Развал и порабощение современной России. Кто за этим стоит? Новый этап тайного иезуитского плана

«Белая стрела» как ответ на бандитский террор и безнаказанностьГде вымысел, а где реальность

В тот день оторванные от своих оперативных дел сотрудники АТЦ ФСБ в одном из актовых залов Лубянки с вялым любопытством разглядывали приехавшего к ним на встречу депутата Госдумы, члена комитета по безопасности и бывшего офицера милиции Котова (фамилия изменена). Начав речь с перечисления совершённых чеченскими боевиками терактов, депутат затем, повторяясь и путаясь, перешёл к формально-бездушным призывам к личному составу Антитеррористического центра работать не покладая сил и не жалея своих жизней. Гул и тихий ропот пропахших порохом чеченской войны офицеров АТЦ, которым надоело слушать его беспредметный трёп, заставил депутата прервать свои «стенания» о терроризме, и он попросил задавать вопросы. Первый же поток наболевших у офицеров проблем, связанных с нищенской зарплатой, отсутствием транспорта и условий для службы, заставил депутата Котова побледнеть и выпить графин воды, пытаясь объяснить необъяснимые вещи. Довершил дело майор А. И. Гусак. Когда он встал, зал мгновенно затих, зная, что сейчас авторитетный в управлении начальник направления задаст главный и жизненно важный вопрос. Грозно глядя на депутата, Гусак послал его в нокдаун, прорычав-спросив: «До каких пор судьи-мздоимцы будут выпускать на свободу кровавых убийц? Мы, рискуя жизнями, с огромным трудом ловим бандитов, а из-за предательства судей их выпускают из тюрем, чтобы эти головорезы затем мстили разработчикам и членам их семей». Гусак привёл пару примеров подобных «вывертов судьбы» не только арестованных им членов ОПС, но и участь ряда уголовных дел, которые разрабатывали другие сотрудники в АТЦ. Что-то промямлив в ответ, депутат получил нокаут, когда Гусак заявил: «Так может в таких условиях дать нам — офицерам АТЦ право этих отъявленных террористов и кровавых бандитов расстреливать на месте при их задержании?». Подумав, Гусак добавил: «Ну, хотя бы в тех случаях, когда они сопротивляются?». Не ожидавшие от Гусака такого смелого и наболевшего предложения, сотрудники АТЦ в зале непроизвольно зааплодировали, поддержав его одобрительным гулом голосов. Шокированный такой откровенностью и смахивая липкий пот, депутат охрипшим голосом пообещал довести возникшие на Лубянке в АТЦ проблемы до всех членов Комитета ГД по безопасности. Соответственно разработав затем свои рекомендации по усилению борьбы с проявлениями терроризма и организованной преступности. Выходя из актового зала, офицеры АТЦ оживлённо обсуждали «речь» майора Гусака, а отдельные подходили к нему и, пожимая руку, высказывали полное одобрение его предложению повсеместно «мочить» бандитов. Их безнаказанность достала всех.

По-видимому, находившиеся в зале источники УСБ Лубянки доложили кураторам о «крамоле» на встрече с депутатом, а те, в свою очередь, директору генералу Ковалёву. У того засела мысль взять под контроль Управление ПП (станет УРПО) генерала Хохолькова, о двойном подчинении которого Лебедю договаривался не он, а предшественник Барсуков. К тому же, Ковалёва настораживал факт постоянных недостач огромных сумм денег, выделенных на спецоперации, явно имеющих признак хищения.

Например, известен случай, когда Хохольков после ликвидации Дудаева не смог отчитаться за миллион долларов из выделенной ему общей суммы. На то время его начальник ОУ АТЦ генераллейтенант Волох отказался их списать, не побоявшись вступить с Хохольковым в конфликт. Генерала Волоха, возможно, за это и ряд уже своих прегрешений отправят представителем ФСБ в Швецию. После того, как и он не сможет отчитаться за оперативные расходы, Волоха уволят из органов (скольких погубило искушение покуситься на 9‐ю статью?). Ну, а Хохольков возглавит УПП (УРПО). Структуру, созданную примерно по моим схемам, представленным ранее Коржакову. С главным отличием в том, что в моём варианте это конспиративное управление работу должно было организовывать на принципе соблюдения Закона и внутренних инструкций. Настоящие профессионалы сыска, если им не станут мешать, всегда найдут способ «упаковать» разрабатываемых ими фигурантов на долгие годы отсидок в колониях строгого режима. И это даже в тех условиях массовых преступлений в лихие 90‐е. Сама же идея отстреливать без суда и следствия отъявленных террористов и бандитов генералу Ковалёву ещё после 1‐й чеченской войны импонировала [280].

На следующий день майора А. И. Гусака вызовут «на ковёр» к директору ФСБ. Идя по подземному переходу в соседнее здание, Александр Иванович, по его словам, предполагал получить серьёзный нагоняй самого высокого уровня. С другой стороны, зная, что Ковалёв обязан именно ему и Литвиненко своим назначением на должность хозяина Лубянки, рассчитывал на снисхождение, а также возможность обсудить с генералом Ковалёвым возникшие серьёзные проблемы по антитеррористической линии. Как ни странно, но директор ФСБ в ходе разговора одобрил выступление Гусака на встрече с депутатом и в свою очередь внезапно предложил ему возглавить дополнительный 7‐й спецотдел в недавно созданном Управлении РПО, возглавляемом генералом Хохольковым. При этом отдел, по словам Ковалёва, должен был работать так: «Крушить террористов и бандитов по упрощённой схеме, и особо не мороча голову, чтобы они оставались живыми при задержании». Вначале внутренне обрадовавшись, майор Гусак, имея базовое юридическое образование, полученное в МГУ, подумал и ответил согласием, добавив при этом: «Если от Вас, товарищ генерал, или от Хохолькова поступит подобного рода приказ на разработку конкретных бандитов по упрощённой схеме, то оставляю за собой право самому принимать окончательное решение после предварительной проверки».

Вернувшись в Госдуму, депутат Котов, по-видимому, подробно доложит В. И. Илюхину о бунтарских мыслях, зреющих в головах майора Гусака и других, сочувствующих ему сотрудников АТЦ ФСБ. Во время очередной встречи Виктор Иванович подробно стал расспрашивать меня не только о майоре Гусаке, но и Хохолькове с УРПО, о связях которого с преступным миром он был уже наслышан. Глава комитета Госдумы проявил крайнюю озабоченность появлению подобных УРПО подразделений, кроме ФСБ, ещё и в МВД и ГРУ. Он привёл мне несколько примеров причастности к несанкционированным убийствам граждан сотрудниками этих силовых структур. При этом не только лидеров преступного мира, но и бизнесменов, включая членов их семей, чтобы прибрать в свои руки их фирмы и компании. Илюхин напомнил о пресечённой моим отделом преступной деятельности ФСБР (Федеральное сыскное бюро России) с офисом на Петровке,38, возглавляемого уголовным авторитетом Левитовым.

ФСБР создавалось при участии Александра Шохина и его брата не только с коррупционными, но и политическими целями. В первую очередь, для поддержки правящего режима Ельцина и борьбы с его политическими противниками, которых предполагалось, в том числе, физически уничтожать. По словам Илюхина, власть, вкусившая крови народа, расстрелянного в октябре 93‐го, закрывает глаза на случаи зарождения подобных подразделений с «лицензией на отстрел» в спецслужбах и в МВД. Поэтому Виктор Иванович попросил внимательно отслеживать работу УРПО.

Перед тем как дать согласие, надо тщательно подумать, потом будет поздно открещиваться

После состоявшегося разговора с Ковалёвым, Гусак, взвешивая всё за и против и переживая за свой шаг, начал сомневаться в правильности данного согласия возглавить отдел, мягко говоря, с несанкционированными возможностями борьбы с террористами и бандитами. Ведь из исторического опыта подобной деятельности органов безопасности в средине 30‐х и начале 50‐х годов, трагической судьбы расстрелянных за беззаконие не только рядовых сотрудников, но и их руководителей (Ягода, Ежов, Абакумов), следует, что потом придётся отвечать за всё содеянное ему — «стрелочнику» [281]. В народе говорят: «Умная мысля приходит опосля», и Гусак на следующий день попросит меня подъехать на Лубянку на «совет старейшин», о чём автор писал в предыдущей книге. Не зная о том, что майор Гусак уже дал согласие на своё назначение, не только автор, но и подполковник Анатолий Родин (в будущем полковник), категорически рекомендовали ему отказаться идти в логово Хохолькова. Ведь тот будет его воспринимать, как «соглядатая», специально подставленного под него Ковалёвым. Выслушав нас и тяжело вздохнув, Гусак сказал: «Чувствую, будет крайне тяжело, но постараюсь справиться.

Пути нет назад. Я уже дал согласие на предложение директора. Просто хотел узнать ваше мнение, как лучше организовать работу в условиях дьявольского искуса творить беспредел, получив лицензию на беззаконие от Ковалёва». После его слов автор, с отдельными дополнениями Родина, кратко набросал вновь испечённому начальнику 7‐го отдела УРПО вектор его деятельности с учётом неизбежных «рифов», подставляемых ему не только Хохольковым, но и его замом Камышниковым [282]. В заключение мы порекомендовали Гусаку взять к себе лучших разработчиков нашего отдела. С тем и расстались. Майор Гусак тут же провёл беседы со своими коллегами по работе Шебалиным, Щегловым, Бавдеем и Понькиным, которые дали согласие перейти вместе с ним в 7‐й отдел УРПО. Узнав о том, что с Гусаком уходят почти весь актив отдела, а ему предложения не поступило, Литвиненко занервничал и по телефону попросил моего содействия. Ответил ему отказом, рекомендовав самому поговорить с Гусаком. Литвиненко сделал иначе. Ведь легко понять новоназначенного начальника отдела Гусака, которому руководство ФСБ и УРПО дало (правда, устно) «лицензию» на несанкционированную борьбу с террористами и бандитами. Возьми Гусак к себе Литвиненко, то обо всём, что будет происходить в отделе, вероятно, узнает Березовский, привыкший к использованию всего компрометирующего в своих афёрах и политических играх. Поэтому «Пурга» и помчался к БАБу, доходчиво изложив ему необходимость своего перевода в 7‐й отдел. Доктор физико-математических наук тут же просчитал в уме все варианты, включая тот, от которого ему прикипело в одном месте, и позвонил генералу Ковалёву. В тот же день Литвиненко сидел у директора ФСБ, объясняя причины желания работать вместе с Гусаком. Надо сказать, что у Литвиненко обострились отношения и с начальником ОУ АТЦ генералом Волохом. Поначалу того устраивала роль Литвиненко, располагающего через Березовского обширными связями в структурах власти. Но момент истины наступит, когда Волох поручит Литвиненко пресечь попытку правозащитника Сергея Григорянца вывезти на заграничную пресс-конференцию видеоматериалы о преступлениях, совершённых в Чечне силовиками.

