"Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26

Глава 1

28 августа 2024.

Последние времена наступили, однозначно. Олимпиада и Параолимпиада поменялись местами. Не по хронологии открытия, к превеликому сожалению.

По первому каналу транслировали открытие параолимпийских игр в Париже. В отличие от скандальной недавней полноценной Олимпиады пока все шло чинно и благородно, то есть эпатаж в меру. Однако не без уже привычных косяков и накладок.

— Максим, ты это смотришь? — Марина с ковшиком в руке выглянула из кухни.

— Первый канал. Наши купили полную трансляцию.

— Ты это еще смотришь? — повторила супруга и наморщила носик. — Головы уже рубили? Изнасилования на эшафоте были? Сколько человек в Сене утонуло?

— Пока нет. Только флаг развернуть не могут, — словно Максима услышали операторы, в подтверждение слов камера взяла крупным планом флагшток с прилипшим к нему обвисшим флагом параолимпийского комитета.

— Показательно. Ты уверен, что это не последняя олимпиада?

— С этими гениями возможно все. Но пока прилично. Вон смотри!

На экране площадь Согласия, проходят команды. Комментатор зачитывает названия стран и известные имена. Камера скользит по толпам зрителей, выхватывает цепи полиции с щитами и в полном облачении, барьеры заграждения. В небе расползаются цветные полосы после пролета самолетов.

Марина поставила ковшик с тестом на стол и бесцеремонно устроилась у мужа на коленях.

— Я читала, без скандалов не обошлось. Кого-то не допустили до церемонии открытия из-за паранджи.

— Спортсмена или спортсменку?

— Ну ты даешь! Хотя, для этих уже безразлично, — Марина широко раскрыла глаза и теснее прижалась к мужу.

Увы, вечер. Лена дома. Даже если дверь закрыть все равно не-комильфо как-то.

— Знаешь, что меня в этом парижском клоповнике больше всего радует? — ладонь Максима обхватила грудь жены, пальцы сами собой нашли и прижали сосок. За прошедшие годы желание не пропало. Страсть не погасла, она даже стала ярче, выдержав испытание обыденностью.

— Ни на полноценной Олимпиаде, ни на этой не было гендерно-нейтральных спортсменов.

— Как ты сказал?

— Гендерно-нейтральные.

— Надо запомнить. Устала ждать, когда закончится это позорище с белыми флагами и национальным мазохизмом, — разговор и телевизор им совершенно не мешали. Марина поерзала, прижимаясь плотнее к супругу.

— Папа, мама, вот вы где! — в дверь просунулась голова Лены. — Витя скоро придет?

— Не знаю. Он с друзьями, говорил: в парк планировали. А что?

— Мне Катя звонила. Подруги собираются в Кремль. Там уличные выступления. Открытый концерт.

— Так иди. Деньги на проезд есть?

— Она с родителями. Поедемте все вместе?

Увы, надежда на вечер вдвоем накрылась медным тазом. Отказывать дочке не хотелось. Придется ждать ночи.

— Пап, лето заканчивается. Скоро школа. Успеете телевизор посмотреть.

— У меня на кухне пригорает, — начала Марина.

— Так ты не на кухне, — Лена показала язык. Судя по довольному личику девочки она прекрасно все поняла, тем более все и так видно.

— В холодильнике пельмени есть, — по мнению Максима, спорить уже бесполезно. Лучше поддержать. Тем более, Лена права на все сто, давно ведь никуда не выбирались. Так и заплесневеть можно.

— А Олимпиада?

— Ну ее к черту. Все равно сегодня никого травить в Сене не будут.

Последние дни календарного лета. Марковы совершенно не пожалели о решении выбраться в центр. В парке у Кремля уличный концерт. Непризнанные гении может и проигрывали профессионалам в техническом оснащении и умении двигаться по сцене, но брали свое энергией, экспрессией, душу вкладывали.

Лена встретила знакомых и осталась с ними, клятвенно пообещав звонить если что. То, что девочке недавно исполнилось тринадцать, совершенно не пугало. В этом городе и этой стране ничего плохого с подростком случиться просто не может. Общественный транспорт ходит допоздна. Тем более, Лена не одна, а с друзьями и подругами.

Максим и Марина отправились на набережную. Не они одни решили ухватить последние дни лета. На эспланаде и у воды полно народу. Много молодых мам с колясками, кругом дети. На площадке перед Горбатым мостом старый дед в электрическом кресле-каталке любуется закатом.

Кстати, полиции не видно. Максим поделился открытием с супругой.

— Ну да, у концертной площадки был городовой. А больше нет и не надо.

— Центр, массовое мероприятие, много народу, и нет патрулей? — недоверчиво отозвался Максим. — А если какие беспорядки или хулиганы?

— Ты что? Перегрелся? — супруга участливо приложила руку ко лбу мужа.

— Не придумывай. Ты тоже не видишь патрульных?

— Нет, Максим, — медленно и ласково. — Что с тобой? Ты забыл, что мы в России? Ну какие хулиганы? Какие беспорядки? Ты на людей то посмотри.

— Мы с тобой давно никуда не выбирались.

— Оно и видно! — насмешливо ответила жена.

Понимание пришло само собой. Максим раньше не обращал на это внимания. Как-то все воспринималось, как должное. Ну есть, значит, так и положено. А ведь достаточно смотреть на мир открытыми глазами и иногда читать Кодексы, Положения и Законы Империи.

Со стороны невозможно угадать, у кого из встречных господ под курткой скрывается боевой короткоствол, у кого из гуляющих дам, у мамочек с колясками в сумочке заряженный револьвер. Новгород в центральной России, тихая патриархальная губерния. Но и здесь по полицейским сводкам у каждого четвертого есть оружие. На окраинах, в областях с многочисленным туземным населением люди не так расслаблены и благодушны. В казачьих землях тем более, там ношение оружия сословная традиция.

Потому все очень вежливы и доброжелательны. Потому одного городового на народном гулянии достаточно. Потому тяжелые преступления давно явление редкое. В случае, если вдруг произойдет что чрезвычайное, открывается большая охота. От желающих поучаствовать отбоя нет.

Можно вспомнить недавний эксцесс в Бухаре. Граждане сами разобрались. Бухара раскручена журналистами. На днях подобные попытки погромов произошли еще в трех городах. Результат аналогичен. Вооруженное и самостоятельное гражданское общество жестко давило погромщиков и любителей прихватить чужое под прикрытием красивых лозунгов. Полиция только следила, чтоб люди не увлекались и не выходили за берега.

Если подумать, полиция ведь сама часть общества. Суды присяжных на стороне добропорядочных граждан. Да и законы в части прав на самооборону в России весьма и весьма либеральны. Так и получается, сила и закон на стороне добра.

— Кстати, — взгляд на окружающую действительность навел на определенную идею. — Лене через год четырнадцать. Расцветает барышня.

— Ты только заметил?

— Напомни, со скольких лет разрешено ношение малокалиберного пистолета?

— Думаешь Лене купить? Да, с четырнадцати, до того только детская винтовка.

— Конечно надо, — как и любой отец мыслил Максим в определенном направлении. — Растет девчонка. Город хороший, чистый, но конец у нас не самый благополучный. Друзья друзьями, но так будет спокойнее.

— Если хочешь, купим, конечно. И если она сама захочет. Подросткам в школе оружие нельзя, только учителям. В сумочке место занимает. В кобуре с платьем не идет.

— Я не настаиваю. Но все бывает. Читала, в прошлом месяце в Старой Руссе вечером студентку изнасиловали?

— Один случай в год, — отмахнулась Марина. — Дорогой, мы в России живем. У нас за изнасилование вешают. Даже в Штатах в белых чистых районах и в Швейцарии насилие чаще бывает.

— Так в Штатах в нормальных штатах огнестрел в порядке вещей.

— А сам то что себе не купил?

— Думал. Но не привык со стволом ходить. Нож тоже давно не ношу.

— С Катаклизма, — Марина как всегда была права.

Домой с прогулки они возвращались на метро. Витя дома, кипятит воду под пельмени. Лена с компанией отправилась на Валы. Обещала оттуда домой. В метро как-то само собой разговор вернулся к Олимпиаде. Максим вдруг вспомнил, что оказывается этой зимой в России пройдет белая Олимпиада. Причем на Урале.

— Хотелось бы съездить, — закатила глаза Марина.

— На ноги встанем, съездим. Здесь это не проблема.

— Но и следующая Олимпиада не в России.

— Интересный вопрос.

Максим был прав. Писали об этом мало, говорили еще меньше, но у Российского Олимпийского комитета очень большие разногласия с местным Международным комитетом. Причем разногласия принципиальные, касающиеся вопросов государственного суверенитета и прав человека. По последнему пункту позиция России непоколебима.

Никакие международные организации не имеют власти над российским подданным. Любые их требования не могут противоречить российским законам. Никакая дискриминация участников, навязывание ограничений по тренировкам и подготовке недопустимы. А если это так, то идут они все дальним лесом, Антидопинговое агентство в том числе.

Вот так получилось, что мир в ближайшее время ожидают целых две зимние Олимпиады. Все были бы рады провести только одну, но Россия от своего права отказываться не собирается, а Олимпийский комитет оказался не готов к новым правилам и подходам. Потому, сам очень быстро самоустранился от организации мероприятия, хотя их приглашали, просили помочь со своим опытом.

Глава 2

29 августа 2024.

В этом мире, когда все хорошо обычно министров вызывают к императору, а не наоборот. Так принято. Увы, царь Владимир выше правильности и обыденности. Князь Николай набрасывал пункты и этапы задачи для своих людей как из приемной позвонили. В следующую секунду дверь распахнулась и на пороге возник император собственной персоной.

— Не помешал? Добрый день!

— Здравствуй, — князь поднялся навстречу визитеру. — Что случилось?

— Решил проверить, как ты устроился и еще раз увидеть твое удивленное лицо. Коля, ты бы на себя в зеркале посмотрел.

— Спасибо, не пользуюсь. Не завел. У меня в штате дам нет.

Император подошел к окну, постоял, скрестив руки на груди и глядя на улицу, затем вернулся к столу.

— Кабинет хороший. Все на месте, русский деловой стиль. Секретарь тебя набрал предупредить? Я ему сказал, чтоб не звонил, — с этим император неожиданно продолжил. — Оставь его. Он все правильно сделал.

— Дядя, не верю, что ты пришел чтоб проверить достоинства моего секретаря, — князь сел за стол. Нарушение субординации? Это допустимо. Тем более между родствениками.

— И это тоже, — император опустился в кресло. — У тебя намечается официальный тур по Скандинавии. Включи себе в график.

— Куда и когда?

— Швеция и Норвегия. Все очень официально, как мой доверенный министр и член дома Романовых.

— Дипломатия с Бернадотами и Глюксбургами? Если не ошибаюсь, первые правят номинально.

— Это не важно. В Швеции торгуешь лицом, обнимаешься и пьешь кофе на камеру. В Норвегии на тебе завершение переговоров и подписание договоров.

— С королем? — уточнил князь.

— Да. Если ты не слышал, старик Харальд устроил негласный переворот и подмял под себя парламент. Не знаю сколько он продержится, надо спешить. Понимаешь, у старика больное сердце.

— Стортинг, — князь машинально поправил царя.

— Хоть Дума, ты понял, — бросил Владимир легким движением смахивая пылинки с рукава. — В парламенте сплошные социал-демократы, но это не твоя проблема. Со своими марксистами пусть Харальд разбирается сам. Твоя задача: прочный нормальный союз с королевством.

— Открываем им наш рынок?

— Да. Их внутренний рынок берем под себя. Чтоб ты знал, льготная таможенная ставка в пять процентов, открытое небо и открытые порты. Весь избыток норвежского газа забираем мы.

— Осло присоединяется к эмбарго против Евросоюза? — князь ухватил суть.

— Да. Это твоя работа. Опирайся на бабушку. Ты произвел на нее очень хорошее впечатление.

— Она на меня тоже. Удивительно хороший, светлый и сильный человек.

Император откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову. К своему удивлению он только сейчас заметил один пикантнейший момент в оформлении кабинета. Владимир привык везде в присутственных местах и кабинетах встречать свои парадные портреты. У некоторых весьма близких людей на стене висели портретные фото императора, бывало, не парадные, бывало в совершенно неподобающей обстановке. Однако, у князя крови Николая Аристарховича кабинет украшал портрет императора Николая Александровича.

— Слушай, Коля, а почему вдруг именно он, а не дедушка к примеру? — прозвучал вполне ожидаемый вопрос.

— Бог послал России двух Николаев, оба великие. Третий же будет править под рукой самого Христа, — князь процитировал народную легенду.

— Тоже верно. Только считается, что Третий будет последним императором. Он придет перед Концом Света.

— Твой дед и Алексей Несгибаемый стояли на плечах этого человека. Именно он выдернул страну из застоя блистательных царств, долго строил то, что наследники довели до ума. Им оставалось только последние венцы положить.

— Согласен, России удивительно повезло получить плеяду таких правителей, настоящих хозяев. Знаешь, Коля, боюсь, как бы на мне эта замечательная традиция не прервалась, — говорил это Владимир совершенно серьезным чуть грустным голосом. — Как думаешь, вытянем?

— Пока получается. Последние отчеты министра финансов оптимистичны. Мы вытягиваем.

— Вытягиваем после того как я загнал страну в этот бедлам и содомский бордель, — лицо императора исказила саркастическая усмешка.

— Год назад нашим самым сложным конкурентом была Британская империя. Сейчас англичане в экономике и по флоту в конце списка, против нас играют Штаты. У последних сам знаешь, все очень плохо.

— Как раз англичане против нас и играют. Неплохо играют. В дипломатии и стратегии они даже в этом мире традиции не утратили, — император рывком сел ровно и положил локти на стол. — Давай думать, как оформить твой визит? Поплывешь на корабле. Яхта, или крейсер? «Громобой» возвращается с Эспаньолы на Балтику. Плановый ремонт. Думаю, на нем и сходишь с визитами.

— Не стоит, — резкий отрицающий жест головой. — Нам нет смысла показывать силу. Мы должны продемонстрировать богатство. «Полярная звезда» на ходу?

— Да. Стоит в Либаве, если не ошибаюсь. У тебя губа не дура, — речь шла об императорской яхте первого ранга. Атомный пожиратель пространства в восемь тысяч тонн водоизмещения, поражавший ценителей элегантными обводами, а гостей фешенебельной отделкой салонов. — Я хотел отправить «Громобой». Ладно, ты меня убедил. Крейсер пойдет эскортом.

— Дядя, не стоит.

— Так надо. Коля, ты забыл, что член императорской фамилии обязан выходить в море с эскортом из боевых кораблей. Да еще на моей яхте. Исключено.

Николай кивнул бровями. Ключевой момент он определил сам. Остальное частности. Стоило поинтересоваться вопросом Дании. Раз предстоит тур по Балтийским монархиям, то почему об этой стране ни слова? Поразмыслив, князь, решил, что не стоит. Не стоит даже напоминать, раз император ни слова не сказал об этой стране. Скорее всего визит в Копенгаген не имеет смысла, результат известен заранее.

— Почему ты сказал, что в Швеции ничего кроме светского раута? Вполне можно напомнить Карлу Густаву, что Швеция в обеих Мировых войнах сохраняла нейтральный статус. Будет хорошо, если и в Третьей Мировой они продолжат славную традицию.

— Напомнишь, но Карл фактически давно отрекся от престола. Он вообще ни на что не влияет, да и стар дедушка. Ему ничего не нужно. А с премьером поговорили люди Виктора Геннадьевича. Потому ты и заглянешь в Стокгольм.

— Все решено. Я только фотографируюсь на публику.

— Все верно. Самая лучшая работа, — на губах царя расцвела улыбка, глаза лучились радостью. — Мы обрушили весь северный фланг. Спасибо бабушке Астрид.

— Государь, — этим официальным обращением Николай подчеркнул серьезность того что собирался сказать.

— Слушаю, князь.

— Ваше величество, у американцев под Госдепом организована мощная структура — Агентство по международному развитию. Очень сильная структура, продвигающая интересы страны на неформальном и полуофициальном уровне, то, что местные называют «мягкой силой». У нас тем же самым занимаются, занимались, — поправился князь. — У нас этим занимались самые разные ведомства: МИД, все три внешние разведки, что-то в руках Третьего отделения, на своем уровне вопросы решают генерал-губернаторы колоний. Пока не понимаю, кто и что делает через культурные центры и международные программы.

— Политическая разведка, — подсказал царь. — Куда ты клонишь?

— Семь нянек. Раньше этого хватало. Сейчас слишком много. Я предлагаю собрать вся работу по мягкому продвижению наших интересов в одни руки. Как это будет выглядеть сказать не могу.

— Хорошая идея, — глаза Владимира светились пониманием. — У нас уже приключались казусы. Буквально на днях вскрылось, что разведка флота сделала ставку на оппозицию в Венесуэле, вытащили из страны интересных персонажей, а МИД наоборот дал гарантии законному режиму. В том числе пообещали помощь в нейтрализации оппозиционеров.

— Нормально. Сами с собой играем. Кто хоть нам более выгоден?

— Сам не знаю. И с правительством мы плотно работаем, Кенигсберг передал нам долговременные контракты на нефть и поставку оружия, сейчас прорабатываются экспортные контракты. Страна бедная, но рынок большой. С другой стороны, оппозиция обещает сохранить все наши интересы и еще приплатить сверху. Есть интересные сырьевые активы, за которые наши промышленники спасибо скажут.

— Надо чтоб тебе докладывали вовремя, — Николай прекрасно понимал, о чем идет речь. Известная проблема управления. Информация не доходит, а то и искажается. И ничего с этим не сделать. Нельзя быть всесильным и всемудрым, как сказочный герой.

— Нет. Мне нужен человек, который будет со всем этим разбираться, решать вопросы, а мне докладывать результат. Справишься?

К последнему вопросу Николай был не готов. Молодой человек повернулся к окну, глубоко вздохнул, медленно выпустил воздух. Уровень ответственности его не пугал, а вот собственная некомпетентность нервировала. Неприятный момент. Любой ответ может быть неправильным. Гадать нельзя. Думать тоже смысла нет.

— Это не прямо завтра, — обнадежил царь. — Проработай структуру, схемы подчиненности и взаимодействия. Отвечать будешь за все. Не беспокойся. Я тоже за все отвечаю.

— Если откажусь?

— Не сможешь. Ты точно не откажешься, понервничаешь, психанешь, но дело потянешь.

— Хорошо. Первый вопрос, в Европе очень сложная обстановка. С одной стороны, марксисты и социал-демократы спровоцировали миграционный кризис, фактически проводят вялотекущую подспудную исламизацию региона, плавную замену населения. С другой стороны, растет популярность правоцентристских националистических движений. Мы через наших мусульманских вождей можем поддержать исламизацию. Либо мы можем помочь патриотам. Что нам выгодно в стратегии?

— Я не знаю, Коля. Честно не знаю. Вот на такой случай тебе нужен свой аналитический стол, люди, умеющие думать на десять шагов вперед. А лучше несколько таких групп, чтоб смотрели на ситуацию с разных сторон. Я пока сам не понимаю, какой нам нужна Западная Европа через двадцать лет.

После ухода императора Николай пытался сосредоточиться на текущих задачах. Увы, в мыслях он постоянно возвращался новому департаменту. Скорее это даже будет отдельное управление под Министерством Императорского двора. Вроде бы второстепенная структура, занимавшаяся хозяйством императора, церемониями и геральдикой. На самом деле под крылом министерства творились весьма интересные дела. И далеко не все так безобидны, как содержание парков при дворцах или заповедников. Достаточно вспомнить, что знаменитое Третье отделение формально тоже относится к министерству Двора. Вот так-то.

Наконец-то разобравшись с делами, князь вызвал товарища и продиктовал ему целых две страницы срочных и важных заданий. Работа шла, кипела и бурлила. Разразившаяся экономическая война привлекала к себе внимание, приходилось держать руку на пульсе. Тем более ситуация менялась по нескольку раз на дню.

Наконец нашлось время еще раз перечитать отчет политической разведки о ситуации в Германии. Жесткий ответ России стал последней соломинкой, доломавшей спину верблюду «разноцветной» коалиции в Бундестаге. Усугубившийся экономический кризис повлек за собой кризис политический. По стране прокатилась череда скандалов и громких отставок. Неожиданно вылезли весьма интересные коррупционные дела, на которые раньше почему-то не обращали внимания. С точки зрения русских аналитиков, старт кризису дал доклад о бюджетном дефиците. Федеративная Республика банально не может свети концы с концами, денег нет, перекредитоваться негде, а курс евро и так снижается, да еще на фоне жестких демаршей России разом просел на 14%.

Для исправления ситуации надо резать социальные программы и решать вопрос с пособиями для мигрантов. Идеи разумные, но идут в разрез с политикой правящей коалиции. Выходом мог стать мораторий на платежи в фонды Евросоюза. Опять правящий кабинет не мог пойти на такое. Сейчас «цветная» коалиция фактически развалилась. Канцлер потерял большинство в Бундестаге. Закономерный итог — внеплановые выборы.

Князя Николая вся эта петрушка с союзами и межпартийными дрязгами интересовала меньше всего. Внимание министра больше привлекали сухие строчки с цифрами. Топливное эмбарго с первых дней показало хороший результат. Не менее эффективным оказался запрет европейцам на проводку судов через Суэц. И дело не в росте стоимости перевозок, транспортное плечо удлинилось. В перспективе ничего страшного, но в краткосроке оно сильно ухудшило ситуацию.

Металлургия встала, химическая промышленность осталась без базовых полимеров, машиностроение снижает объемы. Компании сокращают людей и несут расходы на выплату компенсаций. Социальная сфера перегружена. К этому подвисают поставки из Китая. Дефицит нарастает. Плюсом вдруг сорвались сделки по поставке высокоточной машинерии, комплектующих, оборудования из России.

Князь Николай задумался, а что бы он сделал на месте канцлера? Варианты есть, но князь не был уверен, что они работающие. Увы, молодой человек не считал себя экспертом по экономике. Одно ясно, повышать налоги нельзя, а их снижение даст эффект в перспективе, но не прямо сейчас. С социальной сферой тоже не все так просто. Почему-то Николай был уверен, что снижение в первую очередь ударит по самим немцам, а не по социальным паразитам.

Кстати, в Германии более полутора миллионов беженцев из выморочных стран с неопределенным статусом. Сбросить этот груз, и сразу станет легче. Тем более многие из них висят бременем на социальных фондах. К сожалению, а может быть к счастью, многие из этого контингента не стремятся ехать в Россию, некоторые заслуженно опасаются за свою судьбу, а часть и так развернут на пограничном переходе. Да-с, единая пограничная и миграционная политика с Российской Федерацией палка о двух концах. Империя признала все запреты на въезд выданные Федерацией.

Князь имел на этот счет особое мнение, но его голос звучал слишком слабо. Николай искренне считал, что Россия вполне может перековать почти всех русских, даже оболваненных пропагандой, с промытыми мозгами. Нет не всех конечно. С неисправимыми разберется само общество. Люди у нас такие. Некоторая доза зомбированных мигрантов даже будет полезна. Стоит еще раз напомнить согражданам, что живем далеко не в идеальном мире. Люди на этой планете обитают разные, далеко не все адекватны и достойны человеческого обращения.

Глава 3

10 сентября 2024.

Старый Джо окончательно отошел от дел. На работу правительства этот факт если повлиял, то никто и не заметил. Руководство вице-президента страна тоже прекрасно выдержала. Каждый занимался своим делом, получалось в целом неплохо, если бы не злосчастный Катаклизм и чертовы русские.

Энтони Блинкен рано утром прилетел в Брюссель. Полдня провел на Саммите Еврокомиссии. Разумеется, как неофициальный гость. Разумеется, США официально не вмешиваются в политику Объединенной Европы. Из-за всей этой катавасии вырваться на обед получилось поздно. Так что на заказе американец не экономил. Да, обедал он не один.

— Что вы думаете по этому поводу? — председатель Еврокомиссии явно не собиралась дать союзнику поесть.

— Мы поможем всем, чем можем.

— Чем Америка может помочь? — Кир Стармер буквально на днях возглавил правительство Британии, он тоже прилетел в Брюссель как частное лицо.

— Напомню, мы поставляем в Европу нефть и газ.

— По цене золота!

— Нет, дешевлее, — вырвалось невпопад. Госсекретарь быстро поправился. — По рынку. Наши бурильщики наращивают добычу. Да и Британия вполне может увеличить объемы. Не так ли, мистер Стармер?

— Полагаю, наш американский гость прибыл не для того, чтобы перепираться по таким вопросам, — спасла положение еще одна участница делового обеда.

Кая Каллас весьма симпатичная и очень неглупая женщина. Именно она настояла на приглашении в Брюссель американцев и нового премьера Британии. Личная заинтересованность, что уж там, будем честными. Из-за Катаклизма ее родная страна исчезла с карты мира. Русские стерли Эстонию под ноль. Даже топонимика не сохранилась. Самих эстонцев в Европе больше чем в России.

— Все верно. Я видел, все обсуждение, все вопросы крутились вокруг экономики и бедственного положения Европы, — стол накрыт за перегородкой, соседние столы не заняты, но Блинкен огляделся.

Служба безопасности бдит, журналистов и прочую рвань тормозят на пороге, но и самому зевать не стоит. Слишком много в последнее время скандалов. Слишком много людей со своими интересами. Слишком многим выгодно столкнуть с дороги уходящую в тень администрацию, добить в спину, чтоб больше не поднялись.

— Предлагаю понять одну простую вещь, пока мы не свалим этого монстра, лучше не будет, — мягким тоном, доходчиво пояснил Блинкен.

— Штаты тоже переживают не лучшие времена, — вставил слово Джейк Салливан.

Советник по национальной безопасности прилетел в Европу ради совещания штабов НАТО. Он еще не успел обменяться мнениями с Блинкеном, но по лицу, взгляду холодных светлых глаз было видно, у дела у него неплохи. Результат есть.

— Вы слишком много вкладывали в Китай, а не Европу.

— Мы помогали слабым. Мисс Каллас, уж вы должны знать.

— НАТО не помог моей стране. Эстония исчезла вместе с вашими базами.

— Что мы можем предложить? Мисс дер Ляйнен, вы совершенно верно акцентировали внимание на теме национально-освободительного восстания в Бухаре. Мы тоже работаем, давим на эту точку.

— Если мы не выстоим, русские не остановятся. Здесь будет тоже самое что в Бухаре.

— Вот именно, мистер Стармер, — парировал Салливан. — Вы видели последние срезы общественного мнения?

— Мы с ним работаем.

— Значит, не видели, — молодой американец поддался перед и сцепил пальцы перед собой. — Очень многих в Европе устроит, если здесь будет как в Бухаре. Жесткое подавление бунта нацменьшинств силами гражданского ополчения? Вы видели сколько одобрительных комментариев собирают наши новости и журналистские расследования об инциденте?

— Спасибо, мистер Салливан. Значит, нам надо плотнее работать с общественным мнением. Мы не так давно успешно переломили тренд в сторону осуждения старой России, — деловой настрой вице-председателя Еврокомиссии импонировал Блинкену. В чем-то они оба были близки. Они оба потеряли Родину. Ведь Земля Обетованная в Зоне интересов Империи. Иерусалим, святой город не в Израиле. Значит пророчество не сбудется, Храм не будет восстановлен. Смириться с этим нельзя.

— Мистер Блинкен, мистер Салливан, вы говорили, что Америка не бросает союзников. Очень хорошо, — пока фон дер Ляйнен говорила, официант расставлял тарелки. На него не обращали внимания. Вышколенный персонал должен быть незаменимым и незаметным.

— Крупнейшие общественные платформы как раз в вашей зоне ответственности. В свое время вы уже блокировали русскую пропаганду, настало время повторить хорошее.

Англичанин нехорошо ухмыльнулся. Для этого человека не были секретом сложности с хозяевами интернета. Неудачный ход избирательной компании демократов дал всем ясный сигнал: не спешить. Уже сняты все блокировки с Рыжего оппонента, с его людей и союзников. В части настоящих русских тоже не так все просто. Рынок, огромный рынок на 900 миллионов человек. Санкт-Петербург же занял прочную позицию — на своем рынке русские воротят, что хотят. Вход свободный, но по русским правилам. Тем более, у них есть свои платформы.

— Наши специалисты отмечают значительный трафик со стороны России. Могу только сказать: вы не видите угрозу. Ваши граждане читают, смотрят русские каналы, обсуждают новости в русской подаче, втягиваются в чужую игру.

— Мы работаем над этим. Но нам нужна поддержка со стороны Америки. Очень нужна, — кровь отхлынула от лица Каи Каллас. — Одни мы не можем подавить русскую пропаганду.

— Давайте думать, как мы можем сделать это вместе. И давайте отдадим должное искусству поваров, пока еда не остыла.

Отрезая кусочки от ростбифа и пережевывая, Энтони думал. Здесь в Брюсселе все выглядело несколько иначе чем из Вашингтона. На некоторые важные вещи европейцы вообще не обратили внимание. Это их ошибка. Стоит подсветить, или не надо? Так сегодня уважаемые депутаты вообще слишком много времени уделили прошедшей Олимпиаде и жесткому демаршу России. Конечно французы сильно обижены. Но с точки зрения американцев вопрос не стоит выеденного яйца. Будем честными, половину своих проблем французы создали себе сами.

Европейцы отнюдь не демонстрировали отменный аппетит. Это их дело. С тем количеством нервных клеток, что каждый день сжигал Энтони, диета прямо противопоказана. Все уже отодвинули тарелки с сидели в расслабленных позах, а Блинкен еще расправлялся с салатом. Наконец и он вытер пальцы салфеткой, скрестил нож и вилку на тарелке.

— Война стоит денег, — Урсула фон дер Ляйнен тоже не тратила время зря, как умный человек, успела обдумать ситуацию. — Мы на первой линии. Мы принимаем на себя первый удар, противостоим русской угрозе. Будет справедливо, если американцы переложат на себя часть расходов.

— У нас самый большой в мире дефицит бюджета.

— Кого это останавливало?

— Наших налогоплательщиков.

— Наши тоже не в восторге. Мистер Блинкен, вы видели цифры. Перекрытие Суэцкого канала стоит нам 0,3% суммарного ВВП до конца года. Потеря африканских активов стоила Франции 2% производства, — вице-президент лукавила.

По оценке ЦРУ, цифры другие. Тоже ничего хорошего. Для Европы, разумеется. Но снижение влияния Старой Европы в мире это одна из целей той самой операции в Киеве больше десяти лет назад, с которой все и началось. Ради этого Блинкен и Салливан приехали на встречу. Все должно идти так, как идет. В следующем году все будет только хуже. Рыжий кандидат наломает дров. Затем он уйдет, но не все это понимают.

— На сколько на вашу экономику повлиял Китай?

— И это тоже. Как мне известно, срыв поставок и Штаты пережили болезненно, — Урсула гнула свою линию. — Полагаю, вам известно, что европейская промышленность может сгладить удар от потери китайского импорта. Ваш рынок, соединенная мощь европейской и американской промышленности. Совместное наращивание объемов военной продукции. Мистер Блинкен, мы пока не видим реальных шагов вашей страны. Вы ждете выборов? Но ведь есть риск не успеть.

— Мы делаем все, что можем.

— Есть хорошие новости из Китая, — Джейк бросил короткий взгляд на Энтони. Ответом был короткий кивок бровями.

— Очень хорошие новости. Русские поссорились с китайцами.

— Вы имеете в виду ту клоунаду с Тайванем? Я слышала о скандале, но не придала ему значения.

— Зря, — в отличие от европейцев англичанин все сразу понял.

— Новые русские со всем почетом приняли официальное посольство Китайской Республики Тайвань. Посол вручил верительные грамоты. Идет подготовка межправительственных соглашений, — менторским тоном пояснял Салливан. — Пекин в ответ выкатил русским ноту с обвинением в поддержке сепаратизма и нарушении границ Китая. На кону сильное охлаждение отношений.

— У китайцев нет козырей на руках. Они сильно зависят от русского экспорта. Полагаю, объемы оборота для вас не секрет.

— Не секрет. Китайцы мстительны. У них нет каких-либо принципов. Только выгода. Предельно циничная позиция.

— Спасибо, Джейк, — кивнула Кая поднимая стакан с соком. — Это ценная информация. Думаю, наши правительства используют ситуацию на общее благо.

— Мы точно используем эту ошибку, — поддержал коллегу англичанин.

Глядя на Кирка Блинкен думал, что этот человек стал премьером благодаря жесточайшему правительственному кризису. Перед ним на посту уже сменилось несколько человек. Каждый обещал вытянуть ситуацию, за каждым чувствовалась сильная поддержка, у каждого были ресурсы. И где они? Сложно разговаривать с Кирком не зная, сколько он продержится. К сожалению, союзники не спешат раскрывать карты, на все вопросы отвечают расплывчато. Плохой знак. Они сами не знают, кого и на сколько выдвинули в первый ряд.

— Я уже дал поручение пообещать Китаю поддержку, если они окажут давление на Россию, — как опытный дипломат Блинкен ни капли не соврал.

— Мы ценим позицию Соединенных Штатов. Мы признаем вас как лидера Свободного Мира. Но повлияет ли смена курса Китая на объемы торговли? — за внешностью хрупкой женщины Кая Каллас скрывала внутреннюю силу. Недаром она в свое время работала президентом республики. Пусть не совсем самостоятельно, но у кого сейчас иначе? Опыт у нее есть.

— Так давайте работать над этим. Именно четкая уверенная принципиальная позиция Еврокомиссии может стать тем якорем, который удержит корабль в шторм. Кстати, я сегодня так и не услышал: как продвигается дело с расследованием инцидента в польских территориальных водах?

Последний вопрос позволил повернуть разговор в нужное русло. Расследование конечно идет, но идти оно будет долго. Все как с тем злосчастным малазийским рейсом. Виноватые известны заранее, с доказательствами беда. Чтоб закрыть вопрос, нужно силовое решение. И опять обстоятельства не располагают. К сожалению, не так много желающих бросаться на пулеметы.

Есть французы. У них давно очень серьезные претензии к России. К обеим Россиям. К сожалению, не они одни участвуют в расследовании инцидента, а значит ускорить вынесение вердикта не получится. Здесь нужен серьезный сдвиг в другой плоскости.

Урсула демонстративно подняла запястье с часами. Время заканчивается. Энтони надеялся, разговор прошел не зря. Как минимум он выяснил позиции основных интересантов. На этом дело не завершилось. Кая Каллас под самый конец встречи приберегла самый щекотливый вопрос.

— Можно не спешить. Решения сегодня не будет.

— Госпожа вице-председатель? — резко повернулся Стармер.

— Страны-предатели заблокируют любую правильную резолюцию. Я надеялась выступление союзников поможет нам переломить тренд. Но пока я не услышала ничего конкретного.

— Евроскептики, это проблема Евросоюза. Мы можем советовать, но не давить, — последней фразой Блинкен сказал куда больше, чем собирался. Обе женщины прекрасно все поняли.

— Не скептики, предатели. Наш фронт сыплется, — фыркнула Кая. — Мистер Блинкен, я в который раз говорю, наши правые это не только наша проблема. Предательство норвежцев, правый переворот короля обрушили наш северный фланг. Венгрия окончательно переметнулась к русским. О сербах и прочих славянах не говорю, — Каллас брезгливо отряхнула руки. — Они приняли все условия Петербурга за право доступа к русскому рынку.

— Если не получится сегодня, будем работать дальше. Рубить лес и строить дом. Правые чувствуют поддержку со стороны русских консерваторов. Но они не видят, что в самой Империи сильное социалистическое подполье. Мы с ним работаем, — Блинкен мог это озвучить. Информация из категории «для союзников». — Если не получается сразу повалить секвойю, будем рубить корни. Рано или поздно она упадет.

— К тому времени упадем мы.

После делового обеда Блинкен и Салливан не спешили на Саммит. В посольстве США достаточно изолированных защищенных помещений. В одном из таких кабинетов они и смогли поговорить. Джейк умел держать лицо. Только один на один без свидетелей он высказал все что думает о Соединенном командовании и начальниках штабов союзников.

Могучая структура уже не та. Противостоять новым русским некем и нечем. Без Штатов Европа не стоит гнутого цента. Флот есть только у британцев, но кузены успели вовремя выйти из Евросоюза. С сухопутной армией дела хорошо обстоят только у поляков. Сильнейшая армия Европы испарилась этой весной. Все это знают, но уже не все думают, что та сила хоть что-то да стоила без тыла в ЕС и США.

— Китайский флот. Мы можем его учитывать?

— Не знаю, Тони. Пусть наши моряки думают. Я скажу одно, и ты это знаешь, без постоянного финансирования, без обеспечения и развернутой системы базирования любой флот идет по цене металлолома.

— Китай не тянет.

— Мы можем перекупить их авианосцы, — еще одна сумасшедшая идея.

Увы Энтони Блинкен консультировался с моряками. Переоснастить китайские корабли под стандарты НАТО дорого и долго. Успокаивает одно — под русские стандарты их тоже так просто, по щелчку пальца не доработать. Особенно авианосцы. Для сохранения флота придется сильно вложиться в Китай, но это решение из разряда благих намерений с непредсказуемыми последствиями.

Глава 4

12 сентября 2024.

После обеда князь не успел сесть за стол, как позвонил секретарь.

— Господин министр, через четверть часа у вас будет посол фон Гайр.

— Спасибо! Если придет раньше или задержится, приглашайте без промедления.

— Записано, Николай Аристархович.

Вот еще одна проблема — тема Германии не отпускает. Милейший Геза сам вышел на связь и настойчиво просил об аудиенции. Значит, немцу что-то очень нужно.

Немецкий посол в одном походил на своего предшественника. Геза фон Гайр вошел в приемную князя ровно за три минуты до назначенного. Пунктуальность и уважение к времени, именно те качества, которые потеряли немцы этого мира. Никого уже не удивляет бардак на железных дорогах этой страны, постоянные задержки в аэропортах, божеское отношение к любым графикам и срокам. Впрочем, и социалисты постоянно срывали планы, но те хотя бы старались выдерживать сроки и не допускали бардака на транспорте. Эти променяли прусскую дисциплину и порядок на швабское благодушие и легкость мышления.

— Здравствуйте, ваше высочество.

— Добрый день, господин Гайр! Надеюсь разногласия между нашими правительствами не повлияли на наши отношения?

— Тоже на это надеюсь, — посол стиснул протянутую руку.

— Тогда садитесь и рассказывайте.

— Вы переняли американскую манеру. Сразу к делу без предисловия.

Николай коротко кивнул. Времени нет на прощупывание оппонента. Да и смысла особого нет. Контакт давно налажен, остальное суета сует.

— Хорошо, господин Романов, у меня не совсем официальная просьба. Пусть у наших правительств разногласия в политике, но давайте не будем переносить это на отношения между народами.

— Согласен. Будем надеяться, после отставки кабинета Шольца новое правительство проявит больше благоразумия. Не так ли?

По лицу Гезы было видно, что он не разделяет оптимизм князя. Николай в свою очередь сам весьма скептически оценивал внеочередные выборы в Германии. Тем более политическая разведка уже дала свой прогноз. Оценка аналитиков умеренно пессимистична. Все сходились во мнении: новое правительство опять окажется под сильным влиянием левых. А где марксисты, пусть даже «культурные», там о мире и адекватности говорить не приходится. Свои идеалы и «слезинку ребенка» эти друзья ценят куда выше рек крови.

— Ваше высочество, моя просьба касается одного неправительственного фонда по защите окружающей среды. Полагаю, вам это известно, после Катаклизма активисты из демократических стран работают с Россией. Они сотрудничают с вашими гражданами, которые не равнодушны к экологии, защите природы и животных.

Так вот, меня попросили помочь, а я прошу вашего содействия, — Гайр раскрыл ладони. — Недавно произошло одно недоразумение. Трех активистов экологов задержала полиция. Люди ничего плохого не хотели и не делали, они только вели замеры, составляли карту загрязнений. Но им грозит тюрьма. Якобы случайно зашли на закрытую территорию.

Николай прищурился. За всей этой просьбой чувствовалось двойное дно. Полиция в России, равно как в других нормальных странах далеко не ангелы, но грозить тюрьмой бородатым чудикам с тестерами? Если немец не врет, люди залезли куда их точно не просили и совсем не случайно.

— Хорошо. Давайте материалы. Вы же подготовились к разговору?

— Конечно, вот, — лежавшая перед дипломатом пластиковая папка перекочевала на стол князя. — Двое немецких граждан и один российский подданный. Сейчас они под арестом в Скобелеве. Это Средняя Азия.

— Спасибо. Я знаю, где находится Скобелев.

— Спасибо за участие, ваше высочество. Могу ли я попросить вас решить вопрос как можно скорее? Простые люди, ученые попали в азиатская тюрьму с настоящими бандитами.Уже одно это им наказание и урок на будущее, тем более они ничего плохого не делали.

— Давайте так, — Николай хлопнул по папке. — Ничего не обещаю. Прочитаю, разберусь, затем сделаю выводы.

— Я и мои несчастные сограждане надеемся, что недоразумение разрешится. От себя лично я переслал вам на рабочую почту более полный пакет.

— Посмотрю, — прозвучал это с некоторой ленцой и неохотой. — Кстати, почему ваши друзья не обратились сразу к хорошему адвокату? Это гораздо проще и быстрее.

— Мы привыкли, что в России многое решает личный фактор.

— Разве? Что-то я такого не встречал, — разговор стоило закруглять. К просьбе фон Гайра Николай решил сразу подключить жандармов. Пусть сами пояснят, что за интересные экологи завелись в Туркестане. Однако раз немец сам пришел, то стоило этим воспользоваться. Время еще есть.

— Раз уж вы первый подняли вопрос о задержанных активистах, я вспомнил об одной проблеме.

Немец повернулся к князю. Спокойное сосредоточенное выражение лица. Нормальный деловой настрой.

— Мы с вами договаривались, что открываем границы для культурного обмена и не препятствуем работе правозащитников. Если те не нарушают закон, — уточнил Николай. — Так вот, миссия Русской Евангельско-Лютеранской Церкви столкнулась с проблемами в Германии. Против двух пасторов возбуждены уголовные дела, причем священников обвиняют в том, что они придерживаются общепринятых норм морали, законов человеческих и божьих.

— Мне ничего об этом не известно.

— Священнослужители на совместном богослужении в Магдебурге отказались причащать явных содомитов, неподобающе одетых прихожан.

— Ваше высочество, в Германии запрещена любая дискриминация.

— Разве? Но тогда возникает вопрос дискриминации христианских пасторов, — давил князь. Сам он особо не разбирался в хитросплетениях богословия, спорах церквей, но как православный искренне считал, что есть базовые вещи общие для всех христиан. — Вы же крещены? Тогда должны знать, что в дом Божий положено входить в достойном виде, мужчины одеваются как мужчины, а дамы должны быть женщинами. Во всех церквях не приветствуют грешников, тем более не раскаявшихся.

— Я немедля проинформирую Берлин. Возможно, произошло недоразумение. Но все же настаиваю, у нас не приемлют дискриминацию.

— Я надеюсь на это. О судьбе пасторов можете не беспокоиться, они покинули вашу страну морем. Дорогой Геза, я вынужден вас предупредить: Если подобные эксцессы повторятся, если вдруг ваше новое правительство попытается навязывать противоестественные порядки христианским церквям, или будет мешать работе правозащитников, мы найдем способ донести до Берлина всю пагубность такой политики. Страшного Суда дожидаться не будем, — всю эту тираду князь готовил заранее.

На дипломата Николай смотрел открытым взглядом, подмечая малейшие реакции на лице оппонента. Что ж, есть вещи, которые нельзя спускать безнаказанно.

— Я доложу в Берлин, — повторил фон Гайр. — Ваше высочество, заверяю вас, что у нас закон един для всех. У меньшинств тоже есть права.

— У христиан тоже, — тон сменился на угрожающий. — Не дело светских властей вмешиваться в дела церквей. Вы можете сколько угодно приравнивать грех и болезнь к норме, но от этого черное не станет белым, а душевная болезнь не излечится.

— Может быть, мы несколько перегнули палку, — сработала профессиональная привычка сглаживать углы. — Тем более, вы говорите, оба пастора уже покинули Германию.

— Остались другие пасторы. Еще остались верующие христиане в вашей стране. Мой друг, прошу вас донести это до вашего министра и правительства. Давление на церкви, дискриминация христиан, запрет символов веры и обрядов, что еще можно вспомнить? Поймите, за спиной нашего императора 500 миллионов христиан. Он не может закрыть глаза на ваши художества. Смотрите, если он посчитает нужным, а подданные его поддержат, он может решить вопрос. Полагаю, в Германии многие нас поддержат.

— Вы хотите, чтоб у немцев возродилась монархия? — Геза фон Гайр хорошо держался.

— Это уже немцам решать. Кстати, моя мама урожденная Гогенцоллерн. Это вам для размышлений.

— Это уже немцам решать, — прозвучал ответ. К чести фон Гайра, он до конца держался свой линии. Вдруг лицо посла озарила доброжелательная улыбка. — Это не для протокола. Ваше высочество, если так сложится, если в Германию вернется король, я поддержу вас. Дело не в крови Гогенцоллернов.

— Спасибо, Геза. Надеюсь до этого дело не дойдет. Знаете, на роль свадебного генерала Романов не согласится, а служба правителем чертовски хлопотное дело. На личную жизнь времени не остается.

— Понимаю. Разумный подход. Кстати, извините, что лезу в личную жизнь. У вашей мамы в предках Вильгельм, или Генрих?

— Вильгельм. Прямая линия. После переворота семнадцатого года один из сыновей вашего императора попал в Россию, да так и остался до конца жизни.

— Я его прекрасно понимаю.

Служба давно вошла в колею, личная жизнь тоже. Вечер князь провел в обществе обворожительной унтер-офицера Елены Головиной и ее подруги. Совместный ужин на Крестовском острове с восхитительным видом на залив. Ресторан на верхнем этаже тучереза. Похоже начинать встречу с ужина вошло в обыкновение. На самом деле, Лена с подругой со службы и не успели перекусить. Сейчас они наверстывали упущенное.

— Можно скататься в Кронштадт. Там проходит общественная фотовыставка по самым удивительным уголкам планеты, — предложение от князя прозвучало вовремя. Пока погода хорошая, пока тепло, стоит этим пользоваться. Николай только умолчал, что в уличной экспозиции есть и его работы. Несколько удачных снимков из путешествий по Африке.

Лена согласно кивнула. Николай бросил вопрошающий взгляд на спутницу своей дамы.

— А может без меня поедете? — прозвучал неожиданный ответ. — Князь, я знаю и вижу, вы человек порядочный, могу с чистой совестью доверить вам свою лучшую подругу.

— А вы? Анастасия Сергеевна, вы нас ни в коей мере не стесняете, — в душе Николай молился, чтоб ему отказали. Давно мечтал остаться наедине с милой Еленой.

— Приличия соблюдены. Вы ни разу не дали повода усомниться в вашей порядочности. Надеюсь честь дамы для вас не игрушка, — ответ нарочито прозвучал пафосно, Анастасия скосила взгляд на наручные часики. — Если не возражаете, у меня через сорок минут встреча.

— Лена, отпускаем? — живо отреагировал Николай.

— Мы уже обо всем договорились. Извини, что сразу не предупредили.

— Тогда я только за, — князь поднял руки. На Лену он смотрел с обожанием.

Не только красивая, но и умная что встречается не так уж и редко. При этом человек чистой и доброй души. Барышни в свое время рассказывали, что при случае и возможности прикармливают, а затем пристраивают в хорошие руки брошенных уличных животных. А еще оказывается полк берет под опеку потерявших отцов девочек. Лена и Настя обе участвуют в этом деле. Находят время и душевные силы.

Ко всему чувствуется в Лене внутренняя сила. Она способна не только любить, но и хранить верность. Не предаст, что само по себе редкое качество.

— Извините, не предупредила, — стеснительно улыбнулась госпожа ефрейтор. — Думаю, вам так будет лучше.

— Спасибо вам, не подведу, — сам Николай иногда завидовал простым людям и служивым дворянам, тем за чьей спиной не стоят ряды благородных предков.

У сограждан многое в жизни куда проще и легче. Особенно в отношениях с противоположным полом. Не нужно соблюдать устаревшие требования, бояться нарушить этикет, выдерживать приличия времен Алексея Тишайшего. Да и в колониях в отличие от России все куда более открыто и честно. Точнее говоря, в колониях считают, что белая женщина всегда может защитить себя от домогательств. Порядочные отцы так воспитывают дочерей, а братья всегда готовы защитить честь сестер.

— За вами журналисты следят? — поинтересовалась Елена, усаживаясь в машину.

— Бог миловал. Мне везет не светиться в светской хронике и не попадаться на скандалах.

— Я слышала у наших новых соседей за Бугом есть такая проблема. Пресса охотится за любыми поводами разжечь скандал.

— Слышал. Многим из-за этого приходится тратится на охрану, либо прикармливать журналистов фотками чтоб те в туалет не заглядывали.

— Ужас.

Разговор не отвлекал Николая от управления машиной. Он быстро вырулил на скоростную хорду. Поток конечно плотный, но зато без светофоров до Кольцевой, а там можно притопить.

— Николай, что ты думаешь о будущем?

— Сложный вопрос. Лена я могу при тебе закурить?

— Пожалуйста, — сама барышня не курила, но к слабости мужчины относилась спокойно.

Николай открыл окно и бросил на панель сигареты.

— Сложный вопрос. Я не знаю, что нас ждет в будущем. Могу только бороться за то, чтоб оно для нас стало лучше, чем без нас.

— Для нас? — Лена вычленила главное.

Отвечать Николай не спешил. Именно в этом случае, именно этой барышне он не хотел давать скоропалительных обещаний. Лена явно ждала ответ, но не давила и не торопила. Есть моменты, в которых с ней сложно. Она очень сильная, впрочем, в другую князь бы и не влюбился.

— А что ты думаешь о будущем?

— Стараюсь не думать. Надеюсь, что все что загадала сбудется, — прозвучал уклончивый ответ.

— Сбудется. Должно сбыться.

— Не знаю. Ты же знаешь, как у нас уходят в отставку?

Намек, не более того. Красноречивый намек.

— Извини если лезу не в свое дело, — Николай решил перевести разговор на другую тему. — Анастасия встречается с другом?

— Он пока не сделал предложение, но дело к этому идет. Серьезный молодой человек. Нет, не служит, — Лена предвосхитила очевидный вопрос. — У него свое дело.

— Буду рад, когда у них все сложится, — опять коротко и со смыслом. Не «если», а «когда».

Глава 5

18 сентября 2024.

В этом кафе Сергей еще не бывал, пусть и считался знатоком города. Особенно в части достопримечательностей для своих. «Кинуть кости» в заведении с видом на Верхний пруд предложил Витя Рэд.

— Я здесь в последний раз был два года назад. С одной девушкой, — приятель поднял кружку и прищурился, глядя через нее на солнце за окном.

Друзья выбрали столик с удачным видом на водную гладь. Несмотря на будний день людно. Народ катается на лодках. Сергей специально отпросился с работы с обеда, не терпелось вытащить друга на разговор. Не прогадал, в будний день, у старого города особая атмосфера.

Пока шли к кафе друзья видели загорающих на газонах у берега. Есть на что посмотреть. Симпатичные стройные, или в меру аппетитные тела прикрыты только купальниками. А если отойти чуть дальше, можно увидеть загорающих топлекс по европейской моде девушек. Услада глаз, — как говорил поэт. Сам, впрочем, не чуждый слабостей этого мира.

Балтийское лето короткое. Кто может, используют солнечные дни на максимум, впитывает ультрафиолет про запас. Однако Сергея девушки в купальниках и без интересовали только по сколько. Молодого человека полностью захватил совсем другой вопрос. А Витя Рэд словно издеваясь с наслаждением потягивал пиво. Держал паузу, подлец.

— Приятная штука. Знаешь, почти такое же пил в Гаграх, помнишь тот самый фильм? — уточнил Витя, чтоб уж точно не осталось сомнений о каком курорте идет речь.

— Мне это нравится. Рижское, — напиток в меру отдавал легкой горчинкой и настоящим ячменем.

— Верно. Я в Старой Столице пробовал Гиннесс местного завода. Лучше настоящего. Технология с 18-го века, им еще Петр Первый угощался.

— Это тебе рассказали, или на самом деле так было?

— Рассказали, — приятель вернул недопитую кружку на стол. К пиву друзья взяли жаренный сыр, нарезку, крабовые палочки. Чисто чтоб было чем зажевать, оттенить вкус пенного напитка.

— Видел настоящую Россию. Покатался, отдохнул, поглядел как люди живут. Не жалею.

— Много потратил?

— Без комментариев, — расхохотался Витя. — Не дороже денег. Зато было что посмотреть. Я еще после Нового года думаю в Питер скататься. Если на работе премию выпишут.

— Один?

— А ты напрашиваешься? — прозвучало с явным глумливым подтекстом.

— Иди ты к черту! — мгновенно сработала естественная реакция на грязный намек.

В глубине души Сергей сам подумывал вырваться из анклава, посмотреть то, о чем с придыханием и таким восторгом писали в инетах. Если не Питер, то Рига или Гельсингфорс. Недалеко. Вроде там настоящая старая Европа и одновременно Россия. Есть что посмотреть и не нужно заморачиваться визами.

— Москву не узнать. Совсем другой город. Знаешь, ритм жизни другой. Людей меньше, улицы шире, нет той бешенной гонки. Так не рассказать, это надо своими глазами видеть, — рассказывал Витя, вальяжно развалившись на диванчике и потягивая пиво.

— Гостиницы дорогие?

— По-разному. Я нашел номер в Хамовниках за пять рублей в сутки. Тесно, но зато чисто, из окна вид хороший. Да еще с завтраком. В Константинополе было дешевле, а в Гаграх сервис совсем не изменился. Словно там на нетуристических окраинах Союз пророс.

— Это как?

— Ну вот представь себе наши туристические Раушен, Кранц. Все чисто, обустроено, красиво, на каждом шагу заведения, люди отдыхают, асфальт ровный, разметка там, — Витя даже не обратил внимание как передернуло Сережу от исторических названий городов. — А уедешь от моря, в тот же Инстербург: облезлые фасады, разваливающийся замок и гегемоны в тапочках и трениках.

— Но все же Гагры, — протянул Сергей.

— Провинция. На одной стороне улицы настоящий Полдень 22-й век, а напротив средневековье. В горах у половины местных вместо полугрузов ишаки.

— Не все так хорошо в Империи.

— Их устраивает. Они так столетиями живут. Только связь появилась, медицина, а в остальном как при царях.

— Там же до сих пор царь.

— Вот я и говорю, ничего не изменилось. Прикинь, местные даже по-русски не говорят.

— А ты как с ними общался?

— Говорят плохо, — быстро поправился приятель. — Торгуются на рынках, заглядеться можно. Вино у них хорошее. Легкое, виноградное. Разливают прямо на улице из бочки. Пять копеек стакан и кисть винограда закусить. Люди хорошие, открытые.

— Цены там как?

— Говорят, в этом году подорожало. Приезжих вдруг больше стало. Я с трудом нашел гостиницу на окраине.

— Константинополь как? Правда, там мечетей вообще нет?

— Врут, — Витя потянулся за крабовой палочкой. — На карте целых две мечети. Я сам не видел, это окраины, туда без машины не добраться, а с автобусами так до конца и не разобрался.

— Как же турки? Все крестились?

— Нет там турок. Уже сто лет как нет. Я думал посмотреть на старинный восточный город, а увидел современный европейский. Сам в интерсете почитай, весь центр заново застроили еще при Николае. Затем расширяли, перестраивали. Из достопримечательностей Софийский собор, два монастыря и султанский гарем. Зато музеи интересные. Я два дня на выставки потратил. Нет, конечно стоило увидеть, но это та же окраина Москвы, только архитектура своя южная.

— Босфор видел? Золотой Рог? — Сергей даже забыл про пиво. За сухими короткими строчками рассказа скрывался совсем другой мир.

— Я проезжал. Над Босфором высоченные мосты. Под ними атомные авианосцы проходят спокойно. Специально взял такси чтоб скататься в русскую Азию. Знаешь, — Витя состроил загадочное выражение лица. — Никакой разницы. Те же самые поселки, хутора, виноградники и перелески. Асфальт на солнце парит. Все говорят на русском. Все указатели русские. Даже топонимика чисто русская. От османов остались три мавзолея и руины на берегу.

Представляешь себе, машина летит по мосту, над тобой белые дуги опор, ванты натянуты, а внизу идет здоровенный танкер. Груженный, тяжелый, если его развернет, Босфор перекроет. Пыхтит, прет против течения на север.

Постепенно Витя разговорился. Пиво помогло, а может искренний интерес в глазах друга. Черт его знает. В своем турне Витя Рэд куда больше летал, чем ходил пешком, больше видел аэропорты, чем города. После черноморского побережья, даже не успев загореть, рванул в Туркестан. Когда-то он проговорился, что его далекая родня жила в Верном. Конечно никого не нашел, скорее, и не искал. Зато посмотрел город, о котором слышал в детстве.

— Ты говоришь Казахстан, Алма-Ата? Нет там такого. И не было никогда. Город русских переселенцев, колонизаторов. Очень зеленый. Одни сады. Яблоки, груши, слива, персики через заборы свисают. Можешь сорвать, никто ругать не будет. В скверах, аллеях алыча на землю сыплется. Улицы тенистые. Везде арыки, фонтанчики. А какие там девушки! — Витя закатил глаза. — Красивые, стройные, бойкие. Это же казачий край. Вот там настоящая красота по улицам ходит.

— А казахи?

— Может и есть. Не знаю. Я их от киргизов и уйгуров не отличаю. И у тех, и у других лица плоские, круглые. В городе не живут. Рассказывают, местным степнякам под крышей нельзя, только в юртах. Им среди стен тесно, хиреют быстро. Землю возделывать, за садами ухаживать тоже не хотят. Не их это природа.

— А русские?

— Мы везде можем жить. Вон, настоящая Россия даже в Африку залезла. Кстати, держи, — приятель вытащил из кармана коробочку. — Это тебе сувенир.

Раскрыв подарок Сергей увидел перед собой большую друзу розового хрусталя.

— Добывают в Катанге. Копи еще при бельгийцах открыли, но до сих пор такие вот вещи находят.

— Спасибо. Маме передарю.

— Это правильно. Мам нельзя забывать. Ну, давай за счастливое возвращение, — кружка в руке Вити вознеслась над столом. — Знаешь, как я рад был домой вернуться! Там в России все большое, красивое, все такое сильное. Да только у нас в анклаве все родное. Проще, дым пониже, да свое.

— С возвращением. Ты я вижу совсем монархистом стал. Скоро на французские булки перейдешь.

— Точно! В Москве ел. Прямо на Красной площади ел свежайшую хрустящую французскую булку.

— Ну, ты даешь! — от такого Сережа даже не нашел что ответить.

— Вот еще, — пиво явно привело друга в благодушное настроение. Впрочем, он всегда таким был. — Это передашь маме.

В ладонь лег простой бронзовый крестик.

— Из самого Константинополя. Освящен в Софийском соборе.

— Спасибо. Ты и в соборе был?

— Конечно. Там же сам князь Владимир крестился. Второй православный храм мира.

— А первый?

— Гроб Господень в Иерусалиме. Это тоже Россия.

Сергей смотрел на крестик. Маленький кусок металла. Теплый. Да, явствено чувствовалось тепло.

— Спасибо тебе, конечно. Только мама неверующая.

— Все равно подари. Лишним не будет.

— Слушай, — только сейчас до Иванина дошло. — Ты же тоже был атеистом. А сейчас?

— Сейчас не знаю. Знаешь, не так все просто. Истина где-то рядом.

Как всегда, не вовремя завибрировал телефон. Сергей хотел было сбросить вызов, но успел прочитать имя абонента.

— Алло. Мама?

— Сережа, ты на работе?

— Нет. Отпросился. С товарищем встретился.

— Тебя точно отпустили? — в голосе звучали тревожные нотки. — С тобой все хорошо?

— Мама! — с нажимом. — Все хорошо. Взял отгул, чтоб встретиться с другом. Все у меня хорошо.

— Ты же знаешь, я переживаю. Ты сахар давно проверял?

— Мам, что-то случилось?

— Я думала, у тебя что случилось, раз работу прогуливаешь.

Вот так оно всегда, настроение испорчено. Даже вкус пива изменился. Впрочем, Сергей быстро восстановил душевное равновесие. Ничего с этим не поделать, мама такая, на нее ругаться нельзя, а значит и переживать нечего. Ничего же не случилось.

После второй кружки друзей потянуло размяться. Через сквер вдоль Нижнего пруда, затем вышли к Преголе. Там на набережной к ним присоединился один общий знакомый. Нет, пиво больше не пили. Только самую малость. Взяли по бутылочке промочить пересохшее после долгой ходьбы горло.

— Слушай, а как там к своему царю относятся? — наконец-то прозвучал самый главный вопрос. — Что люди о нем говорят?

— Знаешь, я и не спрашивал, — Витя запустил руку в шевелюру. — На улицах не ругают. Таксисты больше о местных головах говорили, чиновников ругали или хвалили. А к разговорам так-то не прислушивался.

Уже вечером, когда друзья расходились по домам, Витя вспомнил.

— Ты с нейросетями работал?

— Нет. А что?

— В настоящей России специалисты по искусственному интеллекту в цене. Ты узел «Наемники» посматриваешь? — как-то так незаметно Витя перешел на лексику большой России. Да, сразу не заметно, но речь стала другая, постоянно вставлял новые слова, заменял привычные русскими синонимами. — Они собирают всех, кто хоть что-то в этом понимает. Мой один хороший знакомый говорил, звонили и предлагали оклад тысячу в месяц и помощь в переезде, депозит в хорошей клинике, жилье за счет предприятия.

— Ты же знаешь, я сисадмин.

— Простых айтишников тоже приглашают. Ты посмотри, подумай. Вдруг, что взлетит.

— С нашими можно взлететь только на воздух, — прозвучала горькая шутка. — Помнишь, как «Росатом» станцию строил?

— Тому проекту сто лет в обед. Все уже и забыли.

— Те, кого кинули с деньгами, не забыли.

— Хорошо вспомнил. Специалисты по системам безопасности, вычислительным сетям у них тоже в цене. Даже по телевизору рекламу видел.

— Не заманивай. Лучше скажи, ты когда на работу выходишь?

— Завтра. Все погулял, пора к делам возвращаться.

— Я тоже завтра.

Последние слова Вити засели в подкорке. Уже дома после ужина, Сережа полез в Интерсет в соседней стране смотреть работные узлы. Не сразу, но разобрался, где нормальные актуальные предложения, а где крестьяне набирают сезонных рабочих.

Названия компаний ни о чем не говорили. Сергей даже представления не имел, серьезные это люди, или веселые ребята с амбициями, обещаниями золотых гор и неизбежным жестким кидаловом вместо расчета. Однако, масштаб предложений впечатлял. Требовались разработчики, кодеры, специалисты по базам данных, встречались такие оригинальные профессии как «прикащик по обслуживанию», «испытатель-программист», «интуитивный аналитик по поиску».

Сергей откатил кресло от стола и машинально схватил пирожок, откусил половину. Мама опять принесла с кухни, чтоб сын опять не забыл. Вкусно.

Кстати, подарок маме понравился. Даже удивительно. Не ожидал такого.

— Точно из Святой Софии? — недоверчиво переспросила мама.

— Точно. Витя летал в Константинополь.

— Хороший у тебя друг. Зови чаще в гости.

Последнее прозвучало непривычно. У Сергея приятели собирались крайне редко. Он сам не любил, когда кто-то нарушает порядок и внутреннюю гармонию. Да и мама смотрела косо.

В голове сумбур. Странная дурная идея захватила человека. Оно само собой так вышло.

Хвататься за верхние объявления Сергей и не собирался, знал, что на такие фантастические оклады требования будь здоров. Отбор только по блату, разумеется. Или пригласят если разместишь резюме на первой странице «яблочных» и «мелко-мягких». Смотрел адекватную середку.

Вот еще одна компания приглашает «специалистов по американским языкам программирования». Какая-то «Лаборатория автоматического управления». Сидят в Омске. Прочитав адрес Сергей жизнерадостно хрюкнул. Самый знаменитый и самый раздолбайский облцентр той России. Что там может быть хорошего при царях?

— Хорошо если знаменитое метро не построили, — пробормотал молодой человек и застыл с упавшей челюстью.

Лаборатория располагается близ метро «Терминатор». В голове сразу нарисовалась фантастическая картина. Вот значит где нашел свой конец знаменитый киногерой из Светлого американского будущего.

Увы, быстрый поиск в интерсете показал: «терминатор», это граница дня и ночи. Насчет названия станции метро в Омске версии самые разные. Местные сами не знают. Некоторые валят на неизвестного чиновника, увлекавшегося астрономией.

Сергею стало интересно, он полез дальше, не пожалел. Тот же интерсет вдруг не знает фильма с таким названием. И Джеймс Кэмерон в том мире не снимал кино о брутальном госте из послевоенного будущего и тирании «Скайнет». Хуже того, корпорация «Скайнет» русскому интерсету знакома. Была такая компания в США того мира. Производила вычислительную технику, вот сюрприз. Даже в имперскую Россию импортировала промышленные процессоры и системы складской автоматизации.

— Аста ла виста, бейби, — Сергей с глупым выражением лица смотрел в монитор. Жизнь в очередной раз приоткрыла свою еще одну темную сторону.

Копать дальше молодой человек поостерегся. Вернулся к объявлению. Требования к соискателю достаточно расплывчатые, видимо, они сами не понимают, отладчик им нужен, менеджер или простой кодер. Зато не требуется специальное образование. Оклад «по результату собеседования». При этом сверху аренда жилья за счет нанимателя.

Следующее объявление. Затем еще одно. И еще. И еще. Через час Сергей вспомнил что давно не курил. Пачка в брюках. В пачке три последние сигареты. Время позднее. На этот раз вредная привычка переборола банальную лень.

— Ты далеко? — донеслось из маминой комнаты.

— Рядом. Десять минут.

— Если в магазин, возьми еще «Жмудский» варенец и у нас хлеба мало. «Елисеевкий» допоздна работает.

— Хорошо.

Хлеб Сергей не любил, он давно не такой вкусный, как в советское время, но мама это не понимала. Ужин без хлеба для нее не сытно. Зато теперь придется переться через полквартала до ближайшего магазина. В ларьке близ дома варенец точно не найдешь.

Прогулка на свежем воздухе, физическая активность благотворно действуют на мозг. Если бы не закончившиеся сигареты, все могло обернуться совсем иначе. Во дворе дома Сергей твердо принял решение. В отличие от многих других таких же «твердых и окончательных» желание к утру не испарилось.

На следующий день на работе как выдалась свободная минутка Сергей полез скачивать и изучать справочники, мануалки, вспоминать все то, что когда-то успел забыть так и не выучив до конца. Было тяжело, но он не сдавался. На следующий день повторилось тоже самое. Зато вдруг обнаружил, что математику до сих пор и не забыл, хотя она ему в жизни крайне редко пригождалась.

Глава 6

20 сентября 2024

Князю Николаю снилось что-то интересное, яркое, безумно красивое. Единственное что он запомнил, Лена в белом воздушном платье раскинув руки бежала к нему по палубе корабля. Свист ветра, скрип такелажа, хлопки парусов над головой. Солнце. Огромное яркое солнце вдруг прыгнуло прямо на князя, разрослось в громадный клубящийся огненный шар. Взвыли сирены боевой тревоги.

Николай рывком сбросил одеяло. Сирена так и выла. Нет, это телефон заливался, сигнал отдельной «красной линии». Сердце колотилось. Лоб и грудь холодило от быстро испаряющегося пота. Сон как рукой сняло.

— Министр Романов! — на экране номер приемной императора.

— Ваше высочество, вас просят срочно прибыть в Красный замок.

— Хорошо, — в последний момент сработала интуиция. — Код вызова?

— «Красная жара», господин министр, — секретарь ответил немедля. Все верно. Пароль правильный.

— Через десять минут к парадной подъедет машина. Черная «Тунгуска» гаража Его величества, — секретарь продиктовал номер.

— Добро. Вызов принят.

На часах четыре часа ночи. За окном свет уличных фонарей, над домами зарево огней большого города. Тишина и благолепие. Времени нет. Князь в одном исподнем рванул в ванную комнату. Затем быстро одеваться. Уже выбегая из квартиры на лифтовую площадку, Николай понял, почему среди высших сановников до сих пор популярна мода на усы и бороду. Так можно не бриться каждое утро.

