Развод. Сегодня я танцую!

Глава 4

Лена резко поворачивается ко мне, ее глаза становятся огромными.

— Дети ее знают? И любят? Кто она такая?!

— Матильда.

— Ктооо?!

— Матильда Королева.

Я сижу в такси и смотрю, как мой муж страстно целует другую, как жадно тискает ее попу и нашептывает что-то на ухо.

— Это же она... Матильда. Матильда Королева! — вырывается у меня шепот, полный неверия.

Мой муж — Якоб Ратин и… она?!

— Ты чего? Какая Матильда?

Лена смотрит на меня, ничего не понимая.

— Она была первой учительницей танцев у моих девочек. Первой! Еще вот с таких лет…

Показываю ладонью от пола.

— Несколько лет преподавала. Потом бросила танцы и в блогерши подалась… Теперь она великая блогерша! Певичка! Взлетела… Подростки по ней с ума сходят!

Из меня слова вылетают пулеметной очередью. Я чувствую, как подступает тошнота.

— Мои девочки, Леля и Лека, ее обожают. Во-первых, у них теплая память о ней, как о преподавателе. Во-вторых, теперь она крутая, в тренды залетает. Смотрят все ее дурацкие влоги, шортсы, песни ее слушают. Поэтому я ее и знаю. Каждый день вижу это лицо в телефонах у своих детей.

Я снова смотрю на ту пару. Теперь, зная, кто она, я вижу все четче. Да, это она.

Та самая простая и улыбчивая «Машка Пронькина» — в прошлом, а теперь «крутая и независимая» Матильда.

Та тренд-герл, которая в своих роликах учит девочек «быть сильными и самостоятельными». Та, чьи плакаты висят у моих дочерей над кроватью.

И мой муж, сорокапятилетний Якоб, целует ее у подъезда, как одержимый подросток.

— Так это же... — Лена замирает, наконец осознав масштаб катастрофы. — Это же скандал на всю страну. Если это всплывет...

— Если? — перебиваю я ее. — Лен, ты не понимаешь. Мои дети ее боготворят. И их отец трахает кумира…

— Ого! — говорит Лена. — Они его могут возненавидеть! Или…. Наоборот, скажут, папочка, ты такой крутой… и будут любить его еще больше.

О таком я не подумала.

Черт, я слишко в шоке, чтобы мыслить здраво!!!

Я снова поднимаю телефон и делаю еще несколько снимков и видео.

— Таксист, поехали, — говорю я. — Отсюда. Быстрее.

Машина трогается. Я откидываюсь на сиденье, закрываю глаза. Перед веками пляшут два образа: улыбающееся лицо Матильды с экрана дочкиного телефона и страстный поцелуй моего мужа.

У нас с ним давно нет таких поцелуев…

Нет страсти.

Но неужели это причина поступать так, как хочет сделать Якоб?

Нет, я это просто так не оставлю!!!

Приехали к подруге.

У меня в голове — хаос! Надо все обдумать, уложить в голове.

Понять, как быть и что делать?!

Мы сидим на кухне у Лены. Между нами на столе лежит копченая скумбрия и вареная картошка. И от того, и от другого меня уже начинает мутить.

— Матильда! Надо же... Неужели ее так и зовут? — Лена все еще не может прийти в себя.

— Ага. Машка она. От рождения, — отвечаю я, и имя звучит как плевок. Я представляю, как Леля и Лека смотрят на меня восторженными глазами, рассказывая о новой «песне» этой Машки. — Ой, Лен, ты не понимаешь, мои дети ее просто боготворят. Она же этот трек вирусный написала... «Ты меня бум-бум-бум... Я тебя пам-пам-пам».

Я механически напеваю этот дурацкий мотивчик, и внутри все сжимается от ярости и гадливости.

— А туби-тиби-тиби-ти и трах-ти-би-би-би-дох это из той же песни? — вспоминает другую песню Лена, пытаясь уловить суть.

— Ой, не знаю. Это не блогерша, а помоечница какая-то. Но детям она нравится, и они такие самостоятельные в этом возрасте, уже не повлияешь на то, кого они выбирают кумиром.

И вдруг меня осенило.