Выезд Григорянца сорвали, незаконно проведя операцию «подкидыш». По словам Литвиненко, при досмотре то ли помощник Волоха полковник Сурков, то ли кто-то из других сотрудников подбросили патроны в сумку Григорянца. Однако эта провокация раскрыла глаза Литвиненко на то, что и Волох не брезгует противоправными делами. Выслушав Литвиненко, генерал Ковалёв дал команду Гусаку взять того в отдел.

Беременной нельзя быть «немножко» — либо «залетела», либо нет

Дальше произошло то, о чём мы с полковником Родиным предупреждали Гусака. Влившись в УРПО не с пустыми руками, а с «мешком» дел разработок на лидеров и членов крупнейших ОПС Москвы и России, имея под руками собственные орудия оперативной деятельности — «наружное наблюдение» и ОТС, сотрудники 7‐го отдела только за первые полгода отправят за решётку десятки бандитов. За спецоперации разработчики отдела, включая Гусака, щедро представлялись и получали государственные награды, попутно поднимая авторитет и значимость УРПО. В это же время за спиной Гусака, пока он и офицеры отдела пахали как волы за всё управление, руководители УРПО спокойно решали свои «шкурные» дела. Один из них сосредоточился на трафике героина из Афганистана через Узбекистан в Россию и Европу, завязнув по уши в совместных делах с уголовным авторитетом «Гафуром». Другой генерал «Н» (фамилия известна), переведясь в Москву из Закавказья, понятно, что не за просто так, тоже не отставал в незаконном бизнесе, но уже по линии контрафактного спиртного. Пытаясь наладить в Москве сбыт контрабандным путём поступающей из Грузии водки-самопала, он отдаст Гусаку распоряжение «разгромить» сеть ларьков, отказавшихся реализовывать этот ядовитый продукт. Понятно, что Александр Иванович откажется выполнять это противозаконное задание, направив справку в ГУБОП МВД, чем вызовет страшный гнев генерала «Н». Тот даже попытается обвинить Гусака в разглашении совершенно секретных сведений в справке в МВД. В это же время директор Федеральной пограничной службы РФ генерал А. И. Николаев, по данным своего управления разведки (возможно, и ФСБ), решил перекрыть этот контрабандный канал контрафактной водки из Грузии, массово губящей россиян [283]. Он даст команду передвинуть КПП «Верхний Ларс» ближе к границе с Грузией, перекрыв тем самым обходной маршрут контрабандистов. Об уровне коррупции власти Кремля и Грузии, погрязших в этом «водочном» бизнесе, можно судить по тут же разразившемуся политическому (?) конфликту. По-видимому, кто-то из членов «семьи» нашептал на ухо ЕБН, считавшему, что не бывает плохой водки, необходимые слова о попытках зарвавшегося генерала Николаева ввести сухой закон в России. Ельцин, толком не разобравшись (видно с запоя), дал команду вернуть КПП на место. После того, как генерал Николаев, выехав на КПП вместе с журналистами, попытается доказать справедливость своего решения и ошибочность приказа ЕБН, его снимут с должности директора ФПС. Однако воду в решете не утаишь, и «грешки» руководителей УРПО станут известны не только Гусаку и Литвиненко, но и другим сотрудникам. Хотя Гусак и не вмешивался в их внеслужебную работу по деланию «бабла». Своих дел по горло.

Поначалу Гусаку и его сотрудникам даже понравилось, что руководство, включая 1‐го зама генерала А. К. Макарычева, требовали максимально сократить бумажную работу разработчиков при реализации дел. Через полгода стало настораживать, что предложенный ими проект функциональных задач отдела и обязанностей сотрудников руководство УРПО никак не утвердит у директора ФСБ. Понятно, что одно дело устно дать санкцию творить беззаконие, а другой рукой письменно противоречить своим словам. К тому же агентурные сообщения, справки по результатам встреч с доверенными лицами рекомендовали не регистрировать, а после операций вообще уничтожать. Между собой сотрудники начали роптать: «Видно, начальство знает о многих нарушениях не только в ходе разработок, но и при реализации материалов. Вот и старается через нас таким образом скрыть следы». Наконец, настало время и руководству УРПО срочно потребовалось «повязать» подполковника Гусак на выполнении поручений и приказов, грубо нарушающих закон, связанных с несанкционированными убийствами. Этого и следовало ожидать в управлении, руководство которого жило скорее по понятиям профессиональных преступников, прикрываясь в отличие от них должностями и удостоверениями. Втройне опаснее для государственности России (да и других стран) подобные коллективы «оборотней»; опаснее даже, чем сама противоправная деятельность миллионной армии преступников. Да и подбором кадров в УРПО занимался полковник Овчиников, ставший затем одним из замов Хохолькова, выработавший свою своеобразную систему подбора сотрудников в управление, соответствующую «специфике» задач. Приходящих к нему на собеседование офицеров он спрашивал: «Готовы ли Вы без всякой там разработки и без суда и следствия ликвидировать злостного бандита или террориста, если получите такой приказ?». Когда кандидат в УРПО отвечал, что это беззаконие и вначале необходимо тщательно разбираться в полученных оперативных материалах, то Овчинников с ним соглашался, но себе в блокнот ставил отметку «не подходит».

В случае заявлений офицера: «Приказ есть приказ. Поэтому я обязан его выполнить», начальник ОК делал запись «берём».

Ещё во время службы начальником отдела кадров в УБТ Овчиников (фамилия изменена) неоднократно был замечен в передаче информации не только объектам дел разработки моего 1‐го отдела («К», «С»), но и сомнительными связями с криминальными элементами типа Хатковского. Найдёт своё применение в УРПО и капитан 1‐го ранга Камышников, ещё в УБТ получивший за своё восхваление методов чилийского диктатора кличку «Пиночет». В общем, компания руководителей в УРПО подобралась соответствующая.

Подполковника Гусака и его подчинённых начинают повязывать кровью

Первые же подобные два «заказа», полученные от Хохолькова, сразу вызвали у подполковника Гусака сомнения в правдивости начальника УРПО, давшего устрашающие характеристики начальнику следственного отделения УФСБ по Москве и МО подполковнику Михаилу Трепашкину, а также чеченскому бизнесмену Умару Джабраилову. Поняв, что дело нечисто, Гусак потребовал от генерала Хохолькова справку или иной документ, подтверждающий обвинения начальника УРПО в причастности первого фигуранта к рэкету и «крышевании» бизнеса, а второго — к организации убийств и захватов заложников. С явным неудовольствием Хохольков нацарапал справки-отписки, в которых, как потом окажется, правдой являлись лишь установочные данные на этих якобы преступников. Свои «записки» он рекомендовал не регистрировать и никому не показывать. Насчет подполковника Трепашкина — тут задачу Хохольков поставил вроде бы «лёгкую». Лишь «проучить», подразумевая избить, желательно сделав калекой. За что? Да за то, что посмел подать в суд на генерала Ковалёва из-за своего незаконного увольнения. Относительно Джабраилова, впоследствии ставшего кандидатом на президентских выборах в 2000 году, Хохольков отдал незаконное распоряжение захватить его в качестве заложника или ликвидировать. Объяснив при этом Гусаку, что Джабраилова потом можно будет обменять на госчиновников и двух офицеров ФСБ по Ингушетии, захваченных в Чечне. Вполне возможно, что, будучи в связке с генералом Лебедем, Хохольков хотел поучаствовать и в уже освоенном Березовским бизнесе на ниве освобождения заложников. Пока Гусак «выстраивался» на Трепашкина и Джабраилова, генерал Хохольков и Камышников постепенно приучали его к мысли о выполнении следующей, но более трудной задачи — ликвидации Березовского. Где намёками, а иногда напрямую они несколько раз заявляли не только подполковнику Гусаку, Литвиненко, но и другим офицерам о том, чтобы они были готовы ликвидировать БАБ. Чего стоили заявления одного из руководителей на совместном совещании отделов УРПО, что 7‐й отдел никак не приступит к ликвидации главного вора России Березовского.

Как трудно быть честным следователем, когда для отдельных сотрудников Лубянки игры с бандитами стали бизнесом и карьерным ростом

Проведённая Гусаком предварительная установка и проверка начальника следственного отделения подполковника Трепашкина показала, что перед ним не «оборотень», обложивший рэкетом мелких киоскёров, а порядочный и высокопрофессиональный сотрудник, награждённый медалью «За отвагу» в период работы в условиях боевых действий в Чечне. Вина его была лишь в том, что, согласовав с одним из руководителей УФСБ по Москве и МО спецоперацию по перехвату незаконного канала поставок оружия в Чечню, он вместе с бандитами захватит и офицеров госбезопасности, якобы внедрённых в ОПГ. На самом деле они участвовали в кровавом бизнесе, так как из этого оружия, если бы оно дошло к боевикам НВФ, убивали бы наших военнослужащих в Чечне. Трепашкина следовало бы наградить, а его, толком не разобравшись (по-видимому, помешал кому-то сорвать выгодный куш), вышвырнули из ФСБ. Тут же, борясь за своё честное имя, Михаил не утирает лицо от «плевка» и как автор в своё время, подаёт в суд на директора ФСБ. Одновременно Трепашкин оформляется на вышестоящую должность начальника следственного отдела в Федеральную службу налоговой полиции (ФСНП) РФ, косвенно подтверждая тем самым свою невиновность и высокий профессионализм. К тому времени центральные газеты страны: «Комсомольская правда», «Литературная газета», «Коммерсантъ» и другие СМИ, объективно разобравшись в деле, встанут на сторону подполковника Трепашкина, опубликовав в его поддержку и защиту большие статьи. Взвесив всё за и против, подполковник Гусак решил «спустить на тормоза» незаконно порученное ему дело. Да и Хохольков с Камышниковым, почувствовав такой поворот (боятся огласки те, кто преступают закон), не будут настаивать на выполнении своего распоряжения. По имеющимся у меня данным, руководители УРПО, тесно взаимодействуя с главой московского РУБОП МВД Климкиным, в рамках плана «взаимопомощи», попытаются перекинуть им задание на Трепашкина. Однако, к глубокому их сожалению, глава РУБОП, понимая в какое беззаконие пытаются его втянуть, откажется от столь щекотливого предложения.

