Развод. Сегодня я танцую!

Глава 7

Это не поцелуй.

Это шаг отчаяния.

Я прячусь.

Прячу свое лицо!

Я пытаюсь раствориться, чтобы муж, подходящий к нам, не узнал меня, не увидел моего лица.

Я целую этого незнакомца, впиваясь пальцами в его плечи, и молюсь, чтобы эта авантюра сработала.

Вдруг, сбитый с толку, Якоб подумает, что ошибся?

Вдруг он просто пройдет мимо?

Но поцелуй длится дольше, чем должна бы длиться чистая импровизация.

Губы незнакомца, сначала напряженные и неподвижные, вдруг отвечают.

Сначала почти неощутимо, потом с нарастающей силой. Его руки находит мою талию, сжимая.

Он притягивает меня крепче, вжимает в свое тело…

— Женя! — раздается прямо за моей спиной громкий, приветливый голос моего мужа.

Мое тело пронзает электрический разряд.

Не помогло!

— Женя Дмитриенко!

И ровно через секунду до меня доходит — Якоб обращается не ко мне.

Он здоровается с кем-то из гостей.

Аааа...

Из моей груди вырывается тихий, сдавленный стон облегчения, когда его шаги удаляются в другую сторону.

Я отстраняюсь от незнакомца, пытаясь отдышаться.

Щеки пылают, губы горят.

— А ты горячая штучка, — его низкий, приятный голос звучит прямо у моего уха, и по спине бегут мурашки. Он все еще держит меня за талию. — Как тебя зовут?

Его пальцы, сильные и на удивление нежные, проводят по моей щеке, смахивая выступившую слезинку паники.

Я отстраняюсь, окончательно приходя в себя.

Что я вообще делаю?

— Извините.

— Не извиняю, — отзывается он с ленцой, смотрит заинтересованно.

Он выше меня, широкоплечий, хорошо сложенный.

Темно-серый костюм, белоснежная рубашка без галстука.

Волосы темно-русые, с проседью.

У него правильное лицо и невыносимо проницательный взгляд.

Распространяет вокруг себя такую ауру роскоши и власти, что я сама себе поражаюсь: как я осмелилась поцеловать ТАКОГО мужчину?!

— Завела, теперь придется знакомиться. Поближе.

— Я не собиралась знакомиться, извините! — говорю я, и голос звучит хрипло и неестественно.

— Полезла целоваться без знакомства? Ты их тех женщин, которые могут себе позволить близость, без имен?

— Нет!

Он цепляет меня за руку.

— Отпустите, — требую я. — Я замужем!

Я показываю ему правую руку, где золотое обручальное кольцо все еще находится на своем месте.

Его взгляд скользит с моего лица на кольцо и обратно. В глазах, таких пронзительных и внимательных, вспыхивает понимание, а затем — разочарование.

Холодная тень пренебрежения делает его лицо более взрослым.

— А... Неверная женушка? — произносит он с легкой, язвительной усмешкой. — Прячешься от мужа? Интересный способ. Что ж, если ты якобы отказом хотела набить себе цену, то зря. Я не связываюсь с замужними. Зачем мне этот геморрой, сорри. Ищи другого для разового перепиха! Удачно повеселиться!

Он отпускает мою талию, и внезапно исчезнувшее тепло заставляет меня вздрогнуть. Мужчина отступает на шаг, его поза говорит о полной потере интереса.

Меня накрывает разочарованием и необъяснимым возмущением: как он смел подумать обо мне плохо?

Но потом я заставляю себя вспомнить о том, зачем я здесь.

Маска валялась совсем рядом, на паркете, приткнувшись к ножке стула.

Я, не привлекая внимания, наклонилась, подхватила ее дрожащими пальцами и снова надела.

Прохладная шелковая подкладка коснулась кожи, и я наконец выдохнула чуть спокойнее.

Окрыленная этим маленьким успехом, я осмелилась на большее.

Прошлась по залу, буквально в нескольких шагах от моего мужа.

Я видела, как он поправляет галстук, смеется, его рука лежит на талии Матильды.

План сработал безупречно.

Маска, платье, вся эта театральность — он не узнал среди многих

Он смотрел… только на нее!

В этот момент я почувствовала не торжество, а горький, соленый привкус на губах.

Вот значит, как?

Брак, много лет совместной жизни, трое детей — и вот он, итог.

Я могу стоять рядом, дышать одним воздухом, а он видит только то, что хочет видеть.

Чужую, молодую женщину, ради которой он готов уничтожить все наше общее прошлое.

Ради которой он способен даже наплевать на своих родных детей!

Горечь подступала к горлу таким плотным комом, что я едва не задохнулась.

Я наблюдала за ними весь вечер, как одержимая, выжидая момент. И он наступил ближе к концу, когда парочка, устав от толпы, отошла на уединенную террасу.

Я краем глаза следила за ними, а сама сделала вид, что любуюсь видом из соседнего окна, подкралась, оставаясь в пределах слышимости.

Подслушивала.

Голос Якоба, тихий и деловой, долетает до меня.

Я изо всех сил напрягаю слух, чтобы разобрать слова.

—...Не волнуйся, все решу. Наследство — это вообще мелочь. Главное — активы. Мой бухгалтер ищет способ вывести их, чтобы делить с женой не пришлось.

— Ммм, дорогой, — мурлыкает в ответ Матильда. — В этом деле нельзя полагаться на какого-то рядового бухгалтера. Нужен кто-то посерьезнее. На этом вечере я кое о ком узнала. Обратись к Охотину. Его фирма так и называется. Консалтинг, юридическое сопровождение. Говорят, он решает самые сложные проблемы. Выведет все, как по нотам. Моя помощница записала тебя на понедельник. Сходи, любимый. Сколько можно таиться? У меня уже скоро животик будет виден… — добавляет она капризно.

— Схожу, моя прелесть. Давай вернемся? Еще немного и пора закругляться, если хочешь встретить рассвет в красивом месте.

— С тобой, любимый, хоть на краю света!

И послышались влажные, с причмокиваниями, поцелуи.

Потом мой муж уходит.

И уезжает…

Вместе с ней!

План сработал.

Но игра только начиналась.

Что есть у меня на руках?

Спешно подвожу итоги вечера.

Фото их поцелуя!

Видео.

И информация…

Тот, кто владеет информацией, тот владеет миром.