Развод. Сегодня я танцую!

Глава 10

Три слова. Сердце гулко и тяжело стучит в груди, отдаваясь в висках.

Кто? Лена?

Но она бы написала сама.

Юрист?

Но я еще ни к кому не обращалась.

Кажется, я понимаю, кто написал, но боюсь даже самой себе признаться, как сильно меня взволновало сообщение от этого мужчины.

Я поднимаюсь с дивана, будто на автомате.

— Пойду, мусор вынесу, — бросаю в пространство и выхожу в подъезд.

В подъезде пусто и прохладно.

Я делаю несколько шагов к лифту.

Спускаюсь, выхожу из подъезда, оглядываюсь.

И тут замечаю движение в тени, у подъезда.

Высокая, узнаваемая даже в полумраке фигура. Он прислонился к стене, руки в карманах темного пальто.

Охотин.

Он не двигается, просто смотрит на меня. Лицо скрыто тенью, но я чувствую на себе его взгляд.

Тот самый, пронизывающий и циничный, полный мужского интереса.

Муж на меня так давно не смотрит…

И, наверное, не смотрел никогда.

Мы встречались, у нас были свидания, прогулки, секс…

Но никогда не было такой страсти, чтобы я даже на расстоянии изнывала и покрывалась мурашками.

Он отталкивается от стены и делает один шаг навстречу.

— Прогуляемся?

— У меня мало времени, — говорю я. — Я вообще, вот… С мусорным мешком, куртке поверх домашнего костюма и в резиновых тапочках.

— Хороший костюм, замечательно подчеркивает твои стройные ножки, — замечает Охотин, скользнув по мне оценивающим взглядом. — Я быстро. Но результативно. Уверяю, ты останешься удовлетворена.

Он делает едва заметную паузу, и в воздухе снова повисают те самые двусмысленные нотки.

Но сейчас они кажутся не дразнящими, а опасными.

Я выбрасываю мусор и вздыхаю:

— Кажется, дома соль закончилась и хлеб.

Под этим предлогом прогуливаюсь до магазина на углу дома.

Охотин идет рядом.

— Ты была права, — его голос тут же становится деловым. — Ратин планирует оставить тебя и детей без всего. Он интересовался... радикальными решениями. Обходными путями. В вашей ситуации все решения выходят за рамки закона. Это уже мошенничество и, возможно, не только… Я отправлю тебе на почту запись. Послушаешь сама. Но предупреждаю — использовать это как прямое доказательство в суде незаконно. Нелегальная запись. Я тебе ничего не говорил и никаких файлов не передавал.

— Да, я понимаю, — тихо отвечаю я, и внутри все сжимается в тугой, холодный узел.

Подтверждение. Официальное, от человека изнутри системы.

Теперь это не просто мои догадки.

Не просто воображение или фантазии Ратина!

Это его… ПЛАНЫ!

— Рекомендую действовать первой. И бить наверняка. Задействовать юристов как можно быстрее, пока твой муж не начал крысить все и скрывать всеми возможными путями. Он интересовался, могут ли мои сотрудники помочь… Пойми, моя контура не берется за подобные грязные дела. Мы работаем в правовом поле. Но не все другие так щепетильны. Ратин выглядит, как человек, который для себя четко решил — играть грязно. Поэтому он будет искать того, кто готов играть без правил. У тебя в запасе совсем немного времени, чтобы действовать прямо сейчас. Подай в суд. На раздел имущества. Зафиксируй, все, что есть. Это игра на опережение.

— Ох…

— Решишься — дай знать. Подберу тебе лучшую команду для защиты твоих интересов.

Охотин делает шаг вперед и гладит меня по щеке кончиками пальцев.

Такая едва заметная, быстрая ласка, от которой мое сердце встрепенулось.

Затем он резко разворачивается, чтобы уйти.

Его силуэт растворяется в темноте позднего осеннего вечера.

Я остаюсь стоять одна, сжимая в кармане кулаки.

Если мирных путей не осталось, значит, придется первой нанести удар…

С каждым днем я — все дальше от прежней жизни.

Все меньше остается доверия к мужу.

Я словно разделила свою жизнь на две половины.

В одной из них я все еще играю роль примерной, доверчивой жены.

Во второй — я готовлюсь к разводу.

Тайно.

Встречаюсь с адвокатом, подробно обрисовываю ситуацию, он начал готовиться защищать мои интересы.

Можно было бы задействовать Охотина, как он предлагал, но я не позволяю себе, нет.

Риск слишком велик...

Риск и соблазн, в котором я даже себе признаться боюсь.

Остается только одно — решиться подать иск.

А я страшусь…

Как это будет выглядеть со стороны, если я первая подам на развод?

Якоб выглядит, как примерный муж, все скажут про меня: вот это жена, зажралась!

Как это воспримут дети?

Но я не имею права отсиживаться.

Мне нужно нанести удар первой, пока Ратин не закрысил все имущество, ведь он с каждым днем все больше изображает, словно у него начались глобальные проблемы.

Остается последняя капля…

И это происходит.

Когда Ратин заявляет, будто через неделю ему предстоит командировка на три дня.

Собирается с важным видом, но я-то знаю, что он идет на гендер-пати.

На ту самую, где его Матильда собирается объявить пол ребенка.

На страничке ее блога мелькнула информация о вечеринке для самых близких.

Особенный повод!

У меня есть одна потрясающая идея, как заставить их пожалеть!

Но… я не знаю, где будет проходить эта вечеринка «только для своих»

Нужно выяснить это.

Во что бы то ни стало.

Но как?!