Уже гораздо позже автор узнает от Трепашкина, что Хохольков всё же найдёт желающих «отличиться» в рьяном исполнении устного распоряжения генерала Ковалёва заставить подполковника забрать свой иск из ГВП РФ. Эти сотрудники одной из спецслужб не будут себя мучить угрызениями совести и утруждаться необходимостью соблюдения законности, быстро подготовят и проведут, по-видимому, уже не раз ими обкатанный сценарий спектакля под названием «подкидыш». В тот день подполковник Трепашкин (станет полковником), будучи уже начальником следственного отдела ФСНП, мчался на своей машине по делам в одну из взаимодействующих служб, когда его остановят сотрудники ДПС. Встав у обочины, Михаил Иванович отметил многочисленность группы автоинспекторов и присутствие лиц в штатском. Предъявив служебное удостоверение и заявив, что спешит на спецзадание, чего ранее всегда было достаточным для продолжения пути следования, Трепашкин услышал в ответ: «Придётся подождать, так как по ориентировке о поиске преступника с оружием мы досматриваем все машины. Даже спецслужб». Уже по многим признакам подполковник Трепашкин понял, что перед ним, хоть и в форме ДПС, но не автоинспекторы (только у одного бляха на груди, куртки разных фасонов, да и лица бледно-кабинетные, а не обветренокрасные). Попытки Михаила Ивановича вызвать на место представителя службы собственной безопасности или руководства ФСНП «сотрудники ДПС» отвергли. Открыв багажник, Трепашкин остановился рядом, но его внезапно подозвал к себе автоинспектор, стоявший у кабины водителя. Когда Трепашкин подошёл, то успел боковым зрением заметить, что в багажник ему быстро вложили какой-то продолговатый свёрток и тут же, закрыв его, предложили продолжить путь. Не надо к гадалке ходить или быть следователем, чтобы понять происходящее. Однако Трепашкин поступил неординарно и мудрее. Он не стал поднимать шум, а сев в машину и нажав на газ, рванул вперёд. Увидев первый же переулок, Трепашкин завернул в него. Во дворе какого-то дома выскочил из авто и, открыв багажник, нашёл и развернул подброшенный ему пакет. В нём оказался промасленный небольшой автомат АКСУ с магазином патронов. Оглянувшись, и не оставляя отпечатков пальцев, он забросил пакет в кусты и вновь вернулся на главную дорогу.

Только он продолжил движение, как навстречу ему с воющей сиреной и с включёнными мигалками, выскочили, как черти из табакерки, две машины ДПС. Трепашкин даже удостоверение не успел достать, как его, грубо толкая, поставили в позу рака к машине — лицом и руками на капот. Налетела тьма всяких штатских. Один из них, представившись полковником одной из спецслужб, подозвал понятых и, улыбаясь, предложил подполковнику Трепашкину открыть багажник. После того, как багажник открыли, и полковник увидев, что в том месте, куда подложил пакет, зияла пустота, его улыбка превратилась в оскал-гримасу. Перевернув всё внутри, режиссёры и артисты этого спектакля «погорелого театра» пакета-подкидыша так и не нашли и, скрипя зубами, отпустили Трепашкина восвояси [284]. Кто-то из наивных читателей или кабинетных оперов-теоретиков, расширив от удивления глаза, произнесёт: «Быть такого не может». Опытные же ветераны сыска наоборот заявят: и не такие комбинации им известны — под ставшим нарицательным названием «Набор МЕНТА» в действии. Однако, в подтверждение вышеописанных событий, после этого «облома», незадачливые «артисты» хотя до поры до времени и отстанут от полковника Трепашкина, но, затаив злобу, уже в январе 2002 года провернут операцию «подкидыш» повторно. Почему тогда? Об этом подробно в следующей главе.

«Вы стреляйте, а если дело сорвётся, то года через два мы вытащимвас из тюрьмы»

Получив «заказ» на Джабраилова, Гусак и его сотрудники выстроятся на бизнесмена по полной программе. В то время, как и ныне, было почти невозможно заниматься бизнесом, не нарушая законы. Да и связи у Джабраилова отдавали криминальным душком, а сам он подозревался (был заинтересован) в ликвидации совладельца гостиницы «Рэдиссон-Славянская» гражданина США Пол Тейтума [285]. Однако, когда «топтуны» установили, что Джабраилова законно круглосуточно охраняют офицеры милиции, задача его захвата в заложники или ликвидации усложнилась до крайности [286]. После того, как сотрудники 6 отдела УРПО отказались участвовать в незаконном «сражении» со своими коллегами из милиции, охраняющими Джабраилова, подполковник Гусак пошёл к заместителю Хохолькова капитану 1‐го ранга Камышникову с предложением отказаться от сомнительной затеи. Этот разговор окончательно убедит Гусака в том, что, устно отдавая преступные распоряжения, Хохольков и Камышников мало интересуются судьба своих подчинённых. Гусак спросил у Камышникова: «Что нам делать с круглосуточной охраной Джабраилова из числа офицеров милиции? Они же окажут вооружённое сопротивление». На это заместитель начальника УРПО с раздражением и с ухмылкой ответил: «Вы же профессионалы. Не мне Вас учить. Будут сопротивляться, то применяйте оружие. Опыт у Вас есть. А если не получится, и Вас самих захватят, то ничего страшного. Через год или два мы Вас вытащим из колонии (!)» [287]. Циничнее слов подобного «заботливого» начальника трудно подобрать. Понятно, что Гусак категорически откажется от заключительных действий в отношении Джабраилова. После этого произойдут события, от которых в чёрных как смоль волосах подполковника Гусака появятся седые волосы. Позвонит неизвестный, представившийся генералом «Н» (фамилия нам известна) из ФАПСИ и предложит Гусаку встретиться. Подъехав к зданию, где находился Гусак, он позвонил и предложил разговор провести в его машине. Мельком показав своё удостоверение, в ходе короткой беседы генерал «Н» предупредил Александра Ивановича, что ими перехвачен разговор одного из руководителей УРПО, который предлагал физически ликвидировать начальника 7‐го отдела. В то же время «Н» отказался в случае расследования подтвердить свои слова в суде. За два дня до этого разговора к Гусаку заходил попрощаться один из кадровиков УРПО, написавший рапорт на увольнение. Вызвав Гусака на улицу, он спросит:

«Саша. Как ты можешь работать с такими вурдалаками? Я лично слышал, как они по пьянке в сауне говорили, что тебя надо убрать. Мол, знаешь много. Мой тебе совет. Увольняйся скорей пока не поздно». Только после этого у Гусака мелькнёт мысль, что одна голова хорошо, а две лучше, и мы встретимся с ним для обсуждения сложившейся критической ситуации. В ходе доверительного разговора автор настоятельно рекомендовал Гусаку идти вместе с сотрудниками к директору Ковалёву, чтобы тот дал команду УСБ взять Хохолькова и Камышникова в оперативную разработку. В случае если произойдёт утечка этого разговора к вышеназванным субъектам по вине Ковалёва, то передать ставшие известными факты грубых нарушений закона в Генпрокуратуру. Одновременно на видеокамеру сделать запись уликового материала, как гарантии своей безопасности. Сам же Гусак, чтобы не рисковать членами своей семьи, временно переселился на подысканную квартиру, «залегая» в неё со всеми мерами предосторожности. Следует отметить, что, понимая опасность заразы беззакония, проникшей в ФСБ в лице генерала Хохолькова и возглавляемого им УРПО, лишь 1‐й заместитель директора генерал-полковник Зорин В. М. осмеливался что-то сделать для разоблачения этих руководителей и их подчинённых, фактически превратившихся в организованную преступную группу.

По словам Литвиненко, когда Зорин оставался главным вместо Ковалёва на Лубянке (отпуск, болезнь или командировка), он активизировал работу Управления собственной безопасности по криминальным делам генерала Хохолькова и УРПО. Чувствуя своим нутром и жжением в одном месте эти «летящие в него стрелы», Хохольков следом за Ковалёвым тут же уходил в отпуск или ложился на плановую диспансеризацию. Сам генерал Ковалёв, понимая, что поддерживаемый председателем правительства Черномырдиным генерал Зорин является главным претендентом на его место директора, также вёл игру против него вместе с начальником УФСБ по Москве и МО генералом Трофимовым. Причём в интересах мэра Москвы Лужкова, рвущегося к власти вместе с Примаковым. Когда оба попытались при поддержке генерала Коржакова подобраться к Черномырдину через его начальника секретариата Петелина Г. В., подозреваемого в коррупционных связях, генерал Зорин предупредит премьерминистра о разработке его подчинённого. Понять в этом Зорина можно. Ведь речь шла не о мелком клерке секретариата и борьбе с коррупцией, а о возможностях после ареста собрать компромат на Черномырдина, чтобы либо убрать его с поста премьерминистра, либо держать в управляемой узде. Об этом Коржаков подробно расскажет в своих книгах.

Попробуйте сами выступить против системы беззакония и лжи, лишь тогда вы поймёте мужество этих сотрудников

По моему совету Гусак и его подчинённые провели встречу с Ковалёвым, который затем фактически сдаст их на расправу Хохолькову. Тому, кого следовало брать в разработку, а не уговаривать «осторожнее творить беззаконие». После чего на подполковника Гусака руководство УРПО начнёт оказывать беспрецедентное давление, дополненное и направленной Ковалёвым комиссией по комплексной проверке 7‐го отдела. В ходе повторных бесед Гусак вначале поддастся уговорам Ковалёва и Хохолькова не выносить «сор из избы», но после бурного протеста сотрудников — все они обратятся в Генпрокуратуру. В те же дни Гусак, Литвиненко и Понькин на встрече с журналистом Сергеем Доренко, в то время работавшем на телеканале ОРТ, купленным Березовским, в течение нескольких часов надиктуют ему под видеокамеру всю правду о преступлениях, творящихся в УРПО [288]. Организую им я также встречу с главой Комитета по безопасности Илюхиным, который примет от них письменное заявление Председателю правительства Примакову и 1‐му заместителю Администрации ПРФ Савостьянову. На разговор с Илюхиным не приедет сам Гусак, находившийся в отпуске. Но, на мой взгляд, будет и другая причина. После убийства в июле 98‐го генерала Рохлина Виктор Иванович, возглавив движение ДПА, понимал, что и его может ожидать такая же участь (это произойдёт в 2011‐м). В то время, имея по своим каналам информацию о беззакониях в УРПО, Илюхину кто-то, по-видимому, из числа провокаторов, сообщит, что начальник 7‐го отдела УРПО Гусак получил «заказ» на его ликвидацию. Не советуясь со мной, Виктор Иванович узнает номер телефона Гусака и, позвонив ему, гневно заявит: «Мне известно о том, что Вам дали задание меня убить. Советую не выполнять это незаконное распоряжение своих горе-руководителей, так как мы приняли ответные меры! Нас не удастся запугать!». В шоке от услышанных обвинений и, сочувствуя целям ДПА, Гусак по телефону попытается с трудом разъяснить Илюхину нелепость выдвинутых ему претензий. Созвонившись со мной, в тот же день он с согласия Илюхина приедет к нему на беседу в Госдуму, толково и правдиво растолковав козни провокаторов, заинтересованных в том, чтобы устрашить и вывести из себя нового главу ДПА. С того момента и Виктор Иванович Илюхин стал как-то коситься на меня. Почему возникла эта ситуация? Ведь дыма без огня не бывает. Мы стали разбираться, и оказалось, что следы ведут к тем, кто ранее поручал подполковнику Гусаку физически ликвидировать Михаила Викторовича Филина. Чему удивляться, если не только в УРПО, но и руководители управлений других спецслужб, а также МВД позволяли своим сотрудникам совершать несанкционированные отстрелы и взрывать не только бандитов, но и журналистов (например, Холодова). В то время Гусаку пару раз звонили следователи прокуратуры с одним лишь вопросом: «Александр Иванович! Вчера на улице Солянка застрелили авторитета «Корейца» (здесь кличка вымышленная). Это Ваш объект реализованной таким образом разработки? Если да, то мы искать не будем». Дожила страна с таким правосудием до края пропасти.