Машина остановилась напротив парадной в тот самый момент, когда Николай вышел на улицу. Все верно, черный городской кросовер «Русского Рено». Номер тот самый. За рулем оказался казак императорского конвоя. Как только пассажир захлопнул за собой дверцу, водитель включил мигалку на крыше и с прогазовкой рванул с места. Дорога до Замка считанные минуты. В правительственном комплексе не спали. Охрана в вестибюлях и по периметру, в коридорах мягкий свет. Когда Николай входил в лифт его догнал генерал-полковник Гернет.

— Доброе утро, Петр Михайлович. Что у нас случилось?

— Какое к черту утро! Доброй ночи вам, Николай Аристархович, — начальник Третьего отделения демонстрировал военную выправку, несмотря на раннюю побудку, гладко выбрит, от него пахло хорошим одеколоном.

— В Месопотамии мятеж. Вот нас и подняли ни свет, ни заря.

— Аль Галиб жив? — первый и самый главный вопрос.

— Жив, — вздохнул Гернет. — К превеликому сожалению жив и помирать не собирается.

Николай в недоумении приподнял бровь, лицо князя выражало искреннее изумление. Ближним Востоком он никогда не занимался, надеялся, что Бог милует от погружения в эту клоаку.

— Я бы предпочел другого короля, — продолжил Петр Михайлович. — Впрочем, поживем, посмотрим, Николай Аристархович. В этом мире все возможно, а что нельзя, но очень хочется тоже можно, но осторожно.

Разговор прервался остановкой лифта. По коридору оба шли молча. Князь Николай судорожно вспоминал, что он вообще помнил о королевстве Ирак, или Месопотамии, как эту страну привыкли называть. Единственное, что приходило в голову, так это эксцентричные выходки короля Аль Галиба ибн Саллах Хашими. Сей дальний потомок деда Пророка известен тем, что запретил женщинам ездить на машине и носить открывающие голени юбки. Кроме того, он разогнал Багдадский университет.

Как понятно, и то и другое в России проходило по разряду анекдотов. Как выяснилось, серьезные люди, кому по службе положено, воспринимали благородную эксцентричность короля несколько иначе.

Император встретил своих людей в зале совещаний. Как потом узнал Николай, государь сегодня ночевал в столице, потому и много времени чтоб добраться до службы ему не требовалось. Скажем честно, его апартаменты на два этажа выше. Царь пригласил начальников спецслужб и разведок. Из гражданских кроме Николая только господин Кривошеев. Он как раз прибыл самым последним.

— Докладывайте, Павел Глебович, — царь повернулся к начальнику разведки флота. — Вы меня вчера предупреждали, что в Багдаде назревает нехорошее. Вам и слово держать.

— Ночью два полка поднялись в ружье и пошли штурмовать дворец. В Басре беспорядки. На курдской границе части подняты по тревоге. Наш контингент пока не вмешивается в события. Как мне известно во главе мятежа племянник короля Ахмад.

Короткие рубленные фразы. Чувствовалось, начальник разведки сам плохо владеет ситуацией. Впрочем, винить его не в чем. Что знал, то доложил.

— Разрешите, ваше величество, — министр Кривошеев расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. В отличие от генералов, выглядел он слегка помятым, с мешками под глазами. — Я получил рапорт из Багдада буквально пятнадцать минут назад, в машине.

— Слушаю, Виктор Геннадьевич.

— Дворец захвачен. Сам король и наследный принц укрываются в нашем посольстве. Мятежники штурмовать здание боятся, блокировали подходы, перекрыли улицы. Требуют срочные переговоры с Петербургом.

— Интересно, — генерал-полковник Гернет потер подбородок. — Интересно складывается пасьянс. Ваш посол ответил?

— Разумеется, пригласил главаря мятежа в посольство и пообещал, что его не тронут без приказа Его величества.

— Хорошо. Предложения?

— Полагаю, нам не стоит тянуть время, — сухопарый жилистый начальник политической разведки с грохотом отодвинул стул. — Переговоры с мятежниками? Именно это от нас ждут.

— Поясните, Семен Михайлович.

Генерал-лейтенант Менделеев поднялся на ноги, вытянулся во весь свой немаленький рост и шагнул к карте на стене.

— Ваше величество, прошу простить, я опоздал. Я сегодня должен был прийти к вам с докладом по ситуации на Ближнем Востоке. Мои люди отмечают активизацию иностранных разведок в регионе. Есть намеки на возможный подкуп ключевых фигур, амбициозных принцев, шейхов. Мое управление сейчас разрабатывает сеть в Кувейте и королевстве Саудитов.

— Новая сеть? Так быстро развернулись?

— Сеть старая. Многие агенты остались еще с времен до Катаклизма. После известных событий все залегли на дно, кое-кто попытался выйти из игры и обрубить контакты. Но в последнее время мы заметили повышенную активность. Есть косвенные сведения, что несколько агентов нашли новую работу и поднимают со дна сети.

— Что мы можем перебросить? — не все сразу поняли, что вопрос касался усиления армейской группировки.

— Не наши возможности, ваше величество.

— Хорошо, — царь взялся за телефон и набрал номер начальника Генштаба. Ответили быстро. Явно на том конце линии не спали.

— Понял, поднимайте и перебрасывайте «николаевцев». Нет, мобильные бригады из Иудеи пока не трогайте. Держите в готовности.

Пока император разговаривал, пришел вызов на телефон министра Инодел. Виктор Геннадьевич больше слушал, отвечал короткими отрывистыми фразами.

— Ваше величество, Багдад доложил. Вокруг посольства без изменений. Мятежный принц в посольство ехать отказывается, требует выдать ему короля, угрожает казнить заложников. Король Аль Галиб просит дать ему прямой канал с вами.

— Нет, — резко обрубил император. — Старого дурака берете на себя вы, Виктор Геннадьевич. От моего имени выскажете ему крайнее недовольство. Если выживет, конечно. Наследного принца со всем уважением пригласите в Петербург. Во время последней встречи он произвел на меня хорошее впечатление, достаточно неглупый человек.

— Учился в Московском университете.

— Тем более. Вы говорили о заложниках. Русские среди них есть?

— Маловероятно. Во дворце наших не было. Только если кого в городе захватили.

— Хорошо, — император подошел к Менделееву, высокий как каланча генерал превосходил царя на целую голову, — Вас я попрошу приехать с рапортом к восьми часам.

— Ключевые моменты могу изложить прямо сейчас.

— Не стоит. Это уже не спешно. Мы все опоздали. Не стоит себя винить. Мы все недооценили опасность.

На этом совещание закончилось. Николай так и не понял, зачем его приглашали. Сам он не сказал ни слова. Император тоже ни о чем не спрашивал. В целом осталось впечатление бессмысленности происшедшего. Никто ничего толком не сказал, да и подготовиться у людей времени не было. Никаких решений не принято. Не считать же решением спонтанное приглашение в Петербург наследного принца? Со стороны это выглядело как будто Владимир выдернул начальников спецслужб, чтоб самому удостовериться, что они с мятежом работают, ситуацию отслеживают. Странное в общем то совещание.

У крыльца здания князя ждала та же самая машина.

— Верните меня домой, пожалуйста, — с этими словами князь сел на переднее сиденье.

Время раннее. На службе решительно делать нечего. Впрочем, спать уже не хотелось. Молодой здоровый организм легко переносил такие побудки. Вернувшись в квартиру, князь насыпал в кофеварку свежие зерна из простого холщового мешочка без маркировки. Особая партия с плантаций брата. В магазинах такого не купишь. Даже в Конго выращивают только для своих.

С кружкой горячего ароматного напитка Николай устроился на балконе, включил подсветку и открыл книжку. Настроение подходящее, чтоб дочитать новый роман Сергея Неверова. Очень хорошо человек пишет о политике и играх спецслужб, хотя сам никогда никаких допусков не имел, нигде не участвовал, не привлекался и не служил.

Николай в свое время впечатленный книгами Неверова навел справки об авторе. Надо ли говорить, но результат удивил. Действительно, политические триллеры писал человек никогда в жизни не сталкивавшийся со своими героями и их весьма специфической скрытой под семью печатями деятельностью. Что можно сказать, весьма живое воображение у человека, остается только завидовать.

На службу князь заявился без пяти девять. Вот тут-то Николай понял, почему император поднял его ночью. Наши оппоненты и конкуренты тоже не спали. Целая когорта стран выказала озабоченность «жестким силовым подавлением свободного народного волеизъявления в Ираке». По инициативе Франции созывается внеочередное совещание Совбеза ООН. Организация, в которую Российская империя не входила, вступать не собиралась и уж тем более какие-то решения и великие резолюции этого символа охлократии исполнять не собиралась. Однако, сам факт резкого оживления красноречив.

Пришлось засучить рукава и браться за дело. Нет, не готовить ответные ноты, а спокойно собирать материал и отмечать тех, кого вдруг обеспокоил банальный мятеж в чужой зоне интересов. Уже следующим шагом готовить вопросы, искать ответы: кто интерес имеет, а кто включился в компанию по дурости или по настойчивому совету соседа.

Кстати, ближе к обеду ситуация в Месопотамии прояснилась. Под утро военные транспортники высадили в аэропорту Багдада именной Николаевский полк. Элиту перебросили с базы под Ерзенком, Анатолийская губерния. Правительственные войска при поддержке русских вертолетов и барражирующих беспилотных платформ блокировали мятежников в правительственном квартале. Принц Ахмад пока в королевском дворце, в его окружении замечены несколько иностранцев.

Затем на почту свалилось короткое письмо-информирование от императора. За операцию в Месопотамии отвечают армия и политическая разведка. На МИД контроль и связь. Значит, кризис успешно разрешился. Что касается Багдада, увы, городу не повезло.

Князь включил видео с патрульного вертолета. Качество отвратительное, за гулом турбин и шумом винтов ничего не слышно. Картинка дергается. Крылатая машина зависает над парком. Внизу перебежками перемещаются солдаты. Улицу перед мостом через Тигр перегородил танк. За рекой правительственный комплекс. Стелется черный дым.

Следующее видео. Уже с малого беспилотника. Наспех оборудованные позиции, перевернутый трамвай поперек улицы. Солдаты в песочного цвета форме волокут бревна, куски бетона. Минометный расчет обустраивает позицию во дворе дома. Яркая вспышка. Дым. Еще два взрыва. Летят камни, обломки. В кадре скрючившийся на асфальте человек.

Бои разгорелись нешуточные, если работает артиллерия. Однако, в целом все очень даже неплохо. Мятеж цели не добился, мятежники изолированы. Верные королю войска сжимают периметр. Русские части защищают тылы, нефтепромыслы, дороги и трубопроводы, обеспечивают арабов разведданными и целеуказанием. Николаевцы взяли под контроль казармы и арсеналы.

— Анатолий Германович, — князь касанием пальца вызвал номер своего товарища. — Дайте поручение, подготовить выжимку по зарубежной прессе. Интересует освещение инцидента в Месопотамии.

— Мы уже работаем, Николай Аристархович, — помощник продемонстрировал способность заранее просчитывать запросы своего министра. — Если очень срочно, направлю через четверть часа.

— Спасибо. Не спешите. Мне нужно не срочно, а добротно.

— Тогда через два часа.

— Пожалуйста, направьте материалы и аналитикам тоже.

— Они уже работают, у них все есть, ваше высочество, — в голосе Анатолия Германовича слышались нотки тщеславия.

— Хорошо. Спасибо за старание.

Работа идет, чуть ли не каждый день жизнь подкидывает что-то новенькое. Однако, Николай не забывал просьбу императора, подготовить соображения по «Управлению мягкой силы». Он постоянно возвращался к этому вопросу. Разумеется, все оказалось куда сложнее, чем представлялось.

Рука князя вывела на чистом листе «Управление по развитию международного сотрудничества». Затем, Николай зачеркнул слово «развитие». Не понравилось. Лист отправился в шинковку. Новый лист бумаги. Князь каллиграфическим почерком с завитушками выводит «Управление международного сотрудничества». Так лучше. Финансирование и формальная подчиненность разумеется через министерство Двора.

Под наименованием управления князь накидал аббревиатуры разведок. Стрелки двусторонние. Подчинять себе уважаемых мастеров подковерного бокса Николай не собирался. Он слишком умен для такого. Только горизонтальные связи. Только обмен. В еще одном квадратике ручка выводит буквы «МИД». Здесь князь задумался. Не подходит ни то, ни другое, ни третье. Нужны одновременно взаимная независимость и совместная работа. Последняя часто в приказном порядке.

От работы князя оторвал колокольчик вычислителя. На почту пришло важное письмо. Официальный шифрованный ответ на запрос командиру ОКЖ. Глаза пробежали текст. Князь нахмурился. Отписка, составленная по всем правилам делопроизводства формальная отписка. Письмо отправлено с официального ящика Главного управления Корпуса. В копии император и генерал-лейтенант Мамантов.

Князь отстранился от экрана вычислителя и задумался. Формально дорогой Владислав Кириллович прав. Что спросили, то и ответил. Не касаясь реальной работы своих людей, разумеется. В конце письма вежливая до издевательства просьба в следующий раз запрашивать информацию по конкретным операциям и разработкам жандармов. Именно то, чего у князя нет, что с ходу не найдешь, а если и задашь правильный вопрос, то в ответ вывалят никому не нужную гору словесного мусора.

Молодого министра сейчас мягко поставили на место. Дескать, у каждого своя служба. Каждый доит и режет свое стадо.

Князь стиснул зубы и решительно взялся за телефон. Генерал-лейтенант Мамантов ответил со второго сигнала.

— Добрый день, Владислав Кириллович. Это Николай Романов. Не отвлекаю?

— Слушаю, ваше высочество. Всегда на службе.

— Я знаю. Владислав Кириллович, послушайте, ваш последний ответ, вы же ничего не ответили, — Николай пытался воззвать к голосу совести.

— Извините, Николай Аристархович, но что вы у нас запросили, то мы подробно и точно ответили.

— Стоп. Надеюсь, вы понимаете, я интересуюсь темой не из праздного любопытства?

— Тоже на это надеюсь. Вы делаете свою работу, мы служим государю на своем участке. Если вас интересуют наши операции из тех, о которых не положено знать, подавайте соответствующее прошение со всеми регламентами по секретности.

— А если без бюрократии? — Николай понял в чем ошибся, но отступить не мог.

— Без порядка никак нельзя. Вы же тоже не информируете Корпус о своей работе и особых отношениях с подопечными.

— Все понимаю, все принимаю, Владислав Кириллович, — спокойным мягким тоном. — Однако, вы совершили одну ошибку. Вопрос на контроле государя. Вы сами должны были понять, когда ставили его личную канцелярию в копию. Прошу вас хорошо подумать и дать перечень интересующих операций. Со всеми требованиями секретности, само собой разумеется.

— Если государя вопрос интересует, то он сам и задаст вопрос, — за этими словами четко слышалось «без всяких там прокладок». — И он сам уже решит кому направлять информацию. Все верно, Николай Аристархович?

Князь предпочел не отвечать на последний вопрос. Мамантов защищает свой Корпус. Все правильно делает. Однако, вопрос все равно надо решать. Тем более из разведок на запросы князя более-менее осмысленно ответили только моряки. Да и то, явно сыграло непосредственное участие адмирала Ливнева в той самой уже намертво забытой операции в Москве. Будь она неладна!

Если бы Всевышний дал возможность вернуться в тот день, когда Николай дал согласие на участие в интервенции с соседний мир, он бы с чистой совестью отказался. Хотя, интуиция подсказывала, что ничего бы не изменилось. Владимир нашел бы другого человека, и не обязательно из дома Романовых.

— Полноте, Николай Аристархович, не расстраивайтесь вы так, — Командир Корпуса понял молчание по-своему. — У всех бывает, все мы по молодости пытались все разом и одним ударом. Полноте.

— Спасибо, — спорить Николай не собирался. К покровительственно-снисходительному тону генерал-лейтенанта отнесся как к внешнему фону. Пусть пока так думает. Мамантов не знает, что ему в любом случае придется предоставить все, что Николай хочет. Вопрос решенный. Неизвестно, кому именно, но он все предоставит. Но хотелось бы без перегибов и давления.

— Кстати, Николай Аристархович, помните вы спрашивали меня о любопытных экологах в Туркестане?

— Помню. Вы же мне тогда сразу ответили. Если не ошибаюсь, туристы залезли на территорию уранового завода под Учкудуком.

— Было такое. Я тогда вас ввел в заблуждение, сказал, помурыжат под административкой и вышлют из страны.

— Что-то еще вскрылось?

— Судебный иск от горнодобывающей компании. Дело по статье «Кража интеллектуальной собственности».

— Промышленный шпионаж?

— Верно. Налету схватываете. У туристов нашли данные по изотопному составу «хвостов», выработки и отходов производства, которые они никак не могли добыть самостоятельно. Даже в полевых условиях не могли взять пробы и провести подробный анализ.

— Понял. Спасибо. Вот видите, Владислав Кириллович, ничего от вас не убыло, когда вы мне по телефону секретные сведения передали.

— Так это не под грифом.

— Спасибо за хорошую новость.

Положив трубку Николай сделал пометку в электронном блокноте. Дорогому Гезе фон Гайру он уже отказал, но если дело вывернется в промышленный шпионаж, будет еще один маленький рычажок воздействия на немцев. Самое интересное не результат, а те вопросы, на которые туристы-экологи искали ответы. А следом проглядывает еще один вопрос: Точно ли только немцами дело ограничивается? В этом мире серьезно с радионуклидами работают только французы и янки. Еще китайцы, но тем не до промышленной разведки. И без того все плохо.

Глава 7

25 сентября 2025

У работы подсобника только один минус — платят мало, но зато плюсов весьма и весьма немало — мало того, что неполный рабочий день, так еще неделя четырехдневка. А уж отсутствие какой-либо ответственности вообще огромное преимущество, для тех, кто понимает.

Специфические кадры на такой работе к недостаткам не относятся. Молодежь на подработке, деятельные инвалиды, да бодрые пенсионеры, которым скучно. Опустившиеся личности тоже встречаются, куда уж без них.

Сегодня выходной посреди недели. По заведенному графику Максим поднялся вместе с детьми. Утренний туалет, легкий завтрак, затем подрастающее поколение в школу, а папа на пробежку.

— Подожди, — донесся голос Марины.

— Что там?

— Ты сможешь зайти в лавку? — вот еще один нюанс, и Марина и Максим исподволь перенимали у местных манеру речи.

— Что взять?

— Давай посмотрим, что у нас в холодильнике.

Ревизия заняла какое-то время. Поспорили, стоит ли брать крупы в ближнем «Самоварове», или лучше разом скататься в большой магазин? За этим делом Максим в очередной раз вспомнил, что до сих пор не обзавелся кофейной машиной. Жаба признаться душила. Ощущение неопределенности заставляло экономить.

— Может, потратимся один раз? Совсем крутую не надо. Можно простенькую, — настаивала супруга. — Мы же все равно в кофейнях и автоматах больше оставляем.

— Это аргумент, — Максим упрямился более порядка ради. Раз привыкнув к нормальному кофе, растворимый уже не воспринимаешь.

— Посмотрим с пособия?

— Ладно, давай так. Как только дети принесут первую «десятку» по математике, так сразу едем покупаем.

На этом разговор не завершился. Максима вдруг понесло. Действительно, они с Мариной и быстро вросли в новую жизнь. Дети так кажется уже и забыли другую страну. А ведь мир вокруг сильно отличается от привычного. И дело не в ценах и этикетках. Все куда сложнее.

— Слушай, а тебя не удивило, что и в настоящей России у детей летние каникулы три месяца?

— Нет. А разве где-то иначе?

— Есть такое, — Максим как начал обуваться, так и сидел в одном ботинке. — В Штатах летние каникулы два месяца. В царствие Николая в России гимназистам летом давали месяц отдыха.

— Бедняги, — вздохнула Марина. — А ты откуда знаешь?

— Интересовался между делом. Так вот, в гимназиях каникулы месяц, а в сельских школах четыре месяца.

— Так то, село.

— Подожди. В той России понятно, большевики все делали по-своему, ломали и перестраивали. А в настоящей России то как пришли к тому же графику учебы?

— Наверное, посчитали, что так лучше. Все же лето. Детям надо за город, в лагеря и к дедушкам, а не за партами сидеть.

— Тогда почему в Штатах каникулы два месяца?

— Не знаю, — махнула головой супруга. — Давай потом поговорим. Не забудь в лавку.

Этим моментом вопросы не ограничивались. Максим хоть и не считал себя по природе любопытным, но постоянно сталкивался с такими вещами, что в голове не укладываются.

— Вот, посмотри, почему вдруг так получилось, что и в той России, и в этой летние каникулы три месяца? Откуда такое совпадение?

Жизнь подбрасывает не только вопросы, но сюрпризы. Бывает приятные. Максим Викторович как обещал после пробежки и разминки в парке зашел в лавку, набрал два больших пакета по списку. Увы, не обошлось без излишеств. Хочешь не хочешь, а все равно прихватишь развесное печенье, мармелад, творожки. Да и сыр хоть и в пластике, но весьма и весьма достойный, не пройдешь мимо. Так и набирается целая корзинка.

Так вот, сюрприз пришел в виде телефонного звонка с незнакомого номера. Максим оторвался от портатиба, раскрыл мобильник. Номер незнакомый.

— Алло.

— Добрый день! Максим Викторович? Извините за беспокойство, — прозвучал в трубке мужской баритон. — Я имею честь представлять рекламное агентство «Хорошие герои».

— Спасибо. Извините, я не участвую в опросах и ничего у вас не заказывал, — Максим уже собирался сбросить вызов. Однако, с телефонными мошенниками в настоящей России он пока не сталкивался и не слышал, а вежливость никогда не бывает лишней.

— Разумеется не заказывали. Рейган Иван Грегорович, разрешите представится. Являюсь главным редактором агентства. Максим Викторович, видел вашу анкету на узле «Наемники», очень заинтересовала. Простите за беспокойство.

— Простите, как ваша фамилия⁈ Не расслышал.

— Рейган, — прозвучало четко по слогам.

— Это шутка? Как там называется, мистификация?

— Нет, простите еще раз, Максим Викторович, это действительно моя фамилия. И я признаться удивлен встретив в Новгороде человека, смотревшего фильмы с моим однофамильцем.

— Понятно, — память Маркова не подводила. И он сам редко встречал эрудитов, знавших, что Рональд Рейган начинал карьеру актером.

— Кстати, у меня тоже предки из Ирландии, как у знаменитого однофамильца. Возможно, даже дальние родственники. Максим Викторович, я вообще-то звоню предложить вам работу, если вы конечно согласитесь.

— Очень рад. Не совсем понимаю, чем могу помочь. Я никогда не работал в рекламном бизнесе.

— Как вы сказали, «бизнесе»? Англицизм? Великолепно! Вот это нам и надо. Максим Викторович, разрешите два слова. У нас творческий кризис. Наше агентство, и не только оно зашло в тупик. Все методы, инструменты, крючки давно всем известны. Все работают по самым результативным клише. А нам надо что-то новое. Мы хотим прорыв.

— Но я не работал с рекламой, — Максим развел руками как будто собеседник мог видеть его молчаливый крик отчаянья.

— Вы мигрант из другого мира. Вы видели совершенно другие подходы. Если и не обращали внимание, то все равно помните и можете вспомнить. У вас свежий взгляд.

Напор, энергия господина Рейгана сыграли свою роль. Максим согласился приехать на собеседование. Хотя чувствовал, что его подписывают на что-то непонятное и сомнительное.

— Наша контора на Луговом конце. Тележная улица.

— Подъеду. В два часа после обеда хорошо будет?

— Очень хорошо, Максим Викторович. Как раз наш директор с обеда вернется. Он обещал привезти новый большой заказ. Вот и познакомимся.

Судя по интонациям, довольному голосу редактора, вопрос трудоустройства он считал решенным.

Выключив телефон Максим тряхнул головой. Разговор его несколько утомил. Увы, не любил никогда таких людей. Однако признаться, при этом ценил энергию, здоровый нахрап, напористость. Иногда самому такого не хватало.

— Что там такое? — с участием и искренним женским любопытством во взгляде поинтересовалась Марина.

— Работу предлагают.

— А ты?

— Пошли на балкон, — Максим зубами выхватил сигарету из пачки.

Супруге хватило буквально нескольких слов чтоб включиться в ситуацию.

— Попробуй. Не всю же жизнь со студентами и инвалидами ящики таскать.

— Я в октябре первые экзамены сдаю.

— Решай сам. Я бы посоветовала сходить, посмотреть своими глазами.

— Тоже так думаю, — идея уже не казалась Максиму столь сумасшедшей, как в первые минуты.

Не боги горшки обжигают. Не профессора рекламные компании сочиняют. Привычная доза никотина позволила успокоиться, привести мысли в порядок

— Кстати, помнишь Каммереров? — пока муж лечился от дефицита двуокиси углерода и никотина в крови, Марина захватила портатиб. — Мы с ними в Турции познакомились.

— Да.

— Я вчера Ингу нашла в «Теремке». Почему ты не подпишешься на группу «Бездомные»?

— Куда?

— Наша группа беженцев из той России. Много интересных людей. Не только наши. Есть из Казахстана, Армении, Прибалтики. Даже нашла двух русскоязычных финнов.

— Как-то не подумал, — уклончиво ответил Максим. На самом деле не хотел цепляться за прошлое. Знал не понаслышке, уехав в другую страну нельзя замыкаться в кругу земляков. Это болото затягивает, цепляет, топит в прошлом, не дает подняться, стать по настоящему своим в новом окружении.

— Зря. Много интересных людей, — повторилась супруга. — Можно найти полезные контакты. Люди делятся опытом, дают советы.

— Так что там с Каммерерами? Где они?

— В Санкт-Петербурге. Это их родной город. Был. Как и мы, социальное жилье, трешка, но площадь больше и два балкона. Старая застройка на Долгоозерном участке, в сторону Новой Каменки. Инга объясняла, но я честно не поняла где это. Мы же когда в столицу ездили, могли с Андреем и Ингой пересечься. Почему ты их раньше не нашел? — даже такой прекрасной жене как Марина не чужда знаменитая женская логика.

— Давай дальше. Как они там?

— Говорит, хорошо. Андрей диплом восстанавливает. Работает помощником инженера на стройке. Дома появляется не каждый день, у него стройка где-то в губернии к северу.

— Что строит?

— Не строит. Реконструкция на «Авиабалте». Ему все нравится. Жалование небольшое, но это начало. Восстановит диплом, поднимется выше.

— Сложный объект, — такие вещи Максим прекрасно понимал. — Реконструкция и переоснащение куда сложнее чем с нуля строить.

— Вот и Андрею приходится на стройке ночевать.

— Ты телефоны записала?

— В «Теремке» перешлю. Если захочешь, сам позвонишь. Да хоть текстовку брось. Им будет приятно, — Марина повернулась в кресле, вытягивая стройные ноги. — Инга тоже на работу вышла. Прикащик в сети салонов красоты. Дети в школе. Как и у наших, сплошные проблемы с учебой.

Надо ли говорить, теперь Максим уже совсем иначе относился к неожиданному предложению господина Рейгана. Взыграла гордость: чем я хуже? Вспомнились случаи, когда люди уже вырастив детей кардинально меняли жизнь, бросали карьеру и занимались бизнесом, превращали хобби в источник заработка, а то и продавали все и уезжали в бесконечное путешествие.

На дворе 21-й век, классовое общество давно кануло в лету. Еще до Ленина и его великих свершений, оно стало не актуально. Крестьянин становится рабочим. Рабочий предпринимателем. Разочаровавшиеся в государственной службе, уходили в крестьянский труд. Максим прекрасно помнил примеры, когда его друзья и знакомые совершали такие кульбиты не один раз за жизнь.

Нужный дом Максим нашел на карте в Интерсете. Вышел из дома с запасом времени. Добрался без приключений. На станции метро «Ящер» не хотел, но задержался у чугунного Коркодила на платформе. Ожившая местная легенда о вышедших из вод Волхова коркодилах, повергнутых затем героическим князем или святым. Увы, что там было на самом деле, Максим не помнил. А искать лень.

Дом на углу Тележной и Петербургского шоссе. Типичное конторское здание. На втором этаже те самые «Хорошие герои». Максим постучался в дверь, а затем потянул ручку на себя.

— Добрый день! Кто здесь Иван Грегорович?

Помещение не впечатлило. Один большой кабинет с рабочими столами. Тот самый ненавидимый всеми опен-спейс. Как оно называется по-русски Максим не знал, но подозревал, что неприлично. Сидевший у окна бородатый здоровяк в черной футболке с черепом и надписью: «С верой в Бога. Правда или смерть» повернулся к двери и поднял руку.

— День добрый! Вы ко мне? Проходите.

Гость в нерешительности остановился. Вот еще один прорыв из той реальности. Прямо перед глазами. Атмосфера, обстановка в таких вот компаниях есть величины постоянные, твердые константы, вне зависимости от правительства, законов, общества и прочих суетных вещей.

— Здравствуйте, Иван Грегорович! Вы мне сегодня звонили, пригласили на собеседование.

— Очень рад, Максим Викторович, — лицо здоровяка озарила искренняя жизнерадостная улыбка. — Рад, что вы до нас добрались. Не стесняйтесь, располагайтесь.

— Господин Марков? — единственный обладатель делового костюма оторвался от экрана. — Прошу!

— Это наш директор, Порфирий Ефимович, — отрекомендовал господин Рейган.

— Очень рад. Господа, простите, я не взял с собой ни каких документов.

— И не нужно! В нашем промысле у человека все находится в голове. Чай, кофе?

— Если черный, то чай.

Разговор получился. Господин Комаров сам заварил гостю чай, предложил печенье. Оба первых лица агентства и не скрывали, сами плохо представляют себе, чем им может быть полезен мигрант из другой России. Однако, решили ухватиться за этот шанс.

Максим прекрасно понимал, директор и владелец «Хороших героев» ничего не теряет. Если нужно, увольняют в настоящей России быстро. Трудовое законодательство здесь весьма и весьма либеральное.

— Давайте так. Я вас буду подключать ко всем нашим заказам. Если сразу вижу, что требуется творческий подход в особенности.

— Хорошо. Попробую. Что с режимом работы?

— Такового нет. Свободный график. Сами видите, — Порфирий Ефимович махнул рукой. — Коллеги бурно имитируют деятельность. Но если нужно, все остаются на месте, не расходимся, пока не подготовим макет.

— А затем еще переделывать приходится, — вздохнул Рейган. — Вы не представляете, какие фантазии приходят в головы заказчикам.

— Понимаю. Сам был таким.

— Вот видите!

Расстались под обещание, что Максим выйдет на работу в следующий понедельник. жалование ему положили 260 рублей начисленными. Не Бог весть какие деньги после вычитания налогов. Однако, сверху процент с успешных заказов. Как понял, Максим, на таких условиях работали все.

Под конец разговора Иван Рейган вдруг задал неприличный вопрос.

— Максим Викторович, что у вас с политическими предпочтениями?

— Пока не определился. Это имеет значение?

— Да не особенно. Если не знаете, в нашей губернии начинается страда выборов в городские Думы и уездные собрания. Работа денежная, но не без пикантностей.

— Кого поддерживает агентство?

— Всех, кто платит, кто за наших, и кто не призывает к перевороту.

— Есть такие?

— В нашей стране все есть. Привыкайте.

Глава 8

26 сентября 2024.

— Здравствуйте, ваше величество, — Николай решительным шагом пересек порог кабинета и замер в нерешительности.

Император не смотрел на вошедшего. Он сидел, обхватив голову руками и уперев взгляд в стол.

— Ваше величество? Дядя, что случилось?

— Заходи, Коля. Располагайся, — Владимир тряхнул головой выпрямляясь в кресле. — Господи всемогущий! С какими идиотами мне приходится иметь дело!

— Чай, кофе? — Николай шагнул к электросамовару на отдельном столике у окна. Здесь же сверкала никелем кофейная машина. Даже до царя дошла мода на автоматы. Даже он не тратил время на священнодействие с туркой и горячим песком.

— Сделай двойной-крепкий, если не сложно. Себе наливай к чему душа лежит.

Пришлось за компанию налить и себе. Только не кофе, а крепкий чай. Судя по упаковке, с Кубанских плантаций.

После первого глотка император восстановил душевное равновесие. Отпив кофе, Владимир подмигнул молодому министру.

— У меня министр Народного Просвещения головой скорбен.

— Князь Львов? Святослав Родионович⁈ Не замечал такого за ним, — настало время удивляться Николаю. С молодым князем Львовым он практически не пересекался, считал достаточно умным и рассудительным человеком, коего только украшала старообрядческая скромность в быту. Тем более трудно заподозрить в проблемах с головой человека в возрасте сорок с небольшим уже пять лет как возглавлявшего одно из ключевых министерств Империи.

— Он. Кстати, Коля, почему ты меня называешь дядей? — неожиданный, сбивающий с толку вопрос.

— Само родилось и прицепилось. Ты старше меня и гораздо опытнее. Как есть, дядя.

— Мы с тобой троюродные братья. Коля, постарайся меня больше так не называть. У меня при слове «племянник» глаз дергается.

— Извини, — Николай опустил глаза. Романовы все разные. Встречаются среди отпрысков славного рода уникумы. С Мишей, скажем так, не повезло. Очень не повезло. Да и с другими родственниками иногда приходилось несладко. Совсем недавно одна из племянниц государя выкинула очередной фортель. Девицу по-хорошему замуж пора выдать, но никто не берет. Скажем так, не находится желающих стать последним в длинной очереди. А которые не брезгливы, тех сами Романовы брезгуют-с.

— Что князь Львов выкинул? Извини, если лезу не в свое дело, — князь вернул разговор в прежнее русло. Чувствовал, что Владимиру нужно выговориться. Явно происшедшее сильно повлияло на Императора, выбило из колеи.

— Под вечер расширенное совещание Совета министров. Там и услышишь. Я не собираюсь давать Святославу Родионовичу второй шанс, — глаза императора горели хорошей такой злостью. — Так, Николай, это все лирика и сопли. Давай, коротко и по делу.

— Ваше величество, я пришел с новым управлением. Документы, структура, схемы подчиненности, круг задач у вас на почте. Личный ящик, — князь раскрыл папку и выложил бумаги. — Прямая подчиненность не в моей компетенции. Решение ваше.

— Молодец, — цепкий короткий взгляд на схему. Владимир сразу выхватил главное. — Давай товарищ министра Инодел будет товарищем в управлении. Кривошеев упрямиться не станет.

— Тогда, мне нужен Шаховской. Если помнишь, мы с ним сотрудничали в Москве, — подсознательно Николай чувствовал, вопрос назначения начальника Управления уже решенный. Потому следующую фразу царя принял спокойно.

— Тебе? Ты уже решил?

— Раз ты мне поручил проработать вопрос, то не думаю, что у тебя есть другой кандидат.

— Николай Аристархович, кандидаты у меня есть на все. Кадровый резерв куда больше, чем ты догадываешься, — взгляды собеседников встретились. — Да, управление твое. Твое министерство по общим вопросам упраздняется. После твоего скандинавского турне, как только доработаешь начинку, определишься с бюджетом, подпишу Указ. Пусть в министерстве Двора будет «Управление международного сотрудничества». Тебе нужен хороший экономист, чтоб подготовил смету, штатки с сетками, распределил затраты, рассчитал и доказал бюджет. Человека тебе пришлют. Постарайся не обижать.

— И в мыслях не было.

— Вот и хорошо.

— Ваше величество, мне требуется ваше содействие. Очень нужны сведения о заграничных операциях жандармов и Третьего отделения.

— Сам не можешь? — царь бросил испытывающий взгляд.

— Нет. Я не могу командовать генералами, — пожал плечами князь.

— Придется учиться, — бросил Владимир делая пометку в тетради.

После этого царь поднял чашечку с недопитым кофе. Официальная часть закончена. У них было еще целых пять минут пройтись по семейным делам. Первым делом Владимир попенял младшему кузену за то, что тот в прошлую субботу слишком быстро ушел с приема в Юсуповском дворце. По словам, царя некоторые обиделись. Кто именно, Владимир не уточнил, но и так было ясно, дело касается матримониальных планов одной известной графини. Впрочем, поступок родственника царь и не осуждал. Высказал неудовольствие так, что сразу дать понять — это все порядка ради. Дескать, мог бы отшить внучек графини куртуазно.

Поездки в Царское Село для молодого организма не в тягость. Тем более на служебной машине. По дороге Николай отбил текстовку Лене Головиной: «Прошу простить. Милая Елена Владимировна, вынужден отменить встречу. Обещаю искупить при первом же случае».

Увы, большое совещание назначено на половину шестого. Николай сомневался, что вернется в город до ночи. Продолжительность не регламентирована, а государь даже не соизволил подсветить: что обсуждать планирует? Говорят, раньше бывали случаи, совещания за полночь затягивались. Так что, лучше ничего до утра не планировать.

Князь вошел в приемную, коротким жестом поприветствовал секретаря.

— Ваше высочество…

— Не спеши, дай привести мысли в порядок. Потом доложишь.

В кабинете Николай плюхнулся в кресло и обхватил голову руками. Он остро чувствовал, что взялся за дело не по зубам. Переоценил свои способности. Фактически до сего дня Николая обеспечивали и опекали, ему дали людей, поручали задачи, ненавязчиво помогали в делах. Даже финансовые вопросы министра без портфеля решали другие люди. Князь только подписывал ведомости и присуждал премии, особо не задумываясь о лимитах и бюджетах. Точнее говоря знал, что они есть, но не вникал. Теперь все это хозяйство вдруг материализовалось и готовилось возлечь на плечи.

— Люди, люди, люди. Мне нужны люди, — сорвалось с губ.

Даже тогда, когда готовилось вторжение в другой мир Николай знал, он не один. За ним и рядом с ним стоят соратники. За ним сплоченная когорта сильных грамотных специалистов и там в тылу группа обеспечения. Сейчас ничего этого нет. Он сам отвечает за направление. Он один. От осознания сего банального факта стало не по себе.

— Хорошо. В драку ввязался, а там видно будет, — князь натянул на лицо вымученную улыбку, стиснул зубы и взялся за телефон.

Доклад секретаря первым делом. Ничего интересного, рутина и текучка. Затем Николай попросил найти господина Шаховского. Никто ничего за нового начальника еще не существующего, но уже осязаемого управления не решит. Надо искать людей.

В Царское Село князь приехал раньше времени. Не то чтоб он не рассчитал, наоборот, надеялся случайно увидеть Лену. Увы не повезло, а спрашивать у сурового вида хоть и симпатичных барышень с оружием в патрулях и на постах, верный способ попасть в нелепое положение. Князь только издали опознал Екатерину Анатольевну. Зато спустившись к Детскому пруду князь нос к носу столкнулся с княжной Ингой.

— Добрый день, дядя! — прощебетала юная барышня.

— Здравствуйте, — Николай не мог решить, как вести себя с детьми императора. Хоть и родственник, но не близкий, в узкий семейный круг не вхож.

— Дядя Николай, спасибо вам за то, что спасли нас тогда с Олей.

— Ваше высочество, я только исполнял свой долг.

Юная княжна смотрела на молодого князя с открытым обожанием. Однако сопровождавшая Ингу рядовая женского полка ограничилась коротким оценивающим взглядом и шагнула в сторону, открывая себе линию огня. Можно было об заклад побиться: поблизости еще несколько телохранителей. С того несчастного, а скорее счастливого случая охрану резиденций и членов Семьи усилили.

— Я и сестренка тогда так и не успели вас поблагодарить. Простите, князь, — несмотря на юный возраст, разговаривала Инга с разумением и достоинством при том сохраняя флер искренней чистой и наивной юности. Она уже расцветающая роза, через несколько лет эта девочка-подросток превратится в завидную невесту. Впрочем, в годы оные юниц в таком нежном возрасте уже выдавали замуж.

— Кстати, — Инга шагнула к князю и жестом попросила пригнуться. — Папа готовит вам сюрприз. Будьте достойны.

— Буду благодарен и готов к любому сюрпризу, — так же тихо прошептал Николай.

К дворцу молодой министр летел как на крыльях. К черту благодарность! Кстати, официально расследование еще идет. К черту сюрпризы! Владимир славится эксцентричностью. А вот простые человеческие слова юной и чертовски обаятельной барышни тронули душу.

Совет Министров собрался в большом кабинете. Пригласили всех, расширенный состав. Среди участников князь выделил председателя Думы господина Чурикова и двух лидеров крупнейших фракций. Как не трудно догадаться вожди черносотенцев и октябристов. Наособь от парламентариев держался председатель Государственного Совета. Дистанция подчеркивала традиционную напряженность, конкуренцию между двумя палатами парламента. Эту историческую неприязнь негласно поддерживали все российские императоры, свято блюдя принцип сохранения баланса сил.

Сегодня Владимир пришел на совет, не дожидаясь последнего участника. Царь в дальнем углу что-то обсуждал с Беспятовым, отвлекаясь на короткие приветствия входящих.

— Господа, прошу рассаживаться, — Владимир распрямился и обвел зал взглядом.

Когда шум стих, все разошлись по своим местам, взял слово господин Беспятов. Председатель Совмина сразу расставил точки и акценты. На первом месте экономика, на втором и третьем тоже. Зачитывались доклады, звучали вопросы, вспыхивали споры. Неожиданно острым оказался вопрос «теневого» экспорта.

— Оборот с Норвегией и Швецией за месяц вырос в пятьдесят раз, — с вызовом в голосе изрек министр Внутренних дел фон Кербер. — При этом я наблюдаю редкое благодушие таможни. Удивительное благодушие, господа. А ведь скандинавы, совершенно не стесняясь, почти открыто перепродают наши товары подсанкционным странам.

— У нас промышленники обороты восстанавливают, торговля оживилась, порты работают.

— Это хорошо, но что с недобором пошлин? Казна теряет деньги, — министр гнул свою линию, один из тех людей, что оправдывали свою фамилию.

В ответ на это обвинение министры Промышленности и Финансов с цифрами доказывали, что рост оборотов с лихвой компенсирует потерю на пошлинах.

— Не забывайте, отгрузочные цены тоже выросли. Мы и на этом зарабатываем.

Император спокойно слушал не вмешиваясь. Беспятов вставил свое слово, однако, поймав пристальный взгляд царя выключился из спора. Николай честно пытался понять аргументы обеих сторон, но быстро сообразил, что без всестороннего анализа и выкладок финансистов это бесполезно.

Когда обе стороны выдохлись, государь негромко обратился к премьеру.

— Константин Ермолаевич, запишите себе. Подготовьтесь и организуйте совещание. Мне нужно увязать нашу торговую политику с реальным положением дел в Евросоюзе. Вас Николай Александрович, прошу быть обязательно, — кивок сторону министра Финансов. — Вам решать, что мы можем себе позволить, а что нет.

За всем этим Николай изредка поглядывал на князя Львова. Министр НарПроса не проявлял особого интереса к вопросам экспорта и внешней политики, но зато негромко обменивался короткими фразами со своим соседом. Можно позавидовать его выдержке, однако, князь Николай подозревал, что князь Святослав не осведомлен о сгущающихся над своей головой тучами.

— Зиновий Викторович, — грузный мужчина с пышными усами вздрогнул.

— Зиновий Викторович, — громче повторил император, обращаясь к министру Земледелия. — Ваш черед докладывать.

Господин Земсков поднялся с места. Говорил он, часто заглядывая в планшетку, слова растягивал, изредка сбивался. Впрочем, его доклад восприняли благосклонно. Урожай хороший, как всегда дефицит зерновых перекрывается импортом из Маньчжурии и Персии. Рост цен на импорт из внешних стран стабилизировался. Каких-либо неожиданностей господин Земсков не ожидает.

Министр уже садился как его остановил вопрос главы правительства.

— Прошу подробнее развернуть обеспеченность рынка сельскохозяйственным сырьем и колониальными товарами.

— С природным каучуком и фруктами все хуже, чем было, — не стал скрывать Зиновий Викторович. — Ценная древесина, кожи, природные красители, фармакология закупаются с проблемами. Рынок стабилизировался за счет роста цен.

— Снизили спрос, — резюмировал Беспятов. — Плохо. Что с растительными жирами из бывшей японской сферы процветания?

— Вот с этим делом все лучше, чем ожидалось. Весь потребный объем наши промышленники законтрактовали. Цены даже ниже чем были до Катаклизма, — Земсков ткнул пальцем в планшет, быстро переключил страницы. — На тридцать процентов валовое снижение. Ситуацию отслеживаем. Если ничего не изменится готовим проект снижения квот на импорт и повышения таможенных ставок.

— Зачем?

— А это Николай Аркадьевич, чтоб наши крестьяне не разорялись и посевы масличных не сокращали, — прозвучал моментальный ответ. — Упустим момент, на следующий год получим снижение площадей.

— Спасибо, господа. Вижу, работа идет, — император наклонился к микрофону.

Сразу все разговоры, перешептывания стихли. Владимир нахмурился.

— Вижу, экономика у нас хоть и сбоит, но выздоравливает. Промышленность оживляется. Но мы все с вами совершенно упустили куда более серьезный вопрос. Мы с вами пустили на самотек наше будущее.

Тишина. Выдержав театральную паузу, дав всем проникнуться серьезностью момента, император задал один вопрос. Ничего он не забыл и не простил.

— Святослав Родионович, — при звуках имени все повернулись к министру Народного Просвещения. — Ваша светлость, мне на днях дали ознакомиться с вашим проектом школьной программы на следующий год.

Князь Львов внимал с чувством собственного достоинства.

— Я прекрасно понимаю, сам когда-то учился в ремесленном, очень тяжело вместить в программу все, чему мы хотим научить следующие поколения. Очень сложно дать подросткам максимум знаний, не перегрузив их, не отбив при этом природную тягу к познанию. Склоняю голову перед вашими директорами школ, методистами и учителями. Искренне от чистого сердца благодарю этих святых людей.

А теперь, Святослав Родионович, скажите, как на духу, — император набулькал в стакан минералку. — Какого черта вдруг в биологии и природоведении вы сжали знание о происхождении и развитии видов до одного абзаца, но зато вплели библейскую версию шестоднева? Причем в программе это подается как факт, а не теория. Почему вдруг из школьной географии и астрономии исчезла вся история творения и развития нашего мира? Куда вы дели пять миллиардов лет жизни нашей планеты и полмиллиона лет истории, как Господь делал из волосатых предков человека?

— Ваше величество, позвольте пояснить, — князь Львов даже не заметил смешки вокруг, не видел, как ткнулся лицом в ладони министр флота, как закусил губу его товарищ. — В Писании точно сказано: Адама и Еву Бог создал на шестой день творения, а всего с грехопадения прошло семь с половиной тысяч лет. Простите, если не понимаю, ваш вопрос.

— Если не ошибаюсь, вы закончили университет, — спокойно, уверенно продолжилась публичная порка. — Скажите, Святослав Родионович, а как же книга Природы? Как же неоспоримые доказательства вокруг нас? — император развел руками. — Как же тогда быть с заложенными Господом в магматические породы геологическими часами, которые точно показывают сотни миллионов лет? Как быть с уважаемой геологией и научными изысканиями?

— Бог создал землю такой, какая она есть. Все же осадочные породы и отложения, все допотопные окаменелости есть следы великого Потопа.

Глядя на князя Львова Николай вспомнил, что тот прихожанин Древлеправославной церкви. А вот то, что молодой энергичный и неглупый министр впал в грех младоземельческого креационизма, узнал только сейчас. Судя по смеющимся лицам, искрящимся глазам, не для него одного, это новость.

— Похвально, что вы помните Слово Божье. Плохо то, что читаете буквы, а не слово. Скажите, все ли в книге Бытие верно и точно слово до слова, как есть было?

— Да, — этим коротким ответом князь Львов подписал себе приговор.

— Добро. Как я помню, праведник Ной по наущению Господнему построил ковчег.

— Ваше величество!

— Молчите. А теперь читаем Писание дальше. Ной взял в ковчег от всех животных по паре, гадов пресмыкающихся, птиц по паре. Всего в мире шесть с половиной тысяч видов животных, пресмыкающихся одиннадцать с половиной тысяч видов, птиц десять тысяч видов. Всех Ной брал по паре. И получается у нас 56 тысяч пассажиров на ковчеге. Мы не учли беспозвоночных. А ведь паучков, жучков и червячков тоже надо было спасать. Мы не во времена Птолемея живем, чтоб считать, что мыши зарождаются от веников, а жуки из опавших листьев возникают.

Сколько всего пассажиров у вас? А ведь на каждого требуются припасы на полтора месяца, нужен уход, вода нужна. Некоторым требуется специфический корм, только одно растение, что растет в одном регионе. Так пандам нужен только молодой бамбук. Королевская кобра питается исключительно змеями.

Владимир остановился. Молча выпил воды. Затем вновь уставил на проштрафившегося министра тяжелый взгляд исподлобья.

— Теперь расскажите мне, как Ной с сыновьями все это собрали? Как они ловили белых медведей и песцов в Заполярье? Как они везли пум и капибару с ленивцами и опоссумами из Южной Америки? Как они собирали уникальную австралийскую фауну?

Вы точно уверены, что этот вселенский зоопарк удалось собрать и вместить в ковчег? Поинтересуйтесь на досуге, сколько человек работает в зоопарке на Кронверкском. А ведь у них очень скромное собрание, не дотягивают до мировых образцов и тем более до коллекции Ноя. Вы уверены, что Ной с сыновьями справились с таким количеством самых разных и привередливых пассажиров? Подождите. Второй вопрос: вы о геологии хоть малейшие представления имеете?

Первым не выдержал и закатился смехом адмирал Корнилов. За ним поддались веселью остальные. Князь Львов сначала бросал недоуменные ошарашенные взгляды, затем побагровел. Остановить это непотребство он не мог.

— Господа, прошу спокойствия, — четко проговорил в микрофон Владимир.

— Ваше величество, но Библия говорит… — только и смог молвить Львов.

— В начале было Слово, — ответствовал государь. — Святослав Родионович, вам стоит на досуге перечитать Писание, а заодно ознакомиться с работами ученых нашего времени. Уверяю вас, мы все верим и знаем, что Бог создал мир. Но люди образованные хотя бы имеют понимание, как именно Господь создавал наш огромный, бесконечный и прекрасный мир, нашу Вселенную. Почитайте на досуге. Теперь досуга у вас будет много.

— Я прошу вас принять отставку, — эти слова князя были почти не слышны за шумом. Однако, это ничего уже не изменило. Решение принято.

Глава 9

8 октября 2024.

— Ох! И это все соблюдается? — Максим уронил на стол брошюру и повернулся к Рейгану.

— А как иначе? В цивилизованной стране живем. Вас что-то удивляет, Максим Викторович?

— У меня каждый день с Катаклизма новости. Скажите лучше, что будет если кто-то нарушит эти пункты? — вопрос касался «Правил осуществления рекламной деятельности в Российской Империи. Имперский регламент на рекламную продукцию».

За свою жизнь Максим прочел немало таких вот регламентов, сам даже составлял, однако, именно вот это вот шло в разрез со всем, к чему он привык, что осталось в том мире.

— Ничего не будет! — Хохотнул редактор. — Штраф будет. Лицензию могут отобрать за непрофессионализм. Так, что учи, студент.

— Вас что-то удивляет? — включился в разговор Миша Каримов. Художник, звезда оформительского искусства как раз отвлекся от ваяния пышногрудой скромно одетой блондинки с ящиком макарон в руках.

— Не особо. Нет, все нормально, — с этими словами Максим вернулся к регламенту.

Что-то подобное он ожидал. Полная свобода предпринимательства и творчества по факту всегда свободна в границах от и до. Другое дело, рамки необычные. Так на любых визуальных носителях счастливая христианская семья изображается не менее чем с тремя детьми. Рекомендуются европейские стандарты красоты, если речь не идет о целевой аудитории.

На заднем плане не должно быть «предметов, образов, действий явно или косвенно ассоциирующихся с алкоголем и наркотическими препаратами». Запрещается прямое или косвенное оскорбление царской семьи, флага, герба, других символов России. Неприемлемо прямое или скрытое издевательство над христианскими верой, церквями, символами, подача священнослужителей в неприглядном виде. Запрещены любые оскорбления, принижение значения, в том числе в завуалированно, русской нации и других истинно-христианских народов Империи. Далее все четко по пунктам.

Брошюра тонкая. Если так посудить, ограничения весьма прозрачны. Однако, Максима опять удивил некоторый диссонанс. Дело не в принципах, а в том, что все предельно честно и открыто. И никого это не удивляет. Вон, прямая рекомендация: в рекламе, рассчитанной на инородцев, на мусульманские народы Кавказа, Поволжья и Туркестана рекомендуется изображать семью в национальных костюмах, с атрибутами национальной культуры, с одним ребенком. Многодетные семьи инородцев предлагается изображать с явными признаками бедности и неустроенности.

Дальше регламент требует уважать национальную культуру малых народов. Новые товары, продукты рекомендуется не противопоставлять, а вписывать в исторический образ. Интересно, а как это выглядит на практике? Максим с такой рекламой не встречался. Большинство инородцев в губернии обитает в рабочих поселках при заводах и агрокомплексах. За ограду выходят редко, всю вахту проводят между работой и комнатой в общежитии.

— Господа, прошу минуту внимания! — директор громко хлопнул в ладони.

— Господа, у нас хороший заказ. Наше губернское отделение Либеральных Демократов прислало техзадание на агитацию.

— У них же всегда «Городецкий со товарищи» в фаворе были. Что случилось?

— Объем большой. Плюс хотят умерить аппетиты господина Городецкого, сбить цену, — не стал скрывать Порфирий Ефимович. — Давайте все напряжемся и покажем этим выскочкам, чего они на самом деле стоят. Друзья, прошу всех в круг.

Оживившиеся рекламщики повскакали с мест. Максим как новичок медлил. Ему не терпелось взяться за работу, но боялся опростоволосится, или сказать что-то не то. Коллектив дружный, люди хорошие, но пока не зарекомендовал себя очень легко все испортить.

— Друзья, вскрываем архив! — с экспрессией в голосе прокомментировал директор.

— Максим Викторович, вы что стесняетесь? — Рейган бесцеремонно хлопнул молодого специалиста по плечу. — Давайте вместе попробуем разобраться.

Увы, Максим мало что понимал. Все быстро говорили. Что там на экране вычислителя плохо видно, Комаров быстро перелистывает документы. Но затем Порфирий Ефимович отправил текстовики с заданиями на печать. Пока электролин пережевывал стопку бумаги и выплевывал печатные листы, рекламщики устроили перекур с чаем и кофе.

Разговоры крутились вокруг работы. Иван Рейган вовремя вспомнил недавний прокол. Перепутали макеты, отправили заказчику черновик. А там такое!

— Это история с «Елисеевым»?

— Ага! Утром иду на работу, как раз решил пешком прогуляться, радостный веселый, людям улыбаюсь. И тут натыкаюсь. Висит на торце дома, сверкает свежей краской щит. Еще в углу наш вензель с телефоном и почтой красуется.

— Ну бывает.

— Да, Миша, бывает! Барышня юная красивая, короткая юбка на ветру задирается, а из-под юбки торчат волосатые ноги в бутсах!

— Чем закончилось? — поинтересовался Максим, когда гогот немного утих.

— Нам повезло, Порфирий Ефимович вовремя заставил прикащика в акте расписаться, что он все принял и проверил, претензий не имеет. Иначе пахали бы на «Елисеев» как негры на плантации, — заметив изумленный взгляд собеседника Рейган поправился: — Неустойку пришлось бы платить. А так отделались скидкой.

После паузы все разошлись по кабинету. Максим разложил на столе распечатки и попытался вникнуть в суть. По всему выходило, им дали заказ на «грязную» рекламу. Пикантный такой момент. Впрочем, может быть здесь так принято. Заказчику требовалось создать уличные транспаранты, рекламные блоки для интерсета, сценарий короткого ролика. Задача: показать наглядное преимущество Российской Либерально-Демократической Партии над конкурентами из Российской Социал-Демократической Рабочей Партии.

— Напомните. Я плохо пока разбираюсь в политике, — Максим обратился ко всем сразу. — Социал-демократы, это же розовые коммунисты, цивилизованные марксисты?

— Верно. Культурные марксисты, — хохотнул Рейган, радуясь своей шутке. — А еще у нас есть Компартия, но в выборах не участвует. Это дикие марксисты.

— Понятно, — в голове Максима родилась мысль. Еще один наводящий вопрос: — У нас в губернии только эти две партии дерутся за место в Думе?

— Вообще-то, пока лидируют «октябристы», либералы с ними на одной платформе. Основной конкурент «черносотенцы», заказчик будет пытаться топить и их, но не нашими силами.

— Почему?

— А мы откажемся. Это все знают.

— Хорошо, — картина в голове прорисовывалась. Максим с задумчивым видом подошел к окну, затем повернулся к коллегам: — У нас есть какие-то ограничения на негатив?

— Недопустимы прямые оскорбления и явное вранье. Вы что-то придумали?

Максим покачал головой и полез за сигаретами. Ему вспомнился один ролик социальной рекламы. Очень давно было. Чуть ли не в «нулевые». Весьма дубоватый креатив за толерантность, дружбанародность и против русского национализма, однако с одной интересной чертой — этот ролик разными людьми с разными взглядами воспринимался по-разному. Этакий перевертыш.

«Древнее зло восстало из ада, чтоб защитить детей от понаехов» — так выразил неофициальную версию один из друзей Максима.

Вокруг другой мир. Древнее зло для этих людей носит другие символы и цвета. Это может сработать. И еще знаменитые картины с котиками. Идея!

— Господа, послушайте. Иван Грегорович, помогите пожалуйста. Давайте сделаем так….

Уже через две минуты, Комаров поднял большой палец. Рейган толкнул художника и со зверским выражением лица громко прошептал:

— Михаил Севастьянович, Олег, рисуйте.

Работали на графическом вычислителе. Сначала наброски, коллажи. Постепенно на большом экране оформилась картина.

Городской пейзаж расколот на две части. Справа в цвете чистая ухоженная улица, машины, красивые дома, на заднем плане дети, над городом голубое небо. Передний план занимают серьезного вида мужчины в дорогих костюмах.

— Давай, этого, этого и этого. Кто там у либеральных демократов в Вишере заводила? — прозвучал риторический вопрос. — Его вставишь.

Над головами людей транспарант с лозунгом: «На страже интересов каждого».

Левая часть плаката отдана разрухе. Асфальт в трещинах. Облупившиеся фасады. Разбитые окна. Перевернутые мусорные контейнеры. Крысы. Все оттенки серого. Небо мрачное в тучах.

На главном плане трое узнаваемых депутатов губернской думы. На одном виснет вульгарно одетая в боевом раскрасе путаны очень древняя дама в мини-юбке и чулках, глубокое декольте открывает дряблые пикантности. Лицо дамы напоминает известную германскую политическую активистку столетней давности, ее Розой звали.

Второго господина держит за руку стройная барышня с черной бородой, явно мужскими чертами лица и с волосатыми ногами. С другой стороны депутата азиат неприятной внешности, с недобрым взглядом, в халате, тюбетейке. Из кармана халата торчит поллитровка водки. Композицию дополняет молодой человек яркой содомитскойвнешности, с красным галстуком, разумеется.

Над всем этим гордо плещется лозунг: «Все отнять и поделить. Все равны. Для нас Бога нет». Чтоб все всё поняли, гордо реют флаги с символикой соцдемов.

— Великолепно, — изрек Иван Грегорович.

— Господа, а нас не засудят? — прозвучал закономерный вопрос.

— А знаете, Максим Викторович, я не вижу в плакате ничего незаконного. Конечно, наш юрист посмотрит. Но лично я не вижу ничего плохого, — директор отступил на шаг и скрестив руки на груди созерцал черновой набросок.

— Прямых оскорблений не вижу, а завуалированные намеки присяжные не примут. Что до лозунгов и образов, тут такое дело: жертвы наших клиентов именно за это все и агитируют. Единственное я напомню, включим в договор пункт об ответственности заказчика за обиды третьих лиц.

— А там пусть между собой разбираются, — подытожил редактор.

Иван Грегорович сегодня был в своей любимой футболке «С верой в Бога. Правда или смерть». На голове бандана. Кстати, Максим ожидал, что Рейган перемещается по городу исключительно на большом мощном мотоцикле. Увы, все оказало хуже. Редактор втискивал свою тушу в городскую малолитражку. Непонятно, как он там помещался.

Сценарий ролика тоже накидал Максим. Будем честными, сплагиатил. Пересказал то, что видел по телевизору во времена оные.

Городской парк. Люди отдыхают. Дети играют. Трое серьезного вида господ с ясно читаемыми значками РСДРП рассуждают, выдают лозунги о всеобщем братстве, равенстве, предлагают повысить налоги, выбирать нового царя каждый год, призывают дам отказаться от семьи, детей, развестись и идти работать на заводы. Громко звучит чудная идея, отказаться от загородного жилья и машин, всем жить в казенных домах прямо у заводов и очистных сооружений.

Вдруг земля разверзается и извергает из себя гниющий живой труп с коминтерновским флагом в руках, спартаковской и коммунистической символикой на рваном мундире. Обыватели застыли с перекошенными лицами, выпученными глазами. В кадре громко визжит девочка в белом платье. На нее надвигается тень.

В следующий момент ожившего мертвеца сметает струя пламени. Мужественного вида господин забрасывает огнемет на плечо, берет девочку на руки, грозно поворачивается к социал-демократам и грозит им пальцем.

— Неплохо. Пару моментов доработаем, сделаем хронометраж и можно выдавать заказчику. А вы как думаете? — Комаров повернулся к коллегам. — Кто еще сомневался, что нам кровь из носу нужен человек со свежим взглядом?

— Можно концовку обрезать. Давайте без огнемета. Слишком уж банально, — сообразил Рейган. — Тень ужаса. Девочка визжит. Все.

Максим хотел, чтоб одному из господ-социалистов придали сходство с известным Владимиром Лениным. Увы, как оказалось этого человека помнят только историки, специалисты по террористическим организациям и подрывным движениям начала прошлого века. Массовая публика не поймет тонкий намек. А значит и смысла в такой игре нет.

Работа захватила целиком. На часы не смотрели. После шести прозвучало предложение скинуться и заказать ужин с доставкой. Скажем так, пироги и кулебяки из пекарни. Разумеется, к выпечке морс и сбитень. Последний в России любили. Причем это был не тот сбитень из концентратов, к которому привык Максим в прошлой жизни. Нет, настоящий сваренный на меду с пряностями, отстоявшийся бодрящий напиток. То самое, что многие хозяйки готовили дома по своим бабушкиным рецептам.

День затянулся. К своему дому Максим подходил уже ближе к десяти, усталый, но довольный. Зато на следующий день можно не спешить. Господин Комаров открытым текстом предложил всем не геройствовать.

— Мы же не на службе. Можем себе позволить не рвать жилы. Дело сделали. Завтра спокойно полируем, доводим до ума. Нет, Иван, давай лучше не позже обеда. Знаю тебя.

На личный график Максима это не повлияло. Поднялся по заведенному распорядку в семь, но после завтрака спровадил детей в школу и небесполезно провел утро с супругой.

Лето незаметно прошло, на дворе золотая осень. Пока солнечно и сухо, но уже не жарко. Прогноз погоды благоприятный, но скоро обещают дожди. Так что зонт Максим не брал, но легкую куртку набросил. Увы, не те годы, когда и зимой в минус двадцать без шапки ходил.

Народ в социальном доме проживает специфичный. У некоторых, когда проснулся, тогда и утро. Так первым встречным оказался Митрофаныч. Увы, сегодня непривычно трезвый. Явление редчайшее. Говорят, в последний раз сосед ложился спать трезвым как раз в ночь перед Катаклизмом.

Не только один Митрофаныч вышел из дома в первой половине дня. На скамейке у детской площадки сидели Борисфен и Антон Маркович. Максим без задней мысли решил пройти через двор мимо соседей. Зря это сделал. После стандартных приветствий, его втянули в разговор. Будем честными, сам втянулся.

— Все-таки, Антон Маркович, не так все просто. Как империалисты могли так быстро развернуть сеть агентов влияния в Ираке? Как так в то время, когда и так наши закручивают краник на нефти, очень своевременно вспыхнул мятеж? — с довольным видом разглагольствовал Борисфен Михайлович.

— Вы извините не знакомы с тамошним контингентом. На востоке мятеж готов всегда. Достаточно поднести спичку. Местные короли привыкли вовремя рубить головы, но иногда дают маху.

— Я могу сравнивать с другим вариантом, — господин Пороженкович обратил внимание на остановившегося рядом соседа. — Максим Викторович, вы подтвердите.

— Я лучше послушаю, — совершенно искренний ответ.

Время есть. На работу сегодня при всем желании опоздать сложно. Зато милейшего Борисфена интересно послушать. Человек неглупый, хоть и специфичный. Иногда выдает оригинальные мысли.

— Тогда слушайте. Все мятежи, все выступления и бунты в наше время случаются не просто так. За всеми мятежами торчат уши очень интересных организаций с Запада. Оппозиция готовится, пестуется, ее щедро финансируют. Как грядки удобряют сеют и поливают.

Антон внимал с интересом, с серьезным выражением лица. При этом подмигнул Максиму.

— Умные правители, когда видят, что готовится такой мятеж могут нейтрализовать зачинщиков и активистов, а могут спровоцировать выступление в удобный для себя момент. Максим Викторович, вы сами должны помнить примеры такой мудрой политики у наших союзников в той истории.

Увы, в голову Максима приходили совсем другие примеры. Однако, он предпочел молчать и глубокомысленно кивать. Лезть в такой спор себя не уважать. А вот послушать стоит. При желании немножечко подбрасывать дровишек. Осторожно, чтоб не взорвалось.

— Думаете это самый как его там король Месопотамии сам устроил переворот против себя?

— Во-первых, королевство Ирак, — дворовый философ наставительно поднял палец. — Это название входу еще с начала прошлого века. Месопотамией Ирак называли английские оккупанты, а нам не стоит перенимать их манеры. Русские всегда с уважением относились к братским народам.

Антон икнул и выпучил глаза. Однако, ветеран сдержался. Свое мнение он предпочел пока придержать при себе. Антона Марковича, как и Максима захватило бесплатное представление.

— Во-вторых явно сработала спецура императора. Владимир задействовал свой хитрый многоступенчатый план, который наши западные враги не поймут. У них культура другая. Посмотрите новостные каналы, уже просачивается информация, что мятеж вскрыл вражескую агентуру.

— Думаете, там совсем все такие дикие?

— Борисфен Михайлович, я другое спросить хотел, — отвлек на себя внимание Максим. — Как у вас дело продвигается с вашими обзорными каналами?

— Идет помаленьку. Работаю. Статьи пишу и выкладываю. Уже подписчики появились. Как раз очень удачно в Ираке выступление врагов народа подавили. Народ темой интересуется, очень хорошо на аналитику реагирует.

— Понятно. Кстати, — Максим закурил, выдерживая паузу. — У вас же должны остаться старые подписчики в Штатах и Евросоюзе. «Телега» работает. Вы под старым именем пишете?

— Нет, — резкий короткий ответ. Борисфен привстал. — Наших людей там уже нет. Зато многие готовы подгадить настоящим патриотам. Враги. Сами понимаете.

— Максим Викторович, поможете дойти до улицы? — Антон ловко встал со скамейки и оперся на костыль.

— Конечно помогу.

— Я вас не задержу?

— Пойдемте.

Шагов через двадцать Антон тихо заявил:

— Каких только чудиков не встретишь.

— Такие чудики собирают миллионные аудитории. Вполне возможно вы видите становление знаменитого эксперта.

— Господи помилуй! — сорвалось с губ соседа. — Я работал на Ближнем Востоке. Вижу же, господин мягко говоря витает в облаках.

— Армия или силы спец операций?

— «Группа барона Унгерна». Слышали?

— Не буду врать.

— Вам повезло, — по тону нельзя было понять, шутит человек или нет. — Лучшая военная компания России и мира. Можем все.

— Ногу там потеряли?

— В Анголе. Думаю, вы не знаете. Это еще до Катаклизма было. «Группу Унгерна» наняли чтоб сменить правительство после того как в этой бывшей португальской колонии закончилась очередная гражданская война.

— Получилось?

— Конечно. Мы же лучшие.

Так оба неторопливо дошли до угла дома. Помощь Антону Марковичу не требовалось. Он прекрасно держался на одной ноге и костылях.

— Спасибо что увели от этого Диогена из бочки. Простите, я много чего видел и слышал, но такое даже для меня чересчур. Извините, не выдержал.

— Не за что. Простите за личный вопрос. В России протезы делают?

