая находка. Но он честный, порядочный. Долгие годы я ловила синиц, а мне попадались общипанные воробьи. Ах, если бы ты знала, как мне все осточертело! Мой папочка ничего не хочет делать для родной дочери. А ведь это он меня так воспитал. С пеленок говорил мне, что я самая красивая, самая умная. Я никогда ничего сама не делала — всегда другие. И лгали… папа маме, мама мне, а я им обоим. (Помолчав.) Я тебе наврала. Гладких тоже сбежал от меня. Мир не перестроишь. Всегда женщины терпели унижение. Так было, так будет до бесконечности. Все тяготы и невзгоды на их плечах. Разве ты не помнишь, как страдали в войну несчастные женщины? Работали за десятерых, содержали семью, растили детей и старились. А мужья некоторые привозили с фронта молоденьких, гладеньких — награда женам за все их мытарства и любовь, за то, что верили и ждали!

Е л е н а. Но были и плохие жены… которые не ждали.

Л а р и с а. Все равно мужчины — скоты. И твой Павел, и Гладких. Все они… Кленов говорит теперь, что не любил меня, что я просто нравилась ему. Так какого же черта он увивался возле меня! Значит, для него я только штучка! А ты — идеал! На тебе он может жениться! Ты имеешь честь получить имя мадам Кленовой и штопать его рваные носки! Готовить щи и угождать! А он, как наскучишь ему, пошлет тебя к чертям и придет ко мне! Потому что у меня уютно. Гитара, цыганские романсы… Одним словом, все, что пожелает его душенька!

Е л е н а. И ты его примешь?

Л а р и с а. С великим удовольствием.

Е л е н а. После того, что он… не женился на тебе? Ушел к другой, которую любит?

Л а р и с а. Да! Да, черт возьми! И ни разу не упрекну! Ни в чем! Буду всегда веселая, легкая! А когда ему снова захочется кислых щей, он вспомнит о тебе! (Хохочет.)

Е л е н а. Когда мы были школьницами, — ссорились из-за разбитой чернильницы…

Л а р и с а. А теперь мы женщины и ссоримся из-за разбитой любви. Ты еще во что-то веришь. Хотя и ты начинаешь понимать, что теплый душ лучше, чем дорожная грязь. (Наливает коньяку, пьет.) Ты удивляешься, что я много пью? Это не часто. Я берегу себя. (Смотрится в зеркало.) Уже морщинки… Еле заметные, но есть. Стоит появиться одной… А знаешь, я думала, что ты более настойчивая. И боялась тебя. Завидовала твоей воле, твоему упрямству. Мне казалось, вот ты — из другой породы: сумасшедших, одержимых. А ты самая обыкновенная женщина. Струсила и бежишь из тайги.

Е л е н а. Вот ты как расцениваешь мой приход.

Л а р и с а. Разве это не так? Надо быть откровенной, Лена. Ты, вероятно, поняла, что ноша тебе не по плечу. Разумно. Со мной не надо ссориться. Мы равные. Ничего не представляющие собой. Просто женщины!

Е л е н а. Да, теплый душ — великолепно. Особенно после дорожной грязи. И кофе с коньяком после усталости. Спасибо.

Л а р и с а. Куда ты?

Е л е н а. Хорошо, что я встретилась с тобой. Я готова была сдаться, чтоб спокойно жить. Но это была минутная слабость. (Рвет заявление.) Я никуда не поеду из Грачих. И никто меня не имеет права уволить. Я еще не приступала к работе. А то, что я бродила по тайге, — это моя фантазия, как ты выражаешься. И мне никто не запретит проводить отпуск там, где нравится. (Помолчав.) У каждой женщины своя судьба. Она зависит от нее самой, и винить тут некого. Из ябеды и лгуньи ты выросла в хищницу.

Л а р и с а. Лена…

Е л е н а. И все-таки ты жалкая.

Л а р и с а. Подожди. Я тебе еще не все сказала.

Е л е н а. С меня и этого довольно. Зачем к тебе приходила Прасковья?

