Ребенок короля мафии

8

Джаспер

Я просыпаюсь от грохота в дверь спальни и от рая на земле.

Рен свернулась клубочком у меня в руках, моя маленькая ложечка. Ее светлые волосы рассыпаны по подушке, а спина плотно прижата к моей груди. Моя утренняя эрекция уткнулась ей в попку.

Стоп.

Я хмурюсь.

Я же был внутри нее, когда мы заснули, — заполнял ее, удерживал в себе. Протягиваю руку и касаюсь ее киски. Моей киски — потому что теперь она принадлежит мне. Она липкая от нашей смешанной страсти, и уголки моих губ поднимаются в удовлетворенной улыбке.

Отлично. Я только добавлю туда еще. Снова и снова наполню ее своей спермой, пока она не забеременеет. Если для этого придется держать в ней свое семя, — что ж, это только приятный бонус.

Стук в дверь повторяется, и Рен начинает шевелиться.

— Доброе утро, принцесса, — я утыкаюсь носом в нежную кожу ее шеи и вспоминаю, как прошлой ночью она умоляла меня оплодотворить ее. Как хотела мою руку на своей шее. Мои яйца сжимаются, а член твердеет еще сильнее.

— Мистер Бут, это Харви.

— Джаспер… — Рен выгибается навстречу мне, и я срываюсь на стон, когда наши тела идеально соприкасаются.

Новый поток ударов в дверь.

— Тебе нужно открыть, — сонно бормочет она.

— Мистер Бут! — голос Харви тревожен. — Тот человек прошлой ночью не появился в квартире миссис Бут.

Я рычу, кусаю плечо Рен, заставляя ее ахнуть, и резко выскальзываю из постели.

Огромными шагами пересекаю апартаменты и дергаю дверь.

— Я сказал тебе, что бы все отъебались.

Мой зам понижает взгляд, виноватый вид на лице.

— Я знаю. Простите. Но, кажется, мы нашли нашего шантажиста. Глава мафии Баттерси здесь. Он сказал, что если вы его не примете, он добьется депортации миссис Бут.

— Баттерси за всем этим? — я рычу. — Самоуверенный выскочка.

Харви кивает.

Баттерси — это «новые деньги». Достаточно старые, чтобы не быть современными, но недостаточно, чтобы обладать настоящим классом. Просто жалкий хам.

— Мы должны были найти его первыми, — я сжимаю кулаки. — И он не посмеет тронуть Рен.

Харви бросает на меня выразительный взгляд, который словно говорит: Да, босс, я знаю, что вы обычно получаете все, чего хотите, но есть вещи, которые даже вам неподвластны.

Блять.

— Я провел его в гостиную на первом этаже.

— Ты все сделал правильно, — нехотя признаю я и захлопываю дверь перед носом Харви.

Почти слышу, как он раздраженно выдыхает, пока я ухожу.

Вернувшись в спальню, я встречаю взгляд Рен. Ее мягкие голубые глаза распахнуты, как блюдца, волосы растрепаны — моими руками, прошлой ночью. Она обнажена, но натянула одеяло до самого подбородка, будто надеясь спрятаться под ним и исчезнуть.

— Они пришли за мной, — ее голос дрожит.

— Да, — спокойно подтверждаю я.

И хотя меня мучает искушение вернуться в постель и снова вогнать ее в матрас своим телом, я этого не делаю. Сначала — уничтожить врагов. Потом — делать детей.

— Мы выйдем к ним. Вместе.

Я открываю наш шкаф и внутри разливается удовлетворение, когда я вижу ее новые наряды рядом с моими костюмами. Я одеваюсь как обычно — быстро, без излишеств: галстук, пиджак, аккуратные запонки.

— Что мне надеть? — с сомнением спрашивает она, глядя на одежду.

Ее брови напряженно сведены. На ней кружевное белое белье и она выглядит божественно. Настолько, что я хочу съесть ее прямо сейчас.

Для меня ее старые леггинсы и футболка идеальны. Но сейчас ей нужно что-то, чтобы почувствовать себя уверенно. Моей принцессой.

— Вот это, — выбираю я платье нежного голубого цвета, в тон ее глазам, длинное, с несколькими слоями прозрачной ткани.

— Но…

Я снимаю его с вешалки, встряхиваю и поднимаю бровь, когда она колеблется.

— Я даже не приняла душ, — ворчит она, но все же шагает в платье.

Я поднимаю его по ее телу, застегиваю молнию и медленно провожу рукой по впадинке ее спины.

— Отлично. Пусть все знают, что от тебя пахнет женщиной, которую только что оттрахал ее муж.