— О боже, я, кажется, даже знаю, как мой муж познакомился с ней поближе!.. Как-то он говорил, что на встрече предпринимателей с мэром будет блогерша Матильда. Еще пошутил, что не понимает, какой из нее предприниматель! Девчонки на него налетели. Мол, папа, ты что, она нам танцы преподавала! Давай показывать ее фото, видео! Просились с отцом, но туда посторонних не пускали, разумеется. Зато он подошел к ней взять автограф для дочерей и даже сфотографировался… Неужели они крутят роман с тех самых пор…

Я показываю подруге ленту этой Матильды: сплошная ванильно-зефирная лента о красивой и роскошной жизни…

Пример для подражания: вата, которой наши дети потом забивают свои головы и ждут, что у них будет не хуже!

— И, кстати, кажется, я знаю, где Якоб будет на эти выходные! Сейчас… С ней!

Пролистываю ленту. И вот он, свежий, разукрашенный эмодзи пост.

«Друзья, любимые!!!

Уже в эту субботу я презентую свой НОВЫЙ ТРЕК в ресторане «Версаль»!

Это будет нечто огненное!

Всех жду, кто меня любит!

Фейсконтроль: платья, пиджаки. Можно добавить пикантности маской.

UPD

^.^

Билеты уже разобрали как горячие пирожки (простите, кто не успел!), а ПОТОМ... а потом я буду отдыхать за городом, чтобы восполнить энергию для новых свершений!

Целую!

Целую!

Целую!

Я показываю телефон Лене.

Рука дрожит.

— Видишь? «Горячие пирожки» у нее! Я даже знаю, какой пирожок предпочитает мой муж! Якоб не на стройке. Он будет на ее концерте. А потом — снимет домик за городом, на какой-нибудь зоне отдыха…

— Вот гад!

Тарелка с начатой скумбрией подпрыгивает и звякает.

— Я должна быть там. Лена. Я ДОЛЖНА БЫТЬ ТАМ!

Смотрю на подругу, и чувствую, как во мне горит тот самый огонь, что обещала в своем посте Матильда.

Только мой огонь — огонь мести и справедливого возмездия.

— Как же ты попадешь, если все места уже выкуплены?! — интересуется подруга.

— Ничего не поделаешь, придется хитрить! Думай, Женя, думай… О, кажется, я знаю! Есть идея! Потребуется твоя помощь.

— Хочешь вывести своего крысюка на чистую воду и наказать его? Можешь на меня положиться! — обещает подруга.

На следующий день в моей спальне царит хаос из белья, косметики, одежды и обуви.

На кровати разложены три платья. Выбираю из них.

— Подготовка по всем канонам, — говорю я Лене, которая смотрит на меня с смесью ужаса и восхищения. — Укладка, макияж. И... платье!

Я беру с постели короткое белое с красным платье от немецкого дизайнера.

С открытыми, приспущенными плечами.

На талии и бедрах — красные вставки, которые красиво выделяют фигуру.

Оно безупречно сидит, подчеркивая каждый изгиб.

Дорогое платье, даже со скидкой!

Я купила его на юбилей Якоба, на его 45 лет.

Он его еще не видел, я планировала сделать сюрприз.

Думала, выйду походкой от бедра, чтобы сразить его наповал…

— Ты же знаешь, что это? — спрашиваю я, держа его перед собой. — Платье, в котором я хотела погулять на его сорокапятилетие. Он его еще не видел. А теперь я его выгуляю. Туда.

Лена ахает:

— Жень... Он же тебя узнает! С первого взгляда!

— А вот и нет!

Я подхожу к туалетному столику и беру в руки изящную полумаску, расшитую черным кружевом и стразами.

Она закрывает верхнюю часть лица, оставляя видимыми лишь подчеркнуто алые губы.

— У меня будет маска. А потом... — я усмехаюсь, и звук выходит горьким-горьким. — Потом он будет слишком увлечен своей Матильдой. Он не будет смотреть по сторонам. Мужчины в его положении никогда не смотрят по сторонам. Они думают, что глупая жена ни о чем не догадывается.

Я кладу маску рядом с платьем. Пазл почти сложился.

— А дети? — тихо спрашивает Лена.

Вопрос, от которого сжимается сердце. Сашка, Леля, Лека... Их лица всплывают перед глазами.

— Они уже взрослые, — говорю я, больше для себя, выдыхая. — Но на всякий случай... я их отправила к маме. Она как раз капусту на зиму снимает. Помощники ей нужны. Они будут там до вечера воскресенья. Вдали от... этого.

Я смотрю на свое отражение в зеркале.

На женщину с лихорадочным блеском в глазах, сжимающую в руках кружевную маску.

Во мне бушует адреналин и жажда мести…

Клянусь, мой муж этого не забудет.

Никогда.