Л а р и с а. Какая Прасковья? Никого у меня не было.

Е л е н а. Я ее встретила на лестнице. И корзинку в коридоре видела.

Л а р и с а. Лена, прости меня, я глупости говорила! Пожалуйста, прости! И пойми… Мне тяжко… Больно…

Е л е н а. А мне?

Л а р и с а. Не знаю, что нашло. Не уходи! Ты последняя моя надежда! Забудь все! Умоляю тебя… Поедем со мной в Грачихи.

Е л е н а. Зачем?

Л а р и с а. Когда нас увидят вместе… Если мы будем в дружбе, Степан Тимофеевич поймет, что я не такая уж плохая. Помоги мне, Елена! Он ушел, не сказав ни слова. Я много ошибалась, делала глупости. Больше нельзя! Я люблю Степана! Верь! Люблю! Если он уйдет, я не знаю, как мне жить тогда! Добрая, милая моя… Ты моя сосна-красна-волшебница! Дай мне радость! Дай счастье! (Падает перед Еленой на колени, целует ей руки.)

Е л е н а. Что ты, Лариса! Опомнись!

Л а р и с а. Не оставляй меня одну! Не оставляй!

З а н а в е с.

Декорация первой картины.

Слышны голоса, смех. Шум проезжающих машин. На скамье З о т е й. Входит, оглядываясь по сторонам, П р а с к о в ь я.

П р а с к о в ь я. Чего сопишь, сыч? Не опохмелился, что ль? (Достает из чулка деньги.) Сотенная. Всего одна бумажка, а в ней тыща. (Кладет Зотею в руку.)

З о т е й. Тыща! Рабочему человеку работать сколько!..

П р а с к о в ь я. А тебе ровно с неба. Прячь.

З о т е й. Не возьму.

П р а с к о в ь я. Деньги не нужны? Портки-то вон все в заплатах. Может, мало? Так и скажи. Девка у тебя. Разве ж я не понимаю. Ей ведь только давай да подавай.

З о т е й. Пущай сама зарабатывает. Я в ее годы…

П р а с к о в ь я. Жизнь пошла другая, Зотеюшка. Раньше-то в тайге вольготно было. Твори что хошь. А теперь шум-гам и все без толку. (Приближается вплотную к Зотею.) И все ж таки мы добились своего. Синяя гора покамест нашей будет.

З о т е й. Сказывают, в город перебираешься.

П р а с к о в ь я. А ты рад-радешенек, Зотеюшка? Я для тебя, что бельмо на глазу. Изба твоя пустует. Покуда не устроюсь, пустил бы квартировать.

З о т е й. Что у тебя своего дома нет?

П р а с к о в ь я. Твой в стороне, неприметный, а мой посередь дороги торной. Машины тарахтят, от бензина вонища. Старею, Зотеюшка. Все больше на печь тянет. Не жизнь, а маята. Ларису Ивановну часом не встречал?

З о т е й. Не знаю я никого.

П р а с к о в ь я. Ежели с ней не столкуюсь — в твою берлогу…

З о т е й. Моя берлога для тебя закрыта.

П р а с к о в ь я. А эта Платоновна живучая оказалась — выползла. Кленов идет в тайгу. И опять тебя проводником хотят. Он хоть и балагур, но ухо с ним востро держать надобно.

З о т е й. Шла бы ты отсюда.

Голос Верки: «Батя! Ау!»

П р а с к о в ь я. А ты осмелел, Зотеюшка. С чего бы это? Не отвертеться тебе от меня. Моя жизнь с твоей перепуталась. Радоваться аль горевать — вместе. (Уходит.)

З о т е й. Конченый я человек. Деньги в руку сунула. Дескать, пьянчужка.

Входит В е р к а.

В е р к а. Батя! Тебя Кленов ищет. Сколько народу понаехало! А ты что такой скучный, батя?

З о т е й. Поганый твой батя.

В е р к а. Хороший, добрый.

З о т е й. Бежать нам надо.

