Развод. Сегодня я танцую!

Глава 12

— Милый, ты там поосторожнее, в командировке своей, — говорю я, поправляя узел на галстуке.

Так и хочется дернуть, чтобы затянуть потуже и…

Спокойно.

До дня Х остается всего немного.

Уже завтра…

Завтра я расставлю все точки над i.

На гендер-пати…

Закрытая вечеринка, на которую мне достался билетик и доступ.

Благодаря Охотину.

Я пока не думаю о том, какие у него интересы и планы в отношении меня.

Ни о чем не думаю.

Просто использую то, что он мне любезно предоставил.

Пришлось постараться.

Подготовиться!

Но результат того стоил…

И к моменту возвращению Ратина из небольшой поездки вместе с Матильдой я буду готова.

Ратин и его Матильда празднуют гендер-пати в кругу только самых близких друзей. Сняли целый банкетный зал, расписали программу гендер-пати.

Я наблюдала из-за дверей и, к сожалению, видела тех, кого считала нашими друзьями.

Общими.

Не только его!

Они ели и пили с моего стола…

Они целовали меня и обнимали, поднимая тосты за нас с Якобом, как за пару…

А на деле пришли на его гендер-пати…

С любовницей.

Воркуют и вручают ей дорогие подарки.

Минус несколько людей в моем окружении.

Как же долго тянется время…

И вот — финальный момент.

ТОРТ!

Который должен раскрыть тайну будущего пола ребенка.

Трехэтажный торт.

Внутри полость для коробки с сюрпризом.

Коробку опускают в последний момент.

Задумка такова, что Матильда должна разрезать торт и потянуть за бантик.

Коробка распахнется.

Вверх полетят голуби, окрашенные в голубой или розовый цвет, в зависимости от пола ребенка.

Но нет, мой дорогой крысюк Якоб и его крысильда-Матильда, реальность будет совсем другая.

Итак, погасили свет.

Готовность НОМЕР ОДИН!

Я толкаю тележку перед собой.

До самых дверей и замираю: появляться раньше времени нельзя!

Овации.

Вперед выходит Матильда, держа за руку Якоба.

— Разрежем вместе, любимый? — воркует.

Начинают резать.

Свет автоматически зажжется, когда потянут бантик.

— РААААЗ! ДВААААА! ТРИИИИИИ! — кричат гости.

Матильда нежно улыбается Ратину, вместе они тянут за специальный бантик.

БАХ!

Свет зажигается и вдруг…

ВИЗГИ!

ПИСКИ…

— Уберите их! УБЕРИТЕ! КРЫСЫ! АААААА! УБЕРИ ЕЕ С МЕНЯ! ЯКОБ, ОНА ГРЫЗЕТ МОИ ВОЛОСЫ… ОНА УКУСИЛА МЕНЯ ЗА УХО!!!!

Я выхожу из своего укрытия.

В зале — хаос.

ЕЩЕ БЫ!

Когда открылась коробка, оттуда вылетели не крашеные голуби, нет…

Оттуда хлынули серые крысы!

Целая коробка крыс, две из которых забрались на Матильду.

Одна грызет ее прическу, вторая ползает с одного плеча на другое.

Матильда бьется в истерике и визжит.

Гости бросились врассыпную!

Некоторые залезли на стол, давя ногами приборы и тарелки с едой.

— Якоб!

— Якоб боится крыс, — говорю я громко.

Перекрикивая весь этот хаос.

У меня — микрофон.

Все смотрят на меня.

Якоб реально посерел и застыл от ужаса, не дышит.

Смотрит, как загипнотизированный, на самую толстую крысу, которая нагло ест торт прямиком с его ножа.

— Так странно, правда? Боится крыс, а сам решил поступить, как крыса, чтобы бросить своих детей и не делиться имуществом, не платить алименты! Ты — крыса, Якоб! И я поздравляю тебя с тем…

Подхожу ближе.

Смотрю прямо в его глаза.

— Поздравляю с тем, что ты променял семью на жалкую профурсетку, которая даже не беременна от тебя.