— Не за что извиняться. Все ровно. Делают. Если бы только стопу и часть голени, сразу бы поставили. А мне видите, — ветеран показал на завязанную у огрызка бедра штанину. — Такое очень сложно и очень дорого. Только экспериментальные модели с приводами и вычислителем.

— Главное живы остались.

— Не без этого.

Глава 10

16 октября 2024

На переговорах устаешь, нервное напряжение выматывает, но светский раут немногим лучше. Николай с молодости не жаловал такие развлечения. Разве что в старом патриархальном Бома балы и торжественные ужины были не в тягость. Но, простите, Африке и атмосфера другая.

— Ваше высочество, фрукты на столе, минералка и соки в холодильнике. Если хотите кофе или чай, позвоните, — молодая горничная стрельнула глазками на высокопоставленного гостя посольства.

— Спасибо. Если не затруднит, меня не беспокоить, — с этими словами князь захлопнул за собой дверь.

Апартаменты в посольстве отнюдь не люкс, но Николая это больше чем устраивало. Острый глаз отметил следы уборки. На столе неестественный порядок. Пепельница чистая. Кровать в спальне застелена. На вешалке свежие полотенца. Это гостиница. Ни капли домашней атмосферы. Может быть, так даже лучше.

Опуститься в кресло, вытянуть ноги и прикрыть глаза. Сбросить туфли и водрузить ноги на столик. Так лучше. Пора привести себя в порядок. Десять минут в расслабленной позе полудремы. Николай рывком садится и выбрасывает вперед руки. Рабочие сутки не закончены.

Заказывать кофе банально лень. Князь достает из бара початую бутыль минералки, наливает. Теперь можно закурить. Местными правилами это вроде как запрещено, но в России на такие вещи смотрят сквозь пальцы.

Прием во дворце превратился в очередной раунд переговоров. Не экономика, не политика, с ними все просто, короля Харальда и принца Хокона интересовали куда более важные и сложные вещи. Идеология и смысл жизни, не так-то просто их объяснять людям другой культуры. Вопросы не простые, каждый со смыслами и подсмыслами. Не всегда сразу понимаешь, какой ответ будет правильным.

Скажем так, короля сильно удивила принципиальность русского кабинета в вопросе Тайваня.

— Может быть было выгодно не принимать посла и не подписывать соглашений. Это неправильно, — Николай нахмурился. Ему пришлось переключиться на незнакомую тему. — Есть определенные правила и принципы. Если жители какой-либо территории считают себя государством, управляются самостоятельно, если это государство собирает налоги, добивается соблюдения законов, то у нас нет оснований отказывать в аккредитации посла.

— Молодой человек, весьма достойно, я уже забыл, когда в последний раз слышал такие мысли. Но как быть с международным признанием и позицией Китая? Вы создали опасный прецедент.

— Россия не признает над собой какой-либо власти кроме Господа Бога, — прозвучало слишком пафосно, увы, других слов князь не нашел. — Может быть это действие и повлияет на отношения с материковыми китайцами. Не скрою, мы получили из Пекина ноты со странными вопросами и претензиями. Возможно все. Но отказ от естественных законов бытия, малейшая уступка обстоятельствам, сделка с совестью приведут нас к куда худшим последствиям. Стоит один раз нарушить закон, и его исполнение уже становится необязательным. А вскоре нарушение превращается в обычай и правило.

Николай надеялся, его услышали. Харальд и Хокон оказались умными интересными собеседниками, особенно старый король. Князь с удовольствием беседовал с Харальдом о правах человека и границах их допустимости.

На некоторые вопросы князь отказался отвечать. Он не мог дать ответ, а врать и выдумывать не хотел.

— Князь, а как у вас относятся к правам женщин и феминизму? — еще один пикантный вопрос от супруги наследного принца.

— Даже не знаю, что и сказать, дорогая Метте-Марит, — Николай в задумчивости наклонил голову набок, при этом его взгляд сквозил восхищением симпатичной шикарной женщиной. — Для всех настоящих мужчин это несовместимые вещи. Женщин мы любим и ценим. Суфражистки же выступают против естественной женственности и пытаются навязать дамам неестественные обязанности.

— Если вы действительно любите и уважаете женщин, то тогда должны дать им равные права. Не так ли?

— Мы предпочитаем любить своих женщин, с уважением относиться к чужим, — с этими словами Николай коснулся пальцами руки кронпринцессы. — А равные права проистекают из равных обязанностей. Мужчины и женщины разные, у каждого пола свои достоинства и недостатки, и только в союзе мы компенсируем достоинствами супруги или дамы сердца свои недостатки. Ваше высочество, ваш муж любит вас, а значит видит в вас женщину, вторую часть единого целого, а не нечто бесполое.

— В цивилизованном мире считают иначе.

— Это их полное право, — лицо князя осветила широкая белозубая улыбка. — Каждый выбирает то, что ему ближе.

— Что ближе для вас?

— Многое. Полагаю, вам с наследным принцем будет лучше увидеть это в нашей стране. Предупреждаю, наша страна очень большая и разная, за пару дней ее не объехать. Кстати, почему бы вам не посмотреть белую Олимпиаду? Если не ошибаюсь, для норвежцев спорт не развлечение, а стиль жизни.

Разговор шел в тесном кругу с бокалами шампанского в руках. Последние слова слышали все, кому они предназначались. Конечно Николай специально намекнул на возможность принять царственных гостей в России, карт-бланш на приглашение выдан заранее. Такие вещи не говорят под действием эмоций. Для царя и его доверенного лица чувств на службе не должно быть. В идеале конечно. Все понимаем. Все мы люди.

Кстати разговаривая с кронпринцессой, Николай был совершенно искренен. Метте-Марит несмотря на возраст сохранила женскую привлекательность. Ей можно было восхищаться, если не знать весьма пикантные подробности биографии. Впрочем, это не проблема Романовых. Тем более, все помнят любовную историю короля Польши Михаила Александровича. Родной брат царя Николая вытворял такое, что даже умудрился влететь в опалу. По мнению некоторых — к несчастью временную.

Николай прищурился, отмечая в голове некоторые моменты раута. Что ж, неплохо. Впечатление не испортил.

Князь подошел к телефону и набрал внутренний номер. Ответили сразу как будто абонент держал руку над аппаратом.

— Виссарион Сергеевич, Романов беспокоит. У вас есть возможность подойти ко мне на второй этаж?

Маленький старинный особняк в окружении парка. Здесь все рядом. Но и тесновато конечно. Почти весь персонал и дипломаты из Федерации. От империи пока только три человека. Этого очень мало, но люди пока справляются.

В коридоре послышались быстрые шаги. В дверь постучали, затем в комнату вошел советник посла хан Нахичеванский.

— Добрый день, ваше высочество!

— Здравствуйте, ваше сиятельство. Проходите.

Рабочий стол у окна. Князь отодвинул его чтоб освободить место хану. Стул Виссарион Нахичеванский нашел сам.

— Извините, могу предложить только воду и вино, — князь кивнул в направлении бара.

— Ничего страшного, мы же не на бал приехали.

— Мне нравится такой подход. Когда это все закончится, приглашу всех отпраздновать на борт «Полярной звезды». А пока, ваше сиятельство, расскажите, что мне ожидать от встречи с иерархом Зарубежной Церкви?

— Не иерарх. В Осло прибыл диакон Николай. Ваш тезка. Он представляет митрополита и первоиерарха Николая.

— Одни сплошные Николаи, — князь тряхнул головой. — Вы сами, Виссарион Сергеевич, не путаетесь еще?

— Мне по службе не положено. Так вот, в зарубежной Церкви царят весьма полярные оценки Катаклизма и нашего с вами явления. Первоиерарх склонен считать Московскую Патриархию истинной Русской Православной церковью, милостью Божьей возвращенной истинно верующим.

— Хорошо.

— Не так чтоб. Часть священников и епископов наоборот считают, что мы отвергли истинное учение и впали в грех экуменизма. Полагаю, аргументы вам известны. Повторять, только воздух сотрясать, — хан говорил четко и по делу. Держался уверенно, хотя сам до сих пор не понимал, является его назначение в Осло карьерной ступенькой или это наказание за пару получивших огласку скандалов.

— Понятно. Меня проинструктировали в Петербурге.

— Император или выше?

— Не могу ответить, — князь резко мотнул головой. — Люди сильнее и выше меня духом.

— Еще одна влиятельная группировка предлагает не спешить, присмотреться к нам, уже затем сближаться или наоборот, провозгласить свою церковь единственно истинной православной.

— Понял. А как они относятся к тому, что у нас не только Московский патриарх, но и владыки Константинополя и Иерусалима?

— До конца не понимают. Я так и не смог выяснить их реальные чувства к иерусалимским святыням.

— Вы хорошо сказали: «Чувства к святыням». Несколько коряво, но по сути абсолютно точно. Я смогу апеллировать к святости Гроба Господня?

— Думаю, да, — уверенно кивнул хан. — Учтите, митрополита Николая беспокоит миссия католиков в Иерусалиме. Они боятся, что паписты встанут первыми перед алтарем.

— Учту. Разве я не властен в своем делать, что хочу? Или глаз твой завистлив оттого, что я добр? Так будут последние первыми, и первые последними, ибо много званых, а мало избранных, — цитата сама слетела с губ князя.

Про себя Николай ругал свою мягкость последними словами. Встреча с посланником Зарубежной церкви изначально не планировалась. Князя нагрузили этим делом в последний момент пред отплытием. И беседа с патриархом Московским мало что дала. Глава церкви тоже не до конца понимал, что делать с этими приходами.

После ухода Виссариона Сергеевича князь закрыл дверь на замок, набрал код на замке несгораемого атташе-кейса и погрузился в изучение документов. Протоколы, текстовые расшифровки утренних переговоров, черновики соглашений, это все требовалось еще раз перечитать, отработать, сразу выдать комментарии. На все про все время до утра. Это с учетом согласования в Петербурге.

Как только Николай собрал документы в стопку и собрался нести их в секретный отдел для сканирования и отправки по шифрованному каналу космосета, опять ожил телефон. Господин Резников напомнил, что машина ждет перед главным входом. До королевского дворца верста с небольшим по широкой улице вдоль трамвайной линии, однако правила приличия требуют перемещаться исключительно на машине с имперским штандартом на капоте.

На часах без четверти восемь по-местному. В столице скоро десять. Естественно, все причастные до сих пор на службе. Не звонят, ждут рапорт. Время есть. Князь зашел к секретчикам, лично проконтролировал отправку документов. Затем бросил короткую отбивку на почту императора. Вот теперь времени в обрез.

На улице у ворот большой белый «Крейсер» с дипломатическими номерами. Как только пассажир захлопнул за собой дверь и набросил ремень, водитель тронул педаль и выкрутил руль. Машина стронулась с места почти без звука. К вечеру движение в городе стихло, пробки рассосались. Потому доехали быстро.

На въезде в дворцовый парк шлагбаум поднялся ровно за десять метров до бампера машины. У охраны свой шик. Только наивный человек будет думать, что машину не вели, а за подходами к королевской резиденции не ведется плотное наблюдение. Высший пилотаж — охранять объект или подопечного так, что со стороны кажется будто охраны нет вообще, либо она представлена парой дуболомов.

После того как пассажир вышел у крыльца с тыла дворца, машина так же мягко почти беззвучно уехала. Николай бросил короткий взгляд вслед авто. Увы, он не любил электромобили. Управление слишком невнятное, нет чувства контроля над мощным стальным зверем. Увы, из всего немаленького спектра отечественных авто, местные экологические нормы проходили только «электрички». Одно радует, к машине полагается водитель.

Даже у стен дворца охраны не видно, но она есть. Все организовано по высшему разряду. Князя встретили на крыльце и проводили в гостиную.

Вопреки всем правилам этикета, князь не переоделся. На семейный чай заявился в том же мундире чиновника по ведомству Инодел. Впрочем, нарушение мелкое, в особых обстоятельствах допустимое. Тем более приглашала князя принцесса Астрид, а не королевская чета.

— Добрый вечер, ваше величество!

В малой гостиной куда проводили князя его ждали не только бабушка русского императора, но и старый король с супругой.

— Проходите, ваше высочество. Добрый вечер, Николай, — Астрид сразу расставила точки над «i» понизив статус чаепития до неофициального.

Князь снял фуражку и вежливо поздоровался. К превеликому сожалению разговаривать приходилось на английском. Чужой для всех участников язык все же искажал смыслы. Увы, язык отражает весь комплекс национальной культуры, менталитета. При переходе на другую лексику сам того не желая теряешь смысловые оттенки, нюансы, тонкости. А порой перевод меняет суть, значения слов, или дает новые совершенно неожиданные.

Принцесса располагалась в каталке у окна, видимо любовалась вечерним городом или дышала свежим воздухом. Король и королева сидели за сервированным столом. Его величество Харальд Пятый сменил официальный мундир на темно-синий костюм без галстука.

— Пожалуйста, помогите мне передвинуться к столу, — негромко молвила Астрид.

Просьба совершенно не затруднила князя. Он легко перекатил хозяйку вечера, подставил руку чтоб помочь пересесть на стул.

— Спасибо. У нас иногда так приходится. Терпеть не могу чужих за спиной. Присаживайтесь Николай.

Половых нет, каждый наливал себе кофе или чай по желанию. На столе прикуска, сахар, мармелад, джем, печенье, хлеб. При этом скромность угощения оттенялась кофейным сервизом из тонкого фарфора и столовым серебром.

— Я могу вас называть бабушка Астрид?

— Конечно. А его Харальдом, — кивок подбородком в сторону короля. — Давайте без церемоний и политесов, иначе я обижусь. Оставим титула публике.

— Николай, меня пожалуйста называйте Соней, — королева бросила на гостя доброжелательный взгляд.

— Принято. Соня, вы великолепно выглядите для… — князь замялся. Чуть было не ляпнул бестактность.

— Своего возраста, — продолжил король. — Будем честны, возраст не портит человека. Мы все это понимаем.

Ответом послужили разведенные руки. Такова жизнь.

— Николай, я обратил внимание даже на официальном приеме вы были без орденов. Только скромный крест на ленточке. Мне сегодня сказали, что это солдатский орден.

— Так и есть. Я недавно на государственной службе. Орденов еще не заслужил, — князь прекрасно понимал, о чем речь. — Харальд, или вы имеете в виду старую традицию давать сановникам ордена авансом?

— Я смотрел репортажи с официальных церемоний в России. Не вы один предпочитаете скромный деловой стиль. Скажите, откуда у вас солдатский орден?

— Это не совсем орден. Крест Святого Георгия специальный знак отличия для нижних чинов. Офицеров им не награждают.

— Получается вы его получили в молодости?

— Бабушка Астрид, я и сейчас молод, — произнеся эти слова князь уловил задорный блеск в глазах принцессы. — Со срочной службы демобилизовался ефрейтором.

— Достойно. Я сам проходил подготовку, прекрасно понимаю и уважаю отслуживших своей стране.

Сравнение конечно не совсем точное, король имел звания полного генерала и адмирала. Впрочем, если так посмотреть, царь Владимир вообще демобилизовался со срочной рядовым. В те годы никто и помыслить не мог, что царь Георгий выберет этого внука цесаревичем. В отличие от Харальда, который с детства был первым в очереди наследования.

— В вашей стране все молодые мужчины служат в армии?

— Нет. По закону обязаны служить все, но у нас маленькая армия. Молодежи призывного возраста больше, чем мест в казармах. Потому так получилось, служба стала добровольной.

— Вы не стали увиливать.

— Так принято, Астрид. У нашей аристократии не-комильфо уклоняться от армии. Даже если не собираешься идти дальше на государственную службу, все равно, положение и кровь обязывают пройти срочную. Иначе на любовном фронте ждет фатальное невезение.

Шутка вызвала улыбки на лицах. Королева Соня хихикнула в кулачок. Атмосфера за столом располагающая. Князь не забывал мазать хлеб мармеладом и запивать чаем. Астрид попросила налить ей кофе из отдельного кофейника. Безкофеиновый напиток с цикорием. Харальд посетовал, что врачи запретили ему кофе вообще, приходится ограничиваться чаем.

— Расскажите, за что вас наградили?

— Соня, ничего героического. Я имел несчастье оказаться в нужном месте в нужное время.

— Вы имели несчастье?

— Да. Если слышали, то самое покушение на княжну Ингу и княжну Ольгу. Я совершенно случайно оказался рядом и выстрелил в сторону беспилотника террористов. Все остальное сделали специалисты.

— Но вы вовремя заметили опасность и правильно отреагировали.

— Наверное так и есть. Знаете, я вырос Африке, — по выражению лиц слушателей, Николай понял, что взял верный тон.

Разговор в семейном кругу больше походил на осторожное прощупывание. Глюксбурги еще раз пытались понять, как им быть не только с уже знакомым по первому визиту молодым человеком, но и его всесильной родней. Так получилось, бабушка Астрид симпатизировала Николаю. Пожилая принцесса помнила кто ее сопровождал во время визита в Россию. С другой стороны, королева Соня, сохраняя внешне доброжелательный тон, подбрасывала весьма интересные вопросы.

— У нас много писали о беспорядках в Средней Азии. Мы не можем понять, неужели нельзя было договориться с недовольными? Почему вдруг у вас одни граждане стреляли в других граждан, а полиция не вмешивалась?

— Наверное дело в том, что некоторые граждане нарушили закон, они попытались разгромить больницу и разграбить муниципальное имущество, — князь надеялся, что он точно перевел слово «земское». Те самые сложности чужого языка. — Тогда как добропорядочные граждане остановили погромщиков. Вы говорите: «полиция не вмешивалась». Наоборот, полиция восстановила порядок, с помощью ополченцев-минитменов, разумеется.

— И что, у вас все ходят с оружием?

— Соня, конечно не все, — князь развернул ладони к собеседникам. — Но все граждане имеют право. А каждый сам за себя решает, что ему покупать и что ему носить. У нас слава Богу демократия.

— Давайте все же не будем о грустном, — вмешался Харальд. — Мы скорбим о всех жертвах. Осуждаем погромщиков и преступников. Но мы всегда за снисхождение к слабым и несчастным.

— Простите, Харальд, но я хотел бы пояснить момент. У нас разные страны, разные народы, хоть и одной европейской христианской культуры. У нас разная история. Но мы сходимся в одном: основой наших стран является гражданское общество. Союз равных, свободных самостоятельных граждан. Для нас свобода и права, не данное свыше, не манна небесная, а результат наших трудов. Для нас народовластие и гражданское общество немыслимы без ответственности. А уже из этого вытекает, что граждане очень многое решают сами на земле. Увы, не всегда все происходит чинно и благолепно. Это цена, которую приходится платить.

— Очень сложно. Я чувствую, вы правы. Но можно же было как-то ограничить, укоротить ваших «черносотенных» минитменов.

— Нельзя. Соня, это и есть гражданское общество. Дело не в «черносотенцах». Вместо них возникнут другие объединения со схожей структурой. Наше общество очень либерально, мои сограждане очень ценят свои права и свободы. Государство опирается на общество. Без одного другое не выстоит. С другой стороны, это честь жить в одной стране с сильными независимыми людьми, это здорово работать с такими людьми, — пылкую речь князь завершил словами: — Надеюсь, я не слишком путанно говорил?

— Нет, что вы. Мне кажется, мы можем найти общий язык.

Разговор длился долго. Чай и кофе давно остыли, но люди этого не замечали. Под конец Харальд поднял руки и показал на часы.

— Дорогой Николай, прошу простить, но мне врачи не разрешают долго засиживаться.

Принцесса Астрид еще сохраняла бодрость. В теле этой очень пожилой женщины с отказывающими ногами казалось жила молодая душа.

Когда князь спустился по лестнице сопровождаемый служащим, машина уже стояла у крыльца. Увы, следующий пункт назначения — порт. На императорской яхте князя ждал посланник предстоятеля Русской Зарубежной Церкви. Человек прибыл из Штатов буквально на один день. Отложить или перенести встречу Николай не мог.

Но зато, остаток ночи князь планировал провести в своей каюте. А завтра перед обедом новый раут переговоров. Пусть руль держит товарищ министра господин Шаховской, но и князю приходилось серьезно впрягаться.

Одно хорошо, просвет уже виден. Основные контуры соглашений утрясли. Осталось добить мелочи и нюансы.

Глава 11

22 октября 2024.

Дмитрий Павлович второй день ходит мрачнее тучи. Продажники тоже не блистают оптимизмом. У компании разом сорвались две серьезные сделки.

На таможне вдруг решили, что экспортируемая формально в Швецию химия с зубодробительным названием является продукцией двойного назначения. Дескать, может применяться в производстве взрывчатки и ракетного топлива. Объем партии же такой, что шведам на десять лет хватит, а с учетом спада местного производства на все тридцать.

Второй эксцесс коснулся партии ветряных электрогенераторов. Опять вдруг стратегический экспорт. Нельзя вдруг по «серым» схемам. Или покажите конечного пользователя и договора на монтаж, не в подсанкционных странах, разумеется.

Сережа понимал, поставщики ничего не теряют. Те же ветряки найдут своих покупателей в Сибири или Сирии. Химикаты тоже купят, причем скорее всего родной ВПК. Однако посредник в лице компании Дмитрия Павловича уже вложился в сопровождение операций. Как знали немногие, а подозревали все, платили нужным людям и таможенным агентам в странах-посредниках отнюдь не через официальные счета.

Сергей ко всем этим трагедиям относился философски. Оклад фиксированный, премию могут дать, а могут и не дать. Чистый рандом. Посему он начал рабочий день с чтения книг по архитектуре вычислительных систем. Молодой человек быстро понял, что выучить все, что он в свое время пропустил мимо ушей нельзя. Стать хорошим кодером, а не индийским приложением к клаве за пару месяцев нельзя. Но зато есть универсальные базовые вещи, понимая которые подтянешь все остальное.

Такой базой является архитектура, логика построения программных комплексов, систем организации и передачи данных, вычислительных сетей. Сергей успел в общих чертах ознакомиться с работой коллег в Империи. Что сказать, они помнят те самые древние «Бейсики», «Паскали», «Ассемблеры», но дальше линии развития разошлись. Причем не только в России, но и во всем цивилизованном мире, того мира откуда на нас свалился этот ужас.

Не сказать, чтоб прямо-таки лучше или хуже, но подходы разные. Решения и результаты разные. И вот понимание этих различий очень ценная компетенция. Во всяком случае, Сергей надеялся на это.

Коллеги по работе не мешали. Директор занят своим делом. И вообще, умные люди давно поняли, если сисадмин целыми днями гоняет игрушки или смотрит ролики, то значит у него все работает. Он хороший сисадмин. Говорили, еще Генри Форд додумался платить ремонтникам и наладчикам на своих заводах не за отработанное время, а за простои. Дескать, так они быстрее и лучше работают.

Вдруг позвонила мама.

— Сереж, я тебе переслала ссылку на обращение императора. Послушай.

— Какого императора?

— Нашего. Русского, — раньше мама склонности к заразе монархизма не имела. И тут вдруг такое.

— Так он, наверное, каждый день такие обращения выдает, — легкомысленно бросил молодой человек.

— Ничего подобного. Я тебе ссылку отправила. Открой. Это его первое обращение к народу после объявления войны.

Спорить себе дороже, особенно когда мама говорит таким категоричным тоном. Можно было согласиться и проигнорировать, но Сергей решил дать себе отдых. Видео нашлось в два клика. Официальная страница Имперской Канцелярии.

Сергей прибавил громкость динамиков и включил произведение. Камера приближает лицо императора. В бегущей строке сопроводительный текст. Лицо самодержца серьезно, взгляд в камеру, кажется, он смотрит прямо на тебя. Говорит спокойно, уверенным тоном. Каждое слово выверено. Прелюдию вступление Сергей слушал в пол-уха, а вот дальше его захватило.

'Мы оказались в непростой ситуации. Против нас выступает не международная коалиция, а союз надгосударственных корпораций, структуры, ставящие во главу угла противоестественные сатанинские идеологии. Я не считаю нашими противниками народы Западной Европы, Соединенных Штатов, британских доминионов и Китая. Они сами жертвы бесчеловечных богоборческих режимов. Но при этом не считаю необходимым жалеть янычаров, или зуавов, или сикхов, если противник бросает их против нас. Для меня любой мой подданный стократно ценнее такого же иностранца.

Против нас не единый фронт, а рыхлая коалиция противников со своими целями и интересами. Мы русские уже сталкивались с такими врагами. Наши деды и прадеды смогли их победить, и даже превратить бывших врагов в союзников. Наша деды защитили нашу страну, взяли под опеку народы нашей Зоны Интересов, отстояли будущее своих детей и внуков, то есть нас. Я как император Всероссийский и король Иерусалима лично считаю, что мы все не хуже наших великих дедов, а во многом даже лучше'.

Сергей закашлялся. Уж больно риторика знакомая. Однако, есть нюансы. Император совершенно серьезно говорит такое, что прошлые и выговорить не смогли бы. По лицу видно, не врет, он действительно так думает. В голову закралась крамольная мысль: а может для него на самом деле свои дороже чужих империалистов и ценных специалистов? Глупость конечно, он же не Сталин, ну а вдруг?

'За что мы боремся? Мы боремся за наши интересы, за наше настоящее и будущее уже наших детей и внуков. Не скрою, Катаклизм больно ударил по нашей экономике. Мы все видим, выросла безработица, до сих пор лихорадит высокотехнологичные предприятия, растут цены на ранее копеечный колониальный импорт. Нам всем приходится больше работать, чтоб сохранять привычный уровень достатка.

Да, я говорю открыто: мы сейчас воюем. Мы воюем за наше будущее, за наше право жить по законам божьим, мы воюем за правду. Я, мы все деремся за то чтоб сохранить и приумножить благополучие всех нас. Мы защищаем интересы наших рабочих, промышленников, крестьян, ученых, технических специалистов. Мы деремся за наших врачей и учителей. Каждый на своем вместе, все вместе мы работаем над тем, чтоб росли жалования и ставки, не поднимались цены, чтоб процветали наши предприятия и торговля, чтоб каждый мой подданный мог найти себе достойную работу, чтоб ему было на что содержать семью, дом, растить детей.

Наши отцы справились с нищетой. Нет этого ужаса в нашей стране. Я же хочу избавить нас от бедности. Даже если не мы, то наши дети придут к такому, что не будет у нас бедных. Не первое десятилетие работают программы земского призрения. Мы сильные хозяева помогаем нашим слабым, попавшим в беду соседям, содержим социальное жилье для неимущих. Уже сейчас бедных у нас мало. Не надо на этом останавливаться. В такой сильной и богатой стране как Россия бедности вообще недолжно быть.

Мне как императору важно благополучие каждого. И я не делю нас на полноправных граждан, инородцев или жителей союзных стран зоны Исключительных интересов. Мы все в одном строю. Мы деремся за право называть черное черным, а белое белым. Мы воюем за возможность честно торговать, покупать сырье по справедливой цене и продавать продукты нашего труда за достойную цену. Мы воюем за свободу судоходства, за неприкосновенность наших сограждан, нашей собственности, наших интересов. Это малое. Самое главное мы воюем против лжи и подлости.'

Сейчас каждое слово императора звучало как набат. Он вкладывал в речь всю силу энергию. Говорил так, чтоб дошло до каждого. При этом без лишних жестов, избыточной мимики. Слова сильного уверенного в себе человека.

Сергей поставил видео на паузу и пошел на перекур. Требовалось спокойно подумать. На крыльце молодой человек честно пытался вспомнить, когда он в последний раз слышал такие слова. Не вспоминалось. Если и было, то давно. Прежние, даже советские лидеры любили говорить о «мире во всем мире», «проклятых империалистах», «мировом пролетариате, бедных и угнетенных». Почему-то последние исключительно жили за тридевять земель.

На крыльцо вышли и встали рядом с Сергеем двое продажников. Ребята во всю обсуждали очередную сделку. Несколько раз прозвучало «давай еще раз проверим перечни». Речь шла о кардинально запрещенном экспорте. Да, пару раз обжегшись, коллеги дули на воду.

Как понял Сергей, речь шла о большой партии удобрений. Продажников волновало, чтоб товар как предназначался для Боливии и Аргентины, так и ушел бы за Атлантику. Дескать, если что-то зацепится за Европу, плохо будет всем. Нет, не штрафы, сама фирма может попасть в «черный список». Это было что-то новое.

Вернувшись в серверную молодой человек снял ролик с паузы. Речь императора короткая, без пространных отсылок. Он говорил для своих, не пытался кого-то в чем-то убедить. Нет, ему это не нужно. Запомнилось следующее:

'Мне не важно, христиане, инородцы, мусульмане, иудеи, буддисты или язычники. Мы все граждане одной империи. Мы расходимся в частностях, но выступаем за одно общее. Больше ста лет назад мой предок назвал себя Хозяином Земли Русской. Он прав. Император обязал быть хозяином в доме. С тех пор прошло много лет. Мы не стоим на месте. Я вижу, не только я, но все мы, все сограждане, все мои подданные и есть хозяева нашей страны. Мы мужчины трудимся, приумножаем наше добро, заботимся о наших женах и детях, поддерживаем порядок в доме, мы чтим и кормим наших родителей, мы все и есть настоящие хозяева.

Мир за нашими границами свернул не в ту сторону. Он отказался от прогресса и цивилизации, он на полных парах летит к палеолиту. В этом мире уже нет мужчин и женщин, дети считаются не будущим, а обузой. В этом больном мире отказались от Бога, а затем от всего человеческого, от того что отличает нас от животных. В этом мире возводят в идеал порок и бросают на арену праведников.

Желающие сами могут увидеть. Границы открыты. Но я не хочу, чтоб это лезло к нам, чтоб это отравляло души наших детей. Мы все хотим, чтоб наши сыновья становились настоящими мужчинами, а дочери росли невинными, гордыми и женственными.

Национальная политика России строится не на содомском грехе мультурасового и мультикультурного смешения, а на принципе особого подхода к каждому народу. Мы представляем не только интересы большинства, но и защищаем меньшинства от ассимиляции, потери корней, утраты своего генетического кода. Мы не требуем от людей невозможного и не пытаемся превратить их в лишенные смысла жизни и будущего отдельные атомы. Нет. Каждому свое. Каждому то, что он может и что ему нужно, что составляет его базис, его настоящее'.

Под конец выступления прозвучало главное:

«Мы не воюем против простых людей. Россия сильная страна, русские здоровая процветающая нация. Мы готовы поддержать тех, кто нашел в себе силы отречься от греха. Мы даже после Катаклизма не меняем нашу миграционную политику, не закрываемся в самоизоляции. Мы открыты, но горе тому, кто посчитает нашу доброжелательность за слабость. Если человек хочет приехать в Россию, если какая-либо страна готова к сотрудничеству я не откажу. Но пусть помнят, в нашем доме хозяева мы русские. Это наша земля и наше право».

Последнее Сергей прокрутил и прослушал повторно. С большим трудом до него дошло, что это не простые слова. Под конец император поблагодарил своих подданных за верность, мужество и уверенность в своих силах. Он обращался к каждому. На миг даже Сергей поддался магии этого человека. Не сразу вернулось понимание, это не наши, не совсем наши, это другие русские.

Опять вспомнилась фраза: «В такой сильной и богатой стране как Россия бедных быть не должно». Интересно, а ведь сам император далеко не беден.

Сергей даже полез искать, а сколько же получает царь Владимир? Результат шокировал. Нет, не получает он ничего. Денежное жалование весьма недурственно, но на фоне известных скандалов не впечатляет. Другое дело, ему эти миллионы как на карманные расходы. Оказывается, Романовы богатейшая семья России, а сейчас возможно и всего мира.

Сам самодержец богат на столько, что даже не вообразить. Скажем, он совладелец «Росатома», нескольких крупных промышленных и добывающих корпораций, у него обширные сельскохозяйственные угодья в Таврии и Малороссии. Не говоря уже о том, что император реально владеет почти всей Сибирью, если не больше. К этому перечень малых и средних предприятий, заводов, хозяйств, шахт, транспортных компаний, винодельческих производств на десять страниц мелким шрифтом. Кстати, крупнейший морской перевозчик «Доброфлот» романовская компания. О личных дворцах, дачах, самолетах, и трех яхтах из которых две атомные и говорить нечего.

Вот ведь как! Одним дедушка триллионы с барского плеча бросил, а ты ждешь зарплату, чтоб сразу коммуналку оплатить, не можешь себе позволить «айфон» вместо китайского «андроида» с непроизносимым названием. От размышлений о несправедливости мира отвлекло мигание конвертика на значке почты.

Письмо, общая рассылка по компании. Дмитрий Павлович высочайшим благоволением и милостью объявляет, что с сего дня все должностные оклады повышены на сорок процентов. С окладами надбавки и доплаты, само собой. О премиальных ни слова, но это дело рандомное и далеко не от всех зависящее, увы.

— Иохо! — Сергей выбросил руки вверх и рывком вскочил с кресла. Вот это подарочек! И ни малейшей утечки из бухгалтерии, вообще никаких предвестников. Вот это молодец. Достойно сыграл!

Настроение враз перешло в категорию нерабочего. Захотелось прогуляться до магазина и отметить неожиданное повышение. Судя по шуму, топоту в коридоре, не одному сисадмину пришла в голову эта светлая мысль. Да, на крыльцо вынесло не только курильщиков, но и любителей подышать, постоять, послушать.

Народ бурно обсуждал новость. Без директора, разумеется. Сам Дмитрий Павлович обладал достаточным тактом, чтоб отстраняться от таких вот сборищ.

— Хорошо, но мало, — вдруг изрек Алексей Анатольевич. Юрист на все имел свое мнение, но озвучивал его редко.

— Так всегда, — прозвучало резонное возражение.

— Для Кенига неплохо, не спорю. Дошло до руководства. Но за Неманом средняя зарплата 520 имперских.

Сергей быстро умножил в голове на курс. Он раньше как-то не задумывался о таких вещах. Знал, что в империи живут очень хорошо, не более. Получилось средняя там 345 тысяч на наши деньги. Это значит, многие имеют куда больше.

— Так, то средний, — Ксюша сама не курила, но вышла за компанию. — У меня знакомая в Вильно работает продавцом, у нее никак больше двухсот пятидесяти не выходит. А еще налоги снимают, пенсионные и страховые вычитают. Так и получается, только на зарплату мужа живут.

— А у мужа сколько?

Бухгалтер вопрос не расслышала. Сергей выскочил в тонком свитере. Пять минут постоять можно, а больше все. Балтика коварна. Ветер моментально все тепло выдувает. Да еще сыро.

Разговор конечно интересный, но молодой человек одним из первых вернулся на рабочее место в кресло перед компом, чтоб никого не обидеть. В голове вдруг возник интереснейший вопрос. Раньше он об этом часто задумывался, но смотрел на проблему в другом ракурсе, с другой стороны. Чтоб долго не думать, набрал Витю Рэд.

— Привет. Витя, сильно занят?

— Привет. Не особо. Говори.

— Слушай, куда уходят деньги?

— У тебя проблемы? Могу подкинуть до зарплаты.

— Спасибо. Не надо. Я вот что пытаюсь понять. Там за речкой же люди зарабатывают куда больше. А куда они деньги тратят? Куда их миллионные зарплаты уходят?

— Черт, — приятеля явно вопрос сбил с толку. — У них запросы, траты больше.

— В чем это выражается? Каждый день в ресторане ужинают? Машины как перчатки меняют? Или что-то другое?

— Знаешь, нам с тобой не понять, — на Витю нашло привычное шутливое настроение. Любимый образ свысока глядящего на мещанство и бытовые мелочи прожженного знатока жизни во всех ее проявлениях. Этакий добродушный Че Гевара. — С деньгами приходят расходы и потребности. Человеку уже мало двухкомнатной квартиры, ему нужен дом. Ему мало котика, нужны дети. А мы с тобой умеем обходиться малым, зато голова не болит и инсульт до пенсии не грозит.

— Понятно. Нет в жизни совершенства.

Выключив телефон Сергей вдруг вспомнил, что Витя то хоть тоже закоренелый холостяк и не любит перерабатывать, но у него как-то получается экономить или находить деньги и тратит он легко. Вон точно собирается в Петербург, причем на Рождественские и Новогодние праздники, когда ценник на гостиницы взлетает, вслед за другими соблазнами.

Сергей хотел еще покопаться в интерсете, вдруг вспомнил, что ему давали наводку на грамотного эксперта. Серьезный экономист, пусть даже из Империи, весьма интересно пишет о сложных вещах и проблемах конфликта с Западом. В отличие от других имперских русских, этот человек весьма реалистично оценивал эскалацию напряженности со Штатами. Импонировало то, что уважаемый профессор не скрывал своего членства в РСДРП, и иногда хорошо отзывался о гениальных предвидениях Маркса.

Глава 12

7 ноября 2025

Все же у его величества извращенное чувство юмора. По возвращении из Скандинавии на торжественном приеме в Александровском дворце император наградил князя орденом Владимира сразу третьей степени, а после приема в узком кругу подписал Указ о создании «Управления международного сотрудничества» при министерстве Двора.

Это все хорошо и прекрасно, но новому управлению полагается свое собственное здание. Ну чтоб сотрудники не чувствовали себя приживалами под флагом другого ведомства. Так вот, когда князь узнал, что ему выделило министерство Двора, он только восхищенно присвистнул и покрутил головой.

Знаменитый «Ольгин дом». Трехэтажный особняк с высоким забором на пересечении Земледельческой улицы и Лесного проспекта близ нижней части парка Лесного института построен сто лет назад на деньги великой княжны Ольги Николаевны. Владение изначально опутано такой хитрой схемой обременения, что при всем желании и при любых обстоятельствах должно было оставаться собственностью Романовых.

Однако «Ольгин дом» известен не этим. Как и все в столице, этот дом с интересной и темной историей. С момента постройки в особняке обосновалось великое и ужасное Третье отделение собственной Его Величества Канцелярии. Со временем имперская спецслужба переросла свое гнездо. Центральное управление и службы переехали на Крестовский остров. Однако, особняк у Лесного института оставался в ведении Третьего отделения, использовался для некоторых дел о коих знать не велено.

Справившись с захлестнувшими его чувствами князь Николай оценил шутку императора. Оценил и фору, которую ему дали одним росчерком пера. Тянувшийся за особняком флер таинственности лишним не будет. Так даже лучше. Пусть гадают.

Первым с назначением поздравил генерал-полковник Гернет.

— Спасибо, Петр Михайлович. Спасибо. Не сказать, чтоб рад, но раз император решил, то нам с вами исполнять. Кстати, Петр Михайлович, когда ваши мастера по восстановлению справедливости передадут Ольгин дом?

— Через неделю съедем, — прозвучало в трубке. — Жаль такое прекрасное место оставлять. Да вы сами оцените. Какой там парк через дорогу.

— А какие там студенточки! — в тон ответствовал князь.

— Про студенточек не скажу. У нас по Лесному ведомству больше молодые люди служат. Сами понимаете, дело не для барышень.

— Так я для красного словца. Как позвоните, как акт направите, сам поеду принимать. Уж больно наслышан об этом доме, но самому бывать не пришлось.

— Вам повезло, — прозвучал неожиданный ответ.

Вместе с управлением навалились дела. Штат рос. В крыле на этаже в здании МИД становилось тесновато. С людьми в геометрической прогрессии рос масштаб проблем и забот. Князю и двум его товарищам все чаще приходилось задерживаться по вечерам вопреки главным принципам управления делом.

О милом унтер-офицере Елене Николай не забывал. Вырывался на свидание при первой же возможности. Лето незаметно пролетело. Золотая осень сменилась слякотной европейской зимой. Дни все короче и короче. Молодым людям это не мешало.

— Князь, я не могу понять, вас поздравить или пожалеть? — именно так Елена Владимировна отреагировала на рассказ Николая о смене места службы.

— Сложный вопрос. На него нет правильного ответа.

На этот раз в качестве места свидания Николай выбрал атмосферный японский ресторан у Ботанического сада. В качестве сопровождающей Елена пригласила ефрейтора Анастасию. Увы, третий не всегда лишний, но мешает же. Пусть с Настей Николай и сдружился. Приличия обязывают, и ничего здесь не поделать. Мещанам, простым городским обывателям в этом плане куда проще. Люди спокойно встречаются, общаются, целуются. Никто не подозревает нормального человека, что он способен покуситься на честь барышни, стоит только их оставить без надзора.

— Я на самом деле не понимаю. Коля, вас формально понизили до начальника управления, но у вас такая самодовольная рожа, как будто царь вас поднял до премьера.

— Бог миловал, — слетело с губ. — На самом деле все просто. Раньше я был помощником и советником с неопределенным кругом обязанностей, а сейчас у меня свое направление и дело.

— Кстати, на узле МИДа разместили новость о вашем награждении Владимиром. Поздравляю, ваше высочество.

— Ваше благородие, дорогая Анастасия Сергеевна, — Николай намеренно нарушил правила титулования. — Мы с вами давно уже друзья. Вы очень интересная, симпатичная и интеллигентная барышня, но давайте без титулов и формальных обращений.

— Интересно говорите, Николай Аристархович. Значит, Анастасия Сергеевна симпатичная и интересная. А я уже нет? — с языка Елены сочился яд королевской кобры.

— А вы лучшая.

Князь спокойно выдержал взгляд дамы. В этих ярко-голубых глазах читалось многое. Целая поэма, вот только ни малейшего намека на разочарование или обиду. В этих прекрасных глазах светилась внутренняя сила, спокойная уверенность дочери древнего дворянского рода.

— Может мне уйти? — подруга точно поймала момент, когда нужно разрядить обстановку.

— Настя, не надо.

— Вы меня сильно обидите, — при этих словах Николай коснулся руки Лены. — Давайте лучше решать, куда поедем дальше?

Вопрос повис в воздухе. Погода на улице не располагает к прогулкам. Театры и кино отпадают, на первые надо билеты заранее заказывать, а второе наскучило. Но зато князь удачно разрядил атмосферу. Аутентичный ресторан в японском стиле, обстановка эпохи Сэнгоку, половые в кимоно с самурайскими прическами это конечно стильно, но не так чтоб потратить на него весь вечер. Тем более в компании с такими барышнями.

— Знаете, я никогда не была на аэродроме Клочки, — загорелась Анастасия.

— Музей гидроавиации? Я тоже там не был.

— Они работают?

— Должны, — Анастасия Сергеевна достала из сумочки навороченный «Алконост» с большим экраном и космосетом. — Давайте посмотрим.

Николай помнил это место, неоднократно проезжал мимо, но ни разу не останавливался. Райончик так сказать, не самый привлекательный, со своей весьма и весьма печальной историей. Вечная унылая неустроенная окраина, волей градоначальника включенная в город, но городом так и не ставшая.

Со стороны противоположного берега хорошо видны ангары, несколько старинных гидропланов на слипах. Вокруг новая высотная застройка. Глухая окраина, куда только-только тянут метро. Сейчас Клочки с прилегающими районами в основном привлекают людей с невысокими заработками.

До сих пор сказывается дурная слава Веселого поселка хоть он выше по Неве, давно очищен от люмпенов и застроен заново. На престижность района это не влияло. Ведь еще к северо-востоку под Кудрово много вахтовых поселений для юграбов. Соседство отнюдь не криминальное, но неприятное.

Как обычно Николай приехал на свидание на своем «Егере». Машина не городская, но очень удобная в час пик. Если не зевать, доминируешь в потоке.

По дороге в Клочки князь вдруг вспомнил один момент.

— Мне нужен совет. Скоро у меня служба будет близ Лесного участка. Собираюсь переехать поближе к месту. Как думаете, лучше снять квартиру или сразу купить дом?

— Странные вы вопросы задаете, князь. Да еще незамужним барышням.

— Потому и задаю, — разумеется вопрос с подвохом и намеком. Разумеется, Елена Владимировна все правильно поняла.

— Я плохо знаю этот район. Есть ли поблизости участки с частной застройкой?

— Есть, — вмешалась Анастасия. — Вверх от Лесного института Ланское, Сосновка, Удельная, Лесное. Но владения там дорогие. Другой вопрос, часто ли наш Николай будет бывать дома? Есть ли у него возможность содержать владение? — последнее касалось отнюдь не финансовых возможностей.

— Тоже так думаю.

— Можете горничную нанять, — елейным тоном прокомментировала унтер-офицер Головина.

— А еще садовника с обязанностями повара и прислуги на все. Нет уж спасибо, — князь замолчал, вписываясь с потоком в съезд с моста на набережную.

Зато появилось время подумать. Как позволила дорожная обстановка Николай повернулся к барышне на переднем сиденье. Он другими глазами взглянул на Лену. Не только красавица, человек надежный, чувствуется в ней то самое, словами не выразить. Она способна не только на чувства, она надежна как гранитная скала. Для князя это главное.

— Вы от меня ждете ответ? — в тоне дамы слышались недовольные нотки.

Елена глубоко вздохнула. По витавшим в воздухе флюидам ощущалось она думает совсем о другом. Точнее говоря, князь видел, она ждет один вопрос. Сам Николай понимал, что задаст его, но не сейчас. Он боялся. Он знал, что все решится, но побаивался этого решения, как и любой мужчина стеснялся своих страхов. Вот только скрывать их бравадой не хотел.

— Лучше дом, — серьезным тоном проговорила Головина. — Но один жить в доме ты не сможешь.

Музей очаровал молодых людей. Экспозиция небольшая. Всего восемь гидропланов на берегу и в ангарах, но зато гид оказался интересным и разговорчивым. Не сезон. Посетителей мало. Скучавший в зале седовласый подтянутый господин в кителе гражданской авиации явно обрадовался случайным визитерам и возможности продемонстрировать свою недюжинную эрудицию.

Город растет. Он поглощает не только пригороды, дачи, но и аэровокзалы. Так Корпусной аэродром давно застроен. На большей части Комендантского парк. А гидроаэродром Клочки просто уснул. Никто не стал сносить причалы, ржавеют конструкции слипов, ангары. Плиты покрытий просели и выщербились. Здание аэровокзала выкупили и перестроили в торговый центр. При желании, или необходимости конечно все можно восстановить. Но зачем? Увлечение пассажирскими гидропланами давно прошло. Они проиграли в гонке.

Вот так за рассказами о былом скучающего гида и прошел вечер. Николай с дамами посмотрели старые самолеты, пробежали взглядом, пожелтевшие бумаги, памятные знаки, артефакты за стеклом. Не отказались подняться в салон «Лебедя-46». Хороший в свое время самолет. Двухмоторная среднемагистральная машина послевоенного выпуска. Там все сохранилось с пятидесятых годов. Именно так, в этих креслах со столиками и летали дедушки и бабушки. Даже газеты и журналы на столиках с тех самых годов.

К вопросу о жилье Николай больше не возвращался. Решение принято. Высадив барышень у казарм Конвоя князь дольше положенного держал руку Елены Владимировны. Не хотелось отпускать.

— Простите, нам пора, — извиняющаяся улыбка тронула губы прелестницы.

— Я позвоню. Если у вас получится увольнение в выходные, можно скататься в Линдуловскую рощу. Она в любое время года хороша.

Глядя в спины удаляющимся барышням Николай вдруг вспомнил, что давненько не бывал в гримерках актрис и не встречался с девицами полусвета весьма широких взглядов на обязательства. Известное испокон веков развлечение холостой молодежи, если и осуждаемое, то порядка ради. Сплошная физиология и приобретение опыта. Это жизнь.

Увы, после знакомства с Леной такого рода развлечения вдруг стали уже не-комильфо. Потребность есть, молодой здоровый мужчина, но это уже неправильно. Над законами природы довлеют законы высшего порядка.

Генерал-полковник Гернет не обманул. Ольгин дом освободили в обещанные сроки. Смотреть приобретение начальник управления поехал со своим товарищем. Ради такого дела Николай Аристархович не стал звонить, а заглянул в кабинет Шаховского.

— Сергей Игоревич, сильно заняты? — вопрос прямо с порога. — Собирайтесь. Мир и без нашего участия выстоит, а мы с вами едем смотреть нашу вотчину.

— На Лесной, Николай Аристархович?

— Машина у крыльца. Едемте!

Для тех, кто никогда не бывал в столице Империи маленькое пояснение. Корпусной участок, где и располагался комплекс правительственных зданий, это юг города, Московское шоссе. А Земледельческая улица — самый север Выборгской стороны на границе с Лесным участком. Тоже город, но за историческим центром и Невой. Здесь испокон веков предпочитал селиться средний класс, люди, привыкшие жить своим трудом и весьма неплохо на этом зарабатывавшие. Так же со времен Николая Второго здесь снимало жилье немало студентов.

Это все откладывало свой отпечаток на улицы и дома, создавало особую атмосферу с одной стороны бесшабашной молодости, а с другой буржуазной солидности и рачительности. Особые нотки привносил и давно включенный в городскую черту, но не собиравшийся ни на йоту отступать от своего особого статуса «Двухэтажной России» обширный участок частной застройки. Тот самый посад, где предпочитали селиться семейные люди, как только получали такую возможность.

Машина свернула на Земледельческую и остановилась в парковочном кармане. Тот самый известный в некоторых кругах особняк. Николай срисовал казаков Конвоя на воротах и у проходной.

— Здесь стоять можно?

— Знаков нет, ваше высочество.

— Вот и хорошо. Пойдемте, Сергей Игоревич.

Пропуска у обоих с собой. А вот об остальных служащих придется позаботится. Вот еще одна проблема, неожиданно свалившаяся на голову начальника Управления. Организационные вопросы надо решать, пока не завел себе специального человека, а лучше ответственного за внутреннюю безопасность. Человек есть, но только оформляется, ему еще врасти в дело надо.

Вон, даже с охраной не все так просто. Ольгин дом пока в ведении Конвоя его величества. Считается, до тех пор, пока князь Николай не озаботится собственным столом безопасности.

— Вызовите начальника караула, — попросил князь у казака на проходной.

— Не извольте беспокоиться, ваше высочество, — часовой нажал кнопку.

Через минуту к визитерам вышел усатый казак в форме семиреченцев с погонами вахмистра.

— Служивый, сопроводишь нас по объекту? Нужны ключи ко всем дверям.

— Подвал тоже будете смотреть, ваше высочество?

— Непременно.

Ходили долго. Николай сразу облюбовал себе и товарищу кабинеты на третьем этаже. Угловая комната, вид на улицу и на площадку перед гаражом во дворе. Шаховскому же придется удовольствоваться окном во двор. Но зато общая приемная. Поблизости удобный зал для больших совещаний. В противоположном крыле защищенная переговорная без окон, но с активными системами глушения.

Фельдфебель во время обхода держался позади господ. Когда нужно выступал вперед, безошибочно находя нужный ключ или карту доступа. Видно было, здание ему хорошо знакомо. Явно не сегодня заступил на пост, и не вчера, разумеется.

Сергею Игоревичу пришлись по душе два грузовых лифта с удобным подходом с заднего двора. Крыльца с пандусами. Очень удобно при переезде, когда придется мебель и сейфы заносить. И не только при переезде. Государева служба она такая, все может быть, все возможно, а чего не может быть, то все равно придется исполнять.

Знаменитые подвалы Николая и Сергея Игоревича разочаровали, хоть виду они не поняли. Никаких камер, пыточных, каменных мешков, в коих народная молва сгноила тысячи террористов, националистов и коминтерновцев. Нет, все чистенько и прилично. Тепловой узел, автономная котельная, резервный дизель-генератор, все как положено. Одно помещение явно было аппаратной вычислительной сети и защищенной линии связи. В двух комнатах точно были оружейные. Уж больно знакомые стеллажи и шкафчики стоят. Судя по сохранившимся табличкам здесь же были архивы и склады всякого нужного и не очень инвентаря.

На первом этаже князь остановился, долго с задумчивым видом смотрел вдоль коридора. В голове роились нехорошие мысли. Уж больно все ладно получается.

— Сергей Игоревич, у «всесущего и всесучьего» должны же быть системы внутреннего контроля?

— Думаете не сняли? — на круглое лицо товарища набежала тень.

— Как вернемся на Корпусной, звоните «Путилиным» и закажите полное обследование.

— Думаете? — повторился Шаховской. Под серьезным давящим взглядом князя он опустил глаза. — Очень дорогое агентство. Может, кого из не таких известных наймем?

— Мне нужны именно «Путилины со товарищи». Пусть все перероют. Территорию, периметр тоже. Бюджет у нас есть, — по последнему вопросу Николай предпочитал не распространяться. На первое время ему дали доступ к особым фондам министерства Двора. Разумеется, лимиты обозначены. Разумеется, за каждую копейку придется отчитываться. Однако, жизнь в Африке приучила человека на оружии и безопасности не экономить.

Глава 13

15 ноября 2024

— Господа, давайте думать. Все что вы предлагаете очень хорошо, но банально до невозможности. Наш заказчик так свои дома не продаст. Максим Викторович, вся надежда на вас, — директор удачно перевел огонь на нового сотрудника. Не со зла конечно.

— Господи, рубленные дома из бревна. Что еще нового можно придумать? — Марков воздел руки к потолку.

Увы, за все приходится платить. Удачный старт в компании, новые идеи в политической рекламе либеральных-демократов привели к закономерным повышенным ожиданиям от руководства. Если проще, все ждали от Максима чуда.

— Надо пойти покурить.

— И выпить кофе, Максим Викторович! — фраза Рейгана возымела удивительное последствие, вся контора загнулась от хохота.

— Полноте, Иван Грегорович. Со всеми бывает.

— Так я ничего. Это вы сумели под дерьмовый растворимый кофе выдать целую романтическую историю.

Марков потряс головой и сдерживая смех выскочил в коридор. Все хорошо. Все прекрасно. Вот только запавшие в память удачные рекламные ходы того мира заканчиваются. Пора придумывать новое. А вот не получается.

Под видом перекура Марков спустился на улицу. Если не получается, надо переключиться. Чистый воздух возымел свое благотворное действие. Выкурив сигарету Максим смотрел на улицу облокотившись на перила. В голове проклевывалась идея.

— Господа, кто у нашего заказчика целевая аудитория? На кого в первую очередь рассчитаны эти самые дома?

— На обычных людей, — бросил через плечо Миша Каримов.

— В техзадании прописан акцент на выходцев из деревни во втором поколении, — в глазах Рейгана читалось непонимание. — Логично же. Возвращение к истокам.

— А этим самым людям из деревни нужны бревенчатые дома? Они так прямо мечтают вернуться к тому, от чего их родители уехали в город?

— Меняем аудиторию, — директор сообразил первым. — Господа, пауза. Спокойно прикидываем варианты. Я звоню заказчику.

— Посоветуйте им акцент на коренных горожан. Романтика деревянного дома тому, кто давно живет в кирпичном.

На календаре пятница. У всех нормальных людей после обеда головы заняты отнюдь не работой. Мысли о доме, семье, уже строятся планы на выходные. Молодежь листает афиши увеселительных мероприятий.

В «Хороших героях» срочная работа как-то сама вдруг отвалилась. Заказчик взял паузу на подумать. Так что во второй половине дня первым попрощался с коллегами и пожелал хорошо отдохнуть сам директор. За ним потянулись остальные.

— Нам же поставили задачу отдохнуть. Исполняем, — выразил общую мысль главный редактор.

Домой Максим вернулся одновременно с Витей. Встретил сына во дворе. Опять продленка, дополнительные занятия. Паренек тянул, не жаловался. Ему самому хотелось, как можно скорее догнать одноклассников.

Лена с Мариной колдовали на кухне. Дочка осваивала высокое искусство жарки котлет и доведения овощной заморозки не только до съедобного состояния, но и чтоб вкусно было.

— Ужин не готов. Придется подождать, — Лена выглянула в прихожую.

Максим сграбастал дочурку, прижал. Растет хозяюшка.

— Как в школе успехи?

— Хорошо. Две «восьмерки».

— «Пятерок» нет?

— Нет. Ниже «семерки» не опускаюсь. Витя, а ты?

Молодой человек насупился. Хвастаться «шестеркой» за контрольную по математике не хотелось.

— Подождите пока в зале, — крикнула Марина, в этот момент она переворачивала котлеты.

Пока Максим переодевался в домашнее, жена закончила с ответственным моментом и оставила за себя Лену. Судя по горящим глазам Марине было что рассказать. Язык чесался.

— Сегодня в «бездомных» трэш, угар и зоосодомия.

— Это твоя группа мигрантов в «Теремке»?

— Ага, — пользуясь тем, что Витя ушел в свою комнату, Марина обвила шею мужа руками.

— Что там может быть интересного? Кто-то нашел двоюродную бабушку из местных или секрет, как вытащить замороженные деньги из Европы?

— Это все примитивно. Такие гении каждый день объявления дают. Обещают помощь за процент.

Словоизлияния Марины прервал жаркий поцелуй в губы. Дама для порядка отбивалась, он ослаблять объятья не торопилась.

— Макс, ты неисправим. Вот послушай. Там в активе одна Наташа. Бойкая такая дамочка, любит всем помогать без спросу, везде лезет с советами. Я ее не люблю, — уточнила на крайний случай. — Так вот у нее трагедия.

— Муж ушел?

— Как ты догадался? Нет, сама решала подать на развод. У нее муж уже бывший хорошую работу нашел. Он и в той жизни прилично зарабатывал, Наташа с детьми ни в чем себе не отказывали.

— Так зачем на развод подала?

— Писала, что наскучил, глубокое взаимное недопонимание, он ее подавлял. Что-то в этом духе, — пренебрежительный жест рукой. — Она надеялась отсудить себе хорошие алименты, детей себе оставить. Ну, ты слышал такие вещи, чтоб и бывшего далеко не отпускать и себе руки развязать.

— Не руки, а другое место, — хмыкнул Максим. С таким типажом он встречался. Попадаются конечно среди них умные, но обычно хитрые.

— Она надеялась! С утра выдала проникновенный текст, как ее в лучших чувствах оскорбил и унизил мировой судья. В красках расписала свою глубокую обиду на эту тоталитарную страну, дикие азиатские законы…

— Тоталитарная страна? А она точно в настоящей России живет? — изумился Максим.

— Точно. Все знают, она пишет из Екатеринослава.

— Тогда вопросов нет.

— Ты не понял, они до Катаклизма в Москве жили. После миграции переехали в родной город Наташи.

— Хорошо, — Максим развел руками насколько позволяла прижавшаяся к нему жена. — Что там ее так обрадовало?

— Законы. Она даже не подумала полистать Кодексы. Прошение о разводе удовлетворили. Раз она инициатор, то она же и виновна в разводе. Тем более, ничего предосудительного на мужа придумать не смогла. Дети остаются с мужем. Он зарабатывает больше. Квартира съемная. Она съезжает на аренду, социальное жилье светит только если побираться пойдет.

— Или на панель.

— Слушай дальше!

— Алиментов нет, или с нее будут удерживать?

— Муж не стал подавать. Я навела справки, в России это не принято. Добивать падших, имею в виду.

— Что ж, закономерный итог, — Максиму если честно вся эта чужая трагедия была до известного места. Марину он понимал, женщины падки на скандалы и чужое грязное белье. Впрочем, Марина обычно сдержанна. Бывает и хуже.

— Этим не закончилось. Наташка выкатила очередной текст. Она судье что-то не то сказала. Так тот вынес решение о принудительной генетической экспертизе.

— А ей то что не нравится?

— Мне самой интересно, что ей не нравится. Если хочешь, открой говорилку, полистай.

— Увольте! — вырвалось из груди мужчины.

— Я сама не хотела погружаться, но открыла с дуру и прилипла. Там сейчас в группе полный дурдом, трэш, пляски вприсядку и турецкий хоровод. Час назад было две тысячи ответов. Наташка еще пишет, пытается отвечать.

— Что ей пишут?

— Разное. Повторять не хочу.

После ужина Марков в принудительном порядке разогнал детей по комнатам. Завтра очень ранний подъем. В пять –сорок отходит электричка на Петербург. Легли все в одно время, но Максим с Мариной заснули позже всех. По вполне понятной и уважительной причине. Когда рядом с тобой желанная и любимая женщина, о будильнике не думаешь.

В столицу на выходные собрались совершенно спонтанно. Максим на работе получил хорошую премию. Да, его бенефис, тот самый заказ от либеральных демократов. Все заказчику понравилось, все он принял и отправил в печать. Сценарий ролика в киноагентство, соответственно.

Пока господин Комаров подписывал акты, ему совершенно прозрачно намекнули, если голосование пройдет успешно, недостатка в заказах не будет. Партийная агитация дело такое, для одних сплошные расходы и головная боль, а для других хороший заработок.

До столицы меньше двух часов. Ехали налегке. Гостиница заказана на одну ночь. Погода конечно не радовала. Та знаменитая балтийская слякотная осень, плавно переходящая в еврозиму. В большом красивом русском европейском городе это не чувствуется.

Да, город совершенно другой. В настоящей России он стал лучше, богаче и краше. Те, кто видел Петербург в Российской Федерации, выйдя на Знаменскую площадь могли решить, что сели не на тот поезд. Нет знаменитой стелы. Вместо красующегося на множестве открыток доходного дома Эссен-Стенбок-Фермора здание в стиле имперского конструктивизма.

Посреди площади довлеет памятник Александру Третьему. За ним чуть правее возносит к небу купола Знаменская церковь. Стоит повернуть голову налево и глаза сами собой расширяются. Нет узких щелей Гончарной и сужения Невского. Вместо них широкий зеленый бульвар с фонтанами. Стоит сделать десять шагов, перейти Невский, обернуться и еще раз понимаешь: это совсем другой город. Вместо всем привычного древнего Московского вокзала доминирует модерновое здание Николаевского из стекла и бетона с башнями.

Местные же не обращают внимание на чудо. Для них это все привычный пейзаж. Некоторые ворчат на проблемы с парковками, неудобные порталы метро. Все вокруг, весь ансамбль от Знаменской площади и Николаевского вокзала до Александроневской площади и Георгиевского моста плод масштабной реконструкции 30-х годов прошлого века.

Конечно Марковы не пошли к метро. Раннее субботнее утро. Людей и машин мало. Самое время погулять, пройтись по улицам и паркам, поглазеть на достопримечательности, зайти позавтракать в кафе на Кирочной.

— Ты Каммерерам звонил? — вспомнила Марина, отвлекаясь от яичницы с беконом.

— Вчера вечером писал, предупредил.

— Что они?

— Андрей написал, что позвонит. Марина сама на часы посмотри и в окно. Столица еще спит.

— Так они приезжие.

— Ага, сама же говорила, что Каммерер коренной петербуржец.

В этих словах был смысл. Наверное, город так влияет, а может быть все дело в атмосфере исторического центра. Вполне возможно на Корпусном участке, в деловых центрах Васильевского острова, Петербургской стороны сейчас кипела жизнь, бил жесткий ритм сердца огромной империи. Там прямо из воздуха создавались миллионы, текли деньги, нефть превращалась в золото и уран, рождались, расцветали и банкротились компании, на электронных торгах уходили с молотка и покупались целые государства.

А центр всегда центр. Застывшая в граните и мраморе история. Здесь даже брусчатка в переулках хранила память веков.

Андрей Каммерер не обманул, позвонил около одиннадцати. Короткий обмен фразами. Уточнение информации. Договорились встретиться в американском ресторанчике на пересечении Кронверкской улицы с Кронверкским проспектом.

— Хорошо. В два подойдем или подъедем, — согласился Максим. — Ты местный, за тобой и выбор. А мы пока медленно спокойно идем к Биржевому мосту. Дети хотят посмотреть на «Рюрик».

— Что дети! — довольным тоном заявил Андрей. — Ты сам поднимись на крейсер. Это наша история. Флагман адмирала Эссена. Я как его увидел, обалдел. Какая мощь!

— Папа, я хочу на «Рюрик»! — подпрыгнул Витя, как только Максим выключил телефон.

— Мы хотим на «Рюрик»! — поддержала брата Лена.

— Нам далеко идти? — Марина покрутила головой.

— Посмотри, что перед тобой?

— Эрмитаж.

— Нет. Эрмитаж правее. Мы перед Зимним дворцом. За нами Генштаб. Вон, мы же только что фотографировались у Александрийского столпа.

— Там царь живет? — Лена показала ручкой на дворец.

— Юная барышня, царь там бывает, но не живет, — подсказал проходивший мимо старик в шинели и генеральской папахе.

— Спасибо, дедушка. А царь где живет?

— В Царском Селе. Городок к югу от града Святого Петра. Простите пожалуйста, вы приезжие?

— Все верно. Из Новгорода. Дети второй раз в столице. Мы еще немного путаемся.

— Ничего страшного. Если потеряетесь, не стесняйтесь спрашивайте дорогу у встречных. У нас так принято.

— Дедушка, а вы были в Царском Селе? — не отставала Лена.

— Имел честь служить при императоре Георгии.

Дети на усталость не жаловались. Так что дальше пошли пешком. Через Дворцовый мост, по Стрелке. Остановились попить кофе, согреться и перекусить в уличном бистро напротив Биржи. А вот и сам «Рюрик». Вставший на вечную стоянку у Мытнинской набережной героический крейсер притягивал взгляд.

Об экскурсии по кораблю можно говорить долго. «Рюрик» уже как сто лет сохранялся на плаву в том же самом виде, когда из его орудий 18 декабря 1917-го года гремели салютные залпы в честь победы в Великой Войне. Это, а еще многое другое рассказывали экскурсоводы в форме флотского экипажа, повествовали экспозиции, стенды в рубках и отсеках.

Витя и Лена раскрыв рты слушали о сражении при острове Даго. В этом бою отставший от своих линкоров «Рюрик» в одиночку сцепился с линкором «Кайзерин». Правда, немец уже к этому моменту нахватался снарядов от кораблей первой бригады. Да и капитан первого ранга Пышнов поспешил разорвать дистанцию, когда бронированная до бровей дама огрызнулась главным калибром и пристрелялась. Дерзости командира корабля это не умаляет. Тем более, канониры не подкачали, засадили «Кайзерин» парочку бронебоев.

Экскурсия затянулась. Корабль, это не только палубы. Посетители по крутым трапам спускались в машинные и котельные отделения, на своей шкуре могли ощутить, что чувствовали запертые за броневыми палубами моряки в снарядных погребах. Дети с удовольствием крутили маховики казематных орудий и примеряли под себя сиденья наводчиков. С замиранием сердца разглядывали казенники башенных орудий.

А после «Рюрика» еще идти вдоль старого зоопарка и Народного театра. В ресторан «Техас» Марковы ввалились почти на час позже назначенного и сильно уставшие. Радость встречи с Каммерерами это не омрачило.

— Мы проголодались, — заявила Марина. — Инга, Андрей, какие вы молодцы! Ева, Саша, Антон, дайте вас обнять!

— Добрый день, Максим, — Андрей поднялся и шагнул навстречу.

— Извини, что пришлось ждать.

— Нормально. Это Петербург. Мы с Ингой и не сомневались, что вы так быстро не дойдете.

Ресторан оправдывал свое название на все 146%. Мясо во всех видах, запеченный прямо в кожуре картофель, для любителей гамбургеры всех видов и размеров. На десерт чизкейки, штрудели, закрытые сладкие пироги.

Как уже говорилось, погода на улице классическая балтийская. После вымораживающей сырости, пронизывающего ветерка с Невы тепло ресторана, располагающая обстановка, лица старых друзей как эдемские кущи. Сбросив куртки и расположившись за столиком Марковы наконец-то почувствовали себя среди своих.

— Так ты в рекламу пошел? — Андрей приподнял бровь. — Неожиданно. О своем жилье думаешь?

— Пока только думаю. Заработок не особо. С перспективами непонятно что. Я сейчас диплом восстанавливаю. Уже первые экзамены сдал.

— Я тоже. Как видишь, иду по старой линии. Давно понял, в любой ситуации, при любой власти строитель голодным не останется. Если не строим, сносим. Если не сносим, то реконструируем и модернизируем.

— Жилье пока социальное?

— Да, — во взгляде Андрея сквозит грусть. — Тоже заработки пока не очень. Снимать в городе не хотим.

— Дом?

— Конечно. Только там, где нам с Ингой нравится все очень и очень дорого. Это столица. А где сможем накопить, ну, ты понимаешь.

— Далеко от работы?

— И это тоже. Вам в провинции куда легче. А у нас пять миллионов человек, все хотят жить в посаде, на всех земли не хватает. У нас час на машине до работы это считается нормально. Либо до перехватывающей стоянки, но по утрам заторы.

Пока друзья разговаривали, принесли гриль с картошкой. Большие ломти хорошо прожаренной говядины. Сразу видно, клиентов здесь любят, готовят с душой. Максим еще заказал себе фирменный гамбургер «Красный негр». Особое блюдо со жгучими перцами разных видов. Вкус неописуемый, но после такого лучше не курить, чтоб не вспыхнуло.

— У вас какие планы?- наконец Максим утолил голод.