Бунтарская душа державника и патриота Михаила Филина

Уникальный, настоящий русский человек М. В. Филин изначально направил свои богатырские от рождения таланты на борьбу со злом, за справедливость на нашей грешной земле. Высокого роста, с бицепсами и силой Ильи Муромца, мастер спорта по боксу Михаил Филин после службы на Тихоокеанском флоте попал в поле зрения кадровиков МВД и с 1983‐го стал сотрудником спецназа ГУВД [289]. В лихолетье, в хаосе так называемой перестройки Иуды-Горбачёва, особенно в конце 1980‐х годов, с одной стороны участвуя в операциях по захвату бандитов, а с другой стороны получая от вышестоящего и своего руководства сомнительные приказы на охрану уголовных авторитетов. В ходе выполнения подобного «поручения» Филин будет захвачен одной из спецслужб тогда ещё СССР и под горячую руку, как «стрелочника», его уволят. Голову от развала и оккупации СССР он посыпать пеплом не будет, а бросится защищать советскую власть и русских людей в Приднестровье. Кровавым летом 92‐го, командуя батальоном в этом осколке России, Михаил Викторович грамотно и мужественно дал отпор молдавско-румынским захватчикам, пытавшимся поработить русский народ в Приднестровье. Там он познакомится и с генералом Лебедем, впоследствии периодически поддерживая с ним деловые отношения. Завоевав в боях авторитет, он станет Верховным атаманом Крымского, Приднестровского и Оренбургского казачества. В октябре 93‐го, находясь вместе с Александром Бульбовым в здании осаждённого Верховного Совета, он будет охранять генерала Альберта Макашова. В том же году на него совершат покушение. Выстрел гранатомёта насквозь прошьёт его автомашину, а Филин чудом останется жив, лишившись кончиков пальцев. С той поры, попутно занимаясь охранным и иным бизнесом, Филин и его казаки обеспечивали охрану КПРФ и «Трудовой России», чем вызывали к себе слишком пристальное, так сказать, заказное внимание спецслужб и МВД. Имея обширные контакты с известными генералами Ачаловым, Макашовым, Рохлиным, Родионовым, Руцким и Лебедем, Михаил Филин вынужден был поддерживать отношения в интересах бизнеса и с особами, имеющими связи с криминальной средой. Например, будучи наслышанным о геройских подвигах Филина, всенародный вор Березовский на всякий случай также познакомится с ним. К сожалению, контакты Филина с печально известным Сергеем Лисовским, являвшимся одним из главных подозреваемых в организации убийства Листьева, приведут к задержанию Михаила, как якобы лица, причастного к этому преступлению. Хорошо, что в оперативном сопровождении дела до поры до времени участвовал мой отдел в лице майора Литвиненко. Нам удалось тогда снять возведённую на Филина «тень на плетень», и он будет освобождён. Так как кремлёвские стратеги начали заключительную фазу спецоперации по продвижению директора ФСБ В. В. Путина на «трон» вместо Ельцина, по их планам на выборах президента в 2000 году должен был победить именно он (ВВП). В следующем, 1999‐м, «режиссёры» начнут раскручивать имидж этого, пока никому не известного гражданина «Никто». А на тот момент стояла важная задача максимально облить грязью и скомпрометировать главного и постоянного претендента на руководство страной лидера КПРФ Зюганова. Того, которого в принципе устраивала роль «мужественного» критика криминального режима, а не пост главы государства. Но ведь доверчивые граждане могли проголосовать не за В. В. Путина, а симпатизируя КПРФ, за Зюганова. Этого допустить было нельзя. Вот почему кремлёвской клике нужен был сценарий возможного заговора Зюганова (это он-то на такое способен?) и подготовки им вооружённого переворота. Московский РУБОП берёт под козырёк и задерживает некоего Михаила Лазарева, в подмосковном доме которого обнаружат целый арсенал оружия. Всё бы не так страшно, да и привычно для тех лет, но этот дом неоднократно посещали лидеры ДПА — бывший исполняющий обязанности министра обороны в сентябре-октябре 93‐го генерал Владислав Ачалов и генерал Альберт Макашов, а также лидер «Союза советских офицеров» Станислав Терехов. Тут уж Березовский и вся кремлёвская камарилья, подключив подвластные им СМИ, поднимут шум на весь мир о возможной причастности коммунистов к подготовке вооружённого мятежа. Однако страсти с домом Лазарева понемногу утихли и понадобились новые факты. Поздней ночью 6 декабря 1998‐го один из руководителей охраны лидера КПРФ Михаил Филин возвращался домой на авто. Как черти из табакерки, внезапно вылетят навстречу сотрудники московского РУБОП и заблокируют его машину, провернув ставшей для них обыденной спецоперацию «подкидыш». Они незаметно подбросят Филину в машину пистолет с патронами (сколько же у них такого «добра» припрятано?). Дальше — хоть смейся, хоть плачь. Дюжина тоже не слабых спецназовцев РУБОП, решая задачу «сделать» отпечатки пальцев Филина на пистолете, поначалу никак не могли закрутить за спиной богатыря его руки. Наконец, пыхтя, чертыхаясь и матерясь, это им удалось. Но вот незадача.

Даже за спиной руки чемпиона мира по жиму штанги не поддавались: никак не получалось «припечатать» их к пистолету. Как сжал их Филин, так даже с помощью ломика разжать их не удалось.

Но ведь с задержанием Филина, а ранее Лазарева трудно облить компроматом всю компартию. Желателен сценарий возможного сговора Зюганова с олигархами, которых простой народ ненавидел всеми фибрами души. Сам ли Зюганов проявил инициативу или хитрющие нувориши к нему нашли подход, но по телевидению и в газетах появились заказные статьи о связи лидера КПРФ и ряда его заместителей не только с российскими миллиардерами, но и лидерами организованного преступного мира. Ту предвыборную битву компроматов, конечно же, выиграют олигархи, в руках которых тогда и поныне находится большинство средств массовой информации — этих убойных снарядов информационных и гибридных войн. Всё было подготовлено для раскручивания имиджа пока мистера инкогнито Путина.

Премьер-министру Примакову, спасающему Россию от краха и развала, нельзя раскачивать лодку скандалами

Прошла лишь пара дней после встречи сотрудников 7‐го отдела с Илюхиным, как поздним вечером ко мне домой примчится Литвиненко. Сбивчиво, глотая слова, он попросит связаться с Илюхиным, чтобы тот в ближайшие дни ничего не предпринимал по их заявлению о криминальных делах УРПО [290]. Я попытался узнать причину такой обеспокоенности, но он обещал объяснить позднее, намекая на угрозу жизни его коллегам. Потом окажется, что, не посвятив меня в задумку ставшего ему патроном Березовского, пытавшегося напялить на себя тогу борца с коррупцией, Литвиненко, того не сознавая, сам стал для сотрудников 7‐го отдела угрозой в их служебной и последующей жизни. К тому времени «хозяином» на Лубянке с июля 1998 года уже был В. В. Путин, готовящийся к последующим и очень скорым карьерным скачкам к маячившему на горизонте «трону» Президента страны. Именно поэтому, после беседы с Литвиненко, он ничего не предпринял, чтобы навести порядок в УРПО, увязшего в противоправных делах. Всё это было не достойным его «царского» внимания.

18 ноября 1998 года на всех купленных олигархами, а также «родственных» Березовскому телеканалах и в газетах России взорвётся скандальная бомба. Не посоветовавшись со мной и наспех втянув ряд сотрудников 7‐го отдела в гнилую политику, с подачи Березовского пройдёт пресс-конференция на радиостанции «Эхо Москвы», отравляющей своей пропагандой россиян. Роль ведущего, подглядывая в бумажку-шпаргалку, плохо сыграет Литвиненко, сразу огласивший довольно зыбкие факты подстрекательства, выдав их за приказ руководства УРПО убить Березовского. Уж лучше бы главным обвинителем выступил следователь Трепашкин, в отношении которого реально осуществлялись подтверждённые свидетелями незаконные действия.

Да и «дело» Джабраилова имело следственную перспективу. Но тогда Березовскому, изо всех сил пытавшемуся остаться при «семье» и кремлёвской власти, нужен был ореол преследуемого спецслужбами мученика и потенциальной жертвы. В русле этой информационной атаки Березовского вечером 1‐й телеканал ОРТ после программы «Время» начнёт транслировать цикл передач Доренко с участием Гусака, Литвиненко и Понькина. В тот день мой домашний телефон накалится от звонков друзей, товарищей и коллег по службе, осуждавших Литвиненко, по их словам, с потрохами купленного Березовским и подставившего своих сослуживцев под неминуемую расправу со стороны руководства ФСБ.

Ряд сотрудников упрекали и меня: «Почему не сумел воспитать своего бывшего подчинённого?». Уже в полночь, только заснул, как позвонил из Донецка находившийся в отпуске у родителей Гусак. С возмущением он буквально кричал в трубку: «Александр Михайлович! Что там творит Литвиненко? Ведь мы договорились с Доренко, что видеоплёнку он опубликует только в случае, если на меня совершат покушение! Да и эта нелепая конференция скорее на пользу Хохолькову с Камышниковым, которые теперь станут народными героями, а не бандитами с удостоверениями. Простым гражданам всего не объяснишь. Получается, это мы виноваты, что отказались выполнить преступный приказ, которого напрямую не было. Народ подумает, что, видать, их подкупил Березовский. Да и ребят Литвиненко сильно подставил.

Их теперь точно уволят». Я, как мог, успокоил Гусака, заявив:

«Литвиненко завтра же пропесочу и потребую согласовывать подобного рода спектакли, затрагивающие личную безопасность и интересы его сослуживцев. С другой стороны теперь нечего жалеть о разбитых горшках. Они крепче не станут. Происшедшая огласка, пусть и в таком неподготовленном виде, явилась определённой гарантией твоей безопасности. Им сейчас не выгодно тебя устранять физически, а вот прессовать начнут по полной программе. Могут устроить провокации, и будут искать среди многочисленных тобою ранее арестованных и осужденных бандитов тех, кто согласится дать ложные показания о злоупотреблениях служебным положением Гусака и сотрудников 7‐го отдела. Пока не возвращайся в Москву, а догуляй отпуск в Донецке».