Она тихо вздыхает — смесь смущения и возбуждения. Я слегка толкаю ее, чтобы она оперлась на комод, пока я роюсь среди ее новых туфель. Нахожу пару, которая безумно сексуальна: тонкие ремешки, высокий каблук. Я бы хотел увидеть Рен в них… и ни в чем больше.

Вместо этого я встаю на колени у ее ног, задираю юбку и ласкаю ее икру.

— Подними ногу.

Она подчиняется, и я надеваю первую туфлю. Она слегка шатается, хватаясь за мое плечо, пока я надеваю вторую. Затем позволяю юбке упасть.

Подвожу ее к зеркалу, встаю позади и любуюсь своей женой. Моей.

— Миссис Бут, — произношу я. Ее щеки розовеют. — Ты прекрасна.

Ее волосы все еще растрепаны после ночи со мной, и это только добавляет ей сексуальности, несмотря на относительно скромное платье.

— Готова?

Она кивает. Я бы хотел развеять сомнения, что читаю на ее лице, но сначала нам нужно разобраться с Баттерси.

Когда мы спускаемся вниз, к двери гостиной, где он нас ждет, Рен дрожит. Я глажу ее плечи, целую в лоб. Слова бессмысленны. Я уже говорил ей все. Теперь ей нужны доказательства.

Что я ее люблю. Что я сделаю все — даже рискну войной между мафиями — лишь бы оставить ее рядом. Все могло начаться как фиктивный брак, но прошлой ночью я искренне чувствовал каждое слово.

Баттерси развалился в кресле, когда мы входим, лениво постукивая пальцами — видимо, думает, что это демонстрирует силу. На Рен это действует: она бледнеет.

— Баттерси.

— Почему бы тебе не отпустить людей, Фулхэм? — лениво протягивает он. — Мы оба знаем, что ты состоишь в этом глупом Лондонском клубе мафии, где все клянутся никого не трогать. Я оставил оружие у входа. Мы можем уладить все по-цивилизованному.

Я усаживаю Рен на диван, сажусь рядом, обнимаю за плечи, прижимаю к себе.

Затем киваю своим людям, стоявшим на страже. Баттерси только что доказал, что ничего обо мне не знает — и о Лондонском Синдикате Мафии тоже.

— Вы не пришли на нашу встречу вчера, мисс Смит…

— Миссис Бут, — холодно поправляю я.

Баттерси неприятно улыбается:

— Брак — это своего рода кража. Я предпочел бы не втягивать тебя, Фулхэм. Но будь уверен, это ничего не меняет.

— Моя жена не заплатит тебе ни копейки. И я приглашаю тебя покинуть мой дом.

Я заслуживаю награды за то, что говорю так спокойно и вежливо, когда мне хочется вырвать ему глотку. Честно говоря, этой наградой может стать то, что я трахну Рен на этом диване, как только он уйдет.

— У вас все еще два варианта, — ухмыляется Баттерси. — Заплатить или депортация. Думаешь, фиктивный брак защитит тебя? — он переводит взгляд на Рен. — За попытку незаконно получить гражданство можно и под суд пойти. Это не сработает.

Он действительно меня недооценивает. Интересно. Видимо, мне стоит почаще показывать Лондону, кто я на самом деле. Я был слишком осторожен.

— Видимо, у него даже миллиона лишнего нет, — продолжает он, — поэтому он на тебе женился.

Я чувствую, как Рен поворачивает голову. Наши взгляды встречаются. В ее глазах вопрос. Ведь она знает — миллион был бы смешной ценой за то, что произошло вчера.

Она еще не понимает: даже если бы это стоило десять миллиардов, я бы нашел эти деньги. Потому что для меня она бесценна.

— Уверен, он даже не знает о тебе простых вещей, — насмешливо продолжает Баттерси. — Например, твое любимое блюдо.

— Пончики, — отвечаем мы с Рен одновременно.

— Молодцы. — Он скривился. — Репетировали? В суде это не доказательство.

— А вот наш ребенок — будет, — спокойно парирует Рен.

На лице Баттерси на мгновение мелькает замешательство. Рен кусает губу, но уголки ее рта приподнимаются, пока она гладит идеально плоский живот.

— У этого ребенка будут темные волосы и зеленые глаза, — заявляю я. — Я знаю это. Я уверен.

А если нет? Неважно. Я буду оплодотворять свою девочку снова и снова, пока у нас не появится ребенок, похожий на меня, как отражение в зеркале.

— Это не будет иметь значения для сотрудников депортационного центра, — пожимает плечами Баттерси. — Если только вы не заплатите.

И в этот момент мое терпение лопается.

За секунду я оказываюсь на другом конце комнаты и хватаю ублюдка за горло.

Его ноги отрываются от пола.

— Никто не угрожает моей жене, — рычу я. Голос настолько искажен яростью, что я едва его узнаю.