— Никаких, — Андрей с Ингой переглянулись. — Если дети отдохнули, можем показать город.

— Нам еще в гостиницу заехать, бросить рюкзаки в номерах.

— До Корпусного участка на метро? — Марина еще плохо ориентировалась.

— Конечно, ближайшая станция в паре сотен метров.

Прогулка получилась великолепная. Устали все. Впечатлений набрались на год вперед. Незаметно стемнело. На улицах стало больше людей и машин. Друзья наговорились, рассказали все новости, поделились планами. Наконец, дело дошло до политики.

— Что ты думаешь о конфликте с Европой?

— Да нет особого конфликта, — рассмеялся Каммерер. — Он больше по телевизору и в интерсете.

— А в твоей компании почувствовали?

— У нас все почувствовали Катаклизм, а эмбарго против Евросоюза даже не заметили. Посмотри сам, это другая страна. Это такая махина, такая мощь, такие люди, что Европу проедем и не заметим. Нищая помойка с арабами, неграми и дикарскими табу на каждом шагу.

— А Китай?

— Китайцев жалко, но это их судьба. Ты слышал, у нас ввели новые ограничения на китайских юграбов?

— Не сталкивался. А что?

— Если коротко: они лезут через границу, но нам эти рабочие не нужны. Визовый режим ужесточен. В Маньчжурии срочно укрепляют границу. Я видел задания с конкурсов. Заказы срочные, строят вторую Китайскую стену.

Глава 14

20 ноября 2024.

— Николай Аристархович, вам это надо самому прочитать, — в рабочей обстановке Шаховской обходился без титулований.

— Что там?

— «Путилины» прислали отчет, — товарищ начальника управления сел напротив Романова, показывая, что не уйдет, пока тот не ознакомится с материалами.

Николаю Аристарховичу хватило трех минут. Он только фыркнул и покачал головой при виде сводки «закладок» от прежних хозяев здания.

— Только бумага? В формате автореда есть? — князь имел ввиду электронную копию документов.

— Разумеется. Мне прислали.

— Перешли мне, — Николай повернулся к экрану вычислителя. — Не в службу, а в дружбу, загляни к Севастьянову и попроси срочно зайти.

— Я ему уже переслал письмо.

— Вот и хорошо.

Майор Севастьянов на службе третий день. Только вникает в дела. Ему явно очень будет полезно ознакомиться с отчетом. Если все что о нем говорили правда, поймет, как надо. А если нет, — что ж, кадровые ошибки надо исправлять.

К слову сказать, он единственный иностранец в управлении Международного сотрудничества. Об этом прямо говорило его звание. В русской армии майоров уже как полтора столетия нет.

Человека Николаю посоветовали друзья из «Черной бригады». Будем честными, одноклассник, пошедший по линии колониальной службы. С Севастьяновым приятель познакомился в одной из стран французской зоны интересов, теперь уже де-факто русской сферы. Майор служил в Силах Специальных Операций. Выступал как советник одного местного царька. И весьма неплохо себя зарекомендовал.

После эмоционального рассказа приятеля Николай думал не долго. Его душил кадровый голод. Брать на ключевую должность случайного человека не хотелось, искать человека из наемников или частного агентства долго, переманивать из спецслужб рискованно. А вот совершенно чужой, равноудаленный от всех русский иностранец по разумению князя лучшее, что только можно придумать.

Как оказалось, майор Севастьянов человек действительно не глупый, привык думать на несколько шагов вперед, потому прыгнул на первый же рейс в Петербург. Кстати, дорогу и гостиницу ему оплатили. Николаю хватило получаса разговора с загорелым, сухим как щепка профессионалом чтоб принять окончательное решение. Одна беда — он иностранец.

Выслушав князя, император усмехнулся.

— Тебе точно нужен этот человек?

— Да, — коротко, одним словом.

Это был единственно правильный ответ. Долгие размусоливания император воспринимал как неуверенность.

— Хорошо. Пиши прошение на мое имя. Запускай официально через канцелярию. Человек пусть в ближайшем полицейском отделении подает на подданство. Особый режим для граждан малой России еще действует.

— С обустройством ему помогут. Я перетаскиваю людей со всей России.

Император подпер подбородок кулаком.

— Знаешь, ты поднял серьезный вопрос. Дело не твое, но в Африке и по всему миру вдруг обнаружилось немало интересных людей с гражданством Федерации, а то и без оного. Офицеры и нижние чины Спец Операций, советники, наемники, люди из спецслужб. Для Кенигсберга этого богатства уже много, а нам такие люди нужны.

— На службу только по твоему исключительному разрешению.

— Или через частные компании. Кстати, ты сам можешь взять на подряд частные предприятия, аналитические конторы, военные компании, которые сам и организуешь. Законом не воспрещено — пояснил Владимир. — Дело сложное. Надо думать, как и закон не нарушить, и людей не обидеть, и президента Дмитрия Анатольевича не задеть.

— Он то причем?

— У него свои интересы. Федерация то не снижает внешнюю деятельность. Африку нам отдали, но под нашим крылом активно лезут в Юго-восточную Азию. И в Латинской Америке у них интересные проекты. Им даже легче. Они сейчас маленькие, без лишней бюрократии, все на прямом управлении, парламента нет. Могут себе позволить.

— Прошение на майора Севастьянова запущу сегодня.

Это все лирика. Кстати, на службу господин Севастьянов ходил мундире чиновника министерства Двора. Свою форму князь Дмитрий еще не утвердил. Да и времени на это нет, если честно.

Четкий стук в дверь. Затем на пороге возникает майор.

— Добрый день, Николай Аристархович. Ваше высочество, вызывали?

— Добрый. Проходите, Анатолий Викторович, — приглашающий жест в направлении стула.

— Вам Сергей Игоревич переслал отчет. Уже прочитали?

— Пролистал. Внимательно не изучил, — Севастьянов смотрит прямо в глаза князя. Руки на столе. — Это наш будущий офис, так?

— Давайте без иностранных слов. Мы же русские, Анатолий Викторович. Наша уже настоящая контора, наше хозяйство, владение.

— Предыдущие хозяева из особой Конторы?

— Все верно. Что скажете по этому поводу? — князь щелчком запульнул через стол документ.

— Узнаю брата Колю, — с кривой ухмылкой бросил безопасник. — Простите, это не вам, ваше высочество.

— Какая-то идиома вашего мира?

— Да. Я не удивлен. Общий почерк всех спецслужб мира. Полагаю, нам тоже со временем все вокруг будет интересно. И приличия отойдут на второй план. В таких конторах здоровая паранойя важный критерий профпригодности.

— Я рад этому факту. Напомню, у нас в штате еще нет врача.

— Николай Аристархович, — Севестьянов не стал отвлекаться от темы. — Конечно все надо снять. Но я предлагаю часть «жучков» оставить. Именно в тех кабинетах, что вы укажете, чтоб наши друзья видели и слышали именно то, что вы желаете.

— Разумно, — в этот момент Николай понял, что не зря оказал протекцию этому человеку. — Простите, Анатолий Викторович, но снимем все.

Майор вежливо приподнял бровь. Князь в ответ прищурился.

— Ваш ход интересный, правильный, но ожидаемый. Мы используем другой путь, — Николай поднял палец.

В глазах Севастьянова мелькнула тень понимания.

— Заказ на чистку территории дадим «Путилинцам». Агентство старое и известное. Они слишком дорожат репутацией, чтоб их можно было купить или заставить. Вас я попрошу проконтролировать работу лично. Заодно посмотрите Ольгин дом, прогуляетесь, себе кабинет подберете. Не мне вас учить.

— Что делать с охраной?

— Ищите людей. Пока нас охраняет Конвой.

— Риски есть?

— Они всегда есть. Но это императорский конвой.

Майор Севастьянов убежал работать. Князь Николай открыл в почте письмо от Шаховского, открыл приложенные пакеты, затем нажал «переслать». Быстро убрал всю историю, все лишнее, поставил в адресаты генерал-полковника Гернета, а в копию личный ящик императора. Еще раз проверив чтоб ничего лишнего не прицепилось князь с садистским удовольствием нажал «отправить».

Шеф Третьего отделения оказался у себя на месте и явно у него было время глянуть почту. Позвонил он ровно через четверть часа.

— Добрый день, ваше высочество! Генерал-полковник Гернет.

— Добрый день, ваше превосходительство, рад вас слышать, — говорил князь спокойным деловым тоном.

— Ваше высочество, по поводу вашего письма. Очень рад, что вы провели свое расследование. Каюсь, не проследил. Мои ахаровцы заплутали малость.

— Ничего страшного. Бывает. Кстати, большое спасибо что в особняке прибрались. Место действительно прекрасное и удобное. Вроде и центр недалеко, и как в посаде себя чувствуешь. Узел метро рядом. И старинный парк. Помню, вы расхваливали.

— Рад, что понравилось. Сам не хотел отдавать, мы уже сто лет как на Земледельческой осели. Но раз государь так распорядился, значит вам нужнее, — все было понятно без слов.

В неформальной табели о рангах Николай за последнее время сильно продвинулся. Начальники спецслужб понимали это как никто лучше. Не все знали, что за Управление взял под себя молодой Романов, но все подозревали, что это будет еще одна спецслужба. Естественно Николай Аристархович не спешил разубеждать высших чиновников и генералитет.

— Касательно Ольгиного дома не беспокойтесь, мои специалисты все почистят и приберут. Сам спрошу.

— Да уже не надо, Петр Михайлович. Уж извините, но в своем доме предпочитаю прибираться сам. Вынужден огорчить, но средства технической разведки придется списать. Вы их передали по акту вместе с особняком.

— Да уж, — прозвучало в трубке. — Уели, Николай Аристархович.

Одно дело сделано. Николай с чувством выполненного долга положил трубку и насвистывая марш вернулся к своему докладу по планам Управления. Вот в этом вопросе в каждом абзаце приходилось утихомиривать фантазию. Молодому управленцу хотелось все и сразу. Увы реальность не позволяла. Дело даже не в финансах и не в отсутствии на этой планете кадров требуемой квалификации.

Ключевая проблема в том, что люди не мушки дроздофилы. Люди косны, любое человеческое общество страшно инертно. При всем желании и при любых ресурсах нельзя разом поменять людям прошивку в мозгах, перепрограммировать подсознательное, переключить рефлексы. Нет, это все можно, но работать приходится долго и настойчиво пока не сменится два поколения.

Николай оторвался от клавиатуры, еще раз пробежал взглядом последние пункты на экране. С губ князя сорвалась эмоциональная матерная фраза. Князь рывком оттолкнулся с креслом от стола и заложил руки за голову уставившись в потолок. Все что он так старательно расписывал по сути полная чушь. Все красивые схемы, планы, графики годятся только лишь для бурной имитации деятельности. Работа ради работы.

Николай и раньше понимал, что нельзя что-то спланировать не понимая, что именно ты делаешь. Нельзя прийти к результату, не зная, какой именно итог ты хочешь получить. Пока же все очень и очень мутно. До молодого администратора дошло, что первым что ему придется заняться, это банальная разведка и сбор материалов для аналитиков, которых еще нет. А будут ли? В стране не так много толковых специалистов по социальным процессам к западу от Буга. Если на Китай еще можно натянуть типичную схему обычной восточной тирании с идеологией, сгинувшей в небытие Германской Социалистической Республики, то условный западный мир, это вообще нечто непознанное и небываемое.

Князь издал тяжелый полный скорби вздох и вернулся к столу. Набрав номер второго своего товарища господина Яшина и попросил подготовить краткую выжимку по идеям культурных марксистов, их трансформации и реализации с 30-х годов по настоящее время.

— Подготовим, Николай Аристархович, — Анатолий Германович не удивился запросу. — Только не быстро. Надо копать материалы. Это все есть, но разрозненно.

— Я не гоню. Работайте. Учтите, это нам всем пригодится.

— Работаем против Евросоюза?

— Анатолий Германович, учтите на будущее: наше Управление не работает и не будет работать против. Мы всегда работаем за.

— Понял. Работаем за Евросоюз.

— Кстати, на счет кадрового вопроса. Анатолий Германович, дайте поручение внимательно приглядеться к мигрантам переселенцам из Федерации и выморочных республик. Особое внимание к блогерам и людям, имеющим опыт ведения пропаганды в интерсете, сотрудничавших с правозащитными организациями и все такое. Вы понимаете.

— Понимаю. Только такие персонажи продадут нас же за тридцать серебряников. На работных узлах о таких навыках чаще молчат.

— Проявите смекалку. Ищите через знакомых и наших профильных специалистов. Подготовьте от моего имени запрос в МВД, Корпус Жандармов и Третье Отделение. Сразу запишите, мне нужен человек, который оформит на себя соответствующее агентство.

— Подрядчик для особых случаев?

— Подрядчик с особым персоналом. Так будет точнее.

— Последнюю задачу решу быстро. Такие люди есть. А вот мясо… — господин Яшин замялся. — Тоже будем искать.

Владимир молча листал документы, иногда недоверчиво хмыкал. Николай спокойно ждал в кресле напротив. Если не спрашивает, значит и не надо подсказывать.

— Плохо. Все неправильно, — император с недовольной гримасой на лице отложил в сторону стратегический план работы Управления.

— Я принес это для обсуждения.

— Коля, мне нужно чтоб ты уже сейчас понимал, что именно будет делать твое Управление. Ты должен дать цели, к которым мы можем и хотим прийти.

— Хорошо. В чем моя ошибка? — держался Николай хорошо. Хоть и неприятно было. Князь рассчитывал на менее холодную реакцию.

— Ты не видишь картину в целом, — император понизил голос на тон. — Ты рассчитываешь программу исходя из этого дурного мелкого конфликта с европейскими социалистами. Забудь про них. Год другой и их снесут их же граждане. Или зарежут мигранты. Мне без разницы. Мне сейчас нужно видение на десятилетия вперед.

— Я понял тебя. Прости, но у меня не хватает способностей задать цели на десятилетия. Пока вижу проблему с Евросоюзом и крылом глобалистов в Штатах.

Владимир раскрыл распечатку со схемой конфликтов и решений, затем дважды перечеркнул ее ручкой.

— Задумка хорошая. Есть понимание некоторых проблем. Ты даже понял, что нам противостоят два отдельных полюса: глобалисты и обновленный Коминтерн. А все в целом очень плохо. Попробуй еще раз разложить и выразить наши цели и интересы на ближайшие двадцать лет. У тебя получилось нечто сиюминутное, но с растянутым на два поколения решением.

Кроме указанных противников, Николай в записке упомянул как отдельную силу традиционные деспотии Восточной Азии, ослабевший, но еще не растерявший до конца жирок и амбиции Китай, набирающий силу, уже во всю поигрывающий мускулами, демонстрирующий во всей красе прелести черного расизма негритюд. Владимир не счел важным обратить на них внимание. Значит считает второстепенными факторами.

— Хорошо. Скажи хоть, куда мы идем? Какой мир вокруг нас ты хочешь видеть? — в голове князя лихорадочно щелкали реле и крутились шестеренки. Сейчас он задал именно тот вопрос, за решением которого и пришел.

Вместо ответа император подошел к окну и сделал приглашающий знак.

— Видишь этот парк? Сейчас начало зимы, но представь себе лето. Представь себе бесконечное яркое солнечное лето. За парком лежит уютный городок. Люди на улицах, машины, мальчики и девочки держатся за руки, молодые дамы гуляют с детьми, какой-то сорванец залез на дерево чтоб сорвать самое спелое и сладкое яблоко для вон той девочки. Представил себе?

— Это должно быть вокруг нас. Не только у нас. Так?

— Теперь понимаешь. Мы можем задавить конкурентов, превратить половину мира в наши колонии, периферию. Один вариант. Ты сегодня принес начало этого плана, — Владимир открыл окно, в кабинет ворвался поток холодного насыщенного сыростью воздуха. — Месяц назад я тоже к нему склонялся.

— Что повлияло?

— Ты повлиял, — царь так и смотрел в окно, он полной грудью с наслаждением вдыхал свежий воздух. — Глюксбурги повлияли. Та девочка из Германии. Помнишь, она мне написала, что хочет, чтоб наши страны подружились? Простые американцы из глубинки повлияли. Те самые реднеки, рабочие и промышленники, что сейчас сносят режим Демократов. Наши с тобой сограждане. Они тоже не хотят, чтоб из-за речки тянуло лопнувшей канализацией.

— Второй вариант, помочь этому миру подняться на ноги.

— Не помочь, а дать встать самому. Не этому миру, а тем, кто может и хочет. Остальным дать возможность жить в гармонии с природой в естественной среде обитания.

— Я надеюсь, что понял, — князь опять интуитивно нашел нужное слово. — Мне нужно все делать заново.

— Я этим занимаюсь регулярно. Не спеши. Завтра у меня совещание с начальниками спецслужб и разведок. Тебя тоже пригласят. Послушаешь. Затем я попрошу поделиться с тобой работой по демографии.

— Внешняя?

— Разумеется, до управления внутренней тебе еще расти и расти. Не обижайся.

На последнюю фразу Николай молча пожал плечами. Есть люди на чьи слова обижаться смешно, на Владимира же глупо. Он сказал именно то что есть.

— До Катаклизма у нас это направление держал МИД.

— Часть работы. Еще политическая разведка, Третье отделение, Минздрав и МинНарПрос вели свои направления. Все старые концы обрублены, все запускают заново. Вот ты и соберешь все в одно целое.

— Целью служит ухоженный парк, а не бестиарий за границами? — вопрос риторический. Оба это прекрасно поняли.

— Владимир, надеюсь, ты понимаешь, что мне только разобраться в вопросе и наладить работу год не меньше потребуется?

— Коля, сколько тебе лет? Как раз к пенсии получишь первые результаты, затем дело передашь молодому товарищу с мозгами.

Перспектива несколько пугала. Впрочем, Николай привык к такому подходу императора. Помнится, в той авантюре с параллельными мирами тоже все рассчитывалось на десятилетия и сразу закладывалась смена куратора, после того как Николай выведет Федерацию из кризиса конфликта с ЕС.

Правда и ресурсы, методы закладывались другие. Ставка делалась на стратегию непрямых действий и демонстрацию угрозы вмешательства некоей неведомой силы. Аналитики в один голос твердили: это сработает на раз. Сейчас Николай уже видел слабые места того плана, понимал, что мог справиться хуже Регента, которого предполагалось мягко, но убедительно отстранить и держать при себе как советника со стратегическим мышлением, но издержками воспитания и профдеформации.

— Ладно. Ты говорил, что переезжаешь к новому месту службы. Правильное решение, особенно когда молод и без семьи. Знаешь, возьми отпуск. Отключись. Твои люди без тебя проживут, — Владимир подмигнул молодому родственнику. — Кстати, на тебя жалуются. Игнорируешь светские мероприятия.

Последняя фраза заставила князя напрячь извилины. Как представитель высшей аристократии он регулярно получал приглашения на вечера и балы. Как человек на службе далеко не все принимал. Однако, император ждал, что молодой человек сам поймет, что именно не надо было пропускать.

Глава 15

5 декабря 2024

— Сережа, ты слышал, что в Америке творится?

— Мама, что-то новенькое?

— Пишут, Верховный суд отказался признать победу Трампа, — Мама как раз зашла в комнату. — Сережа, ты цветы полил?

— Вчера полил. Я регулярно поливаю, — прозвучало с недовольным видом. — В США есть Верховный суд?

— Должен быть. Почитай сам, — следом мама выдала неожиданное: — Что с нами то будет если в Америке такое творится?

— Чем хуже Америке, тем у них меньше возможностей вредить нам.

— Думаешь? Хорошо если так.

— О революции в Штатах все пишут, — голос Сергея звучал с апломбом. Мама только покачала головой и тяжело вздохнула. О грядущем крахе Америки все говорили еще когда она водила Сереженьку в детсад.

— Сколько до той революции. Нам пенсии проиндексировали, с Нового года еще обещают добавить, спасибо Дмитрию Анатольевичу, только коммуналку тоже повышают.

— Живем пока, — Сергей не стал уточнять, что коммуналка оплачивается с его зарплаты.

Хотелось вставить пренебрежительное «зряплата», но удержался. Если Карташов держит, то значит не зря.

Мама ушла к себе в зал и включила телевизор. Сергею стало интересно, что там на самом деле за бурления за океаном? Разумеется, в новостных лентах оказалось все не так. Не Верховный суд, который оказывается в Штатах есть, а один судья. И не признал победу Камалы Харрис, а оспорил голосование в одном округе. На общую картину сокрушительной победы респов, набрали 70℅, подавляющий перевес выборщиков, не влияет вообще.

В интернете конечно до сих пор обсуждают триумф Трампа. «Телега» бурлит. Целая когорта зарекомендовавших себя «ватных» каналов взахлеб пишет о грядущих кардинальных переменах в Штатах. «Трамп наш!» и все тут.

Сергей вспомнил, что как раз после Катаклизма возникли серьезные сомнения в правильной принадлежности этих каналов. На время они снижали активность, а сейчас снова «крутят наждак» и выдают инсайды чуть ли не каждый день. Хотя до популярности прошлых лет им далеко. Рунет реально ужался не в разы, а на порядки. Но все же, как эти люди снова оказались с нами после Катаклизма?

В рунете весело и бурлит, а что там у соседей? В интерсете тихо и спокойно. Все новости по событиям в Штатах разом проваливаются на вторые-третьи страницы новостных лент. К событиям в Зап. Европе интерес чуть выше. Однако и здесь оно на уровне очередного скандала с каким-то князем славной фамилии. В говорилках и журналах тоже все крутится вокруг местных новостей и событий уровня строительства нового моста, фундаментального на этот день открытия биологов, наблюдения за стадами зубров и туров в Пуще.

Очень быстро появляется стойкое ощущение, что старым русским не интересно ничего, что происходит за границами империи, даже события у вассалов привлекают внимание на столько поскольку они влияют на Россию. Международные новости мелькают порядка ради. Интереса к ним в обсуждениях нет. Это все далеко, перипетии выборов в уездную или городскую Думу куда ближе.

В малую Россию пришла календарная зима, но Сергей не изменил привычке выходить пораньше и ходить на работу пешком. Как и прежде аргументировал это тем, что лишает капиталистов заработка, в меру сил мстит приватизаторам общественного транспорта. Тем более зима пришла только по календарю. На улице устойчивый плюс, сыро, снег если вдруг где в области и выпадал, то от него следа не осталось. Та самая русская Европа, одним словом.

Утро не обошлось без приключений. Сергей стал свидетелем полицейского рейда. Переулок перегородили машины с мигалками. Территория оцеплена. Бравые парни в форме выводят из подвала и упаковывают по автобусам гастарбайтеров.

Зрелище не любителя. Мигранты все маленькие, жалкие, одеты кто во что. Многие в вязанных шапочках или подшлемниках. Если не знать, кого задерживают, можно даже посочувствовать несчастным нелегалам.

Молодой человек остановился за оцеплением и закурил. Давненько он такого не видел. Омоновцы в оцеплении явно скучают. Рутинная операция без риска. Оперативники, пара молодых женщин в форме ФМС пишут протоколы. Задержанных если и досматривают то поверхностно. Видно, никто их не опасается, или ничего пока интересного не нашли.

Жаль время уходит. Природное любопытство требовало задержаться, завести разговор если не с полицией, то со зрителями. Остановило явное нежелание попасть в свидетели или понятые, черт его знает, как там сейчас по процедуре.

На работу Сергей пришел вовремя. Пока заправлялся кофе услышал, как продажники с жаром обсуждают утреннюю волну арестов. Не один Сергей стал свидетелем рейда. Получается, это целая облава. Ребята говорят, приходят сообщения со всех концов города.

— В честь чего хоть банкет и танцы? — программист с удовольствием подключился к разговору.

— Много их слишком. Народ жалуется, — Петя высказал популярную точку зрения.

— Помурыжат, да отпустят. Куда их? — у Сан Саныча четко сработал благоприобретенный скепсис.

— Депортируют, — ляпнул Сергей и понял, что сморозил глупость.

— Куда? Гражданства у большинства уже нет. Граждане мира. В настоящую Россию? Так границы нет, кто мешает снова приехать?

Традиционная нелюбовь простого народа к мигрантам не мешала Санычу здраво мыслить.

— Несчастные люди. Многие без работы. Перебиваются случайными заработками, — Марк Захарович с удовольствием включился в разговор.

— Вы сами эти рожи видели? — Петя не собирался отступать.

— Видел. И что? Думаешь, у тебя от такой жизни будет другая рожа? Люди на обочине. Им не позавидуешь.

— Вы сами как думаете, куда их дальше?

— Отлавливают безработных мигрантов, ютящихся по подвалам и времянкам, — пояснил зам директора. — Мне еще вчера хороший человек позвонил, посетовал, некуда их девать. Сейчас всех, кого могут соберут, а дальше у нас сами не знают. Депортировать некуда, но и на помойке людей оставлять тоже нельзя. Сами, мужчины, понимаете, полиции рост статистики по грабежам и изнасилованиям не нужен.

— Криминал с удовольствием таких приберет.

— Верно, Александр Александрович. Потому и рейды проходят.

— Куда их дальше? — Сергей повторил вопрос.

— Я не знаю, — прозвучал честный ответ. — Кого в настоящую Россию отправят по месту происхождения. У кого гражданство есть, депортируют. С остальными, думаю, у нас сами не знают куда их девать.

Спокойный тон Марка Захаровича сбил накал обсуждения. Даже Сергей открыл для себя неожиданный ракурс оценки происходящего. Не всем вдруг повезло так, как ему. Азиаты хоть и чужие, но все же люди.

Не успел Сергей войти в кабинет, как позвонили по стационарному. Сан Саныч просил помочь с «Ивой». Вот ведь, минуту назад кофе пили, а уже успел дойти до кабинета и запустить видеокоммуникатор.

— Запустили? Что пишет.

— Ничего не пишет. Вылетает сразу.

— Хорошо. Какой у вас сетевой адрес? — программист решил подключиться удаленно. Раз есть такая возможность, то надо пользоваться. На людей впечатление производит.

— Черт его знает, — прозвучал ожидаемый ответ.

— Откройте сетевой окружение.

Разобрались. Коммуникатор неплохой, но есть нюансы, не всегда сам шлак чистит. Приходится запускать инструменты. По-хорошему, Сан Саныч сам мог бы все сделать, но Сергею не трудно, а когда просят решить проблему даже приятно становится. Не зря на работу пришел.

— Как работа идет? — директор вошел без стука.

— Вам честно, или как положено?

— Нормально все, работай, — улыбнулся Дмитрий Павлович. Дружески хлопнув Сергея по плечу перешел к делу. — Я опрос провожу. Нечто вроде распределенного мозгового штурма. Вот когда эта история с санкциями и эмбарго закончится, куда дальше двигаться нашей компании?

Сергей повернулся к директору. Тот совершенно серьезен. Держится в расслабленной позе, опирается на край стола.

— Сложный вопрос. Знаете, Дмитрий Павлович, не могу ответить.

— Сергей, ты нормальный серьезный мужик. Далеко не дурак, немного себе на уме, на тебя можно положиться. Даже когда технику закупали, бонусы и скидки утягивал в меру, не зарывался.

В воздухе повисла тягучая как мед пауза. Отвечать Сергей не спешил.

— Ты думаешь, я ничего не видел? В торговле же работаем. Все схемы со скидками прекрасно знаю, — директор заговорщицки подмигнул программисту. — Все нормально. Не отказался, молодец. Не перегибал, вдвойне молодец. На счет вопроса подумай. Если Евросоюз в следующем году прогнется, нам придется профиль менять.

— Почему мы не сопровождаем сделки со Штатами? Нет контактов?

— Ты прав, нет контактов, мы с ними не работали, — Карташов сел на стул, намекая тем самым на долгий разговор. — Во-вторых, уже никто с ними не работает. Имею в виду, из наших.

— Подождите, я слышал компания Забелина сопровождала поставки чего-то там в Америку, — Сергей нахмурился, лихорадочно вспоминая что ему рассказывал коллега из конторы конкурентов.

— Ключевое слово «сопровождали». Сейчас промышленники большой России работают с американцами напрямую. Посредники им не нужны. Видишь в чем проблема?

— Понял, — глухим тоном отозвался программист. — Если Евросоюз ляжет, санкции снимут и…

— Не «если», а «когда». Ты же понимаешь механику. Все наши схемы с третьими-пятыми руками, посредниками, биткоинами и частными переводами вылетят в канализацию. Со свистом. Никто не будет платить нам процент за обход санкций.

— Сколько мы еще проживем? — интуитивно Сергей использовал правильное местоимение. Понял это по мелькнувшей в глазах директора тени одобрения.

— Я даю год. Больше наши друзья за Бугом не выдержат.

— В Польше не так все плохо.

— На Польшу всем наплевать. Это не тот рынок, за который кто-то будет бороться. Сущая мелочь, — Дмитрий Павлович встрепенулся. — Ладно, не будем о грустном. Год у нас есть. Потом не знаю. Думай. Если что-то придумаешь, даже если полный бред, все равно заходи. Нам сейчас любая зацепка пригодится.

— Даже полный бред? — брови Сергея поднялись.

— А вдруг окажется не бред? О методе мозгового штурма читал?

Компания специализируется на сопровождении поставок в подсанкционные страны, а значит людям приходится следить за ситуацией у конечных покупателей. Даже Сергей иногда опускался до чтения аналитики и статистики.

Что там сейчас с основными индикаторами? Все сразу смотрят на цену нефти. На сегодня 148 долларов за бочку. В динамике очень даже неплохо. В августе она подскакивала до фантастических величин. И ведь покупали. Нефтяная Голконда Персидского залива для европейцев закрыта. Нефть и газ из Брунея и Вьетнама, с других месторождений региона скупают китайцы и индусы.

Вот свежая диаграмма поставок в страны под русским эмбарго. Даже карта со стрелками есть. Основной поток идет из-за Атлантики, это США, Канада и Латинская Америка. Свою лепту вносит Британия. Жирный поток «черного золота» из Африки: Нигерия, Камерун и Ливия, или что там сейчас от нее осталось.

Вроде цена падает, все хорошо? Нет. Не так все просто. Потребление сократилось. Хорошо так упало.

Читать статистические отчеты скучно. Сплошные цифры, графики, никаких тебе ясных однозначных выводов, все прогнозы опять в цифрах и процентах. Нет конкретики. Даже не пишут об успехах «Союза Сары Вагенкнехт». То есть, не то и ни о чем.

Неожиданная просьба Карташова подстегнула Сергея. А там уже самому стало интересно.

Что там у нас глубже. Потребление энергоносителей падает. Вроде все хорошо, экологи могут аплодировать. Баланс восстановлен, но есть нюанс.

Остановилось все энергоемкое производство. Металлургия, химическая промышленность встали. На железных дорогах оптимизация, снижен вал по перевозкам. В машиностроении объемы падают. В электронике паралич. Последнее отнюдь не из-за дорогих нефти и газа. Удар по всемирной фабрике Китая равномерно перераспределился по всем контрагентам на этой планете. Дефицит сырья и комплектующих.

Европейцы не сидят на месте, реагируют. У нас каждый день перепечатывают воинственные заявления политиков, наполеоновские планы на перевооружение и наращивание армий. Это все планы и красивые презентации. В Германии новое правительство Мерца с первых месяцев работы получило переходящий вымпел самого ненавистного правительства за всю историю страны. Рыхлая коалиция, вобравшая в себя практически все полюса кроме «Альтернативы» может распасться в любой момент, ка приснопамятный «светофор» Шольца.

В стране ввели режим жесткой экономии, режут пособия, социалку. Отменили единый проездной билет. Сергей вспомнил, как ему один приятель из Саксонии с апломбом и гордостью рассказывал об этом шаге к коммунизму. Совсем недавно за смешные 49 евро в месяц можно было ездить на любом городском транспорте, пригородных и региональных поездах второго класса. Нет теперь единого проездного. Не тянет бюджет. Тарифы на коммуналку растут, и ежу понятно.

Вдруг в одном из оппозиционных источников попалась статья о скрытой безработице.

Сергей криво усмехнулся — знакомая картина. Идем дальше. Во Франции волнения и погромы. Все жалуются на массовые отказы платить за аренду. Вместо сокращений тупо банкротится бизнес. По местным законам так выгоднее. В Англии депрессия, рост тарифов, разорения и сокращения, страну захлестнула волна уличного криминала.

Позвонили из бухгалтерии.

— Сережа, у меня картинки не открываются. Можешь посмотреть?

— Хорошо, Наталья Сергеевна, — в свое время Сергей сам заблокировал удаленный доступ к компам бухгалтерии. По настоятельному требованию главбухши. Что ж, у нее свои представления о правилах безопасности. И есть люди спорить с которыми себе дороже.

Приходится отрывать задницу от кресла.

— Здравствуйте, что у вас не работает?

— Сережа, пастилу будешь? Угощайся! — Ксюша ткнула рукой в направлении столика с вазочками и тарелками.

В свое время именно Сергей имел несчастье пошутить, дескать сладкое хорошо влияет на работу мозга и память. Бухгалтера восприняли это как универсальное оправдание.

— Спасибо.

— Пробуй, — настойчиво требовала бухгалтерша.

— Дайте сначала посмотрю, что там у Натальи Сергеевны, — сладкого на самом деле пока не хотелось. — Что у вас не работает?

— Вот, смотри. Видишь?

Как обычно ничего серьезного. Кто-то не ту программу поставил по умолчанию. Решается одним кликом. Зато сисадмину хороший повод продемонстрировать мастерство.

— Спасибо! Точно все открывается? — главбухша потянулась к клавиатуре через плечо Сергея.

— Посмотрите, — сам при этом чуть сместился, освобождаясь от навалившейся сверху женщины.

— Сергей, ты волшебник! Минута и готово.

Вот теперь можно и пастилой угоститься. Девочки сложного возраста постоянно баловали себя и посетителей сладостями и выпечкой.

— Вкусно. Спасибо. Откуда? — айтишник подцепил зубочисткой кусочек лакомства. Тягучая и ароматная, явный натурпродукт.

— Не скажу. Мне в магазине посоветовали, что-то вроде как из Владимирской губернии.

Пока Сергей без зазрения совести уничтожал стратегические резервы бухучета, Наталья Сергеевна залезла в новости.

— Ого! Смотрите что творится! Ну не могут у нас жить мирно.

— Что там случилось?

— Чад объявил войну Нигерии. Это Африка?

— Африка, — рука Ксюши зависла над блюдом с пирожными. — Что-то не поделили?

— Черт его знает. Пишут, претензии из-за притеснения нацменьшинств.

— У кого-то там иначе бывает? — ехидным тоном поинтересовался Сергей.

В бухгалтерии больше нечего делать. Дамы обсуждают новость. Сережа сам хотел глянуть первоисточники, потому резво двинул в свою серверную. В отличие от бухгалтеров Сергей особых эмоций не испытывал. В Африке каждый день что-то да происходит. Войны, перевороты, мятежи, резня — обычная рутина. Но ведь интересно же! Тем более только что смотрел статистику, Нигерия крупный поставщик нефти.

Так и есть, пишут об официальных нотах, пограничных перестрелках. Якобы, вооруженная группировка проскочила на территорию Нигерии.

На этой же странице ленты еще одна новость — в Буркина-Фасо окончательно подавлен мятеж джихадистов. Последний оплот повстанцев (у нас традиционно их обозвали «националистами») снесен штурмом. Пишут ключевую роль сыграли специалисты русских компаний «Вагнер» и «Команда Срывалина». Неплохо. Сергей уже и забыл, как всех в свое время трясло от самого факта присутствия наших инструкторов в самом сердце Черного континента.

Могут и умеют, молодцы!

Осталось открыть карту. Вот тут молодой человек впал в ступор. Привязаться не получается. Все вроде читается, но какой-либо связи нет вообще. Даже где Чад и где Нигерия. Граница — маленькая полоска в полупустыне. Что там? Кому это вообще нужно? Что они не поделили? А черт его знает.

Глава 16

6 декабря 2024

Светский вечер у Демидовых не мог похвастаться большим количеством гостей. Оно и к лучшему. Много званных, да мало избранных. Николай приехал на извозчике. Не было уверенности, что не перекроют выезд со двора и не придется поднимать шум, чтоб тихой сапой смыться до полуночи, да и изображать из себя унылого трезвенника тоже печально. Отказаться же от визита нельзя, князю раза три напомнили о вечере весьма интересные люди. Дважды в светской беседе прозвучало слово «приличия». Вот и пришлось их соблюсти.

Снаружи на крыльце два швейцара приветствовали гостей. Как и опасался Николай, машины сразу отгоняли во внутренний двор дома. Увы, на дворе 21-й век, с парковками в центре плоховато. Хозяин городского особняка на Большой Морской встречал гостей в просторном вестибюле перед мраморной лестницей. По заведенному обычаю, за плечом Алексея Ивановича держался официант с бокалами игристого на подносе.

— Добрый вам вечер, ваше сиятельство, — Николай вежливо поклонился, прикладывая руку к груди.

— Очень рад, ваше высочество! Угощайтесь, Николай Аристархович. Чувствуйте себя как дома.

— С удовольствием, Алексей Иванович. Большое спасибо за приглашение. Рад вас видеть в добром здравии.

Хозяин дома на правах старшего приобнял гостя, дружески похлопал по плечу. Он был дружен с отцом князя. Увы, если Аристарх Романов куда и выбирался из Москвы, то только в Конго, где со старшим сыном Алексеем вел дела семейных предприятий.

В просторной гостиной на втором этаже уже играла музыка, внучка хозяина дома недурственно музицировала на рояле. Николай поправил галстук, заложил руку в карман и застыл как соляной столб. У столика в компании двух молодых господ стояла Елена Владимировна. Молодые люди из всех сил распускали хвосты перед красавицей. Сама Лена засмеялась, прикрыв рот ладонью, как ее глаза встретились с глазами князя Николая.

— Это вы? Простите, удивлен, шокирован, сбит наземь, — князь на автомате коснулся губами руки прелестницы и отступил на шаг. Он глаз отвести не мог. Как она великолепна в вечернем платье!

— Князь, раньше вы были смелее.

— Вы восхитительны.

— И все? — глаза красавицы лучились.

Николай тонул в этих небесных озерах. Смотрел и не мог отвести глаз. На помощь ему пришел еще один неожиданный участник мероприятия.

— Лена, посмотри, кто может меня представить твоему молодому человеку? — прозвучал за спиной хрипловатый женский голос.

К Николаю подошла статная высокая дама средних лет в черной форме с погонами полковника. В представлении княжна Трубецкая не нуждалась. Единственная дама в России имеющая право на эту форму и эти погоны. Увы, приличия, этикет не для того придумывались, чтоб их нарушать. На помощь пришел один из молодых людей, развлекавших Елену Владимировну.

— Ваше высочество, позвольте вам представить: ее светлость княжна Трубецкая Евгения Георгиевна.

— Большое спасибо вам за помощь, Антон Аркадьевич, — Николай узнал этого человека. Служит по линии МВД. Строительный надзор.

— Ну вот, надеюсь, вас не надо мне представлять, — Трубецкая по-мужски протянула руку.

— Князь Романов, — Николай легко сжал ладонь княжны. К его удивлению, ему ответили крепким рукопожатием. Впрочем, иначе и быть не могло.

Зато в голове все стало на свои места. Командир особого Женского полка его величества сама будучи незамужней девицей всех своих бойцов считала чуть ли не родными дочерями. Это давно должно было произойти.

— Как понимаю, мы все здесь не случайно.

Лена держалась чуть в стороне. По ее лицу было видно, она сдерживает эмоции. Однако в глазах читалось все как на раскрытом листе. Барышня молилась за добрый исход этого разговора.

— Вы все правильно понимаете. Вам выговор, могли бы раньше заглянуть в гости на рюмку водки.

— Не буду оправдываться. Мы можем это сделать сейчас, — князь коротким жестом подозвал официанта. — Милейший, два стакана водки и бокал красного.

Уж вкусы Лены Николай успел изучить. Отстранять ее от дружеских посиделок тоже не-комильфо.

— Стакан? — с уважением в голосе протянула Трубецкая. — Вы мне определенно нравитесь.

Разговор получился. Кстати, одним стаканом водки князь сегодня и ограничился. Ее светлость княжна Трубецкая тоже. Выпила полковник по-мужски спокойно глотками, выдохнула и закусила поданным ломтиком сыра на шпажке.

Со стороны обычная светская беседа. На самом деле Николая пытались прощупать, этакий допрос умной маменькой ухажера любимой дочки. По глазам княжны было видно, испытание князь прошел. К счастью обошлось без традиционных банальных напутствий. Евгения Георгиевна отличалась чувством такта.

Вечер между тем набирал обороты. Мужчины в возрасте нашли себе развлечение за карточным столом. Молодежь отчаянно флиртовала. За юными внучками хозяина дома приглядывали старшие родственницы. Все шло своим чередом. Разумеется, за отдельными столиками обсуждались дела, заключались договоренности.

Алексей Иванович хоть и отошел давно от дел, но связи сохранял. Именно с подачи Демидова к Николаю пытались навязаться двое господ с сомнительными прожектами. Увы, после водки Николай никогда и ничего никому не обещал, ничего не заключал и не подписывал. О делах тоже не говорил. Незабываемый опыт колониальной молодости давал о себе знать.

Обоим искателям связей князь по-дружески посоветовал записаться на прием в Ольгином доме. Судя по сползшим на нос очкам одного и побледневшим щекам второго, о недавних пертурбациях в особых службах они не знали. Ну и Бог им в помощь!

Гремела музыка. Вальсировать и Николай, и Елена особо не умели, но это им нисколько не мешало. Близость тела прелестницы сводило с ума. Аромат духов будоражил чувства. Облегающее платье, обнаженные точенные плечики пробуждали в князе хищника.

— Лена, помните, я просил вашего совета?

— Я тогда была грубой.

— Нет. Я вам очень благодарен. Вы сказали именно то, что было нужно.

— Вы уже купили дом? Быстро.

— Пока нет, — усилием воли Николай задержал уже готовое сорваться слово. Рано. Пока рано.

— Лена, я не умею давать обещания, которые пока не могу выполнить. Прошу вас, вы готовы ждать?

— Вы прям как ребенок, — барышня уперлась ладонями в плечи кавалера. — Простите, Николай. Вы порой бываете удивительно наивны.

— Ну так?

— Конечно, да. Только я не ожидала, что это так произойдет.

Про себя Николай думал, что таким идиотом как сегодня, он еще не был. К счастью, барышня снисходительно отнеслась к этому ляпу. Он действительно готов был сделать предложение. Но для этого нужны момент и время.

После третьего тура вальса Николай удосужился взглянуть на часы.

— Лена, простите, время позднее. Я хочу вызвать извозчика. Могу отвезти вас.

— Спасибо большое, но не нужно.

— Тогда я подожду.

— Не надо, Николай. Если вам завтра рано вставать, езжайте. Все будет хорошо.

— С моей стороны это будет форменным свинством.

— Все хорошо, — Лена коснулась пальцем губ. — Я уеду с Евгенией Георгиевной.

Заметив удивленный взгляд Елена Владимировна пояснила:

— Мы вместе приехали. За нами заедет дежурная по батальону. Князь, езжайте. Вашей чести нет ни малейшего урона. Все было обговорено заранее.

— Лена, я так вам и не сказал. Через три дня улетаю. Буду звонить и писать, но ближайшие полторы недели свидеться не получится.

— Дела? По службе?

— Увы, нет, взял отпуск слетать в Конго, уладить дела.

— Возвращайтесь, Николай. Помните, вас ждут.

— Я вернусь. Обязательно.

Жил князь в апартаментах на Лесном проспекте. Удачно подвернулось приличное жилье, две комнаты с мебелью. До службы четверть часа. Но по требованиям безопасности, приходилось ездить.

Смена жилья не составила проблем. Все имущество легко влезло в багажник и на заднее сиденье «Егеря». Зато теперь за окнами оживленный проспект, ночами доносится стук колес по рельсам, гудки электровозов. Спать не мешает совершенно, а вот соответствующую атмосферу создает.

Князь действительно взял отпуск. За спиной остались дела, которые пора закрыть. Один раз Николай уже отсюда уезжал навсегда. Жизнь такая штука, нельзя разорвать с прошлым окончательно. И не всегда это нужно. Корни. То, что нас удерживает и питает.

В аэропорту князя встретила охрана. Двое молодцов в форме и с пистолет-пулеметами за спинами. Машина из гаража генерал-губернатора. Родственников Николай с трудом уговорил не приезжать. Отговорился. Это Конго, здесь все друг друга знают, все помнят, не забывают многочисленную родню.

Вот и дом родной. Старый дедовский дом совершенно не изменился. Слишком мало времени прошло с прощания. Всего- то полтора года. Вот он за кованной решеткой в окружении деревьев уютный особняк из белого камня с колоннами, высокими крыльцами, увенчанный черепичной крышей.

Молодой горец в форме «черной бригады» с улыбкой подхватывает чемодан князя. Отказаться конечно можно, но парень обидится, это не подобострастия ради, а из уважения к внуку Петра Алексеевича. Сама бригада явление чисто местное со всем незабываемым колониальным флером.

Структура официально частная, но с постоянным контрактом. В свое время Петр Алексеевич посчитал, что так удобнее. Так колония и генерал-губернатор получили свою собственную армию, со своими кодексами и уставами. Контингент конечно соответствующий, оторви и брось. Примерно на треть российские христиане, на треть европейские наемники, остальное крещеные: горцы, татары, буряты и всевозможный интернациональный сброд. Люди лихие, но сомневаться в их верности не приходится.

На крыльце князя встречает старый Бруно Нзензе.

— Добро пожаловать домой, молодой бвана.

— Здравствуй, Бруно. Как здоровье? Как внуки?

На сморщенном лице негра расцветает улыбка. Старик служит африканским Романовым не первый десяток лет. Когда Николай еще только учился говорить, Бруно уже был дворецким.

— Спасибо. Все хорошо. Только хожу с палкой. Правнуки побаиваются.

— Ты всегда был крепким, Бруно. Что говорят врачи?

— От этой болезни нет лекарства даже у бвана.

Двери распахиваются, Николая обступают родственники. Приветствия, объятья, поцелуи. Гостя буквально силой втаскивают внутрь. На душе радостно и спокойно. Это родной дом. Тетя, племянники, племянницы все свои. Родня со стороны мамы. Дом и записан на маму, так дедушка завещал.

— Коля, твои комнаты прибраны. Мы ничего не трогали, все как ты оставил. Только сменили белье, слуги все вычистили, перемыли, убрали пыль.

— Я буквально на два дня.

— Коля, ты дома, — прозвучало категорическим тоном, тетя Герда уперла руки в боки.

Дверь за спиной раскрылась, через порог быстрым шагом перешагнул молодой мужчина в светлом костюме и белой шляпе.

— Вася!

— Коля!

Кузены заключили друг друга в объятья. Тише от этого не стало. Василий специально приехал из конторы пораньше чтоб встретить гостя. Это Африка. Ради гостя все дела на вечер отменил.

После обеда Николай взял машину. Такой же «Егерь» как в Петербурге, только белый. Внедорожник заправлен, заряд аккумулятора полный, все проверено, подтянуто и смазано, пневматика, электроника в порядке.

На заднем сиденье валяются пустой пакет и тубус с рисунками. В боковом кармашке заряженная «Багира» и помада. Князь осторожно взял пистолет в руки, открыл затвор. Так и есть, патрон в патроннике. Затем князь достал телефон и набрал номер кузины.

— Клара, ты ничего в машине не забыла?

Конечно пока Николай служил в столице его машина без дела не стояла. Это семья. Да и не по-хозяйски это.

Визит на три дня не отдых. До вечера Николай успел заскочить в банк, перевел один из счетов в отделение метрополии, дал поручение на депозиты. Затем заехал в управление «Сталь и руды Катанги». Обязательно надо поздороваться с директорами компании и управляющими семейных промыслов. Сам Николай делами не занимался, все на папе и брате, но владел двенадцатью процентами акций. Так нужно было для сохранения контроля. К этому с дивидендов шло его и сестры личное содержание. Не вся сумма конечно, но помогало о деньгах не думать вообще.

Потом заглянуть в штаб «Черной бригады». Встретиться со старыми друзьями. Именно этим контактам Николай был обязан помощью с людьми для своего Управления международного сотрудничества. Да, майор Севастьянов вытаскивает для своего стола еще троих специалистов из спецслужб Федерации. Николай поддержал благое начинание, но разбавил теплую компанию отставником из «Унгерна» и тремя ветеранами императорского конвоя. Во всем поддерживать баланс его учили еще в школе и университете.

Город совсем не изменился. Новые районы на окраинах помаленьку строятся, центр тихонько обновляется. На улицах так же много негров, на вскидку каждый четвертый встречный. Немало встречается самых разных типажей со всех концов и окраин России.

Осталось еще заглянуть в Клуб туристов, отдать долг памяти, отметиться, а затем на ужин к генерал-губернатору. Это обязательно. Спасает то, что визит частный, без официоза.

Мероприятие не только дань вежливости. Генерал-губернатор Лукин сполна воспользовался возможностью разговорить уважаемого гостя на серьезные и не афишируемые темы.

— Как видите, у нас ничего не меняется, — Аркадий Владимирович протянул зажигалку к сигаре гостя.

— Завидую, — разговор шел в курительной комнате.

Кроме губернатора и князя присутствовали вице-губернатор и молодцеватый подтянутый полковник со страшным шрамом на лице. Последнего Николай знал, как командира «Черной бригады».

— Николай Аристархович, еще раз поздравляю с назначением. Рад. Искренне рад.

— Сам не знаю, поздравлять или соболезновать, — отшутился князь, выпустив в потолок густую струю дыма. Сигары местного производства и весьма недурственные.

— Возвращение на службу всегда хорошее дело. Да, раз уж пошел такой разговор, что в Царском Селе слышно о ключевой ставке?

— Можно было и без прелюдий, Аркадий Владимирович, — князь стряхнул пепел и положил сигару на край пепельницы. — Тишина. Полная тишина. Как мне известно, Минфин склоняется к временному снижению, но в Имперском банке заняли жесткую позицию.

— Полтора процента? У нас ожидают виток инфляции?

— Только если на три десятых за год вырастет. Цены сбалансировались. Где рост, а где и спад. В целом на круг выходит не так страшно, как нас пугали. Извините, я не финансист. До конца не понимаю логику регулятора. С высокой вероятностью снижения ставки не будет. Это я слышал.

— Рассчитывают на внешний кредит, что уж тут непонятного то, — подключился к разговору вице-губернатор.

— Возможно. Ситуация такая, что это может быть очень выгодным.

— Мы самая тихая гавань для капиталов.

— Есть такое, Аркадий Владимирович. За границами сильно штормит. Если не испортим, не перегнем палку, к нам потечет золото.

Следующий вопрос генерал-губернатора касался темы, о которой Николай даже и не задумывался. Иностранные рабочие. Экономика колонии держалась на дешевой рабсиле из Латинской Америки и арабских стран. Да еще инородцы Закавказья и Туркестана приезжали на заработки.

— Вы Его Величеству рапорт направляли?

— Разумеется. Ответа пока нет.

— Хорошо, — князь тут же набил записку в блокноте телефона. «Нокия» с сенсорным экраном и космосетом штука чертовски удобная, хоть и дорогая.

— С рабсилой очень плохо?

— Плохо, — опять ответил вице-губернатор. — Контракты заканчиваются, многие уезжают. А новые бразильцы и мексиканцы не едут. На одних арабах долго не протянешь, наши туркестанцы сами знаете дороже латиносов.

— Понял вас. Понял. Вернусь в Петербург, на первой же аудиенции подниму вопрос. Да, кстати, вы должны знать, — князь повернулся к командиру «Черной бригады». — Люди из французской Африки.

— Николай Аристархович, вы же сами африканец, — Лукин укоризненно покачал головой. — Должны помнить, местные к производительному труду не приспособлены. Природа такая. Банально не хотят перетруждаться, а кнутами охаживать законы не позволяют. У нас после бельгийцев рабства нет, не было, и не будет. Каждая тварь божья в природе на своем месте, а не в клетке.

— Согласен. Не подумал. Вечно молодой континент. Песочница Господа Бога.

Домой князь вернулся поздно. Засиделись, заговорились с Аркадием Владимировичем. На утро после завтрака Николай другими глазами взглянул на свои комнаты. Его разрывало на части. С одной стороны, хотелось забрать в Петербург все из кабинета кроме мебели и стен. Да, пожалуй, и стены вместе с домом забрал бы.

С другой стороны, не хотел ничего трогать. Все на своем месте. Даже любительская коллекция минералов и земель из шахт Катанги, что собирал школьником. Или машинки на столе. Николай достал с полки фотоальбом, раскрыл. Да, и это все было. А вон еще альбомы с охотничьими трофеями. Многое хранилось на глянцевой фотобумаге. Как природный аристократ Николай не доверял электронным носителям. Пользоваться ими удобно, но на счет долго хранить, есть сомнения.

— Ладно. Давай думать конструктивно, — пробормотал молодой человек.

Затем он позвонил дворецкому, затребовал коробки и транспортные контейнеры. Еще раз обозрев свои владения Николай засучил рукава. Дело пошло. Через два часа он запаковал последнюю коробку. Получилось много, одна только личная библиотека это полтора шкафа объемом.

Теперь осталось доставить все на почту и отправить. На счет вместимости апартаментов на Лесном проспекте Николай не беспокоился. Жилье временное.

До вечера не так уж и много времени. Надо его потратить так, чтоб запомнить все, что оставил на берегах могучей африканской реки, и чтоб не жалеть сверх положенного, разумеется. Детство закончилось. Осталось сохранить о нем добрую память.

В утро отъезда в аэропорт князя провожали на трех машинах. Аркадий Владимирович, как и при встрече выделил свой седан с охраной. Таможня, оформление документов, досмотр на предмет вывоза запрещенки, все прошло быстро, без волокиты. Вскоре дальнемагистральный «Авиабалт» оторвался от бетонки и взял курс на далекую Азию. Николай летел в Иерусалим.

Глава 17

16 декабря 2024

Та история с некоей Наташей не завершилась. Зима вступила в свои права. На улицах снег. Настроение у всех радостное в предвкушении праздника. Скоро светлый праздник Рождества. У детей зимние каникулы. У взрослых тоже. Уже 24-го короткий рабочий день, у многих выходной. А дальше полторы недели отдыха. Законный зимний отпуск.

Кстати, Марина вышла на работу. И даже не продавцом в «Самоваров». Листая объявления вспомнила, что раньше сама делала профессиональный маникюр. Как раз в одном салоне искали мастера, причем можно без своего инструмента. Работа не самая престижная, но Максим поддержал, дескать, любой труд хорош. Главное, чтоб дома не сидеть.

Сегодня Марина работала в первую смену. К приходу мужа успела заглянуть в «Теремок». Нет, не так. Если говорить непредвзято, окунулась. С головой в это самое. Так что, пока Максим и дети наворачивали ужин, Марина нетерпеливо поглядывала на часы. Ей не терпелось поделиться.

— Спасибо! У тебя все вкусно, — с этими словами Максим положил тарелку в раковину.

— Ты как сейчас?

— Перекурить и за портатиб читать учебники. У тебя что-то случилось?

— Не у меня, — при этом язык тела, движения, жесты, выражение глаз говорили обратное.

— Так что случилось? На работе клиент попался капризный?

— Не со мной.

Перед выходом на балкон Максим набросил куртку. Не май месяц.

— Не закрывай дверь, — Марина устроилась в кресле за рабочим столом. — Помнишь, я тебе рассказывала про Наташу?

— Это которая? — иногда вопросы супруги вгоняют в ступор. Почему-то она до сих пор уверена, что муж обязан помнить, все что она о ком-то рассказывала.

— Ну, помнишь, та самая Наташа из Екатеринослава, чей развод всей группой обсуждали.

— Понятно. Что там у нее уже замуж вышла? — История Максима особо не интересовала. Голова занята подготовкой к экзаменам по «Технологии устройства внешних сетей».

— Хуже, — Марина облокотилась на раму проема. — Судья тогда направил всех на генетическую экспертизу. Так вот, пришел результат. Наташа в истерике. Опять выдала текст на целую страницу.

— Интересная у людей жизнь. Ей бы романы писать.

— Не накаркай! — вырвалось у Марины. — Ладно. У нее два сына. Оба не от мужа. Представляешь⁈

— Круто, — Максим хрюкнул, сдерживая издевательский смешок. — Но мама хоть эта самая Наташа?

— Она. Сто процентов совпадение. А от мужа ноль. Эта дура в истерике. Пишет, что прямо судье выдала: но ведь отец это не тот, от кого родила, а кто воспитал! Ты представляешь? Комментарии конечно огонь. Цирк и содомия. Она еще додумалась выложить в говорилку результаты экспертизы. Ну так народ у нас не пальцем сделанный, расшифровали.

— От негра или эскимоса?

— Не угадал. Гаплогруппы редкие. Старший сын по крови получается кавказский горец. Что-то очень редкое, последние из могикан, генетическая линия прямиком к хазарам идет. Ты представляешь?

— У дамочки талант.

— Ага! А у младшего отец еврей. Только не европейский ашкеназ, а восточный сефард. Они генетически сильно различаются. Реально разные народы. И где только нашла?

— Дамочка своими руками вырыла себе могилу. Бывает, — Максим почесал в затылке, по его мнению, главный дурак тут не Наташа, а ее рогатый муж. Жалко конечно человека, но ведь глаза надо иметь.

— Кстати, это еще не весь анекдот. Знаешь, когда у них первенец родился? Через девять месяцев после свадьбы.

Максим захлебнулся воздухом и согнулся пополам. Смеяться он уже не мог. Марина покатывалась, закрыв лицо руками и тихо повизгивая. На шум прибежали дети.

— Пап, мам, кино смотрите?

— Нет, Витя, все хорошо. Мы о работе разговариваем.

Закрыв дверь в комнату Марина вернулась к разговору.

— Ты догадываешься, что народ писал в ответах?

— Лучше не надо. Как понимаю, детей дамочка отсудила.

— Ты откуда знаешь?

— Законы иногда читаю.

— Да, если нет биологического отцовства мужчина вполне может отказаться от детей. В «бездомных» разъяснили законы, четко со статьями и выдержками. Супружеская измена вполне достаточная причина для развода. А здесь все прям в отчете экспертизы русским по белому написано. Имеет полное право выставить всех троих за дверь.

— Так и сделал?

— Нет. Вот в этом Наташе несказанно повезло. Сама еще не понимает своего счастья. Он детей усыновил и забрал.

— А она?

— А ты как думаешь? Он не граф де Ла Фер, потому просто выставил ее чемодан, а саму на порог не пустил. По суду все права у него. Захочет, может запретить с детьми видеться. Если не совсем дурак, то так и сделает.

По последнему пункту у Максима имелись веские сомнения. Не дурак в такую историю не попадет.

— Поучительно. Сама то она что думает?

— Она не думает. Строчит тексты в комнате «бездомных», грозится подать в Европейский суд, найти правду.

— У нее реально в голове сладкий хлебушек⁈

— Как видишь.

Максим за разговором курил уже вторую сигарету. Первую он чуть было не проглотил. Закрыв балконную дверь, мужчина бросил куртку на диван и открыл портатиб. Чертовски подзуживало залезть в «Теремок», найти это дикую историю, но умом понимал, что тогда точно до полуночи не оторвется. А еще надо учебники и пособия читать, впереди практические расчеты. Завтра же на работу. Желательно выспаться. Тем более, светает поздно. Тот самый сезон, когда каждое утро прилагаешь неимоверное усилие выдергивая себя из постели.

Если ты не занимаешься политикой, политика займется тобой — как вдруг оказалось, это работает и в России.

В прошедших губернских выборах Максим не участвовал. Все честно и справедливо, прожил в Новгороде меньше года, живет милостью земства в социальной квартире, хотя уровень дохода уже выше выборщицкого порога. Что ж, бывает. В душе мигрант давно примирился с такой постановкой вопроса. Окружающая действительность постепенно врастала в плоть и кровь, мышление само перестраивалось на принцип: «Права проистекают из возможностей и обязанностей».

Так вот, политика повернулась к рекламщикам своей нижней прекрасной округлостью. Причем весьма соблазнительной, а не то, что подумали. С треском пролетев на губернских выборах социал-демократы не нашли ничего лучшего, чем подать иски ко всем обидчикам.

— Господа, будет цирк. Занимайте места согласно купленных билетов, — съязвил господин Комаров.

— У нас заказчик за все отвечает, помните? — Рейган светился как рождественская гирлянда.

— Зачем они это делают? Шансов же вообще нет.

— А им больше делать нечего. После покушения на царевен пусть спасибо скажут, что их на улицах не бьют. Так есть шанс привлечь к себе внимание, занять позу униженных и оскорбленных. На Руси всегда блаженных жалели.

— Мне приятель из городской управы рассказывал, социалисты не на одних нас, они против «Союза Михаила Архангела» тоже иск подали.

— Чем дело закончится?

— Суды они проиграют, — провозгласил Рейган. — Зато получат дешевую рекламу. Может даже приманят к себе кого из молодежи. Временно конечно.

— Вы откуда знаете? — Максим на этот счет имел особое мнение.

— Так я по молодости активный был участник социал-демократического движения. Некоторые меня до сих пор помнят, как самого буйного на самом левом фланге. Веселое было время. Беззаботная молодость.

— Что помогло разочароваться? — Максим по-другому взглянул на Ивана Грегоровича. Новость в голове не укладывалась. Судя по лицам коллег, политические кульбиты редактора им давно известны, интереса не вызывают.

— Идеализм хорош, когда за спиной никого нет, дешевое съемное жилье, денег хватает, все вокруг видишь в двух цветах. Со временем взрослеешь. Когда у тебя семья, дети, любимое дело, больше думаешь, как на дом накопить, а не о счастье для всех разом. Начинаешь догадываться, что деньги и кровь на строительство высшего идеала вытащат из тебя родимого, нимало не интересуясь твоим мнением.

— Не все взрослеют.

— Бывает. Но с возрастом вдруг доходит, что единая ставка налогов, это здорово и справедливо. А пускать в Думу маргиналов и вольных художников себе дороже, — подвел черту Порфирий Ефимович. — Ладно, господа, не забиваем себе голову этими клоунами. У «октябристов» и «черносотенцев» хорошие адвокаты. Нас если и вызовут, то свидетелями.

Работы у агентства привалило. Все рисовали рекламу рождественских распродаж и афиши праздничных мероприятий. Каких-либо изысков не требовалось. Хотя Максим без дела не остался, подбросил в нужное время пару интересных ходов.

Под конец дня отличился директор. Комаров уехал куда-то никому ничего не сказав. Вернулся в полпятого. Втолкнул в дверь две большие коробки. Остановился бросил шапку на вешалку. Такое поведение привлекло внимание.

— Господа, а вы что не работаете? Давайте дружно разворачиваем и украшаем контору. Рождество на носу, а у нас все скучно, серо и уныло, как тот майонез, что вы дорогой Иван Грегорович в пятый раз переделываете.

Повторять просьбу не требовалось. Первым с кресла вскочил Рейган, вдруг его стало слишком много. Здоровый, пузатый и бородатый потомок ирландских мигрантов и знаменитого актера громогласно распоряжался, давал указания, которые никто не слушал, сам стоя на подоконнике развешивал гирлянды, помогал пришпиливать к стенам снежинки, мишуру, цветные картинки.

Иван Грегорович радовался наступающему празднику как большой ребенок. Наконец, когда последний штришок поправили, последний светильник украсили фигурками на ниточках, на последнее окно наклеили прозрачную пленку со Снегурочкой редактор застыл посреди конторы с довольным выражением лица. Загремели аплодисменты. Помещение преобразилось. И без того здесь царила теплая атмосфера творческого бардака, но теперь контора превратилась в настоящий сказочный вертеп из рождественской постановки.

— Не хватает трех волхвов, — высказал общее мнение Олег Малинин.

— Лучше трех заказчиков.

— Почему только трех? — живо отреагировал Рейган. — Мы можем больше.

Домой Максим вернулся на час позже обычного. Праздничная кутерьма на работе захватила, на часы никто и не смотрел.

На улице падает снег. Снежинки закручиваются вокруг фонарей в фантастическом танце. В доме светится половина окон. Во дворе на площадке радуется зиме детвора.

Из подъезда навстречу Максиму вышел знакомый господин в форменной шинели.

— Добрый вечер, Юрий Валентинович!

— Здравствуйте Максим Викторович, — инспектор департамента социального призрения помнил всех своих подопечных. — Как у вас дела?

— Великолепно. Вы с обходом?

— Смысл? И так все обо всех известно. Люди у нас нормальные. Я к вам новых соседей подселял. Как раз на вашу площадку.

— Ну хоть будет с кем словом перекинуться. Местные или приезжие? — как случайно выяснил Максим в доме пустовало чуть больше трети квартир.

— Беженцы из Германии. По-русски говорят плохо. Так что от меня вам большая просьба.

— Помочь освоиться в России?

— И это тоже. Максим Викторович, сердечно прошу если подружитесь разговаривайте с ними чаще и больше. Хоть словом перекидывайтесь при встрече. Им языковая практика во как нужна.

— Не откажу, — коротко кивнул Максим. — Юрий Валентинович, у вас то как дела? Готовитесь к празднику?

— Служба идет. В последний месяц работы прибавилось.

— Вот вашему департаменту как раз не хочу желать прибавления работы. Наши бедолаги или мигранты?

— Беженцы. Западная Европа. На границе и в визовых центрах больше половины отсеивают, но и без того очереди стоят.

— Я их понимаю, — Максим тяжело вздохнул, сам был в такой же ситуации.

— Я тоже по-человечески понимаю, но служба, — тихо молвил чиновник. — Россия не резиновая. Да чужие нам без надобности.

— Кого пускаем?

— Только коренные христиане, только верующие, только культурно и ментально близкие. Знаете, нам арабов, негров и болезных неопределенного пола не надобно. Профессиональные безработные тоже не к месту.

Дома за ужином Максим поделился рассказом инспектора. Как оказалось, Витя уже все знает. Он видел, как из мотоизвозчика выгружались люди с чемоданами.

— На нашем этаже в коридоре шумели, я выглянул, поздоровался.

— Что хоть за люди?

— Вроде, нормальные, две руки, две головы, лица европейские.

— Пожелаем им удачной акклиматизации. В зиму приехали, — заметила Марина. — Макс, как у тебя с учебой? Ты в последнее время долго за портатибом засиживаешься.

— Пытаюсь уложиться. Раз дают такую возможность, надо не тянуть. Кстати, на Рождество что будем думать?

— У нас перед школой елку наряжают! — звонким голосом выкрикнула Лена. — Вот такую!

— Не елку, а сосну, — поправил Витя. — Она перед главным входом растет. Ее каждый год украшают.

— Значит, и нам на ближайшие выходные задание. Идем за елкой, потом по магазинам украшения берем.

— Ура!!! — глаза детей засветились счастьем.

Глава 18

16 декабря 2024.

Дорога домой долгая. Как и планировал, Николай заглянул в Иерусалим. Не из-за дел. Душа звала. Поехал в тот самый город, увидев который один раз хочется туда вернуться чтоб снова уехать. А если не видел, то так и будешь стремиться всю жизнь, пока в один прекрасный день не плюнешь на все и не закажешь билет на самолет.

Сидела в голове хитренькая мысль: можно же было сдвинуть отпуск чтоб раз в жизни встретить Рождество под ярким солнцем на пороге Царствия Небесного. Это слабость. Это страх решения. Другая половина души рвалась на север. В город Святого Петра. Не такой древний, но зато со своим духом, пронизываемый ветрами, растущий из гранитных корней Европы.

Три дня пролетели как один. Никаких визитов и скучных политесов. Только частное лицо, один из тысяч туристов и паломников. Николай уже бывал в Иерусалиме, прикасался к святыням, поднялся по узкой улочке на Голгофу. Та самая историческая часть, где до сих пор все осталось так, как во времена Христа.

Вокруг бережно охраняемого центра с храмами, монастырями, святынями обычный современный русский город. Те же самые окраины Москвы или Нижнего. Только улицы шире, машин меньше, у перекрестков уличные фонтанчики.

С прошлого раза ничего не изменилось. Единственное, Николай обратил внимание, на улицах больше молодежи в форме. Если приглядеться к значкам поймешь, что это парни из Симбирского и Минского пехотных полков. Возможно, временное усиление гарнизона, а может передислокация. В кухню Военного министерства Николай не лез. И без того хлопот полон рот.

Очередной этап поездки завершен. Уже в аэропорту «Князя Дмитрия Александровича» Николай понял, что за эти три дня отдохнул как за месяц. Видимо, не врут, этот город пропитан благодатью. Одно только прикосновение к камням, по которым ходил Иисус, очищает душу, незаметно меняет отношение к суетному и временному.