На следующий день, вызвав на встречу Литвиненко, разъяснил, а он со мною согласился, всю подлость и поспешность организованной им по заказу Березовского конференции. Ведь можно было вначале без шума «раскрутить» уголовные дела, связанные с попытками незаконно ликвидировать Джабраилова и избить Трепашкина, а уже затем в завершающей стадии при передаче материалов следствия в суд, провести пресс-конференцию с упоминанием Березовского. Предупредил Литвиненко, что теперь на службе начнут всех, включая и его, так прессовать, что и Березовский не поможет. На вопрос Литвиненко: «Что теперь делать?», ответил ему: «Вообще-то ты и меня подставил, скомпрометировав в глазах Илюхина, который готов был помочь в общих интересах безопасности страны. На будущее согласовывай подобные кардинальные шаги и держись стойко».

Как ни тяжело, но товарищей, даже совершивших ошибки, в трудную минуту бросать нельзя

Мои прогнозы, к сожалению, начали сбываться с быстротой нынешнего поезда «Сапсан». Вначале неизвестные лица нападут на Литвиненко, которых он с угрозой применения оружия задержит и доставит в милицию. По его словам, все они были сотрудниками Лубянки, поэтому уголовное дело МВД не возбудило. По распоряжению премьер-министра Примакова по ОРТ прекратят показ цикла передач с участием начальника и сотрудников 7‐го отдела УРПО, а самого Доренко выведут за штат [291]. Гусака, Литвиненко и сотрудников, обратившихся в Генпрокуратуру, уволят из ФСБ. Отмечу, что Березовский их не бросит, а пристроит у себя как группу безопасности секретаря СНГ. Над Гусаком, как и над всеми нами, ветеранами боевых действий в Чечне висел дамоклов меч незаконного участия фактически во всех спецоперациях. Ведь недаром кремлёвские ястребы не вводили режим «ЧП» в объятой войной Чечне, повязывая нас на крови и беззаконии. Поэтому «прессовщики», начав с первого попавшегося под их руку «нарушения» со стороны Гусака и Литвиненко, возбудят на обоих уголовное дело по статье 286 ч. 3 «Превышение должностных полномочий». Речь шла о спецоперации Гусака по жёсткому задержанию «оборотня» милиции, оказавшему яростное сопротивление (в 1999‐м омоновца Малюгу О. В. осудят на 9 лет). Следователи ограничатся взятыми от Гусака и Литвиненко (позже его арестуют) подписками о невыезде. Тут же Гусаку начнут угрожать расправой действующие и бывшие сотрудники спецслужб. Так, спецназовец «Б» (фамилия известна), уволившись в 92‐м, был тесно связан с одной из преступных группировок, при этом занимался бизнесом и работой в ветеранской организации. От устных угроз Гусаку он фактически начал действовать. Мне пришлось выходить на его руководителя, временно сняв проблему. Уже ныне с Гусаком встретится уволившийся в запас другой спецназовец «Н» (фамилия нам известна) одной из спецслужб России. Доверительно он сообщит, что после выступления на «Эхо Москвы» Литвиненко и сотрудников 7‐го отдела, руководство этой спецслужбы отдаст распоряжение о физической ликвидации Гусака и Литвиненко.

Не потеряв совесть и честь, командир этого спецназовца, вызвав его для отдачи незаконного приказа, скажет: «Приказ есть приказ. Но у нас и без того много грехов по делам в Чечне. А здесь таких же, как мы сотрудников, проявивших смелость, хотят нашими руками убрать? Короче. Дело надо замотать. Тяни время разведкой и прочими установками». Тот так и сделал.

Не замахивайся на систему беззакония и не лезь на телевидение, тогда, возможно, останешься целым и невредимым

Гусака на время спасло то, что он не участвовал в злополучном телеспектакле «Нам поручили убить Березовского». Да и эту пресс-конференцию, если бы он не уехал в отпуск, мы бы не допустили. Он всегда со мной советовался по таким знаковым мероприятиям. Поэтому-то и отделался подпиской о невыезде, тогда как главный «виновник» и обличитель системы беззакония подполковник Литвиненко 25 марта 1999‐го будет задержан и арестован следователями Главной военной прокуратуры (ГВП). Операцию по его задержанию возле гостиницы «Россия» невдалеке от места новой работы Литвиненко в аппарате исполнительного секретаря СНГ Березовского демонстративно жёстко проводили сотрудники отдела спецопераций УЭК во главе с Борисом Дицеевым. Позже, по словам Литвиненко, этот спецназовец, которого он считал своим другом, по дороге в СИЗО «Лефортово» будет его устрашать, прогнозируя возможность убийства в камере, если не раскается. Особенно Литвиненко возмутило то, что перед этим, когда его предварительно допрашивал следователь Барсуков С. В., в кабинет зашёл один из руководителей ГВП генералмайор Баграев в морской форме, у которого на шее висела массивная золотая цепь. В то время это было модным у главарей преступного мира [292]. Любил оранжевые клубные пиджаки, а также дорогие цацки, просаживающий в казино в рулетку тысячи долларов, и генерал Хохольков, якобы внедрявшийся в сливки мафии. Собирая компромат на Гусака и Литвиненко, «прессовщики» из УСБ Лубянки начнут обрабатывать моих бывших подчинённых, ставших офицерами 7‐го отдела УРПО. Большинство из них, несмотря на угрозы уголовного преследования, на сделку с совестью не пошли. Например, от офицера Латышонка, участвовавшего в злополучном задержании милицейского «оборотня», требовали подтвердить якобы имевшие место превышения должностных полномочий Гусаком и Литвиненко. Руководители и оперативники УСБ угрожали, что в противном случае возбудят и в отношении него уголовное дело. В лихолетье 1937 года выбиваемые из допрашиваемых лиц оговоры кончались затем расстрелами невиновных граждан, а ныне «всего лишь» посадками в тюрьму. Но ведь грань очень тонкая в переходе и к расстрелам. На взгляд автора, в том числе и по этой причине, серией реформ прокуратуру практически лишили надзорных функций. Творите, мол, силовики, что хотите. Весьма драматично сложится судьба и майора Андрея Понькина, который засветится с командировкой в Лондон вместе с напарником, предлагая-провоцируя на встрече с Литвиненко организовать покушение на ВВП. По заявлению Литвиненко обоих задержит местная полиция для проведения разбирательства, а затем их выдворят из Великобритании. К сожалению, впоследствии майор Андрей Понькин, ветеран боевых действий, имеющий государственные награды, совершит противоправные деяния и будет осуждён на пару лет лишения свободы.

Пока Литвиненко находился в СИЗО, я помогал как мог его семье советами и выходами на адвокатов. В этом преуспел и Березовский, в своих политических интересах заинтересованный в его освобождении. Пригласив к себе его вторую жену Марину, он станет оказывать ей с маленьким ребёнком финансовую помощь. Чего не ожидал, но в Лефортово, где следователи, которых знал ещё со времён КГБ СССР, всегда отличались профессионализмом, а не «наездами» на подследственных, Литвиненко месяц незаконно продержали в одиночной камере. Вынудили его объявить голодовку, но не сломали психически. Выступит по телевидению и директор Лубянки В. В. Путин с очевидной ложью заявивший журналистам, что Литвиненко первой жене не выплачивает алименты. Это после того, как Наталья передала сотруднику УСБ квитанции полученных денег [293]. Уж как хотелось облить грязью, посмевшего прилюдно выступить сотрудника, что пошли даже на такие легко проверяемые и опровергаемые оговоры [294]. Препровождение Литвиненко, обвиняемого в побоях, в СИЗО Лефортово, где ведут следствие по делам о шпионаже, терактах и диверсиях, имело одну цель — сломать его психологически. О каком можно говорить Законе, если 15.09.1999‐го руководство Лубянки не выполнило решение суда об освобождении Литвиненко, изменив ему меру пресечения на подписку о невыезде!

26 ноября 1999 года Московский гарнизонный ВС оправдает Гусака и Литвиненко. Однако, почувствовав безнаказанность, в нарушении всех правовых и моральных норм, сотрудники спецназа Лубянки непосредственно в зале заседания задержат обоих по новому уголовному делу, незаконно отобрав их у конвоя. Весь мир обойдёт видеосъёмка этого шоу, когда судья будет просить спецназовцев закончить чтение приговора. Его крик: «Верните подсудимого и дайте мне закончить судебное заседание!» войдёт в анналы юриспруденции, как пример произвола спецслужб. Возглавлял эту насмешку над судьями всё тот же Дицеев, но уже в маске. Накануне некие сотрудники спецслужб угрожали судье Кравченко расправой, если он не приговорит Литвиненко к восьми годам лишения свободы [295]. Начальник Литвиненко Гусак, с которого главный спрос, вообще не интересовал следователей, а вот из его подчинённого делали «козла отпущения грехов». Вернув конвою, также нарушившему инструкцию, отдав Литвиненко без санкции судьи спецназу, заседание закончится оправдательным приговором для обвиняемых. Для чего же тогда этот спектакль спецназа во главе с Дицеевым? Предполагаю, что руководству Лубянке (директором стал Патрушев, а Путин уже был премьер-министром) необходимо было показать своё превосходство над Судом и Законом. Ведь спецназовцы спокойно могли у выхода из суда провести задержание. Но кому пожалуешься? Скуратова-то уже задвинули. Попутно они хотели и Гусаку с Литвиненко продемонстрировать тщетность всех их потуг найти справедливость и бороться с беззаконием. Но, слава Богу, не только тогда одни Гусак с Литвиненко выступили против произвола, но и мы все вместе — тысячи державников боролись с этим злом, поддерживая их и защищая право граждан России жить по Закону.

Вторая попытка власти раздавить непокорных Гусака и Литвиненко

По-видимому, получив нагоняй от руководства ГВП, следователи этого ведомства, а также УСБ Лубянки параллельно с первым делом, прогнозируя его провал, перерыли весь «огород» оперативной деятельности Гусака и Литвиненко в поисках новой зацепки-блохи. Если подполковник Гусак от всей души молотивший преступный мир и бандитов, конечно же, в отдельных случаях мог совершать отступления от устаревших инструкций, то подполковник Литвиненко старался скрупулёзно их соблюдать. Задержав Гусака и Литвиненко в зале суда, следователи ГВП препроводили обоих в старинный следственный изолятор Москвы, печально известную тюрьму Бутырку. Говорят, что ещё в конце 18 века по приказу фаворита императрицы Екатерины II графа Орлова в столице построили четыре тюрьмы. В честь своей царицылюбовницы каждая из этих тюрем в разных концах города имела свою архитектуру в виде отдельной буквы, составляя, если смотреть сверху, общее имя КАТЯ. В этот раз подполковнику Гусаку вменять будут куда более серьёзные уголовные статьи, обвиняя его в убийствах, включая боевиков, ликвидированных в ходе наших совместных операциях в Грозном и районах Чечни. Чудны зигзаги судьбы. Содержаться он будет в камере № 54, где в 1916 году до революции сидел Ф. Э. Дзержинский, вынося на прогулку своего товарища, больного туберкулёзом, который не мог ходить [296].