В е р к а. Зачем? Куда? Мы останемся здесь. Я буду работать. Куплю тебе рубашку шелковую. Ленька говорит, ты славный. Тебя только воспитывать надо. Вот я и решила. Ты должен меня слушаться, тогда я сама на праздники буду покупать тебе четвертинку.

З о т е й (вытаскивает из-за пазухи четвертинку, бросает). Будь она трижды проклята!

В е р к а. Батя! (Повисает на шее отца.) Ты плачешь?

З о т е й. Бери котомку, Верок. Торопиться надо.

В е р к а. Нет! Нет!

Входит Л е н я с букетиком земляники.

Л е н я. Это тебе. (Протягивает Верке.)

В е р к а. Спасибо.

З о т е й. Пойдем, Верок.

В е р к а. Я уже паспорт получила. Значит, я взрослая. И если ты уйдешь, я никогда к тебе не вернусь, батя. Так и знай.

Л е н я и В е р к а уходят. З о т е й смотрит им вслед. Входят П а в е л и Е л е н а. З о т е й хочет уйти.

П а в е л. Зотей Спиридонович! Верочка мне только что сказала, что вы согласились.

З о т е й. Я хотел бы…

П а в е л. Знаю. Аванс получить? (Лезет за бумажником.)

З о т е й. Неужели и вы так думаете обо мне?

П а в е л. Что вы, я пошутил. Но мы, разумеется, заплатим. Работа есть работа. Нам придется много с вами сделать в этой глухомани. Скажу по секрету: хочу вас взять в геологическую партию.

З о т е й смотрит на Е л е н у, хочет что-то сказать, но не решается. Уходит.

Что-то с ним происходит. Тебе не кажется?

Е л е н а. Не бери его с собой в тайгу. Умоляю.

П а в е л (смеется). Ты стала суеверной. Кроме Зотея, никто тут ничего не знает. Я принесу тебе такие цветы…

Е л е н а. Я не доверяю ему.

П а в е л. Но ты же сама меня убеждала, что он не виноват.

Е л е н а. Убеждала. И все-таки не верю.

П а в е л. Но почему?

Е л е н а. Тебе ничего не говорит исчезновение Прасковьи?

П а в е л. Как-то я мало думал о ней.

Е л е н а. Сегодня я ее видела здесь, с Зотеем.

П а в е л. Какая ты мнительная. Прасковья самая обыкновенная баба. Торгует самогонкой. Ну, а Зотей любит выпить. Он только с виду мрачный.

Е л е н а. Тревожно мне за тебя.

П а в е л. Потому что расстаемся. Когда ты уходила, мне тоже было не по себе. Вдруг, думаю, царь лесной тебя уведет в свой терем. Я вернусь из тайги и принесу тебе ключик от твоей… от нашей дороги.

Е л е н а. Ты видел Ларису?

П а в е л. Да. Зачем она здесь?

Е л е н а. Надо помочь ей. Что-то у них не клеится с Гладких.

П а в е л. Помочь? Но ведь это же она подняла сыр-бор. И Свиридов здесь…

Е л е н а. Кажется, они.

П а в е л. Уйдем.

Уходят. Появляются Г л а д к и х и Л а р и с а.

Л а р и с а. Я отправила Свиридова назад.

Г л а д к и х поражен.

Пожалуйста, прости. Это я заставила тебя. Я не верила Елене. И вот… приходится расплачиваться. Елена должна быть здесь. Она сильная, настойчивая.

Г л а д к и х. Интересно, кто писал письма?

Л а р и с а. Завистник. О, милый, зависть — это ржавчина, проедает железо. А Елене завидуют многие.

Г л а д к и х. А вы?

Л а р и с а. Немножко. Мне бы тоже хотелось что-нибудь сделать доброе, полезное. Как вырвался на природу — тебя не узнать. С Кленовым в тайгу собираешься? Счастливый! Ах, если бы ты взял меня с собой!.. Нет, нет, я знаю, мне надо уехать… Ну, не молчи же! Скажи что-нибудь…

Г л а д к и х. Я любил вас.

Л а р и с а. «Любил»! Ты любишь меня и сейчас.