Впереди Москва. Серебристый «Лебедь» уносит человека из Святой Земли, но кусочек этого города остается в сердце. Весь перелет Николай читал или дремал в кресле. Текстовку брату он отбил перед вылетом. Должны встретить.

Леша не подвел. Стоило отвернуться к стойке выдачи багажа как по плечу дружески хлопнули. Николай резко обернулся.

— С прибытием, бродяга! — радостный, с улыбкой во весь рот Алексей распахнул объятья.

— Рад тебя видеть!

— Ты возмужал, братишка!

— Господин Романов, багаж забирать будете? — вежливо, но громко напомнил о себе работник аэропорта.

— Спасибо! — князь подхватил саквояж со стойки. Он и так оказался последним кто получал багаж из первого класса.

— Надолго к нам?

— Два дня. Может три. Служба не отпускает, Леша.

— Молодцом, братишка, — лицо брата вернуло себе серьезное выражение. — Мы все удивляемся и радуемся за тебя. Такая стремительная карьера.

— Повезло. Только папе не говори.

На парковке перед аэровокзалом ждал темно-синий «Прогресс». Водитель открыл багажник и принял саквояж у пассажира.

— Давай на заднее, — Алексей открыл дверцу. — Неудобно через плечо разговаривать.

Дорога длинная. Из аэропорта по окружной и на Белокаменный. Здесь на окраине посадского селения и стояла усадьба африканских Романовых. Место удачное, хороший дом в традиционном русском купеческом стиле, владение обширное, частью отхватившее кусок соснового бора. Родителям нравилось, тем более маме. По ее словам, после Конго дышится легче, климат лучше, а уж с Петербургом и не сравнить.

Ради приезда младшего сына Аристарх Петрович отказался от участия в собрании Московского отделения «Русского географического общества» и сам себе оформил пару дней отгулов от дел. Мама хлопотала с самого утра. Алексей по секрету рассказал, что матушка успела загонять всех, сама с пылесосом в руках наводила порядок по всему дому.

— Совсем от рук отбился, — заявила матушка, когда шум, суматоха встречи улеглись. — Давно не приезжал. Звонил не каждую неделю. Ну что с ним делать?

— За стол тащить. Катя, стерлядка стынет, — с этими словами папа аккуратно оттеснил супругу.

Обед получился поздний, плавно перетекающий в ранний ужин. Однако, Николай не жаловался. Если не считать перекус в самолете, последний раз он нормально ел в другой стране и на другом континенте.

За чаем и десертом, когда все насытились потекли разговоры за столом.

— Коля, что у тебя с этой барышней? — вдруг заинтересовался папа.

— Все серьезно, если ты это хочешь услышать, — прозвучало слишком резко. Николай всегда так реагировал на матримониальные заходы ближних и дальних.

— Я надеюсь. Коля, ты человек рассудительный, сам должен понимать, если вдруг разгорится скандал, или будет затронут вопрос чести, тебе лучше будет уехать на Эспаньолу и пойти в наемники. Это в Америке можно студенточек тискать, — папа напомнил о беззаботном периоде службы Николая по линии МИД. — Даже царь не спасет. Это Россия. Тем более барышня старинного рода и служит в гвардии. Их порядки ты знаешь.

Конечно папа утрировал, до такого дело обычно не доходило, но все равно приятного мало, общество у нас сами знаете какое.

— Папа, мне не шестнадцать лет. Границы допустимого знаю.

— Давайте спокойно, — Алексей взялся за заварник. — Папа, тебе долить? Коля, мы все за тебя горой.

— Коля, извини. Меня действительно беспокоит. Ты с барышней встречаешься, о вас говорят, а нам ее еще не представил.

— Так бы и сказал, — спокойным тоном ответил молодой князь. — Мы встречаемся, Лена мне симпатична. Что до приглашения в гости, сам пока не знаю, насколько это все серьезно.

Николай лукавил, он намеренно оставлял себе путь к отступлению. Не из трусости, он терпеть не мог форсированных ходов и давления, особенно под видом обычаев.

— Может на самом деле, Коля, пригласишь барышню в Москву? — подключилась мама. — Примем как родную. Не обидим.

— Пригласить могу, но поехать уже она не сможет. Елена Владимировна на службе. Больше чем на день увольнения в полку не подписывают. Она даже к родным в Ярославль вырваться не может. Ждет отпуск, если дадут.

— На Рождество?

Николай покачал головой. Судя по глазам папы, он все прекрасно понял. Человек далеко не старый, всего шестьдесят с небольшим. Никто не помнил, когда у папы был полноценный отпуск чтоб уехать или улететь на две-три недели, уйти в круиз или в тайгу. Нет, даже во время коротких поездок к морю постоянно на связи, ни на минуту не оставляет семейные предприятия. Алексей такой же. Весь в делах.

После обеда мужчины поднялись в курительную комнату. Папа набил трубку.

Насколько помнил Николай, папа всегда раньше курил турецкий табак, другие сорта он не воспринимал.

— Новые поставки? — Николай кивнул на табакерку.

— Да, перешел на отечественный, Кубанские плантации. Настоящего турецкого уже нет.

Сам молодой князь курил сигареты, и исключительно отечественные. Алексей открыл дверцу бара, сделал приглашающий жест. Коллекция впечатляла, причем большая часть бутылок почата. Однако это только малая часть от запасов в подвале дома. Алексей одно время увлекся виноградниками, дело не выгорело, но страсть к коллекционированию осталась.

— На твой вкус. Папа, ты?

— Леша, ты брата Эстляндским виски угощал?

Капля спиртного оживляет разговор. Напиток действительно приличный, отдает торфом. Папа делится планами после Нового года пристальнее приглядеться к Гане и Либерии. Есть там интересные активы с весьма ленивыми владельцами. Конечно Николай пообещал выяснить реальное положение дел в этих странах. Не то, что в прессе и интерсете пишут, а реальную информацию. Тем более стоимость любых африканских активов прямо зависит от местных правителей и тех, кто держит их на поводке.

Классика же, миллионы махом превращаются в пыль, а золотые слитки можно купить за копейки. Надо только понимать внешние условия.

— Коля, ты в Петербурге окончательно осел? — брат поднял стаканчик.

— Как видишь. Служба. И это не на пару месяцев.

— Снимаешь, или присмотрел что?

— Пока снимаю. Дальше надо дом брать.

Алексей бросил на папу короткий взгляд. Старик коротко кивнул.

— С домом не торопись. Дело такое, спешки не любит.

— Раньше весны все равно не найду. Как снег сойдет, можно будет покататься по посадам с хорошим риелтором.

— Коля, не спеши, — синхронно выдали оба.

— Пап?

— Не спеши, говорю. Ты князь крови, тебе нужен хороший дом, чтоб стыдно не было.

— Папа, у меня есть деньги. Накопил, — быстро пояснил молодой человек.

— Не трать, у тебя впереди много расходов, — встреча с родными явно перешла в вечер загадок.

Папа и брат не торопились раскрывать карты. Оба в один голос советовали не спешить с домом. Кстати, Николай сам не торопился. Далеко не мальчик, прекрасно понимал, что к чему.

Вечером, молодой князь отправил текстовку Елене Владимировне. Они постоянно переписывались, если не могли созвониться. Текст заканчивался привычным: «Я могу вам позвонить?» Увы, телефон молчал. Стучаться повторно смысла нет. Раз не отвечает, значит не может.

Утром князь первым делом схватил телефон и открыл свежую текстовку от Лены. «Доброй ночи! Только с дежурства. Ты уже дома, или в дороге?»

В груди защемило. Лицо непроизвольно расплылось в глуповатой улыбке. Пальцы сами потянулись к сенсорной клавиатуре. «Доброе утро! Милая Лена, я еще в пути. Только вчера прилетел в Москву. Рвусь на север. Надеюсь на встречу».

После туалетной освежившийся, гладко выбритый Николай первым делом схватил телефон. Увы, только два сообщения со службы. Люди с раннего утра в делах. Та, весточку от которой он ждал, молчит. Последнее сообщение отправлено в три ночи, Лена если не занята, то явно отсыпается. А скорее всего построение, завтрак, зарядка и опять если не патруль, то занятия в роте. Обер-офицеры скучать бойцам Особого полка не давали.

Именно этим утром Николай решил не задерживаться у родителей дольше, чем требуют приличия. Друзей в Москве мало, все официальные мероприятия можно игнорировать. Даже лучше игнорировать.

— На Рождество не останешься? — первый вопрос от мамы за завтраком.

— Хотелось бы, но не могу, — короткий честный ответ.

Мама все прекрасно поняла, но спросила с надеждой: вдруг да останется?

Папа и брат с утра укатили на работу. Дела не ждут. Николаю оставили на выбор «Прогресс» с водителем и полноприводный «Святогор». Дескать, сам решай, что тебе удобнее. Москву знаешь, по указателям разберешься. Если заблудишься, в машине встроенный штурман.

Как и почти все высшее общество африканские Романовы предпочитали исключительно отечественное. Негласный общественный договор. Ты можешь приехать на встречу на американской или японской машине, ты можешь надеть костюм от французского модельного дома и швейцарские часы, дело личное, но общество отнесется к тебе с настороженностью — ты уже не высший уровень. И переговоры тебе будет вести сложнее, в делах связи не сработают. Такова жизнь. Правила нарушать не возбраняется, но тогда общество отвернется, а узкий круг замкнется за твоей спиной.

Первую половину дня Николай потратил на бесцельное блуждание по старой части Москвы. Затем пришлось подключиться к совещанию в Управлении. Вечером в театр и встреча с друзьями. В родительскую усадьбу вернулся к полуночи.

Через два дня Алексей отвез брата в аэропорт. Николай не подстраивался под рейсы крупных перевозчиков, заказал частный перелет на одного человека. Не так уж это дорого, время и удобство стоят того.

— Когда тебя снова ждать в Москве? — повернулся к Николаю Алексей, когда он вышли из машины.

— Не буду врать. Сам не знаю. Лучше ты приезжай, как только появится «окошко». Мы же не так далеко живем.

— Рядом, но все никак не получается.

— Наплюй на все и приезжай.

— Знаешь, Коля, я приеду, — решительным тоном молвил брат. — У тебя в квартире лишний диванчик найдется?

— Должен быть. Для тебя всегда найду. С семьей приезжай.

— Заметано!

Впереди еще целый день отпуска. Если подумать, это очень много. Николаю повезло, в этот вечер Елене Владимировне выписали увольнение.

— Только я в Петергофе и без подруги, — уточнила барышня по телефону.

— Скажи, куда и во сколько подъехать. Остальное неважно.

— Даже так? Ты уже не боишься бросить тень на репутацию хрупкой беззащитной дамы?

— Любой, кто только заикнется или посмеет бросить кривой взгляд, будет иметь дело со мной, — сказано без малейшей тени бравады в голосе.

— Николай, ты меня пугаешь, — в голосе барышни звучали характерные мурлыкающие нотки. — Я тут между делом подняла светскую хронику. Это правда, у тебя была дуэль в Родезии?

— Дела минувших дней.

— Из-за дамы? — опасный вопрос. Реакция на ответ всегда непредсказуема. Слава Богу, Николаю не пришлось ничего придумывать.

— Вопрос чести. Вульгарная перепалка, перешедшая в перестрелку. Я расскажу при встрече, если хочешь. Все оформили как самооборону. Ничего интересного.

Петергоф маленький курортно-дачный городок. Кроме знаменитого дворца сплошные парки, усадьбы, узкие улочки. В целом там весьма скучно, особенно зимой. Николай и Елена этого не заметили, обоих устроил бы и крошечный островок на Груманте, лишь-бы вдвоем. Плохо что погода не располагает к прогулкам, да еще темнеет рано, но это неважно.

Машина князя остановилась напротив вахты казарм Конвоя. Ровно через пять минут из калитки выпорхнула стройная девичья фигура в шинели и папахе.

— Лена, как я рад! — молодой человек шагнул навстречу барышне.

— Наконец-то ты со мной на «ты». Здравствуй, Коля.

Князь осторожно коснулся руки Лены губами, а затем прижал эту ручку к груди. В горле встал комок. Язык прилип к гортани.

Ему действительно был нужен этот отпуск. Теперь он видел и чувствовал, краткая разлука не только обострила чувства, но и подтвердила верность решения.

— Ты не ужинала? С культурной программой все очень плохо. Только в Ораниенбауме есть варьете с рождественской программой, но столик надо было заказывать заранее.

— Коля, какое это имеет значение? — этих голубых глазах все читалось как в раскрытой книге.

На южном побережье Финского залива зимой у многих заведений не сезон. Люди зарабатывают летом на дачниках и туристах, а в остальное время только держатся на плаву.

Ресторан с видом на Английский пруд предложил гостям полупустой зал, приличное меню, живая музыка только после восьми. Главное, тихо, спокойно и уютно. Атмосфера будоражит чувства. Воздух наэлектризован.

Когда половой принял заказ, Николай извлек из кармана бархатную шкатулку и протянул даме.

— Лена, это от чистого сердца.

Глаза дамы расширились при виде подарка.

— Коля, я не могу принять. Это очень дорого, — Лена с сожалением поставила на стол шкатулку. На бархате искрились изящные серьги и подвеска благородного металла с крупными чистейшей воды сапфирами и бриллиантами. Вокруг них свилась золотая цепочка.

— Лена, я специально за ними летал в Конго. Только для тебя, любимая, — слово произнесено.

— Но это слишком дорого. Ты сумасшедший, — глаза мужчины и женщины встретились. — Как ты меня назвал?

— Любимая. Я тебя люблю, — прозвучало четко и однозначно. — Лена, это самое малое, что я могу и должен для тебя сделать.

— Я тебя люблю, Коля, — тот самый ответ, которого князь так ждал и так страшился.

Половой с разносом и напитками замер в двух шагах от столика, не желая разрушить момент встречи.

— Я тебя полюбила еще тогда, когда ты примчался в Царское Село с букетом, — глаза Лены светились счастьем. — Ты настоящий.

Вместо ответа Николай достал и раскрыл коробочку с простым платиновым кольцом.

— Елена Владимировна, прошу тебя стать моей женой, единственной и неповторимой до конца жизни.

— Я готова согласиться, но ты понимаешь, что это морганатический брак?

— Это не важно. Для меня не важно, а остальные примут. Лена, если ты не уверена, скажи, что я могу сделать, чтоб развеять сомнения?

— Ты сам не пожалеешь? Знаешь с кем связался? — она испытывала, в душе барышня даже не мечтала о таком.

— Знаю. Не жалею.

— Родители примут?

— Примут. Ты знаешь, Романовы всегда выбирают самых лучших и единственных. Происхождение значения не имеет, — Николай говорил спокойным тоном, он не уговаривал, уговоры бесполезны, он принял решение, в этот момент на душе стало легко и спокойно. — Если твои родители будут против, я сделаю все чтоб их убедить.

— Ты с ними так и не познакомился.

— Значит, надо исправить. Лена?

— Я согласна, Коля. Конечно согласна, единственный мой и любимый.

Когда они выходили из ресторана, на улице давно стемнело. Погода непонятная, недавнее похолодание сменилось оттепелью. Им обоим было не до того. Николай готов был послать всех к черту и снять гостиницу до утра. Он знал, Лену уговаривать не нужно. Сама еле сдерживается, чтоб не повиснуть у него на шее и не расплавиться в жарких объятьях. Князя держало одно. Нет не одна сила воли, а понимание: рядом с ним будущая княгиня Романова и будущая мать его детей. Все должно пройти по высшему разряду.

На противоположной стороне улицы стояла машина с заведенным двигателем, темного цвета «Гелендваген». Николай открыл Лене дверцу, помогая барышне сесть прижал к себе и впился в губы поцелуем. В порыве страсти он ударился головой о дверцу. Неловкость заставила повернуться. В этот миг краем глаза князь увидел, как у «Гелендвагена» опустилось стекло задней дверцы, в проеме показался ствол автомата или штурмового карабина.

Их спасло чудо. Князь рванул даму из машины, бросил на асфальт и упал сверху. Загрохотал пистолет-пулемет, очередь прошла над головой, пули впивались в борта машины, колотили стекла. Чертовы зимняя куртка и костюм! Николай запутался в одежде пока вытаскивал пистолет. Лена успела первой. Пока князь рвал ствол из кобуры, госпожа унтер-офицер стреляла с колена по машине террористов.

Внедорожник с ревом сорвался с места. Князь подхватил Лену за талию и прыгнул с ней за капот. Машина террористов с ревом промчалась буквально впритирку к «Егерю» князя. Фары, габариты не горят, номер не видно. Николай наудачу выпустил обойму в корму машины. Хоть так.

— Лена, ты как?

— Живая. Плечо жжет.

Рукав шинели разорван. Николай усадил барышню перед машиной, помог снять шинель. Лена только зашипела, стиснув зубы. Рукав свитера намок от крови.

Петергоф маленький городок. Через считанные минуты на улочке было не протолкнуться от машин, деятельных людей в форме, казаков, бойцов офицеров Женского полка.

— Лена, прости, что так получилось, — Николай держал обеими руками ладошку любимой.

Сама Лена на носилках, на правом плече белеет повязка. Двое санитаров недовольно косятся на князя, но опасаются намекнуть, что пора бы закругляться, раненную ждет машина.

— Мелочи. Царапина.

— Они в меня стреляли. Прости, любимая.

— Ваше высочество, — вмешался офицер в форме с погонами жандармского ротмистра. — Позвольте несколько вопросов для протокола.

Глава 19

22 декабря 2025.

Такие Рождество и Новый год не забываются. На утро после происшествия в Петергофе Николаю позвонил сам император. Сначала искренне поинтересовался здоровьем и состоянием не только князя, но и унтер-офицера Головиной, затем сделал внушение.

— Твоей дурной башке повезло. Ты сам понял, что тебя вели?

— Не сразу сообразил. До сих пор не понимаю, как они меня выследили.

— Жандармы с твоей машины сняли «маяк».

Оставалось только молчать и стиснуть кулаки. Прохлопал. Раззява!

Весь последний день отпуска князь метался как белка в колесе. Сначала в императорскую больницу на Крапивинской улице. Хорошо, соратники по Управлению подсуетились и отправили своему начальнику служебное авто.

В больнице Николая успокоили. Ранение по касательной. Кость не задета. Это если не считать пары ушибов и ободранной коленки, результат падения на асфальт. Зато здесь же у Справочной Николая заметила госпожа полковник Трубецкая.

— Добрый день, ваше высокоблагородие, — князь поздоровался первым.

— Здравствуй, крестничек, — Евгения Георгиевна смерила собеседника взглядом. — Повезло тебе вчера. Повезло, что с Леной все хорошо.

— Всем повезло, — в голосе князя чувствовался лед. — Повезло, что обошлось. Террористы в двух шагах от царской резиденции. Вокруг своры волкодавов, Конвой. Рядом воинские части расквартированы. У полиции и спецуры городок под приглядом. Спокойно пришли, постреляли, ушли.

— Повезло, — закончила Трубецкая. Теперь она смотрела на князя с уважением. — Хорошо, террористов поймают. У меня к вам, ваше высочество, другой вопрос.

— У меня к вам просьба, — Николай кивнул в направлении свободного пространства перед лестницей.

— Что вы вчера делали в ресторане и куда собирались ехать дальше?

— Ужинали, — парировал князь. — А дальше у меня к вам просьба, ваше высокоблагородие. Мне нужно чтоб вы помогли организовать встречу и представили меня родителям Елены Владимировны. Завтра на службе разберусь с делами и выкрою день после Рождества слетать в Ярославль.

— Ну, ты даешь, — Трубецкая покачала головой и бросила на Николая восхищенный взгляд. — Последнее самое простое. Благодаря твоей дури, Головины летят в Петербург. Я отправлю взводного фельдфебеля встречать.

Последнее совершенно не удивительно. Все же Особый Женский часть специфическая. Со стороны может казаться женским монастырем, но по сути куда ближе к рыцарскому ордену. Одна большая семья, и это не шутка.

Очень не хотелось, но к жандармам ехать пришлось до обеда. На дворе воскресный день, но кому это мешает? Князю пришлось еще раз вспомнить под запись события. Здесь же его ознакомили с результатами баллистической экспертизы.

— Стреляете хорошо. Вы у нас второй раз за год проходите по делу, — заметил снимавший показания поручик.

— Я как-то не стремлюсь.

— Все ваши восемь пуль нашли в машине террористов.

— Их остановили?

— Взяли в Ораниенбауме. Я говорю, вашу восьмую пулю выковыривали из спины стрелка. Очень хорошо стреляете и патрон мощный.

Последнее замечание несколько улучшило настроение князя. Не на долго. После того как следователь разложил на столе фотографии машины, лицо князя накрыла тень гнева.

— Страховка полная?

— Нет. Только автоответственность. Ну, гады! — вырвалось со всем чувством. — На каторге найду и закопаю.

— Желание хорошее. Но не получится у вас, ваше высочество. Вы же на государевой службе? Чин и должность серьезные? Да еще князь крови? Нет такого адвоката, что сможет им веревку на каторгу заменить.

— Грешен. Им повезло, что барышню только зацепило. Кто это хоть такие и что от меня хотели? — гнев прошел, зато взыграло естественное в такой ситуации любопытство.

— Первое пока выясняем. А вот со вторым, может быть вы подскажете. Как думаете, личная причина, ревнивый рогоносец, кому-то в делах дорогу перешли, или дело политическое?

— Очень надеюсь на первое, но боюсь сыграло последнее, — Николай достал сигареты, после разрешающего жеста следователя закурил.

— Очень плохо. Политические дела самые грязные. Будем копать. Может все же конкуренция? Контракт какой перехватили?

Николай отрицательно покачал головой. Поручик и не настаивал. Человек делал свою работу. Не всегда благородную, но необходимую. Не всем на лошадях ездить, некоторым конюшни чистить приходится.

Даже в самом тяжелом и печальном моменте можно найти что-то хорошее. Пока майор Севастьянов по личной просьбе князя и за его счет оформлял аренду апартаментов на Корпусном участке, сам Николай отправился в аэропорт.

Не самый лучший повод для знакомства с родителями невесты. Николай дорого бы дал, чтоб все прошло иначе, без эксцессов. Увы, вчерашнее назад не откатить. Впрочем, общая беда сближает. Владимир Петрович оказался крепким мужчиной чуть за средний возраст. Мама Лены приятная дама, сохранившая через годы стройную фигуру.

— Рад знакомству, Николай Аристархович, — Головин первым протянул руку для пожатия. Что понравилось Николаю, взгляд уверенный, голос ровный, обращение вежливое, но без титулования.

— Рад встрече и сожалею о ее поводе.

— Лена рассказывала о вас. Вижу, дочка не ошиблась. Простите, мы давно не были в столице, в спешке гостиницу не заказали, прошу вас подсказать, где лучше устроиться, чтоб не слишком накладно и недалеко от Крапивинской.

— У нашего полка есть гостевые квартиры, — вмешалась в разговор коренастая дама в черной форме.

— Простите, госпожа фельдфебель, но господин и госпожа Головины мои гости, — князь подхватил стоявший рядом с будущей тещей чемодан. — Мой человек сейчас оформляет апартаменты. Простите, но я обязан.

Все получилось. Видимо фортуне надоело испытывать молодого человека, она повернулась к нему передним и прекрасным ликом. Владимир Петрович пытался настоять на своем праве оплатить жилье, но князь был непреклонен. В остальном тоже обо всем договорились.

— Николай Аристархович, Лена, говорила, что вы удивительный и эксцентричный человек. Но я даже представить себе не мог насколько, — разговор шел на балконе квартиры. Анна Васильевна распаковывала вещи, а мужчины вышли перекурить на балкон.

— В такой день, после всего случившегося вы просите руки моей дочери?

— Я вчера сделал Елене Владимировне предложение. Не буду отрицать, немного нарушил приличия, но от своего слова не отступлю.

— Вы понимаете, что Головины не ровня Романовым?

— Мне это не важно. Тем более не вижу причин принижать ваш древний и славный род.

— Лена согласна?

— Да, — коротко, одним словом. Что-то добавлять Николай посчитал лишним.

— Вы действительно эксцентричный человек. О таком сватовстве я еще не слышал. Полагаю, у ваших детей все пройдет куда спокойнее, без перестрелок после признания в любви.

— Буду молиться. Знаете, Владимир Петрович, я сам предпочел, чтоб вчера все закончилось бы прогулкой по парку и проводами до ворот казармы. Жалею, что не успел прикрыть Лену.

Быстро распрощаться с Головиными не получилось. Владимир Петрович желал обязательно именно сегодня попасть в больницу и увидеть дочь. Почему-то он был уверен, что Николай сможет помочь со вторым вопросом.

К счастью, все у них получилось, здоровый напор двух энергичных мужчин и деятельной дамы при малой доле везения горы могут свернуть. По счастью сегодня воскресенье, персонал в лечебнице сокращен. Дежурные достаточно благодушно смотрят на посетителей и не запрещают свидания.

— Коля, ну я же говорила, что вы подружитесь, — заявила Елена Николаевна, узрев в гостевом зале родителей вместе с любимым князем.

— Как ты? — Николай рванулся к любимой.

— Все хорошо. Жить буду, — ладони барышни уперлись в плечи мужчины.

Папе и маме Лена еще раз объяснила, ранение легкое, в обычных полевых госпиталях с такими царапинами за три дня выписывают. Но так как время мирное, полк особый, то врачи будут держать пациентку десять дней.

— Николай Аристархович, вы мне должны Рождество, — настрой у Лены боевой. — Никогда не загадывала, что проведу праздник в палате.

— Попробую решить с врачом, чтоб тебя выпустили под Новый год. Там посмотрим. Полагаю, у меня получится убедить Евгению Георгиевну дать тебе увольнение на праздники под видом лечения.

Про себя Николай отметил, есть же Старое Рождество. Очаровательное наследие решения Николая Второго своим Указом переведшего Россию в 1918-м году на григорианский календарь. Кстати, Иерусалимская и некоторые старообрядческие церкви до сих пор живут по юлианскому календарю. Простой народ же больше ста лет празднует по двум календарям сразу. Дело житейское, любой праздник мил, если его сразу два.

Пока Лена разговаривала с родителями, Николай отошел в сторону. Выдалась минута спокойно подумать. А ведь завтра на службу. Еще на сегодня остались дела. А машины нет. Служебную князь отпустил, своя у жандармов на экспертизе. Затем ее придется в сервис загонять. При мыли о грядущих внеплановых расходах Николай стиснул зубы. Не сказать, что его это разоряет, но не привык так.

Только вечером в своей квартире на Лесном молодой князь вспомнил, что так и не позвонил в Москву. Выбирал между родными Николай не долго, набрал папу.

— Наконец-то высвободился, — прозвучало в аппарате. — Спасибо за текстовку. Успокоил. Мы уже все знаем. Новости читали.

— Что хоть пишут? — князь прищурился. Всю жизнь везло держаться подальше от журналистов и светской хроники. Увы, не всегда бывает такое везение.

— О покушении. Не жалеешь, что в столицу переехал? — пошутил папа.

— Тогда все хорошо. Леша и мама далеко? Можешь их позвать?

— На громкой связи, — прозвучал знакомый довольный тембр брата. — Мы все в гостиной.

— Коля, ты хочешь нам что-то рассказать? — это уже княгиня Таисия.

— Помните последние разговоры в Москве о чести и уважении к дамам? Я вчера сделал предложение.

— После чего тебя пытались убить, — первым отреагировал брат. — Поздравляю! Мы с Таисией в свое время все решили куда более мирно.

— Коля, поздравляю! Когда познакомишь с Леночкой?

— Мама, спасибо большое.

— Так, когда помолвка? Барышня рядом? — это уже интересуется папа.

— Лена в больнице. Ничего страшного. Царапина.

— После вчерашнего? Брат, я уже за тебя опасаюсь.

На той стороне эфира на Алексея шикнули. Судя по звонкому характерному звуку, загривка молодого князякоснулась отеческая или материнская карающая длань.

Под конец разговора, когда все успокоились, все всё выяснили, Алексей опять напомнил о себе.

— Коля, я на 26-е заказываю самолет. Встречай.

— Встречу. Кто с тобой?

— Кто нужен?

— Все, — выдохнул Николай. Одновременно в голове лихорадочно щелкали реле, крутились шестеренки. Гостей надо не только встретить, но и устроить. Нехорошо селить родителей в гостинице. Он обязан и точка.

— Я пока один лечу. Примешь?

— Ты еще спрашиваешь? Отбей сообщение, в каком аэропорту и во сколько встречать.

Не все могут жить спокойно в размеренном ритме. Многие об этом мечтают, но при всем желании не получается. Николай пока о таких вещах не задумывался. За окном давно уже вечер. Воскресенье, а с ним отпуск заканчивается. Куда-то ехать, идти, кому-то звонить желания нет. Стоит перекусить, но идти в ресторан даже не глупо, а смешно. Любой мужчина вполне способен приготовить себе ужин, иначе какой он мужчина?

На службу в понедельник князь отправился на служебном авто. С первого взгляда ясно — за прошедшие полторы недели многое изменилось, людей больше, с самого утра нормальный деловой ритм.

В приемной Николай встретил господ Яшина и Шаховского. По лицам помощников читалось: рады. Увы, оба после приветствий перешли к соболезнованиям. Проклятье двадцать первого века, информационное пресыщение, любая новость разлетается моментально.

— Господа, спасибо большое. Все хорошо. Они промахнулись. Прошу вас назначить совещание с начальниками секторов и столов, — князь посмотрел на часы. — Через двадцать минут. За это время прошу вас расскажите, что я еще не знаю.

— Изволите, Николай Аристархович, — Сергей Игоревич кивнул в направлении кабинета. — Три минуты сделать рассылку. Мы в вашем полном распоряжении.

— Тогда за дело, господа, — князь бросил куртку на вешалку, и расстегнул пиджак, затем повернулся к пустому столу в приемной. — Кстати, мы так и не нашли секретаря. После того как ушел Захар Степанович даже на звонки отвечать некому.

— Мы наладили дежурство. Секретаря ищем. Сами знаете, — Анатолий Яшин мог не продолжать. Согласования кандидатов и проверки занимали время.

Совещание прошло быстро, в жестком деловом стиле. Управление работает, расширяется. Пока Николай отдыхал, ему передали несколько интересных фондов и общественных организаций. Не официально, разумеется. Наконец то что-то осмысленное родилось в отделе «Аналитики глобальных процессов». Специалисты смогли выявить интересные тенденции последних лет.

Отпустив начальников с совещания, Николай подошел к окнам зала совещания. На улице еще утренний полумрак. Горят огни. В голове Николая складывается картина. Да, есть интересные идеи. Да, задуманное возможно. Надо только не сидеть сложа руки, а делать дело. Пожалуй, не сегодня, но после Нового года точно, Управление сможет найти ответ на поставленный императором вопрос. Черновой набросок, конечно. Но и это уже много.

В кабинете Николай первым делом вывел вычислитель из спящего режима и открыл почту. Первым делом срочные и важные сообщения. Остальное подождет. Затем вспомнил одно первоочередное дело и взялся за телефон. Рабочий номер генерал-лейтенанта Мамантова вбит в память.

— Добрый день, Владислав Кириллович, Романов Николай беспокоит.

— Здравствуйте, Николай Аристархович, — бодро отозвался командир Отдельного Корпуса Жандармов. — Рад вас приветствовать. Искренне завидую вашей удаче.

— Спасибо. Владислав Кириллович, просьба личного плана, — князь помнил, как в свое время столкнулся лбами с Мамантовым из-за доступа к информации. Дело то решилось в пользу молодого Романова, но впредь стоило меньше давить. С Мамантовым еще работать и работать плечом к плечу. С ним дружить надо, а не развлекаться негритянским обычаем публичного сравнения неких органов.

— Субботний эксцесс в Петергофе у вашей службы? — вопрос проформы ради.

— Скажите уж прямо, покушение. Да, мы работаем. Сейчас все террористические атаки и покушения на государевых людей нам отдали.

— Можете поделиться, кто именно стоит за теми несчастными в «Мерседесе»?

— Могу, Николай Аристархович. Вы человек причастный, право знать имеете.

— Мне даже не сколько лично, а по служебной надобности. Хочу понять, что за гадость у нас активизировалась.

— Сей момент, простите не могу долго разговаривать, люди ждут. Но буду рад, если вы найдете время заехать Фурштадскую, расскажу, что смогу.

За всем этим легко читалось нежелание разговаривать по телефону. Причины могли быть самыми разными, и явно дело не в безопасности, разговор шел по шифрованному каналу.

— Хорошо, Владислав Кириллович, — Николай пробежался взглядом по своему рабочему графику. — Если подъеду в четыре, удобно будет?

— Подъезжайте. Напомните, пропуск у вас «шершень»?

— Да. Если меня задним числом не уволили, то он действует, — речь шла об универсальной карте доступа для высших сановников Империи.

— Уволить вас желающих нет, а если найдутся, то найдется и противодействие, — ответил шуткой на шутку генерал-лейтенант. — Жду. Как раз к этому времени мои сыскари что-нибудь свежее раздобудут.

Следующим пунктом князь позвонил в приемную императора и попросил соединить с Владимиром, когда тот освободится. Звонок необязательный, но положено доложиться после отпуска, запросить новые приказы и пожелания. Да и чисто по-человечески, императору будет приятно.

Служба службой, но и личные дела забывать грех. Как уже говорилось, субботнее приключение сделало Николая безлошадным. Машину жандармы обещали вернуть через день, но ее ведь еще придется в сервис загонять. Ремонт отнюдь не косметический. Да еще все это выпало точно под Рождество. А в праздники в России испокон веков работать грешно. Есть только один выход.

Николай Аристархович негромко выругался и открыл страничку одной известной компании. Служебную машину он с обеда отпустил. Сам вернулся в Управление к трем на тяжелом рамном «Зубре» с эмблемами крупной транспортной компании на боковинах и задней дверце. Аренда, будь она неладна.

Глава 20

17 января 2025

Все изменилось. Кабинет тот же, но воспринимается иначе. Новые люди, новые веяния, непривычная, враждебная обстановка. За спиной нового хозяина кабинета семейное фото. Стол чистый, только минимум техники. Шкафы с запылившимися справочниками и энциклопедиями исчезли. Атмосфера изменилась, воздух буквально пропитан озоном, весенней свежестью.

Признаться, когда Энтони входил сюда в последний раз, воздух стоял затхлый. Старик Джо давно уже не утруждал себя работой, только в последние дни подписал целую кипу документов. Часть из последних подсунул госсекретарь, все равно Джо их не читал.

— Господа, очень рад! — новый еще не вступивший в должность, но уже взявшийся за дело хозяин Белого Дома буквально светился как серебряный доллар. — Мистер Блинкен, рад что вы ответили на приглашение.

— Спасибо, мистер Трамп.

— Я не вижу вас в качестве госсекретаря. Политикой страны будет заниматься человек, которому я доверяю, — сказано было в той самой уже фирменной хамоватой манере, ничего личного. — Мне и мистеру Рубио нужен человек способный разобраться в том, что ваша команда наворотила с новой Россией.

— Тогда может быть вам лучше задать вопросы вашему новому госсекретарю? — предельно вежливым тоном тихим голосом ответствовал Блинкен.

Он ничего не терял. Все давно решено. Однако Энтони до сих пор не понимал, почему его пригласили? Судя по легко читаемому во взглядах искоса недоумению, неприятию, а то и презрению новая команда тоже не знала ответ.

— Это мое решение, мистер Блинкен, — поднял голову невысокий мужчина с аккуратной окладистой бородкой. — Я предложил вас в качестве внештатного консультанта и настоял на приглашении.

— Спасибо мистер Вэнс. Спасибо за приглашение, но я еще не принял решение, и я не знаю, сколько продержится ваша команда.

— Столько сколько нужно, — парировал вице-президент. — От всех нас зависит не только успех президента, а сколько еще продержатся Соединенные Штаты.

— Если ваш президент не добьет страну.

— Давайте без пикировок колкостями. Мистер Блинкен, Джей убедил меня, что вы можете быть полезны. Но я пока не понимаю в чем именно, — раздраженно бросил новый хозяин кабинета. — Переговоры с настоящими русскими вы блестяще провалили. Могу поблагодарить за втягивание европейцев в конфликт с Россией, но не уверен, что это ваша заслуга.

Госсекретарь набычился. Манера ведения переговоров оппонента прямо-таки раздражала. Появилось сильное желание встать, бросить язвительную реплику и уйти. О будущем Энтони не беспокоился, мог себе позволить. Все равно Рыжий Ужас только на четыре года. Затем его снесут, его номер два тоже прокатят.

Блинкена удерживало только жгучее любопытство. Уж очень хотелось досмотреть на это представление из первого ряда. И еще он знал, что специфическая манера разговора не более чем торг, въевшаяся в плоть и кровь привычка повышать ставки.

— Может быть я провел не самые лучшие переговоры, но я смог донести нашу позицию до противника. Назовите человека, который сделал это лучше. Я показал русским, что с нами придется разговаривать, им придется учитывать наши интересы.

— Достойно. Вы приняты, — президент резко сменил тон. — Осталось решить, что нам делать с взаимными санкциями и эмбарго.

— Я еще не принял решение, — четко произнёс Блинкен, но его не услышали.

Нового президента в первую очередь интересовал бюджетных дефицит. Пока шло энергичные обсуждение Блинкен молчал. Он даже отодвинулся от стола всем своим видом показывая: он не в команде, он зритель, а не участник. В этом свое преимущество, отстраненно наблюдая за разговором Энтони понял, большинство команды не управленцы. Нет, они хорошо умеют рулить бизнесом, работать с людьми, но что касается государственной бюрократия, рутинной ежедневной работы чиновников… Они даже не понимали, зачем это нужно⁈

Вот, Рыжий рубит с плеча, требует план сокращения госаппарата. Он даже не понимает, что это так не работает. Сократить можно, но жизнь в стране остановится. Банальные справки выписывать некому.

Или социальные программы. Да это очень большие расходы, но без этого уже нельзя. Не получится превратить мацу обратно в зерно. Смолото и испечено. Назад пути нет. Сами избиратели Рыжего с удовольствием его прокатят, стоит сократить субсидии и отменить социальные страховки.

— Хорошо, что будем делать с Россией? — после этого вопроса, головы участников синхронно повернулись к Блинкену.

— Мы можем убедить царя вложить деньги в нашу экономику?

— Если не ошибаюсь, в избирательной компании рефреном звучало обещание вернуть Аляску, — Энтони наклонил голову, его брови поднялась вверх.

— А как вы собираетесь это сделать? Русские этот штат не продадут. Взамен мы ничего предложить не можем.

— Наша команда ничего не обещала. Мы решали другие вопросы.

— Мы не уточняли сроки, мистер Блинкен.

— Разумно, мистер Вэнс.

— Какие будут предложения? С чем я могу выйти на переговоры с русскими? — прозвучал тот же самый вопрос.

— С ними нет особого смысла разговаривать, — сам того не желая госсекретарь включится в работу. — Они выставили жесткие условия. Пока Америка не сделает шаг навстречу, они на уступки не пойдут.

— Есть ли нам смысл делать шаг? — именно на этот вопрос известного африканского бизнесмена и инженера предыдущая администрация и не могла найти ответа.

— Это зависит от будущего президента. Что именно вы хотите получить от русских? Что ждете от переговоров? — Энтони с удовольствием выделил «будущего президента». В душе он смирился с поражением, но все же иногда прорывало.

— Илон, ты говорил, что в космосе нас обогнали?

— Хуже. Мы застряли на старте. Для русских все наши проекты вчерашний день.

— Если не ты, то НАСА может купить их технологии, переманить специалистов?

— Купить можно все. Освоить быстро не получится. Даже если мы купим атомные двигатели, к ним нужно топливо, нужно оборудование, заводы, новые материалы. О воздушном старте и ракетах даже речи нет. Даже чтоб повторить уйдет не один год.

— Хорошо. На космосе ставим точку, — решения новый президент принимал быстро. — Мистер Блинкен, мне нужно взаимное снятие санкций. Мне нужно чтоб русские покупали американское и выкладывали деньги в Америку.

— Это решаемо. Думаю, это же самое нужно и русским.

— Поясните.

Теперь на Энтони смотрели с интересом. Уже не как на чужака.

— По моим каналам передавали, что русские готовы заменить Китай на мировом рынке. Они хотят и могут закрыть половину нашего импорта. Но это точно то что вам нужно, мистер Трамп?

Вице-президент порывался ответить, уже открыл рот, но вовремя остановился. До него дошло понимание глубины бездны.

— У нас был торговый дефицит с Китаем. Теперь вы предлагаете тоже самое с новой Россией, — лицо президента исказила гримаса недовольства. — Я понял вас.

— Политическую разрядку вы можете получить. Она недорого стоит.

— Мне нужны их деньги.

— Вам проще будет забрать деньги у китайцев, — внешне невинная фраза, элементарное деловое предложение имело под собой подводные камни.

Как и надеялся Блинкен, республиканцы заглотили наживку с крючком. Идея внешне красивая, однако со скрытыми проблемами. Можно блокировать китайские деньги в Америке, можно обнулить китайские вложения в долговые обязательства ФРС, но китайцы в ответ не постесняются конфисковать американский активы в своей стране.

На этих граблях уже сплясали, когда пытались задушить санкциями Российскую Федерацию. Больше от блокировки активов пострадали европейцы, но Блинкен подозревал, у этой команды ума хватит.

Итогом будет клинч. Полная взаимная блокада, осторожная торговля через посредников. Не за день, но рухнет все то, что выстраивали поколениями. Многим будет очень плохо, но зато команду Рыжего линчуют прямо на лужайке Белого Дома. А там уже можно будет отменить отмену и восстановить торговлю.

— Интересная идея, — отреагировал президент. Все же он оказался умнее, чем выглядел. — Мистер Блинкен, мне это не нравится. Давайте как-то без прямого грабежа.

— Вам все равно придется это делать.

— Мне не нравится, что русские сильнее нас.

— Мы понимали это проблему. Потому мы поддержали недовольство европейцев новым соседом, — обтекаемая осторожная фраза.

Будущий госсекретарь усмехнулся и покачал головой, он владел дипломатическим языком.

— Как мы можем ослабить русских? — еще один вопрос.

В ответ Энтони покачал головой и возвел очи горе. Он знал ответ, но предпочел промолчать. Не этим людям. Не с этой командой.

— Ваше агентство по международному развитию же работало с этим вопросом?

— У нас было слишком мало времени.

— У нас времени вообще нет, — заметил вице-президент. После его фразы все потеряли интерес к теме агентства. Энтони был тому только рад. Он не подозревал к каким последствиям приведет этот пробный шар.

Будущий президент не понимал, что время национальных государств безвозвратно прошло. Он обломок другой эпохи. Он не знает и не понимает, как работать с новым глобальным миром, как получать из него прибыль и продвигать интересы страны.

Другое дело, Блинкен и помыслить не мог насколько далеко может зайти Трамп. Жаль спонсоры не слышат. Впрочем, Энтони уже намекнули не спешить, не паниковать, не торопить события. Пока мяч у нового президента. Ненадолго. Раньше такая политика могла сыграть. Сейчас же Блинкен для себя решил с благодарностью принять рекомендации и не надеяться, что это быстро пройдет.

— Мне нужна встреча с русским императором, — Дональд поднял сжатый кулак. — Кто может взять на себя предварительные переговоры?

Несколько человек повернулись к Блинкену. Разговор пошел по второму кругу. Блинкен покачал головой. Раз его обвинили в слабых переговорах, то и смысла рвать жилы нет, тем более с этими людьми.

— Исключено, при всей квалификации, мистер Блинкен внештатный консультант, — Джей Ди Вэнс правильно все просчитал, при этом сделал акцент на последнем слове.

— Какие цели переговоров, мистер президент? — слова Марко Рубио больно резанули по ушам.

Еще не президент, еще не принял присягу, но эти спешат жить. Они понимают, у них нет времени.

— Аляска?

— Нет смысла. Можно задать вопрос, но не настаивать, — Дональд скривился как от лимона. — Возврат наших вложений в Восточную Европу, русские инвестиции. И надо что-то делать с этими чертовыми санкциями. Они нам мешают.

Плачевная ситуация с экономикой ни для кого не секрет. Падение китайского оборота больно ударило по всем. Другое дело, Блинкен не видел перед собой политиков. Это все бизнесмены, во главе стола с довольным видом надутой жабы восседает бизнесмен. Они не политики, они думают, как владельцы компаний. Они не видят ничего кроме курсов, оборота и бухгалтерского баланса.

В голову Блинкена пришла мысль, а может быть это и хорошо. Быстрее наломают дров, быстрее вылетят из игры.

По лицу и словам Дональда было видно он уже забыл свои опасения, что большая Россия легко сможет занять место Китая на рынках. Санкционная война и эскалация вокруг Евросоюза этому мешают. Стоит наступить разрядке и русские проглотят Европу и не поморщатся. Уже сейчас у них слишком много союзников.

Следующим пунктом прозвучал вопрос о выводе войск с европейских баз. Типично экономическое решение. Горизонт планирования — один день. Только Вэнс предложил не спешить.

— Все старые планы сгорели в апреле прошлого года, — вице-президент определенно обладал способностью думать головой. — Мы живем в новом мире. Давайте не будем спешить доламывать то, что у нас пока есть.

После встречи Энтони заехал поужинать, затем отправился в Государственный Департамент. Рабочий день закончился вместе с ним рабочая неделя. Для многих вообще последняя рабочая неделя. Сотрудники разбежались по домам с чистой совестью. На месте несколько начальников секторов. Непонятно демонстрируют занятость, доделывают работу, или чистят папки?

В коридоре Блинкена попыталась перехватить неугомонная Саманта Пауэр.

— Это очень срочно? — удачно получилось сбить с ритма коротким вопросом. — Вот и хорошо. Давай завтра с утра поговорим.

Руководитель агентства по международному развитию так и стояла посреди коридора. Ее задумчивый взгляд нацелен на спину спокойно идущего к лестнице госсекретаря. Саманта порывалась рвануть за Блинкеном, но сдержалась. Энтони Блинкен даже не догадывался, что он сам совершенно случайно столкнул камешек изменивший мир. Сегодня еще можно, завтра утром возможно, в понедельник катастрофически поздно.

В своем кабинете госсекретарь набрал номер Йеллен.

— Джанет, привет. Рад что ты на месте.

— У тебя что-то случилось Энтони?

— Уже ничего. Ты можешь меня кратко просветить, как на самом деле ситуация в Европе?

— Не вывел активы? Эх, мальчик, я ведь тебя предупреждала, — с заботой в голосе пожурила министр финансов. Она могла себе такое позволить. Энтони не обижался. И дело не только в возрасте мисс Йеллен.

— О моих активах не беспокойся. Все надежно. Джанет, мне для политики надо. Я же еще на службе, — от последней фразы веяло двусмысленностью.

— Что такое безработица девять процентов ты понимаешь? Инфляция двадцать за прошлый год, реальная, а не по отчетам, чувствуешь? Это в Германии. Во Франции безработица одиннадцать процентов.

— Понимаю. У тебя есть прогноз на этот год?

— За кого ты меня принимаешь? Если ничего не изменится, эти цифры удвоятся. — Йеллен на этом не остановилась. Раз начала крушить молотком хрустальную картину мира, то чтоб до конца, в песок. — По России цифры дать? У них дефицит на рынке труда. Инфляция восемь десятых процента. Повторяю: ноль, точка, восемь.

— Официальные данные? — Блинкен схватился за последнюю соломинку.

— Не только, — старая подруга безжалостна. — Компиляция закрытых источников и аналитика разведки. По официальным данным у них инфляция ниже.

— Спасибо!

На этом можно не продолжать. Совершать трудовой подвиг тоже смысла нет. Сегодня последний рабочий день. Во всех смыслах последний. Пора спокойно ехать домой. Дети и Еван заждались.

Поздно вечером Энтони вдруг вспомнил про Саманту. Даже хотел позвонить, но лень было идти в зал за телефоном. Уже смысла особого нет. Все закончилось. Все срочные дела завершены. А что выстрелит в будущем, то и обсудить можно спокойно, когда будет удобно. Конечно, Энтони ошибся, в его защиту можно сказать, что о таком варианте он даже не думал. Это не его вина, это гораздо хуже.

Глава 21

22 января 2025.

Сегодня прекрасный день. Максим по дороге домой зашел в кондитерскую и винную лавку. Душа пела. Мир вокруг казался удивительно добрым, светлым и дружелюбным. Даже все дамы и барышни в метро и на улице казалось улыбались одному Максиму.

Вот и дом. Лифт возносит человека на шестой этаж. Ключ в дверь.

— Папа! — первым в коридор выглянул Витя.

Максим успел поставить на тумбочку коробку с тортом и пакет, в котором позвякивало вино. Витя подпрыгнул, обхватывая отца за шею. На шум выскочили Лена и Марина.

— Тихо, я вас всех не удержу, — с этими словами Максим прижал к себе всех троих. Своя ноша не тянет. Свои родные и любимые.

— Можно поздравить?

— Дети, это в холодильник или на балкон, — протягивая коробку.

— Ого! — Лена приподняла верх упаковки. — У нас праздник?

— Это тоже на вечер, — пакет с вином перекочевал в руки супруги.

— Так что? — Марина повторила вопрос. — Ты инженер?

— Сдал, — с облегчением выдохнул Максим и размашисто перекрестился. — Диплом получу через две недели.

— Поздравляю!!! — загремело на три голоса.

— Ужин на столе. Дети, дайте папе раздеться. Напомни, кто ты теперь у нас?

— «Инженер по городскому хозяйству», так должны написать в дипломе, — мужчина радостно потер ладони. — Что у нас на ужин? Кто составит компанию? Марина, сегодня пораньше пришла?

— У меня была первая смена, клиентов мало. Давай, умывайся, я накладываю, — ладошка Марины коснулась щеки мужа.

Сегодняшний день стоил того. Максим все Рождественские праздники просидел за портатибом и книгами, загрузился расчетами и методичками, семья никуда не ездила, только гуляли на торжествах в городе. Маленькое неудобство, но зато Максим подготовился, вспомнил забытое, прочитал новое, а в январе сдал экстерном все последние экзамены.

— Знаешь, я так и не купил студенческую форму, — поделился Максим за ужином.

— Оно тебе нужно было?

— В институте смотрю все студенты как курсанты в форме. Я и еще пара таких же заочников в штатском.

— Ну так приняли же? Вот и хорошо.

— Приняли, — Максим подцепил вилкой кусок печени. Разговор разговором, но он проголодался.

Еще один рубеж пройден. Диплом восстановлен. Марина работает и ей нравится. Даже не столько из-за денег, а чтоб не превратиться в домашнюю клушу, не закуклиться в быте. Деньги тоже никогда лишними не бывают. Вот так незаметно, шаг за шагом жизнь налаживается. Максим не спешил говорить, но, если так все пойдет, можно будет к лету переехать на нормальную квартиру.

Социальная трешка для семьи маловата. Нужны нормальная гостиная и спальни на всех. Заработков хватает. Тем более пособие вроде еще на год вперед продлили. Там пора бы и о машине думать. Можно найти хорошее крепкое авто с пробегом. Пора жить как люди.

— Папа, у нас в школе событие, — Лена подперла ручкой щеку и игралась вилкой.

— Что? Говори.

— Геннадий Валентинович увольняется.

— Учитель географии, — пояснил Витя.

— В начале полугодия? Что у вас там такое случилось?

— Никто ничего не знает. Подруги про Геннадия Валентиновича разное болтали, — девочка поморщилась. — Он уходит. Точно-точно.

— На школьной страничке ничего не пишут? — Максим повернулся к жене.

— Не смотрела. Тебе интересно?

— Учителя редко увольняются до закрытия учебного года. Так всегда было. Не думаю, в настоящей России иначе.

— В классе шептались, у Геннадия Валентиновича со здоровьем не все в порядке, — загрустил Витя. — Сам не знаю.

— Раз сам не знаешь, то и не говори пока не выяснишь. Может быть человек не хочет, чтоб его обсуждали и жалели.

Вопрос конечно интересный. После ужина Максим сам полез на школьную страничку. Все тихо. В новостях только Рождественские и новогодние мероприятия. О замене учителя ни слова. Может оно и правильно. Осталось только закономерное беспокойство за детей. Кто будет им читать географию? Для Марковых вопрос особенно болезненен.

Поздно вечером Марина достала из холодильника торт. Максим открыл вино для взрослых, детям натуральный сок из банки.

— За твой диплом, — Марина подняла бокал.

— Папа, поздравляю! — дочка потянулась стаканом с апельсиновым соком.

— Торт вкусный. Папа, с успехом! — Витя первым оценил искусство кондитеров.

Что ж, выбор удачный. Не промахнулся. Не слишком приторно, бисквит в меру пропитался, крема много. Вино тоже оказалось хорошее. Пьется легко, ароматное. Бессарабия. Красное полусладкое.

Наполнив бокалы, Максим провозгласил:

— За всех нас! За нашу семью. За тебя любима. За тебя Витя. За тебя Лена.

Торта оказалось слишком много. Марина с сожалением глядела на последний кусочек на блюдце. Не лезет. В коробке еще больше половины. Дети тоже наелись. У Лены губы и подбородок в креме и шоколаде.

— Максим, дальше как думаешь?

— Дай сначала документы получу. Полюбуюсь на корочку.

— А потом? Будешь искать новую работу?

— Посмотрим, — в голосе слышались еле заметные нотки раздражения.

Рано еще говорить. Планы были. Они с Мариной сразу решили осваиваться как следует. Конечно нужна хорошая оплачиваемая работа. Конечно хоть пенсионные отчисления делаются, но с самой пенсией ясности никакой. По закону нужны тридцать лет стажа минимум. То есть, пенсия Максиму светит в возрасте сильно за семьдесят. К тому моменту внуки подрастут. Марина на пять лет моложе, но стаж то оба с нуля набирают.

— Ты хотел с дипломом пойти работать по профилю, — супруга не отставала.

Понять можно, ей важно чтоб у мужа все было хорошо, не только дома. Самой природой так заложено, мужчине нужны работа и чувство причастности к делу. Либо само дело. Без этого многие теряют смысл жизни.

— Марина, давай посмотрим, — рука Максима легла на руку жены. — Сейчас у меня есть работа, но премии нерегулярны.

— Это и напрягает. Хотелось бы стабильности. Макс, ты откладываешь?

Уверенный кивок бровями. Процент на депозитах в России весьма скромный, но инфляция еще ниже. Каждый месяц Максим переводил часть остатка в банке на отдельный накопительный счет.

— Ты же знаешь, я большую часть жизни проработал в городской администрации. В России даже с дипломом меня возьмут только к подрядчику. Знаешь одно хорошо, если все достанет уйду вольноопределяющимся в армию, — последнее специально так сказано, чтоб закрыть вопрос. Марина как всегда все восприняла по-своему.

— Не вздумай. Как мы без тебя?

— Ну вот видишь. Ладно, торт кто еще будет? — Максим заткнул бутылку пробкой и убрал в шкаф. — Давайте это в холодильник. Время позднее. Завтра кому в школу, кому на работу.

Агентство «Хорошие герои» не сказать, чтоб процветало, но и не бедствовало. Начало года всегда плохой сезон. Заказчиков мало. Народ только приходит в себя после праздников и уплаты остатков по налогам.

Однако господин Комаров решил сделать коллегам сюрприз. Утром в 9–15 когда все сотрудники уже собрались в дверь постучали.

— Здравствуйте. Я пришла агентство «Хорошие люди», — переступившая порог молодая барышня говорила с сильным акцентом.

Все сотрудники синхронно повернулись к посетительнице.

— Евдокия Марковна? — директор поднялся из-за стола. — Все правильно. Проходите. Шкаф для одежды и вешалки справа.

Барышня скинула бурку и пуховую шаль которую носила вместо шапки. Глаза молодых и не очень мужчин загорелись. Тяжелая бурка скрывала стройный девичий стан, под длинной юбкой угадывались длинные ровные ножки. Смугловатое лицо с характерным горским профилем обрамляли длинные темно-русые волосы. Из-под густых бровей с любопытством глядели серые глаза.

Сразу бросалось — барышня весьма юная. Фигура только сформировалась.

Посетительница подошла к столу Порфирия Ефимовича.

— Простите, господин Комаров?

— Госпожа Мирзоева?

— Да. Отец Иоанн, сказал мне прийти на работа.

— Разумеется. Присаживайтесь, — директор повернулся к коллективу. — Господа, у нас новая сотрудница Мирзоева Евдокия Марковна. Дама принята секретарем. Будет помогать нам с письмами, звонками, корреспонденцией. Помощница за все и про все. Прошу отнестись с пониманием.

Максим прищурился, сильный акцент барышни, ее юный возраст не слишком соответствуют такой работе. Впрочем, не его дело. Агентство принадлежит Комарову, пусть он и разбирается с кадрами, если ему так захотелось.

Пока бухгалтер оформлял новую сотрудницу, Максим Марков вплотную погрузился в работу. Барышня уже забыта. На первом месте выдумать или вспомнить что яркое, запоминающееся для заказа «Волховского механического товарищества». Как всегда, работа вроде простая, но творческое мышление с трудом поддается формальной логике.

— Господа, прошу внимание, — громко потребовал директор.

Евдокия перед этим оделась и вышла из конторы.

— Господа, пока Евдокия Марковна ходит на почту, хочу рассказать ее историю и обратиться за помощью.

— Порфирий, а она уже все сказала, — отвлек на себя внимание Рейган. — Отец Иоанн, если я правильно понимаю, в нашей епархии ведет программы помощи бедным и попавшим в тяжелое положение, на нем вся благотворительность. Тебя попросили помочь сироте или беженке, так понимаю?

— Угадал. Евдокия говорит с акцентом, образование начальное, ей чудом повезло выучить не только язык, но и начатки грамоты. С вычислительной техникой знакома слабо. Математика на начальном уровне. Она новокрещенная, сбежала из какого-то аула на Кавказе. Девица упорная, голова варит, но без помощи, без образования она пропадет. Церковь и Департамент призрения в Управе сделали немало, но этого недостаточно. Я вас всех прошу не обижаться если она что-то не умеет, а взять под опеку. Пусть учится жить среди цивилизованных людей и зарабатывать себе на хлеб.

Однако! Максим и раньше имел хорошее впечатление о господине Комарове, после этих слов симпатия к владельцу агентства только выросла.

Появление дамы в мужском коллективе событие экстраординарное. Она обязательно оказывается в центре внимания.

Во второй половине дня новенькую разговорили. Больше всего усердствовал Миша Каримов. Художник в возрасте около тридцати и до сих пор одинокий. Именно Миша вернулся с обеда с пакетом пирожных, сладких кулебяк и булочек. Угощение на весь коллектив естественно. Чай же и кофе из машинки и так есть, люди периодически скидываются.

— Евдокия Марковна, простите, но как вы так решили бежать в Новгород? — прозвучал самый главный вопрос.

— Отец хотел замуж выдать в другую долину. Человек плохой, род плохой.

— Другого не было?

— Отец так хотел.

— А вы?

— Я не хотел. Поймала момент, убежала в церковь. Упала перед батюшкой, просила крестить.

— А дальше? — Миша незаметно подвинулся поближе к решительной барышне.

— Дальше законы старого народа не властны над белыми людьми. Отец Иннокентий принял, окрестил, дал новое имя, отправил в станицу к казакам. Сначала жила у отца Иннокентия в доме. Он меня наставлял в вере, немного учил грамоте. Я правильный язык стала лучше знать.

— А в Новгород сами захотели?

— Закон такой. Если инородец выходит в христиане, он должен уехать туда, где бывших земляков нет, — чувствовалось, Евдокия неплохо поднаторела в части законодательства. Даже удивительно для горянки, закончившей четыре класса частной школы с облегченной программой.

— Родные не будут искать? — поинтересовался Максим, вспомнив некоторые громкие эксцессы той прошлой России.

— Брат должен искать. Родные должны искать. Если жить хотят, никогда не найдут. Для людей белого царя другой закон, правильный, — в словах юной горянки звучала глубокая внутренняя убежденность в правоте.

Иван и Максим спустились на крыльцо перекурить. Мозги кисли. Оба замучались с очередным пакостным заданием очень въедливого заказчика.

— Иван Грегорович, он сам то понимает, что хочет? — в сердцах бросил Максим.

— Нет. Ему надо красиво, а то, что на общем фоне эта красивость теряется, он не думает.

— Выше его соображения.

День заканчивается. На улице прибавилось машин и людей. Идет мягкий пушистый снежок. Благодать.

— Кстати, видели, как Михаил Севастьянович на барышню отреагировал?

— Сложно было не заметить. Загорелся.

— Давайте поддержим молодого человека, — неожиданно предложил Рейган.

— Холостой сотрудник одна из причин поступка Порфирия Ефимовича?

— Не думаю. Наш Порфирий человек очень хороший, но местами бывает удивительно слеп. Будет случай расскажу одну пикантную историю. Но не сейчас.

— Интригуете, Иван Грегорович, — Максим бросил окурок в урну. — Кстати, Михаил же не русский? Похож на крещеного башкирца или татарина. Фамилия соответствующая.

— Все верно. Только Максим Викторович, ради Бога не вздумайте назвать Мишу в глаза татарином. Обида будет смертная.

— А кто он?

— Крещеный мишарин. У них с волжскими татарами чуть ли не со времен Батыя вражда.

История увольнением школьного учителя не закончилась. В школьной говорилке появилось сообщение, Геннадий Валентинович уходит не сам, его увольняют по медицинским показателям. Сообщение быстро подтерли администраторы странички, но Марина успела прочитать. Разумеется, поспешила поделиться с мужем.

— Чудны дела, — только и смог ответить Максим.

— Ты не понимаешь. Что за болезнь такая, что из-за нее человек не может работать учителем?

— Ты не искала? — разговор шел на балконе. Намеренно, чтоб дети случайно не подслушали.

— Смотрела, — Марина подняла взгляд на мужа. — Ничего не поняла. Все ограничения на работу в школе касаются психических заболеваний. Список большой.

— Ты думаешь, у человека крыша поехала на почве недавних изменений в географии?

— Максим, ты можешь быть серьезным?

— Я серьезен как Новгородский кремль.

— Ну тебя! О детях подумай!

— Вот по этой причине страничку и подтерли.

Марина надула губы и отвернулась. Естественная женская реакция на прямой намек. Конечно, как и любая женщина дулась Марина недолго. Очередная попытка вытащить мужа на разговор провалилась. Ну не любил Максим говорить о том, чего не знает. Обсуждать сплетни и строить предположения на фундаменте воздушных замков? Извините, но человек не на работе.

В пятницу вечером в школе родительское собрание. Марковы пришли вместе. Обоим было интересно послушать учителей, Максим намеревался лично переговорить с классными наставниками. Лена сильно устает, жалуется, что не все понимает из программы.

В целом как оказалось ничего страшного. Собрание организационное, только общие вопросы. При школе открывается секция рукопашного боя. Курирует это дело «Русский Союз Михаила Архангела». Благодаря партийной поддержке занятия бесплатные для всех желающих. Более того, принимают и юношей, и юных барышень. Последних даже не для спортивных результатов, а ради гармоничного развития.

Собрание скучное. Максим слушал в пол уха. Оживился он только когда завуч сообщила, что со следующей недели географию будет вести учитель информатики. История, признаться, успела забыться, но теперь снова пробудилось любопытство. Задавать вопрос напрямую? При всех? Результат ожидаем. Оставалось пойти иным путем.

После собрания Марковы спустились на второй этаж. Сквозь приоткрытую дверь кабинета отца Матфея пробивался свет. Школьный священник и учитель закона Божьего проверял тетради за столом.

— Здравствуйте, мы не помешаем?

— Бог в помощь! — священник ничуть не удивился поздним визитерам. — Проходите, пожалуйста. Марковы?

— Да. Отец Матфей, простите за вопрос. Дочка жаловалась, что до сих пор не может понять многие вещи из Ветхого завета. Можно с вами посоветоваться, как нам быть?

— Эх, мне бы кто разъяснил, — улыбнулся священник, снимая очки. — Лена с вами? Очень жаль. Ну давайте вместе попробуем разобраться.

Оба Маркова втянулись разом. Вопросы библейской истории их интересовали постольку-поскольку, но с отцом Матфеем интересно разговаривать. Свой предмет он знал и любил. К ближним своим относился так, как Христос заповедовал.

— Знаете, вокруг Ветхого Завета до сих пор идут жаркие споры, ученые теологи не могут найти начало и конец, — подвел итог священник. — Я тоже далеко не все понимаю. Но нам это и не нужно.

— Как? Это же Писание?

— Это все древняя история. Нам крещеным людям важен Новый Завет. Он на первом месте. А из Ветхого завета нам ценны книги с пророчествами о пришествии Христа. Мы православные должны знать труды святых старцев, церковное предание. Желательно хотя бы понимать, — улыбнулся Матфей.

— Спасибо. Но разбираться то желательно?

— Только если очень хочется. За Ветхий Завет оценки ниже «шестерки» не ставлю, да и «шестерку» если отрок путает Адама с Илией.

Вот теперь настало время главного вопроса. Максим немного помялся, решил не ходить вокруг, до около, а спросить прямо.

— Надеюсь, вы никому ничего не скажете? Даже детям, — отец Матфей положил локти на стол и сцепил пальцы.

— Если вы просите, то молчок. Нам для себя понимать, что произошло.

— Тогда прошу на следующей службе помолиться за Геннадия.

— Что-то со здоровьем? — испугалась Марина.

— Не то, что подумали, жить он будет долго, если Господь иначе не попустит. Беда не с физическим, а душевным здоровьем.

Из рассказа священника выяснилось, что учитель географии мучим половыми перверсиями. Дело нехорошее, перед Рождеством он попал в полицию, проводившую рейд по притонам содомитов. Дело не подсудное, человек он взрослый, закон в личную жизнь не лезет. Но педерастия, равно как другие половые извращения входит в список болезней, с которыми нельзя работать с детьми. Школа для Геннадия Валентиновича закрыта.

— Понятно. А если он покается и откажется от греха?

— Мы все этого очень хотим. Сам с ним разговаривал, увещевал, обещал помочь найти хорошего врача. Геннадий работу свою любит, учитель хороший, но лечиться не хочет. Если вдруг чудо случится, если ему кто поможет найти силы вырваться из греха, пойти к врачу, буду только рад. Сам за него молюсь. Конечно, если вылечится, сможет снова вернуться в школу. Потому я строго прошу: молчать. Не надо ему еще такого. Люди бывает не по злобе жалят.

— Спасибо вам, отец Матфей.

— Мне то за что? Я ничего не смог сделать.

Глава 22

3 февраля 2025.

Господин Шаховской вошел в кабинет точно в назначенное время. Николай махнул в направлении кресла и повернулся к своему товарищу.

— Вы пришли рассказать об успехах?

— Угадали, Николай Аристархович, — на лице Шаховского играла мина торжества. — Я не знаю, кто у нас сумел завербовать господина Трампа, но он сделал нам хороший подарок.

— Докладывайте. О снятии с довольства «Агентства по международному развитию» я знаю. Новость даже не вчерашняя. Скажу вам, дорогой Сергей Игоревич, это не подарок.

— Хорошо, — помощник поддался вперед и положил ладони на стол. — Как я вам докладывал, МИД в лице князя Вяземского завершил вербовку бывшего администратора Агентства. Госпожа Пауэр приняла предложение.

— Можно немного развернуть?

— Ирландка. В Штаты привезена родителями. В университете заразилась марксистскими идеями. С тех пор одна из преданных и активных участниц всемирного Коминтерна. Благодаря связям по линии Коминтерна сделала карьеру.

— Официально это называется «разрозненными движениями марксистского толка», так?

— Все верно. Сетевая структура. Разумеется, входит в движение глобалистов, но мне не известно: кто кого использует в ее случае.

— Вопрос: курицы и яйца. Нам особой разницы нет, — князь разумеется знал биографию госпожи Паэур в общих чертах, но никогда не вредно повторить. И естественно, Николай сомневался, что Коминтерн и глобалисты это одно целое. Нет конечно, ситуационные союзники, не более того.

— После провала Демпартии на выборах, с ней вышли на контакт наши дипломаты. Не вербовка, нет. Человек изначально настроен против России. Почему-то, именно наша нация вызывает у нее стойкую неприязнь, но это не касается отдельных представителей. Князь Вяземский нашел подход, предложил ей делать ровно то же что она делала раньше, но уже на наши премии.

— Понял, — Николай непроизвольно поморщился.

