Ребенок короля мафии

2

Рен

Сейчас

Мистер Бут отворачивается и с раздражением пролистывает какие-то бумаги на столе.

С первого же дня, каждый раз, как я входила в его кабинет, он поднимал взгляд, пронзал меня своими ядовито-зелеными глазами и спрашивал:

— Какой сегодня вопрос: смерть или пончики?

Но сегодня — нет. Сегодня он хватает дорогую ручку и нервно крутит ее в пальцах.

Я сглатываю.

— Мистер Бут.

— Мисс Смит, — отвечает он. И в его голосе нет ни привычного тепла, ни суховатой иронии.

Потрясающе. Просто чудесное начало. Сердце колотится так яростно, что, кажется, сломает мне пару ребер, прежде чем этот разговор закончится.

— Хотите услышать сегодняшний вопрос? — мой голос предательски срывается на последнем слове.

Он даже не поднимает глаз. Почему он не смотрит на меня?

Будто уже знает, что я пришла просить о помощи, и заранее отстранился.

Я вспоминаю зловещего светловолосого мужчину в форме, который вчера вечером приходил ко мне домой. Я не имею права облажаться.

Мистер Бут молчит. Но потом медленно, о, как же медленно, поднимает голову — и смотрит прямо мимо меня. Разница едва заметная, но я-то знаю. Я провела рядом с ним каждое утро в течение многих месяцев и прекрасно чувствую его внимание на себе — как будто по коже разливается жидкий блестящий ток, щекочет и заставляет дрожать.

А сейчас… холод.

Он роняет ручку на стол — та скользит по гладкой поверхности, ударяется о стопку бумаг и останавливается. Его глаза кажутся еще темнее обычного. Усталые. Может, он не спал прошлой ночью.

Я, конечно, выгляжу еще хуже — ведь всю ночь ворочалась без сна, думая о том, как все ему рассказать. Как хотелось бы, чтобы я провела эту ночь рядом с ним.

— Да, — произносит он коротко.

Хорошо. Глубокий вдох. Всего один шанс, Рен. Провалишь и больше никогда не увидишь мужчину, которого любишь. В лучшем случае окажешься в тюрьме. В худшем… ну, не будем об этом.

— Девушка, двадцати двух лет, живет одна. Сирота. Потеряла связь с приемными семьями, — начинаю я. — Она просто спокойно живет своей жизнью, пока однажды вечером к ней не приходит мужчина.

Мистер Бут неподвижен, сверлит меня взглядом. Он откинулся в своем кожаном кресле — поза нарочито расслабленная, но я чувствую, что он чем-то раздражен.

Мне хочется спросить, что случилось, но он наверняка не скажет. Иногда он лишь качает головой и сухо добавляет, что мне лучше не знать деталей мафиозных дел.

— Он говорит, что работает в иммиграционной службе. А еще — что связан с одной из лондонских мафий. И сообщает ей, что ее расследуют. Девочку когда-то привезли в Лондон нелегально, на лодке, вместе с родителями, которые теперь, скорее всего, мертвы. — Я едва удерживаю голос от дрожи. — У нее нет никаких документов, подтверждающих законный статус. Пока она переходила из одной приемной семьи в другую, бумаги потерялись. Значит, она не имеет права оставаться в Лондоне. В своем доме.

Челюсть мистера Бута напрягается, но он молчит.

— Власти собираются забрать ее и депортировать. Но тот мужчина предложил выход. За миллион фунтов он «устроит» ей гражданство. Он сказал ей украсть деньги у своего босса — у одного из главарей мафии. И предупредил: если она расскажет об этом боссу, он ее убьет.

Мистер Бут замирает. Совсем. Страшно даже дышать.

— Итак, — губы у меня дрожат, — она не знает, что делать. Украсть деньги нельзя — босс ее за это убьет. Рассказать боссу — тогда тот мужчина может убить ее. Может быть, она могла бы попросить босса одолжить ей деньги или подтвердить властям, что ее работа уникальна и заменить ее некем — тогда ей дадут визу. Она не хочет злить босса, но она напугана и не хочет быть депортированной.

— Из какой мафии был тот мужчина? — голос мистера Бута становится еще холоднее, а складка на лбу углубляется так, будто прорезает кожу до самого черепа.

Подожди… Он сказал тот мужчина. Почему не просто мужчина? Нет, не время в это вникать.

— Я не знаю. Он специально не назвал, думаю, это часть игры, — говорю я, горло пересохло, будто я оставила ужин в духовке и он сгорел. — Этот человек вернется сегодня вечером за деньгами. Так что вопрос в том… если она расскажет все своему боссу, что это будет — смерть или пончики?

Он застывает как статуя. Даже не ясно, дышит ли он. Тишина натягивается между нами, как тугая нить, связывает нас… и грозит поглотить обоих.

— Смерть, — произносит он наконец.

Моя грудь сжимается, боль невыносима.

— Или пончики, — продолжает он, — это ведь не настоящий вопрос, не так ли, мисс Смит?

— Нет, — шепчу я, вся дрожа.

— Скажи это.

— Я надеялась, что вы поможете мне. Пожалуйста, — я закрываю глаза, голос ломается.

Сохранить работу — было бы идеально. Но я не гордая. Если смогу просто остаться в Лондоне — этого будет достаточно. Может быть, иногда я буду проходить мимо этого офиса и мельком видеть его издали. И этого хватит, чтобы мое сердце не умерло от тоски по мистеру Буту.

— Мне нужно гражданство или деньги. Я не могу уехать из страны. Пожалуйста. Пожалуйста, помогите мне.

— Мисс Смит, — его голос низкий, темный, обволакивающий. — Я помогу тебе.

Облегчение обрушивается на меня, как дождь в пустыне — неожиданно и сладко.

— Спасибо вам огромное. Если бы вы могли просто написать заявление, что моя работа…

— Ты выйдешь за меня замуж.