По словам Александра Ивановича, он был в шоке, узнав об этом.

Ведь Дзержинский, образно говоря, всегда незримо присутствовал в его жизни как символ и пример. Даже полюбившийся рисованный портрет Дзержинского 1930‐х годов, меняя место службы, Гусак всегда переносил из кабинета в кабинет. Что тут говорить, если мы с Гусаком и Родиным в 1992–93 гг. спиливали кресты на оставшемся постаменте памятника Дзержинскому, незаконно снесённого пьяными вандалами под руководством либерала и демократа коррупционера Станкевича, готовя под руководством Илюхина в феврале или в начале марта 93‐го его восстановление. Либералы-разрушители СССР боялись и поныне страшатся Дзержинского, застывшего навеки в виде памятника. Убрав его, находившегося под защитой ЮНЕСКО, эта власть открыли шлюзы беззаконию. Но из-за повального наплевательства на Закон того времени в камеру № 54 попадёт не взяточник Станкевич, которого, отряхнув от нафталина, вновь призвали на телевидение ругать всё советское прошлое, а настоящий чекист и продолжатель дела Дзержинского подполковник Гусак. С собой он возьмёт курительную трубку в виде якоря, так как в передачах сигареты все разламываются. Гусак не знал, что и Дзержинский курил только трубку. После своего освобождения Гусак получит в подарок от поэтадержавника «Волгаря» личную трубку Дзержинского, переданную на память матери поэта от жены Феликса Эдмундовича Софьи Сигизмундовны [297]. В народе говорят: «От тюрьмы и от сумы не зарекайся». Поэтому Гусак сразу нашёл общий язык в камере с другими подследственными, по разным причинам, оказавшимся в СИЗО. Например, водителя бывшего главы Чечни Доку За-вгаева задержали за незаконное хранение гранатомёта в автомашине. Обыватель не поймёт, что в Чечне, да и в других регионах России, иногда для надёжной защиты охраняемого объекта недостаточно и автомата. Другой сокамерник по имени Игорь (фамилия известна) поделился с Гусаком, что они в ОМОН МВД создали знаменитую группу «Белая стрела» (сколько их было тогда?), несанкционированно расправляясь с бандитами и грабящими народ бизнесменами. На это решились после того, как во многих спецоперациях задержанных ими преступников на их глазах начальство затем отпускали на свободу за взятки. Других его коллег членов якобы «Белой стрелы» разместили по разным камерам во избежание каких-либо эксцессов. Александр Иванович в основном молча слушал Игоря, особо не распространяясь о своей работе в УРПО, которое без этого официально-громкого названия, но фактически превратилось тоже в «Белую стрелу». Правда, не с благородными, а с корыстными целями её руководителей.

Что ж, ореол Робин Гуда исторически привлекателен не только для преступного мира, но, как оказалось при криминальной власти ЕБН, и для отдельных сотрудников спецслужб и правоохранительных органов. Как мир тесен. В камере сидел милиционер «Н», которого в своё время Гусак задерживал за другое преступление. Но этот «Н» был не в обиде на Гусака, наоборот, считал себя виноватым в том, что не одумался после первого ареста и не стал на путь исправления. К сожалению, вновь активизировался спецназовец «Б» (фамилия известна). Через свои связи в криминальных кругах и в МВД он искал «желающих» расправиться с Гусаком. Узнав об этом, я повторно имел предметный и суровый разговор с генералом, возглавлявшим ветеранскую организацию легендарного спецназа. Проблему удалось локализовать. Особо возмущался Гусак тем, что всё это время на него постоянно давили следователи не по ведущемуся ими делу, а требовали сообщить какой-нибудь компромат на мэра Москвы Юрия Лужкова (ведь он поддерживал Примакова в планах идти на выборы и стать президентом). Через месяц адвокаты добьются изменения меры пресечения на подписку о невыезде, и Гусак выйдет на свободу.

Сказ о жуткой «страсти» Литвиненко к зелёному горошку

Одному чёрту известно, откуда следователи ГВП выкопали некую гражданку Киселёву, у которой, по-видимому, аферисты умыкнули целый вагон банок консервов с зелёным горошком. Но в то время правового беспредела для следователей, получивших «заказ» и пытавшихся во что бы то ни стало посадить Литвиненко, ничего не оставалось, как состряпать на него новое уголовное дело, в котором фигурировали эти консервы. В начале декабря 1999‐го Литвиненко доставят в военный суд, заседание которого также следует занести в анналы чудовищных нестыковок и противоречий, наспех выдвинутого ему следователями ГВП обвинения. Тем не менее, оказалось, что Литвиненко никогда не встречался с гражданкой Киселёвой и даже не слышал о ней. Ну, а сама Киселёва не только сообщила суду о том, что не знает подсудимого, но и написала письменную жалобу, что следователи силой и издевательствами заставили её оговорить Литвиненко. Не бывал он ни разу и на овощной базе, куда якобы доставили этот вагон похищенных затем консервов. Выслушав стороны обвинения и защиты, председательствующий вынес решение об освобождении Литвиненко из-под стражи. В этот раз, наученный горьким опытом предыдущего издевательства над судом, судья дал команду конвою не пропускать в зал сотрудников спецназа Лубянки (дожили). 16 декабря 1999 года Литвиненко освободили, но следователь ГВП вручил ему новую повестку о вызове в прокуратуру 17 декабря. На следующий день следователи попытаются пришить к «зелёному горошку» ещё одного пострадавшего якобы от рук Литвиненко. В новом обвинении некий гражданин Украины сделал заявление, что Литвиненко, вымогая консервы, сломал ему ребро резиновой дубинкой (?). Показали результаты сделанной липовой экспертизы, в которой не указывалось даже какое именно ребро сломано. Тут вездесущие и опытные адвокаты добыли стопроцентное алиби, доказав, что 30 мая 1996 года, в день, когда Литвиненко якобы вымогал вагон с «горошком», он с сотрудниками ГУБОП МВД и со службой безопасности Армении участвовал в операции по пресечению контрабанды оружия. Пару грузовиков оружия, предназначенного, в том числе, боевикам Чечни, перехватили на границе Армении и Грузии. Его бы награждать, а не судить надо.

После этого следователи ГВП, на которых, по всей видимости, напала диарея от протухшего «зелёного горошка», плюнув на все приказы сверху, закрыли это уголовное дело за отсутствием состава преступления. Буквально через пару дней радостный Литвиненко вместе с женой приехал на встречу со мной. Его рассказ о пребывании в двух резко отличающихся между собой СИЗО сильно впечатлил. Ведь и меня генерал Волох, а также фигурант Креймер пытались и могли засадить в тюрьму [298].

По словам Литвиненко, в Лефортово с одной стороны скрупулёзно поддерживался режим и порядок. Кормили неплохо.

Но психологически и морально там давят даже стены, возможно, излучающие негативную энергию. Ведь более чем за 200 лет истории существования этой тюрьмы в ней избивали, калечили и пытали многих находящихся там заключённых. Говорят, что над изолятором в Лефортово даже птицы не летают. Делясь впечатлениями о нахождении в камере № 131 знаменитой Бутырки, прозванной «ментовской» (в ней содержались сотрудники спецслужб, правоохранительных органов и внутренних войск), как ни странно, Литвиненко заявил: «Русская тюрьма не наказывает, а ломает человека. В Бутырке подследственный ломается тяжёлыми условиями. Кругом грязь и вонь страшная. Одеяла старые, рваные и короткие. Восемь человек в камере, а нар всего семь. Однако эти запредельно тяжёлые условия наоборот сплачивают заключённых. В отличие от ледяного Лефортово, в Бутырке я себя чувствовал более свободным и раскрепощённым. Даже в день своего рождения 4 декабря, проснулся от песни «С Днём рождения», спетой на ломаном английском языке моими сокамерниками. На столе (на сленге «дубок») торт, слепленный из печенья и сгущённого молока. Такое не забывается».

Особенно удивили Литвиненко хорошо налаженная внутренняя тайная «связь» (запустить «конька») и своя тюремная казна в Бутырке («общак»), тщательно оберегаемые заключёнными. В случае посягательства на «общак», после тщательного разбирательства, куда более объективного, чем у следователей, «крысу» ждёт неминуемая расправа. В задумчивости Литвиненко заявил: «Выходит что у бандитов «понятия» (законы) и «власть» более справедливые, чем в Кремле. Ведь казнокрады-олигархи и члены «семьи», разворовывающе государственную казну, на которую горбатится весь народ, куда более жадные крысы, чем преступники. У бандитов-то учёт налажен более строгий!». Как окажется потом, расстались мы с Литвиненко и его супругой навсегда. По-видимому, он понимал, что его замыслы выезда тогда за границу встретят с моей стороны жёсткое осуждение. Поэтому не делился этим. Хотя власть угрозами и беззаконными действиями сама выталкивала этого искателя правды «за бугор».