Опять приходится лезть в выгребную яму, работать с теми, кто с удовольствием выбьет у нас стул из-под ног. Есть такая профессия — змеелов. Николай чувствовал себя змееловом, он и его люди отлавливали ядовитых рептилий и превращали их яд в лекарство. Нет, еще должны сделать лекарство. Работа в полном разгаре. Получится ли, или гады вырвутся из террариумов, один Бог ведает.

— Николай Аристархович, князь Вяземский дал гарантии, а я их подтвердил, что госпожу Пауэр мы никогда не попросим сделать хоть что-то во вред ее стране и поступиться ее убеждениями.

— Согласен, — князь потер подбородок. — Как планируете с ней работать?

— У нас немало подходящих направлений, — уточнять не требовалось. Управление Международного сотрудничество с первых дней своего существования посчитало зоной своих интересов без малого всю планету.

— Она с большим интересом восприняла идею сконцентрироваться на теме насилия, развития феминизма и планирования рождаемости в Экваториальной Африке.

— Не возражаю, — про себя князь отметил, что соратники весьма изящно сняли с доски серьезную фигуру противника. Деньги, это всегда хороший крючок. Даже премия на самые гуманные и благородные дела из рук противника может служить дискредитирующим фактором. Все это прекрасно понимают, но ловятся, когда деньги оказываются не главным аргументом.

— После того как господин Трамп объявил о сокращении госрасходов, мы взяли на заметку около трех тысяч сотрудников Агентства. По большей части мусор, — пренебрежительный жест рукой. — В этой куче встречаются бриллианты. На сегодня я могу вам представить более ста человек которых мы уже подключили к работе как через общественные организации, так и непосредственно по прямым контрактам.

— Даже так? — удивился Николай. — Они на это пошли?

— За Атлантикой царят панические настроения. Многие ждут наступление Конца Света, — Сергей Игоревич выдержал паузу. — У многих провалы на финансовом фронте. Бывает такое, человеку срочно нужна работа.

— Риски?

— Эти самые порядочные. Они честно работают за деньги.

Князь восхитился красотой и точностью формулировки. Определенно господин Шаховской не испытывал иллюзий относительно персонала на местах, но и не терял жизненного оптимизма. При этом в его подходе к делу чувствовалось некоторое упущение. О чем князь и намекнул.

— Как помню, под Агентством работало множество разных фондов, неправительственных организаций, гражданских объединений и тому подобных вроде-бы независимых структур. Почему мы их не перекупаем на корню?

— Работаем. Николай Аристархович, не так это просто. Не все идут на контакт, не всех получается убедить перейти к новому заказчику, не все способны переориентироваться. Есть еще одна проблема, — товарищ начальника управления скривился. — Среди них трудно найти тех, кто работает.

— Коррупция?

— Чрезвычайно раздутые штаты, разбазаривание бюджетов, совершенно непонятные схемы с перекрестным финансированием и субподрядчиками. Если их брать, то придется сначала проводить кардинальную чистку, финансовое оздоровление.

— По всем законам бытия в таких чистках в первую очередь вылетят те немногие, кто умеет работать, — согласился князь. Он давно не строил иллюзий в отношении бюрократических структур. Законы Паркинсона универсальны, работают в любом обществе, в любой системе, под любой идеологией.

После ухода Шаховского князь Николай открыл почту. Первым его внимание привлекло письмо генерал-лейтенанта Мамантова. Командир ОКЖ в дружеской манере информировал князя о ходе расследования инцидента в Петергофе. В неформальной переписке это именовалось именно так. В реальности покушение. Покушение именно на князя Николая.

В тот понедельник перед Рождеством Владислав Кириллович действительно раскрыл карты. Непонятно с чьей подачи, но он рассматривал князя Романова как руководителя еще одной спецслужбы, причем союзника, а не конкурента за внимание государя. Если считать глобально, с большой натяжкой, то примерно так оно и выглядело для людей, погруженных в тему подковерных сражений.

Ничего хорошего. Жандармы уверены, у нас активировалось ультралевое подполье. Та самая зараза, которая больше ста лет назад чуть было не низринула Россию в пучину бедствий. Впрочем, многие специалисты по подрывным течениям сходились во мнении: России параллельного мира еще повезло, что в борьбе за власть между большевиками победили не самые одиозные персонажи. Все могло быть куда хуже. А могло быть и лучше.

Николай по долгу службы получал аналитические обзоры. Так существует вполне реалистичная вероятностная линия, насколько можно говорить об альтернативных построениях, при победе в межпартийной поножовщине крайне левых, советская власть рухнула бы быстрее. По итоговому балансу это могло дать меньший суммарный ущерб, чем в ветке Российской Федерации.

Это все благородно и в высшей степени любопытно, но только как гимнастика для ума. Князя Николая интересовали куда более практичные, увы, дурно пахнущие вещи. Коминтерн в России так и не выбит под ноль. И если до Катаклизма его терпели и даже использовали для утилизации индивидов лишенных моральных императивов и человечности, носителей редких дефектов воспитания, то теперь он опять поднял голову.

Это даже не удивительно, но жандармы и ищейки из Третьего отделения нашли заграничные каналы связи доморощенных борцов за все хорошее против всего человеческого. Идет подпитка извне. Причем не только финансовая, но и материалами, методиками по информационной войне. Бороться с этим надо. Но здесь все главы спецслужб опасались нарубить дров. На дворе 21-й век. Опыт борьбы с подрывными движениями накоплен хороший, не только положительный, но и перекосов. Защищая общество и страну от инфекции легко можно перестараться и угробить естественный иммунитет здорового организма.

На работе скучать не приходится. Телефон брякнул текстовкой. Сообщение от германского посла. Геза Андреас фон Гайр просит частную встречу. Еще один человек с проблемами. В свое время Николая настойчиво просили с ним подружиться. Вышло как у Экзюпери: Мы в ответе за тех, кого приручили.

Князь сверился с календарем и набил в телефоне текст: «Могу принять вас в 15–20 на Земледельческой».

Через минуту прилетел ответ: «Добро!»

Князь усмехнулся, он подозревал, что так всколыхнуло немца. Недавнее «Черное Рождество» оказалось весьма болезненным даже для привыкших за последние годы ко всему европейцев. Николай Аристархович с чувством удовлетворения мог сказать, что он тоже имел к этому отношение.

Самое худшее Рождество за последние много лет. Кризис обострился. Накопились результаты совершенно правильных, логичных, гуманных, но в корне ошибочных решений предыдущих правительств. Конец года ознаменовался очередной волной сокращений. С нового двадцать пятого года повсеместно режутся социальные программы. К этому доставшая всех толерантность вдруг начала жрать саму себя.

Мало того, что боязнь кого-нибудь обидеть вылилась в массовое запрещение христианской символики, отмену елок и празднеств, так это еще ознаменовалось волной погромов. Бог с Францией, там уличные беспорядки и поджоги в центре давно вошли в статус обычая. По всей Европе от Испании до Германии включая Британию Рождество ознаменовалось массовыми изнасилованиями, грабежами, избиениями.

Полиция по привычке в силу гениальнейших инструкций принялась защищать преступников и задерживать жертв. Понятно дело, любви к правоохранителям и властям это не прибавило. Мигрантов можно было понять, им сократили пособия. Настойчиво муссировались слухи о грядущих депортациях. Причем никто не понимал, куда? Особенно если учесть, что новые правительства в русской Зоне Интересов открыто заявили: никого принимать не будут, непонятно откуда взявшиеся земляки им не нужны.

Нет, все это могло еще спуститься на тормозах. Лягушку варят медленно, но тут в горелку под кастрюлей поддали газу. По факту строго наоборот, но тут кто как понимает.

Земля планета очень маленькая. Устроишь потеху с фейерверками в одном тихом уголке, волной затронет всех остальных. На вечно молодом континенте ни дня не проходит без веселья. Разгоревшаяся в конце прошлого года войнушка между Нигерией и Чадом никого не интересовала кроме немногих, у кого остались активы в этих странах.

Однако в один прекрасный день, спецназ Чада атаковал сразу три танкера с нигерийской нефтью. Удар нанесли тяжелыми беспилотниками. Откуда у сухопутного нищего Чада ударные беспилотники и люди умеющие с ними работать вопрос конечно интересный. Кому надо выяснили, даже попытались отреагировать, но это все быстро потеряло актуальность. В Гвинейском заливе появился русский Атлантический флот. Российская Империя озаботилась безопасностью судоходства в регионе. Со всей грацией слона в посудной лавке.

У берегов Нигерии и Камеруна крейсировали атомные авианосцы «Николай Второй» и «Три святителя». С ними три дюжины эсминцев и фрегатов. Сообщалось о неустановленном количестве субмарин. К этому патрульные корабли морской зоны. Порядок русские навели быстро, но так, что икнулось всем. Прежде всего русские моряки прикрыли наглое нарушение блокады Западной Европы. Все танкеры с грузом для подсанкционных стран отстаивались в портах. Патрули пропускали только тех, кто вез нефть и газ в Америку и Азию.

Мир охватила истерика. У некоторых. Другие удовлетворенно потирали ладони. Призывы перетопить всех «пиратов» канули втуне. Два атомных авианосца это всегда ультимативный аргумент. Кто не согласен, может строчить гневные обличения и писать в лигу сексуальных реформ. Ах да, последняя и так уже мейнстрим и руководство к действию. В большинстве подсанкционных стран, вот чудо какое.

Результат вполне очевиден. Цены на нефть и газ в Европе пробили очередные потолки. Экономисты в штатском в Петербурге отметили, что им удалось разорвать мировой рынок. Отныне существует два уровня котировок: для Зап. Европы, и для всех остальных. Есть еще третий, в границах русских зон интересов, но это внутреннее дело России, ясный свет.

Полномочный посол Федеративной Республики подъехал на Земледельческую ровно за десять минут до назначенного. Пропуск ему выдали быстро. Да, Геза фон Гайр в части пунктуальности выгодно отличался от своих соотечественников.

Князь встретил немца в дверях кабинета с доброжелательной улыбкой на устах. По всем протоколам это означало высшую степень расположения.

— Рад!

— Здравствуйте!

— Проходите, — Николай взял гостя под локоть. — Чай, кофе?

— По вашему выбору, ваше высочество, — посол переступил порог в настроении решительном, но радушие князя помалу растопило лед.

Николай позвонил в приемную и попросил принести два кофе. Вкусы фон Гайра давно сведены в отдельном документе из МИДа для служебного пользования, секретарь должен разобраться.

— По вам можно сверять часы. Добрались быстро, без заторов?

— Спасибо, проскочил до час-пик. Ваше высочество, — подчеркнуто официальное обращение. — Я искренне сожалею, что между нашими странами сейчас очень напряженные отношения.

— Я тоже сожалею, что у нас война, — коротко и четко, сбивая всю подготовку оппонента. Николай успел проконсультироваться у министра Инодел и с государем.

— Экономическая война, подразумевает некоторые ограничения. Николай, у меня поручение из Берлина. В Германии есть силы, готовые пойти на разумные шаги, чтоб прекратить это безумство.

— Я рад этому, но насколько мне известно новое коалиционное правительство придерживается прежнего курса в отношении моей страны и наших союзников.

— Издержки демократии. Коалиция не может резко менять курс и нарушать предвыборные обязательства, — лицо фон Гайра совершенно серьезно. — У монархий и диктатур больше свободы маневра, все решает один человек.

— Хорошо, — Николай не стал разубеждать оппонента в части реальных возможностей монархий. У диктатур как он подозревал тоже не все так просто. Любое правительство опирается на людей, а люди инертны, часто преследуют копеечные интересы в ущерб долговременным планам.

Секретарь внес две чашки кофе на подносе с сахаром и печеньками.

— Николай, вчера в Бискайском заливе ваш эсминец арестовал танкер «Айнлис Стар» под флагом Либерии. Вам не кажется, что ваше правительство перегибает?

— Отнюдь, — оживился князь. — Все в точном соответствии с правилами судоходства и национальными интересами нашей страны. Меня информировали об этом инциденте. Танкер покинул порт имея на борту партию груза, предназначенную для Бразилии. Однако в море он отклонился от курса и оказался совсем не там, где должен был находиться согласно грузовым документам. Вам это не кажется подозрительным?

По лицу дипломата было видно, что подозрений у него нет. Точнее говоря, вопросы есть, но не к судоводителям и не к адресатам груза. Николай знал, что танкер в сопровождении эсминца «Текинец» с призовой командой движется в Норвегию обходя Британские острова с запада. Разумеется, никто конфисковывать груз не будет, но капитана и судовладельца помурыжат юристы. Танкер встанет у причала до разрешений конфликта.

— Вы всегда так тщательно относитесь к оформлению чужих грузоперевозок?

— Конечно нет. Скажу честно, нам это вообще не интересно, если дело не касается нарушений нашего эмбарго. Дорогой друг, вы можете ругаться, вы можете и обязаны слать гневные ноты, но результата не будет.

— Разве вы не опасаетесь, что такие шаги могут привести к полномасштабной войне? Вы должны понимать, не только у вас есть ядерные арсеналы.

— Нет, — бросил князь с чистой совестью. — К эскалации мы готовы. Это вообще не проблема. Что касается угрозы ядерной войны, есть договоренности, что пока дело касается Западной Европы и только Западной Европы, войны не будет.

По виду Гезы фон Гайра было ясно, что такая постановка вопроса для него неприятная новость. При этом у немца не было оснований не доверять князю Романову. К чести фон Гайра, он быстро справился со слабостью. Возможно у него были инструкции на это счет.

— Я вас понял. Николай, вы можете сказать, что ждет от Германии ваше правительство? — фон Гайр намеренно обращался к князю по имени. — О каких встречных шагах мы можем договориться?

— Речь идет о Евросоюзе, Или Германии?

Дипломат на минуту задумался. Вопрос не так прост, он подразумевает совершенно разные варианты развития разговора.

— Я говорю о Германии и от имени Германии.

— Так лучше. В отличие от бюрократов в Брюсселе, у вас есть чувство ответственности.

Николай выдержал паузу чтоб придать весомость своим словам.

— Наши условия неизменны. Это отказ от агрессии в отношении русских государств, как Империи, так и Федерации. Это отмена торговых ограничений, запретов на финансовые операции, снятие санкций с подданных императора и граждан республики. Обязательным условием является возврат всех конфискованных активов Российской Федерации, выплата справедливой компенсации за ущерб.

— Мы пока не можем принять все условия. Это будет расценено как капитуляция со всеми последствиями.

Николай понял собеседника. Открытый честный разговор.

— Хорошо. Рано или поздно вам придется это сделать. Если хотите рубить хвост по кусочкам, ваше право. Я предлагаю начать со снятия ограничений на движение капиталов.

Глава 23

4 февраля 2025

Новость в голове не укладывалась. За прошлый год Сергей привык ко многому, но это перебор. Он поверить не мог, что булкохрусты способны на такое.

На работе опять пустой день. Задач нет, у всех все в порядке. Даже батарейки менять не нужно. Читать справочники надоедает, ну не каждый же день⁈ Остается рыться во «всемирной помойке» в поисках сладкого хлебушка.

У нас совершенно буднично пишут, что в море арестовали еще один танкер за нарушение правил судоходства и махинации судовладельцев с документами. Любой умеющий читать прекрасно понимает, это морская блокада.

Если официоз подчеркнуто нейтрален, то оппозиция куда эмоциональнее. Вон, известный «красный» канал яростно осуждает агрессию царских империалистов и душителей свободы. Не поленились, нашли картинки с несчастными замерзающими и голодающими детьми в Европе.

— Что-то вас не туда понесло, — Сергей уже поправил клавиатуру чтоб выдать гневный комментарий, глаза загорелись, пальцы напряглись, но вовремя остановился.

Молодой человек вдруг вспомнил, как в свое время удивлялся, дескать людям удивительно повезло. В момент Катаклизма одни отдыхали в Египте, другие прорвались через кордоны на конференции в Швеции. Любопытно, ведь практически никого из Калининградской области. Интересно получается. Очень даже интересно.

Комментировать вдруг расхотелось. Утонешь ведь в переписке. Не захочешь, а будешь отвлекаться чтоб ответить на ответы, поставить на место заблуждающихся, а то и штатных пропагандонов. Время сгорит и не заметишь.

Через полчаса молодой человек отправился за кофе. У аппарата пусто, все заняты делом. И вообще, такое ощущение, после праздников коллеги рывком с места погрузились в работу по самые уши. С самого первого рабочего дня января все в делах. Директор на месте с утра до вечера. Сергей случайно глянул отчеты сетевой активности, последний выход на почтовый агент после восьми вечера. Работают коллеги, словно пытаются взять то, что скоро уплывет из рук.

Чашка наполнилась. Аппарат пискнул, засветился индикатор с кувшином. Настроение сегодня хорошее, потому молодой человек заправил машинку водой, хотя мог ведь с чистой совестью не заметить.

— Вижу, прибираетесь за нашими разгильдяями, — замдиректора с кружкой в руках направлялся к аппарату.

— Вода кончилась.

— Спасибо. Я сегодня уже два раза контейнер с гущей выворачивал, — для замдиректора это было необычно. Он редко проявлял сознательность предпочитая ворчать на сотрудников.

Сергей хотел было уйти к себе, но все равно большой разницы нет где пить кофе. Лучше даже сначала покурить с кружкой в руках, а затем уже возвращаться в тепло.

— Марк Захарович, что вы обо всем этом думаете?

— Ничего хорошего. Нет, молодой человек, ничем хорошим это не закончится, — Поляков раздраженно стукнул чашкой по поддону.

— Вы о перехвате танкеров?

— И это тоже. Нас за это никогда не простят. Вы же не думаете, что американцы примут условия царя?

До этого момента Сергей считал себя нейтралом, но экспрессия зама директора качнула его настрой совсем в другую сторону.

— Но ведь Петербург в своем праве. В конце концов они защищают нас.

— Избави Бог от таких защитников, — лицо Марка Захаровича скривилось, затем приняло скорбное выражение. — Никто никого в этом мире не защищает. Пора бы запомнить молодой человек. Они заботятся о своих интересах, им нужен европейский рынок. Вот царь и пробивает барьеры, а мы как чучело на копье.

— Понятно, — ответил Сергей примирительным тоном. — Вы лучше разбираетесь в экономике. Скажите, у нас есть перспективы?

— Если о Калининграде, то нет, — решительно с отрицающим жестом.

— Поправки к налоговому кодексу, — напомнил программист.

— И это тоже. Нас переваривают. Мы глупая богатая вдова. Понимаете?

— А у большой России есть перспективы?

— Лучше не спрашивайте. Был бы Израиль, я бы подумал о переезде.

— Иудея? — не унимался Сергей. Спорить не хотелось, со многим в словах Марка Захаровича он был не согласен, но понимал, зам директора в целом прав.

— Только не туда. Даже туристом не хочу. Боюсь разочароваться, — прозвучал честный ответ. Марк Захарович рефлекторно пригладил волосы. На его лице отразилась вся горечь разочарования.

— Это не та страна, куда светский думающий еврей мог бы уехать. Про Штаты тоже не говорите. У меня есть там друзья. Пишут то, о чем в ваших интернетах никогда не прочитаете.

— Там так плохо?

— Не то, что бы. Раньше в этой стране были законы и права, были граждане, жила надежда. Сейчас хуже, чем СССР.

За разговором Сергей не заметил, как допил кофе. Залпом опрокинул в себя последний глоток и поставил кружку в аппарат. Все же желание покурить с кофе не исчезло.

На крыльце вспомнились две вещи. Первое, скоро открытие Олимпиады. Почему-то все, включая российских обозревателей именовали ее «зимней». В левых пабликах обмусоливали слухи о фантастических сметах. С придыханием писали о грандиозных тратах и распилах. Западные друзья цедили и плевались сквозь зубы. При этом больше всего яда выливалось не на организаторов, а самих спортсменов. Дескать, нет у людей сознательности, ради медалей готовы поддержать тоталитарный режим.

В большой России же говорили о Белой Олимпиаде. И совсем не в том смысле, что подумали испорченные индивиды. Традиционное название зимних снежных олимпиад. Тон освещения спокойный. О деньгах, расходах пишут в позитивном тоне. Оказывается, настоящие русские считают, что такие мероприятия хорошо влияют на экономику, разовая акция может подтолкнуть развитие весьма депрессивного Урала.

Второй вопрос — давно пора раскрутить Витю на пару кружек пенного. Человек вернулся из столицы, но почти ничего не рассказывает, от расспросов по телефону отмазывается, в мессенджерах отвечает парой слов. Не дело.

Чудо дивное, на первое же сообщение в «телеге» Витя отреагировал через четыре минуты. Сергей забросил пробный камень, короткое: «Как дела?». В ответ зазвонил телефон.

— Привет! — в трубке довольный голос Вити. — Ты что на работе бездельничаешь?

— Работаю в поте лица, но о друзьях не забываю.

— Ты из тех, кого забыть нельзя. Буду помнить вечно. Как успехи на ниве торговли контрафактом и злостного нарушения санкций?

— Живем и работаем, — лицо Сергея расплылось в самодовольной улыбке. — Портим жизнь империалистам и националистам всех мастей.

— Что-то давно мы пиво не пили. Ты как, или испортился?

— Не дождешься! — ответ точно по сценарию. — Чтоб бросили мы пить, такого вот не может быть!

— Тогда сегодня вечером. Ты свободен?

— Давай. К вечеру спишемся.

День шел своим чередом. Сергей откровенно ленился. После обеда заглянул к продажникам. Ребята как раз обсуждали перспективную сделку. Наши налаживают канал поставок комплектующих для «Ауди» и «Рено». По словам Петра, дело необычайно выгодное. Запчасти под жесткие санкции империи не попадают, дескать не считаются конечной продукцией. Европейские заводы намучались с китайцами и жаждут найти нормального поставщика. До кучи, у концерна «Рено — Ниссан — Мицубиси» проблемы с японскими подразделениями, всемирный кризис оттоптался и по стране Восходящего Солнца.

— Они в Россию ничего поставлять не собираются? — полюбопытствовал программист включаясь в разговор.

— Ты что! Смеешься⁈ Весь европейский автопром под эмбарго. Слышал, что-то там японцы продают в Маньчжурию и на Дальний Восток, — Сан Саныч сменил возмущенный тон на спокойную речь. В большой России очень жесткая конкуренция. Рынок давно поделен и переделен, а у японцев слишком высокие цены, чтоб конкурировать.

— У «Рено» до сих пор идут суды с «Русским Рено», — поддержал Петр. — Взаимные блокировки любых сделок и драка за право на имя.

— Я этот момент упустил. «Русский Рено» это филиал? Отвертка?

— Серега, это одна из старейших российских автомобильных компаний. До Катаклизма частично принадлежала французам. Говорили, в части разработок сотрудничали с французским «Рено», но держали свой модельный ряд специально для России и русских колоний. Рынки сильно разные, требования к машинам разные. После Катаклизма российская компания подала в суд с требованием признать ничтожными утерянные при Катаклизме акции и упорядочить вопросы собственности. Понимаешь.

— Представляю себе, — ухмыльнулся программист. По его мнению, мир вообще не меняется, все грызутся и глотки рвут за бабки.

— Российский суд иск удовлетворил. Компания считается чисто российской. А вот во Франции думают иначе. Французский «Рено» подал иск о защите торговой марки.

— Иск удовлетворили?

— Во Франции, да. Сам понимаешь. В России нет. С этого у них и конфликт. Два «Рено» воюют.

— Круто, — восхищенно выдохнул Сергей. — А российская компания работает без импорта?

— Весь имперский автопром работает без импорта. Вон, «Ярсы» разворачивают свою сеть в США. Не слышал? Открыли представительство в Спрингфилде, погнали первые сухогрузы с машинами через океан.

— И у них покупают?

— Сергей, проснись! — Петр хлопнул программиста по плечу. — Русские машины признаны самыми надежными в мире. Ты не видел, что везут к нам из настоящей России?

— У меня и прав нет, — Сергей задумчиво отвернулся к окну и подпер подбородок рукой. Выражение «настоящая Россия» уже не коробило, свыкся как-то. А вот сказка про российский автопром заставила задуматься. Если новости о космосе воспринимались нормально, ведь и СССР был впереди планеты всей, если картинки и ролики с авианосцами и атомными крейсерами в интерсете казались должным, то на счет автопрома…. Ну не умеют в России делать машины! Никогда не умели. А тут вдруг такая новость.

Разговор с продажниками плавно перетек на международную политику. Все сошлись во мнении, что Трамп молодец. Это не старый сонный Байден, Трамп задаст всем жару. Импонировало желание президента встретиться с русским императором. Перезагрузка, всегда хорошо. Единственное, разошлись во мнении — кто кого прогнет. Но тут дело вкуса. Сергей помнил приснопамятную перезагрузку Майкла Горби. Петр и Сан Саныч делали ставку на его величество Владимира.

— Наши на Кубе базы размещают, — вспомнил Петр. — Куда янки против настоящих русских? Это же не советские куколды.

Сергей предпочел промолчать. Неприятно, но слово из песни не выкинешь.

Вечером сразу после работы Сергей направил стопы прямиком к Зоопарку. На проспекте Мира в направлении Парка есть одна интересная пивная. Среди туристов она не раскручена, контингент цивильный, для гегемонов слишком дорого, приличным людям как раз. Сергей приехал первым. Мало того, что время вечернее, так после общественного транспорта разыгрался аппетит. Потому молодой человек не стал ждать приятеля, а заказал себе нормальный ужин. Колбаски в заведении великолепные, а пиво еще предстоит оценить.

— Салют! — Сергей так увлекся поглощением жаренных колбасок, что заметил Витю только когда тот брякнулся за столик.

— Я тоже без ужина. Давай по пиву, и что там у них есть, — Витя развернул меню.

— Как ты нашел столицу Империи? — насытившись Сергей вспомнил, зачем он зазвал приятеля на встречу.

— Удивительно. Это другой город.

— Ты же бывал в Петербурге раньше.

— Бывал, — задумчиво молвил приятель. — Он даже не изменился. Оно совсем другой. Не могу подобрать слова. Это не реконструкция, не наша Москва, как ты помнишь.

Сергей молча пригубил пиво. Он и в старой то Москве был один раз в далеком детстве еще до Развала.

— Петербург всегда был таким. Не как у нас, а настоящим. Там нет ничего из нашей истории. Вот вообще. Ни малейшего совпадения.

— А люди как?

— Люди нормальные, — повеселел Витя.

Приятели синхронно подняли кружки. Раз встретились, не упускать же момент. Взгляд Сергея зацепился за сидящих за два столика женщин. Две подруги, достаточно молодые, так которая спиной повернулась, фигура очень даже ничего. У ее подруги приятное личико. Виктор поймал направление взгляда приятеля.

— Может попробуем? — подмигнул приятелю.

Сергей пожал плечами. К женскому полу он относился положительно, но все больше как-то теоретически. Молодой человек поспешно отвернулся к окну, затем не выдержал и бросил взгляд украдкой на женщин. Обе о чем-то разговаривают. Круглолицая заразительно смеется, деликатно прикрывая ротик ладошкой.

— Если не хочешь, ладно, — понял по-своему Витек. — Могли бы хорошо провести вечер.

— Возможно, — сухо бросил Сергей.

Вот именно на счет последнего он сильно сомневался. Даже если произойдет чудо, все получится, идти с девушкой некуда. Не двадцать лет чтоб по подъездам тискаться, а даже съемной конуры нет. Так что лучше и не нарываться, только настроение себе испортишь.

— Знаешь, сколько у меня в России обломов было? — продолжил Витя.

— Да ты и в анклаве больше рассказываешь.

— Есть такое. Но все же. Я на Рождественских каникулах хорошо покуролесил. С местными много общался. И вот такое дело, ни разу не удалось уломать местную девушку.

Со стороны могло показаться, что Виктор утрирует. Все же несмотря на животик, себя Рэд не запускал, вид имел достаточно привлекательный. Во всяком случае, надолго один не оставался, хотя так ни одна с ним и не удержалась. Кажется, его рекордом было пять лет отношений с одной дамой, затем разбежались к превеликой радости обоих.

— Знаешь, интересные общительные девушки и женщины, с ними можно разговаривать, гулять, флиртовать, — Виктор изливал наболевшее. — Вроде все нормально, но вдруг налетаешь на стеклянную стену, и все.

— Это как?

— Дальше дружеского общения, флирта, легкого контакта не идут. Намеки на большее не понимают. Стоп. Стена, — Витя Рэд развел руками и выпучил глаза. — Как так, не понимаю. Сначала думал, потому что я не местный. У них всех презрительное отношение к иностранцам. Нет. Не то.

— Ты их кино смотрел? — Сергей начал догадываться в чем дело. Сам он в последнее время увлекся молодежными развлекательными лентами от соседей.

— Да. А что?

— Сейчас идет сериал «Технологички», — программист вспомнил высокорейтинговое развлекалово о жизни студентов. — Посмотри.

— Глядел несколько серий. И что?

— Ты там что-то больше намеков на поцелуй видел? — в этот момент Сергей чувствовал себя чуть ли не Перельманом.

— Черт! Но как же так⁈

— Вот так. У них не принято до свадьбы. Вообще, ни-ни.

— А как же? — на Витю было жалко смотреть. Такого шока он еще не переживал. Для камрада весь мир обрушился разом.

Сергей бросил на приятеля победный взгляд. Затем посмотрел на привлекших внимание девушек. Они так и болтали. Причем пиво в бокалах если и умалилось, то незначительно.

— На дворе двадцать первый век, а у них там получается жесткий Домострой? Это как же так можно? А как же сексуальная революция? Как же равноправие полов и свобода взглядов?

— Дикий капитализм. Не было у них Надежды Крупской и освобождения женщин от эксплуатации, — с этими словами Сергей залпом допил пиво.

Затем молодой человек приподнялся и призывно махнул официанту. Следовало повторить. Уж больно хорошо горло прочищает.

Витя быстро взял себя в руки. Затем вместе с Сергеем полезли в интернет как мальчишки. Нашли конечно то что сразу не заметили. Это оказывается не больно-то и скрывается. Прямо на карте все открытым текстом.

— Круто! Прямо как в Амстердаме! — Витя восхищенно щелкнул языком. — Это как же я пропустил⁈ Слушай, а откуда они персонал набирают?

— Писали, после Катаклизма у них были проблемы с кадрами. Сейчас видимо все наладилось. Приезжают на заработки.

В этот момент принесли еще пиво. Приятели тут же заказали еще по одной. Открытие требовалось обмозговать. Сергей вдруг понял, что в этой жизни далеко не все потеряно. Не так уж все и плохо. А тлен и зловоние капитализма оказывается имеют свои положительные стороны.

Увы, пока молодые люди бурно обсуждали животрепещущий вопрос, девушки за тем столиком вдруг собрались и ушли. Витя заметил это слишком поздно. А Сергей вообще не обратил внимание, его взгляд затуманился и приобрел мечтательное выражение.

Глава 24

4 февраля 2025

Есть примета: если все хорошо, император в Санкт-Петербурге не появляется. Но зато всем остальным приходится гонять на совещания и доклады в Александровский дворец. Николай понял, как он был наивен в первые месяцы службы. Теперь вдруг оказалось, что транспортная проблема, это потерянное время. Да можно читать документы, отвечать на сообщения и письма в машине, но это эрзац.

Князь быстро приспособился. Будем честными, подсмотрел за старшими и опытными министрами. Теперь, отправляясь по вызову в Царское Село он старался так составить график, чтоб сразу решить максимум вопросов.

— В этот раз у тебя получилось, — император перевернул документ и отодвинул на край стола. — Стратегию одобряю. С инструментами сам разберешься.

— Я предлагаю рассорить Коминтерн с глобалистами, — Николай старался не выдать радости. Согласование стратегии Управления уже успех. Хотя, черновой вариант, схема, принципиальный подход уже были одобрены. Именно ради этого сегодня и пройдет серьезное совещание.

— Не возражаю. Но как?

— Мысли есть, — князь говорил медленно, подбирая слова. — Сейчас это ситуационные союзники. Каждый планирует подчинить и перестроить под себя мир. Каждый надеется успеть первым пристрелить союзника перед финишем. Мы можем спровоцировать Коминтерн преждевременно атаковать глобалистов.

— Не возражаю, — повторил император. — У нас есть инструменты?

Князь покачал головой. Он выдвинул идею на перспективу. Что до реализации, то сейчас у Управления международного сотрудничества жесточайший дефицит буквально всего.

— Персоналии, ключевые фигуры глобалистов мы знаем, — Владимир размышлял вслух. — Кстати, мне на днях предложили послать своего представителя на встречу глобалистов.

— Бильдербергский клуб?

Владимир кивнул. Само предложение удивления не вызывало. Люди в этом клубе властителей мира циничные и практичные. По мнению сиих господ: политика для бедных. А тот факт, что Владимир один из богатейших и влиятельных людей в мире игнорировать не получается.

— Это нижний уровень. Отказался?

— Верно. Это не мой уровень.

Император прошелся по кабинету, остановился у окна.

— Почему в твоих расчетах нет места правым партиям? — прозвучал неожиданный вопрос.

— Есть. Я приводил их в статистических сводках. Разрозненные мелкие группы и движения. Не вижу смысла делать на них ставку, — князь задумался. — Нет. Не вижу смысла. Я пока не знаю, с кем можно работать на правом фланге. В план включены правые центристы. Это наши естественные союзники. А чисто правых еще надо собирать.

— Но люди, то есть. Ты забыл из какого сора возникали мощнейшие движения?

— Я не нашел нужных людей.

— Ищи. Время у тебя есть, — бросил император.

На этом аудиенция завершилась. Николай вышел из кабинета в глубокой задумчивости. Владимир ткнул пальцев в явное упущение. Вроде, ничего страшного, но неприятно, когда тебе указывают на ошибки. Но и найти настоящих нормальных правых та еще задача. Ну, нет на Западе движений уровня нашего «Русского Союза Михаила Архангела». Да, были раньше перспективные движения, но сейчас и с тем плохо.

Ладно. Времен как раз пообедать и немного поработать. На первом этаже в левом крыле как раз работает кафе для гостей резиденции и служащих Канцелярии.

Пока князь отдыхал после обеда позвонил брат.

— Добрый день! Разговаривать можешь?

— Рад слышать! Пока свободен, — обрадовался Николай.

Набирал номер брат не каждую неделю. Все люди занятые, понятное дело. Достаточно знать, что у родных все в порядке. Или в крайнем случае черкнуть пару слов текстовкой.

— Как ты там?

Обычный разговор. Обычные вопросы. Обычные отношения. Расспросы о доме, родных, знакомых.

— Приглашение на помолвку в силе? — вдруг прозвучал неожиданный вопрос.

— Леша, ты не заболел? — мягким голосом осторожно поинтересовался Николай.

— Нет. Я уточняю.

— Все в силе. Ты меня знаешь. Все решено. Окончательно и бесповоротно.

— Помнишь, я тебя предупреждал на счет дома?

— Леша, весной займусь поиском. Мы же с тобой обсуждали, когда ты приезжал, — Николай поморщился, он не любил, когда его торопили, особенно если дело личное, интимное, так сказать.

— Не торопись. Мы с папой решили подарить тебе дом.

— Леша, спасибо большое, но у меня есть деньги, — князь тряхнул головой. Он сидел в переговорной и переписывался в телефоне со своими людьми. Никого рядом нет. Можно спокойно говорить, не опасаясь, что кто-то услышит лишнее.

— У тебя впереди большие расходы. На свадьбу непонятно сколько уйдет. Ты уже смету прикидывал? Коля, по себе знаю.

— Леша, брат мой, у меня жалование министра. Могу себе позволить, — отнекивался Николай не просто так. Пусть он долго жил на фамильное содержание, на семейные деньги, которые не заработал, но привык не просить лишнего. Гордость не позволяла. А теперь на службе и подавно.

— Коля, не обижай папу. Он очень рад, что ты остепенился, служишь, нашел себе достойную невесту.

— Но я могу сам купить дом! — вырвалось из груди.

— Можешь. Не буду спорить, — спокойным, умиротворяющим тоном. — Давай, мы с тобой вместе выберем дом. Мы с папой купим и все оформим на тебя.

— Папа далеко? — спорить сил не было. Это всегда так, труднее всего с родными и близкими. Самые близкие сильнее всего давят. Тем более отец. Старик, да не такой уж и старик, на редкость упрямый человек. Фирменное романовское.

— Рядом. Включаю на громкую.

— Сынок, не отказывайся, — прозвучал характерный голос Аристарха Петровича. — Мы все хотим, чтоб у тебя все было по высшему уровню.

— Спасибо, папа. Спасибо, Леша. На помолвку приедете?

— Ты там не перегрелся, сынок? Все как положено. Приедем, проследим, чтоб не сбежал, благословим. Кстати, с Владимиром Петровичем мы уже познакомились. На редкость достойный и порядочный человек. И дочь он хорошо воспитал. Ты все правильно сделал. Одобряю.

— Жду. Я одного нашего родственника пригласил. Ты понимаешь. Он обещал обязательно быть.

— Это большая честь. Молодец. Даже если не приедет, а пришлет офицера с поздравлениями, уже, считай отметил.

Шуточки папы совершенно не портили настроение. Николай смирился с подарком.

— Дом присматривай. Если хочешь, можно заново построить. У меня есть хороший архитектор. Планировку нарисует, как захочешь.

— Давай лучше без строек, — Николай вспомнил один момент. — И давай без размаха. Я не намерен содержать взвод прислуги.

— Не сомневался. Алексей, поедешь брату дом выбирать?

— Мы уже договорились. Коля только не переживай. Ты тяготеешь к Лесному участку, или может рассмотрим вариант южного направления?

— Давай остановимся на Лесном, — про себя Николай возблагодарил Бога, что Леша от широты душевной не замахнулся на Каменный остров. Самый дорогой район в самом центре столицы. Нет, для африканских Романовых особняк на Неве недорого, его даже можно позволить себе содержать, но зачем? Золотая пыль в глаза, это крестьянская традиция. Человеку уважающему себя невместно.

— Как раскидаешь дела звони. Прилечу мигом, — продолжил брат. — Ни о чем не беспокойся. Все решим.

— Как дела с компаниями идут? Я тебя не сильно оторву от дел?

— Дети, я со всем справлюсь. Коля, после твоей помолвки лечу в Конго. С твоей подачи покупаю рудники в Чаде и плантации в Верхней Вольте.

— Думаю, это стоит обсудить с глазу на глаз, — Николай перешел на деловой тон. Лично у него были сомнения в целесообразности вложений в Чад. Куда перспективнее Нигерия. Там сейчас спад и активный передел активов. Оно конечно требует специфичных решений, но возможности у семьи есть. И лично у Николая есть что предложить руководству одной новой военной компании кроме стандартного тарифа. Есть вещи, которыми сделку не испортить. Есть отношения и гарантии, позволяющие рассчитывать на особую преданность контрагента.

Разговор с родными привел князя в благодушное состояние. Вдруг солнце за окном стало ярче, а снег белее и искристее.

Несмотря на приличествующие «отнекивания», подарок от родных шикарный. Николай рассчитывал взять кредит на половину цены дома. Деньги у него были, если ужаться, можно обойтись без займа, но как человек практичный предпочитал держать запас. Жалование у Николая весьма достойное, к этому семейное содержание сохраняется, но расходы тоже велики. Приходится держать уровень.

Еще неизвестно в какие деньги свадьба обойдется. С Леной они договорились не шиковать безмерно, но опять обстоятельства. Слишком много родственников и хороших друзей, которых приглашать обязательно. Увы, есть расходы, от которых не уйти. Хотя, очень хочется.

В зал князь вошел ровно за три минуты до назначенного. Совещание в узком кругу. Руководители спецслужб и разведок. Повестка совершенно секретна. Вопрос из тех, что решаются не быстро, но в стратегии, в перспективе на десятилетия решать его необходимо.

Император уже на месте. Как только за собой закрыл дверь вице-адмирал Ливнев, Владимир хлопнул по столу.

— Господа, к делу. Николай Аристархович, мне понравилось ваше видение проблемы Западной Европы. Прошу доложить.

— Господа, речь пойдет исключительно о Евросоюзе и Британии. Касательно других проблемных европейских стран решения могут быть похожими, но копировать подход нельзя, — начал князь.

Говорил он кратко, сжато, без отвлеченных философствований. Русский деловой подход. Именно то, что уже обсудил с императором.

— Весьма разумно, — молвил генерал-полковник Гернет, когда князь остановился. — Мои специалисты просчитывали варианты естественного хода процессов с исламизацией и дальнейшей деградацией коренного населения. Все сходится к тому, что мы получим крайне несимпатичный результат. Дикое поле и источник нескончаемых проблем для нас на десятилетия.

— Марксистский проект с выведением новой породы человека во всех вариантах показал удивительно мерзкий результат. Мы сейчас видим и продукт франкфуртского варианта марксизма, слышим и отголоски советского прямолинейного продукта. Результат одинаков, ребеночек получился страшненьким и предельно ублюдочным, бездушным, — высказался начальник разведки флота. Павел Глебович повернулся к князю Николаю. — Николай Аристархович, один вопрос: какой результат вы хотите получить?

— Между «хочу» и «имею возможность» лежит пропасть. В этом случае, разумеется.

— Понимаю. Что вы ожидаете получить?

— На ближайшее десятилетие страны Центральной и Западной Европы будут заняты своими проблемами. Их влияние на мировую политику снизится до уровня Африки. При этом они не превратятся в проблему, но станут нашими покупателями продукции высокого передела, поставщиками технологий.

Полагаю, усилится поток иммиграции в Россию. После переходного периода получим достаточно цивилизованные государства, нейтральные страны в нашей внешней орбите интересов. Разумеется, не все при этом выживут. Конфигурация границ и число европейских стран тоже обсуждаемы. Национальный состав трудно предсказуем.

— Скажите прямо, неизвестны. Но нам это не интересно. Я правильно понимаю, государь? — начальник политической разведки генерал-лейтенант Менделеев бросил взгляд в сторону императора.

Ответом послужил короткий кивок.

— Вы предлагаете сделать ставку на правых консерваторов, центристов. Разумно, — командир ОКЖ Мамантов машинально стряхнул пылинки с рукава. — Я согласен с тем, что засилье левых социалистов к западу от Буга нам вредно. Одни неудобства, поток пропаганды, накачка наших собственных прекраснодушных идиотов оружием, методичками и деньгами. Но может быть действительно рассмотреть вариант: снизить миграционные барьеры, вывезти к нам тех, кто небезнадежен, с другой стороны подключить наших исламских вождей, сбросить туда балласт дикой нищеты из Передней Азии, окончательно превратить Западную Европу в кровесмесительную зеленую помойку? Пусть перебродит и перегниет. Через пятьдесят лет получим пустынные земли для колонизации.

— Я думал над этим вариантом, — Николай склонил голову.

Вопрос земель для колонизации животрепещущий. Все же население растет. Рано или поздно страна столкнется с перенаселенностью. Да уже проблема проявляется. Снизить рождаемость можно. Все технологии для этого есть и отработаны в колониях и на вассалах. Есть рабочие методики в окружающем мире. Все же понимают, что второй демпереход явление искусственное. Однако, результат будет таков, что врагу не пожелаешь.

Прежде всего депопуляция идет рука об руку со фатальным падением уровня развития людей. Да, снижение рождаемости, бездетность, ведут к массовой инфантильности, падению нравственности, деградации личности. Это все проходили. За границами наглядные примеры для тех кому нужна красивая картинка.

И это если забыть про экономику, ей тоже придется плохо. При старении населения промышленникам приходится затягивать пояса и сокращать производство. Лучше стабильный медленный рост. Что до территорий, через пятьдесят лет на планете их будет достаточно. В России уже присматриваются к Китаю, Южной Корее, Южной Африке. Прекрасные благодатные земли. Возможно, уже в этом столетии высвободятся долины Анатолии. В Турции европейские темпы падения рождаемости.

— Очень высокие риски получить постоянную головную боль, — Николай гнул свою линию. — Не думаю, что нам удастся отгородиться стеной от борделя с бедламом. Вся эта гадость полезет к нам, а нам придется вмешиваться, нести расходы и потери, чтоб варево не так смердило, чтоб к нам не летели ракеты и беспилотники.

— Как понимаю, большинство за вариант Николая Аристарховича.

— Не знаю, Павел Антонович. Давайте спросим, — по лицу и интонациям в голосе государя легко читался ответ.

Так и получилось, по стратегии больше вопросов не возникало. Только адмирал Ливнев в короткой речи усилил акцент, уточнил что с точки зрения его спецслужбы порядок у соседей предпочтительнее массовой резни неверных и волны техногенных катастроф.

— Господа, специально если кто надеется на наших муфтиев и имамов, — император решил добавить от себя лично. — Все они в ужасе от европейских и африканских мусульман. Для наших мусульман это все вокруг позапрошлый век, дикость палеолита. Надеюсь, слышали, Саудиты ограничили хадж в Мекку и Медину. Для паломников жесткие ограничения по срокам виз, усилены пограничный и криминальный контроль, апологетов джихада разворачивают без объяснений, «черный список» на сто лет включая всех членов семьи. Союзники считают, что эти мусульмане могут осквернить исламские святыни. Так что сами понимаете.

— Господа, предлагаю сделать акцент на ключевых европейских странах. От успеха с Францией, Германией и Британией зависит результат всей нашей стратегии. Остальные страны рассматриваем по остаточному принципу, — Николай перешел к практически вопросам.

— Мы можем больше, — парировал Гернет. — Есть интересные намеки на Исландию. Впрочем, времени и сил у нас действительно мало.

— С Исландией вопрос решенный, Петр Михайлович. Пока вы плели интриги, МИД решил все в лоб. Ледяная Страна ждет отмашку чтоб перейти в наш лагерь.

— Даже так? Очень рад, ваше величество.

Следующие минут десять главы спецслужб и разведок обсуждали тактику. Все крутилось вокруг методов воздействия на общество и выноса с арены социалистических и леволиберальных движений. Все сошлись во мнении что Польшу лучше не трогать вообще, только в рамках общего воздействия на Европу. Страна с больным прошлым и нереализованными амбициями, фантомными болями. Это лечится, но долго.

— Что у нас с каналами поддержки правых центристов? — в глазах начальника политической разведки сверкнули бесинки. — Хотелось бы отработать аккуратно, чтоб не дискредитировать их.

— А почему бы и нет? — вдруг заявил Николай. — Господа, иногда выгоднее действовать открыто.

— Поясните? — вопрос и просьбу высказал Мамантов, но интерес читался на всех лицах присутствующих. Только Гернет покачал головой, выражая согласие с князем.

— В этом мире для всех адекватных европейцев, христиан именно Российская Империя светоч во тьме и камень в алтаре Небесного Иерусалима. Мы пример и образец справедливого христианского либерального государства. Мы маяк для настоящего созидающего национализма. Простите за пафос, — стеснительно улыбнулся князь Николай. — Нам куда выгоднее не скрывать свои интересы, а прямо открыто поддержать здоровые силы в Западной Европе.

— И тем самым перейти на новый виток противостояния. Мне нравится, — на лице Петра Гернета заиграла улыбка самодовольства

— Тогда надо организовывать встречу, — подвел итог император. — Николай Аристархович, полагаю вы только разворачиваете свои силы. Господа, прошу скоординировать ваши ведомства и все организовать.

— Мы пока не знаем с кем работать в Британии, — политическая разведка имела свое мнение. — Есть интересные подвижки у правительства Стармера. Но при этом он лейборист и в целом выступает с деструктивной программой. Что до адекватной правой или центристской оппозиции, мы действительно не знаем с кем работать.

— Британия, это сложный вопрос, — позиция Ливнева не стала для Николая неожиданностью. — Ни я ни мои аналитики не можем найти в этой стране национально ориентированных дееспособных политиков. Хуже того, не видим такого запроса у национальных элит.

По взглядам и горестным усмешкам собеседников князь понял, что он не одинок в своем мнении.

— Не ищите негра в угольной шахте на Венере, — скаламбурил император. — Я не знаю, как такое получилось. Если у нас в нашем мире британцы хоть и отличались эксцентричностью, но их элиты не отрывались от корней, пусть и сохраняли дистанцию от народа как во времена Плантагенетов. У этих же все куда хуже. Николай Аристархович молод и пока не погрузился в тему, это преходящее. У этих англичан действительно элиты и народ суть разные расы. Думаю, все знают, на Острове четверть населения чужеродные мигранты из Азии и Африки. В стране полным ходом идет исламизация. Лондон не отличить от Могадишо или Дели. Мэры крупнейших городов совершенно чужды Англии и англичанам.

— Скажите прямо, ваше величество, с пальмы слезли, — съязвил генерал Мамантов.

— Я не зоолог, я не знаю откуда они слезли, но если мы завтра накроем атомными зарядами Лондон половина англичан, валлийцев и шотландцев выйдут на улицы с русскими флагами.

— Если положить боеголовки аккуратно, в нужные районы, ни один англичанин не пострадает, — заметил Ливнев.

Совещание оживилось. Шутка пришлась к месту. Плохая шутка, надо сказать.

— Горько, — насупился император. — В этой стране элиты изолировались от людей. По вашим докладам и отчетам Инодел, Виндзорам без разницы каким народом править. Элиты живут в чистых районах с охраной, их дети ходят в закрытые школы, им без разницы, что остров чернеет, мигранты наводят свои порядки, цветет криминал, а полиция покрывает насильников и работорговцев. Для британских элит англичане на одной доске с индусами и неграми.

— Мои специалисты предложили работать с валлийскими и шотландскими сепаратистами, — Николай был готов к такой постановке вопроса. Хотя и он понимал, что так просто проблему Британии не решить. Не с кем работать. Только если напрямую с людьми, но и это не так просто, как кажется. Нужно долго готовить почву.

— Неплохой вариант, — согласился начальник Третьего Отделения.

Император утвердительно кивнул. По его мнению, вопрос в компетенции начальника управления. Пусть сам думает, как и с кем работать, раз основные принципы и подходы заданы.

Глава 25

12 февраля 2025

— Вы смотрите, что этот монгол творит! — воскликнул Рейган.

Редактор в наушниках напряженно смотрел на экран персоналки. Пальцы барабанили по столу. Ничего кроме экрана Иван Грегорович не видел. Он весь был там, за тысячи верст от Новгорода, на Урале.

— Давай! Давай! Давай!

Пудовый кулак вознесся к небу. Могучая фигура Рейгана отражала максимальное напряжение сил и чувств. Казалось, сейчас грохнет кулаком по экрану от избытка эмоций.

— Что там? — Максим повернулся к Каримову.

— Биатлон. Личный зачет.

— Ты смотришь?

— Ага.

Половина конторы в наушниках прилипла к экранам. Максима это несколько раздражало, он силился разобраться с очередной задачей, но коллеги не давали сосредоточиться.

Даже Евдокия поглядывала через плечо директора. Увы, господин Комаров хоть и пытался делать вид что работает, но получалось плохо. Буря эмоций на лице выдавала с головой.

— Ура! — Рейган сорвал наушники и швырнул на стол.

— Кто победил?

— Тугал Бадамдорж первый. Виктор Чернов серебро. Чертов монгол! — Рейган вскочил и с раздраженным видом рванул к выходу. — Он всех порвал. Ни одного промаха! Вы понимаете? Ноль штрафных очков.

Как оказалось, коллектив «Хороших героев» заядлые болельщики. После гонки половина коллектива повалила вслед за Рейганом на перекур. Максим облегченно вздохнул, общий азарт его счастливо миновал.

— Вы не смотрите олимпиаду? — Миша Каримов подошел к окну и приоткрыл створку.

— Смотрел открытие.

— И как? Понравилось?

— Меня больше удивило, откуда столько всего в Златоусте. Эти стадионы, трассы, гостиницы, их недавно построили?

— Не так чтоб очень. Известный зимний курорт. Сам все собирался скататься, да не получалось.

— Зима еще не закончилась, — ободрил коллегу Максим.

— Из-за Олимпиады там сейчас такие цены, что даже собачью конуру не снять. Лучше в Семиречье или на Кавказе организовали бы мероприятие. Там тоже есть спортивные центры. Теперь только на следующий год.

— Может куда поближе, в Карелию?

— Думаю. Только не знаю, стоит ли отпуск брать, — взгляд Миши направлен на старательно набивавшую текст за персоналкой Евдокию.

Вспыхнувший у художника интерес к горянке ни для кого не был секретом, за одним маленьким исключением. Сама новокрещенная казалось не замечала знаки внимания, или делала вид что не замечает. Девичьи мысли тайна великая есть. Людей говорящих, что понимают женщин много. Тех кто на самом деле понимает их логику Максим еще не встречал. Зато бывали подозрения, что это фантастика.

— Господа, кто уже сделал ставки на лыжную эстафету? — с порога изрек Комаров.

— Кто-то уже выиграл на тотализаторе? — с ехидной усмешкой Каримов сунул руки в карманы.

— И все-таки, это невообразимо! — громогласный рев Рейгана звучал как вечевой колокол. — В биатлоне всегда вели русские. А тут прям из монгольских степей! Никому неизвестный арат! Пришел и забрал второе золото подряд! Молодчина! Настоящий егерь!

Максим набрал в поисковике имя. Раскрыл фото чемпиона. Ну да, невысокий коренастый плосколицый сын степей. Пишут, детство провел в кочевьях. Случайно попал в спортивную школу в Урге. После первых соревнований стипендиат личной премии хана.

— Не такая уж и маленькая страна, — Максим вывел на экран карту. С прошлогодних потрясений Монголия стала значительно больше. Память и эрудиция подсказывали, что страна приросла территорией бывшей китайской Внутренней Монголии. Впрочем, коллеги правы. Большая часть страны степи и пустыни. Плотность населения чрезвычайно низкая. Примерно, как у нас в Центральной Сибири.

Работа не идет, но и дело не срочное. Максим под этим соусом решил тихо слинять домой. Было одно дело, о котором лучше не говорить, с рабочей персоналки не делать.

В свое время для человека стал потрясением тот факт, что какой-либо анонимности в интерсете нет. Если таковая и была, то о ней даже старики не помнят. Только если на заре сетевых технологий, в эпоху аналоговых модемов и медленных как мамонтовая улитка телефонных соединений что-то такое да было. В общем, в каменном веке, когда экраны были с кинескопами.

А собирался Максим Викторович обновить и активизировать свою страничку на «Наемниках». Диплом получен, в рабочее время человек беззастенчиво изучал полезные программы. Вот, художники научили работать с графикой. Дома по вечерам развлекался с Матриконом, практиковался задавать формулы, делать сводные, преобразовывать матрицы.

Такое дело, вроде бы, в агентстве все свои, но заходить с рабочего вычислителя на работный узел не-комильфо. Цифровой след, это не страшилка из секты рептилоидов, а самая что ни на есть гнусная реальность. Вроде не страшно, ничего такого за собой не чувствуешь, но гигиену лучше соблюдать.

Дома с семьей скучно не бывает.

— Макс, ты же любишь хоккей? — Марина прижалась к спине мужа и навалилась сверху, пока тот работал с портатибом.

— Да, — Максим повел плечом, чтоб не так давило. — Но не сегодня.

— Почему? Олимпиаду смотришь?

— Милая, не сегодня. Дай доделать, потом поговорим.

Жена недовольно фыркнула и переместилась на диван. Обычное дело, старая как мир игра. Мужчина и женщина хорошо изучили друг друга, но Марина все равно сделала вид, что обиделась, а Максим показал, что поверил. Это игра. Важная перчинка в отношениях. Та самая пикантность, без которой становится скучно.

Правка странички дело серьезное. Увы, в кадрах смотрят на нее, а не на человека. Правильно подать себя, сказать то что нужно, не вывалить случайно лишнее — великое искусство. Дело неодобряемое, но нужное.

Наконец, Максим еще раз пробежал взглядом текст, поправил два абзаца, удалил ненужные отсылки, перекрестился и нажал на «сохранить» + «отправить».

Список предприятий, с которыми он хотел работать не так уж и велик. Губернский город не столица. На сегодня только три рассылки. Все. Хватит.

— Максим, ты решился? — Марина незаметно пристроилась за спиной мужа.

— Угу.

— Молодчина. Знаешь, у тебя все получится. Ты лучший.

— У нас получится, — Максим закрыл страничку узла и чуть помедлив добавил: — Любимая.

Вечером Максим отправился на прогулку. Засиделся. Давно не разминал организм. Пусть район не фонтан, но на улицах светло, дорожки расчищены, люди спешат, а кто и неспешно прогуливается, окна светятся.

Пешком до парка, дальше по центральной аллее. Курить совершенно не хочется, с некоторых пор Максим решил сокращать перекуры. Выскочивший с боковой дорожки здоровенный мохнатый кавказец подошел к человеку, потянул носом воздух. Взгляд собаки такой снисходительный, как у всех ценящих себя сторожевых псов.

— Не бойтесь, мы не кусаемся, — прозвучал задорный звенящий голосок.

Барышня в шубке и меховой шапке хлопнула поводком по ноге. Пес смиренно направился к хозяйке.

— Я и не боюсь, — настроение вдруг резко пошло вверх. — Красота не может пугать.

— Собаки? — личико барышни озарила искренняя улыбка.

— И собаки тоже. Доброго вам вечера.

— И вам тоже.

К дому Максим подошел, будучи в таком же возвышенном настрое. Все получается. Все хорошо. От случайного разговора в парке на душе потеплело. Даже редкие звезды и Луна на небе светили ярче, и легкий морозец бодрит.

На площадке посреди двора двое мужчин.

— Добрый вечер, Максим Викторович! — поднял руку Митрофаныч.

— Добрый! Вечерний моцион? Проветриваете организм?

— Здравствуйте, — повернулся в Максиму Борисфен.

Переселенец из солнечного Севастополя нарядился в тяжелое длиннополое пальто, на голове вязанная шапочка. С таким пальто хорошо смотрится шляпа, на крайний случай меховая шапка. А так, вид дисгармонирующий, снизу солидно, сверху легко. Впрочем, человека это не смущает, и ладно. Наверное, ему так удобно.

— Как у вас дела?

— Хорошо, Максим Викторович. Очень даже хорошо. Вы с работы или в лавку собрались?

— Ни то, ни другое, ни третье, — отшутился Максим. — Вечерний диспут? Олимпиаду обсуждаете?

— Да ну ее к лешему, — махнул рукой Митрофаныч. — Знаете, одна показуха, ярмарка тщеславия. Вы же сами понимаете, большой спорт, это большие технологии и наука, к нашей уличной физкультуре отношения не имеет.

— Разумно. Но все равно, люди смотрят, — по мнению Максима оба дворовых философа к спорту отношения не имели вообще, только если случайно мимо спортплощадки проходили или опирались на турник чтоб шнурки завязать.

— Что только люди не смотрят! Вы видели какие аншлаги были у старого «Терминатора»?

— Здесь, или там, Борисфен Михайлович?

— Здесь конечно. Старые американские фильмы с препоганенькой повесточкой к нам поперли. Вы же понимаете, что там под картинкой скрывается.

— Хорошее кино. Я сначала посмотрел дома, затем пошел в кинотеатр, — высказался Митрофаныч. — Не понимаю, что вы ругаете? Добротный, сильный фильм. Я так сожалею, что такое не пришло в голову нашим режиссерам.

— Закономерный финал капиталистического мира. Ядерная война, тлен, безнадежность. Люди как роботы бегут за морковкой. Сами себе сажают на шею эксплуататоров. У нас как вижу больше о космической экспансии снимают. Как раз под рождество выдали «Ограниченный конфликт».

— Это о войне за пустынную планету с разумными крабами? — продемонстрировал осведомленность Максим.

Фильм он смотрел. Его вся Россия смотрела. Удачно запустили в прокат перед рождественскими каникулами. По мнению Максима, кино не столько о звездной войне, как о человечности, о том, что нельзя переступать грань допустимого, о гуманизме в конце концов. Дети были в восторге. Марина же половину сеанса откровенно скучала, хотя финальный штурм базы и захват артефакта Предтеч и ее завлек, да так, что на четверть часа застыла со стаканом сбитня в руке.

— Мне было интересно как специалисту, — гнул свое Борисфен. — Вижу кинодеятели не стесняются показывать войну дронов, боевые системы искусственного интеллекта, взаимодействие с техникой на уровне рефлексов.

— Это хорошо или плохо?

— Это признак понимания, — мигрант поднял палец, затем резко сменил тему. — Простите, Максим Викторович, вы кем работаете?

— Рекламное агентство.

— Льете воду на мельницу капитализма и безудержного потребления. Понятно.

— А у вас как дело продвигается?

— Очень даже успешно. Я ведь тоже на работу вышел. Тружусь на пользу отечества.

— Поздравляю, Борисфен Михайлович, — доброжелательным тоном отреагировал Максим. — Дело хорошее. Любой труд полезен, главное, чтоб не пособии сидеть.

— Пособие пока платят. Мне предложили в одном общественном фонде потрудиться на благо России.

— Чем занимаетесь?

— Тем же что и раньше, только уже серьезно, на профессиональной основе и по контракту, — лукавил Борисфен конечно.

Ясное дело, лукавил. Как понимал Максим, этот человек и в прошлой жизни жил отнюдь не на рекламе и пожертвования. Ладно, на формальные пожертвования на постоянной основе. У налоговых органов к нему претензий не было, это точно.

— Работа с информацией и общественным мнением? — Митрофаныч оказался удивительно точен в формулировках.

— Да. Все верно. Только меня попросили переключиться на иностранную аудиторию. Русскоязычные иностранцы, мигранты и прочая несчастная публика. Даже профиль менять не пришлось. Так что я теперь, товарищи, почти государев человек. Служу Империи.

Максим ждал, что Борисфен выдаст что-то вроде пионерского салюта или римского приветствия, уж больно он серьезен и невообразимо пафосен. Обошлось. Не настолько его переформатировала жизнь.

— Ладно, господа, приятно было поговорить. Спасибо за компанию. Мне пора.

У подъезда Максим обернулся. Дворовые друзья так же топтались на площадке. На скамейке в такую погоду долго не посидишь, но на ногах морозец не чувствуется.

Олимпиада прошла. Минус еще две недели жизни. В последний день спортивного празднества Максим на работе поддался атмосфере коллектива и вместе со всеми смотрел церемонию закрытия Игр на большом экране художников. Красиво, торжественно. Все на высшем уровне. Организаторы постарались на славу.

— Первое место в медальном зачете, — подвел итог Рейган. Редактор крутил между пальцами карандаш и громко зевал. Финал хоккейного матча закончился глубокой ночью. Пропустить такое событие Иван Грегорович не мог.

— Кто-то рассчитывал на другой исход?

— Норвежцы молодцы. Не ожидал такой прыти от пришельцев, — парировал бухгалтер.

— Приехали полной командой, вот и победили. Второе место для такой страны весьма достойно. Да у них всегда на снежных играх призовые места были. Нордики.

— Но наши все равно первые, — выкрикнула Евдокия.

— Вы тоже смотрели?

— Куда одинокой девушке деться в окружении сильных мужчин, — горянка скромно опустила глаза.

Максим наклонился к красавице и тихо прошептал:

— В русском языке у слова «девушка» неприличное звучание. Лучше будет барышня.

— Спасибо. Так батюшка Марк говорил. Я у него взяла, — можно было заметить, за прошедшее время у Мирзоевой хороший прогресс с языком. Акцент не исчез, но только добавлял перчинку, легкое послевкусие. Романтичная особенность красивой барышни.

— Он скорее имел в виду обращение как к дочери. Церковный язык архаичен.

— Сложный язык. Я не опозорилась, Максим Викторович? — в этот момент Евдокия скосила глаза на Михаила.

— Все хорошо. Одна случайная обмолвка.

Коллектив ничего не заметил. Все глядят на экран. Обсуждают медальный зачет, спортсменов и неудачников, не попавших на олимпиаду. Все сходятся в том, что вышло все на уровне.

— Господа, это все красиво и благородно, — Комаров хлопнул в ладоши привлекая внимание. — Напомните, что у нас с макетом для «Горизонта»? Хоть кто-то смотрел, что хотят мебельщики? Ну та компания с дубовым названием.

— Работаем, Порфирий Ефимович, — оживился Рейган. — Макет «Горизонта» почти готов. Я с ним из дома вечером работал. По мебельщикам вас ждем.

— Господа, пять минут на перекур и к делу. Десять минут, — директор быстро считал выражения лиц сотрудников. Даже изображать из себя ударников капиталистического труда, желающих мало, что уж говорить, чтоб поработать.

Олимпиада как известная бочка не обошлась без ложки этого самого. Пока шел праздник спорта что-то такое прорывалось, но особого внимания не привлекало. Все второстепенное на заднем плане. В России. За рубежами наоборот СМИ и сети разгоняли волны возмущения. Кое в чем Уральская олимпиада даже переплюнула Парижскую.

На следующий день когда все вздохнули, страсти улеглись, гимны отзвучали, гости потянулись в аэропорты, на официальном узле МВД появилось освещение за подписью министра фон Кербера.

— Его специально что ли по фамилии отобрали? — Максим запустил руку в шевелюру чтоб глаза из орбит не выскочили. Уж больно соответствующая должности фамилия. Попадание в яблочко.

Сам текст отчета почти моментально разлетелся по новостным узлам. Быстро поднялся на гребни обсуждения. От сухих строчек канцелярита волосы вставали дыбом. У многих руки сами тянулись к оружию.

По сводкам полиции в Златоусте за время проведения Белой Олимпиады возникла напряженная криминальная обстановка. Министр честно и открыто доложил, что стандартных мер и процедур оказалось недостаточно. Местные дружины самообороны помогали с поддержанием порядка, однако ввиду своей малочисленности все прикрыть не смогли.

Всего за время Олимпиады зафиксировано шесть изнасилований, пятнадцать попыток изнасилования, более тридцати избиений с нанесением телесных повреждений, в том числе тяжелых. Квалифицированы четыре покушения на убийство. Отмечены частые драки. К этому многочисленные случаи хулиганства, попытки грязного приставания к дамам и барышням. Несколько краж.

Самими гражданами при самообороне убито пять и ранено восемь преступников. Арестовано 86 преступников и подозреваемых. К расследованию привлечены жандармы. Из задержанных только трое подданные императора, двое из стран зоны исключительных интересов, все остальные иностранцы. Пятеро застреленных злодеев все иностранцы, члены спортивных команд.

Министр заявляет, что все расследования на контроле, все преступники будут наказаны, на снисхождение пусть не рассчитывают. Особенно это касается виновных в преступлениях против подданных императора Владимира. В России на любые посягательства на права и свободу добропорядочного человека смотрят сурово.

Выводы делаются. Горький урок получен. В дальнейшем к обеспечению таких массовых мероприятий с участием иностранцев будут привлекаться дополнительные силы полиции и казаков. Уже сейчас прямо с этого дня ужесточен визовый режим для целого списка рас и национальностей из США и Западной Европы.

— Однако, — Максим откинулся на спинку кресла и забросил ногу на ногу. Новости он читал дома с портатиба.

Дети заняты. Марина в ванной. Поделиться впечатлениями не с кем, да и не нужно. Про себя человек решил, что если такое случится, Лену на подобные мероприятия одну не отпускать. Марину тоже. Нечего барышням делать там, где диких обезьян из клеток выпустили.

Кстати, среди арестованных за тяжелые преступления двенадцать спортсменов. Почти все остальные из штата команд.

— Максим, забыла спросить, тебе по работе ничего не ответили? — супруга впорхнула в комнату и прикрыла за собой дверь.

— Пока одна компания написала. Заинтересованы, но не сегодня.

Глава 26

12 марта 2025

Как и во время прошлого визита, Николай отправился в Швецию с помпой на императорской яхте. Только на этот раз выбор пал на «Ливадию». Тоже весьма и весьма недурственное судно. Меньше «Полярной звезды», всего четыре с половиной тысяч тонн водоизмещения, но тоже с ядерной установкой и электрическими моторами. Реактор экспериментальный, сложная система, позволяющая сразу превращать энергию распада в электричество без промежуточных трансформаций.

Отделка салонов конечно на уровне. На корме вертолетная площадка. Навигационные системы самые совершенные. Экипаж — лучшие из лучших. Ко всему яхта вооруженная. На площадках модули ракетно-артиллерийских комплексов. Увы, наличие вооружения на порядки и правила не влияет. В эскорте шел эсминец «Манул».

Прошедшая белая олимпиада оказалась хорошей встряской для всего мира. Сам Николай видел воочию только открытие. Слетал буквально на один день. Но зато вместе с Леной. Да и то, пришлось часть времени потратить на официоз. Фотографирование на публику, дружеские беседы с кронпринцем Хоконом и его семьей, разумеется встреча с нашими спортсменами. Последнее дело чести. Это обязательно и обсуждению не подлежит.