— Чтоооо? — взвизгивает она. — Якоб, это же твоя жена! Не верь ей! Не верь! Эта наглая, старая сука лжет, я же показывала тебе анализы, снимки…

Я отмахиваюсь от нее: мразина, таких, как она, вообще нельзя допускать к преподаванию у детей.

— А был ли ты сам, Якоб, на приеме? Нет, наверное… Ты же так сильно занят, а она тебя убедила, что это не мужское дело, что ей стеснительная… Стеснительная давалка и скромная крысильда. Это нонсенс, Якоб!

Он отмирает и бросает нож, потом забирается на стул, с ногами, и трясется.

— Женя? Ты? Ты… откуда? Как? Ты что-то напутала… Ты…

— Хватит, Якобы. Оглянись! Ваша гендер-пати удалась на славу. Тут и никаких обследований не нужно. Все и так ясно. Кругом… — смотрю на так называемых «друзей». — Одни крысы.

— Женя! Ты… Ты…

— Она не беременна, Якоб. Номер с беременностью был разыгран, чтобы ты скорее расстелился на развод. Поймать мужика на пузо — проверенный метод. Она же подгоняла тебя, скорее-скорее, не так ли? Ты и начал суетиться, а на деле… На деле она планировала тебе позднее скормить байку про поздний выкидыш, про послеродовую депрессию. Выдоила бы из тебя больше денег и бросила.

Матильда, она же наглая девка, вылезшая из провинции, визжит, как хабалка базарная:

— Якоб, она все врет! Не верь ей….

— Самое время разыграть выкидыш, — подсказываю я, практически в один миг с тем, как она складывается пополам:

— Ааа… Боли… Мой живот! У меня спазмы…

— На счастье, можно вызвать скорую. Сделаю-ка я это прямо сейчас, — усмехаюсь, смотря на посеревшего Ратина. — И будь рядом, Якоб. Хотя бы один раз. Будь рядом… До самого конца.

Якоб очнулся:

— Если моя любимая потеряет ребенка, я тебя убью! — рявкает он, сжав нож.

Даже крысу стряхнул!

О, какой смелый стал!

— Клянусь, убью! — зарычал на меня.

Я не планировала затрагивать эту тему, не хотела говорить ничего.

Но не смогла промолчать.

Просто не смогла!

— А как же мы, Якоб? Мы — я и дети. Твоя семья! У тебя… трое детей, Якоб. Трое… И я всегда была рядом с тобой, я поддерживала тебя… Я не говорю о любви, не ставлю тебе в претензию, что ты больше меня не любишь, нет. Потому что страсть и любовь неподвластны контролю и голосу разума… Но хотя бы честность! Неужели я хотя бы этого не заслужила?

Муж молчит, а потом его лицо приобретает землистый оттенок, он приподнимает губу, обнажив зубы.

Точно как крысеныш.

Как я не замечала этого в нем раньше?

Король всех крыс…

— Ты была рядом. И все, что ты заслужила, ты уже получила! — заявил он. — Вкусно ела и пила, спала сладко! В отпуск на мои деньги ездила. Да, было неплохо… — хмыкает. — В качестве репетиции.

— Что?

— Что слышала. Ты и семья — как учебное поле. тренировочная полоса препятствий перед настоящим боем! Я тренировался… — заявил. — Учился быть мужем и отцом. Ты и дети — лишь пробники, не самые удачные! Первый блин всегда комом! Я всегда знал, что достоин большего. Всегда знал, что однажды придется через вас переступить и пойти дальше. ВСЕГДА! Как только встречу… ту самую. Ия ее встретил. Встретил тогда, когда мы были готовы стать друг для друга большим. Мы оба на пике, мы на вершине пищевой цепочки!

Он смотрит на Матильду затуманенным взглядом.

— Любовь моя, мы будем вместе, слышишь? Пусть моя карга пыталась испортить нам праздник! Пусть! У нее ничего не выйдет. Мы будем вместе.

Надо же! Он ее любит.

И верит.

Что ж…

Тем больнее ему будет падать.