Изощрённые методы «Белой стрелы» спецслужб и других силовых структур России

На мой взгляд, активно противостоя и громя бандитов в 1993– 95 годах, столичный РУБОП постепенно перешёл к принципу совмещения своей служебной деятельности с личным обогащением. В то время Рушайло способствовал и поощрял активные и нетрадиционные методы своих сотрудников, ведущих оперативную разработку крупнейших преступных сообществ московского региона. Наиболее опытные, а, глядя на них, и только начинающие молодые офицеры РУБОП, сплошь и рядом вступали в личные контакты с главарями преступного мира, всячески помогая им продвигать коммерческие проекты и бизнес. От устройства своих родственников в эти коммерческие структуры, как это было ранее, сотрудники РУБОП перешли к более изощрённым и незаконным методам постепенного отъёма бизнеса у разрабатываемых ими бандитов. Со временем лидер или уголовный авторитет, ставший главой коммерческого предприятия и слившийся в противоправном бизнесе с сотрудником РУБОП, превращался в главного и ненужного свидетеля. Получалось, что он сам себе выносил приговор быть уничтоженным. Дальше дело техники. Сотрудники РУБОП мастерски натравливали на патронируемую ими фирму конкурентов из числа таких же бандитов. Происходили жёсткие разборки, в том числе, со стрельбой и убийством участвующих в них с той и другой стороны тех самых использованных, и ставших опасными «свидетелей». В отдельных случаях и сотрудники РУБОП принимали участие не только в сделанных «заказах» на убийства главарей преступного мира, но и сами, умышленно создав ситуацию, физически устраняли «партнёров» по бизнесу. Следователям они потом объясняли: «Оказал вооружённое сопротивление». Ещё при Рушайло на полную катушку в такой деятельности развернётся начальник СОБРа РУБОП офицер Юршевич, который, по информации моих сотрудников, имел недвижимость и дорогие иномарки на общую сумму, превышающую несколько миллионов долларов. После передачи материалов на Юршевича в Генпрокуратуру, он скроется за рубеж. Убрав скомпрометировавшего себя Рушайло с прикормленной им должности, новый министр ВД генерал Куликов, на мой взгляд, не смог подобрать вместо него достойную замену, проглядев ловкий ход таких же ДОЛБИНОВ в ГУБОП МВД. Генерал Васильев, будучи злейшим врагом Рушайло, сумеет убедить Куликова поставить «на Москву» полковника Николая Климкина, совмещавшего до этого должности заместителя начальника Управления по борьбе с экономическими преступлениями и начальника 10 отдела (защита финансово-кредитной системы). С приходом Климкина, который уже входил в коррупционную систему Лужкова, будучи с ним лично знаком, всё, что сварганил в РУБОП генерал Рушайло, вновь назначенный начальник просто перенаправит в русло обеспечения коммерческих схем, связанных со столичным мэром. В это же время, после того, как Ельцин в 1996‐м останется президентом, теневой лидер Подольска по кличке «Лучок» достигнет вершины своей популярности у кремлёвской власти, а его ближайший подельник «Ротан» получит должность главы российского спорта. Подружится с ним и генерал Климкин, решая как служебные, так и личнокорыстные проблемы. Говорят, дружат они и поныне. В то время как БКЦ развивал вширь созданную им страну Новая Хазария, Климкин со своими заместителями и генералом Васильевым также развернётся на весь всероссийский простор. Дурной пример заразителен и, по-видимому, узнав о создаваемых в спецслужбах «ложных» террористических группах (например, Лазовского), в РУБОП начнут создавать свои далеко не ложные банды, возглавляемые их агентами. С помощью этих банд не только осуществлялся рэкет и поборы, но и ликвидация конкурентов.

К сожалению, в то время ГРУ ГШ РФ, наиболее тайная и недосягаемая для контроля Генпрокуратуры структура, на мой взгляд, своими преступными акциями с использованием методов мифической «Белой стрелы» превратила её практически в «кровавокрасную» по количеству совершённых несанкционированных убийств. Не только в период чеченских войн, но и в мирное время, особенно из-за безнаказанности их министра за бойню в 1993‐м, военнослужащие этой разведки из роты спецназа 45‐го полка ВДВ «отличились» в организации заказной ликвидации журналиста Холодова. Несмотря на признательные показания самих организаторов и исполнителей циничного взрыва в редакции «Московский Комсомолец» (Поповский, Сорокин и другие), полностью собранные следствием убедительные доказательства их вины, суд присяжных не выдержит нажима общественного мнения и вынесет оправдательный приговор. По мнению бывшего Генпрокурора Скуратова, он не сомневается в том, что именно эти офицеры виновны в гибели журналиста. Даже навскидку можно привести примеры причастности полковников ГРУ Зубова и бывшего начальника ИАО агентурной разведки Тихоокеанского флота Полубояринова к созданию (и руководству ей) банды братьев Ларионовых под названием «Система». Лишь широкие протесты и расследования, проведённые отважными журналистами, заставили правоохранительные органы пресечь деятельность бандитов во Владивостоке и Приморье, совершавших убийства и рэкет. Однако прогнившая система местного правосудия не смогла уберечь арестованных и раскаявшихся фигурантов, пытавшихся раскрыть правду о причастности ГРУ к их созданию. Главаря этой банды младшего брата Ларионова убьют в камере, после того как он поведает журналистам об истинных руководителях «Системы». Ликвидирована была и его адвокат, подготовившая статью в СМИ о роли ГРУ в преступлениях банды братьев Ларионовых. Их убийц, насколько помнит автор, до сих пор не нашли. Спецслужбы умеют заметать следы.

В той или иной степени могли быть связаны с ГРУ и ряд подразделений МВД. Например, ГУБОП МВД, разрабатывая наиболее крупные российские преступные сообщества и банды, в том случае, если отдельные из них были созданы военной разведкой, так или иначе, узнавали об этом. В своё время, оставив кровавый след в событиях октября 93‐го, награжденный за это орденом, зам. начальника ГУБОП генерал Борис Батурин (однофамилец кремлёвского «Б»), получив тем самым своеобразную индульгенцию, преуспел в ряде противоправных акциях Приморья. По имеющимся у меня данным, позже подтверждённым СМИ, он приложил руку к созданию в городе-порту Находке (Клондайк для криминалитета) банды «ВЭПСА», в которую входили выпущенные из СИЗО уголовники. Под легендой противодействия якобы «захватившим» город членам немногочисленной ОПГ, состоящей из лиц чеченской национальности, эта банда расправлялась с конкурентами и занималась рэкетом бизнесменов. Лишь после того, как милиционерами был убит офицер ФСБ, получивший информацию от своих источников в МВД о преступлениях банды «ВЭПСА», спецслужбы и прокуратура сумели с трудом пресечь деятельность бандитов. Тот же генерал Батурин подписывал документы прикрытия МВД для подозреваемых в убийстве сотрудников роты спецназа 45‐го полка ВДВ, подчиняющегося ГРУ ГШ РФ. Может поэтому, или за грешные дела октября 93‐го он погибнет в автокатастрофе — с признаками его ликвидации как ненужного и опасного свидетеля.

Позже, когда ВВП станет Президентом и, казалось бы, пойдёт на спад террористическая активность, инспирируемая, по моему мнению, в том числе и спецслужбами, в Москве появится и будет задержан бывший капитан 3‐го ранга и активный член так называемой Кингисеппской ОПГ А. Г. Пуманэ. Член Комитета Госдумы по безопасности Илюхин организует депутатское расследование эпизодов преступной деятельности и обстоятельств убийства Пуманэ 19 сентября 2004‐го в отделении милиции, куда накануне его доставили после задержания. В багажнике автомашины у Пуманэ были обнаружены 2 мины МОН‐5, тротиловая шашка и блок дистанционного управления взрывными устройствами. Илюхин установит, что главой питерского охранного холдинга «Балтик-Эскорт» Романом Цеповым была создана группа киллеров, руководимая Пуманэ. Сам Цепов, услугами ЧОП которого в своё время пользовались Путин и Золотов, играя на связях своих высоких покровителей, превратился в серого кардинала силовых структур С.‐ Петербурга и всего Северо-Западного федерального округа страны. По полученным Илюхиным сведениям, Пуманэ был командирован Цеповым в Москву с очередной задачей ликвидации некоего крупного бизнесмена, ранее проходившего службу на руководящей должности в одной из спецслужб России. Если в Питере местные спецслужбы и МВД остерегались подобраться к Пуманэ, которого «курировал» полковник милиции Красавин, доверенное лицо Цепова, то в Москве его ждал неминуемый арест. Целая серия непонятных и мутных историй с взрывами штатных военных мин МОН‐5 произошли в Москве и Подмосковье, начиная с 2000 года. Оперативники ряда силовых структур сбились с ног, разбираясь, казалось бы, с неразрешимыми загадками. Вначале на этой мине подорвался капитан Лубянки во время попытки её установки в припаркованный автомобиль, а позже в 2002‐м житель Подмосковья, укладывая МОН‐5 в багажник своей «Волги». За всеми этими делами стоял не только Пуманэ, но и его куратор Цепов по кличке «Продюсер», получивший её за посредничество в назначении на высшие должности силовых структур Питера и региона. На взгляд автора, торговля должностями является одной из высших форм коррупции. Превратившись в уголовного авторитета новой формации, Роман Цепов, как и в Москве Отарик Квантришвили, играл роль связника мафии с властью [299]. Однако со временем организованные им, в том числе по заказу высокопоставленных московских покровителей, убийства и афёры, достигнут критической массы.

Организатор Цепов и исполнитель Пуманэ станут опасными и уже использованными свидетелями, которых без колебаний убирают туда, откуда не возвращаются. Вот поэтому-то, как только 19 сентября 2004‐го Пуманэ забьют до смерти в московском отделении милиции, в это же время в Питере его главарь Цепов попьёт чайку на очередной аудиенции у руководителя одной из силовых структур города. Через пять дней 24 сентября он скончается от лучевой болезни без признаков радиации и потому незаметной для счётчиков соответствующих приборов. На его похороны приедет и засветится на фотографиях журналистов в то время начальник охраны ВВП Виктор Золотов, будущий командующий Росгвардией. Как и в случае прощания в 1998‐м с генералом Рохлиным, отдельные посвящённые окружающие тихо говорили друг другу: «Видно, лично хочет удостовериться в безвозвратности случившегося — для доклада главному» [300]. На взгляд автора, подобный метод применения полония в качестве орудия убийства в случае с Цеповым пройдёт испытание на практике и начнёт использоваться не рядовыми, а государственными преступниками для устранения политических противников (Литвиненко, Щекочихин, Политковская). Ну, а, обсуждая в то время гибель Пуманэ с генералом Витвиновым, оба мы придём к выводу, что его судьба похожа на разрабатываемого мною и Цхаем из МУРа Лазовского по кличке «Макс», которого после сентябрьских взрывов домов в Москве так же ликвидируют, как ненужного свидетеля. Их участь одна.

Тенденция появления в постсоветской России подразделений типа «Белой стрелы» не могла не перекинуться, как всепроникающая зараза, и в республики бывшего СССР, в которых из-за отсутствия всякого контроля и сплошного беззакония также появились подобные группы. Например, в Украине, кроме несанкционированных отстрелов главарей мафии, спецслужбы и МВД этой теперь самостийной страны, по заказу президента (Кучмы), ликвидировали не только надоевшего журналиста Гонгадзе (сентябрь 2000 г.), но и главного организатора этого преступления министра внутренних дел генерала Кравченко. Тот, находясь на охраняемой государственной даче, якобы сумел нанести сам себе две смертельные раны в рот и висок. После чего аккуратно положил пистолет рядом с собой. Автору известны случаи кооперации и взаимодействия разных государств СНГ в деле отстрела главарей преступного мира, когда группа спецназа одной страны, по просьбе главы другого государства, совершала убийство на их территории, допустим, мешавшего «вора-законника», а затем быстро возвращалась к себе домой. Такие незаконные гастроли дестабилизировали обстановку в странах СНГ среднеазиатского региона и создавали предпосылки к вспыхивающим там последующим «цветным» революциям.