Зато результат был. Сам Николай большим спортом не интересовался, ну так, на уровне обывателя, не скроешь, было приятно видеть, ощущать, чувствовать свою причастность к делу. Все получилось. Главное, несмотря на попытки бойкота, участвовали спортсмены всех ведущих стран мира.

Олимпиада прошла по правилам, как и должно быть. Местный олимпийский комитет, беззастенчиво отодвинули в сторону. Кстати, антидопинговые правила тоже использовали правильные. Под запретом любой допинг во время и перед соревнованиями. Как тренируется спортсмен, как он восстанавливает организм между тренировками — его личное дело.

В Стокгольме Николая ждала тяжелая, насыщенная неделя. А может и дольше. График встреч получился ну очень уж плотным. Ни минуты отдыха.

Как только завершился церемониал прибытия, борт «Ливадии» покинули официальные шведские лица, на причал вырулили три белых представительских «Ауди». На капотах машин немецкие флажки. Автомобили остановились прямо напротив трапа русской яхты. Командир «Ливадии» распорядился включить через репродукторы гимн Федеративной Республики. Как только делегация поднялась на борт, почетный конвой Босфорского именного полка взял на караул. Над кораблем и портом грянули звуки «Боже царя храни».

Князь Николай и министр Кривошеев встретили высокую гостью на шканцах. Дружелюбные улыбки. Приветствия. Приличествующие фразы. Затем Виктор Геннадьевич пригласил немцев в салон. Встреча на высшем уровне. Все как положено, с референтами и переводчиками.

— Госпожа Баербок, очень рад нашей встрече, — первое слово произнес Кривошеев. — У нас с вами в активе уже есть одни успешные переговоры. Помните, телемост после Катаклизма. Буду рад продолжить хорошую традицию.

— Я тоже рада вас приветствовать в нейтральном порту. Гер Кривошеев и гер Романов, согласна с предложением. Конфликт между вашей страной и Евросоюзом перешел все допустимые границы. Полагаю, нам есть что сказать друг другу.

Николай про себя отметил, что оппонент держится слишком хорошо. Между тем политическая разведка докладывает, что это может быть последним визитом госпожи Баербок в качестве министра. В новой коалиции министр от «Зеленых» висит буквально на волоске. Пост она удержит, если вернется в Германию с победой. Что ж, очень жаль, но такой исход не отвечает интересам России.

С другой стороны, русские оценили изящество хода оппонента. Любой неприятный исход можно списать на отставника. Новый министр может отказаться от договоренностей, если таковые появятся. Надо ли говорить, что такой вариант тоже вполне устраивал русское правительство.

— Давайте все же определимся, — Николай прищурился. — По протоколу, вы представляете Германию, а не коалицию. Так?

Старый вопрос. Помнится, совсем недавно задавал его немецкому послу. Все же, раздражает.

— Гер Романов, в очередной раз вынуждена напомнить: Европейский Союз единое экономическое и политическое пространство. Участник Союза не может принимать решения, идущие вразрез политике большинства.

— Разве? — князь изумленно поднял бровь. — Мы видим примеры обратного. Мы все знаем европейские страны, проводящие свою собственную политику в своих собственных интересах. Могу добавить, эти страны заключают выгодные союзы, придерживаются миролюбивой политики и выигрывают.

На лице Анналены Баербок на секунду отразилась тень неприятия. Укол оказался болезненным.

— Мы не затем, чтоб обсуждать евроскептиков. Я представляю Федеративную Республику Германию. Но я напоминаю, что курс моей страны неизменен, он определяется интересами всей Европы.

— Достойно уважения, — Кривошеев кивнул в знак согласия.

Дальнейший разговор вошел в конструктивное русло. Немку интересовало ослабление русского эмбарго без каких-либо значимых уступок со стороны Германии. Русские в свою очередь заверили оппонента, что текущее положение вещей не доставляет каких-либо неудобств обоим русским государствам. Да, основные требования Империи касались прекращения агрессии против Федерации, отмены санкций и возвращения краденного с приличествующей компенсацией.

— Геры министры, вам не кажется, что политика выкручивания рук обречена на провал? Не забывайте, вам противостоит весь цивилизованный мир.

— Но вы же пытались, — отреагировал Кривошеев. — Именно Евросоюз с Германией и Францией во главе пытались выкручивать руки Российской Федерации. Вы же наделялись на успех, так понимаю?

— Мы выступили против агрессии в защиту суверенной страны.

— Давайте без патетики и штампов. Госпожа Баербок, оставьте пафос журналистам. Мы все прекрасно знаем, Российская Федерация находилась в своем праве. Она защищала право людей на самоопределение, свой язык, свою культуру. Федерация защищала право людей на политические свободы, выступила за демократию и самоопределение. Вы это прекрасно знаете, потому давайте перейдем к делу.

Виктор Геннадьевич говорил спокойно, разжевывая как ребенку. По его лицу было видно, что ему не хочется заниматься тем уже забытым конфликтом. Тем более, причина исчезла естественным путем. Однако, закрыть вопрос надо. Восстановить справедливость необходимо. Потому приходится разъяснять и объяснять на пальцах, вновь повторять прописные истины.

— Вы принуждаете нас к капитуляции.

— Можете называть это как угодно, — не губах Николая играла легкая улыбка. — Для нас это принципиальный вопрос. Уважаемая Анналена Баербок, нам прекрасно известны трудности у вашей страны. Для нас не секрет биржевые сводки, экономическая статистика, отчеты банков. Мы прекрасно видим, что из-за упрямства политиков страдают простые люди.

— Мы не сдадимся.

— Нам это не нужно. После урегулирования конфликта можете заявить о своей победе. Я предлагаю попытаться найти выход из ситуации. Знаете, нам тоже не интересны закрытые границы, нашим промышленникам не интересна торговля через пятые руки по обходным схемам.

— Это деловой разговор, — госпожа министр поддалась вперед. — Что вы предлагаете?

Переговоры шли тяжело, все же госпожа Баербок чувствовала шаткость своего положения. Разумеется, о снятии эмбарго речь не шла. Пришлось брать паузу, чтоб оппонентка смогла позвонить в Берлин для консультации. Русским этого не требовалось. Позиция выработана заранее, варианты просчитаны и обсуждены.

Наконец удалось договориться о снятии взаимных ограничений на движение капиталов и банковский сектор. Открыть дорогу переводам и займам. Договоренность касалась только Империи и Германии. И Кривошеев, и князь Николай были бы рады подключить к соглашению Федерацию, но против играл один момент, а именно заблокированные в банках Федерации средства подданных и граждан противников. Снимать эти деньги никто в здравом уме не позволил бы. Все понимали, что блокировки, это тема очередного раунда переговоров, и не обязательно в этом году. Русские предпочли бы вообще похоронить эти обязательства под соусом форс-мажора.

— С вами тяжело и интересно разговаривать, — Анналена Баербок смахнула пот со лба. — Давайте еще раз проговорим и зафиксируем пункты.

— Виктор Геннадьевич, вас не затруднит прочитать вслух? — отреагировал Николай.

— Подождите минуту. Госпожа Баербок, нам потребуется сегодня связь с Петербургом. Мы с его высочеством не все помним. Пусть специалисты еще раз пройдутся по соглашению. Не хотелось бы упустить какие-либо санкционные ограничения на переводы.

— Хорошо, гер Кривошеев, мы можем сделать заявление для прессы?

— Разумеется. Говорим об успехе переговоров?

— О частичном успехе, — упрямо наклонила голову Баербок. — Мы решили только один вопрос из многих.

После завершения всех церемоний, позирования для фотографов, официальных речей и улыбок на камеру Николай и Кривошеев уединились в рабочем кабинете. Оба в расслабленных позах. Министр забросил ногу на ногу. Князь развалился в кресле. В руках глиняные стаканы со сбитнем.

— Ваше высочество, если нас обоих вдруг отправят в отставку, мы вполне можем зарабатывать карточными играми, — пошутил Кривошеев.

— Давайте дождемся официальной ратификации соглашений, — Николай суеверно постучал по подлокотнику кресла.

— Подпишут. Никуда они не денутся. Мы сегодня умудрились раздеть немцев так, что они решили будто получили пурпурные фофудьи вместо рванины.

Мужчины переглянулись. Николай поднял большой палец и подмигнул Кривошееву. Оба прекрасно понимали, о чем идет речь. Капиталы не любят ограничений, они всегда тяготеют к тихим гаваням с внятными правилами. Сейчас на планете нет другой такой благоустроенной и защищенной гавани как Российская империя. И это не бахвальства ради, а самая что ни на есть суровая правда жизни.

Время утекает. После переговоров с министром из Германии Николай немного отдохнул, пообедал и отправился на встречу с Карлом Шестнадцатым. Официальный визит, будь он неладен. Отменить и перенести нельзя.

Как и предполагалось, светский раут скука сплошная. Пусть мероприятие сокращено до минимума, но от натянутых улыбок и обязательных фраз скулы сводит. Беседа с королем тоже ничего интересного и полезного. Человек он неплохой, но уже сильно в возрасте, политикой не интересуется, пребывает среди воздушных замков.

Этим же днем князь и министр Кривошеев заглянули в посольство. Даже не службы ради, а чтоб поблагодарить дипломатов за прекрасную организацию встречи. Ведь мы видим только верхушку айсберга, вся тяжелая работа по согласованиям и организации скрыта от публики. Об этом не говорят, а если и пишут мемуары, то публикуют только после тщательного редактирования, либо через сто лет после событий. Да и то, не всегда.

Напротив посольства пикет. Два десятка протестантов с плакатами. В десятке шагов скучает полицейский. Мирная акция. Стандартный эксцесс народного возмущения и активной гражданской позиции.

— Давно стоят? — князь смотрел в окно из кабинета посла.

— Утром. Приурочено к вашему визиту.

— Понятно. Наши «друзья» не упускают шанс.

Посол протянул князю бинокль. Оптика приблизила лица. Обычная молодежь. Одеты нарочито неряшливо, вид неухоженный. На плакатах портреты, видимо каких-то значимых демонстрантам людей. Чуть в стороне на двух шестах большой лист фанеры или пластика. Большими красными буквами на русском и английском «Нет! Кровавой олимпиаде!!!» ниже только на английском «Свободу героям спортсменам!».

Губы князя скривились в презрительной усмешке.

— Для них герои дикие обезьяны?

— У меня есть видео в хорошем разрешении. На всех плакатах исключительно негры.

— Дебилы, — бросил князь. — Они не понимают, что это уже не работает.

— Пока работает. Жертв толерантности здесь немало.

— А других жертв толерантности?

— Тоже много, но им затыкают рты. Сами прекрасно знаете, под видом либерализма здесь банальная тоталитарная диктатура.

— Показать бы им фотографии той гимназистки, которой американская обезьяна сломала челюсть, — губы Виктора Геннадьевича сжались в узкую полоску, глаза прищурены как прицелы.

— Бесполезно. Им уже не помочь, — слова князя касались демонстрантов.

— Погода мерзкая, а не расходятся, — заметил Кривошеев. — С пролива так тянет, что за полчаса дубеешь.

— Они по графику меняются. Извините, но там все четко организовано, — посол вполне разделял неприязнь к демонстрантам и к тем, кого они защищали.

— Простите великодушно, — решение пришло мгновенно. Николай опустил бинокль. — У вас в ресторане или холодильниках не найдется бананов?

— Я позвоню.

— Пожалуйста, буду благодарен.

Вскоре с территории посольства выехал белый «Крейсер» с дипломатическими номерами и русским флажком на капоте. Престижный электромобиль остановился рядом с пикетом. Открылось затемненное окно, и…. В грязь под ноги демонстрантам шмякнулись три грозди бананов. По тротуару покатились мандарины.

Авто тронулось с места, быстро набрало скорость и свернуло направо на первом же перекрестке. Два штатных фотографа слишком поздно включили видеокамеры. Они засняли только отъезжающую машину. Ничего страшного. На этот случай русские дипломаты сняли перфоманс с самых выгодных ракурсов на профессиональную технику.

— Давайте сами сначала посмотрим, затем забросим через моих сетевиков, — Николай подмигнул сидевшему с ним на заднем сиденье Кривошееву.

— Атакуем, Николай Аристархович?

— Другого варианта у нас нет. Эти дегенераты понимают только язык нахрапа и наглости.

Вечером на яхте за деловым ужином князь принял посланника Русской Православной Зарубежной Церкви. Вопросы все те же. Святые отцы очень осторожны. Их беспокоят даже не столько вопросы веры, сколь традиции и преемственность. Вопросы иерархии тоже важны, но о них открыто не говорят.

Пустые тарелки давно убрали, а мужчины все сидели за столиком пока Николай не предложил переместиться в кабинет. По его сигналу туда подали чай. Мужчинам было что обсудить. Оба поняли, что вопросы обрядности, календаря и подчиненности не стоят серьезного внимания. На повестке момента куда более серьезные вещи. Так князь Николай искренне не понимал, зачем вдруг приближать конец света, когда есть шанс на спасение без катастрофы? Собеседник его поддержал. Все же Христос говорил о своем втором пришествии, а не о гибели человечества.

Глава 27

12 марта 2025

Роль внештатного консультанта имеет свои преимущества. К удивлению Энтони Блинкена новая команда от него пока не отказалась. Его иногда приглашали на совещания по внешней политике, просили помочь со специфическими вопросами, ставили задачи. Зарплату тоже платили. Новый президент с плеча рубил расходы на бюрократию, но в отношении своих людей это не работало.

Команда сменилась полностью. Энтони с интересом наблюдал за пертурбациями в правительстве Трампа, быстрой сменой казалось-бы ключевых фигур. Со стороны выглядело это хаотично. Если вникнуть, мнение менялось на противоположное. Чертов Рыжий в темпе укреплял каркас своего здания. Как и во время первого срока все отставки имели под собой основание, проклятый Трамп терпеть не мог сомневающихся и предателей.

— Мистер Блинкен, добрый день! — на другом конце линии новый госсекретарь.

— Здравствуйте, мистер Рубио.

— Хочу напомнить о совещании в Белом Доме.

— Я помню, мистер Рубио, — Энтони держал подчеркнуто нейтральный тон. Опыт помогал контролировать эмоции.

При этом Блинкена распирало от злорадства. Именно события последних дней убедили его в том, что Бог Авраама любит верных своих. Он провалы и неудачи превращает в победы. Блинкен в отставке, благосклонно наблюдает за событиями с высокого берега. Католик Рубио гребет на дырявой лодке в шторм.

Верные люди, полезные контакты информировали Энтони о ситуации в Госдепе, весело там. Очередной привет от дикой и заснеженной России заставляет вертеться как уж под вилами. Все стоят на ушах. Марко Рубио строчит дипломатические ноты и обрывает трубки телефонов.

Оно само так получилось, удачное стечение обстоятельств. К этому общественность аккуратно взбудоражили, плеснули где нужно, правильно подали материал, нажали на патриотические кнопки. Народ, простые американцы требуют крови. Эти реднеки такие предсказуемые.

Телефон зазвонил снова. Опять госсекретарь на линии.

— Мистер Блинкен, нам нужна консультация, — ровно три минуты с последнего звонка. Закипело им там.

— Слушаю, мистер Рубио.

— Вы же в курсе ситуации с арестом американцев в России?

— Читал в новостях, — Энтони возвел очи горе. — Двоих пристрелили на месте. Еще двое в больнице с огнестрельными.

— Четырнадцать в тюрьме, черт побери! — Ругался Рубио крайне редко. Крепкое слово означало, что он на пределе.

— Чем я могу помочь?

— У вас были контакты с русскими.

— Не слишком удачные, — Блинкен видел, его втравливают в дурную историю, но чувствовал: отойти не получится.

— У всех нас неудачные контакты с русскими, — неожиданно оппонент раскрылся. — Нужны неформальные переговоры о судьбе узников. Если есть вариант: давление, торг, но мы не можем много предложить.

Рубио цеплялся за соломинку. Припекло. Единовременный арест такого количества американцев по серьезным обвинениям дело паршивое. С другой стороны, русские правы. Оба собеседника это прекрасно понимали, что только усложняло дело. Попали не только американцы, есть и европейцы, немало гостей из Латинской Америки и Африки столкнулись с суровостью русского правосудия и нетерпимостью русского общества.

— Мистер Вяземский дал комментарии?

— Он непробиваем, — сказано больше, чем Марко Рубио хотел.

— Помните вашего журналиста Карлсона? Попробуйте подключить, — соображал Блинкен быстро. — Я сбитый летчик. Мне лучше даже не светиться.

— Спасибо. Попробую поработать через Такера. Он сейчас как раз в России.

Энтони Блинкен с победным видом положил трубку. Это искусство послать человека так, чтоб он не обиделся и ушел довольным. Пора возвращаться к работе. Обязанности советника в крупной корпорации не слишком обременительны, но Энтони не привык сидеть без дела.

Потратив два часа на изучение отчетности верхнего уровня Блинкен направил запросы в подразделения. Все тоже самое. Все страдают от срывов поставок. Цены растут, а риски их обгоняют. Рынок уже как год в стагнации. Наконец отставной госсекретарь вспомнил об одном деле.

Копоткое сообщение на шифрованном канале. Через три минуты адресат ответил. Последовал отчет о разговоре с комментариями.

«Хорошо. Постарайтесь не лезть или саботируйте. Прошу подготовить освещение конфликта с нашей позиции для публики».

Блинкен ответил коротким: «Ок».

Все правильно сделал. Можно умыть руки. Президент респов влетел в яму. Причем русские ее и выкопали. О разрядке можно забыть. После такого публичного плевка Трампа свои не поймут, если он продолжит курс на сближение с Россией. Это позитивный вариант. На самом деле Дональд прет как носорог. Точнее говоря, как кабан, за которым гонятся охотники.

Все же русские хороши. Энтони Блинкен даже завидовал их уверенности и дару идти напролом через бурю. Только вчера слушал запись разговора с русским послом. Информация совершенно секретная, но это надо сохранить в назидание следующему правительству демократов. Хорошему учиться стоит даже у врагов.

Видеокамера смотрит сверху. Разрешение хорошее. Звук четкий. Двое мужчин разговаривают стоя посреди кабинета.

— Это ужасная трагедия, мистер Вяземский. Мы люди опытные, много пережили, но для семей и близких трагедия. Многие тяжело переживают, то что случилось с их близкими. Я вручил вам официальную ноту, но по-человечески прошу посодействовать в решении вопроса.

— О какой трагедии вы говорите, господин Рубио? — голос русского дипломата резкий. — Вы просите за госпожу Марину Изварину? Она в больнице, с разрывами, внутренними кровоизлияниями после ваших черномазых обезьян. Врачи спасут жизнь, но священникам и психологам придется долго работать. Никто не знает, наладится ли у нее когда-нибудь личная жизнь. Такие шрамы на сердце не заживают.

Или вы просите за Зинаиду Петрову? Барышня шестнадцати лет. Ее схватил, затащил в номер и попытался изнасиловать ваш дикарь. Ей еще повезло, люди услышали крики, прибежали на помощь. Но как барышне пережить и изжить этот ужас, когда прямо на ней застрелили вашего героя лыжника? — в последнюю фразу Вяземский умудрился вложить весь свой сарказм и яд гремучей змеи.

— Как быть с теми, кто пережил насилие, на чьих глазах избили мужчин заступившихся за честь дам? Как быть с теми, кто получил моральную травму утихомиривая ваших спортсменов, массажистов, тренеров и прочую шваль?

— Я понимаю. Это уже не изменить. Но нам всем теперь жить дальше. В конце концов мы христиане, должны проявлять сочувствие. Господь говорил о смирении.

— Сочувствие к жертвам? Смирение перед зверями?

— Все мы стали жертвами этой трагедии, — следующим ходом Рубио попытался сменить русло разговора. — Можно же было лучше подготовить Олимпиаду. Может быть ваши организаторы не рассчитали, не подготовили всем условия для такой массы приезжих?

— О каких условиях вы говорите? — бросил Вяземский.

— Вы же понимаете, спортсмены олимпийцы герои для публики, они известные люди и привыкли что к ним относятся с благоговением, ни в чем не отказывают. Они привыкли к вниманию поклонниц. Вы же понимаете, они привыкли, что им не отказывают.

— Вам самому не противно такое говорить? Вы сами понимаете, что предлагаете? — Вяземский отступил на шаг и брезгливо отряхнул руки. — Марко, у вас есть сестра, дочери?

— Но!

— Вы сами не желаете своим дочерям пережить такое, что испытали жертвы ваших героев?

— Мистер Вяземский, давайте закопаем томагавки и обсудим все заново на трезвую голову без эмоций.

— Я не американец, чтоб говорить на пьяную голову, — парировал посол. — На трезвую голову и с холодным рассудком будут решать присяжные, или губернские судьи в спорных случаях. В нашей стране суд независим, а решение граждан священно. Даже император может вынести свое решение, но не отменить вердикт суда.

Разговор зашел в тупик. Американец не мог завершить раунд, не получив хоть что-то. Русский чувствовал свою правоту и мощь империи за спиной. Такие не отступают.

— Хорошо. Я признаю, погорячился, — госсекретарь раскрыл ладони. — Давайте подумаем, какие подарки для наших граждан мы можем сделать к встрече наших лидеров? Может быть получится включить кого-то в список обмена политическими заключенными?

— Вариант возможный, — после короткой паузы согласился Вяземский. — Мы требуем освобождения граждан Федерации. Всех осужденных по политическим мотивам или за обход санкций. Мы с вами прекрасно знаем, что все ваши обвинения в адрес этих лиц чистой воды фикция. Но и выдавать обычных бандитов и погромщиков за политических смешно.

— У нас уже так думают.

— Ничего не могу обещать. Ваше общественное мнение, это ваша проблема.

— Это уже что-то. Даже если удастся сократить сроки заключения, уже хорошо. Это плюс и Президенту, и Императору.

— Господин Рубио, со своей стороны могу только ходатайствовать о затягивании пляски в петле для насильников. Остальным вашим обезьянам будет повод задуматься, как себя вести в цивилизованной стране, буде они смогут выехать из Штатов, — чертов русский не собирался отступать ни на шаг.

На этом запись остановилась. Блинкен по достоинству оценил непринужденно брошенные русским некоторые яркие фразы. В приличном обществе линчуют и отменяют за меньшее. Пожалуй, стоит устроить утечку. Запустить ролик через независимый источник. Будет полезно еще сильнее подогреть публику.

Энтони не понял, что русские особо и не стесняются. Наоборот подчеркнуто говорят и действуют крайне нетолерантно. Блинкен не мог понять в чем причина. Расчетливый эпатаж, или у них действительно это естественно и считается приличным?

Он бы действовал иначе. Но он и вырос в другой среде, в другом мире. Он слишком привык к давлению и диктату толпы, чтоб позволить себе мыслить свободно. Он так и остался левым, шевелюра поседела, а то, что под ней не изменилось.

«Марко получил кость. Его не устроило. От него хотят большего» — пришло понимание. Энтони не испытывал каких-либо симпатий в отношении нового госсекретаря, антипатии тоже нет. Деловое отношение к жизни. Информация получена, ее можно использовать в нужный момент. Бизнес есть бизнес.

Больше эта дурацкая история с русской олимпиадой Блинкена не интересовала. Русских не жалко. Попавшим в тюрьму или застреленным на месте американцам тоже искренне сочувствовать не получается. В глубине души человек понимал, так даже лучше для всех. Все получили заслуженное. А вот воспользоваться шансом, обойти сцепившихся в клинче дурней святое дело.

Совещание Трамп проводил в своем кабинете. Небольшое комфортное помещение. Только близкий круг, настоящие союзники да один внештатник. Записи нет. Секретарей, референтов нет.

— Не будем тянуть. Стив, — президент повернулся седовласому мужчине с горделивой посадкой головы. — Ты хорошо поработал. У нас есть гарантии русских?

— Да. Они заинтересованы в разговоре. Безопасность под общими гарантиями.

— Первое лицо?

— Премьер. Глава правительства. У него есть все полномочия.

Блинкен встретился взглядом с Вэнсом. Вице-президент кивнул бровями. Идея продавить русских на переговоры с императором сразу провалилась. Они не идут и все тут. Свои принципы. По глазам Джей Ди Вэнса читается: его вариант устраивает.

— Мистер Блинкен, ваш прогноз по переговорам? Какие подводные камни вы видите?

— Сам факт встречи с Беспятовым уже прорыв. Его слово имеет вес. Сам прогноз зависит от того, что именно вы им предложите, — Блинкен подбирал каждое слово.

Осторожно, работа с Трампом как вечеринка на минном поле. Все может быть понято по принципам Мэрфи.

— Мне это уже говорили. Меня интересует, как они вообще отнесутся к нашим предложениям по Китаю?

— Они согласятся, — вот в этом Энтони был уверен на все сто.

Прогнозы, расчеты аналитиков, собственное видение, просачивающаяся по каплям информация говорили — суверенитет Китая для русских предмет торга. Элемент Игры, будем точнее. Для них Китай не союзник, а объект. На русских интересах в Китае Блинкен предпочел не заострять внимание.

— Хорошо. Теперь по санкциям. Они согласны? — мяч брошен Стиву Уиткоффу.

— Я бы сказал, принципиально согласны, но только в формате все на все.

— Мы не продадим это Конгрессу, — поморщился министр финансов.

— Это второй вопрос. Мне нужно согласие русских.

Обсуждение в жестком темпе. Блинкен пока молча слушал и запоминал. Про него казалось забыли. Президент с командой планировали триумф. Что ж, это их право. Однако, у других людей есть право этот триумф сорвать.

Магия рыжего обалдуя на Блинкена не действовала. Он слишком хорошо знал, сколько бед свалилось на Америку одновременно, сколько серьезных людей спокойно работают, обнуляя каждый шаг, каждое решение новой администрации. Даже в стане Трампа расколы. Немало ключевых персон респов отказалось от постов в правительстве. Энтони Блинкен прекрасно понимал: Трамп это временно. После его провала Республиканская партия свалится на место вечно второго. Можно вообще без них, но издержки демократии пока требуют.

— Ирландия или Исландия, — Трамп машинально провел рукой по галстуку. — У нас есть возражения?

— Русские предлагали Норвегию. Не подходит по политическим мотивам.

— Норвегия уже под русскими, — включился Вэнс.

— Исландия лучше. После переговоров в Рейкьявике Горби слил СовСоюз Рейгану, — напомнил Рубио. — Хороший прецедент.

— Разве? Впрочем, не важно. Меня устраивают оба острова, — подвел итог Дональд.

Что интересно, о судьбе несчастных насильников и погромщиков никто и не вспомнил. Обсуждали серьезные вопросы, а не подачки на публику. Илон Маск тоже держался наособь. Блинкен сразу подметил этот момент, но не удивился. Слишком эксцентричный, слишком правый даже для этой команды иностранец. Таких носят на руках пока они демонстрируют чудеса, но не любят.

Уже вечером дома Блинкен между делом глянул личную почту. Среди непрочитанных письмо от Сьюзи Уальз. В тексте уведомление. Администрация президента разрывает контракт с Блинкеном. Увольнение с завтрашнего дня. Зарплата перечислена в банк.

Что ж, этого следовало ожидать. Противоестественный союз расторгнут. Однако вдруг появилось гадливое такое ощущение, понимание: попользовались и выбросили. Энтони попытался отмахнуться от этого чувства, но не получалось. Если посчитать на пальцах, команду главе аппарата дали не сегодня. Значит на совещании Трамп знал, что Блинкен уже не работает с ним. Любопытно. Интересная рисуется картина.

— Ну и к черту, — отмахнулся от навязчивых мыслей Энтони. Свое дело он сделал. Информация о месте встрече секретная, но кому надо уже все знают. Шаг за теневым кабинетом, за реальными хозяевами Америки и Мира.

Глава 28

13 марта 2025

На следующий день Николай вернулся в посольство. Если вчера были официальные переговоры, то сегодня предстоит куда более важная и совершенно не официальная, более того не афишируемая встреча. Скрыть визит целой делегации невозможно. Все понимают, за перемещениями князя и его кругом следят разведки половины стран мира. Плотность шпионов на квадратную версту эти дни в Стокгольме бьет рекорды.

Однако, не афишировать и скрывать — вещи разные. Русских устраивало первое. Так даже лучше. Отношение более серьезное у всех.

Никого не удивило, что на время визита князя крови охрана посольства усилена бойцами Босфорского полка — элитные головорезы, лучшая морская пехота мира. Как в прочих именных «цветных» полках империи отбор жесточайший, лучших из лучших.

Именно эти молчаливые солдаты встретили у тыльного крыльца пассажиров неприметных автомобилей и препроводили внутрь. Князь ждал гостей в специальном защищенном кабинете. Никаких электронных подключений, никаких сетей. Специальная активная система защищала от прослушивания. В кабинете даже нет окон, чтоб защититься от лазерного сканирования. Все записывающая техника автономна. Утром специалисты еще раз проверили кабинет. Ничего личного, сотрудники посольства прекрасно понимали, лучше перебдеть, чем допустить малейшую утечку.

— Добрый день, дамы и господа, — Николай поднялся навстречу гостям. Говорил он по-английски.

— Здравствуйте, — одновременно с князем встал бывший посол Вильгельм Кальтенбруннер. Князь взял его в качестве переводчика, буде возникнет необходимость. Однако, бывший посол, а ныне полноправный подданный императора Владимира играл на встрече свою роль. Государь лично попросил Кальтенбруннера помочь найти общий язык с молодой патриотической порослью дикой Европы.

Гостей четверо. Двое от Германии и двое от Франции. Две дамы и двое мужчин. Николай шагнул навстречу и поклонился Алисе Вайдель, политики обменялись рукопожатиями. Следом князь преклонил голову и коснулся губами руки Марин Ле Пен.

— Очень рад вас видеть, мадам. Вы и ваш отец для меня пример настоящих патриотов своей страны.

Следом наступила очередь Жордана Барделла. Николай тепло улыбнулся и похлопал по плечу молодого, но весьма перспективного политика. Последним Николай пожал руку Тино Хрупаллы. Старик Кальтенбруннер сдержанно поприветствовал гостей. Держался он чуть отстраненно. Все же для закоренелого социалиста было в дикость принимать за серьезных политиков таких весьма и весьма специфичных индивидов. Увы, жизнь расставляет все по местам.

Сам Кальтенбруннер находился в посольстве инкогнито. Он даже не оформлял дипломатическую визу. В целях конспирации с борта «Ливадии» его доставили в закрытом салоне дипломатического автомобиля. Точно так же Вильгельма сегодня отправят обратно на яхту. В судовой роли он числился «оператором реактора», весь путь ни разу не поднимался на палубу, путешествовал в каюте под охраной.

Князь только присвистнул, когда его посвятили в тонкости. Сам он предпочел бы отказаться от такого специфичного помощника, но император имел свое мнение. Всему виной бывшее гражданство и партийность Кальтенбруннера. Европейских союзников рекомендовалось повязать контактом с этим человеком.

— Я надеюсь, нас пригласили на встречу не для того чтобы дискредитировать, — высказала общее мнение Вайдель.

— Дамы и господа, вы все получили полные гарантии с нашей стороны. Могу дополнить, что вашей чести и достоинству не будет ни малейшего урона. Предлагаю сразу выработать официальную позицию для посторонних и прессы. Вы же понимаете, что нам придется что-то рассказать, чем мы здесь занимались.

— Ознакомление с русской культурой в обществе претендента на престол Германской Империи, — улыбнулась Алиса Вайдель. В ее интонациях читались определенные намеки.

— Великолепно. Мы встретились ради вопросов культуры и пропаганды. Так устроит?

— Устроит, ваше высочество, — Барделл ухватил суть.

— Вы по должности начальник Управления международного сотрудничества. Мы разговаривали о дружбе европейских народов, — добавила Ле Пен. — Вопросы культуры входят в ваши компетенции?

— Все верно, мадам. А теперь давайте к делу, — Николай положил ладони на стол. Напротив него четверо европейцев. Справа союзник. Диспозиция диктует ход разговора.

Был риск, что увидев Кальтенбруннера европейцы развернутся и уйдут. Не ушли. Расчет верный. Им самим нужна эта встреча. Им нужен сильный союзник. Именно эту карту Николай и разыграл.

— Еще раз повторюсь, Российская Империя не воюет с Европой. Мы не считаем своими врагами немцев, французов, шведов, венгров и других европейцев. Все наши демарши и активные действия направлены против левых социалистических правительств ваших стран. После смены правительств в ваших странах на демократические, патриотические, отстаивающие реальные интересы коренных граждан, Россия сделает встречные шаги. Я лично надеюсь, что сейчас разговариваю с будущими канцлером Германии и президентом Франции. Но если правительства возглавят ваши соратники, мы просто вздохнем с облегчением и поднимем бокалы за наш союз.

— Спасибо, ваше высочество. Как вы заметили, с каждыми выборами правые силы набирают все больше и больше голосов, — Марин Ле Пен не поддалась на незатейливую лесть. — Думаю, лучшее что вы сможете сделать для нас, это не афишировать слишком сильно наш союз.

— Вы набираете голоса, но наши противники раз за разом обнуляют ваши достижения. Напомню, на последних выборах «Альтернатива» показала великолепный результат, но вас прокатили, собрав очередную рыхлую коалицию, — кивок в сторону немцев. — Пока вы боретесь с гидрой, рубите головы, агитируете людей время уходит. Вам всем известна реальная статистика по замещающей миграции.

— Это не самое худшее, — князь рубанул ладонью над столом. — Куда хуже статистика по рождаемости. Европа вымирает. Европа стареет. Пока ваши дети не спешат заводить своих детей, вас убивают.

— Мы понимаем эту проблему, — парировала Вайдель. — Для нас это важно, но на первом месте сохранение идентичности.

— Удивлен услышав это именно от вас, госпожа Алиса. Ваша позиция вызывает уважение, но сможете ли вы вести людей личным примером? — намек князя касался сексуальной ориентации немки.

Стрела попала в глаз. Алиса Вайдель вспыхнула, но быстро взяла себя в руки. Хрупалла бросил на князя осуждающий взгляд. Французы сдержались.

— Давайте не путать личное и общее, — поднял руки молодой француз. — Предлагаю вернуться к вопросам политики и борьбы за большинство.

— Об этом и говорилось, — нарушил молчание Кальтенбруннер. — Прошу вас, прислушайтесь к словам его высочества.

— Спасибо, Вильгельм. Я не считаю для себя допустимым лезть в тактику политической борьбы. Вы как демократические лидеры лучше меня разбираетесь в этом деле. С нашей стороны, Россия готова оказать вам поддержку. Не любую, — глаза князя сверкнули. — В пределах допустимого, не противоречащего нашим принципам. Мы готовы усилить давление и поддержать вашу агитацию чтоб спровоцировать правительственные кризисы.

— В нашей стране следующие президентские выборы через два года, — заметил Барделла. — Этого времени хватит чтоб взять реванш.

— Лучше спланируйте импичмент. Я правильно понимаю, правительство Макрона в низшей точке популярности? Вы можете надавить на болевые точки.

— У нас возможна смена состава. Против меня идет парламентское расследование.

— Мадам Марин, мы готовы предоставить убежище. Любая защита, любые адвокатские бюро.

— Вы благородны, Николай, но не стоит. Я француженка и сама решу свои вопросы в своей стране.

— Хорошо. Вы предупреждены, а значит готовы встретить врага с закрытым забралом, — тонкий намек на рыцарские обычаи французской аристократии.

— Вернемся к принципиальным вопросам. Дамы и господа, мне известно, как вас красиво разыграли на обвинениях в получении русских денег и на заявлениях в поддержку Федерации. Наши противники сильны, они любую нашу слабость используют против нас. Но теперь баланс сил изменился. Если Федерация отличалась непоследовательной политикой, половинчатостью решений, склонностью идти на поводу левых, то мы придерживаемся других принципов. Думаю, вам прекрасно это известною.

— Вы правы, но Федерация во многом была честнее и свободнее наших стран.

— Не спорю. У этой страны тяжелое прошлое, наши земляки пережили тяжелые испытания. Я никого не виню, — уточнил князь. — Кстати, дамы и господа, простите великодушно, я совсем забыл об обязанностях хозяина. Прошу вас, чай, кофе, сбитень, глинтвейн. Давайте поддержим наши силы чем можем.

Гости оживились. По звонку в кабинет вошел ефрейтор босфорцев. За ним официант внес поднос с чашками. Князь сам подошел к столику с электросамоваром и кофейным аппаратом, сделал приглашающий жест.

После перерыва разговор продолжился. Атмосфера незаметно разрядилась. Если вначале чувствовалось напряжение, то теперь люди держались естественно.

— Я не прошу многого, — князь отодвинул стакан с недопитым сбитнем. — Мы готовы оказать информационную поддержку, поделиться компроматом на левых активистов и политиков, раскрыть схемы хищений. Мы уже работаем в этом направлении. Обратили внимание на рейтинги русских фильмов и информационно-развлекательных каналов? Я сам был удивлен, прочитав отчеты о реакциях публики. Оказывается, то что для нас естественно, вашими согражданами воспринимается как новое, необычное и очень смелое.

В последней фразе Николай слукавил. Российское кино на Западе собирало полярные оценки. Обвинения в расизме, национализме, дискриминации, нетерпимости, пропаганде токсичной маскулинности сначала безмерно смешили, затем стали восприниматься как знак качества. Ведь если алкоголик материт почем зря доброхота, предложившего ему опохмелиться не водкой, а минералкой с таблеткой аспирина, значит все правильно делается, во благо.

— Русские Евангелическо-Лютеранские и Православные церкви взаимодействуют с единоверцами ваших стран. Не скрою, для священников это тяжелое испытание видеть, во что вы превратили Веру Христову, — лицо Николая исказила горькая усмешка. — От вас я жду победы на следующих выборах. Нам всем нужна оглушительная, баснословная победа. Силы и ресурсы для этого есть. Осталось за желанием победить.

— Позвольте высказаться от имени всех патриотических национальных сил Европы, — в хрипловатом голосе Ле Пен чувствовалась внутренняя сила. — Мы благодарны за поддержку и рассматриваем Россию как потенциального союзника и пример построения правильного национального государства. Мы все были удивлены, как вы решили проблему меньшинств, очень изящно и без дискриминации. Нам всем импонирует высокий уровень гражданских свобод в вашей стране, настоящая практическая демократия. Мы не враги.

С последней фразой лидер правой Франции поднялась и протянула руку. Князь пожал ладонь Марин Ле Пен.

— Спасибо большое. А теперь позвольте сказать несколько горьких слов.

— Если это пойдет на дело, то разве не ради этого мы здесь? — Тило Хрупалла обвел взглядом собравшихся.

— К делу, — Николай сцепил перед собой пальцы.

— Дамы и господа, ваши движения набирают популярность. Вы понемногу переламываете тенденции в обществе и можете рассчитывать прийти к власти. Это все хорошо, но это тактика. Ключевой момент — вы проигрываете в стратегии. Пока вы боретесь за власть ваши страны вымирают. Уже на сегодня на одну женщину у вас приходится меньше полутора детей. Дальше будет еще меньше. Вы падаете в пропасть, но не замечаете этого.

— Госпожа Алиса Вайдель, я понимаю и разделяю вашу позицию в отношении совращения детей и пропаганды содомии, но вы сами служите примером обратного. Вам сорок шесть лет, но своих детей нет. Какой пример вы можете показать немцам? Вы говорите одно, но люди видят другое.

Князь сделал резкий запрещающий жест. Аудиторию он держал.

— Мадам Ле Пен, я готовился к этой встрече, изучал биографии, реальные дела и внешнюю позицию каждого из вас. И не только. У нас серьезный подход. Перед тем как решить, что с человеком можно иметь дело, изучаем его прошлое, — лицо князя серьезное, брови нахмурены. — Простите, Марин, вы пример сильного, самоотверженного политика, лидера, но часто ошибавшегося в людях человека. Я верю, что вы и ваш первый муж вырастили ваших детей достойными порядочными людьми. Однако, вам не кажется, что три брака для женщины слишком много?

— Ваше высочество, это личное дело, — прервал князя Барделла.

— Теперь вы, Жордан, — взгляд Николая придавил к месту молодого политика. — Сколько вы сменили девушек? Сколько из них обманули? Вы перспективный лидер правого движения, подаете пример необычайной легкости отношений. Повернем вопрос иначе: сколько партнеров было у ваших дам до вас и сколько будет после вас? Кто кого поимел?

Жоржан Барделла побагровел и стиснул кулаки. Губы князя тронула презрительная усмешка.

— Хорош пример. Господин, Хрупалла, — князь повернулся к немцу. — Вы один безупречны в личной жизни. Один из четверых. Этого очень мало. Продолжим. Пока вы боретесь за власть, вас убивают. Вы этого не замечаете, вы сами носите на себе личину смерти. Посмотрите вокруг, — Николай демонстративно провел рукой, как будто люди могли увидеть что-то кроме пластика стен. — Вы легко сходитесь с дамами и легко разбегаетесь. Вы долго остаетесь детьми, цепляетесь за соски и наряжаетесь в женские вещи. Вы заводите семьи, когда уже молодость прошла, когда вам за сорок лет и когда у вас уже не остается срока жизни на детей.

Ваши женщины к моменту замужества уже поменяли по два десятка партнеров, поскакали на членах досыта, вы сами женитесь, пресытившись жизнью. В нормальном обществе ваши избранницы брачная некондиция, на таких не женятся. И хорошо, если вы женитесь, а не заводите грешные отношения. Сколько в ваших странах убивают нерожденных детей? — прозвучал неожиданный вопрос. Николай приложил руку к груди и склонил голову. Через секунду он продолжил речь.

— Вы пытаетесь бороться против строительства мечетей. Тщетно. Тщетно и бесполезно, пока церкви, костелы и кирхи стоят пустыми. Тщетно, пока вы заставляете ваших священников танцевать на публику, играть на гитаре и благословлять грех. Ваши далекие предки освобождали Гроб Господень. У вас на повестке дня реконкиста. Вы не победите ислам, так как сами отказались от Бога, смыли с себя сладкой патокой воду крещения.

Вас много десятилетий травят пропагандой прав без обязанностей, равноправием с грехом, равенством благодати и подлости. Посмотрите, что смотрят на экранах и на видеоплощадках ваши жены и дети! Вам с детства вливают в рот яд. У вас еще есть праведники, но вы топчете их ногами. Я слышал об англичанине, который молился рядом с абортарием. Его засудили. Я видел людей, не отрекшихся от своей веры, своей нации и самих себя. А вы их защищаете? Вы их спасаете, или сталкиваете в ров со львами?

Князь остановился, поднял стакан и медленно глотками пил сбитень. Вильгельм Кальтенбруннер прокашлялся. Алис Вайдель сцепила пальцы перед собой и смотрела в стол.

— Мне нечего добавить к словам его высочества, — Кальтенбруннер провел кулаком по подбородку. — Я сам родился и вырос в другой Германии. Это была далеко не лучшая страна, но у нас уважали женщин, у нас любили детей и учили их быть лучше родителей. У нас ценили семью и верность. Это была другая Германия.

— Спасибо за горькое лекарство, — в уголках глаз Ле Пен искрились слезинки. — Мы все родились и выросли после того как это все началось. Спасибо, Николай. Теперь я вижу, вы наш друг.

— Нам многому надо учиться. Скажите, у нас есть шанс? — с надеждой в голосе спросила Вайдель.

— Есть. У нас всех есть шанс. Не все смогут им воспользоваться.

Николай чувствовал себя не в своей тарелке. Он намеренно высек партнеров, ткнул их носом в зловонную канаву. Казалось бы, все правильно, но все равно, почему-то именно князь чувствовал себя немного виноватым.

— Ваше высочество, позвольте поздравить вас с помолвкой и грядущей свадьбой, — нарушил молчание Хрупалла. — Вы ведь тоже долго не женились?

— Спасибо, Тино. Я исключение.

Стена пала. Дальше пошел нормальный деловой разговор. Не о политике, не о тактике борьбы за избирателей, говорили о куда более важных делах. О людях и смысле жизни, вестимо. После очередного коллективного похода за кофе и чаем, князь предложил передвинуть кресла к чайному столику. Атмосфера в кабинете потеплела. Чувствовался хороший такой рабочий настрой. Даже Алиса Вайдель оттаяла, в ее глазах князь читал явные признаки интереса. Не как к политику, вестимо.

Глава 29

22 апреля 2025

Вечером толкнуло зайти на «Наемников». Ничего в принципе Сережа не ожидал. Дурацкая идея и должна закончиться по-дурацки. За месяц с первой рассылки резюме ноль положительных ответов. С трех компаний пришел вежливый холодный отказ. По остальным мертвое молчание.

Сергей даже моргнул, когда увидел мигающий значок с конвертом. Клацнул мышкой по сообщениям. Три письма. Два оповещения системы о просмотрах и ответ от Товарищества «Бюро 'Разумный Замысел». Ничего хорошего молодой человек не ждал, но перед тем как открыть письмо, пошел перекурить на балкон. Требовалось срочно успокоить заколотившееся в груди сердце. Вдруг заныло тягостным предвкушением.

В письме нежданный сюрприз. Бюро заинтересовалось специалистом из Федерации, готовы принять на работу после дистанционного собеседования. «Разумный Замысел» базируется в Новониколаевске, рабочее место там же. Сергей с трудом понял, где это. Увы, не ближний свет, далекая Сибирь.

Специализируется компания на банковском программном обеспечении, системах защиты данных, распределенных средствах вычисления, разработке и поддержании специализированных программных комплексов. Нужен «техник проектировщик». Предварительно предлагается жалование 530 рублей в месяц. Дальше возможны прибавки, если человек покажет себя. К этому за счет работодателя лечение и профилактика в Заводской больнице, медицина по трудовому соглашению и компенсация аренды жилья.

Сергей откинул в уме налоги. Получается 400 чистыми. Для большой России немного, но ведь и квартира бесплатная. Если пересчитать на федеральные «деревянные» выходит 270 тысяч в месяц. Очень даже ничего.

Новость требовалось срочно обмыть и обдумать под хорошим пивом или чем покрепче. Сергей уже подскочил и побежал за брюками. В последний момент остановился. Так и застыл со штанами в руках и в приспущенном домашнем трико. На лице глуповатая улыбка.

— Зачем? — вдруг задал сам себе вопрос.

Следом появилось четкое понимание, ему это не нужно. Следующим импульсом было схватить телефон и поделиться радостью с друзьями.

— Они есть? — очередной вопрос вслух.

Опять пришел четкий и горький ответ.

Надо бы поговорить с мамой, но не стоит поднимать волну пока все не решил и не договорился. Мама только зря расстроится. Как пить дать, будет отговаривать и переживать. Ей плохо одной, ей надо о ком-то заботиться. Иначе не может. Тягостно это. Лучше не спешить.

Кстати, сегодня великий праздник. Днем несколько товарищей поздравили в мессенджерах, переслали картинки и мемасики. Сергей хотел вечером отметить, но замотался. Вспомнил о Великом Дне Великого Человека только перед сном.

Утром на работу молодой человек отправился пешком. Привык к таким прогулкам. Дело не в экономии, а в свежем воздухе и хоть какой-то мышечной активности. Да и сахар нормализуется.

— Добрый день! — Сергей первым поздоровался с Дмитрием Сергеевичем.

Сосед ответил и махнул рукой. Его собака при этом с сосредоточенным видом вносила удобрения на клумбу.

— Вы все еще работаете? — прозвучало, когда Сергей поравнялся с соседом.

— Конечно. А вы?

— Куда в нашем возрасте деться? Приходится. Пенсия маленькая.

Молодой человек вспомнил, что Дмитрий Сергеевич трудится в одной частной шараге. На тех ушлых ребят, что в гаражах хоть «Стелс» сварят, только плати.

— Я до пенсии не доживу, — прозвучало с деланной бравадой. — Сами знаете, пенсионный возраст повышают. Мы за ним не успеваем.

— Так вы еще молодой. Куда вам о пенсии думать.

Времени достаточно. Можно и перекинуться парой слов. Да и на работе никого в последнее время не ругают за опоздания. Дмитрий Павлович улетел в длительную командировку. Точнее говоря, об этом все шепчутся, поехал с женой и детьми на Кубу под видом командировки. Некоторые посмеиваются над тем что полетел с женой. Дескать, на Острове Свободы хоть при Батисте, хоть при Кастро нравы неизменны. В Тулу, как известно, со своим самоваром не ездят. На Кубу с женой тоже.

В итоге у нас директора нет, а Марк Захарович сам не любит рано на работу приезжать.

— Я к тому, — продолжил сосед. — Кого не спрошу, так или брат, или сват в настоящую Россию вахтами мотаются.

— Сам не слышал. У меня все друзья здесь.

— Может, круг общения разный. Но мои знакомые все точно если не сам, то у них приятели в Россию летают.

— У нас на побережье в Светлогорске и Зеленоградске недвигу скупают. Новые русские хватают все, платят сразу без ипотек и банков. Куда им? Цены уже подскочили как Рижском взморье.

— Значит есть куда. У нас сохранился кусочек старой Пруссии. Это ценится.

— Опять все распродаем, — с горечью в голосе выдохнул Сергей.

— Так своим же.

— Своим ли?

На работу Сергей успел вовремя. Все как вчера, ничего не меняется. Без директора чувствуется этакий расслабон. На крыльце Сергей открыл дверь Наталье Сергеевне. Дама пришла с увесистым пакетом. Явно со сладостями и сдобой. У кофейного аппарата в философской позе застыл Петя. На лице продажника следы бурной ночи. И отнюдь не рабочей.

Вчера Сергей дал ответ в Новониколаевск. Так, что там со временем? На часах ровно девять утра. Час разницы с Пулковским меридианом. И еще четыре часа плюсом Новосибирску. Итого там уже два часа пополудни. Сергей написал, что будет свободен для разговора ориентировочно в одиннадцать по Пулковскому. Время есть.

К счастью, у всех в конторе все работает. После утреннего кофе программист взбодрился. Настроение нервное, в предвкушении «сам не знаю чего». Чтоб успокоиться, Сергей открыл справочник по структурированию баз данных. Увы, то что вчера воспринималось влет, сегодня с трудом пробивается через внезапно окаменевшую подкорку. Слова, символы, алгоритмы, схемы кажутся знакомыми, но в голове не задерживаются.

Промучившись так полчаса Сергей отправился на перекур. Погода весенняя, достаточно накинуть ветровку чтоб не просквозило.

— Смотрите, как солнышко светит! — к Сергею присоединился Марк Захарович. — Жизни радуется.

— Весна, — программист выпустил густую струю дыма.

— Небо смотрите какое голубое! Эх, если бы не дела, рвануть на Косу, или под Ригу, подышать полной грудью на море, посидеть на камнях, прогуляться.

— Рабочий день, Марк Захарович, — ироничным тоном напомнил Сергей.

— Ну его к черту! На будущим пелена. Над прошлым туман с Невы, — господин Поляков вспомнил известный шлягер. — Дима вернется, будем думать, как жить дальше. Гуляйте молодой человек пока гуляется и девушки любят. Дальше нечем будет.

— Спасибо за совет, — Сергей бросил на зама недоуменный взгляд. — Перспективы то у нас есть?

— Перспективы всегда есть, но не у нас, — Поляков перешел в обычный режим старого скептика. — Новости читаете? О грядущих переговорах слышали?

— Не такой уж я темный.

— Нормальный вы. Если Беспятов сломает Трампа, Европа на следующий день рухнет. Дальше сам думай.

Сигарета давно погасла. Сергей швырнул окурок в урну. После разговора с Марком Захаровичем настроение не упало, а наоборот вошло в норму. Спокойный рабочий настрой.

Через десять минут, когда молодой человек закрыл за собой дверь серверной, ему позвонили. Номер незнакомый. Да, Новониколаевск. Да, видеосвязь в большой России дело не популярное. У большинства населения кнопочные раскладушки, а нормальный смарт стоит очень дорого. Впрочем, после Катаклизма они вдруг везде или резко выросли в цене, или упали в качестве вплоть до того, что камера как из детства.

Разговаривали больше полчаса. Положив телефон, Сергей испустил тяжелый вздох облегчения и вытер пот со лба. Договорились. Программист обессиленно растекся в кресле амебой. Вымотало от и до. Условия даже лучше, чем обещали вначале. После испытательного срока зарплату прибавят.

Между Империей и Федерацией действуют соглашения по казенной медицине. Пенсионные стаж, накопления тоже можно суммировать. В заводской больнице, оказывается открывается лимит на те процедуры и лечения, которых в земских больницах нет. Да и врачи у частников лучше, как и везде в мире. Можно за счет компании основательно поправить здоровье, привести себя в форму. Сотрудникам льготы и скидки в хорошем спортзале близ работы.

Сергей лениво пробежался взглядом по серверной. Надо бы бардак убрать, хоть какой-то порядок навести, копролиты там утилизировать. Скоро собираться. Совсем собираться. Решение человек принял легко.

На следующее утро на почту упало официальное приглашение. Все как обговаривали. Действует приглашение ровно два месяца. Это тоже проговорили. Шаг сделан. Остается рубить хвосты. Пора решаться.

Уходя на работу, Сергей в задумчивости остановился на пороге.

— Сынок, ничего не забыл?

— Нет, мама. Все хорошо. Задумался просто, — решил не торопиться. Все вечером, чтоб не пороть горячку. Вите Рэд и приятелям тоже лучше пока не звонить. Не хочется и все тут. Лучше уже из Новониколаевска набрать, когда все устроится. Если желание возникнет, само собой.

«Вдруг не получится?» — свербила в голове подленькая мыслишка. Все же дураком Сергей не был, понимал, что всегда есть риск, всегда надо учитывать возможный форс-мажор, да и на месте все может случиться. По телефону одно. А на месте, могут же отказать без причины. Вдруг да кому морда лица не понравится? В большой России возможно все. Там свои законы.

На работе весь день Сергей старательно делал вид, что ничего не случилось. Только удачно поймал на перекуре Марка Захаровича и выяснил, когда возвращается директор.

— Через неделю. Что-то срочное, молодой человек?

— Нет, все хорошо. Жду, что Дмитрий Павлович привезет.

— Вы об этом. Сами подумайте, он с женой, так что ничего такого не привезет, — Поляков понял все по-своему.

— Нет. Новые идеи и планы.

— Сами подумайте. Видите, что в мире творится? Я уже надеюсь, империя нас проглотит и на этом история наших несчастий закончится. Видите, до чего я дошел?

— У вас редкий здравый взгляд на жизнь, — капелька лести никому еще не мешала.

Мама все поняла. Стоило Сергею закрыть за собой дверь и разуться, мама с кухонным полотенцем встала в дверях кухни.

— Что-то случилось, Сережа?

— Нет, — отмахнулся на автомате. — То есть, да.

Мама насупившись ждала. Ее лоб разрезала глубокая вертикальная морщина. За чаем Сережа все рассказал. К его удивлению мама внимательно слушала, почти не перебивала.

— Ты решил, сынок? — прозвучало, когда Сергей закончил рассказ.

— Да. Прости, мама. В Калининграде я ничего не добился. Перспективы у фирмы мутные. Поеду в Новониколаевск.

— Твердо решил?

— Да.

— Что ж, раз так решил, езжай. Только звонить не забывай.

— Мама, — только и выдохнул удивленно.

— А что мама? Сколько тебе уже лет? Пора бы за ум взяться. Не все мне тебе штаны подтягивать.

— Ну, мама, — уже более добродушно.

— Ты заявление написал? Билеты заказываешь? Гостиницу нашел?

— Заявление завтра положу. Директор в отпуске, зам подпишет. Там уже до двух недель отработка. Договорюсь о последнем дне и займусь билетами с гостиницей. Да не переживай ты. Все получится.

— Кто кроме меня о тебе беспокоиться будет? Кто еще тебя ругать будет, чтоб не зазнавался? Больше некому, — мама так и мяла полотенце в руках. К чаю даже не прикоснулась.

Спал Сережа плохо. Всю ночь ворочался. Вставал покурить на балконе. Утром вскочил за пять минут до будильника. На работу он шел быстрым уверенным шагом. В глубине души Сергей отчаянно боялся струсить, включить заднюю в последний момент. Первым делом на работе он проверил сеть. Затем набил, перепроверил, распечатал и подписал заявление.

Марк Захарович пришел почти вовремя. Глянув на заявление, он даже не удивился или сделал вид, что не удивился.

— Решил не дожидаться Дмитрия Павловича?

— Он через неделю возвращается. Еще застану.

— Не вовремя ты от нас уходишь. Кого я сейчас найду на это место за такую зарплату? — проворчал зам. — Ладно. Гуляй.

С этими словами Поляков расписался и поставил резолюцию: «В ОК».

— Держи.

— Марк Захарович, мы не обговорили дату увольнения.

— Сам допишешь. Только давай, дождись Карташова и договоримся, чтоб все оставил как надо.

— Будет, Марк Захарович, — повеселевшим голосом.

Прямо здесь же на столе у зама директора Сергей вписал дату. Чтоб застать Дмитрия Павловича и на следующий день уйти. Каких-либо обязательств перед директором Сергей за собой не помнил, но чисто по-человечески. Сколько вместе проработали. Будет невежливо уйти не попрощавшись.

Кадрами в компании с момента основания занимались бухгалтера. Работа не пыльная и эпизодическая. Вот здесь пришлось выдержать атаку Натальи Сергеевны и обольстительные взгляды с нескромными вопросами от Ксюши. Дам распирало от любопытства.

— Извините, пока не могу рассказать. Сами понимаете.

— Сережа, может еще передумаешь?

— Рад бы, но уже обещал, — с этими словами молодой человек выскочил из бухгалтерии.

Теперь самое интересное. Гостиница на неделю и билеты на самолет. Парня само собой потянуло на узлы аренды. В Новосибирске он никогда не был Новониколаевск больше и куда более благоустроен. Метро есть.

Разброс цен на «однушку» от двадцати до семидесяти пяти рублей в месяц. Самые дорогие в центре жилой площадью под пятьдесят квадратов. Это без коммуналки естественно. Можно взять и «двушку», лимита хватает, но Сергей не представлял, что он с ней будет делать. Это же даже непривычно одному в целых двух комнатах жить!

Вите Сергей так и не позвонил. Понимал, все чем приятель может помочь, можно и так свободно выяснить в интерсете. Да и не хотелось, честно говоря, выслушивать или читать в голосе и глазах обвинение в предательстве.

Погода великолепная. Воздух пить можно. Небо яркое, бездонное. Не хочется уходить с крыльца. Сергей мысленно отключился, распрощался с фирмой. Разумеется, все уже все знают. Девочки разболтали. Кто-то делает вид, что так и надо. Другие заглядывают типа поболтать и осторожно разведать на тему: куда слинять?

— Отдыхаете, молодой человек? — Марк Захарович остановился рядом.

— Думаю, кому передать все ключи и доступы.

— За два дня все передадите.

— Передам. Марк Захарович, что у нас из правительства доносится?

— Разное. Ну их к черту, молодой человек, — Поляков облокотился о стойку навеса и широко заразительно зевнул. — Сами без нас разберутся. Там люди умные, все сплошь юристы. Им до нас дела нет, а нам до них. Давайте жить своим умом. Так полезнее будет.

Сергей хотел спросить мнение Марка Захаровича о грядущей встрече с американцами, но сдержался. Нет смысла портить политикой такой прекрасный весенний день. Все равно, от перетирания косточек ничего в этом мире не изменится.

— Вот ты где! — на крыльцо выглянул Петя. — Сергей, ты проставляться будешь?

— Посмотрим на твое поведение. Не тебя ли назначили принимать на подотчет сервер и технику?

— Свят. Свят. Свят, — Петя размашисто перекрестился и состряпал дурацкое выражение лица.

— Вот видишь, ты сам ответил на свой вопрос.

Про себя Сергей решил соблюсти обычай. Накладно конечно, смысла особого нет, но Земля круглая. Мало ли где и с кем придется пересечься. Глядя на умиротворенное выражение на лице Марка Захаровича, программист понял, что в отношении фирмы владельцы все давно решили. Потому и Карташов спокойно улетел отдыхать за счет компании.

Ближе к вечеру позвонил Витя. Приятель предложил попить пива в парке в ближайшие выходные. Как будто почуял что-то старая Красная Лисица. В разговоре, Витя намекнул, что планируется первомайская демонстрация. В этом году все прогрессивные силы Федерации и примкнувшие коммунисты Империи решили провести мероприятие с настоящим советским размахом.

— Я подумаю, — Сергей не стал прямо отказываться, но подозревал, что будет малость не до того.

— Нечего думать. Ты портреты Сталина и Ленина распечатать сможешь?

Очень хотелось отказаться, но прямо сказать «нет» не получалось. Не хочется Витю обижать.

— На девятое мая демонстрация будет? — вспомнил Сергей.

— Должна быть, но только если в мэрии решат провести. У нас уже, сам знаешь, не актуально.

— Как не актуально⁈ — парень чуть было не выронил телефон, а заодно челюсть на пол.

— Ты же знаешь, в этом мире, в этой истории Великой Победы не было. Победу во Второй Мировой отмечают монархисты, сам не помню в какой день. Потому и праздновать нечего.

— Плохая шутка.

— Это не шутка, мне так в комитете Компартии сказали.

Ответом был яркий эмоциональный мат. Желание пить пиво в субботу сразу исчезло. Не на долго. Погода уж больно хорошая. Сергей чувствовал, что покидает родной Калининград надолго. Не стоит портить себе прощальное впечатление. Лучше собрать в памяти все лучшее что здесь есть. Можно еще аккуратно поинтересоваться у Вити, какой телефон покупать для большой России. Наша связь там не работает. Совместимости нет. Операторы прямо заявляют, что неведомо когда. Скорее всего сами перейдут на имперские стандарты. Но тогда и старые телефоны придется выкидывать. А жаль, фотоаппарат в мобиле хороший, и памяти много. В свое время Сергей не пожалел денег на нормальный аппарат. Теперь такие не делают.

Глава 30

26 апреля 2025.

Дом хорош. Каменная усадьба в два этажа с мансардой и пристроенным гаражом. Солидное владение, построенное в начале прошлого века, но не потерявшее от этого в цене. За домом и участком следили. Всего пять лет назад сделали серьезный ремонт с заменой всех систем. Подновили сети, освещение территории, смонтировали автоматику охраны и доступа.

Дом двадцатых годов прошлого века, тогда строили на века. Так получилось, он словно не ждал, а сам выбрал нового хозяина. По словам маклера, почти все осмотры у него прошли вхолостую. Два господина уже собрались оформлять, ударили по рукам, но вдруг в последний момент сорвалось. Одному пришлось срочно уезжать на Эспаньолу. У второго же что-то там вскрылось, банк не одобрил кредит.

Николай и Алексей остановились в воротах. Старший брат демонстративно с широким жестом пропускал младшего вперед, дескать, владей. Николай стоял и задумчиво глядел на свой новый дом. Место хорошее — Сосновка, Михайловская улица. В соседях приличные солидные люди. Купчая оформлена, ключи в кармане, бывшие хозяева выехали. По сути последнее формальность. Дом полгода стоял пустой. Не заброшен, за ним следили, системы, отопление, воду проверяли, регулярно прибирались, но не жили.

Николай чувствовал, время сгладило следы присутствия старых хозяев. Так лучше. Пусть не новый дом, но молодому князю он сразу понравился. Сделка прошла быстро, нанятые агенты прошерстили всю подноготную на предмет залогов, судебных исков, долгов. Нет, все чисто. Люди избавлялись от обременительного наследства, не более того. Кстати, люди капитана Севастьянова проверили дом от и до, ничего не нашли. Это уже служебная необходимость. Это уже порядок службы. И ничего с этим не пожелать. Охрана тоже на аффилированном агентстве.

— Флигель стоит обновить, я бы баню обшил бы заново, — думал вслух Алексей. Он сам принимал самое деятельное участие в поиске и оформлении усадьбы.

— Всему свое время. Постепенно разберусь.

— Пошли принимать твое гнездо?

— Идем, — Николай решительно, быстрым шагом направился к дому, взбежал на крыльцо, провернул ключ в замке.

Дом он уже осматривал, и один, и вместе с братом. Великолепное приобретение. Именно то, что хотел. Участок большой с садом. За домом лужайка, открытый бассейн, за деревьями прячутся хозпостройки. С тыла участок выходит на лесопарк. Да даже на своей территории бывшие хозяева сохранили сосны, в тени стелется черничник, перед домом густая жимолость и дикая роза. Есть небольшая теплица, но она требует ремонта.

— Ну как, когда вселяешься? — глаза Алексея светились радостью.

— Прямо сегодня. Видишь, какая-то мебель есть. Остальное докуплю, — молодой князь утрировал. Половину мебели оставили с домом.

— Спать на диване будешь, или на коврике? У тебя на кухне сковорода найдется? Хоть пара тарелок есть?

— Сосиски на мангале пожарю, — отшутился Николай.

Мужчину переполняло довольство, все же свой уже родной настоящий дом. К сожалению, не как дедовский в Бома, но свой! Замечания брата настроение не портили. Но ночевать сегодня Николай будет под своей крышей, на своей земле. Решено.

— Пора магазины грабить, — Николай хлопнул брата по плечу.

— Может, Лену с собой возьмешь? Женщины в этом плане лучше соображают.

— Нет. Я хочу, чтоб она вошла в наш дом княгиней. Чтоб все было готово, все на месте, даже простыни и полотенца.

— Как знаешь, — старшему брату импонировала такая постановка вопроса. В чем-то он даже немного завидовал Коле, хотя сам давно и счастливо женат, отец двоих детей.

— Давай начнем с ревизии. Леша, записывай.

— Начнем с кухни и столовой. Ты местный, предлагай, куда едем за покупками?

Вопрос брата заставил Николая задуматься. Первым импульсом было открыть карту в портатибе. Увы, техника на съемной квартире. Остается только ломать глаза и пальцы с телефоном. Больших торговых «Максирынков» в городе немало, но покажите мне мужчину, который их помнит!

— Пошли на кухню, с остальным разберемся, — Николай шагнул к лестнице.

Пара диванов есть, шкафы тоже. Но кровати, столовую посуду, утварь, белье надо покупать. Кабинет придется оборудовать с нуля. Голые стены. Холодильник желательно заменить. Мужчина загибал пальцы, сам понимал, что за раз все что надо не вспомнит и не купит.

Так и получилось. Багажник у «Егеря» здоровый, началась знаменитая игра: «Найди и собери домашний уют». В торговый центр на Удельной братья катались дважды.

Попутно заскочили в известный мебельный салон, где Николай оставил о себе волшебное впечатление, скупив мебель целыми наборами и гарнитурами. Прикащик ошалев от радости с профессиональной улыбкой только набивал заказы. На качестве Николай не экономил, только натуральные дерево и металл, без плебейских эрзацев, добротная работа. Оптовую скидку князь выторговал, но доплатил за срочность доставки и чтоб сборщики были прямо завтра.

— Ты же на этой машине попал в то приключение в Петергофе? — неожиданно поинтересовался Алексей, когда братья выгружали из багажника коробки и пакеты.

— На этой. Другой нет.

— Не заметил лишней вентиляции. В репортаже по телевизору машина выглядела страшнее.

— Лучше не спрашивай во сколько ремонт обошелся, — нахмурился Николай. Воспоминания не из приятных. — Дверцы и крылья не латали, а меняли целиком. — Ты не обратил внимание, на пассажирском сиденье обивка новая? В спинке две дырки. Я не стал кресло менять.

— Может тебе что-то более солидное взять? Скажем большой седан, городской кроссовер, — продолжил брат. — Тебе все же не двадцать лет.

— Мне пока этот нравится.

— Тогда к «Егерю» нужна дача, а лучше охотничий домик.

— Всему свое время.

Спорить с братом не хотелось, у него свои взгляды на жизнь. Деловому человеку приходится подстраиваться под общество. Сам Николай искренне надеялся избежать такой беды. Да, тяжелый рамный внедорожник машина крестьянская, и жрет много, но удобно же! На мнение окружающих и насмешки наплевать.

Во второй половине дня, ближе к вечеру Николай оставил брата на хозяйстве. У Елены Владимировны увольнение. Пора прыгать за руль и лететь на свидание. Молодые люди договорились встретиться у Ботанического сада. Билеты уже в кармане. Опаздывать не-комильфо.

По пути князь остановил машину на Старопарголовском проспекте, у ворот парка Латкина. Здесь всегда продавали цветы. К машине он вернулся с букетом ослепительно белых и нежно-бежевых роз. Душа пела.

Гуляли молодые люди до поздней ночи. Николай тонул в небесно-голубых глазах Лены, млел от ее улыбок, от касаний по нервам пробегали разряды. С помолвки ничего не изменилось. Только острее стало желание защитить, закрыть собой эту прекрасную милую барышню от любых опасностей и невзгод.

— Лена, ты выйдешь в отставку?