Г л а д к и х. Нет, Лариса Ивановна.

Л а р и с а. А я люблю тебя! Да! Люблю! Я даже говорила об этом Елене! Я жить без тебя не могу! Ты все для меня! Жизнь, свет, солнце!..

Г л а д к и х. Соломинка… Для вас ничего нет святого. Ни в дружбе, ни в любви. Вы можете покаяться, унизиться, взять свои слова обратно или произнести их шиворот-навыворот и не покраснеть при этом.

Л а р и с а. Значит, это все? Это все, Степан?

Г л а д к и х. Вы поставили меня в дурацкое положение перед Свиридовым, перед Пугачевой, поссорили с Павлом. Да, я был всего лишь сытым индюком, которого вы пробовали оседлать… как ведьма месяц. (Невесело усмехнувшись.) Ведьмы, оказывается, бывают очень привлекательными в молодости.

Л а р и с а. Как с вами скучно, Гладких. Вы кончите вашу карьеру простым лесорубом. Я не любила вас. Но пыталась полюбить. Я думала, вы можете любить сильно, страстно, самозабвенно, не анализируя и не разбираясь отчего и почему. Просто любить.

Г л а д к и х. Просто? Просто ничего не бывает, Лариса Ивановна. Нам казалось, просто разрушить любовь. Любовь Елены и Павла. А она выстояла. Она смеется нам в лицо и говорит: «Какие же вы дураки! Любовь непобедима!»

Л а р и с а. Вы завидуете им?

Г л а д к и х. Да. Очень.

З о т е й вводит П р а с к о в ь ю. Появляются Л е н я и В е р к а, П а в е л и Е л е н а.

П р а с к о в ь я. Люди добрые! Люди добрые, пособите!

Г л а д к и х. В чем дело?

П р а с к о в ь я. Деньги просил на водку, я отказала, вот и озлился.

З о т е й. Леонид, возьми дубинку и карауль.

П р а с к о в ь я (к Гладких). Уйми, начальник, этого пьянчужку!

В е р к а. Неправда! Батя больше не пьет!

П р а с к о в ь я. Знаем, как не пьет! Прощелыга он! На каждом перекрестке четвертинку клянчит! На всю округу известный пропойца! И тебе не батя он! Чужой человек!

З о т е й. Мели, Емеля, твоя неделя. Верка моя кровная, и никто твоей небылице не поверит.

П р а с к о в ь я. Я все открою! Перед всем миром!

З о т е й. Не хочу таиться. Не хочу прикидываться. Хочу, чтоб все ясно было. Спасибо, Пал Палыч, за доверие. Я пойду в тайгу. Но перед дорогой сниму гирю, что сердце давит. Денно и нощно… Дорога есть! Есть дорога! Только малость ее обвалами засыпало. В буреломах затерялась. Но она есть. Прямая! Это она (показывает на Прасковью) просила, чтоб я вас, Платоновна, околицей вел, чтоб не нашла дорогу. Деньги она мне сулила. А сегодня сотню дала, чтоб я вас, Пал Палыч, к Синей горе не водил.

П р а с к о в ь я. Обманщик! Он все выдумывает!

З о т е й. Вот она, твоя сотня! (Швыряет деньги.)

П р а с к о в ь я. Матушка Лариса Ивановна, заступись! (Обвивает ноги Ларисы.)

Л а р и с а. Подите прочь!

П р а с к о в ь я. Ах, вот ты как? Хочешь в стороне остаться? Чистенькой? А не ты ли письма рассылать меня заставляла? Не ты ли сказала, чтоб Платоновну с пути убрать? Не ты ли обещала денег не пожалеть? Не ты ли?!.

Л а р и с а закрывает лицо руками. Напряженная пауза.

Пользуясь случаем, П р а с к о в ь я подбирает деньги, шмыгает в кусты. Все постепенно расходятся. Вдали слышна музыка. Погруженная в свои думы, Л а р и с а медленно подходит к столбу с надписью, садится на скамью, достает портсигар, закуривает.

З а н а в е с.