Частные охранные предприятия как база для «Белых стрел»

На взгляд автора, нынешним оперативникам спецслужб и МВД следует под особый контроль взять деятельность расплодившихся частных охранных предприятий (ЧОП) и различного рода сыскных, детективных агентств. Что ни говори, но в каждом магазине или ларьке ныне сидит здоровый и полный сил мужчина, в большинстве своём с высшим образованием, вынужденно подменяя все правоохранительные органы. Их число переваливало за миллион. Большинство сотрудников ЧОП выходцы из армии, спецслужб и МВД, по тем или иным причинам уволенные и оставшиеся без работы. Многие руководители ЧОП тесно связаны, как со спецслужбами или МВД, так и вынужденно контактируют с авторитетами уголовного мира. Отдельные наиболее продвинутые «воры-законники» сами вкладывали средства в создание ЧОП — для личной охраны и для обеспечения безопасности в криминальном бизнесе. Например, один из моих бывших коллег по работе в военной контрразведке «К», испугавшись участи быть направленным на войну в Чечню, уволился и на первых порах устроился личным охранником одного из «воров-законников» севера столицы. Завоевав доверие (?) уголовного авторитета, он создаст огромное ЧОП (название мне известно) и возьмёт под охрану теперь уже ряд крупных рынков. В интересах «дела» заведёт он нужные связи в своём бывшем ведомстве, вкладывая солидные деньги в созданные при поддержке этой силовой структуры фонды. Непонятно как, но, уволившись в звании майора, «К» через некоторое время, но станет представляться полковником, вызывая усмешки у своих знакомых и сослуживцев. По имевшимся у меня данным, не только генерал Коржаков скрытно использовал ЧОП «Стеллс» во главе с бывшим сотрудником Лубянки Луценко, но после своей отставки, «передал» эту связь начальнику УРПО генералу Хохолькову [301]. Управления собственной безопасности спецслужб и МВД обязаны держать ЧОП под неусыпным контролем и по причине активного участия их сотрудников в охранной деятельности за границей, где они вступают в тесный контакт с местными спецслужбами. Ну, а, сколько наших граждан прошло в качестве наёмников «горячие точки» за бугром, воюя за интересы третьих стран? Десятки тысяч. Это ещё одна база для пополнения преступных сообществ и «Белой стрелы», так как работу у себя в России при нынешнем экономическом кризисе на предприятиях и фирмах бывшие наёмники вряд ли найдут.

Заканчивая о «Белой стреле», следует отметить, что и ныне власть, вроде одной рукой установив мораторий на смертную казнь, но другой предоставила право сотрудникам спецслужб по упрощённому варианту в период введения режима контртеррористической операции (КТО) принимать решение на ликвидацию террористов (без суда и следствия). Вот тебе и стоны либералов и демократов, ратующих за отмену смертной казни! Таким образом, любой гражданин или группа лиц при режиме КТО, особенно, если они вооружены, могут попасть даже без предварительной оперативной разработки и проверки под категорию «террориста» и быть уничтожены. Надо ли говорить, к чему могут привести подобные двойные стандарты, втягивающие сотрудников не только силовых, но и оперативных подразделений спецслужб и МВД в упрощённое для них беззаконие. Следует отметить, что, привыкнув работать в режиме КТО с упором на ликвидацию объектов лишь подозреваемых (!) в подготовке преступлений террористического характера, отдельные сотрудники используют эти методы и в обыденной обстановке. Приведу пример. На кладбище, в годовщину памяти погибших наших сотрудников один из руководителей оперативного подразделения по борьбе с терроризмом, собрав вокруг себя молодых офицеров, со сдержанной гордостью и суровой миной на лице рассказал, как они «реализовали» дело разработки на главаря «исламской» группировки в Москве. Мол, пять часов объект водил нас по столице, проверяясь и применяя различные ухищрения. Однако мы, применив самые современные достижения науки в производстве ОТС, смогли тихо уложить его в логово. Ну, а дальше дело техники. Ворвались в квартиру и «замочили» бандита. Вздрогнув от его слов (где уж нам — сирым бывшим сотрудникам антитеррора со своими якобы устаревшими оперативными методами!), спросил: «А что, нельзя было по нему и дальше поработать, напичкав лежбище скрытой техникой наблюдения и прослушивания? Наверно смогли бы много информации собрать о его связях и пособниках. Да и захваченный живым главарь тоже важный источник информации и последующих оперативных игр и комбинаций». С чувством превосходства этот «начальник», посмотрев на меня с прищуром, сурово ответил: «Да некогда нам в игры с террористами играть. Мочим их повсеместно!» Лозунг ВВП в действии. Не стал с ним спорить, но понял, что подобная интерпретация Закона не только в силовых, но и в оперативных подразделениях Лубянки и МВД, достигла опасной черты. Налицо двойные стандарты и мораль. С одной стороны смертную казнь отменили, а с другой — власть дала отмашку и разрешила, под лозунгом борьбы с терроризмом на уровне чуть ли не опера, принимать решение на убийство лишь подозреваемых объектов. Без оперативной разработки, предъявления доказательств, следствия и суда, возможно, для пресловутой «галочки», не спецназовцы, которым оказали вооружённое сопротивление, а уже оперативники расстреливали фигурантов дела. Даже тех, кто, возможно, сдался бы, не оказывая сопротивления напавшим сотрудникам. Тут этот руководитель продолжил: «Читал Вашу книгу, Александр Михайлович. Рано Вы её написали. Ещё не пришло время узнать правду. Да и разгласили Вы сведения о ложных террористических группах тоже зря» [302]. С горечью, посмотрев на этого уверенного в своей правоте руководителя, ничего ему не ответил. Да и погост не место для дискуссий. Однако резанула мысль. Парень, по-видимому, плохо знает историю органов безопасности. Ведь в конце тридцатых и в начале пятидесятых годов от молоха репрессий, вкусив ранее «кровь беззакония и безнаказанности», применяя страшные пытки, виновные в них более десяти тысяч сотрудников органов безопасности сами были расстреляны, как и их руководители (Ягода, Ежов, Абакумов и другие). А ведь ныне все предпосылки для этого есть. Да и власть, делая вид, что закрывает глаза на явное беззаконие, повязывает на крови подобных сотрудников, которыми после таких «акций» можно управлять и заказывать новые преступления. Вспомнил, как полковник «С» извинялся, что вынужден был меня оговорить под нажимом помощника начальника управления Суркова, подготовившего лживый ответ военному суду Московского гарнизона. Мол, сейчас увольняюсь, а если бы тогда не написал этот вариант оговора, мне не дали бы квартиры. Вот по таким доносам в тридцатые годы и расстреливали целыми семьями. Глянул на ряд могил мемориального погоста «Альфы» и «Вымпела», подумал: «Потому-то и эти ребята погибли, что оперативники разучились думать и работать на упреждение, максимально упростив свою задачу до простой ликвидации в большей мере исполнителей, а не организаторов и заказчиков террористических акций». По телевизору противно смотреть, как хвастливо трубят об очередном ликвидированном «террористе», оказавшем сопротивление при задержании. Самого убитого либо вообще не показывают, иногда — лежащим лицом вниз, но выкладывают на обзор телезрителю (лоху) постоянный «набор террориста» — оружие, боеприпасы и взрывные устройства. Особенно этим грешат в районах, где объявлен режим КТО.

Само же название «Белая стрела», на взгляд автора, перекочевало в Россию из Белоруссии, где президент Лукашенко занял исключительно жёсткую линию борьбы с лидерами и главарями преступного мира. Республика Беларусь переживала и сейчас находится исключительно в трудном положении, чтобы мирный труд граждан этой страны ещё и подрывался проявлениями коррупции и преступной деятельностью членов криминальных групп. В стране практически нет организованных преступных группировок, как и «воров-законников». Даже те из них, которые вернулись после отбывания сроков заключения в Беларусь из России, тут же попадают под «профилактическую» беседу сотрудников МВД. Им дают выбор. Либо прилюдно порвать с преступным миром и тем самым «снять с себя корону», либо в течение 48 часов покинуть пределы страны. Ну, а само УРПО будет с помощью Савостьянова (перепугались в Кремле выпущенного дракона) расформировано. Начав с незаконного убийства президента Чечни Дудаева, списав это на войну, хотя этого правового статуса не было, как и «ЧП», затем УРПО «отличится» в расстреле 7 мирных чеченцев, ночевавших в вагончике, в котором якобы должен был быть и Басаев. Александр Хинштейн, сочувствуя генералу Хохолькову, разразится огромной статьёй в его поддержку в газете «МК».

Подводя итог рассказу о «Белой стреле», автор, переживая за профессиональное мастерство сотрудников спецслужб и МВД, обращает внимание специалистов на проблему упреждения террористических актов и особо опасных преступлений. С одной стороны, по заявлениям в марте 2021 года генерала Александра Бортникова, органы ФСБ за десять лет предотвратили около 200 терактов, активно используя современные технические средства слежения и фиксации передвижения людей. Однако эта спецтехника, к сожалению, может создать предпосылки работать спецслужбам не на упреждение, а лишь на быстрый розыск террористов, уже после совершения ими противоправных акций. Это же легче, так как с применением десятков тысяч телекамер слежения, получив материальные следы осуществлённого преступления, с проведением биллинга ведения переговоров террористами, шансы на их быстрый розыск значительно выросли. Например, в 2015 году экстремистам удалось осуществить теракт в метро С.‐ Петербурга, в результате которого погибли мирные граждане. Совершенно правильно, что в отличие от терактов конца 90‐х и начала 2000‐х годов, ответственные за провал в работе по упреждению этой экстремистской акции руководители были строго наказаны. Настораживает другое. В СМИ сообщалось, что в поиске и аресте террористов помогли спецслужбы США. На взгляд автора, янки, в силу их провокационной сущности и сами могли через подставных лиц этот теракт организовать, а затем проинформировать российские спецслужбы. Эту версию сотрудникам наших спецслужб и прокуратуры нельзя отбрасывать сходу.

Ну, а нынешнему режиму Рамзана Кадырова, который держится на огромных денежных вливаниях в бюджет Чечни и «штыках» созданных полков спецназа, вообще не нужны какие-либо тайные группы типа «Белой стрелы». В российских СМИ проникают сообщения о несудебных расправах и убийствах в этой республике, в которой практически невозможно или крайне трудно работать сотрудникам правоохранительной системы. Автор и сам негативно относится к сообществу ЛГБТ, педерастов и лесбиянок, пытающихся с уже почти сдавшегося им Запада перенести прелюбодеяния Содома и Гоморры в Россию. Их стремление добиться разрешения на шоу-шествия в Москве и С.‐ Петербурге (в малых городах это не получится) имеет целью втянуть в свои ряды несмышлёную молодёжь. Пока российские власти сопротивляются нажиму стран Запада, но уже в Киеве такие демонстрации «голых поп» прошли. Правда, с многочисленной охраной полиции и спецназа, спасающих эти «зады» от справедливой порки окруживших их протестующих граждан. В принципе, по-видимому, члены ЛГБТ являются психически больными людьми, вызывая больше сочувствия и сожаления. Но уж больно разрушающе на общество действует эта зараза. К сожалению, радикальный метод «лечения» путём отстрела в Чечне лиц, входящих в сообщество ЛГБТ, избран, на взгляд автора, не верный. Болезнь загоняется вовнутрь, вызывая напряжённость и раскалывая народ.