— Разумеется. В полку служат только девицы, — молодые люди беседовали за столиком на верхнем открытом ярусе тучереза на Крестовском.

— Счастливая. Я не смогу даже взять больше недели отпуска, — Николай осторожно сжал ладошку любимой.

— На свадьбу?

— Да. Путешествие придется отложить.

— Какая трагедия! — барышня притворно закатила глаза. — Ты запрешь меня в тереме.

— Очень хочу, — с этими словами князь коснулся девичьей руки губами. — Очень хочу, чтоб ты была счастлива. Терем по желанию.

— Ничего страшного, Коля. У тебя еще будет настоящий отпуск.

— Есть другой вариант, — в голове щелкнуло, сработала смекалка. — Следующий официальный визит. Я могу взять тебя с собой уже как жену. И могу продлить визит на неделю, если не будет горячки.

— Надеюсь, не в Нигерию?

— Я тоже надеюсь, — Николая сжал губы, лицо приобрело серьезное грустное выражение. — Напомнила, через две недели скорее всего придется лететь в Испанию.

— Где связь с Нигерией?

— Это отдельная история. Извини, не могу рассказать.

Уже прощаясь с Леной перед казармой полка Николай вспомнил, что придется еще напроситься на хороший разговор с водкой или коньяком к полковнику Трубецкой. Есть определенные неписанные правила. Командир полка как мама для своих девиц. Придется выкупать невесту, пусть и шуточно, но со всем почтением и серьезным разговором.

— Коля, у нас будут дети? — Лена опустила глаза.

— Конечно. Ты хочешь?

— Да. А ты?

— Конечно, — князь наклонился и коснулся губами губ Лены.

— Хочу. Хочу тебя. Любимую и единственную.

— Потерпи мой князь, — барышня коснулась пальчиком губ Николая. — Я сама хочу тебя и от тебя. Только тебя.

— Любимая. Жду, люблю, надеюсь.

До пропускного поста они дошли, держась за руки.

Подъезжая к своему дому, князь видел свет из окон второго этажа. Особняк приобретал жилой вид. Дистанционное управление воротами сработало. Створки плавно откатились по направляющим. Зажглись фонари по участку. Машину Николай оставил на площадке перед домом.

Алексей ничуть не удивился позднему возвращению брата. Известный промышленник и миллиардер, закатав рукава и подвязав фартук, колдовал на кухне.

— Ты сам ужинал? — поинтересовался Николай.

— Перекусил. Тушеную страусятину с овощами будешь? — Алексей снял крышку со сковородки и взялся за лопатку.

— Второй ужин не помешает. Надеюсь, ты знаешь, что страусы у нас с местных подворий? Под Выборгом разводят.

— Не сомневался. Но в Москве экзотики нет. Тася и мама заразились диетами и здоровым питанием. Кормят нас с папой только тем, что у нас растет. Даже рыбу только речную берем. Фрукты только если садовые или тепличные. Я с твоего позволения у тебя побалуюсь.

— На двоих хватит?

— Нам еще на обед останется. Через неделю улетаю в Катангу, там побалую чрево местными деликатесами.

Выходные пролетели в трудах и заботах. Вечером воскресенья Николай отвез брата в аэропорт Колтуши. Маленький частный самолет уже прогревал двигатели. Завтра у всех новая неделя. Алексей пару раз обмолвился о проблемах со сбытом и номенклатурой поставок. Поездка в Конго это не шутка, а насущная необходимость. Николаю с утра погружаться в проблемы Нигерии. Да, придется лететь в Испанию.

Князь с довольным видом обвел взглядом собравшихся. Утро. Первое совещание за неделю. Все сосредоточены, глядят бодро, настрой рабочий. Только Севастьянов смотрит недовольным взором, хмурится. Ему по должности положено. Вместо законных выходных разбирался с анкетами и грязным бельем кандидатов одного общественного фонда.

Посочувствовать можно человеку, работа не для брезгливых, но других кандидатов в пехоту нет. Работаем с таким контингентом, от которого каторжники шарахаются. Честные и порядочные на такой работе быстро сгорают.

Кстати, Анатолий Викторович в звании капитана. После присяги подданства привели в соответствие с табелью о рангах. Увы, нет в российской армии и жандармерии майоров. Полтора столетия как нет.

— Господа, кратко, у нас есть люди в Париже?

— Есть. Беспорядки отслеживаем, — начальник Европейского отдела отложил ручку и блокнот. — Фиксируем переводы от неназываемых братьев из Алжира и Ливии. Схема сложная, голову пока отследить не можем. Перерубить канал возможностей нет.

— Хорошо. Что с другой стороной?

— Качаем возмущение арестами патриотов и не стеснявшихся защищать себя французов.

— Результат?

Вопрос касался вспыхнувших в предместьях Парижа и других городах волнений. Так события вежливо именуют проправительственные публицисты. В реальности нормальные погромы с грабежами, поджогами, избиениями, изнасилованиями и прочими радостями жизни.

— Нам удается удерживать в центре внимания репрессии против патриотов. Параллельно накачиваем массу сценами погромов и толпами мигрантов.

— Станислав Григорьевич, — мягким чуть усталым голосом обратился князь Николай. — Мы не работаем с «массами». Запомните это пожалуйста. Для нас есть люди и только люди. Массами пусть наши оппоненты оперируют.

— Простите, Николай Аристархович. Продолжу.

— Продолжайте.

— Ситуация стабильна. Полиция удерживает периметр районов с волнениями. Все попытки прорыва парируются, но и на подавление мятежа сил нет. Неустойчивое равновесие. Мы закладываемся на десять дней, затем бунт сдуется. Наши возможности воздействовать на события невелики. Поддерживаем французов, надеемся, что мятеж не вырвется из гетто.

— Под гетто вы понимаете Париж, Орлеан, Марсель? — бросил Севастьянов.

— Не все. Гетто, черные районы. Центр Парижа тоже.

— Хорошо, Станислав Григорьевич. Держите руку на пульсе, — князь Николай вернул разговор в нужное русло. — Мне нужно чтоб результатом стало и усиление «Национального фронта» и правительственный кризис. Вы работаете над импичментом. Обратите внимание на экономику. Людей больше беспокоят не погромы в далекой столице, а цена на круассан и литр бензина.

Князь не стал акцентировать внимание на неизвестных «доброжелателях». Это головная боль спецслужб. Информацию он передаст, а дальше пусть каждый разбирается в меру своих компетенций и обязанностей.

Следующим пунктом стояли экологи. Проблема сложная, с наскока не решается. Потому ничего важного князь не услышал. Курировавший направление человек не скрывал, что сам не рассчитывает на прорывный результат.

«Гринпис» и близкие ему экотеррористы слишком себя уважают и дорожат репутацией, чтоб резко менять курс. Против британских нефтяников они работать не будут. Это старый заказчик. Однако, эмиссары русского Управления международного сотрудничества смогли заказать гражданские акции и пикеты активистов против реанимации атомных программ в Европе. И то хлеб. Куратор так и заявил, что направление завязано на американцев, а они явно не возражать не будут.

— Хорошо. Сергей Игоревич, — Николай кивнул Шаховскому. — Нам нужны наши экоактивисты. Отметьте себе. Да не реагируйте вы так бурно, господа! За границей. Исключительно за границей.

После совещания князь не утерпел и сам позвонил императору. Вопрос животрепещущий.

— Понимаю тебя, Коля, — Владимир принял вызов сразу. — Беспятов и Кривошеев летят на Аляску. Все договоренности в силе.

— От меня помощь, информация нужны? — князь сдерживал волнение. Переговоры важные. Ключевая встреча через год после Катаклизма. То, что может переломить ситуацию в нашу пользу.

— Пока нет. Если что-то у тебя важное появится, кидай сразу на Кривошеева и его товарищей.

— Хорошо.

— Понимаю тебя, Коля. Сам волнуюсь.

После разговора Николай закрыл глаза и медленно плавно выдохнул. Напряжение, азарт не дают сосредоточиться. Надо успокоиться. Все что можно сделано, все что можно предусмотрено, рассчитано, соломка накидана целыми стогами. Теперь все зависит от переговорщиков. Да и то, главное, чтоб не умудрились испортить предварительные договоренности. Для Беспятова и Кривошеева сие фантастика есть.

Николай запросил ситуацию в Исландии, краткую выжимку по докладам дипломатов и спецслужб. Даже не удивительно. Страну уже как неделю сотрясают массовые манифестации. Что-то конкретное вычленить сложно. Активизировались самые разные группировки и течения от антиглобалистов до борцов за полное стирание любых границ, включая моральные и половые. Здесь же защитники морских уточек, свидетели всемирного фашизма и жертвы режимов всех мастей и расцветок.

В Ирландии ситуация не лучше. Спонтанный марш гомосексуалистов и активизация феминисток. Наши к этому отношения не имеют. Николай специально запросил. Нет, никто из спецслужб не причастен. Международное сотрудничество тем более. Весна, наверное. Сезонное явление.

В кабинет заглянул Шаховской. Круглолицый здоровяк вежливо поинтересовался наличием времени, а затем обрушил на начальника тот самый вопрос, что тот и сам искал.

— Сам в ожидании. Помню, ты должен был лететь, но не взяли тебя из-за меня.

— Скажите лучше, из-за нашего Управления.

Мужчины переглянулись. Оба все поняли. Не нужны на этих переговорах даже намеки на манипуляции и управление обществом.

— Николай Аристархович, как же Трампа уговорили на Аляску? — еще один интересовавший многих вопрос.

— Его не уговаривали. Понимаешь, Сергей Игоревич, он очень умный человек. Аляска разом решает пучок вопросов, все в пользу нашего друга.

— Но в Штатах ее считают оккупированной территорией.

— Не все. Трампу нужно показать, что он признает и одновременно не признает юрисдикцию России и наши границы, — Николай разогнул палец. — Ему важно показать, что он поддерживает жителей Аляски, они для него свои. Он подпишет соглашение об упрощенном пересечении границы, это три. Успокоит своих ястребов — четыре. Переманит часть избирателей демов. Тех что за открытые границы и свободу движения капиталов.

На этом пальцы на руке закончились.

— И еще под защитой нашего флота это самое безопасное место в Северном полушарии. Думаю, ты понимаешь, почему вдруг Ирландия и Исландия вознеслись на первые строчки новостных лент?

— Американцам далеко лететь не надо, — продолжил Шаховской. — Он продаст это как победу. Особенно рукопожатия на камеру со старыми дедами, помнящими Вторую Мировую.

— Не без этого.

— Кстати, Николай Аристархович, твоя ставка на эпатаж сработала. Подчеркнутая нетолерантность приносит нам дополнительные очки. Людям надоело слышать ложь на каждом шагу, а мы говорим правду, пусть и резко.

— Все верно. Правильно считал, — князь с довольным видом отодвинул кресло от стола. — Мы так отделяем здоровых от больных. От тех, кого лечить сложно или уже бесполезно.

— Ты в курсе, что в Штатах и Европе тебя считают самым завидным женихом в мире? Уже конкурсы проводят, девицы дерутся за право тебе понравиться.

— Гм. Они сильно опоздали, — Николай чуть не поперхнулся.

— Не вздумай в Штаты ехать, — гнул свое Шаховской. — Разорвут. Сомнут охрану и разорвут. Там сейчас новое движение: «Хочу ребенка от Николая Романова». Девицы на любой вкус. Готовы на все. Хотя сразу на трапе самолета.

— Иди ты к черту! — князь притворно замахнулся на товарища. — Путь в Россию приезжают, если по настоящим мужчинам соскучились. Мне в этом веке сей соблазн закрыт. Отгулял свое, в тех же Штатах.

Николай скосил глаз в сторону экрана вычислителя. В углу мигал значок почты. Экстренный канал. Закрытый ящик.

— Сергей Игоревич, не уходи, — нехорошее предчувствие кольнуло.

Сообщение из штаба Атлантического флота. Переслано Канцелярией императора.

Николай пробежал взглядом короткие строчки и грязно выругался.

— Нас касается? — с тревогой в голосе спросил товарищ начальника.

— Нас тоже. Сам смотри, — князь повернул экран. — Они успели подгадить.

Сегодня в 8–46 по Пулкову к северо-западу от Фарерских островов остановлен и арестован сухогруз «Варварка». Капитан успел передать экстренное сообщение по Космосету, сбросил пакет записей приборов и видео. Захват произведен кораблем под британским флагом. На борту «Варварки» призовая команда. Оба судна ходом 12 узлов направляются к берегам Шотландии. По Атлантическому флоту объявлены тревога и повышенная боеготовность. На курс перехвата брошены все, кто может успеть.

— МИД?

— Думаю, уже работают, — лицо князя перекосила гримаса.

Именно с инцидента с купцом начался текущий конфликт. Именно арестами танкеров развлекался русский флот в Атлантике. Именно неожиданная демонстрация британского флота сейчас раскручивает новый виток противостояния. Прям, мода какая-то народилась.

Из Царского Села или Красного Замка не звонили. Все понятно, не тот уровень. Еще пять минут. Новое сообщение. Рассылка узкому кругу.

«Инцидент в зоне ответственности флота. Британский посол вызван в Красный замок. Российская империя выдвигает Британской империи ультиматум».

— Как бы не сорвался Круглый стол в Барселоне, — с отстраненным видом вспомнил Шаховской.

— Это не помешает. Нигерия и Экваториальная Африка слишком болезненные язвы, чтоб отменять встречу по такому мелкому поводу, — князь взял себя в руки. — Давай не беспокоиться о том, что не можем изменить. Мы все равно с тобой не командуем крейсерами. Думаю, все решат без нас.

— Я очень на это надеюсь.

В конце дня Николай отвлекся чтоб пересмотреть сообщения об инциденте в Северной Атлантике. В прессе об этом писали кратко и вяло. Все больше комментарии касательно русского ультиматума. Все эксперты обсуждают возможные шаги России.

Людям давно не интересно то, что не затрагивает конкретно их интересы. Такова жизнь. К сожалению, приходится думать за общество, просчитывать ситуацию на серию ходов вперед, приходится парировать угрозы интересам до того, как они станут явными. За это не платят много, но честь служить императору и России не измеряется деньгами. Есть люди, с обостренным чувством справедливости и гордости за страну и нацию. Они и стоят в первом ряду фаланги.

На закрытых каналах нет размазывания каши по тарелке и пространных комментариев. Только информация. Сжатые впресованные в слова смыслы.

Есть вещи, которые вообще становятся известны непосвященным, постфактум, когда все уже закончилось. Атлантический флот приведен в режим полной боеготовности. Полки стратегической авиации в Европейской России и на Эспаньоле спешно заправляют и снаряжают машины. Три космические ударные станции сменили орбиты, выходят в район атомной атаки. Одновременно по дипломатическим каналам разосланы оповещения и предупреждения.

Ответ из США пришел моментально. Инцидент и обострение в Северной Атлантике не отменяют встречу в Анкоридже. Президентский борт в воздухе. Армия и флот Соединенных Штатов сохраняют нейтралитет, до тех пор, пока Россия явно не нарушит границы договоренностей и не создаст угрозу интересам Америки.

Глава 31

28 апреля 2025

— Весна и понедельник! — Максим сладко потянулся в кресле.

— Люблю грозу в начале мая, — вторил ему Рейган.

Настрой у редактора расслабленный, переходящий в возвышенно-романтичный. Оно в воздухе витает, озоном и свежестью дышит.

— Иван Грегорович, еще апрель на дворе. Как вернетесь из будущего, посмотрите, что я накидал, — Максим закрыл документ и перекинул его по сети редактору.

— Кем вы черносотенцев изобразить хотите?

— Сами гляньте, — переговариваться через кабинет не хотелось.

И вообще хотелось кофе. С некоторых пор «Хорошим героям» стали перепадать неплохие заказы на политическую рекламу. Дело хлебное, ответственность минимальная, объемы большие. Не будем указывать пальцем на виновника, но премии Максим получал хорошие.

«Вот и закончилось мое время» — думал сам прикащик по творчеству. Заряд креативности иссякал. Идей нет, все что можно уже использовано.

— Давайте, что там вы интересного насочиняли, — редактор широко от всей души зевнул.

Весна на всех действует. Минут через пять Рейган оживился, заерзал в кресле. Живой ум ухватил главное.

— Паровоз решение старое. Работать будет. Придать ему лицо генерал-майора Дроздовского, светлой ему памяти, свежо. Наши местные черносотенные партийцы в вагонах логично. Ангелы с партийными молниями и мечами — великолепно. А вот лозунг, давайте согласуем с заказчиком.

— Что там не так? — ревниво отреагировал Максим.

— «Россия превыше всего» — звучит правильно. Лично я не возражаю. Но давайте на усмотрение заказчика. Лучше будет: «Выше России только Бог!»

— Я взял из их же агитации, — природное упрямство не позволяло сразу отступить. — Ладно. Можно выдать сразу несколько вариантов.

Будем честны, идею Максим подхватил из старой предвыборной компании Трампа.

— Михаил Севастьянович, дорабатывайте и оформляйте, — бросил Рейган.

Ответа не последовало.

— Михаил Севастьяныч? — опять не поворачивая головы.

Максим состроил серьезное выражение лица. Художнику не до того. Каримов в этот момент что-то объяснял Евдокии Марковне. Юная горянка то опускала глаза, то бросала на Мишу полный восхищения взгляд. Судя по ее виду, Миша мог рассказывать вообще что угодно, от сравнения графических редакторов до пересказа теории гравитационных переходов и струн Прянишникова. Служебный роман наяву и в полном разгаре. Весь коллектив агентства держал пальчики за эту пару, все надеялись, что именно в этом случае роман получит счастливое завершение, а не как обычно бывает.

После обеда неугомонный Рейган полез читать новости и случайно устроил политинформацию с переходом в диспут.

— Какого черта, простите, этого фанфарона пустили на нашу землю? — вопрошал Комаров.

— А что вас не устраивает, Порфирий Ефимович? Встретятся, переговорят. Я так понимаю, этот господин нам всю Америку и продаст. Наш глава правительства точно своего не упустит.

— Нет, Иван Грегорович, он летит просить политическое убежище. Поверьте моему слову, обратно в Штаты его не пустят. Провал за провалом, и вторая гражданская война намечается.

Максим в диспуте не участвовал. Скромно отошел к окну и краем уха слушал реплики коллег. О президенте США он имел свое мнение. Видел того на первом сроке, видел, что он реально добился результата, а не то, что пропагандисты рассказывали. Оптимистичную позицию Рейгана Максим воспринимал с симпатией, но видел, что не так все просто. Этот не продаст, но и договориться с ним можно. Он бизнесмен, а не ястреб.

Мужчина заметил склонившиеся друг к другу головы Миши и Евдокии, взгляд его потеплел. Да ну ее политику, вон люди жизни радуются, между ними искра вспыхнула. Молиться за них, пожелать, чтоб не упустили из руки птицу, чтоб не разрушили то, что само пришло им в руки.

Вдруг вспомнилась одна встреча. Максим никому это не рассказывал, даже жене. Не нужно. Ну его. Занесло на прошлой неделе в Тверь. Вместе с Рейганом фотографировали достопримечательности, набирались впечатлений, собирали фактуру для одного большого заказа на комплексную компанию продвижения.

В историческом центре напротив Губернского театра работали строители. Бригада в оранжевых жилетах споро перекладывала просевшую плитку тротуара. Рейган хотел сфотографировать рабочих, но махнул рукой, бригада юграбов, явно кавказские и горские рожи. Такие типажи не пойдут, только если для специфических заказов, но это не наш профиль.

Максим же обратил внимание на одного рабочего. Высокий широкоплечий горец с аккуратной бородкой натягивал по уровню струну маяка. Человек показался смутно знакомым. Словно почувствовав внимание, рабочий повернулся и распрямился. Он пристально посмотрел на Максима, затем что-то сказал своим и пошел к рекламщику.

— Магомед? — изумился Максим.

— Простите пожалуйста, мы раньше виделись?

— Турция. Анталья.

— Максим Викторович, — горец радостно распахнул объятья, затем вдруг сгорбившись опустил руки. — Простите.

— Магомед, это ты? Рад видеть.

Они отошли по дорожке парка, присели на ближайшей скамейке. Магомеда было не узнать. Максим помнил его как нагловатого, борзого, уверенного в себе хозяина жизни. Сейчас рядом с ним сидел сильно побитый жизнью, перенесший тяжелые удары человек. Его не сломало, но погнуло.

— Ты же хотел во Францию попасть? Как там Мадина? Как Артур? — вопросы сыпались один за другим.

— Франция не получилась. Попал в русский лагерь беженцев, а французы брали только тех, кто сразу к ним побежал. Арабов пускают, негров пускают, — Магомед презрительно сплюнул. — Кавказцев и горцев не берут. Говорят, слишком умные. В России приняли. Даже пособие дали на первое время.

— Вижу без дела не сидишь. Работу нашел. С жильем как?

— С жильем плохо. Снимаю. Мы же не христиане, нам так и сказали, у вас своя культура, свои обычаи, пусть земляки помогают. Да только для земляков я сам чужой. Обычаев не знаю. Родных нет. Клана нет. Своей земли нет. Никто меня не знает. Жену говорят плохо воспитал, заносчивая слишком, мужчинам поперек слово ставит. Заступиться некому. Помыкался два месяца под Порт-Петровском, плюнул, уехал в Царицын. Пристал к артели. Вот и ездим по всей России, где работу предлагают.

— Руки не опустил, молодец, — поддержал Максим. — Как жена? Как сын?

— Жена в Царицыне. Работает, да ворчит. Сына нет, — горестно вздохнул Магомед, ссутулившись и опустив руки.

— Случилось что?

— Артур всегда слишком много о себе понимал, привык в Федерации, что все можно, все ему простят, земляки и друзья заступятся. Я упустил. Он же один рос. Застрелили его.

— Криминал?

— Да какой там! С девушкой хотел познакомиться. Распустил немного руки. Хотел с собой увести. Его и застрелили, прямо на улице. В полиции мне так и сказали: радуйся, что не повесили.

— Суд был? — перед Максимом открылась другая сторона жизни.

— Какой там суд! — с горечью в голосе молвил кавказец. — Все дело за пять минут решили. Артур же ударил русскую. Стреляла в него русская. Присяжные христиане. Свидетели были. Хотел было договориться, попросить, чтоб хоть не так позорно, не покушение на честь девицы, да меня самого чуть было не посадили. Еле отговорился, что совсем дикий, законов не знаю.

— Мадина сильно переживала?

— Сильно. Сам понимаешь. Мать.

— Больше детей не хотите? Ты же еще не стар.

— Мадина не хочет. А вторую жену взять, так никто из наших за безродного абрека дочь не отдаст. Только если чучмечку из Туркестана или Месопотамии купить, но деньги платить надо, и на что двух жен содержать? Пока работаю, месяцами дома не бываю, передерутся же. Старая молодую задушит.

Тяжелый разговор. Максим много о себе не говорил. Да, нормально все. Работаю. Тяжело было слушать исповедь Магомеда. Жизнь показала свою темную сторону. Есть смысл задуматься, не все и не у всех так шоколадно. Не все так просто в этой жизни.

Сейчас глядя на счастливое личико Евдокии, Максим вспоминал тот разговор. Барышня молодец, вовремя убежала, правильно крестилась. Нашла силы и решимость, вырвалась из восточной общины. Все у нее получится. Вон как вокруг молодой мишарин подходы ищет. Он вырос в семье крещеных, говорил, еще прадед с прабабушкой молодыми уехали в город и крестились. Сам Миша полноправный гражданин, значит со школой, социалкой, земской медициной вопросов у молодых не будет. На пенсию тоже заработает.

Новостные ленты читать интересно. Жесткий ультиматум в адрес Британии вызвал новое бурное обсуждение. Было о чем задуматься. Максим опять держался в стороне. У него редкая возможность сравнивать, он помнил инциденты не только недавнего прошлого, но и тех самых времен, о которых люди недалекие в той России говорили с придыханием и в восторженных степенях.

Так мало кто знал о захваченном у берегов Африке советском судне с добровольцами на борту. Те кто слышал, осведомлены, что советское правительство все держало в тайне, стыдливо боясь огласки, пока люди месяцами задыхались в нечеловеческих условиях плавучей тюрьмы. Для этой страны, для этого правительства, для этого общества такое немыслимо.

«Моя страна всегда права. Ведь это моя страна» — здесь не благое пожелание, не издевка, а принцип, элементарный базис, фундаментный камень в основании Империи.

Да, в новостях всего не писали. Холодным водам Северной Атлантики привычна картина яростных схваток. В реальности все выглядело не так благостно, и благородно как подавали информационные агентства.

Разумеется, о грузе и курсе «Варварки» британцы знали заранее. Разумеется, груз попадал в санкционные списки Британии и ЕС, но он и не предназначался этим странам. На борту морского странника в 75 тысяч тонн дедвейта: рудный концентрат, бокситы, ценная древесина. Самое главное — контейнеры с листьями коки и природными опиатами. Разумеется, груз оформлен, упакован и промаркирован по правилам, но это не местные правила. Зацепка так себе, но, если очень нужно, поводом служит что угодно.

Англичане ожидали жесткую реакцию, дипломатические демарши России, ужесточение эмбарго. В качестве контраргумента они подготовили обвинение в перевозке наркотиков. Как говорилось, этот аргумент зависит от того, в каком порту и под чьей охраной стоит судно. До британских территориальных вод чуть больше суток хода. Сухогруз сопровождает эсминец «Даунтлес».

Активизация русского флота не осталась незамеченной. Внезапно изменившие курс и набравшие ход корабли обнаружены как нейтральными наблюдателями, так и космической разведкой. Штатно сработали датчики фареро-исландского рубежа, зафиксировавшие разогнавшиеся до полного хода, ревущие на весь океан три субмарины. Разумеется, из баз и с патрулирования направлены корабли усиления. Увы, британский флот 21-го века, это бледная тень минувшего величия. Даже два сверхсовременных авианосца не меняют картину. Тем более их боеготовность весьма сомнительна, а самолетовместимость и оснащенность уступают атомным левиафанам под русским и американским флагами.

Первыми несчастную «Варварку» обнаружили самолеты с авианосца «Император Алексей Второй». Два истребителя прошли над сухогрузом и эскортом. Системы РЭБ почуяли лучи радаров «Даунтлеса», и самолеты снизившись к самым верхушкам волн скрылись под радиогоризонтом. Дальше русские моряки действовали четко по наставлениям и уставам. То, что «Даунтлес» не пират безродный, а боевой корабль богатой традициями сильной державы, ничего не меняло. Тем более в годы Второй Мировой именно в этом районе Северный флот дважды нехорошо надругался над Флотом Метрополии. Как говорится, хорошее повтори.

Квадрат на всех волнах открытым кодом объявлен опасным для судоходства. Гончие спущены с поводков. Людей охватывает охотничий азарт, древний со времен волосатых предков Адама инстинкт — догнать и впиться зубами в загривок, почувствовать пьянящий вкус крови.

На «Даунтлесе» нервничали. Все пошло не так. На тревожные рапорты командира база отвечала стандартными шифровками. Казалось, там на берегу не совсем понимают, куда вляпались. А между тем тактическая карта менялась. Да еще на призовом судне не все в порядке. Команда устроила итальянскую забастовку. Исполнять приказы русские не спешили, все вдруг разом забыли человеческий язык. Командиру досмотровой партии не сразу удалось положить судно на новый курс.

Англичане пытались уйти от приближавшегося с кормовых углов корабля. При этом новый курс вел их навстречу другому загонщику. Русские спутники и тяжелые орбиталы взяли район под плотный контроль. Со стационарных платформ запущены дополнительные космические разведчики. Все как на ладони. Самолеты с «Императора Алексея» никуда не ушли. Они патрулировали на почтительном расстоянии, отслеживая и передавая ситуацию в режиме реального времени.

Первым в прямой контакт вступил фрегат «Росянка». Океанский эскорт шел с выключенными радарами по поводку космического целеуказания. Небольшой, заточенный на защиту соединений и конвоев кораблик водоизмещением в два раза меньше «Даунтлеса». Это не так уж и важно, британский эсминец тоже строился в серии кораблей сопровождения авианосцев, с весьма скромными ударными возможностями.

На штаб флота свалилось и транслировалось боевым командирам пожелание с самого верха: «Господа, отработайте жестко». Уровень этого самого «жестко» на усмотрение моряков. В рубках же и на боевых постах стояли достаточно молодые, амбициозные офицеры. Люди, для которых шанс попасть в настоящие боевые условия давно уже мизерный, в районе статистической неопределенности, но пощекотать нервы, почувствовать себя настоящим моряком, как сокрушавшие империи деды… Да кто не хочет то?

На «Росянке» не стали устраивать танцы и политесы. Все по умолчанию считали, что противник предупрежден, а значит выходить на открытый канал связи смысла нет. Фрегат полным ходом прошел между «Варваркой» и «Даунтлесом». При этом на английском корабле посчитали, что русский идет на таран и отвернули, тем самым разорвав дистанцию, отделившись от купца. «Росянка» шла на сближение в полной боеготовности. Автоматические четырехдюймовки в башнях нацелены на противника, ракетные комплексы развернуты, люди на боевых постах.

Лихо развернувшись корабль лег на обратный курс, догнал транспорт и снова вклинился между стеной его борта и англичанином. Ситуация патовая. Маневрирование противнику затруднено, но и высаживать наряд морской пехоты на сухогруз пока рано.

На голосивший на всех волнах, грозно предупреждавший и грозящий «Даунтлес» подчеркнуто внимание не обращали. Есть высшее пожелание «Отработать жестко». Этим все сказано.

Нет, командир «Росянки» вполне мог. Амбиций, силы молодости, уверенности в своих людях и корабле хватало. Однако, командующий операцией имел на этот счет свое мнение. В рубках «Алексея» видели картину цельной. С правой кормовой раковины рубил волны тяжелый атомный убийца. Крейсер «Баян» пер 29-и узловым ходом. В отличие о «Росянки» в его рубках о топливе не думали, корабль мог спокойно, не снижая ход так и идти от Исландии до Фолклендов, а затем обратно. Одна заправка на девять лет.

На горизонте показался быстро увеличивающийся корабль. С «Даунтлеса» отправили очередное сообщение в штаб. Командир корабля не собирался строить из себя героя и лихого корсара без прямого приказа. Со времен Фолклендской войны на Королевском флоте многое изменилось.

Ответ пришел почти сразу: «Продолжать выполнение боевой задачи». Увы, о последствиях никто не думал, а скорее не ожидали, что у русских совсем другие представления о допустимом и правилах. Англичане не поняли, что карта мира изменилась. Уже совсем другие люди считают себя хозяевами океанов.

Первым молчание нарушил «Баян». С крейсера вежливо попросили англичанина снять с коммерсанта своих людей и проваливать к черту. Ответом послужила стандартная отбивка. На русских оно впечатления не произвело.

После третьего предупреждения заработали скорострельные стотридцатки. Начиненные смертью снаряды рвали воздух. «Росянка» предварительно увеличила скорость и вырвалась вперед, перекрывая англичанину курс. По общей команде фрегат отстрелялся бомбометами. Дистанция пистолетная, пять кабельтовых. Поставленные на минимальную глубину бомбы легли кучно и рванули почти у борта противника. Гидроудар от серии подводных взрывов как кузнечный молот подвздых обрушился на эсминец, корабль швырнуло на борт, треснули сварные швы, от сотрясения и крена вышла из стоя часть оборудования. А вокруг корабля вода кипела от взрывов. Осколки безжалостно рвали корпус и надстройки.

Лейтенант Милн наблюдал с мостика «Варварки» как удаляется осыпаемый снарядами родной корабль. «Даунтлес» обстреливали оба русских. На эсминце явно что-то горело, за кормой стелился густой черный дым. Англичанин отчаянно отбивался, баковая 114-мм установка вела огонь по дальней цели короткими очередями, чтоб избежать перегрева ствола. Однако результат не наблюдается. Противник на горизонте. Резко маневрирует, при этом его огонь точен, что говорит о потрясающей автоматике боевых систем.

Милн не понял в какой момент противники задробили огонь. «Даунтлес» уходил. Легкий русский корабль лег на встречный курс и сбавил ход. В бинокль наблюдаются две синие стрекозы вертолетов.

— Лейтенант, нам приказывают лечь в дрейф, — на хорошем английском обратился русский капитан. — Будете выполнять, или дождетесь морпехов?

Томас Милн смотрел на приближающиеся вертолеты. Русский фрегат ложился на параллельный курс. По спине лейтенанта пробежал холодок, рубашка взмокла. Не нужно обладать университетским образованием чтоб сложить элементарные вещи, эти ребята церемониться не будут.

Сухогруз тем временем остановил дизеля и гасил скорость инерцией. Команда прекрасно знала, что делать. Нет, Милна и его людей не арестовывали, у них даже не забрали оружие. Англичан молча ссадили в шлюпки. Словно шелудивых котов выпнули.

Глава 32

29 апреля 2025

Русская делегация прибыла первой, как и положено радушным хозяевам. Саму встречу готовили экстренно, в темпе. Больше всего трудов выпало на долю губернатора и командование Аляскинского округа. Не жаловались. Все же не каждое поколение и не при каждом царе заснеженную губернию на краю света посещают великие мира сего. Президент США так вообще первый раз не только за этот век, но и за прошлый.

Оба «Боинга» с гостями пришли со стороны моря. Над нейтральными водами их встретил почетный эскорт дальних истребителей. Над аэропортом русские истребители вместе с американскими F-35A сопровождения ушли на военную базу Суситна.

К трапу президентского самолета разложили ковровые дорожки, гостя встречал караул. В момент выхода президента Трампа из самолета над аэропортом прошли три дальних стелс-бомбардировщика «Громовержец». Когда президент ступил на дорожку, грянул гимн США. В момент встречи и рукопожатия глав правительств заиграл русский гимн. Затем оркестр приветствовал прилетевших на «Борт два» вице-президента и госсекретаря.

К губернаторскому дворцу делегации ехали на своих машинах. Если русские предпочли обычный представительский «Сенатор», то для Трампа привезли бронированный лимузин. Русские сдержали улыбки при виде этого монстра. Если человек так хочет, то пусть будет.

Начало мероприятия в десять часов по-местному. В Петербурге глубокая ночь. Однако, многие не спали. Император дремал на диване в своем кабинете в Красном Замке. Секретари и адъютанты дежурили у пультов космической и кабельной связи. Все получили приказ: разбудить и доложить при первом же сигнале.

Князь Николай предпочел не строить из себя святого стоика, а спокойно отправился домой. Все равно, если надо поднимут хоть из могилы. Все что можно он сделал. Да, его управление тоже имело отношение к знаменательной встрече в Анкоридже.

Тем временем на Аляске торг в полном разгаре. Переговоры в диспозиции два на три совершенно не смутили русских. Тем более первую скрипку в американском трио играл сам президент. Конечно, предварительные договоренности заключены, границы допустимого обозначены, но конечный результат всегда вероятностен в пределах от и до. Через четыре часа все выдохлись, вышли из зала довольные собой. Впереди пресс-конференция, совместный обед. Но сначала всем требовалось немного передохнуть.

Кривошеев пользуясь возможностью быстро собрал и бросил секретарю краткий отчет. Канал космической связи работает четко, перебоев не бывает. На другом континенте через полмира ждали. Вскоре прилетел ответ: «Сделано хорошо». Подпись одним словом: «Владимир».

Николай прочитал отчет утром. Письмо спокойно дождалось в электронной паутине сетевого узла. Не успел князь открыть документ, как звякнули еще два письма из Канцелярии. В первом отчет уже о втором раунде переговоров в Анкоридже. Второе послание с краткой выжимкой по последствиям инцидента с несчастной «Варваркой». Да уж, по-хорошему прицельный огонь по военному кораблю даже не повод, а обязанность объявить войну. Причины вполне просты и понятны человеку среднего интеллекта. У этих все не так. Эти слишком привыкли к такого рода инцидентам. Ну и черт с ними.

Делиться информацией с Шаховским Николай и не думал. Если человека нет в перечне рассылки, то ему и не надо. Точнее, его не надо. Первое письмо князь пробежал по диагонали. Смысла в нем особого нет, только если потребуется проследить динамику. Вся соль в итогах второго раунда.

Обе великие державы отменяют взаимные санкции, снимают эмбарго, отменяют торговые ограничения и барьеры на движение капиталов. Все это касается и Российской Федерации. Пробили, продавили. Заключается соглашение о взаимном уважении границ. Обе стороны обязуются разрешить миром все территориальные споры. Снимаются все аресты на имущество.

Отдельным пунктом обязательство предупреждать партнера о начале военных действий, проведении специальных операций за границами держав. Пункт не распространяется на частные военные компании и наемников. Наши согласились организовать особый чрезвычайный канал связи предупреждения об атомной угрозе. Последнее по настоянию янки.

Пакетом идут рамочные соглашения о стандартизации, признании патентного права, протоколах связи и тому подобное. Николай потер подбородок, по его оценке, это все на добрый десяток лет. Пусть будет.

Беспятов и Трамп договорились о сотрудничестве в деле продвижения демократии, защите прав человека. И русские и американцы нетерпимы к проявлениям насилия, дискриминации, ущемления прав женщин и меньшинств в Третьем Мире.

Оба заявили о приверженности принципам здорового консерватизма в отношении репродуктивных прав в развитых странах. Одновременно выступили против размывания половой идентичности и популяризации сатанинских культов.

— Браво, Константин Ермолаевич! — Николай поднял большой палец.

Последнее идеально ложилось на мнение русского общества, работало как флаг, точка сбора для адекватных людей. Среди прочих пунктов затесалось соглашение о сотрудничестве в борьбе против нелегальной миграции. Пакетом шло соглашение об упрощенном пересечении границы для жителей Аляски, Орегона и Вашингтона.

Князь оценил дипломатический талант коллег. Последнее ничем не ущемляло интересы России. Реальные настроения жителей самой восточной губернии секрет Полишинеля, для того, кто не стесняется задавать вопросы. Индейцам и эскимосам особой разницы нет. Русские колонисты руками и ногами за Россию. Русские англоамериканцы в большинстве своем страшно обижаются, когда какой-то недалекий заезжий по малограмотности называет их англичанами или американцами. Коренные белые искренне считают себя русскими несмотря на фамилии и происхождение.

Местные всегда жили на трансграничной торговле. Им упрощенный режим как глоток кислорода. Но зато Дональд Трамп заработал очки в глазах своих избирателей. Точнее говоря, ему дали заработать в обмен на свободу движения капиталов.

В это же самое время в далеком Анкоридже высокие договаривающиеся стороны возложили цветы к памятнику императору Алексею Второму. Американцы разинув рты смотрели на необычную композицию. Русские воспринимали все как формальность, они помнили, что Алексей Николаевич никогда не бывал на Аляске. Этот великий человек по европейской то России ездил только с холодильником консервированной крови и бригадой врачей.

Журналистам же было что заснять и рассказать. Аляска вернулась в Россию благодаря Алексею формально, усилиями русских моряков, десантников, летчиков и пехоты на самом деле. Конечно все это произошло как третьестепенное следствие бурного экономического роста страны с начала 20-го века. Здесь до сих пор спорят, кто же был виновником сего явления: Николай Второй, его министры, или само русское общество? Вывод каждый делает в меру своих предпочтений, но это и не важно. Результат определяет все.

Вернемся к памятнику. После русско-американских переговоров фотографии монумента разлетелись по всему миру. Да, редкая композиция. В качестве постамента скульптор использовал тяжелый штурмовой «Мамонт». Бронзовый государь стоял на машинном отделении, опершись рукой о башню. В боях на Аляске «Мамонты» не использовались. В знаменитом прорыве у Бельюги и последующих боях отметились уже устаревшие «Мастодонты». Да какое это имеет значение? Что было под рукой, то и применили. Художник так видит. Тем более, «Мамонт» выглядит внушительнее, достойное основание достойному человеку.

Поймав момент, Константин Беспятов отвел Трампа в сторону. Журналистов держали на расстоянии, обывателей не пускало редкое полицейское оцепление. Все под контролем. Господин Кривошеев забрал на себя госсекретаря и вице-президента.

— Через две недели, — негромко молвил русский премьер, делая вид, что его очень заинтересовала танковая гусеница. — Он приглашает вас на личную аудиенцию.

— Я обязательно прилечу, — последовал незамедлительный ответ. Вдали от камер взгляд президента серьезен, на лице печать усталости. — Передайте Владимиру мою благодарность. Большое спасибо за подарок.

— Вы про обмен заключенными? Мы отпустили только осужденных за преступления средней тяжести.

— Не притворяйтесь. Мы только разгрузили тюрьмы и сделали небольшую экономию. Бандитов и насильников можете вешать сами. Спасибо Владимиру за крепкий подзатыльник британцам.

— Они сами напросились. Все остальное сделали моряки.

— Не поверю, что огонь открыли без приказа.

— Могли и без приказа, — миролюбивым тоном ответствовал Беспятов. — Людям бывает скучно, когда ничего не происходит. Хочется пощекотать нервы, разогнать кровь по жилам.

На лице Трампа отразилась полная гамма чувств. Ни секунду в голову вкралась мысль: «А не поспешил ли он с русскими?»

Следом пришло четкое понимание: нет, не поспешил. Понятие дружбы им незнакомо, это не советские, во всем цинично следуют своим интересам. Но во враги к ним лучше не попадать, а вот перед союзниками русские обязательства исполняют четко.

— Официально прикроем встречу переговорами?

— Не стоит. Моим будет достаточно того, что я встречаюсь с последним императором, — на лице президента светилась его знаменитая самодовольная улыбка.

— Мы не считаем Владимира последним, — поправил Беспятов. — У него есть наследники.

— Простите, может быть вы не так поняли. В нашем мире он единственный полноправный император, достойный статуса. Других давно нет. Последний настоящий.

— Все меняется.

— Договариваемся, встреча в Фэрбанксе? Я должен увидеть монумент защитникам Аляски. Хотя бы поклониться могилам наших солдат.

— Частная встреча.

— Иногда такой формат самый ценный и честный. Прошу еще раз, передайте: я очень ему благодарен, и за англичан, и за уступки по Латинской Америке.

— Передам, — короткий кивок. — В личной беседе.

По мнению русского премьера, это янки пошли на уступки, отдав двуглавому орлу всю Европу и половину Китая. Почему бы не заплатить за это Венесуэлой и интересами в Колумбии? Все равно Куба остается за русским капиталом и военными интересами. Остальное лишнее. Вспомнилась фраза императора Алексея Второго: «Есть надо столько сколько можешь за раз переварить, чтоб не мучиться с пережора».

Пресса моментально отреагировала на Фарерский инцидент, ор и скрежет зубовный стояли до небес. Однако, те кто привык видеть суть, спокойно пропустили мимо ушей ритуальные проклятья и истеричные призывы немедля отправляться в крестовый поход на Петербург. Вру. Крестовые походы ныне запрещены, как не толерантные.

Из всех европейских стран как раз только Россия не стесняется своих комплексов. Более того, русские считают, что сами провели последний крестовый поход аж в 1940-м году. Как известно из учебников истории, так иногда именуют Сирийско-Палестинскую операцию, в ходе которой попутно взяли Иерусалим. Без штурма, что радует. Хотя строительные подрядчики предпочли бы разбирать руины, а не сносить убогую азиатскую застройку при реконструкции города.

Как всегда, пока одни разгоняют истерику, другие молча работают в тиши кабинетов. Биржа дала четкий и ясный ответ: кто прав, а кто не очень. Акции британских компаний посыпались вниз. Как только стало ясно, что Лондон проглотил пилюлю, банки зафиксировали скачок переводов в нейтральные страны. Тем более, умные люди понимали, в космосе в момент инцидента творилось что-то очень нехорошее. Смена орбит русских тяжелых платформ не прошла мимо наблюдателей. Кому надо информацию получили.

Николай Романов отнесся ко всей этой возне легко и со снисхождением. По службе и без англичан скучать не приходится. Отец и брат с английскими компаниями и банками не связывались. Бог миловал! Потому и думать о проблемах острова нечего. Увы, у других людей на этот счет свое мнение. Звонок министра Финансов застал князя в момент, когда он вникал в нюансы грядущей международной конференции по проблемам Нигерии.

Проблем у этой страны много, обычная нищая негритянская помойка, но Николая интересовала ровно одна — демография. Для маленькой африканской страны 230 миллионов человек необычайно много. Фертильность в четыре с половиной ребенка на женщину в этой стране, уже повод бить в набат и принимать срочные меры. Для этого и требовалось услышать всех заинтересованных, скоординировать планы и меры. У русских хороший опыт управления демографией, но решать беду всем миром всяко лучше, чем в одиночку.

— Добрый день! Слушаю, Николай Аркадьевич, — Николай снял трубку.

— Здравствуйте, Николай Аристархович, можете ли вы уделить пожилому человеку десять минут? — господин Шестаков сразу перешел к делу.

— Всегда рад, Николай Аркадьевич. Вопрос по службе?

— Разумеется. Иные в моем возрасте слишком редки. Нашим союзникам нужна наша поддержка в одном интересном и выгодном деле.

— Слушаю.

Шестаков не стал растекаться мыслью по древу. В британских, бельгийских, швейцарских банках лежат немалые деньги, принадлежащие государствам и правящим семьям ныне ушедших в небытие ближневосточных государств. Активы выморочные. Сегодня наши агенты от имени персидского шаха, короля Ирака, короля Саудовии и короля Сирии подали судебные иски об установлении наследников и возврате средств к британским банкам. Необходима всесторонняя поддержка этого благого начинания.

Уже на низком старте Царство Иудейское, Трансиордания, Ливан. Наши спецслужбы работают, ищут выморочные вклады по всему миру. Сейчас важно создать прецедент, дальше будет легче.

— Бьем по слабому звену, — сообразил Николай. — Чем могу, помогу. Давайте так, я направлю к вам своего товарища. Посвятите его в проблему. Там уже решим, как лучше всего бить.

— Анатолия Германовича? — Шестаков продемонстрировал редкую осведомленность о внутреннем распределении обязанностей в вотчине князя.

— Да.

— Достойно. Буду рад передать все, что знаю.

— Со своей стороны прошу не серчать, когда я приду с прошением на увеличение бюджета.

— Быстро работаете, Николай Аристархович! — восхитился министр Финансов. — Неужели так быстро все выгребли?

— Пока бюджет держу, но чувствую, он уже трещит. Уж больно много больных точек вскрывается. Сами понимаете, приходится запускать руки в отдельные фонды, — больше необходимого Николай не раскрывался.

Даже всесильный и непробиваемый министр Финансов знает далеко не все. Однако, при формировании бюджета Управления на этот год действительно все проявили неумеренный оптимизм. Никто и подумать не мог, что смелый ход с поддержкой европейских правых повлечет за собой такие расходы.

— Как придете с проектом, так поговорим, — поставил точку Шестаков.

Николай полминуты сидел неподвижно, уставив немигающий взгляд в окно. Да, слишком многое приходится держать в голове. Слишком много дел ложится на плечи одновременно. Ничего, рано или поздно, и эти стены рухнут. Князь машинально потянулся за сигаретами, затем забросил пачку в ящик стола. Пока не сильно хочется, можно потерпеть.

Начальник управления привел мысли в порядок, затем вызвал господина Яшина. Этому товарищу придется брать на себя сопровождение атаки наших финансистов и юристов. Сам Николай не собирался забивать себе голову лишними заботами. Не дети чай, сами справятся. Следующим шагом звонок Шаховскому.

— Сергей Игоревич, я по Барселоне и Африке. Напомните, это вы говорили, что на форум приедет Саманта Пауэр?

— Сам не помню, говорил ли вам, но она приедет. Вы по службе, или личным мотивам интересуетесь?

— По личным, — не удержался Николай. — Многие говорили, многие хвалили. Сам хочу встретиться и оценить.

— Человек неглупый. В остальном на любителя.

— Это мне и интересно. Все же повезло нам, что смогли вовремя поймать и заинтересовать такого человека. Самому любопытно пообщаться в неформальной обстановке.

— Так она вам в матери годится! — притворно ужаснулся Шаховской.

— Президент США мне годится в прадеды, — не остался в долгу князь. — Однако, именно вам придется сопровождать наших переговорщиков при следующей встрече. Ладно. Меня интересуют религиозные трения в Экваториальной Африке. Полный расклад, со всеми нюансами и схемой взаимных интересов. Распорядитесь, чтоб аналитики поработали. Заодно, прошу дайте им втык за последний прогноз по Камеруну. На редкость безалаберная безобразная работа. За такой подход к службе при Петре секли нещадно.

— По Камеруну моя вина, Николай Аристархович. Задал неверные векторы.

— Значит вас буду сечь, Сергей Игоревич. Мне было крайне неприятно, когда мы прохлопали возрождение негритянских культов. Прошу, больше такого не допускать.

Николай положил трубку. Профилактическое «фи» высказано, можно работать дальше. Следующим после Нигерии как раз Камерун. Люди по этой территории работают, но рождаемость в диких регионах надо валить разом, комплексно, системно. Если запустить, будет хуже, получим еще одну пустыню и пирамиды черепов повыше Египетских.

Да и депортировать европейских негров лучше в естественную среду обитания. Для этого надо подготовить базу. Пусть сам Николай на встрече с европейскими адекватными политиками в шутку предложил, не задумываться над техническими вопросами, а свозить всех баржами в Ливию, но в душе понимал, шутка шуткой, а лучше не плодить лишние жертвы. Нет смысла добивать окончательно и так несчастную страну на краю пустыни.

Ближе к вечеру позвонила Лена.

— Коля, мне дают отставку. Через три дня ухожу.

— Любимая! — чуть сердце не прихватило от радости. — Ты теперь совершенно свободна!

— А ты?

— Я нет. Мое сердце занято, — чуть помедлив добавил: — Тобой.

— Ну, Коля! — с придыханием.

— Тебе нужна квартира, — сообразил князь. Сам бы он с радостью на руках внес бы Лену в свой дом, но пока нельзя. Не-комильфо. Чертовы приличия! — Я сниму. Давай выберем, где тебе удобнее.

— Мне все равно. Главное рядом с тобой.

Глава 33

21 мая 2025

— Покидаете нас? — господин Комаров поднял глаза на Максима и взялся за ручку.

— Да, — самый неприятный момент. Максиму за всю его жизнь несколько раз приходилось писать «По собственному желанию», всегда по своей инициативе, всегда при этом чувствовал себя немножко виноватым.

— Очень жаль. Мы с вами сработались, — Порфирий Ефимович подписал заявление и со вздохом переложил бумагу в канцелярский лоток. — Три дня на завершение и передачу дел. С нашей спецификой, считаем, что это время на обдумать.

— Я уже обдумал.

— Тогда не смею удерживать, — директор развел руками и по-доброму улыбнулся. — Полный расчет получите в последний день, как по «Трудовому уложению» положено. С премиальными не обижу. Вы нам очень помогли, Максим Викторович.

В чем недостаток таких вот маленьких артелей, так любая новость в мгновение ока становится достоянием общественности. Прислушивавшаяся к разговору Евдокия резко отвернулась и опустила глаза в стол. Рейган обмяк в кресле растекшись медузой.

— Я так и думал, такого человека мы надолго не удержим, — выдохнул Иван Грегорович, подняв взгляд к потолку.

— Я еще не прощаюсь. Три дня будете терпеть, — Максим положил руку на плечо Рейгана.

— Все равно жалко. Вы у нас первое увольнение за шесть лет.

— Ну, извините, подпортил статистику.

На первом же перекуре Рейган не утерпел, вышел вслед за Максимом. Лезть с расспросами главред не спешил. Остановился рядом, закурил. Только затем, как бы невзначай поинтересовался:

— По профилю уходите?

— Да, Иван Грегорович.

— Ну и правильно. Уж извините, но в нашем деле задерживаются или фанатики, или неудачники. На первого вы непохожи, а судьбы вторых не желаю.

Неожиданный ход. Максим даже растерялся от такого откровения.

— Вы фанатик?

— Нет. Второй вариант.

— Не могу поверить, — Максим покачал головой.

— Есть такое. Рассказывать не буду, связано с вопросом чести другого человека, но внутри не так все хорошо бывает, как мы стараемся показать.

Каких-либо срочных дел нет. Старые вопросы Максим тоже добил заранее. Сегодня он откровенно бездельничал. Коллеги тоже не теребили расспросами, хотя по атмосфере чувствовалось, расстроились.

Выйдя в коридор Максим позвонил в «Водоносов Иванович», подтвердил свой выход через две недели. Срок он назвал с расчетом немного отдохнуть. Весна на дворе. Вот и пролетел незаметно год. Тихо и буднично прошло 17 апреля, почти никто и не вспомнил, что в этот день приключился Катаклизм. Не только семья Марковых, но и вся Россия вросла в окружающий мир.

Максим поймал себя на мысли, что его самого уже давно мало интересует происходящее за границами страны. Все международные новости воспринимаются исключительно в меркантильном ключе. Наверное, это неправильно, но это жизнь. Всегда больше думаешь о своем доме, на чужие смотришь только с целью подсмотреть что полезное и хорошее.

Домой ушел пораньше. Все равно делать нечего, а сидеть пялиться на экран скучно. Марина еще на работе. Стоило войти в квартиру, как дети прибежали обниматься, затем наперегонки бросились на кухню кормить папу.

— Как школа?

— По математике «десятка»! — выкрикнул Витя, задрав нос. — За полугодие!

— У меня все не хуже «семерки»! — ответила Лена.

— Это литература?

— Ага. Остальные «восемь» и «десять».

— Молодцы. С меня элитный летний лагерь. Мы с мамой подобрали настоящий скаутский. Но только смотрите, чтоб год закончили без конфузов.

— Ура!!! Спасибо, папа!

— Лена, литературу подтянешь?

— Постараюсь. Только я еще не все понимаю. Когда проходили Тредиаковского и поэзию Ломоносова сочинения запорола.

— Ничего, на следующий год проще будет.

Максим пригладил волосы дочурки, прижал девочку к себе. Витя обнял обоих.

— Вот видите, кто год назад говорил, что программа сложная, ничего непонятно?

— Так это давно было.

Ближе к вечеру Максим набил текстовку Каммереру. Андрей не стал писать, а сразу позвонил.

— Привет! Ты там живой? — первым же вопросом. Каммерер считал, что чувство юмора у него есть. Окружающие сколько ни пытались, разубедить его в этом не могли.

— Вашими молитвами.

— Рад за тебя, — теперь уже серьезным тоном. — Молодец, что нашел нормальную работу. Оклад твердый и чистыми?

— Да. Все по закону. Берут пока помощником инженера Технического отдела. Объемы, материалы считать, калькуляции, исполнительная. Могут согласования в Управе и МВД навесить, если дело пойдет.

— У тебя пойдет. Не сомневался в этом.

— Ты сам там как?

— Хорошо. В июне летим с Ингой в Австрию на недельку. Давно мы там не были, года четыре. Хотим вспомнить молодость, посмотреть, что в Вене изменилось.

— Кофе в опере выпить, — шутка сама навернулась на язык Максима.

— Не без этого. Кстати, я тоже скоро работу поменяю.

— Ты же на реконструкции «Авиабалта» был? Надоело?

— Да нет. Знаешь, на службу позвали. Решил не отказываться.

— Поздравляю, — Максим не сразу сообразил, что здесь что-то не так. Служба в настоящей России закрыта для мигрантов и людей, не служивших в армии императора. Но и не верить Андрею повода нет.

— Поздравляю, -искренне ответил Максим. — В Градостроительный надзор уходишь?

— Спасибо. Нет, не туда. Пока не могу сказать, а врать не хочу. Извини. Удачи тебе на новом месте.

Максим бросил телефон на полку. Еще одна «галочка». Вдруг он почувствовал полное расслабление. Ничего не хочется, только сидеть в кресле, забросив ноги на столик, или с меланхоличным видом пускать дым на балконе. Смотреть на улицу, на прохожих, на облака. Ничего не хочется, полное расслабление. Еще бы стакан хорошего красного вина, но можно и без него.

Утром впервые за много времени Максим нарушил свой обычный график. Вышел из дома минут на сорок позже. Легли вчера поздно, долго с Мариной не могли уснуть. Тут такое дело, сами понимаете. Есть чувства, которые словами не передать.

Во дворе пустынно. Одни уже разъехались и разбежались, другие еще просыпаются. Максим поприветствовал соседа немца. Человек возвращался с утренней пробежки. Молодец, себя не запускает. Дети у него в школе учатся, по данным разведки акклиматизировались, только акцент в разговоре чувствуется.

На площадке скучает Митрофаныч. На этот раз обыкновению не изменяет, рядом с дворовой достопримечательностью початая бутылка белого вина и кружка.

— Доброе утро! — Максим решил пройти мимо.

— И вам хорошего дня! На работу задерживаетесь, или опаздываете?

— Задерживаюсь. Вчера перебрали? — Максим кивнул в сторону вина.

— Нет, Максим Викторович, день сегодня уж больно хороший, — в подтверждение этих слов Митрофаныч набулькал в кружку на треть. — Простите, вам не предлагаю. Вижу, на работу идете.

— Один и без компании? — настроение благодушное. Хочется если не поддержать морально, так хоть разговорить человека, отвлечь от пагубной привычки. — Дождались бы Борисфена.

— Так я с вами выпью, — не растерялся Митрофаныч. — Вы символически, а я вот так. Ну, будем. За хорошее дело.

— Если только за хорошее.

— Не сомневайтесь. Борисфена не нужно. Он с утра за персоналкой сидит, по клавишам колотит.

— На идеологических фронтах воюет?

— Наступает по всем направлениям. Ему не до степенных разговоров. Не время думать, бери больше, кидай дальше, — прозвучало знаменитое выражение.

— Правильно ли будет спросить: что такого хорошего случилось?

— Так у меня новая книга вышла, — не мигнув взглядом ответствовал дворовый философ. — Вчера авторские экземпляры пришли. Гонорар еще раньше перегнали.

— Так вы пишете⁈ — поразительно, но день начался с фантастических открытий. — Извините, не знал. А о чем?

— Как всегда и как все. О жизни, о чести, долге, верности, непростых отношениях и соблазнах. О любви, если кратко, — Митрофаныч вдруг хлопнул кружкой по скамейке. — Простите, Максим Викторович.

С этими словами человек поднял с земли увесистый пакет.

— Держите. Будет время и настроение, почитайте. А лучше детям дайте. Вы свои ошибки уже насовершали, а если книга хоть одному человеку мозги прочистит, убережет от ошибок, считайте не зря писал.

В руках Максима увесистый томик в глянцевой обложке. Хорошая мелованная бумага, оформление с иллюстрациями. От страниц идет тот самый типографский запах новизны. Название «Три свечи». Автор — Александр Витман. На обложке трое молодых людей в скаутской форме.

— Спасибо большое. Так значит, это вы и есть? — Максим только сейчас вспомнил, где уже слышал эту фамилию. Было такое, попадалось в списке замечательных людей Новгородской губернии. Один из самых знаменитых и издаваемых в России современников. Если память не подводит, люди спорят: настоящая это фамилия, или псевдоним. Было желание спросить напрямую, но удержался. И без того подарок малость шокировал.

Глава 34

05 июня 2025.

На совещании Николай прилагал усилия, чтоб выглядеть серьезно. Все мысли не о службе, а в предвкушении и заботах о грядущем событии. Спасибо, брат взял на себя все хлопоты, пригласил хороших распорядителей, все организовал. Но даже с этим на Николая тоже свалилось немало забот. Один только список приглашенных, который они с Леной пять раз составляли заново, чего стоит.

Совещание в нормальной рабочей колее. Ничего особенного, рутинные доклады министров и глав ключевых управлений. В повестке к молодому Романову и его «Международному сотрудничеству» вопросов нет, только если случайно зацепит.

Император и Беспятов слушают Шестакова. Тот бодро докладывает свое видение нашего настоящего. Те самые сухие цифры, за которыми скрывается жизнь здорового организма сильной страны.

— Господа, по реалистичному сценарию, мы в этом году получим рост валового национального продукта на шесть процентов, — министр финансов снял очки и протер стекла салфеткой.

— Реалистичный, это пессимистичный, Николай Аркадьевич? — по виду и интонациям Беспятова чувствовалось, у него свой сценарий и свое видение.

— Средний. Мы работаем с точными цифрами, а не ожиданиями биржевых спекулянтов.

— Рост высокотехнологичного экспорта, агрессию на рынки Северной Америки учитывали?

— Она компенсируется стагнацией оборота с Китаем и юго-восточным направлением. Что возможно мы взяли в прошлом году. Дальше рост нулевой. На фоне обострения проблем самого Китая стагнация уже хорошо.

— Хорошо, господа, напомню год назад Николай Аркадьевич обещал нам спад. Мы вытянули в ноль, — высказался император. — Давайте ориентироваться на Минфин, но надеяться на лучшее. Что у нас с прогнозом на исполнение бюджета?

— Исполним, ваше величество. Если ничего чрезвычайного не произойдет, — Шестаков замялся. — Рассчитываем на профицит. Два-три процента возможно.

Последняя фраза вызвала оживление в кабинете. Еще славный дед императора Георгий Алексеевич выдал крылатое: «Мой министр финансов должен быть русским по крови и любавичским евреем по духу». Николай Аркадьевич соответствовал. Другие на таком посту долго не держатся.

— Подготовьте проект изменения бюджета, — его величество Владимир Васильевич бросил короткий взгляд на премьера. — Вариант смены режимов в Париже и Берлине. Возможно нам придется снимать эмбарго и снижать пошлины до нормального уровня. Баланс и последствия рассчитаете. Мы обсуждали. Постарайтесь найди деньги на дополнительное финансирование космоса и науки.

— По первому пункту давайте Николай Аристархович подсветит. Он лучше владеет ситуацией. Космос и науку увеличим, — Беспятов сделал себе пометку в планшетке.

— Париж не в этом году, — вопрос не стал неожиданностью. Ключевые моменты Николай хорошо знал, сам держал руку на пульсе. — Берлин с высокой степенью вероятности. Я предлагаю сделать ставку на Британию. Последний удар они переживают очень тяжело. Банковский кризис, падение экспорта, сильное давление Штатов на зоны интересов. Сильнее всего влияет потеря доверия к британским банкам и отток капиталов, — все без цифр. Николай мог быстро открыть справку, но пока не требовалось.

— Прогнозируете смену режима? — прозвучал закономерный вопрос. Следующим ходом Владимир попросил: — Подготовьте доклад с вашим видением ситуации в Западной и Центральной Европе. Желательно в разрезе динамики влияния адекватных партий. С перспективами на смену режимов.

— Я могу предоставить завтра. Если кратко, то сейчас, — про себя князь сомневался в таком исходе, он делал ставку на масштабные беспорядки и открытый мятеж исламистов. Подавят, конечно, но Виндзорам станет не до внешнеполитических игр.

— Давайте завтра, — император нахмурил брови, пристально посмотрел на молодого князя, затем вдруг по-доброму улыбнулся. — Хотя на вашем месте я забросил бы все дела на товарищей. Свадьба послезавтра?

— Я успею. Чтоб не отвлекали в ненужный момент, — закончил Николай под всеобщее оживление.

Он не обманул. Он знал, что успеет все, и доклад, и передать дела, и подготовиться к событию.

Да, мир вокруг стремительно меняется. Европа бурлит и кипит, через корчи и боль мучительно срывая с себя коросту мультикультурности и многонационалочки.

Вечно молодая Африка еще не понимает, что над ее кроваткой склонился участливый педиатр. Доктор тщательно готовит рецептуру лекарств, а за его спиной стерилизуют инструменты. Запущенные миазы вырежут, остальное зальют антибиотиками и антисептиками. Не скоро, расчет на десятилетия, но рано или поздно Зеленый континент со всеми своими многочисленными народами, самобытными культурами вернется в естественное состояние гармонии с природой.

Древний Китай досрочно завершил очередной имперский цикл и возвращается к нулевой точке вечного азиатского колеса Дао. Только Латинская Америка осталась вне зоны внимания, но не все сразу. Не все так просто. Этот континент уже разделили.

В кулуарах формируется новый Североатлантический Союз. Для обоих главных участников он повторение минувшего, но в других реалиях. Петербург уже заявил, что его больше чем устраивает принцип Стокгольмского договора: на планете должны быть только три ядерные державы. Две из них известны. За третий пропуск в элитарный клуб придется побороться. Совсем не обязательно, как в той настоящей истории, выбор падет на Британию. Есть более достойные претенденты. Ведь Германию уже заменили на Штаты, и никто не обиделся.

Свадьба радостное событие. Большой праздник, разгульное торжество. Все гости при параде, светятся от радости, все поздравляют жениха и невесту, звучат здравицы. За спинами шушукаются, почтенные матроны придирчиво оценивают наряд невесты, стать жениха. Молодежь держится раскованно, здесь же люди знакомятся, бывает назначают свидания.

Как и во времена оные, свадьба большого человека повод для встречи, переговоров между семействами и кланами в непринужденной обстановке за пиршественным столом, или в кабинете за закрытыми дверями. Все как всегда.

На этом празднике жизни только два человека натянуто улыбаются и мечтают, чтоб все быстрее закончилось. Именно эти два человека не могут сбежать, укрыться от навязчивого внимания, вынуждены быть в центре события. Именно на них все и валится нещадно.

По мнению Николая, достаточно было торжественного обеда для самых близких родных и верных друзей после венчания в церкви святого Георгия. Хорошо еще удалось отбиться от идеи провести обряд в Казанском соборе, или храме святителя Николая. Лена тоже предпочла бы переодеться сразу после венчания, не мучиться за праздничным столом затянутая в корсет в белом пышном платье невесты с фатой и длинным шлейфом. Увы, их мнение не имело значения.

Когда перед алтарем Владимир Петрович подвел к жениху невесту, распахнулись двери и в храм резким шагом вбежал император. Следом за ним вошли полковник Трубецкая и императрица.

— Простите за опоздание, — громко прошептал Владимир.

Его попытались выдвинуть в первый ряд, но безуспешно. Зато после торжественного завершения обряда, когда священник возложил на головы новобрачных венцы, обменялись кольцами, Владимир одним из первых поздравил Николая, и отечески поцеловал Лену в щеку.

На торжественном обеде император не задержался.

— Поздравляю! Николай и Елена, очень рад за вас. Недаром, невесты из особого полка выходят замуж за самых лучших и достойных. Счастья вам, долгих лет жизни. Лена, терпения тебе, чуткости и немножечко снисхождения к этому обалдую, — закончил император.

С этим Владимир и Мария предпочли покинуть торжество по-английски. Но перед уходом, царь вручил Николаю запечатанный конверт.

К концу торжества молодые вымотались. Оба сидели как на иголках. Николай коснулся руки Лены и кивнул в направлении входа в зал. Радовало, что настоял, чтоб Алексей снял ресторан, а не устраивал свадебный бардак в доме. Уйти незаметно не удалось, пришлось выслушивать очередную порцию поздравлений от подогретых гостей, иногда достаточно скабрезных.

На парковке дожидается тяжелый «Егерь». Свадебный лимузин стоит рядом, водитель откровенно скучает. Ничего, ему заплачено до полуночи.

Вот и родной дом. Николай закрыл с пульта ворота. Обошел машину и открыл дверцу.

— Вот мы и дома, любимая, — с этими словами помог выбраться из машины Лене, подхватил милую на руки. Шлейф платья при этом зацепился за рычаг и оторвался. Фата валяется на заднем сиденье.

— Коля, я стесняюсь, — щечки барышни покраснели.

— Я люблю тебя, — уже настойчивее и впился жадным поцелуем в эти жаркие влажные губы.

В дом Николай внес молодую жену на руках, поднялся по лестнице, ногой открыл дверь спальни.

— Я буду осторожным, Леночка. Я люблю тебя.

— Только отпусти меня на ноги и помоги расстегнуть этот чертов корсет, — в глазах любимой играли бесинки.

Утром Николай проснулся первым, осторожно чтоб не потревожить любимую высвободил руку. Усталость после вчерашнего празднества и бурного продолжения прошла. Князь набросил тонкое одеяло на обнаженную грудь Лены. Нежно улыбнулся. Спит. Намучалась вчера.

Первым делом накинул халат, отодвинул в сторону скомканную с пятнами крови простыню. Балконная дверь приоткрыта. С балкона открывается вид на сад. Деревья уже отцвели. На небе ни облачка. Николай вдохнул свежий чистый воздух полной грудью и улыбнулся. Впереди целая неделя отпуска. «Ливадия» уже ждет у причала Английской набережной. Завтра отплытие. Короткий круиз по Балтике.

Николай достал из пачки сигарету, покрутил в руках, сломал и бросил в пепельницу. Затем еще раз глянул в комнату полюбоваться на свою княгиню. Впервые за много лет от был счастлив. По-настоящему счастлив.