— Сука… — Баттерси тщетно дергается, его лицо краснеет. — Отпусти меня! Вестминстер тебя за это прикончит!

— Я учился в школе вместе с Вестминстером, — спокойно отвечаю я. — Он любит свою жену. И я не понимаю, почему ты решил, что его чувство справедливости помешает мне защитить свою.

Баттерси замирает. Кажется, наконец осознает, в какое дерьмо сам себя загнал.

— Тогда… сто тысяч. Всего.

Я смеюсь ему в лицо. Удивительно, что он все еще думает, будто у него есть хоть капля власти.

— Мы сегодня еще не играли в «Смерть или пончики», миссис Бут, — замечаю я.

Я бы с удовольствием спустил на эту мразь своих людей, позволив им выплеснуть все самые жестокие инстинкты. Но, видимо, я недостаточно часто демонстрировал собственную беспощадность, так что на этот раз решаю справиться сам.

— Похоже, нет, — отвечает Рен, ее голос дрожит.

— Какой вердикт ты вынесешь человеку, который пытался вымогать деньги у беззащитной девушки? И злоупотреблял своей властью?

— А он был вынужден это делать? — спрашивает она.

Моя жена… такая справедливая, такая внимательная к деталям. Я за это ее люблю.

— Нет, — морщусь я. — Денег у него хватает.

— Звучит так, будто пончиков он не заслужил.

— Твой выбор, принцесса? — я уже на пределе самообладания.

Баттерси дергается под странным углом, царапая мою руку, пытаясь заставить меня его отпустить.

— Пончики или…

Я поворачиваюсь к Рен. Ее выражение лица темнеет, подбородок упрямо вздергивается. Я улыбаюсь еще до того, как она произносит слово:

— Смерть.

— Никаких пончиков для тебя.

— Пистолет! — кричит Рен.

Я ощущаю, как он тянется рукой к лодыжке и достает оружие. Но я быстрее. И у меня куда больше причин жить.

Вырываю пистолет из его руки и швыряю прочь. Вторая моя рука ложится ему на висок и резкий рывок ломает ему шею.

Тело Баттерси обмякает и падает на пол. Я разворачиваюсь к Рен и делаю два шага и вдруг замираю.

Ее лицо…

Чистый, абсолютный ужас.

Все кончено. Я разрушил все, показал ей, каким чудовищем являюсь на самом деле.

И вдруг она врезается в меня, обнимая со всей силы. Я на секунду ошеломлен, а потом слышу ее голос.

— Джаспер… О, Джаспер… — она рыдает. — Я так боялась потерять тебя, когда увидела, что он достал оружие. Слава богу, ты в порядке. Я так тебя люблю.

Мои руки сами обвивают ее, заключают в стальные объятия. Но в этом нет нужды — она сама цепляется за меня, не собираясь отпускать. А мое сердце разрастается до невозможности. Нет предела тому, как сильно я люблю свою жену.

Она облегченно плачет. И я вместе с ней выдыхаю — мы оба спасены.

Я держу ее еще крепче. Я мог ее потерять. Бросаю взгляд на оружие, валяющееся на другом конце комнаты. Пластиковый пистолет. Без металла. Вот как он прошел через проверку моих людей.

— Я знаю, мы говорили про шесть месяцев, но, боже, пожалуйста… — начинает она всхлипывая.

— Навсегда, — перебиваю я. — Я же говорил. Ты теперь моя.

Надежда загорается в ее глазах, когда она смотрит на меня снизу вверх:

— Правда?

— Ты всегда была моей. Я люблю тебя каждой клеточкой своего тела, Рен.

— Не просто брак на бумаге? — уточняет она.

— Я был внутри тебя. Я взял тебя. Если ты хотела мой член, цена была полной, безоговорочной собственностью. Навсегда. Никаких полумер. Никакой игры в «как будто».

Я должен был сказать ей это еще вчера. Я не могу жить без этой женщины. Я хочу обладать ею — телом, сердцем, душой.

Она зарывается лицом в мою рубашку, цепляясь за меня. Ее дыхание сбивается, и она выдыхает слова, которых я меньше всего жду:

— Спасибо.

Я вплетаю пальцы в ее волосы и слегка тяну, заставляя поднять голову.

— А не… «ты обещал мне брак по расчету»?

— Нет, — ее улыбка озаряет всё вокруг. — Я всегда тоже тебя хотела.

— Вот как, — роняю я, подхватывая ее за попку и поднимая на руки. Она обвивает мою шею руками, прижимается ко мне всем телом.

— Куда мы идем? — спрашивает она, пока я несу ее к лестнице.

— Обратно в нашу постель. Закончить то, что начали прошлой ночью, — я чувствую ее восторженный смешок. — Сделать тебя беременной.